Документы, относящиеся к жизни и деятельности священномученика Аркадия (Остальского)

Оригинал документа – “Метрическая книга, данная из Волынской Духовной Консистории в Иоанно-Богословскую церковь села Скаковка, Житомирского уезда, для записи родившихся, браком сочетавшихся и умерших на 1889 год. Часть первая. “О родившихся”, хранится в Государственном архиве Житомирской области (далее – ГАЖО). Ф. 1, оп. 77, д. 361, л. 289–301. Здесь приводится фрагмент из книги о рождении и крещении Аркадия Остальского (л. 292 об.–293).

Счет родившихся мужеска пола – 10. Месяц и день рождения – 25 Апреля. Месяц и день крещения – 16 [Мая].

Имена родившихся – Аркадий.

Звание, имя, отчество и фамилия родителей, и какого вероисповедания – Приходский Священник Иосиф Венедиктов Остальский и законная жена София Павлова, оба православные.

Звание, имя, отчество и фамилия восприемников – Приходский Священник м. Кодни Еле[в]ферий Иванов Яроцкий и дочь Священника с. Янковец Вера Павлова Стефанович, девица.

Кто совершал таинство крещения – Священник с. Янковец Павел Стефанович с псаломщиком Лавром Левицким.

Под записью по горизонтали подписи совершавших таинство: Приходский Священник села Янковец Павел Стефанович. Псаломщик Лавр Левицкий.

Контекст

Об обстоятельствах рождения и крещения будущего священномученика см. т. 1, стр. 5–6.

Верная дата и место его рождения указывалась впоследствии им собственноручно в “Анкетах арестованного” в 1922 и 1928 годах (см. документы № 57 и 72, помещенные на стр. 112 и 162), а также в прочих документах этих дел (ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833; ЦА ФСБ. Д. Р-29741). В двух последующих “арестных делах” 1931 и 1937 годов (Архив УФСБ по Архангельской области. Д. П-15353; ГАЖО. Ф. Р-5013, д. 25517-п) по неизвестной причине следователями указывались ошибочные год рождения 1888 (без даты) и место рождения – с. Янковцы Житомирского уезда. В последнем, “расстрельном деле”, кроме того, содержатся также не соответствующие действительности сведения об окончании Аркадием Остальским Киевской духовной академии и о том, что он, якобы, был Епископом в Волынской епархии.

Оригинал документа – автограф священномученика Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 41, д. 17, л. 34.

На прошении наклеены две гербовые марки по 75 копеек каждая, заштампованные в Волынской духовной консистории.

Вверху страницы стоит штамп Волынской духовной консистории от 10 июня 1911 г. (перевернут), возле которого прописан входящий номер 15574/3592.

Резолюция Епископа Фаддея: + Разрешается. Е. Ф. 1311 г. Июня 15 д.

По вертикали прошения расписка: 18 Июня. Билет на женитьбу № 15153 получил – [подпись] Аркадий Остальский.

Внизу страницы отметка о слушании 20 июня 1911 г. дела в духовной консистории.

Контекст

Прошение написано викарному Епископу Владимир-Волынскому Фаддею (Успенскому) через пять дней после ходатайства Волынского епархиального миссионера архимандрита Митрофана (Абрамова) перед Архиепископом Волынским и Житомирским Антонием (Храповицким) об открытии в Волынской епархии двух штатных должностей: противораскольнического миссионера и помощника противосектантского миссионера, с назначением на последнюю Аркадия Остальского в священном сане (см. т. 1, стр. 17).

Оригинал документа – автограф приходского священника церкви с. Великой Цвили иерея Евгения Буткевича – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 41, д. 415, л. 10.

Метрическая выпись

Причт Вознесенской церкви села Великой Цвили, Новоградволынскаго уезда, Волынской губернии сим удостоверяет, что в метрической книге сей церкви, части ІІ о бракосочетавшихся за 1311^й год, значится записанным под № 38 следующий акт: “Тысяча девятьсот одиннадцатого года Июля семнадцатого дня Помощник Волынскаго Епархиальнаго миссионера, студент семинарии Аркадий Осипович Остальский, 22 г., повенчан с дочерию священника Ларисой Константиновной Гапанович, 18 л., девицей, в означенной церкви. Таинство брака совершал священник м. Каменки Автоном Палецкий с псаломщиком-диаконом с. Великой Цвили Иларионом Гуриным”.

1311 года Сентября 1 дня.

Приходский с. В. Цвили священник

Евгений Буткевич

На метрической выписи наклеена гербовая марка на 75 копеек, погашенная 1 сентября 1911 г. Внизу метрической выписи слева от подписи священника Евгения Буткевича стоит печать Вознесенской церкви с. Великая Цвиля (размыта).

Контекст

Данная метрическая выпись была приложена к прошению Аркадия Остальского на имя Архиепископа Волынского и Житомирского Антония (Храповицкого) с просьбой о рукоположении (документ № 5). Оригинал записи о венчании находится в деле – ГАЖО. Ф. 1, оп. 77, д. 1515, л. 61 об.–62 (с. В. Цвиля, 1911 г.). Причём в оригинале отчество Аркадия Остальского указано Иосифов, а фамилия священника, совершившего таинство венчания, не указана. Есть только подпись псаломщика-диакона Илариона Гурина, который делал записи в церковной метрической книге. Также в оригинале указаны поручители (см. т. 1, стр. 20).

Оригинал документа не сохранился. Копия опубликована в т. 1 на стр. 21–24. Помощник епархиального миссионера Аркадий Остальский. Поездка к сектантам // Волынские епархиальные ведомости (далее – ВЕВ), 1911, 22 сентября, № 39, стр. 757–758.

Контекст

Эта публикация – первый отчет будущего священномученика о своей миссионерской поездке. С собой он взял сына священника Михайловской церкви с. Ничпал Хролинской волости Изяславльского уезда (в настоящее время – с. Поляна Шепетовского района Хмельницкой области) Константина Феофиловича Струменского. Беседа проходила в колонии Хмелевка, в доме евангельско-баптистского пресвитера Ивана Павловича Каленюка-Ковальчука.

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 41, д. 415, л. 9.

* Брачный обыск (предбрачное свидетельство) – письменный акт, совершенный причтом церкви перед венчанием с целью установления отсутствия родства у вступающих в брак. Включал в себя следующие сведения о вступающих в брак лицах: фамилии, имена, отчества, возраст, сословие, чин, семейное положение. Брачные обыски заносились в шнуровые (обыскные) книги, которые скреплялись печатью духовной консистории.

На прошении имеется штамп канцелярии Волынского епархиального архиерея от 9 сентября 1911 г. (входящий номер 7235) и резолюция Архиепископа Антония, наложенная в тот же день: Проситель с документами должен явиться на допрос в Консисторию. Он причисляется сверх штата к Староконстантиновскому собору. На прошении не был указан адрес просителя, поэтому внизу имеется приписка: Адрес?

Уже 14 сентября из Санкт-Петербурга Архиепископ Антоний предписал Волынской духовной консистории: “<…> на диаконский штат к Староконстантиновскому Собору определяется с миссионерской целью студент семинарии Аркадий Остальский в сане иерея” (ГАЖО. Ф. 1, оп. 41, д. 415, л. 2).

Контекст

Прошение о рукоположении Аркадий Остальский подал 7 сентября 1911 г., непосредственно после торжественного освящения в присутствии Государя Императора Николая II Свято-Васильевского храма в г. Овруче. Можно утверждать, что будущий священник Аркадий Остальский так или иначе участвовал в мероприятиях, связанных со встречей Государя Императора и освящением Васильевского храма, так как их организация была поручена его наставнику, епархиальному миссионеру архимандриту Митрофану (Абрамову), чьим помощником был в то время Аркадий. Возможно даже, что успешная организация Высочайшего визита ускорила его рукоположение, так как многие участники тех событий были так или иначе впоследствии поощрены.

Овручский храм во имя святителя Василия Великого первоначально был заложен и построен равноапостольным князем Владимиром в честь святого, имя которого князь Владимир принял при крещении. Этот храм перестроил другой князь Василий, по народному именованию Рюрик Ростиславович. Он сложил Овручский Васильевский храм из камней и покрыл золоченой крышей и золотыми главами. С того времени храм стали называть златоверхим собором. При нападении в 1240 году на Русь татар, они овладели г. Овручем и разрушили Васильевский златоверхий собор. Однако русские князья опять восстановили Овручский храм, но литовский князь Гедимин во время похода на Русь снова подверг храм разрушению. Гедимин опрокинул всю южную сторону храма и совершенно разрушил западную, так что остались только восточная и северная стены собора. Шестьсот лет оставался храм в развалинах.

По предложению Архиепископа Волынского и Житомирского Антония (Храповицкого), Житомирское Владимиро-Васильевское братство обратилось в 1904 году в Святейший Синод с просьбой разрешить всероссийский сбор для восстановления этой древней святыни. Св. Синодом это ходатайство было удовлетворено. На возобновление храма поступило 105000 рублей.

Постройка храма была поручена академику архитектуры Алексею Викторовичу Щусеву, план его одобрила Императорская археологическая комиссия (воспроизведение постройки древнего собора). Живописцем Александром Петровичем Блазновым была выполнена фресковая роспись стен и потолков храма по образцу знаменитых фресок XII века в новгородской церкви Спас-Нередицы. Из этой же церкви, с разрешения Святейшего Синода, были приобретены старинные иконы XVI века, которые были употреблены для иконостаса Васильевского собора. Рядом с храмом построили небольшую женскую обитель. Среди храмовых святынь: древняя храмовая икона свт. Василия Великого и гробница от мощей прмч. Макария Овручского (К предстоящему торжеству освящения Св.-Васильевского храма в г. Овруче // Почаевский листок, 1911, 27 августа, № 31–32, стр. 17–18).

Высочайший визит “Волынские епархиальные ведомости” описывали следующим образом:

«Еще пред Пасхой на Волыни стало известно, что Государь Император изъявил милостивое согласие посетить Волынь, чтобы присутствовать на освящении восстановленного храма св. Василия в Овруче. Известие это наполнило сердца волынян необычайной радостью, гражданское и духовное начальство начало готовиться к достойной встрече Державного Гостя. <…>

Предстоящему торжеству решено было придать церковно-народный характер. <…> 21 июня в городе Овруче под председательством о. архимандрита Митрофана и при участии духовных и светских лиц состоялось совещание, на котором было постановлено: для встречи Его Императорского Величества пригласить все приходы, отстоящие от Овруча в расстоянии до 40 верст. <…>

Все время до 3 сентября прошло в неустанных заботах: все старались один перед другим, чтобы достойно встретить Своего Венценосного Монарха. Наконец, наступил с нетерпением всеми ожидаемый день 3 сентября.

В 8 ч. 15 м. утра Его Императорское Величество Государь Император в сопровождении лиц свиты отбыли на автомобилях со ст. Коростень по направлению к Овручу. Вблизи Искорости Высочайший поезд остановился у красиво устроенной арки. Здесь встретило Государя духовенство во главе с благочинным, о. Николаем Захарьевичем, депутации от крестьянских обществ, учащиеся церковных и министерских школ и потешные. Позади арки по направлению к Овручу стояли по обеим сторонам тракта крестные ходы первой части приходов 2-го благочиннического округа Овручского уезда и некоторых приходов Житомирского уезда. Приложившись к св. Кресту и выслушав краткое приветствие, произнесенное о. Н. Захарьевичем, Его Императорское Величество обошёл депутации и ряды учащихся, удостоив их милостивой беседы.

Фото из фонда Российского государственного архива кинофотодокументов в г. Красногорск Московской области (далее – РГАКФД, г. Красногорск). 5–3943. Беседа Государя Императора Николая II с депутацией встречающих во время проезда в Овруч

Следующие села, чрез которые пролегал Царский путь, были Пашины и Бехи. Оба селения были красиво украшены флагами, у храмов были устроены арки из зелени. Народ был собран у храмов вблизи дороги и с воодушевлением встретил проезд Венценосного Монарха. В с. Васьковичах состоялась вторая остановка. Здесь у арки собралось духовенство второй части 2-го благочиннического округа Овручского уезда во главе с протоиереем о. П. Загоровским, депутации от крестьянских обществ и учащиеся церковных школ с потешными Васьковичской церковной школы. Позади арки стояли крестные ходы второй части приходов 2-го благочиннического округа. Выслушав краткое приветствие, произнесенное о. П. Загоровским, и приложившись к св. Кресту, Государь Император принял икону св. Николая, поднесенную от прихожан с. Васьковичей священником о. Владимиром Юхновским, и обошёл представлявшихся, удостоив их милостивой беседы.

Проследовав далее чрез села Игнатполь и Потаповичи и восторженно встреченный населением, Царский поезд приблизился к главному пункту народной встречи, к 4-й версте не доезжая Овруча [39-я верста следования]. Здесь была устроена красивая и оригинальная арка. Последняя представляла из себя два гигантских улья, обитых коврами местной работы и крытых соломой. Ульи соединены были соломенной крышей в малороссийском стиле и украшены цветами, малороссийскими рушниками, косами, граблями и серпами. Вверху под крышей из красивых букв было составлено волынское местное приветствие “Слава Богу”. Впереди и позади арки была устроена аллея из флагов, обставленных внизу снопами хлеба. Над устройством арки трудились крестьяне 2-го участка Овручского у. во главе с мировым посредником С. Н. Пигаревым.

Фото из фонда РГАКФД, г. Красногорск. 5–3945. Духовенство и богомольцы ожидают прибытия Государя Императора Николая II по дороге в Овруч возле устроенной арки (39 верста следования). Среди встречающих епархиальный миссионер архимандрит Митрофан (в митре с крестом в руках)

Для встречи Его Императорского Величества пред аркой собрались: духовенство во главе с епархиальным миссионером архимандритом Митрофаном, представители от крестьян богомольцев, волостные писаря и старшины 2-го участка с мировым посредником С. Н. Пигаревым. Позади арки стояли крестные ходы 36-ти приходов со своими настоятелями и народными охранниками, занявшие обе стороны тракта на протяжении почти двух вёрст. Когда Царский поезд остановился и Государь Император изволил подойти к представлявшимся, архимандрит Митрофан приветствовал Его Императорское Величество следующими словами: “Великий Царь наш, Батюшка! Люди эти собрались сюда из разных сторон Полесского края навстречу тебе, своему Батюшке. Пришли мы с молитвою, для чего принесли с собою церковные хоругви – эти священные знамена Православия, и святые иконы. Напутствуемый молением твоего верного народа, войди, Помазанник Божий, в наш древний град и вступи под священные своды храма, твоею державною волею и помощью восстановленного. Благословен Грядый во имя Господне!” Приложившись к св. кресту и удостоив архимандрита Митрофана милостивой беседы, Государь Император принял св. икону преподобномученика Макария Овручского, поднесенную представителями от духовенства – благочинным о. Климентом Бояковским, благочинным о. Стефаном Дроздовским и священником о. Вадимом Миролюбовым.

Затем представители от крестьян-богомольцев имели счастье поднести Его Императорскому Величеству хлеб-соль, также хлеб-соль поднесли и волостные старшины. Здесь же были выставлены местные продукты – мёд, яблоки, груши и грибы. Государь Император удостоил всех представлявшихся милостивой беседы и изволил благодарить за встречу и подношения.

Васильевский храм в г. Овруче. Дореволюционная открытка

Под восторженное пение грандиозного народного хора “Спаси, Господи, люди Твоя” Его Императорское Величество отбыл в г. Овруч. <…>» (Высочайший проезд Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича в г. Овруч // ВЕВ, 1911, 15 сентября, № 38, стр. 731–733).

О том, как встречали Государя Императора в г. Овруче, епархиальный наблюдатель церковно-приходских школ Волынской епархии иерей Феодор Казанский писал:

«<…> Ровно в 10 ч. 15 м. вдруг громовое “ура” огласило воздух. Это кричала масса из народа и учащиеся, расположенные от городской арки, встречая проезжающего Государя Императора. К крику и ликованию народному присоединились и колокола, и крик и звон слились в один общий гул. Для нас теперь ясно было, что вот-вот минута или несколько их и Государь будет здесь. <…>

Теперь от мысли, что вот сейчас же увидим Царя Батюшку, дух совсем захватывало, сердце еще усиленнее забилось. Всем хотелось посмотреть, “какой он”, и поэтому все жадно впились глазами в идущего плавною, мерною походкою Императора. Здесь сразу же и начался приём депутаций. Государь переходил по порядку от одной депутации к другой, принимая выражения чувств и подношения и милостиво беседуя с депутатами. <…>

После принятия депутаций – Государь Император, сопровождаемый криками “ура” прошёл к святым воротам, где стоял Высокопреосвященнейший Архиепископ Антоний с св. крестом и св. водою, окруженный духовенством и монахинями. Владыка встретил Государя речью. <…>

Когда речь была закончена, Государь приложился к св. кресту, взял на руку св. воды, окропился, и вместе со свитою вошёл за Владыкою в собор, после чего там сразу начался чин освящения. За свитою прошли и депутаты: часть в собор, а часть в церковную ограду. Учащиеся же и потешные роты окружили собор со всех сторон. За оградой собора с западной стороны была устроена трибуна для почетных гостей, заполненная последними. Несмотря на дождь, весь народ, как на улицах города, так на трибуне и в ограде, всё время стоял с непокрытыми головами, ожидая окончания службы.

Самое освящение собора совершалось очень торжественно. На двух клиросах пели певчие – на правом из монахинь Овручского монастыря, а на левом из духовенства епархии под управлением Житомирского кафедрального о. протоиерея К. И. Левитского. Собор был полон молящимися. Государь стоял у правой колонны впереди. Перед ним с левой стороны к солее стояли Волынские дворяне, а с правой стороны и немного впереди, также ближе к солее, монахини. За самым Государем были министры и свита. Государь Император, стоя в храме, мог подать пример своим религиозным настроением всем присутствующим: крестился истово, благоговейно, полагал поклоны в положенное время. Его Величество пред началом службы в новоосвящённом соборе сам возжег паникадило, к коему была приделана пороховая нитка.

В конце Богослужения Владыка Антоний вышел к Государю с образом св. Василия Великого, а матушка игуменья Павла с просфорою, причём Владыка сказал прочувствованную речь.

После речи Государь облобызал св. икону, принял её от Владыки, а затем взял просфору. <…>

Осмотрев корпус монастыря и внешний вид храма, при криках учащихся “ура”, Государь удостоил продолжительной беседы Высокопреосвященнейшего Владыку Антония, и при криках восторженной массы отбыл из Овруча, поблагодарив Владыку за сердечную и торжественную встречу и проводы. <…>» (Государь Император в г. Овруче (3 сентября 1911 г.) // ВЕВ, 1911, 15 сентября, № 38, стр. 734–735).

«<…> В тот же день Его Императорское Величество, Государь Император изволил Всемилостивейше наградить организаторов церковно-народного торжества пожалованием – Высокопреосвященнейшему Архиепископу Антонию – драгоценной панагии, епархиальному миссионеру архимандриту Митрофану, епархиальному наблюдателю священнику Феодору Казанскому и настоятельнице Овручского монастыря игуменье Павле – золотых наперсных крестов с украшениями» (Обратный проезд Его Императорского Величества из г. Овруча // ВЕВ, 1911, 15 сентября, № 38, стр. 735).

Фото из фонда РГАКФД, г. Красногорск. 5–3941. Архиепископ Волынский и Житомирский Антоний (Храповицкий) и Государь Император Николай II после освящения Васильевского храма в г. Овруче

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 41, д. 415, л. 8.

Резолюция викарного Епископа Острожского Гавриила (Воеводина) на прошениию: 1311, сент[ября] 30. К ставленническому допросу. Е. Гавриил.

Документ находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 41, д. 415, л. 16–17.

Допрос ставленнику перед рукоположением во священника

1911 октября месяца 30 дня, в присутствии Волынской Духовной Консистории, проситель студент семинарии Аркадий Остальски, определенный согласно его прошения Преосвященнейшим Антонием Архиепископом Волынский и Житомирским на священнеческое место … к Соборной церкви, города Староконстантинова, Волынской епархии, при спросе показал:

1. От роду я имею 22 лет, сын священника

2 .Обучался в Волынской Духовной Семинарии, имею об образовании аттестат

3. Женат первым браком на девице, дочери священника Ларисе Гапанович, православной.

4. Вероисповедания православного, с раскольниками и сектантами в религиозном общении не состою.

5. В преступных политических делах не замешан, к тюремному заключению присуждаем не был, и вообще дел, препятствующих посвящению в духовный сан, не имею.

6. Болезням заразительным и неизлечимым не подвержен и телесных недостатков, препятствующих священнодействию, за собою не имею. .

7. Рукоположения в иерейский сан ищу для славы Божией и спасения душ, с искренним намерением послужить святой Церкви, как святых Отцов правила, церковные уставы, Духовный Регламент и ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА указы повелевают.

Для себя обязуюсь:

а) Всякое священнодействие и молитвословие совершать по чиноположению церковному, с благоговением, довольствуясь добровольным за то даянием от своих прихожан, а в воскресные, праздничные и высокоторжественные дни, без уважительной причины не опускать богослужений не только литургии, но и положенных по уставу служб;

б) Утверждать своих прихожан в истинах веры и благочестия, проповедуя им Слово Божие “благовременно и безвременно”, всеми способами содействовать обучению детей их истинам веры и благочествия чрез открытие приходских школ и преподавание Закона Божия;

в) Дом свой правити, т.е. воспитывать своих детей и содержать домашних своих, как то подобает служителю алтаря, и не давать их поведением поводов к соблазну прихожан, а также иметь попечение о вверенном мне клире, вдовах и сиротах;

г) В св.алтаре и храме буду держать себя, как того требует святость места, внушая уважение к святыне и другим;

д) В проходимом служении вести себя буду благочестно, достойно высокому своему званию, опасаясь, как бы не уронить оное ли не причинить верующим соблазна своим недостойным поведением;

е) Одежду буду носить только присвоенному духовному званию, скромную и приличную, волос и бороды не стричь, соблюдать установленные Православною

Церковью посты, никаких зазорных поступков, нетрезвости, картежной игры, табакокурения, посещения театров, вымогательства и тому подобных допускать не буду;

ж) О благолепии храма и правильном ведении церковного хозяйства обязуюсь иметь постоянное попечение и без уважительной причины перепрашиваться в другой приход не буду;

з) Памятуя, что священнослужитель без воли своего Епископа ничего не совершает, обязуюсь все распоряжения своего духовного Начальства исполнять бесприкословно, а равно и все церковные документы вести в надлежащем порядке;

и) Ни к каким политическим обществам без разрешения власти и благословления Епископа своего принадлежать не буду;

i) Ставленную грамоту буду благоговейно хранить и всегд содержать в памяти;

к) Для постоянного напоминания о принятом мною высоком звании, чтобы возгревать в себе дар благодати священства, кроме богослужения и таинств, обязуясь упражнять себя чтением Слова Божия, святоотеческих творений и прочих духовных писателей. А для себя обязуясь иметь нижеследующие настольные книги: святую Библию, Книгу правил святых Отец и Соборов и Книгу о должностях пресвитеров приходских, а по возможности и св. Иоанна Златоуста, св.Василия Великого, св.Тихона Задонского;

л) Копию с настоящего допроса обязуюсь иметь и хранить у себя для постоянного руководства, почему оправдываться неведением своего долга не буду и присягу, данную мною перед духовником, на исповеди, а равно и врученную мне грамоту и Поучение святительское к новопоставленному иерею, твердо хранить обязуюсь.

К сему допросу руку приложил и копию с сего допроса получил

Аркадий Остальский

Допрос производили:

Член Консистории Протоиерей Александр Селецкий

Секретарь В. Добровольский

Столоначальник В. Червинский

Документ находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 41, д. 415, л. 18–18 об.

Подписка

1911 года м.Сентября 30 дня, Я нижеподписавшийся, окончивший курс Семинарского образования Аркадий Остальский, был определен Волынским Епархиальным Начальством на священническое место к Старо Тиховскому Собору ныне имея быть рукоположенным к оному во Священника, даю сию подписку Волынскому Епархиальному начальству в том, что я на основании указа Св.Правительствующего Синода от 8 марта 1861 года за №884, по поступлению моем на назначенный приход, обязуюсь непременно иметь в своей, или Церковной библиотеке: 1 )Книги священного писания, 2) Догматическое богословие Преосвященного Антония, 3) Пространный катехизис и 4) книгу о должностях Пресвитеров приходских, приобретение каковых книг по дешевизне их и как не может быть обременительно ни для меня, ни для вверенной мне Церкви, а также обязан стараться, по возможности приобретать в церковную библиотек книги, назначенные для сего циркулярным указом Святейшего Синода 15 февраля 1832 года и книги по особенным обстоятельствам прихода нужные в пособие Священнику, каковые:

1. Библия.

2. Св.Амвросия Архиепископа Медиоланского, о должностях.

3. Его же, о покаянии и которые поучительные слова.

4. Его же, избранные поучительные слова.

5. Св.Василия Великого. Богоугодных трудов четыре части.

6. Св.Григория Назианзина, поучительных слов две части.

7. Св.Ефрема Сирина, разные поучительные слова.

8. Св.Иоанна Златоуста:

Беседа на Евагелиста Матфея.

– на Евангелиста Иоанна.

– на Деяния Св.Апостол.

Беседа на четыренадесять посланий и прочие его переведенные слова и беседы.

1. Св.Игнатия Богоносца, послания верующим во Христа.

2.Св.Иоанна Лествичника, лествица возводящая в небо.

3.Св.Иоанна Дамаскина, Богословия или обстоятельное изложение Православные Христианския веры.

4.Св.Иустина мученика, разговор с Трифоном Иудеанином о истине Христианского закона.

5.Св.Дионисия Ареопагита, о небесной Иерархии.

6.Его же, о церковном священноначалии.

7.Св.Кирилла Архиепископа Иерусалимского, огласительные и тайноводственные поучения.

8. Преподобного Макария Египетского слова.

9. Его же, беседа о христианском совершенстве.

10.Блаженного Августина, единобеседование души с Богом.

11.Его же, святые и душеспасительные размышления.

12.Его же, таинственные Богословия.

13.Благовестник или толкование на четыре Евангелиста Феофилакта Болгарского.

14.Жития святых или минеи четиих.

15.Пролог или сипаксарии.

16.Св.Дмитрия Митрополита Ростовского полное собрание сочинений.

17.Полное собрание сочинений Тихона Воронежского.

18.Собрание поучительных слов в св.четыредесятницу Илии Минятия.

19.Православное исповедание веры соборной и Апостольские Восточные церкви Петра Могилы.

20.Катехизис Православной Восточной Греко-Российской церкви.

21. О должностях пресвитеров приходских.

22.Наставление правильно состязаться с раскольниками.

23.Увещание на раскольников.

24.Начертание церковно-библейской истории.

25.Начертание церковной истории от библейских времен.

26.Ответы Никифора Архиепископа славянского на вопросы, предложенные ему старообрядцами.

27.Известие о возникшей в Польше Унии соч. Калинского.

28.О служении и чиноположении Православной Греко-Российской церкви.

29.Кормчую книгу.

30.Регламент Духовный.

Аркадий Остальский собственноручно под подпиской написал:

Копию сей подписки получил Аркадий Остальский

Документ находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 41, д. 415, л. 19–19 об.

Присяжный лист

Акт, нижеименованный, соблюдая свято и нерушимо данную мною присягу на верность подданства ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, призываемый ныне к служению ИЕРЕЙСКОМУ обещаюсь и клянусь всемогущим Богом пред Святым его Евангелием в том, что желаю и при помощи Божией всемерно потщусь проходить служение сие согласно с словом Божиим, с правилами Церковными и указаниями Начальства. Богослужение и таинства совершать с тщанием и благоговением по чиноположению Церковному, ничтоже произвольно изменяя, учение веры содержать и другим преподавать по руководству Святой Православной Церкви и Святых Отец вверяемые попечению моему души охранять от всех ересей и расколов, и заблудших вразумлять и обращать на путь истины; провождать жизнь благочестную, трезвенную, от суетных, мирских обычаев устраненную, в духе смиренномудрия и кротости, и благоим примером руководствовать других ко благочестию: во всяком деле служения моего иметь в мыслях моих не свою честь или выгоды, но славу Божию, благо Святой Церкви и спасение ближних, в чем да поможет Господь Бог благодатию Своею. Молитв ради Пречистыя Богородицы и всех Святых. В заключение сего клятвенного обещания моего целую слова и крест Спасителя моего АМИНЬ.

Под присяжным листом Аркадий Остальский собственноручно написал: Присягу выполнил Аркадий Остальский

Далее автограф духовника, принимавшего присягу и исповедь: К присяге приводил Иеромонах Назарий

Ставленник Аркадий Остальский исповедывался, и, по открытии им совести на духу, препятствий к рукоположению Иерейскому не оказалось.

Духовник, Иеромонах Назарий. 1 Октября 1311 года.

На обороте сведения о рукоположении и получении ставленнической грамоты: Означенный в сем Аркадий Остальский рукоположен во диакона 2 ^го, а во иерея 5 ^го Октября с.г. в Кафедральном Соборе Преосвященным Гавриилом, Епископом Острожским

Верно: Епископ Гавриил

Ставленная грамота № 2005 6 октября выдана. Получил [подпись] свящ. Аркадий Остальский

Вверху страницы стоит штамп Волынской духовной консистории от 8 октября 1911 г., на котором прописан входящий номер 24531/5677

Внизу отметка: Сл[ушали в консистории дело] 10 окт. 1311 г.

По вертикали: Бл[агочинному] прот. Н. Сизинькевичу [указ] № 24447.

11 окт. 1311 г.

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 42, д. 2^а, л. 200.

Вверху документа стоит входящий номер Волынской духовной консистории – 19456 /3781 и дата – 4 августа.

На прошении есть отметка столоначальника В. Червинского о принятии им 15 копеек за паспортную книжку⁴*.

По вертикали расписка: Паспортную книжку 4 Августа 1312 года за № 13347 получил [подпись] свящ. А. Остальский.

Оригинал документа – авторизированная машинопись сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 42, д. 5, л. 184.

Вверху документа стоит штамп Волынской духовной консистории от 30 ноября 1912 г., на котором прописан входящий номер – 28823/5700.

На прошении под углом 45 градусов карандашом написано: Обрат[иться] в Управу Уездную?

По вертикали прошения стоит отметка духовной консистории: [В] Староконстантиновскую Уездную Земскую Управу. Декабря 3 дня 1312 года. № 32210.

Контекст

Открытый лист и квитанционная книжка нужны были иерею Аркадию для пользования земскими лошадьми при разъездах по делам миссии.

Сначала Волынская духовная консистория 3 декабря отношением за № 32210 ошибочно обратилась в Староконстантиновскую уездную земскую управу: “Вследствие прошения уездного миссионера Волынской епархии священника Староконстантиновской соборной церкви Аркадия Остальского, Духовная Консистория имеет честь просить Управу выдать упомянутому священнику открытый лист на 1913 год и квитанционную книжку на право пользования земскими подводами при разъездах по делам миссии в пределах Волынской губернии. Выданный священнику Остальскому открытый лист на 1912 год по окончании года будет истребован от него и прислан в Управу” (ГАЖО. Ф. 1, оп. 42, д. 5, л. 244).

10 декабря Староконстантиновская уездная земская управа отношением за

№ 8063 прислала консистории следующий ответ: “С возвращением настоящего отношения, Староконстантиновская Уездная Земская Управа имеет честь уведомить, что уездный миссионер Волынской епархии священник Аркадий Остальский открытого листа на 1912 год от Уездной Управы не получал. За получением открытого листа на 1913 год при разъездах в пределах Волынской губернии, следует обратиться в Волынскую Губернскую Земскую Управу” (Там же, л. 243).

17 декабря было отправлено, уже в Волынскую губернскую земскую управу, следующее отношение консистории: “Вследствие прошения уездного миссионера

Волынской епархии, священника Соборной церкви г. Староконстантинова Аркадия Остальского, Духовная Консистория имеет честь просить Земскую Управу выдать священнику Остальскому открытый лист на 1913 год и квитанционную книжку на право пользования земскими лошадьми при разъездах по делам миссии в пределах Волынской губернии” (ГАЖО. Ф. 183, оп. 1, д. 109, л. 249–249 об.).

29 декабря в ту же управу было послано отношение за № 3007 из канцелярии Волынского епархиального архиерея за подписью секретаря Николая Переверзева: “Канцелярия Архиерея имеет честь просить Управу выдать на имя уездного староконстантиновского миссионера священника Аркадия Остальского открытый лист, для разъездов в пределах Волынской губернии в миссионерских целях” (Там же, л. 248).

Только 10 января 1913 г. просимое было выслано в канцелярию Волынского Епархиального Архиерея со следующим препроводительным отношением за № 409: “Губернская Земская Управа препровождает при сем платный именной открытый лист на 1913 год за № 157 для взимания земских почтовых лошадей при разъездах по делам службы в пределах Волынской губернии” (Там же, л. 250).

Оригинал документа не сохранился. Копия опубликована в т. 1 на стр. 36–38. Мис[сионер]-свящ[енник] Аркадий Остальский. С. Лажевая, Староконст[антиновского] уезда // ВЕВ, 1912, 6 декабря, № 50, стр. 986–988. “По епархии”.

Оригинал документа не сохранился. Опубликован: Жизнь Волыни, 1912, 10 декабря, № 316, стр. 4.

Что выписать?

Приближаются дни, когда каждый читающий человек останавливается перед вопросом – что выписать в наступающем году?

А этот вопрос немаловажный. Всем известно, чем является газета для далеких деревень. Целую неделю ждёт сельский обыватель “почты”, и когда её получает, с жадностью набрасывается на нее.

И вот проходит день-два, прочитано всё, и опять ожидание “почты”, опять скука по ней.

Газеты и журналы для деревни – единственные вестники, единственные лучи из далеких столиц.

А потому вопрос – что выписывать – имеет очень важное значение.

Многие годы среди духовных преимущественно выписывался журнал “Нива”. При нем для семейного чтения прилагались даже особые сборники, в которых помещались отдельные небольшие рассказы. “Ниву” и по сие время выписывает едва ли не половина нашего волынского духовенства. “Ниву” ещё с детства привык видеть и я у своих родных, “Ниву” же выписывал и я в истекающем году. Но вот на днях получаю объявление о подписке на этот старый, до сих пор почти что неопороченный журнал (“почти” говорю я потому, что однажды “Нива” дала прилож[ением] пресловутое “Воскресение”, чем несколько запятнала себя). Какое же было мое удивление, когда в числе приложений, даваемых “Нивой” в наступающем году, я увидел писания пресловутого Андреева! С отвращением кинул я это объявление и написал редактору следующее письмо:

«Нехорошо, г[осподин] редактор! Мы ваш журнал любили, ему доверяли и многие еще с детства к нему привязались – и, вдруг, вы теперь заставляете нас разочаровываться. Зачем вам богопротивный и преступный Андреев? Неужели не нашли вы более достойного писателя, сочинениями которого питались бы мы и наши дети?

Мы верили в ваш журнал, как в маяк, думая, что от него никто не погибнет, но оказывается, что и в него успел проникнуть страшный разрушительный яд… Еще раз удивляюсь и не могу не выразить вам протеста против безнравственных и пагубных сочинений Андреева».

Отцы и матери! Вам вручено Богом воспитание ваших неоцененных сокровищ – деток. Все вы, знаю я, безмерно любите их и готовы, как говорится, сердце вырвать из своей груди и отдать им.

Вашими же детками заклинаю вас – не выписывайте вы на 1313-й год “Нивы” с ее ужасным “приложением”! Ведь и так уже много льется на земле родительских слез чрез безвременно погибших детей. Уже и так “андреевщина” и “арцыбашевщина” вкрались в наши семьи.

Уже и теперь можно видеть старичков-священников и дряхлых матушек, оплакивающих своих дорогих деток, жертв этой новой “литературы”.

Неужели же нам нужно еще больше знакомить своих детей с этой литературой?

Неужели нам еще за деньги нужно покупать этот страшный яд?

Неужели нам мало того, что наши дети в Москвах да Питерах губят свои тела и души, нужно еще и домой выписывать заразу?

Неужели нам не дороги наши подрастающие малютки, что мы их с самого раннего детства будем отравлять андреевщиной?

О, не бывать этому!

Во имя любви к детям, призываю вас, отцы и матери, забудьте о существовании когда-то надежного и хорошего журнала “Нива” – его уже нет!

Теперь, вместо былой русской, добропочвенной “Нивы”, выросла новая, нерусская и противо-христианская. ⁵

Не выписывайте же ее и не губите себя и своих трудовых денег!

Стыдно будет нам, если на наши гроши, добытые от служения жертвеннику, будут издаваться кощунственные, богохульные безумствования Андреева!

Священник Аркадий Остальский

Оригинал документа – авторизированная машинопись сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 42, д. 32, л. 3.

На этот рапорт была наложена 22 декабря 1912 г. следующая резолюция Архиепископа Антония: Консист[ории]. Исполнить.

Также на прошении имеются штампы канцелярии Архиепископа Волынского и Житомирского от 24 декабря (входящий номер 9658) и Волынской духовной консистории от 28 декабря (входящий номер 31211/6226), а также по вертикали отметка об отправлении 7 января 1913 года для вручения по назначению благословенной грамоты благочинному четвертого округа Староконстантиновского уезда священнику Михаилу Костановичу.

Оригинал документа не сохранился. Опубликован в т. 1 на стр. 34–35. Священник Аркадий Остальский. Из Староконстантиновского уезда // ВЕВ, 1913, 24 января, № 4, стр. 64–65. “По епархии”.

Контекст

Эта публикация – отчет о деятельности иерея Аркадия на миссионерском поприще за вторую половину 1911 и 1912 годы. Свой доклад о. Аркадий представил на благоусмотрение Архиепископу Волынскому и Житомирскому Антонию, после чего он был напечатан в журнале.

Об освящении церкви в д. Новоселица благочинный Староконстантиновского городского округа прот. Иларий Дучинский 16 ноября 1912 г. рапортом на имя Архиепископа Антония сообщал: «Долг имею почтительнейше доложить Вашему Высокопреосвященству, что в исполнение Архипастырской резолюции от 8^го октября за № 7219^м, в деревне Новоселице Сковородецкого прихода 15^го октября освящена мною, при участии соседних священников, новоустроенная церковь во имя Св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова. Освящение церкви совершено было с особой торжественностью, благообразно и по чину, в присутствии не только всех сковородецких прихожан, но и прихожан соседних сел. При этом священнослужащими произнесено было три приветственных поучения: первое – по освящении церкви, пред началом Литургии, второе – во время причастного – о. Александром Мартынюком [приходским священником Покровской церкви с. Сковородок, зверски убитым 12 декабря 1918 г. нов. ст. в д. Новоселице – сост.] и третье – на благодарственном молебне – о. Аркадием Остальским. Крестьяне деревни Новоселицы, дождавшись своего храма, очень радуются и выражают глубокую благодарность и сердечную признательность Вашему Высокопреосвященству за разрешение перенести купленную ими церковь в их деревню. Так как на постройке Новоселицкой церкви больше других потрудился крестьянин д. Новоселицы Яков Иванов Киричек (единогласно избранный старостою означенной церкви), то покорнейше прошу Ваше Высокопреосвященство наградить Я. И. Киричека благословенною грамотою, а прочим крестьянам д. Новоселицы за их жертвы и труды преподать Архипастырское благословение» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 42, д. 32, л. 2–2 об.).

В Свято-Николаевской церкви с. Западинцы в то время служили – настоятель, священник Иоанн Антонович Яковкевич, на вакансии диакона – священник Онисифор Порфирьевич Коссовский и на вакансии псаломщика – диакон Александр Тимофеевич Ключ (ГАЖО. Ф. 1, оп. 78, д. 450, л. 35–41; д. 473, л. 35–41).

Каменная церковь во имя Архистратига Михаила с. Воронковцы была построена в 1791 г. тщанием прихожан. В 1873–1875 гг. к церкви пристроена каменная колокольня, составившая нераздельное с церковью здание. В течение 1911–1912 гг. церковь заново перестроена и расширена на церковные средства и пожертвования прихожан. Освящена вновь 6 ноября 1912 года (ГАЖО. Ф. 1, оп. 78, д. 449, л. 39–48; д. 493, л. 41–50). На ее освящении присутствовал иерей Аркадий Остальский.

Михайловская церковь в с.Воронковцы.

Фото из государственного историкокультурного заповедника Самчики.

(с. Самчики Староконстантиновского р-на Хмельницкой обл.)

В журнале ошибочно указано с. Самчики вместо села Самчинцы. Эта ошибка повторена и в нашей публикации (см. т. 1, стр. 35).

Приходской священник церкви прп. Параскевы с. Самчинцы Владимир Недельский в конце 1911 г. в рапорте на имя епархиального миссионера писал:

«19 октября с.г. ко мне явился главный наставник и проповедник штундизма в нашем околотке Мирон Лученко и открыто заявил о своем бесповоротном желании присоединиться к православию, а затем, по присоединении, посвятить свои силы к обличению штундизма среди простонародья. Сам Лученко холост, свободный от всяких занятий, и потому временем располагает. На успех обратного присоединения совращенных крестьян он вполне надеется, так как среди штундистов пользуется доверием и влиянием. 20 октября Лученко присутствовал в моем храме на панихиде по Государе Александре ІІІ, крестился, целовал иконы в присутствии народа.

“От штундизма хочу нелицемерно отректися и к православию присоединиться. Крестьянин, уроженец с. Моломолинец, Подольской губернии, а в настоящее время проживающий у своей сестры, крестьянки с. Самчинец, Мирон Лученко”» (ВЕВ, 1911, 24 ноября, № 48, стр. 934).

О прекрасном служении священника Владимира Феофиловича Недельского и пении хора матушки Лидии Васильевны Недельской свидетельствовал не только иерей Аркадий. Настоятель Староконстантиновского Крестовоздвиженского собора протоиерей Никанор Сизинькевич 20 января 1914 г. в рапорте на имя Архиепископа Антония писал:

«По приглашению священника села Самчинец Староконстантиновского уезда о. Владимира Недельского 13 и 14 октября прошлого года, в престольный праздник прекрасно расписанного Л. И. Париловым Самчинецкого храма, мною было совершено богослужение с участием четырёх иереев и двух диаконов. Истовое и благолепное совершение всех служб церковных, уставность и продолжительность их, красота обстановки художественно расписанного храма, стройность и умилительность пения местного приходско-школьного хора, умело управляемого женою священника Лидией Васильевной Недельской, доставило мне и присутствующим в храме духовное высокое утешение. Много труда и усердия вложила Л. В. Недельская в дело обучения крестьянприхожан церковному пению, а равно образованию из них правильного хора и управлению им. Таким трудом она оказывает значительную помощь своему мужу и пользу Самчинецкому приходу, который стараниями слабой и молодой женщины заметно входит в круг церковной жизни <…>» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 33, л. 182–183).

С 1905 г. в приходе Андреевской церкви с. Великой Решневки Изяславльского уезда отпадений от православия и присоединений к православию не было. Но в сентябре 1911 г. уклонился в так называемое “евангельское исповедание” житель села Феодор Васильевич Леонец (ГАЖО. Ф. 1, оп. 73, д. 181, л. 205; Ф. 158, оп. 1 доп., д. 29, л. 33 об.).

Оригиналы документов – автографы и авторизированные машинописи сщмч. Аркадия – находятся в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 52, д. 32, л. 1–14.

Контекст

По Указу Святейшего Синода от 23 сентября 1911 г. в Волынской епархии была открыта должность уездного миссионера с назначением содержания 700 руб. в год из казны (ГАЖО. Ф. 1, оп. 41, д. 252, л. 4–4 об.). 9 октября того же года по ходатайству епархиального миссионера архимандрита Митрофана на эту должность был назначен иерей Аркадий Остальский. Ему поручалось заняться миссионерской деятельностью в Староконстантиновском, Изяславльском и Острожском уездах епархии. Одновременно вторым уездным миссионером был назначен священник с. Несолонь Новоград-Волынского уезда иерей Александр Молчанов с поручением ему уездов: Житомирского и Новоград-Волынского, и вознаграждением 300 руб. из средств епархиального Владимиро-Васильевского братства (ГАЖО. Ф. 1, оп. 41, д. 382, л. 5–5 об.).

Жалованье о. Аркадию выплачивалось ежемесячно по 56 руб. 58 коп. в месяц (итого 678 руб. 96 коп. в год, считая вычеты), которые использовались на оплату извозчикам и другие надобности.

В ГАЖО сохранились рапорты и расписки иерея Аркадия за период с марта по сентябрь 1913 г. (как образец приведен рапорт и расписка за апрель).

С июля 1914 г. по ходатайству епархиального миссионера и согласия Архиепископа Волынского и Житомирского Евлогия (Георгиевского) о. Аркадий был переведен на оплату из средств Владимиро-Васильевского братства в размере 500 руб. в год, а на казенное жалованье (700 руб.) – о. Александр Молчанов, которому дополнительно поручались Ровенский и Овручский уезды. Обоим священникам вменялось в обязанность приглашать себе заместителя в случае оставления службы в праздничный день (ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 28^а, л. 236–236 об.).

Оригинал документа – авторизированная машинопись – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 43, д. 60, л. 26.

Вверху страницы стоит штамп Волынской духовной консистории от 11 июля 1913 г., на котором прописан входящий номер – 17192/3073 и надпись: Представить Его Выс[окопреосвященству].

Контекст

Благочинный второго округа Изяславльского уезда иерей Иоанн Яцковский 11 мая 1913 г. сообщил в Волынскую духовную консисторию, что «<…> вновь назначенный в с. Капустин Изяславльского уезда священник Иоанн Шуляренко-Дидковский прибыл в Капустин 9 апреля, а после праздников уехал на место своего прежнего служения. О времени окончательного перевода его в Капустин я еще сведений не получал» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 43, д. 60, л. 23). Консистория доложила об этом викарному Епископу Острожскому Гавриилу, а тот – Архиепископу Антонию. В результате, Архиепископ Антоний 25 мая предписал консистории: “Немедленно потребовать от о. Дидковского объяснений мне в Житомир”. Вместо иерея Иоанна Шуляренко-Дидковского объяснения рапортом в консисторию представил благочинный второго округа НовоградВолынского уезда иерей Михаил Абрамович. В его рапорте сообщалось, что священник Иоанн Шуляренко-Дидковский приезжал в с. Великую Цвилю к экзамену, и 8 мая, забрав свое имущество, уехал к месту службы в с. Капустин, и после этого в с. Великую Цвилю больше не возвращался. Консистория сообщила об этом докладом Архиепископу Антонию (Там же, л. 21–21 об.). На этот доклад владыка Антоний наложил следующую резолюцию: «Поручить свящ. А. Остальскому, пом[ощнику] миссионера, дознать: α) когда о. Дидковский получил указ о назначении; β) когда приехал в Капустин в посту; χ) когда уехал после Пасхи; δ) когда вернулся в Капустин; ε) отлучался ли вторично в надобности» (Там же, л. 21). В силу этой резолюции о. Аркадию был дан упомянутый им в рапорте указ консистории от 24 июня.

Поданный в консисторию иереем Аркадием рапорт был представлен на благоусмотрение Архиепископу Антонию вместе с докладом консистории, на котором владыка 15 июля написал: “Читал” (Там же, л. 27).

Оригинал документа не сохранился.

Копия опубликована в т. 1 на стр. 4445. Священник Аркадий Остальский. Встреча Афонской Святыни в местечке Купеле, Староконстантиновского уезда // ВЕВ, 1913, 7 ноября,

№ 45, стр. 819–820. “По епархии”.

Встречавший 5 сентября 1913 г. о. Аркадия с иконой Божией Матери иерей Евфросин Данилевич с сыном Протогеном

Контекст

Церковь Рождества Пресвятой Богородицы с. Великие Зозулинцы

Староконстантиновского уезда (в настоящее время – Красиловского р-на Хмельницкой обл.) была построена тщанием прихожан в том же 1913 г., в котором иерей Аркадий привез икону Божией Матери, выписанную им из Афона. Предыдущий храм, простоявший 200 лет, стал уже ветхим.

И поэтому, в 1906 г. была начата постройка нового храма. Назначенный 31 декабря 1910 г. в с. Великие Зозулинцы иерей Евфросин Данилевич своим пастырским авторитетом и умелым влиянием на пасомых побудил последних к сбору денежных средств на окончание постройкию довел это святое дело до конца. Здание церкви, вместе с колокольней, было построено из дуба. Постройка храма, устройство иконостаса и художественные работы производились под непосредственным наблюдением о. Евфросина. Все иконы были написаны в чисто-православном духе, а стены храма и алтарь раскрашены со вкусом подобранными красками. Церковь освящена 4 ноября 1913 г., а 18 ноября иерей Евфросин Данилевич был награжден скуфьей (ГАЖО. Ф. 1, оп. 78, д. 474, л. 31–40; д. 496, л. 33–40; Жизнь Волыни – 1913, 14 ноября,

№ 289, стр. 3. “Епархиальная хроника”; 1913, 25 ноября, № 298, стр. 4. “Епархиальная хроника”; Н. Матусевич, свящ. Освящение храма // Почаевский листок, 1913, 5 декабря, № 48, стр. 10–11).

Церковь Архистратига Михаила в с. Шмырки построили в 1911 г. деревянной, на каменном фундаменте, с такою же колокольней (ГАЖО. Ф. 1, оп. 78, д. 474, л. 151156; д. 496, л. 155–160).

Церковь вмч. Димитрия Солунского в с. Великие Жеребки была построена в 1784 г. на средства и тщанием прихожан, деревянной. В 1855 г. к ней пристроили притвор и крыльцо, а крышу покрыли жестью и покрасили масляною зеленою краской. Отдельную от церкви двухэтажную деревянную колокольню построили в 1880 г., покрыли жестью и покрасили масляной зеленой краской (ГАЖО. Ф. 1, оп. 78, д. 474, л. 21; д. 496, л. 22). Приписная к Велико-Жеребецкой церковь св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова с. Поповцы была построена тщанием прихожан в 1907 г. с колокольней в одном здании. Деревянная, покрыта жестью и покрашена масляной краской (Там же).

Приписная к Свято-Успенскому храму с. Лычовки Свято-Покровская церковь с. Собковцы была построена в 1873 г. тщанием прихожан. Деревянная, на каменном фундаменте, с такою же колокольнею в одной связи, покрыта железом (ГАЖО. Ф. 1, оп. 78, д. 474, л. 98–104; д. 496, л. 102–108).

Приходским священником Анно-Зачатьевской церкви с. Левковцы в то время был Александр Яковлевич Качковский.

Церковь Архистратига Михаила м-ка Купель Староконстантиновского уезда (ныне с. Волочисского р-на Хмельницкой обл.) была построена в 1888 г. (каменная, пятиглавая, крестообразная, колокольня каменная) (ГАЖО. Ф. 1, оп. 78, д. 452, л. 64–70 об.; д. 495, л. 62–70).

Благочинный четвертого округа Староконстантиновского уезда священник Михаил Костанович в отчете о состоянии округа за 1915 год писал: «Из сектантов имеются в округе только последователи штундизма, проживающие в приходе м. Купель. Община их образовалась здесь более 20 лет назад из местных прихожан, совращенных приезжими пропагаторами. Первоначально пропаганда лжеучения велась штундистами очень ретиво, но в последние годы утихла под влиянием миссионерской деятельности местного священника Иоанна Иваницкого, зорко следящего за состоянием своей паствы, да и самый пыл сектантов поохладел» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 4, л. 13).

Оригинал документа не сохранился. Копия опубликована в т. 1 на стр. 46. Священник Аркадий Остальский. Миссионерские крестные ходы // ВЕВ, 1913, 10 октября, № 41, стр. 752–753. “По епархии”.

Контекст

Настоятелем церкви Архистратига Михаила с. Ничпалы Изяславльского уезда (ныне – с. Поляна Шепетовского района Хмельницкой области) в то время был иерей Феофил Константинович Струменский, а Иоанно-Богословской церкви с. Хролин – священник Григорий Григорьевич Горбачевский (ГАЖО. Ф. 1, оп. 73, д. 181, л. 284 об.–285; оп. 78, д. 458, л. 181 об.–182).

Крестовоздвиженская церковь с. Конотоп. Фото 2009 года

Крестовоздвиженская церковь с. Конотоп построена в 1890 г. тщанием священника Петра Метельского и прихожан. Зданием деревянная, вместе с колокольней на каменном фундаменте. До 1912 г. была приписной к Михайловской церкви с. Ничпалы (ГАЖО. Ф. 1, оп. 78, д. 458, л. 78–79).

Указом Святейшего Синода от 31 октября 1912 г. за № 16918 при Крестовоздвиженской церкви с. Конотоп Изяславльского уезда открыт самостоятельный приход. Первым священником здесь был иерей Иоанн Крыжановский. 25 марта 1913 г. он командируется в Конотоп для заведывания приходом (ГАЖО. Ф. 1, оп. 42, д. 492, л. 16–16 об.; оп. 43, д. 11, л. 279).

12 апреля того же года крестьяне с. Конотоп писали Архиепископу Антонию:

«Владыко Святый! По приезде командируемого Вашею милостию нам временного священника отца Иоанна, он сильно произвел на нас впечатление своею службою, и своим душевным добродушием очаровал нас; а посему покорнейше осмеливаемся просить Вас, Владыко Святый, окажите свою Архипастырскую милость, и оставьте нам этого пастыря, с которым и можно было бы бороться со здесь вкоренившимися врагами Церкви Христовой» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 42, д. 492, л. 24).

Согласно резолюции владыки Антония, наложенной на этом прошении 14 апреля, о. Иоанн Крыжановский был утвержден в Конотопе и награжден набедренником.

18 мая благочинный третьего округа Изяславльского уезда священник Игнатий Луцкевич сообщал рапортом Архиепископу Антонию:

«Долг имею смиреннейше донести Вашему Высокопреосвященству, что запасный священник Дубенского уезда Иоанн Крыжановский, назначенный священником в с. Конотоп, вновь открывшийся приход, живёт на месте сем с семейством 6^ти душ, жить ему в Конотопе немыслимо и помещения нет для всей семьи, хотя бы временного. В Конотопе может прожить только священник одинокий – вдовый или бодрый еще заштатный священник, но семейному весьма трудно при условиях ещё неустановившихся» (Там же, л. 8). 6 ноября того же года иерей Иоанн Крыжановский был переведен в с. Чесновский Раковец Кременецкого уезда, а в Конотоп назначен для исполнения пастырских обязанностей иеромонах Максим (Дацков) из Кременецкого Богоявленского монастыря, служивший в Конотопе до 15 сентября 1914 года (ГАЖО. Ф. 1, оп. 43, д. 490, л. 4; оп. 44, д. 461, л. 1).

Священник Рождество-Богородичной церкви м. Полонного Афанасий Билич писал:

«Приход мой, д. Буртынь, отстоит от м. Полонного в 18 верстах, расположен в лесу и представляет собой поселение в 200 с лишним хат, население коих состоит из католиков, немцев и ¹/₆ православных, в последнее десятилетие подвергавшихся сильнейшему натиску католицизма, старавшегося угрозами запугать православных. Католики издевательствами и насмешками вынуждали признаваться, что православный “быдло” и “пся кревь”, материально угнетали, уменьшая плату православным на польском кирпичном заводе, являющимся почти единственным местом заработка в этом медвежьем углу и все эти старания подавляющего большинства католиков довели горсть несчастных православных до страха и отупения, а несколько человек, не выдержав давления, перешли в католичество вскоре после объявления свободы религии.

Видя такое тяжелое, невыносимое положение православных в помянутой деревне и будучи не в состоянии постоянно оказывать им активную помощь за дальностью расстояния (18 вёрст), я решил соорудить там оплот православию в виде церковной школы миссионерского типа, дабы невежественный тёмный народ мог иметь поддержку своих верований в лице учителя – единственного человека, способного поддержать их при спорах о правоте своей веры.

Вымолив, выпросив у помещика в центре деревни кусок земли после пяти лет хлопот и переписки, достиг я горячо желанной цели – открыл в д. Буртыне церковную школу. Но меня глубоко смущал вопрос, найду ли я удовлетворяющего местной нужде учителя на такое скудное жалованье – 180 руб. в год, но Промысл Божий не оставил моего дела, и на мой горячий призыв откликнулся идейный человек. Псаломщик Полонской Покровской церкви Анания Голдаевич, окончивший духовную семинарию, – бедняк, еле прокармливавший своих престарелых родителей, согласился совмещать обе должности и ходил пешком после уроков каждую субботу на вечерню, а в воскресенье обратно 18 вёрст, невзирая на слякоть, грязь и стужу. Он учил днём в школе детей, а вечером взрослых, устраивая для них собеседования, обличал, упрекал, умолял, наставлял колеблющихся и вполне оправдал возложенную на него тяжёлую задачу борьбы с католицизмом, и едва не был убит за свою ревность в вере и случайно спасся, скрывшись на время в лесу, но остался победителем – удержал в лоне православия колеблющихся.

После двух лет такой работы он получил священническое место. После него Бог послал мне ещё одного идейного труженика Моисея Царика. Этот занялся церковным пением и водил почти каждый праздничный день учеников петь в ближайшую церковь в противовес католикам, собравшимся по домам для распевания своих религиозных гимнов, и работал ничуть не хуже Голдаевича, так что я уже успокоился за свою паству, просвещаемую школой и несколько освободившуюся от давления католицизма (католики стали посылать и своих детей в школу)» (ВЕВ, 1914, 16 января, № 3, стр. 43–44).

В 1914 году д. Буртынь по желанию местных жителей была перечислена от Рождество-Богородичной церкви местечка Полонного к Конотопскому приходу.

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 83, л. 1–1 об. (окончание документа отсутствует).

[-мающего псаломщика] <…>

На докладе резолюция Архиепископа Антония, последовавшая 13 января 1914 г.: Консист[ории]. Объявить благодарность еп[архиального] нач[альства] о. Остальскому.

Также на докладе имеются штампы канцелярии Архиепископа Волынского и Житомирского от 15 января 1914 г. (входящий номер 402) и Волынской духовной консистории от 19 января 1914 г. (входящий номер 992/226), а также по вертикали отметка об отправлении указа консистории за № 466 от 22 января 1914 г. на имя благочинного прот. Никанора Сизинькевича об объявлении благодарности епархиального начальства о. Аркадию.

Контекст

16 ноября 1912 г., после двеннадцатилетнего служения в Крестовоздвиженской церкви с. Бутовцы Изяславльского уезда, священник Алексий Буйницкий был переведен по собственному желанию в с. Стырты Житомирского уезда, а на его место был определен, вопреки его желанию, иерей Иринарх Трилесский. Иерей Алексий пробыл в Бутовцах до нового года, а после переехал в Стырты.

В феврале 1913 г. прихожане Крестовоздвиженской церкви с. Бутовцы подали Архиепископу Волынскому и Житомирскому Антонию прошение, в котором писали:

«С первого января сего года в нашей приходской церкви не совершается богослужение за неимением священника, которого перевели с нашего прихода. Будто нам назначили какого-то больного Терлецкого [на самом деле иерея Иринарха Триллеского – сост.], которого мы в настоящее время не видели, и приход наш скоро запустеет, ввиду того, что у нас в селе находится римско-католический костел, в котором ежедневно служится. Вся молодежь, дождавшись воскресного или праздничного дня, привыкла ходить в церковь, многие ходят в костел и, приходя домой, перед стариками выхваляют польские обряды и музыку с песнями. Очень осмеливаемся просить Ваше Высокопреосвященство сделать свое пастырское распоряжение прислать нам священника, а то если пробудет наш приход ещё один месяц [праздным], то и не надо уже будет священника, много пойдут в костел, а другие перейдут в баптисты, которые в нашем приходе появились» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 42, д. 459, л. 20–20 об.).

Но иерей Иринарх Трилесский в Бутовцах так и не появился, а 1 марта 1913 г. подал прошение владыке Антонию о переводе его “в местечко Березно Ровенского уезда, как местность сухую и лесистую”. Резолюция на его прошении: “Отказать в переводе в Березно: будет уволен за наглость, если упрямится” (Там же).

Тем временем псаломщик-диакон местной церкви Павел Недельский просил Архиепископа Антония о предоставлении ему священнического места в Бутовцах, но получил отказ.

Наконец, 24 марта 1913 г. владыка Антоний предписал: “Уволить о. Трилесского за штат за неявку на место службы и определить туда о. Бобровницкого из Жорнищ [Дубенского уезда]” (Там же, л. 14).

Новый настоятель Бутовецкого прихода иерей Стефан Бобровницкий 14 января 1914 г. в рапорте на имя Архиепископа Антония писал:

«<…> Для прекращения разврата, пьянства и укоренившегося в оном приходе штундизма, состоящего из 3-х семейств, я, по перемещении моем в сей приход в м[есяце] апреле 1913 года, вынужден был в истекшем году весьма часто устраивать торжественные крестные ходы с участием соседних священников: с. Капустина – о. Иоанна [Шуляренко-]Дидковского, с. Лисинец – о. Павла Заназовского и Староконстантиновского уездного миссионера о. Аркадия Остальского. Под открытым небом, на площадях, при большом стечении народа, при пении организованного хора певчих служились нами всенощное бдение, молебствия с акафистами и велись беседы и поучения.

Неустанный труженик о. Остальский, по моим приглашениям, никогда не отказывается прибегать мне на помощь в таком благом деле. Для большего торжества привозит с собою и о. [Шуляренко-]Дидковского на церк[овные] богослужения и, как воин Христов, он не страшится являться с нами в семьи штундистов, баптистов и среди ночи для доказательства истины Православного христианского учения заблудшим овцам, перенося с терпением их насмешки и порицания над нами и над нашей Христовой православной верой, и не щадя ни средств для уплаты штундистам за освещение и на извозчиков, ни здоровья, теряемого во время нашего путешествия с крестным ходом подчас и по колена в грязи и во время вечерних и ночных с ними бесед <…>» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 66, д. 8, л. 382 об.).

Благодаря такой самоотверженной деятельности, штундисты начали с раскаянием возвращаться в православие. В 1914 г. была присоединена крестьянка д. Мальки Фекла Варфоломеевна Тележинская, а в феврале 1915 г. – крестьянка той же деревни Агафия Тимофеевна Цымбалюк (ГАЖО. Ф. 1, оп. 45, д. 20, л. 26).

Один из местных проповедников баптизма, крестьянин д. Мальки Григорий Киприанович Тележинский, уроженец села Капустин, за упреки пострадавшему на войне безрукому солдату Максиму Комару: “если бы ты был не убивал на войне брата своего немца, то тебе не отбили бы руку”, был сослан в Сибирь, а другой проповедник Степан Цымбалюк во время Первой мировой войны эмигрировал в Америку. На 1915 г. в Мальках оставалось 17 штундистов (ГАЖО. Ф. 1, оп. 45, д. 34, л. 191, 191 об., 193–195, 560; оп. 46, д. 33, л. 12).

Церковь Рождества Пресвятой Богородицы в с. Капустин Изяславльского уезда (ныне – Староконстантиновского р-на Хмельницкой обл.) была построена в 1744 г. тщанием прихожан, каменной, с деревянным куполом. Отдельная колокольня имела два яруса: верхний – деревянный, а нижний – каменный. В 1907 г. с разрешения епархиального начальства крыша на всём церковном здании была покрашена. На 1913 год церковь внутри и снаружи нуждалась в капитальном ремонте (ГАЖО. Ф. 1, оп. 78, д. 457, л. 87–93).

Церковь Рождества Пресвятой Богородицы в с. Капустин. Фото 2009 года

Первым распространителем штундизма в Капустине был местный мужиккаторжник, возвратившийся из Сибири, по прозвищу “Кабас”, но на рубеже 1911 и 1912 годов он, в возрасте шестидесяти пяти лет, умер. Перед смертью “Кабас” опомнился в свонм заблуждении, совесть страшно его мучила и он умилительно (ради Бога) просил привезти священника для напутствия, но штундистская семья не допустила этого – и он скончался лютой смертью, лишенный христианского погребения, как архиштундист. После его смерти проповедниками штундизма в Капустине были Петр, Тимофей и Давид Кравчуки, которые возбуждали население против духовенства (ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 33, л. 12; оп. 66, д. 5; Жизнь Волыни, 1912, 14 января, № 12, л. 4. “По губернии”. Смерть главы штундистов).

4 марта 1914 года приходский священник Рождество-Богородичной церкви с. Капустин Иоанн Шуляренко-Дидковский подал Архиепископу Волынскому и Житомирскому Антонию рапорт, в котором писал:

«Состоя в зараженном штундистским лжеучением приходе священником, я, между прочим, с первых дней своей деятельности в нём обратил также свое внимание и на то, чтобы все службы Божии совершались, как и надлежит сему быть, с благоговением, истово и с подобающей торжественностью, так как все это здесь прежде моими предместниками почему-то было выпущено из виду, что меня крайне и удивило, и за что я на первых порах, не взвесив всего дела как следует, готов был в душе укорить их в нерадивости и т.п. Но, послужив некоторое время в приходе, я узнал, что главным, но невольным виновником всего этого является никто иной, как местный старик – псаломщик С. Синютевич. К нему-то я и не замедлил обратиться с просьбой исправиться, разъяснив ему при этом всю сущность возложенной на него обязанности и важность всецело зависящей от него торжественности Богослужения, заключающейся в неторопливом, осмысленном, истовом и благоговейном чтении и хорошем гласовом пении. С подобной же просьбой обращался к нему, ещё до моего назначения сюда, и уже при мне, наш уездный миссионер о. Аркадий Остальский, посещая наш приход. О. миссионер даже сам становился за всенощной на клирос и показывал на деле как должны исполняться все церковные молитвословия и песнопения нашей Православной Церкви, а равно также и каково должно быть отношение исполняющих ко всем службам Божиим, особенно там, где члены Православной Церкви охлаждены штундистским веянием в любви и ревности ко всему святому, православному. Но горбатого, вероятно, не исправит и могила. Вышеназванный псаломщик, как я уже упомянул, привык уже так картавить все службы Божии издавна и потому, вероятно, не может исправиться, хотя при этом немаловажную роль играет и его старость. Результатом же всего этого было и есть то, что все молящиеся безучастно относятся к службам Божиим, с нетерпением ожидают окончания их, и неудивительно потому и то, что многие и совсем уклоняются от посещения церкви. Такое положение дел побуждает меня сыновне обратиться к Вашему Высокопреосвященству со смиреннейшей просьбой назначить в Капустин другого псаломщика, могущего вполне удовлетворить всем требованиям прихода, назначив ему, как это уже сделано и в других бедных приходах, усиленный оклад жалованья, а Синютевича перевести на другой, более спокойный и более лучший приход, так как он, будучи многосемейным, достаточно уже набедствовался с семьей в Капустине, где всякая доходность, благодаря штундистам, сведена до минимума. Синютевич давно уже сам об этом неоднократно просил и просит. Обращаюсь со всем этим к Вам именно, Владыко, потому что уже слишком назрела в этом потребность и требует скорого и неотложного удовлетворения <…>» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 171, л. 9–10 об.).

25 апреля 1914 г. Епископ Кременецкий Дионисий, ведающий назначением пса-

ломщиков, перевел Стефана Синютевича в с. Онышковцы Изяславльского уезда, а в Капустин назначил способного молодого послушника Тригорского Преображенского монастыря, управлявшего в монастыре хором послушников, Николая Ивановича Загоровского, сына диакона (ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 171, л.11:12). Николай Загоровский псаломщиком в Капустине служил до 26 марта 1918 года (Православная Волынь, 1918, 14 апреля, № 3, стр. 6. “Перемены по службе”).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 28, л. 1.

На прошении 9 января Архиепископ Антоний написал: Консист[ории].

Просить.

Также на докладе имеются штампы канцелярии Архиепископа Волынского и Житомирского от 10 января 1914 г. (входящий номер 244) и Волынской духовной консистории от 11 января 1914 г. (входящий номер 702/171), а также по вертикали отметка об отправлении отношения консистории за № 990 от 15 января 1914 г. в Волынскую губернскую земскую управу.

Контекст

28 января просимый открытый лист на имя священника Аркадия Остальского и квитанционная книжка для требования лошадей были высланы в консисторию, откуда их 1 февраля переслали протоиерею Никанору Сизинькевичу для вручения по принадлежности (ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 28, л. 2).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 147, оп. 1, д. 479, л. 55–55 об.

Под актом расписались: Волынский епархиальный наблюдатель церковноприходских школ протоиерей Феодор Казанский, председатель Староконстантиновского отделения и уездный наблюдатель церковно-приходских школ священник Иоанн Баранович, член-делопроизводитель отделения священник Димитрий Метельский, член-казначей отделения священник Аркадий Остальский и член отделения священник Константин Жадановский.

Контекст

Иерей Аркадий Остальский в качестве миссионера впервые принял участие в заседании Староконстантиновского уездного отделения Волынского епархиального училищного совета 20 августа 1912 года (ГАЖО. Ф. 147, оп. 1, д. 452^а, л. 15–17).

В конце того же года в отделении возникла проблема с казначеем отделения, о чём 29 декабря Староконстантиновский уездный наблюдатель церковно-приходских школ священник Иоанн Баранович сообщал Волынскому епархиальному наблюдателю протоиерею Феодору Казанскому:

«<…> Наш отделенский казначей о. Александр Мартынюк отказывается от своей должности, и я предлагал уездному казначею принять на себя обязанности отделенческого казначея. Уездный казначей соглашается, но с тем условием, чтобы только подписывать бумаги, но не писать самому и не вести счета. Я пока воздержался от избрания нового отделенского казначея и предложил о. Мартынюку не покидать своей должности до следующего заседания. Нужно сказать, что из городских членов отделения ни один не соглашается быть казначеем. Предстоит трудное дело – найти нового казначея. <…>» (Там же, д. 451, л. 160160 об.).

На следующем заседании уездного отделения, 28 января 1913 года, на которое был приглашен и член отделения по должности уездного миссионера иерей Аркадий Остальский, священник Александр Мартынюк опять просил об освобождении его от обязанностей казначея отделения. “На предложение отделения священнику местной соборной церкви о. Аркадию Остальскому принять на себя обязанности казначея, о. Аркадий Остальский выразил словесное свое согласие”. Члены отделения постановили: “Просить епархиальный училищный совет освободит священника о. Александра Мартынюка от обязанностей казначея отделения и просить об утверждении в таковой должности священника местной соборной церкви о. Аркадия Остальского” (ГАЖО. Ф. 147, оп. 1, д. 471, л. 256 об.). На журнале отделения 14 февраля была наложена резолюция председателя епархиального училищного совета Епископа Острожского Гавриила: “Исполнить” (Там же, л. 256). Журнальным определением епархиального училищного совета за № 27 от того же 14 февраля иерей Аркадий был определён Староконстантиновским отделенческим казначеем (Там же, д. 602, л. 15).

29 января 1914 года епархиальным наблюдателем протоиереем Феодором Казанским была произведена ревизия Староконстантиновского уездного отделения епархиального училищного совета. Было отмечено, что приходо-расходные книги в отделении “ведутся правильно и казенные суммы хранятся по книжкам сберегательных касс”. 28 марта того же года на заседании Волынского епархиального училищного совета, на котором епархиальный наблюдатель сделал доклад о ревизии уездных отделений, было определено, а 24 апреля Архиепископом Волынским и Житомирским Антонием утверждено – “выразить благодарность за аккуратное ведение казначейской части” казначею Староконстантиновского отделения священнику Аркадию Остальскому (Там же, д. 494, л.85:110).

22 сентября 1914 года на заседании Староконстантиновского уездного отделения Волынского епархиального училищного совета было заслушано “словесное заявление о. казначея отделения священника Аркадия Остальского о том, что ввиду командировки его в Галицию, он не может на дальнейшее время исполнять обязанности казначея отделения, а потому просит освободить его от должности казначея отделения”. Присутствовавший на том же заседании член отделения – податной инспектор Николай Федорович Митюшин – выразил согласие принять на себя эти обязанности. Члены отделения постановили: “О. Аркадия Остальского от должности казначея отделения освободить и просить епархиальный училищный совет выразить благодарность ему за его труды по должности казначея отделения. Просить епархиальный училищный совет утвердить в должности казначея отделения г-на Митюшина, выразившего согласие принять на себя означенную должность”. Журнал с постановлениями был утверждён 14 октября викарным Епископом Острожским Гавриилом (ГАЖО. Ф. 147, оп. 1, д. 492, л. 240–241).

20 октября председатель епархиального училищного совета Епископ Гавриил подал Архиепископу Волынскому и Житомирскому Евлогию (Георгиевскому) доклад за № 3995, в котором сообщал:

«Староконстантиновское отделение епарх[иального] училищ[ного] совета на заседании 22 сентября сего года за № 10 постановило: о. Аркадия Остальского, ввиду его командировки в Галицию, от должности казначея отделения освободить, а на его место назначить местного податного инспектора, члена отделения, Николая Федоровича Митюшина, изъявившего согласие принять на себя означенную должность. Докладывая о вышеизложенном, епархиальный училищный совет честь имеет почтительнейше просить Ваше Высокопреосвященство утвердить г. Митюшина в должности казначея Староконстантиновского отделения епархиального училищного совета».

30 октября Архиепископом Евлогием Николай Федорович Митюшин в должности казначея отделения был утвержден (Там же, д. 473^а, л. 69–69 об.).

Оригинал документа – авторизированная машинопись сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 67, д. 1, л. 11.

На прошении 27 февраля 1914 года Архиепископ Волынский и Житомирский Антоний написал: Консист[ории]. Разрешить.

Также на прошении имеются штампы канцелярии Архиепископа Волынского и Житомирского от 28 февраля (входящий номер 1788) и Волынской духовной консистории от 1 марта (входящий номер 6195/529), а также по вертикали отметка: Сообщить о резолюции. 14 Марта 1314 г. – Указ Благоч[инному], протоиерею Никанору Сизинькевичу№7629.

Оригинал документа – авторизированная машинопись сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 33, л. 54.

На прошении 25 апреля 1914 года Архиепископ Антоний написал: Консист[ории]. Загот[овить] грамоту. Также на прошении имеются штампы канцелярии Архиепископа Волынского и Житомирского от 25 апреля (входящий номер 3312) и Волынской духовной консистории от 26 апреля (входящий номер 10754/2030).

Контекст

Несмотря на наложенную Архиепископом Антонием резолюцию, члены консистории представили владыке доклад, в котором писали:

«<…> священник Остальский, минуя местного соборного Настоятеля и Благочинного и будучи младшим священником того собора, представляет к награждению соборного псаломщика-диакона Домбровского, тогда как ему Законом не предоставлено это право, да и по существующим распоряжениям Епархиального Начальства все дела по церкви, приходу и о причетниках должны восходить к Епархиальному Начальству непременно чрез Благочинного, который со своим мнением и заключением докладывает дело Епархиальному Архиерею или Консистории. По мнению Консистории, следовало бы внушить священнику Остальскому, чтобы он занимался только своим делом и не вмешивался в такие дела, которые его вовсе не касаются и к его компетенции не относятся, иначе произойдет большая путаница в приходских делах и беспорядок, а его прошение с ходатайством о награждении диакона Домбровского послать местному настоятелю для дачи по содержанию его отзыва» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 33, л. 53–53 об.).

Владыка Антоний на доклад наложил резолюцию: “Запросить протоиерея” (Там же).

17 мая консистория отправила запрос протоиерею Никанору Сизинькевичу. Свой рапорт о. Никанор написал очевидно предвзято, так как в другом документе – клировой ведомости за тот же 1914 год – он дал характеристику диакону Иоанну Домбровскому совершенно другую: “Пение и церк[овный] устав знает очень хорошо, поведения весьма хорошего” (ГАЖО. Ф. 1, оп. 78, д. 497, л. 9 об.–10).

Итак, 5 июня в рапорте за № 181 протоиерей Никанор писал в консисторию:

«<…> состоящий на пономарской должности диакон Иоанн Домбровский едва ли может по многим причинам относить к себе весьма снисходительный отзыв священника Остальского. Диакон Домбровский, очень приверженный к о. Остальскому, далеко не так аккуратен и исполнителен, как отзывается о нем о. Остальский. Нередко диакон Домбровский является в храм со значительным опозданием на 20–30 минут после прихода настоятеля или самого же о. Остальского; неоднократно, не только священнику Остальскому, но и настоятелю, приходилось совершать крещение или младенческое погребение, не дождавшись явки диакона Домбровского. Признаю соответствующим истине только то донесение священника, что диакон Домбровский, по моей просьбе, по случаю капитального обновления соборного храма, собрал среди горожан в течение 3^х месяцев на икону 170 рублей. Диакон Домбровский действительно пользуется симпатиями среди худшей части прихожан и знакомых иноприходных горожан невысокого образа жизни. Они, обыкновенно, именуют его “мусье Домбровский”. Такую симпатию низшего городского класса людей он приобрел не столько безукоризненным совершением богослужения, сколько бестактною угодливостью им и пустым и неуместным чесанием языка, вследствие чего происходит неиссякаемый источник мелких и крупных неприятностей <…>» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 33, л. 55–55 об., 58).

После такого рапорта, представленного консисторией на благоусмотрение сменившему владыку Антония Архиепископу Евлогию, последний предписал: “16 июня 1914. Ходатайство о награждении диакона И. Домбровского отклонить” (Там же, л. 52).

Все-таки молитва сщмч. Аркадия была услышана, и диакон Иоанн Домбровский благословенной грамотой был награжден, но спустя четыре года. 13 мая 1918 года, когда он служил уже в Омской епархии, Архиепископ Омский и Пaвлодaрский Сильвестр (Ольшевский, † 1920, сщмч., память 13/26 февраля) наградил его за “усердные труды по удовлетворению религиозно-нравственных нужд Христолюбивого воинства”.

Документ находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 9, л. 901.

На документе имеется штамп Волынской духовной консистории от 31 мая 1914 г. (входящий номер 13525/2605).

Контекст

См. документ № 10. Упоминаемая книжка в деле отсутствует.

Документ не принадлежит руке о. Аркадия Остальского. Написан в то время, когда сам иерей Аркадий сопровождал икону священномученика Ермогена, Патриарха Московского и всея Руси, из Москвы на Козацкие Могилы (см. т. 1, стр. 49–52).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 42, д. 26, л. 255–257. В извлечении текст рапорта опубликован в т. 1 на стр. 41–43.

На рапорте имеется резолюция Архиепископа Евлогия: 10 июня 1314. Поручаю это дело особым заботам о. Архим[андрита] Митрофана и свящ. А. Остальского, которых прошу сообщить мне об этом движении и мерах против него. Хорош ли священник в с. Лажевой; может ли он справляться с этим движением?

Также на докладе имеются штампы канцелярии Архиепископа Волынского и Житомирского от 12 июня (входящий номер 4214) и Волынской духовной консистории от 13 июня (входящий номер 14691/2800).

Контекст

О переписке, предварявшей настоящий рапорт см. т. 1, стр. 38–41.

Иерей Аркадий, занимаясь миссионерской деятельностью, в меру своих сил противостоял хлыстовскому движению в с. Лажева. Но вскоре, будучи командированным в Галицию, лишился таковой возможности.

Священник Свято-Михайловской церкви с. Лажева Алипий Червинский, которому при назначении его на приход 21 февраля 1914 г. вменялась в обязанность ревностная борьба с хлыстовством (ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 115, л. 1), продолжил труды иерея Аркадия по искоренению ложного учения среди жителей с. Лажева. 8 августа 1914 года в рапорте на имя Архиепископа Евлогия он сообщал о своих успехах и просил у владыки разрешения на отлучение на некоторое время наиболее сопротивляющихся пастырским внушениям хлыстовок Пелагии Процюк и Наталии Белик от Святого Причастия. Но Архиепископ Евлогий предписал: “18 окт. 1914. Я просил бы свящ. А. Червинского повременить с такой крайней мерой, как отлучение от Св. Причащения; пусть он продолжает свои пастырские неослабные наблюдения и увещания. В каком настроении эти две женщины теперь?” (ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 33, л. 17).

10 января 1916 г. иерей Алипий написал на имя Архиепископа Евлогия новый рапорт, в резолюции на который владыка просил “выяснения всего этого дела” (Там же, л. 16).

В результате о. Алипий подготовил подробный обстоятельный доклад о распространении хлыстовства и мерах противодействия ему в с. Лажева. В своем рапорте от 17 марта 1916 г. он писал:

«<…> хлыстовство в с. Лажевой начало появляться в 1910 году. В 1910 году на Волыни много было заграничных сборщиков на св. храмы св. града Иерусалима и Св. горы Афон. Сборщики эти производили сборы, можно предполагать, и в свою пользу. В Лажевском приходе нашел себе приют некий послушник Афонской Введенской обители Иван Анцыба, житель с. Колибабинец Винницкого уезда КаменецПодольской губернии. Женат. Жена ведет хозяйство. В Лажевой он устраивал в домах молитвенные собрания, на которых, рассказывают, читал акафисты, Псалтирь, пел псалмы, учил соблюдать строгий пост, не есть мяса, сала, луку и чесноку, ходить аккуратно в церковь, носить черную одежду, избегать плотского сожития в законном браке, приветствовать один другого целованием рук и др. Такое его учение очень многим нравилось, они во всем его слушали и свято исполняли его волю. Пожертвования поступали обильные, и все это он отвозил в Колибабинец. В 1913 году у них начали чудесно обновляться иконы, и появилась икона в колодце. Масса народу начало стекаться в Лажеву для поклонения обновившимся чудесно иконам и испить св. воды, из близких и далеких сел. Иван Анцыба свободно распространял свое учение.

Учение его разносилось во многие села и находило многих последователей. До 1914 да Ив. Анцыба всегда с м[есяца] августа являлся в Лажеву и проживал до марта. В конце 1913 года в это религиозное движение вмешалась полиция. Полицейским урядником, состоящим тогда при Решневецком Волостном Правлении, установлено было, что Ив. Анцыба находится в плотском сожительстве с крестьянками с. Лажевой Наталией Белик и Пелагией Процюк, и что на молитвенных собраниях, он (Анцыба), ложится на пол, а женщины должны через него переходить. Весть о безнравственном поведении Анцыбы, во многих, как местных, так и из окружающих сел, подорвала к нему всякое доверие. Притом Высокопреосвященнейшим Антонием, Архиепископом Волынским, о. Благоч[инному] предписано было исследовать обновившиеся иконы и воду в колодце, и здесь оказалось, что иконы металлические были почищены, а вода в колодце обыкновенная.

В 1914 году в этот приход был я назначен и нашел, что богомолы образовали особый кружок в 18 человек, из них 5 мужчин и 13 женщин. Выдавали себя за самых верных последователей церкви. Раньше всех являлись к церковным богослужениям. Жертвуют на храм, исповедуются и приобщаются Св. Таин очень часто, постятся в продолжении целого года, не едят мяса, сала, луку, чесноку и рыбы, толкуют о греховности плотского соединения в законном браке. Одевались в черную одежду, завязывают платки не так, как здесь принято, а завязывают, как девицы, похожи на монашек. По виду смиренные и очень благочестивые. Ознакомившись с ними, решил разъединить их кружок, закрыть молитвенные собрания и не допустить Анцыбы в приход. К священникам вообще, а, в частности, ко мне они относились недоверчиво, а в особенности, если кто плохого мнения о Анцыбе. Для выполнения предпринятого мною решения, открыл в школе по праздничным дням внебогослужебные собеседования, но они не являлись, тогда начал призывать их к себе на беседу и при всяком благоприятном случае посещал их дома. Беседы велись о молитве, посте, браке, одежде, собраниях и Анцыбе. Ввел общее пение в церкви молитв – Символа веры и Господней. Увещаниями сими достиг того, что четыре мужчины и пять женщин отделились от кружка и сделались ревнителями веры, а остальные дали подписку не устраивать собраний. Собрания прекратились, так как между ними не оказалось грамотного человека. Правда, 6 декабря 1914 года было собрание вечером перед воскресным днем. Заметив, что их нет в церкви, поручил ревнителям православия проведать, не устроено ли где молитвенное собрание. Собрание было в доме хлыстовки – крестьянки Иустины Череватюковой. Это собрание сельской полицией было закрыто и, кажется, больше не было. В 1914 году Анцыба в приход не являлся. Частые увещания и беседы, мне казалось, уже вполне убедили их в заблуждении: собраний не было, ели мясное, завязывали некоторые из них платки, как они ходили раньше, все шло как нельзя лучше.

В м[есяце] августе 1915 года начал замечать особое какое-то движение среди них – удалялись из прихода на несколько дней – навел справки, и оказалось, что Анцыба, он же, говорят, в постриге в монашество Иосаф, прибыл с Афона для отбытия воинской повинности, но по слабости здоровья не принят в военную службу. Был в Лажевой в м[есяце] августе – сутки, в м[есяце] ноябре – ночь и 7 января 1916 года – ночь. Скрывался в доме крестьянина с. Лажевой Якова Процюка – хлыста. В дни пребывания Иосафа в доме Процюка собирались хлыстовки, посторонних не было. Раньше и теперь этот крестьянин его скрывал.

В м[есяце] декабре явились ко мне хлыстовки Пелагия Процюк и Наталия Белик с просьбой разрешить им сделать из нетребленной конопли полотно и написать икону “Явление Божьей Матери воинам под Августовым” в одну ночь, в память скорого окончания войны. В намерении их, конечно, не было, кажется, ничего предосудительного, но меня смутили поспешность, таинственность и желание, чтобы работа была предоставлена некому живописцу Шатову, и работа сия должна производиться в доме Процюковой, и я вынужден был обратиться к Вам, Ваше Высокопреосвященство, за советом и разрешением. Резолюцией Вашего Высокопреосвященства от 15 января с.г. поставлено мне на вид, что если живописец Шатов православный, разрешить, а если сектант, то не разрешать. Объявив им сию резолюцию, потребовал, чтобы Шатов представил от своего священника удостоверение личности с прибавлением – православный или сектант. Хлыстовки выразили согласие, но до сих пор не являются ко мне.

Хлыстовство здесь искоренится совсем только тогда, когда перестанет являться в Лажеву Анцыба, в этом может помочь полиция или хороший школьный учитель. Желательно, чтобы в Лажевскую школу назначался учитель, знающий пение, который бы устроил хор и руководил им в церкви. В Лажевой 12 лет тому назад открыта школа. Люди неграмотны, посылают детей в школу, желающих посещать – свыше сотни. Предполагалось открыть три комплекта при школе, остался один, кто виноват – не знаю. Одному человеку очень тяжело заниматься. Вследствие неграмотности они и попадаются на удочку всяким проходимцам, поэтому смиреннейше прошу Ваше Высокопреосвященство для борьбы с хлыстовщиной дать мне в помощники учителя, знающего пение, если не возвратится из действующей армии учитель, числящийся по сей школе; открыть второй комплект; и разрешить мне, если понадобится, упорных хлыстовок отлучить от Св. Причастия» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 14, л. 40–41 об.).

Резолюция Архиепископа Евлогия на этот рапорт была следующей: “25 марта 1916. Нераскаянных сектантов, конечно, не следует допускать к Св. Причащению. О назначении учителя – в Епарх[иальный] Уч[илищный] Совет, но предварительно этот рапорт послать для прочтения Епарх[иальному] Миссионеру” (Там же, л. 40).

В Лажевской школе учителем числился Василий Костюк, в 1914 г. взятый по мобилизации на военную службу, после которого заместительницей учителя трудилась супруга о. Алипия Надежда Петровна Червинская, имевшая троих малолетних детей. По просьбе о. Алипия, в сентябре 1916 г. в Лажевской школе был открыт второй комплект, т.е. посещающие школу дети в количестве около ста, были разделены на два класса (ГАЖО. Ф. 147, оп. 1, д. 535, л. 43 об.–44, 87–87 об., 94–107).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 2, л. 110.

Резолюция Архиепископа Евлогия на рапорте: 12 июля 1314. Отрадно.

Также на рапорте имеются штампы канцелярии Архиепископа Волынского и Житомирского от 14 июля (входящий номер 5091) и Волынской духовной консистории от 16 июля (входящий номер 17426/3458).

Контекст

11 апреля 1914 года рапортом на имя Архиепископа Антония настоятель Староконстантиновского Крестовоздвиженского собора протоиерей Никанор Сизинькевич сообщал: «Представляя при сем прошение супругов – евреев Боруха и Иегудес Цыкманов и сына их Якова, обучающегося в 4 классе Староконстантиновской гимназии – прошу Ваше Высокопреосвященство разрешить местному миссионеру, священнику Аркадию Остальскому, по тщательном испытании совести и достаточном наставлении их в вере и благочестии, присоединить их к Православной Церкви в храме села Григоровки» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 2, л. 113).

Упоминаемое прошение “мещан и жителей г. Староконстантинова по паспорту Израиль-Бориса Яковлевича Цикмана, а по метрической выписи о рождении Борух-Сруля Ицек-Янкелевича Цикмана, жены его Иегудес Абрамовны Цыкман и достигшего 14-летнего возраста сына их Якова Израиль-Борисовича Цыкмана” на имя настоятеля и благочинного Староконстантиновской Соборной церкви, с приложением копий посемейного списка, паспортной книжки и метрических выписей, было следующим: «Имея издавна желание принять святое крещение и познакомившись достаточно с началами и догматами православно-кафолической веры, мы вполне убедились в истинности православия и неправоте нашего иудейского вероучения, а потому твердо и бесповоротно решили принять святое крещение по православно-кафолическому обряду. Покорнейше просим Ваше Высокопреподобие совершить над нами чин святого крещения в ближайшее по возможности время» (Там же, л. 116).

На рапорт протоиерея Никанора Сизинькевича была наложена резолюция Архиепископа Антония: “О. Арк. Остальскому для исполнения”.

Борис Яковлевич Цыкман после присоединения к православию был частным поверенным потомственных почетных граждан Николая Константиновича и Марии Ивановны Романовых – землевладельцев села Кисели Староконстантиновского уезда (ГАЖО. Ф. 1, оп. 67, д. 162, л. 20).

Оригинал документа – авторизированная машинопись сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 458, л. 47. Текст прошения в извлечении опубликован в т. 1 на стр. 65.

Резолюция Архиепископа Евлогия за № 231 на прошении: 25 сент. 1314. Ввиду особой командировки свящ. А. Остальского, освободить его от обязанности нанимать вместо себя священника; сохранить за ним право и на причитающуюся часть причтовых угодий и половину доходов.

Также на прошении имеется штамп Волынской духовной консистории от 2 октября 1914 г. (входящий номер 22779/4564), а также дописаны от руки номера указов, посланных благочинным, и дата.

Кроме того, на телеграммный запрос: Ожидаю благосклонного ответа телеграммой имеется еще одна резолюция Архиепископа Евлогия: В Консисторию. Об свящ. А. Остальском (урегулировать положение) (ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 376, л. 6–6 об).

Контекст

Упомянутый указ консистории за № 17883 был дан вследствие рапорта епархиального миссионера архимандрита Митрофана (см. т. 1, стр. 54).

В сентябре 1914 г. иерей Аркадий был командирован Архиепископом Волынским и Житомирским Евлогием, управляющим церковными делами в оккупированных областях, для миссионерской деятельности в Бродский уезд Львовской губернии, где служил в с. Боратин Бродского уезда (см. т. 1, стр. 61–64). В этом селе перед приходом русских войск униатский священник бежал, оставив паству (Центральный государственный исторический архив Украины в г. Киеве (далее – ЦГИАК Украины). Ф. 361, оп. 1, д. 162, л. 38).

С началом командировки о. Аркадия, настоятель Староконстантиновского Крестовоздвиженского собора протоиерей Никанор Сизинькевич неоднократно жаловался в консисторию на то, что иерей Аркадий Остальский занимается в основном делами миссии, но зарплату и кружечные регулярно получает (см. т. 1, стр. 65–68).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: Государственный архив Львовской области (далее – ГАЛО). Ф. 905, оп. 1, д. 107, л. 186–186 об.

На прошении прописан настольный номер 548 и поставлен штамп: Львовский губернатор. 13 янв. 1315 и резолюция львовского губернатора Мельникова: Настоящее прошение препровождается Начальнику Бродского уезда на распоряжение. 23 Января 1315 г. № 548. Следующая резолюция начальника Бродского уезда Кульбицкого: Объявите священнику Аркадию Иосифовичу Остальскому, что к удовлетворению ходатайства его препятствий не встречается. 30/І 1315 г.

На обороте прошения расписка в получении: 1315 года Февраля 13 дня. Я, нижеподписавшийся, даю сию расписку в том, что содержание резолюции Господина Начальника Бродского уезда мне объявлено. Настоятель православного прихода г. Брод свящ. Арк. Остальский. Объявлено: Урядник Пазюрак.

Сверху оборотной стороны стоят три пометы: № 43S, 17 февр., к наряду.

Контекст

В результате военных действий, после занятия русскими войсками Галиции, новоназначенный военный генерал-губернатор граф Георгий Александрович Бобринский в первый день своего прибытия в Броды предписал губернаторам:

1) Относиться ко всем вероисповеданиям в Галиции с полною веротерпимостью и

отнюдь не допускать каких-либо насильственных обращений в православие. 2) Не допускать со стороны чинов администрации и православного духовенства какой-либо пропаганды православия и нападок на другие вероисповедания. 3) Строго, чтобы со стороны священнослужителей других вероисповеданий не было каких-либо выступлений против православия, а в случае таковых немедленно принимать самые строгие меры – вплоть до высылки виновных в Россию. 4) Допускать вызов православного священника в село, исповедующее униатство, только в том случае, если 75% такого села будет об этом просить, без всякого на то принуждения. 5) В случае бегства священника из своего села, не допускать его возвращение, а вновь назначенных священников допускать не иначе как с моего особого на то каждый раз разрешения» (ЦГИАК Украины. Ф. 361, оп. 1, д. 162, л. 11–11 об.).

С 1 ноября 1914 г. иерей Аркадий Остальский Архиепископом Евлогием был откомандирован в приход с. Заболотцы Бродского уезда (ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 458, л. 45) – см. т. 1, стр. 68–69. Однако, уже 22 декабря он был назначен настоятелем православного прихода уездного города Броды вместо направленного в с. Сморжев того же уезда, по просьбе местных жителей, православного священника Стефана Клубока (ЦГИАК Украины. Ф. 361, оп. 1, д. 168, л. 4–5, 15; ГАЖО. Ф. 1, оп. 44, д. 458, л. 106).

К Бродскому православному приходу относились два храма в Бродах – Рождества Пресвятой Богородицы и св. Юра (вмч. Георгия Победоносца), а также Троицкая церковь с. Великие Фольварки. Прихожан при этих храмах числилось: РождествоБогородичном – 709 мужского пола и 835 женского, Юрьевском – 230 мужского пола и 237 женского, при Троицком – 353 мужского пола и 379 женского. Земли для причта при двух городских храмах было 162 морга, при сельском – 54 морга (ГАЛО. Ф. 905, оп. 1, д. 67, л. 211 об.–212, 214 об.–215, 233 об.–234, 235 об.–236).

В Бродах также имелась русская богодельня, в которой призревался 31 человек. Она содержалась на городские средства. Заведовал ею член городской управы В. И. Кочмарский (Там же, л. 191).

Кроме этого, в Бродах действовал римско-католический костел, в котором служил ксендз Станислав Краус с сотрудниками – ксендзами Адамом Павлином и Францом Длугопольским. Костел действовал все время, так как ксендзы из м. Броды не выезжали (ЦГИАК Украины. Ф. 361, оп. 1, д. 565, л. 30).

Церковь Рождества Пресвятой Богородицы в Брода

О началах православия в Бродах греко-католический священник Юлиан Дзерович в статье “Отобрание трех церквей в Бродах” из цикла “Материалы к истории мартирологии нашей Церкви во время мировой войны” (о. Юлїан Дзерович. “Матеріяли до історії мартирольоґії нашої Церкви в часї всесвітної війни” – “Нива”, 1916, ч. 9–10, стор. 440–441) писал (приводим перевод с украинского): «<…> Броды, жидовский приграничный город, был и раньше твердыней москофильской партии. Это же избирательный округ Владимира Феофиловича Дудыкевича и Дмитрия Андреевича Маркова, это оселок таких громких агитаторов, как доктор Мариан Феофилович Глушкевич и Степан Иванович Носевич. Близость границы, торговые отношения бродычан с заграницей, близость Почаева, москофильская бурса о. Феодосия Еффиновича и разные москофильские общества имели влияние на религиозные чувства бродычан.

Все-таки посильный труд бывшего покойного пароха Бродов клирошанина о. Михаила Лотоцкого и нынешнего приходника о. Анатолия Долинского вместе с прочими священниками-сотрудниками и катехитами [т.е. – законоучителями – сост.] сильно изменили религиозную физиономию Бродов, и была заметна сильная привязка к католической церкви, а также сказалось тяготение к народным идеалам, любовь к родному языку и родному украинскому народу. Стараниями катехитов о. Ив[ана] Туркевича и Софрона Глебовицкого, проф[ессора] доктора Вас[илия] Щурата, судей Ив[ана] Герасимовича и Ив[ана] Бережанского основана здесь украинская уездная бурса им. Маркияна Шашкевича, учреждено украинское общество “Основа”; заложена, в основном стараниями клир[ошанина] Долинского и почтового контролера Северина Левицкого, уездная касса “Самопомощь”; заложены филиал “Просвиты” и филиал “Украинского Общества Педагогического”. Одним словом, жизнь украинская начала бить сильнейшим живчиком и давние идолы стали падать, а бродское мещанство и окрестное крестьянство начали льнуть под национальный украинский флаг.

Но настало страшное время войны. На несчастье, как парох о. Анатолий Долинский, так и сотрудник о. Иларий Фенчинский выехали из Бродов и оставили паству без опеки. А так как это было время вакационное [т.е. каникулярное – сост.], то также и катехитов: гимназического – о. Софр[она] Глебовицкого и предназначавшихся для работы с определенными группами населения – о. Адр[иана] Зафиевского и о. Семена Беленького не было в то время в Бродах. К тому же, два ближайших соседа Бродов – о. Иван Мриглодович из Дитковец и Иван Сухаровский из Конюшкова (бывший многолетний сотрудник бродский) сами склонялись в сторону схизмы [так фанатически настроенные католики называют православие – сост.], в которую действительно вскоре перешли, то понятно, что ситуация для католической церкви была весьма затруднительной.

Приближался праздник “большой” городской церкви в Бродах на Рождество Пресвятой Богородицы, который всегда очень торжественно в Бродах при большом количестве людей с окрестных сел происходил, а тут колокола должны были молчать, двери церковные должны были быть заперты… Эту ситуацию использовали москофильские мещане, почувствовавшие благоприятную почву под ногами, и попросили ближайших почаевских монахов и находящегося у них Архиепископа Евлогия прислать им православного священника. Как такой пришел в Броды батюшка Николай Клубок, галицкий уроженец, ученик бродской гимназии, который с большим трудом довел свои студии до… четвертой гимназиальной, чтобы потом отдаться студиям… православного богословия [В действительности священника, назначенного Архиепископом Евлогием, звали Стефан Филиппович Клубок. Биографические сведения о нем приведены на стр. 387 – сост.].

Известие об откомандировании о. Клубка дошло и до Львова и наполнило печалью всех верных сынов [католической] церкви, наипаче о. официала А. Белецкого, который после вывоза их Эксцеленции [митрополита Андрея Шептицкого за антирусскую агитацию – сост.], стал управлять диацезией. О. официал позвал меня к себе и поручил мне поехать в Броды и занять сейчас же парохию. Выбор этот пал на меня потому, что у меня началась безработица, потому что москали все школы сказали закрыть, а с другой стороны, я, как пребывший в Бродах десять лет, знал как никто другой лучше местные обстоятельства и тамошних людей, которые все за время моего быта в Бродах относились ко мне благосклонно».

13 сентября вечером Дзерович прибыл тайно от гражданских властей в Броды с намерением на следующий день (праздник Воздвижения, припавший на воскресный день) отслужить обедню, но не был допущен к служению бродским городским головой Иваном Кушпетой и заместителем начальника уезда Проценком, сославшимися на пункт из распоряжения военного генерал-губернатора о недопущении новоназначенных священников без его разрешения, а Дзерович разрешения на служение в Бродах не имел, а только “грамоту от заведующего Бродами и пропуск от львовского градоначальника”. Поэтому он вынужден был возвратиться во Львов.

Во Львове на сессии консистории Юлиан Дзерович доложил о своей поездке в Броды, и, по поручению генерального викария Львовской архидиацезии архипресвитера Андрея Белецкого, 20 сентября представил дело львовскому губернатору Мельникову, прося его разрешения совершать богослужения для греко-католиков если не в переданных православным храмах, то в латинском костеле. Но ожидаемого разрешения на служение в Бродах он не получил, а только разрешение на жительство в Бродах, данное на имя Бродского уездного начальника: “Ксендзу Юлияну Дзеровичу предоставляется право свободного жительства в Бродах в качестве частного лица и тоже не возбраняется посещение костела в качестве богомольца, но не лица отправляющего требы или Богослужения”.

Несмотря на это, Юлиан Дзерович несколько раз в течение года приезжал в Броды на несколько дней, и в частном доме, при закрытых дверях, при спущенных заслонах совершал богослужения.

В соседнем селе Смильно действовал греко-католический приход, возглавляемый парохом Николаем Демчинским. Некоторые из бродских униатов стали обращаться за исполнением исповеди и треб к нему, что по тем временам могло закончиться для Демчинского высылкой на север России. Узнавши об этом, иерей Аркадий Остальский не стал жаловаться на Демчинского, а только написал ему письмо, в котором, взывая к совести пароха, просил не вмешиваться в дела его прихода (о. Юлїян Дзерович. “Матеріяли до історії мартирольоґії нашої Церкви в часї всесвітної війни” // “Нива”, 1916, ч. 9–10, стор. 441–447).

Оригинал документа, машинописный текст на бланке Львовского губернатора, находится в деле: ГАЛО. Ф. 905, оп. 1, д. 62, л. 146–146 об.

На документе стоит резолюция начальника Бродского уезда от 1 марта 1915 года:

Принять к сведению.

Контекст

11 января 1915 года Архиепископ Евлогий послал письмо военному генерал-губернатору Галиции графу Георгию Бобринскому, в котором сообщал о прибытии к нему депутации в составе войта с. Паликоровы Бродского уезда Доминика Пашка и местных крестьян, которые жаловались, что урядник Каменичев и, поддержавший его действия, помощник начальника уезда Проценко, не дают им возможности принять православие, ссылаясь на то, что скоро возвратятся австрийские войска и принявшим православие будет худо (ЦГИАК Украины. Ф. 361, оп. 1, д. 565, л. 3–4 об.). По поручению военного генерал-губернатора с 21 по 23 января в Бродах проводилась ревизия канцелярии начальника Бродского уезда, которая показала, что помощник начальника уезда Проценко невиновен, а замешан в это дело священник с. Накваша Филипп Борецкий, действующий в противовес администрации уезда, главным образом по религиозным вопросам (Там же, л. 2, 22–25 об.).

Когда ревизия уже была закончена, член ревизионной комиссии ротмистр Белоручев предоставил военному генерал-губернатору Галиции акт дознания, в котором писал: «24^го января на ст. Броды, в вагон, где помещалась временно на жительство ревизовавшая Бродский уезд комиссия, около 10^ти часов утра по личной инициативе явился православный священник из Брод Аркадий Остальский и в присутствии председателя комиссии М. А. Володковского и члена таковой Ф. М. Гузарского заявил мне следующее: побудительной причиной к его настоящему визиту является слух, что помощник начальника Бродского уезда г. Проценко обвиняется разными лицами в угнетении и поношении православия. В целях восстановления истины он, о. Аркадий Остальский, считает своим долгом, как человек, хорошо знающий деятельность г. Проценко, засвидетельствовать, что г. Проценко не гонитель православия, а напротив “столп” его, и Бродский уезд, если в нем отмечается массовый переход в православие, в значительной мере сим обязан г. Проценку, который своим прочувственным словом действует магически, исторгая слезы умиления и восторженности. Он, о. Аркадий, по сану своему воздерживается судить о действиях некоторых священников и их роли в уезде, но усердно просит обратить внимание и поверить, что Проценко не только не хулитель веры православной, но самый усердный и богомольный прихожанин, читает часы, Апостола, поет на клиросе, обладая прекрасным голосом» (Там же, л. 19–20).

Военный генерал-губернатор Галиции Георгий Бобринский предписал: « уезда следует перевести в более легкий уезд, сделав надлежащее внушение. Помощника его Проценко также перевести, но одновременно с свящ. Филиппом Борецким из Накваши. Урядника уволить или перевести под строгий надзор; обоих войтов немедленно сместить. О результатах расследования написать Арх[иепископу] Евлогию» (Там же, л. 21).

Вместо Кульбицкого новым начальником Бродского уезда был назначен Борис Николаевич Евреинов.

Источник: о. Юлїан Дзерович. Матеріяли до історії мартирольоґії нашої Церкви в часї всесвітної війни – Нива, 1916, ч. 9–10, стор. 446–447. Перевод с украинского.

О. Франц Бонне – заведователь Бродов

Несмотря на отказ, все-таки не нужно было считать Броды утраченными для нас, так как семья моя, которая все время находилась в Бродах, доносила, что Броды, несмотря на два посещения Евлогия, несмотря на его агитационные речи, несмотря на неистовые униожерные, папофобские проповеди Клубка и Остоловского [так здесь и далее Юлиан Дзерович ошибочно называет иерея Аркадия Остальского – сост.], держатся в стороне от православия.

И как раз нашелся желающий еще раз поискать счастья. Им был о. Франц Бонне, чина Спасителя, бельгиец родом, который, принявши наш обряд вместе с прочими редемптористами в монастыре Унева, приготавливал себя к миссии между нашими переселенцами в Канаде. Война их захватила, редемптористы в Канаду не отплыли, и о. Бонне, на том основании, что он бельгиец, а Бельгия была на стороне Антанты, решился сделать попытку. Долго это как-то не шло, но, в конце концов, после визита генерала их чина к главнокомандующему Николаю Николаевичу, получил о. Бонне разрешение от генерал-губернатора.

Утешенный поехал о. Бонне в Броды, мещане также обрадовались, что будут иметь своего священника, но коротка была их радость. Потому что, когда о. Бонне пошел к батюшке Остоловскому, чтобы с ним договориться о времени богослужений в церквях, сердитый батюшка заявил, что он никакую власть губернаторскую не признает над собой, так как ему церкви отдал Евлогий и он церкви ни одной не уступит!.. О. Бонне убеждал, взывал к совести, к амбициям, к христианской любви, к веротерпимости, но батюшка Аркадий был нерушим. Тогда о. Бонне попросил его, чтобы он дал ему письменный отказ. Сердитый монах сел, написал, да еще и приходскую печать поставил, что он церкви не уступит.

О. Бонне приехал с этим новым актом русской веротерпимости во Львов и пошел с ним и к Мельникову и к Бобринскому. Оба, однако, заявили, что они против Евлогия бессильны. Разрешение действительно есть от них на душпастырство в Бродах, но они оба к церкви ничего не имеют, а вот что лучше: “На вас батюшка уже донос есть из Бродов, что вы против православия выступаете и австрийцами страшите. Мы бы не советовали вам туда больше ехать без нашего письма и разрешения, а то будет плохо…”

О. Бонне уже в Броды не поехал, но зато пришли австрийцы, которыми о. Бонне намеревался пугать в Бродах, которые избавили бродычан от наездников и угнетателей совести и веры. В Броды администратором по приходе наших войск пришел сразу о. Иван Жигаль, парох Козлова, бузского деканата, а потом приехал парох Бродов о. Долинский.

Как о. Жигаля, так и своего пароха о. Долинского приняли бродычане с отверстыми раменами, а на встречу последнего даже вышли с торжественной процессией. В Россию из бродычан убежали с российскими войсками лишь немногие блюдолизы, которые при городской управе, при разных комитетах хорошо устроились, пустые карманы напихали и потому москалю служили. Наилучшее тому доказательство, какой это был акт грубого террора и насилия по отбиранию церквей от униатов и водворению там православных батюшек. Тут нужно возвеличить с особенной похвалой деятельность ближайшего соседа Бродов о. Николая Демчинского, пароха Смильна. Он укреплял на духу всех бродычан, исповедывал, причащал, спешил к больным, несмотря на запрещения и препятствия от батюшек и чиновников. За это получил от нашего Митрополичьего Ординарията похвальную грамоту и клирошанские отличия. И теперь, во время второго наезда на Броды, послушный Митрополичьему Ординарияту, остался со своей паствой, несмотря на то, что под Бродами происходило огненное сражение. Честь доброму пастырю.

Броды теперь опять временно заняты русскими войсками и что там совершается, неизвестно, лишь из русских сообщений знаем, что там австрийская граната убила военного священника о. Петра Успенского. Из этого видно, что бродскую церковь опять оккупировали православные… Но, наверное, ненадолго. Дай этого, Боже.

Контекст

На самом деле разрешения на богослужения в церквях иеромонах Франц Боннеа не имел (напомним об указании военного генерал-губернатора Галиции [см. контекст к документу № 42, стр. 79] о том, что в случае бегства униатского священника вновь назначенных священников допускать не иначе как с его особого разрешения). А произошло следующее.

11 декабря 1914 года генеральный викарий Львовской архидиацезии архипресвитер Андрей Белецкий прислал в канцелярию военного генерал-губернатора прошение Франца Боннеа со следующим препроводительным письмом:

«В приложении имею честь предложить Вашему Сиятельству прошение иеромонаха бельгийца, чина св. Спасителя, Франца Боннеа (Bonne) к благосклоннейшему удовлетворению и относительному извещению Митропол[ичьего] Ординарията» (ЦГИАК Украины. Ф. 361, оп. 1, д. 167, л. 3).

Прошение Франца Боннеа (Там же, л. 1) было переведено на русский язык. Перевод его следующий:

«Нижеподписавшийся просит, сообщая по Преосв[ященном] Андреем Белецким, Генеральным викарием метропольной Епархии [т.е. через генерального викария – сост.], желая священнодействовать среди вверенного обряда – грекокатолического и в госпиталях г. Броды, покорнейше просит Ваше Сиятельство не отказать ему в этом.

Согласно с благосклонным благоволением Вашего Сиятельства, выраженного во время аудиенции 10 дек[абря] 1914 [г.], честь имею пок[орнейше] просить выслать разрешение в г. Тарнополь – Русская ул.» (Там же, л. 2).

После этого был отправлен запрос о Франце Боннеа Тарнопольскому губернатору с просьбой “сообщить надлежащие сведения о личности Франца Боннеа”

(Там же, л. 4). 9 января 1915 года Тарнопольский губернатор Чарторижский секретным отношением за № 412 сообщал военному генерал-губернатору Галиции:

«На предложение за № 6775 1914 года докладываю Вашему Сиятельству, что проживающий в г. Тарнополе иеромонах Франц Генрихович Бонн, как установлено собранными сведениями, имеет от роду 33 года, бельгийский подданный, из Бельгии первоначально прибыл в Униевский монастырь и там находился с 15 августа 1913 по 21 февраля 1914 года, а с 21-го февраля 1914 года по настоящее время проживает в г. Тарнополе, состоя в распоряжении греко-католического священника Каноника Громницкого, в нравственном отношении ни в чём предосудительном не замечен. Что же касается политической физиономии Бонна, то в этом отношении он ни в чём себя не проявил. Ввиду изложенного, к удовлетворению ходатайства епископа Белецкого о допущении о. Бонна к исполнению пастырских обязанностей препятствий не встречается» (Там же, л. 5).

В результате, генеральному викарию Львовской архидиацезии архипресвитеру Андрею Белецкому 29 января 1915 г. за № 3072 было отправлено следующее отношение генерал-губернатора: «Сообщаю Вашему Преосвященству, что я признал возможным допустить иеромонаха Франца Боннеа к отправлению пастырских обязанностей среди раненных в госпиталях г. Брод» (Там же, л. 6). Подобное отношение за № 3073 “для сведения и зависящих распоряжений” в тот же день было отправлено и Львовскому губернатору (Там же, л. 7).

Также через канцелярию начальника Тарнопольского уезда для вручения по принадлежности в тот же день было отправлено объявление канцелярии военного генерал-губернатора Галиции за № 3074:

«Канцелярия военного генерал-губернатора Галиции сообщает проживающему в г. Тернополе, по Русской ул., иеромонаху Францу Бонне, что военный генералгубернатор Галиции разрешил ему, согласно ходатайству епископа Белецкого, исполнять религиозные требы в госпиталях г. Брод» (Там же, л. 8).

В получении данного объявления иеромонах Франц Боннеа подписал подготовленную расписку:

«1915 года, февраля. Объявление канцелярии военного генерал-губернатора Галиции от 29 января 1915 г. за № 3074 получил» (Там же, л. 10).

Таким образом, у иеромонаха Франца Боннеа было лишь разрешение “исполнять религиозные требы в госпиталях г. Брод”, и его притязания на службу в оставленных сбежавшими священниками храмах были абсолютно безосновательны.

О том, как в реальности относилось население местечка Броды к передаче оставшихся без пастырей униатских храмов православным священникам, и, в частности, к иерею Аркадию, мы узнаем из описания посещения службы в Бродах 12 апреля 1915 г. Протопресвитером военного и морского духовенства Георгием Шавельским:

«Утром 12-го апреля оба поезда, царский и великокняжеский, остановились на ст. Броды. Было воскресенье. Я с доктором великого князя Маламой отправились к литургии в униатскую церковь. Церковь в общем имела совсем православный вид: трехъярусный иконостас, нашего письма иконы. Служил православный русский священник, пели по-униатски, большинство песнопений пелись всей церковью. Меня особенно удивили песнопения “Ангел вопияше” и “Отче наш”, исполненные всей церковью особым вычурным напевом чрезвычайно красиво и стройно. Многие из молящихся, особенно женщины, стояли с молитвенниками, по которым следили за богослужением. Церковь была полна народу. Порядок был образцовый. Вся обстановка службы создавала торжественное молитвенное настроение.

– И наши хотят еще учить их, когда нам надо от них учиться? – обратился ко мне доктор, когда мы выходили из церкви.

На паперти храма мы остановились.

– Где же ваш униатский священник? – спросил я у одной средних лет женщины.

– Тикае до Вены, – отвечала она.

– Что ж, вы привыкли к новому священнику?

– А чего не привыкнуть?

– Да он же не похож на вашего прежнего: он с длинными волосами, бородой и в рясе.

Фото из фонда РГАКФД, г. Красногорск. 5–1043, 5–1045. Беседа Протопресвитера военного и морского духовенства Георгия Шавельского с Государем Императором Николаем II на ст. Броды. 12 апреля 1915 г.

– Так что ж? Наш, як папа, а этот, як Христос...» (Шавельский Г. И. Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота // Нью-Йорк: изд. им. Чехова, 1954, стр. 178–179).

История же Ф. Боннеа, пытавшегося недостойными методами добиться возвращения покинутых храмов, закончилась следующим. Львовский губернатор Мельников 3 марта 1915 г. отношением за № 1005 сообщил начальнику Бродского уезда Евреинову: «На рапорт от 14 февраля сего года за № 610, сообщаю Вашему Высокоблагородию, что об устранении иеромонаха Франца Боннеа от исполнения пастырских обязанностей среди греко-католического населения и в госпиталях г. Брод, по канцелярии военного генерал-губернатора Галиции сделано соответствующее распоряжение» (ГАЛО. Ф. 905, оп. 1, д. 62, л. 154).

Подробнее о драматических событиях, связанных с военными действиями в Галиции, наступлением и отступлением российских войск, см. т. 1, стр. 72–74, 78–79.

Оригиналы документов – автографы сщмч. Аркадия – находятся в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 68, д. 1, л. 43, 42.

На обоих документах стоит печать Рождество-Богородичной церкви м. Броды.

На втором документе чернила частично размыты водой. Текст этого документа следующий: Передаю Владимиро-Васильевскому Братству в г. Староконстантинове право на получение от г. Мельмана за конюшни арендной платы, начиная с 1^го Января 1315^го года по двадцати пяти руб. чрез каждые три месяца.

Контекст

Устав Староконстантиновского уездного отделения Волынского епархиального Свято-Владимиро-Васильевского братства был утвержден резолюцией Архиепископа Волынского и Житомирского Антония 13 января 1914 года. «ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ на всеподданнейшем докладе Киевского, Подольского и Волынского Генерал-губернатора о Всемилостивейшем принятии новообразованных православных братств Киевской, Подольской и Волынской губерний под АВГУСТЕЙШЕЕ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА покровительство и о принятии ЕГО ВЕЛИЧЕСТВОМ звания Первого Братчика названных братств, благоугодно было собственноручно начертать: “Принимаю с удовольствием и горячо желаю скорого развития братств”» (Устав Староконстантиновского уездного отделения Волынского епархиального Свято-Владимиро-Васильевского братства. Староконстантинов: Типография Н. Шнапера. 1914. Стр. 1).

Документы на церковную квартиру были присланы о. Аркадием с письмом на имя настоятеля Крестовоздвиженского собора г. Староконстантинова протоиерея Никанора Сизинькевича, председателя совета уездного отделения Свято-Владимиро-Васильевского братства. Эти документы протоиерей Никанор послал в Волынскую духовную консисторию вместе с рапортом от 10 июня 1915 г. за № 147, в котором писал:

«В м[есяце] марте прошлого года священником Аркадием Остальским, с разрешения Епархиального Начальства, сдана внаем отведенная ему в соборно-причтовом помещении квартира. За окончанием срока арендного договора священник Остальский просит меня, как председателя местного отделения епарх[иального] Св[ято]Владимиро-Васильевского Братства, сдать внаем квартиру, заключить условие и деньги употребить на нужды Братства.

Кроме того, священник Остальский, числящийся ныне в штате соборного причта и состоящий в Галиции настоятелем Бродского собора, просит меня причитающиеся ему деньги за конюшни, находящиеся при его квартире и нанимаемые под земскую почту, отдать в пользу Братства.

О чем донося и представляя при сем на распоряжение Консистории отношение священника Остальского от 31 мая сего года за № 289, доверенность его за № 290 и заявление вдовы священника Елисаветы Шумовской [желавшей жить в этой квартире – сост.], прошу разъяснения Консистории:

1) Кем должна быть отдана внаем церковная квартира и конюшня, числящиеся за священником Остальским? Соборным ли причтом г. Староконстантинова или же отделением Братства?

2)В чью пользу должна поступать арендная плата? В пользу ли соборной церкви, которая употребит арендные деньги на ремонт квартиры и конюшни и устройство возле них требуемого полицией тротуара, или же эта плата должна поступать в распоряжение Братства?» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 68, д. 1, л. 41, 41 об., 44).

Указ консистории за № 13504, посланный 19 июля того же года с приложением прошения священнической вдовы Елисаветы Шумовской, был следующим: «Так как св[ященник] Аркадий Остальский за перемещением его в г. Броды в предоставленном ему церк[овном] помещении не нуждается, то таковое поступает в распоряжение собственника, т.е. церкви; а потому соборный причт может сдать его в аренду, в доход церкви, впредь до открытия надобности в нем для членов причта» (Там же, л. 41).

Документ, написанный на бланке главного священника армий ЮгоЗападного фронта, находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 18, л. 8.

На документе имеется штамп Волынской духовной консистории от 30 января 1916 г. (входящий номер 1978/506) и по вертикали отметка консистории: Отношение Г[осподину] Командиру 408 пех[отного] Кузнецкого полка с копией послужного списка свящ. Аркадия Остальского № 2573 февр[аля] 25 дня.

Контекст

Приказ по 102-й пехотной дивизии от 28 сентября 1915 года за № 56 по строевой части, § 1: “Уездный миссионер Волынской епархии священник Аркадий Остальский 22 сентября назначается штатным священником 408 пех[отного] Кузнецкого полка и вр[еменно] и[сполняющим] обязанности благочинного вверенной мне дивизии. СПРАВКА: сношение главного священника армий Юго-Западного фронта от 22 сентября с. г. № 3745” (Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА)). Ф. 2417, оп. 1, д. 220, л. 153).

102-я пехотная дивизия была сформирована 6 июня 1915 года на основании приказа верховного главнокомандующего за № 460. В состав дивизии вошли 405-й Льговский, 406-й Щигровский, 407-й Саранский и 408-й Кузнецкий пехотные полки. В период Первой мировой войны в составе 32, 3 и 39 армейских корпусов дивизия участвовала в операциях 8-й армии на Юго-Западном фронте. Расформирована дивизия была в 1918 году.

Волынская духовная консистория отослала (после отчисления о. Аркадия от Староконстантиновского собора по его прошению, см. документ № 48) отношение командиру полка с копией его послужного списка, который понадобился для представления его к награде.

Протопресвитер военного и морского духовенства Георгий Шавельский 18 августа 1916 года за № 14945 послал отношение на имя Архиепископа Волынского и Житомирского Евлогия:

«На основании ВЫСОЧАЙШЕГО соизволения [т.е. Императора Николая ІІ – сост.], последовавшего в 26 день января 1916 г., по определению Св. Синода от 1-го февраля того же года за № 680, священник 408 пехотного Кузнецкого полка Аркадий Остальский за отлично-усердную службу на поле брани и труды, понесенные по обстоятельствам военного времени, награжден мною камилавкою.

Вследствие сего, имею честь покорнейше просить Ваше Высокопреосвященство преподать названному священнику благословение на ношение упомянутого знака пастырского отличия, о последующем же не отказать уведомить меня» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 66, л. 5).

Резолюция Архиепископа Евлогия на отношении: “29 авг. 1916. Благословляется. Уведомить о. Протопресвитера” (Там же).

7 октября 1916 года за № 1744 Протопресвитеру военного и морского духовенства Георгию Шавельскому было отослано следующее отношение Архиепископа Евлогия:

«Вследствие отношения от 18 августа сего года за № 14945, имею честь уведомить Ваше Высокопреподобие, что мною благословляется священнику Аркадию Остальскому носить пожалованный Вами знак пастырского отличия – камилавку – за отлично-усердную службу на поле брани и труды, понесенные им по обстоятельствам военного времени» (Там же, л. 4).

В тот же день – 7 октября 1916 года – иерей Аркадий был переведен в 33-й отдельный полевой тяжелый артиллерийский дивизион (см. т. 1, стр. 79).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 73, л. 1.

Резолюция Архиепископа Евлогия: 4 февр. 131S. Увольняется, согласно прошению. На прошении имеются: штамп канцелярии Архиепископа Волынского и Житомирского от 4 февраля (входящий номер 917) и отметка Волынской духовной консистории от 5 февраля (входящий номер 2433/600), а также по вертикали надпись о высылке 12 февраля указа за № 2018 благочинному Староконстантиновского городского округа протоиерею Иларию Дучинскому.

Оригиналы документов – автографы сщмч. Аркадия – находятся в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 11, л. 10, 11.

На первом прошении имеется штамп Волынской духовной консистории и надпись: 7 Июня. Вх. № 3430/25S1, а также надпись: Выдать, взыскав 15 коп., а сверху отметка: 15 коп. (подпись).

На втором прошении штамп Волынской духовной консистории от 24 сентября 1916 года, отметка о получении 15 копеек, а также расписка: Бессрочную паспортную книжку на имя жены моей Ларисы Остальской за № 13273 24 сентября 131S года получил

[Подпись рукой иерея Аркадия, который расписался, видимо не прочитав текст расписки:] Лариса Остальская

Контекст

Первое прошение было выслано почтой, и приложенные 15 копеек не дошли, поэтому второе прошение о. Аркадий подал лично в Житомире 24 сентября.

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 260, л. 71.

Резолюция Архиепископа Евлогия на прошении: 21 авг. 131S. Спасибо.

На документе имеются штампы канцелярии Архиепископа Волынского и Житомирского от 22 августа (входящий номер 5344) и Волынской духовной консистории от 23 августа (входящий номер 14228/3751).

Контекст

1 июня 1916 года Архиепископ Волынский и Житомирский Евлогий предписал Волынской духовной консистории:

«Милостию Божиею и подвигом нашего доблестного воинства наша Волынская епархия очищается от неприятеля. Ввиду этого прошу Консисторию сделать срочное распоряжение эвакуированному духовенству Луцкого, Дубенского и Кременецкого уездов (Благочинным по телеграфу), чтобы они немедленно возвращались в освобожденные приходы; возвратившиеся будут поддержаны дополнительным содержанием в 50 руб. в месяц; не возвратившиеся будут отчислены от приходов. По возвращении на приход, каждый священник должен немедленно доставить чрез Благочинного сведения о нем: сколько осталось в приходе (на месте) прихожан; в каком виде он застал приходские храмы, причтовые постройки и здания церковных школ в приходе, а равно и приблизительное исчисление самых необходимых (минимальных) расходов, потребных для восстановления церковно-приходской жизни. Нужно принять все меры, чтобы как можно скорее начать богослужение в этих, находившихся в плену, храмах <…>» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 260, л. 2–2 об.)⁶

30 августа того же года он отослал владыке Евлогию второй рапорт, в котором писал: «Осмеливаюсь донести Вашему Высокопреосвященству, что к исполнению пастырских обязанностей во вверенном мне Аршичинском приходе неотложно явлюсь с прибытием моего заместителя, которому считаю долгом своим сдать как имущество лазаретной церкви, так и имеющийся запас Святых Даров, так как по поручению о. Благочинного 102-й пехотной дивизии, Аркадия Остальского, на меня возлагалась обязанность заготовления и хранения Святых Даров для всех священников дивизии; о чем для зависящих распоряжений, одновременно с сим, подан рапорт на имя главного священника армий Юго-Западного фронта, протоиерея Грифцова.

Ввиду того, что Аршичинский приход в данное время отстоит в шестидесятитрехверстном расстоянии от лазарета, при частых командировках по делам службы я имею полную возможность посещать свой приход, как и посетил в настоящем месяце, пробыв в приходе с 5^го по 20 сего августа, о чем может свидетельствовать исполняющий должность благочинного Дубенского городского округа священник Стефан Михалевич; причем, прослужив во все праздничные дни, исполнив приходские требы и представив затребованные от меня заведующим страховкой священником Серафимом Молчановским подробнейшие сведения о состоянии церковно-приходских строений, 20^го сего августа возвратился обратно в лазарет.

Вообще же о своей пастырской службе в военном ведомстве осмеливаюсь донести Вашему Высокопреосвященству, что со дня поступления моего на службу в лазарет и, в особенности, с наступлением военных действий, пастырская деятельность моя не ограничивалась исполнением только прямых обязанностей по лазарету, но по мере сил и возможности, во всех приходах, хотя и освобожденных от врага, но находившихся под обстрелом, как то в сс. Пальче, Киверцах, Серниках, Доросине, Любче, Оздениже, Кроватке, Копачевке и многих других селах Луцкого уезда, лежавших по пути следования лазарета за дивизией и преимущественно для крестьян, освобожденных из плена, в храмах и палатке совершал Литургии, исполнял приходские требы, беседовал, утешал и ободрял несчастных; в чем врачебный персонал вверенного мне лазарета, как люди богобоязненные, не только мне не препятствовали, но, наоборот, – во всем мне оказывали поддержку и весьма сочувственно относились к горю несчастных» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 260, л. 41–41 об.).

26 июля священник Преображенской церкви с. Вичини Луцкого уезда Каллистрат Кваснецкий подал в Волынскую духовную консисторию прошение о выдаче ему и церковному старосте Исаакию Данииловичу Московчуку удостоверений о благонадежности для проезда в с. Вичини (Там же, л. 72). Просимые удостоверения в тот же день консисторией были выданы и о. Каллистрат с церковным старостой отправились из Житомира на свой приход.

17 сентября за № 61 и.о. благочинного пятого округа Луцкого уезда священник Каллистрат Кваснецкий отправил на имя Архиепископа Евлогия “Отчет о состоянии церквей и приходов по 5 благочинническому округу Луцкого уезда Волынской губернии, составленный в м[есяце] сентябре 1916 года”, в котором о своем приходе писал следующее:

«<…> 4. с. Вичини находится под артиллерийским обстрелом. Храм не поврежден, но вынуты окна и двери. Престол не поврежден и не нарушен. Церковная ограда разобрана. Строившийся и неоконченный постройкой новый храм пробит сверху артиллерийским снарядом. Дом священника стоит без окон и дверей с полуразрушенными печами; прочие холодные строения частью сожжены снарядами, частью разобраны на блиндажи. Жителей в приходе до 80 душ обоего пола. Жители живут вне села на немецких колониях. Священ[ник] Каллистрат Кваснецкий живет в своем приходе с 28 июля; псаломщик Виктор Гаськевич призван в ряды действующей армии в 1915 г. по мобилизации.

с. Тристень, приписное к Вичинскому приходу, находится под артиллерийским обстрелом. Храм сожжен, ограда вокруг него разобрана. Дом псаломщика с холодными постройками сожжен. Жители живут вне села на немецких колониях <…>» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 260, л. 75 об.).

31 августа иерей Димитрий Божовский отослал рапорт главному священнику армий Юго-Западного фронта протоиерею Василию Грифцову, в котором просил его ходатайства пред Волынским епархиальным начальством об оставлении его “в должности лазаретного священника до окончания военных действий”. Протоиерей Василий Грифцов отослал в Волынскую духовную консисторию два ходатайства о разрешении священнику Димитрию Божовскому оставаться в ведомстве Протопресвитера военного и морского духовенства, в результате чего Епископ Кременецкий Дионисий предписал: “15 сент. 1916 г. Разрешается. Консистория учинит распоряжение о поручении Аршичинского прихода чьему-либо пастырскому ведению; при этом заведывающий приходом с. Аршичина пусть получает не только доходы по сему приходу, но и штатное приходское жалованье, а Аршичинский священник Божовский – только даст расписку в получении псаломщического” (ГАЖО. Ф. 1, оп. 45, д. 460).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 14, л. 23–23 об.

Резолюция Архиепископа Евлогия на рапорте: 21 авг. 131S. Справку о личности диак. И. Миллера.

На документе имеются штампы канцелярии Архиепископа Волынского и Житомирского от 22 августа (входящий номер 5345) и Волынской духовной консистории от 23 августа (входящий номер не прописан).

Контекст

В представленной владыке справке сообщалось о том, что диакон Иулиан Миллер в 1913 году был переведен из Волынской в Енисейскую епархию (ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 14, л. 22). Этим тогда дело и закончилось.

18 сентября 1911 года Иулиан Миллер был рукоположен в сан диакона Епископом Острожским Гавриилом. Некоторое время совершал свое служение в Житомирском кафедральном соборе, где и познакомился с о. Аркадием Остальским, рукоположенным в том же соборе 2 октября во диакона, а 5 октября во священника.

6 мая 1915 года, по прошению, диакон Иулиан Миллер был назначен санитаромдобровольцем в 102-ю пехотную дивизию, где опять встретился с о. Аркадием и стал его помощником. Согласно приказу по 102-й пехотной дивизии от 2 января 1916 г. № 5 по строевой части, § 5: “Состоящий санитаром при перевязочном отряде

<…> дивизии диакон о. Миллер переводится на службу в 408 пех[отный] Кузнецкий полк. СПРАВКА: рапорт командира полка с.г. № 540” (РГВИА. Ф. 2417, оп. 1, д. 223, л. 11).

Экзамен на звание священника диакон Иулиан выдержал 13 октября 1914 года при Енисейской духовной семинарии. 26 ноября 1918 года подал прошение Епископу ВладимироВолынскому Фаддею, управляющему Волынской епархией: “Смиреннейше прошу Ваше Преосвященство предоставить мне место священника в селе Витониже (своб[одно] с 29/X) или в селе Корытнице В[ладимир]- Вол[ынского] у[езда] (св[ободно] с 21/ХІ) <…>”. На поданном прошении была написана рекомендация благочинного Житомирского городского округа прот. Иоанна Глаголева: “Проситель – бывший диакон Житомирского кафедр[ального] собора, известен мне с хорошей стороны. Поведения отличного, всегда был покорен старшим, к Божией службе относился благоговейно” (ГАЖО. Ф. 1, оп. 48, д. 524, л. 2). 27 ноября Епископ Фаддей дал согласие на назначение диакона Иулиана Миллера священником к Михайловской церкви с. Витониж Луцкого уезда (Там же). 6 декабря того же года в Благовещенской церкви Свято-Николаевского благотворительного братства Епископом Острожским Аверкием (Кедровым) диакон Иулиан Миллер в присутствии настоятеля этой церкви иерея Аркадия Остальского был рукоположен в сан иерея. Так осуществилось ходатайство о. Аркадия непосредственно у него на глазах (ГАЖО. Ф. 1, оп. 48, д. 524, л. 14 об.).

Оригиналы документов: первый – прошение, автограф сщмч. Аркадия с подписью Таисии Гапанович, его тещи; и второй – копия сделанного им документа, находятся в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 53, д. 37, л. 214, 215–215 об

На прошении отметка Волынской духовной консистории о получении прошения 2 сентября (вх. № 15262/2480), а также расписка в получении документа: Дубликат за № 14872 получил для передачи Т. Гапанович свящ. Остальский. 2 сентября 1317 г.

Контекст

Тесть священномученика священник Вознесенской церкви с. Великой Цвили Новоград-Волынского уезда Константин Гапанович умер 4 ноября 1908 г. от брюшного тифа, заразившись при исполнении пастырских обязанностей. После смерти мужа осталась вдова – Таисия Гапанович – с тремя несовершеннолетними детьми (старшая дочь Олимпиада была замужем за местным псаломщиком Филиппом Горбатюком). Святейшим Синодом, по определению от 27 ноября 1909 г. за № 9500, вдове священника Таисии Гапанович с детьми за 27 лет 4 месяца и 12 дней службы её мужа по епархиальному ведомству была назначена пенсия из казны в размере 100 руб. в год. Но по ходатайству Высокопреосвященного Антония, Архиепископа Волынского и Житомирского, перед Святейшим Синодом, было испрошено через Совет Министров соизволение Государя Императора на увеличение пенсии вдове Таисии Гапанович с детьми в размере полного священнического оклада – трехсот

рублей в год, в том числе 150 рублей вдове и 150 рублей трем ее несовершеннолетним детям, о чем и издан был указ Святейшего Синода от 16 мая 1912 г. за № 7116, о каковом Волынская Духовная Консистория уведомила Таисию Гапанович указом за № 13949 от 30 мая того же года, каковой был со временем утерян, но копию которого 30 декабря 1915 года сделал о. Аркадий Остальский, которую и приложил к прошению Таисии Гапанович (ГАЖО. Ф. 1, оп. 50, д. 551, л. 92–92 об.).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. 1, оп. 46, д. 183, л. 19.

Контекст

В феврале 1917 года Михаил Мудрый был назначен псаломщиком в с. Зеленцы Изяславльского уезда. Настоятель прихода иерей Леонтий Доброгорский в своем отзыве писал:

«В начале февраля сего 1917 года во вверенный мне приход с. Зеленцы Изяславльского уезда прибыл псаломщик Михаил Мудрый. Знакомство с уставом

Православной Церкви он имел, но практически его применять ему трудно было. Благодаря своему усердию, прилежанию и искренней любви к службе Божией, Мудрый успешно приучался к напевам и уставам Церкви, и практически ознакомился с совершением таинств и приходских треб. Поведения – безупречного. Своим тяжелым положением иностранца, своею скромностью и воспитанностью он снискал себе симпатию и сочувствие всего прихода. Желание его, Мудрого, послужить Православной Церкви в священном сане да благословит Господь Бог и да заслужит внимания епархиального начальства» (ГАЖО. Ф. 1, оп. 48, д. 183, л. 11). 23 апреля того же года псаломщик Михаил Мудрый был рукоположен Архиепископом Волынским и Житомирским Евлогием в сан диакона с оставлением на занимаемом месте (Там же, л. 7). 12 июля 1918 года диакон Михаил Мудрый подал прошение на имя Архиепископа Евлогия: “Прослушав в этом году повторительный ІІІ курс училища пастырства [имени Иоанна Кронштадтского в Житомире – сост.] при удовлетворительном успехе, покорнейше прошу Ваше Высокопреосвященство предоставить мне одно из вакантных священнических мест Волынской епархии, не исключая даже разоренных” (Там же, л. 1). 16 июля Архиепископ Евлогий назначил диакона Михаила Мудрого священником в с. Воютин Луцкого уезда и предписал заготовить дело (Там же). 19 июля в консистории был сделан допрос, а 20 июля диакон Михаил пришел к священнику Аркадию Остальскому для присяги и исповеди. 22 июля Епископ Острожский Аверкий рукоположил диакона Михаила в сан священника (Там же, л. 1), а 28 июля ему была выдана грамота и Архиепископ Евлогий отпустил его к месту его служения (Там же, л. 17).

Оригинал документа – автограф Епископа Острожского Аверкия (Кедрова) – находится в деле: Центральная научная библиотека Национальной Академии наук Украины. Институт рукописей (ЦНБ НАН Украины. ИР). Ф. 191, д. 323, л. 1–1 об.

+

Ваше Преосвященство, Высокочтимейший Владыка!

Податель сего – о. прот. г. Житомира Аркадий Остальский – видный и усердный здешний церковный деятель. Он создал здесь в Житомире большое Братство, которое много делает добра бедным и несчастным людям, жителям г. Житомира.

О. протоиерей Остальский отправляется и по своим личным делам, и по делам общеепархиальным в г. Киев на новую сессию Собора украинского.

Настоящим письмом я осмеливаюсь обратить Ваше внимание на сего о. протоиерея и ходатайствовать, чтобы Вы насколько возможно помогли ему в его делах своим мудрым словом и добрым советом.

Извиняюсь за беспокойство!

С глубоким уважением и сердечною преданностью имею честь быть Вашим покорнейшим слугой и богомольцем.

Недостойный Епископ Аверкий

1321 г., 10–23 мая.

г. Житомир.

Письмо написано Епископу Каневскому Василию (Богдашевскому), викарию Киевской епархии.

Контекст

Свято-Николаевское благотворительное братство было основано в Житомире 1 сентября 1918 г. по благословению Архиепископа Волынского и Житомирского Евлогия (см. т. 1, стр. 87–90).

3 августа 1922 года отдел управления Волынского губернского исполнительного комитета перерегистрировал “Устав Свято-Николаевского братства в городе Житомире”. Первый параграф устава братства гласил: «Свято-Николаевское братство учреждено в г. Житомире в память ревнителя веры христианской св. Николая, Архиепископа Мирликийского и является религиозной организацией, состоящей из лиц православного исповедания, ставящих себе целью осуществление в своей личной жизни Евангельских заветов Иисуса Христа, в духе и на основах Православной Церкви», но это начало чиновниками Волгубисполкома было заменено на «Свято-Николаевское учреждено в г. Житомире в память св. Николая, и является религиозной организацией…» (ГАЖО. Ф. Р-1657, оп. 1, д. 171, л. 3–5 об., 63–72 об., 83–90).

Так как первоначальный устав братства, составленный при непосредственном участии иерея Аркадия Остальского в 1918 г., отсутствует, приводим редакцию зарегистрированного в 1922 г. устава братства (курсивом выделены вставки Волгубисполкома):

§ 1. Св.-Николаевское Братство учреждено в г. Житомире в память св. Николая, и является религиозной организацией, состоящей из лиц православного исповедания, ставящих себе целью осуществление в своей личной жизни Евангельских заветов Иисуса Христа, в духе и на основах Православной Церкви.

§ 2. Братство ставит себе следующие задачи:

а/ Изучение и усвоение его членами Слова Божьего на основах и в духе Православной Церкви.

б/ Утверждение в самих себе Христианства, как самой совершенной и правильной религии.

в/ Стремление к действительному осуществлению в личной жизни каждого члена Евангельского учения Христа.

г/ Взаимная духовная помощь в исповедании своей веры и в осуществлении ея в жизни.

§ 3. Братство состоит из лиц обоего пола, достигших гражданского совершеннолетия, исповедующих православную Греко-Российскую веру и выполняющих свои христианские обязанности в духе Православной Церкви.

§ 4. Участие в Братстве добровольное.

§ 5. Члены Братства разделяются на действительных и соревнователей.

§ 6. К действительным членам Братства относятся те, которые жизнею и деятельностью своею достаточно зарекомендовали себя, как людей преданных Православной Церкви и доказавших свою преданность ей личной жизнью по ея уставам и Евангелию продолжительным служением церкви, либо в духовном сане, либо в прочих церковных должностях, либо в проповедании слова Божия хотя бы в мирском звании, либо своей благочестивой личной жизнею, хорошо известной многим членам Братства.

§ 7. К членам соревнователям относятся лица, вновь вступившие в Братство, сочувствующие целям его и желающие подвизаться на осуществление этих целей.

§ 8. Члены Братства, как действительные, так и соревнователи осуществляют предоставленное им Государственной властью свободное исповедание своей православной веры, а потому на основании разрешения гражданской власти вправе:

а/ для удовлетворения своих религиозных потребностей получать необходимое здание и другое имущество, б/ пользоваться им согласно соответствующих договоров с гражданской властью, в/ собираться для религиозных собеседований с разрешения Губ. Отд. Управления, г/ производить между собою добровольные складчины для покрытия расходов по охране, страхованию, ремонту предоставленных им зданий, для оплаты местных сборов, на приобретение церковных предметов и прочие расходы.

§ 9. Всем членам Братства принадлежит право участия во всех Братских собраниях, беседах, богослужениях и проч.

§ 10. Действительным членам Братства принадлежит право решающего голоса на всех Братских совещаниях, касающихся организационных вопросов и право быть избираемыми на установленные в Братстве должности и звания.

§ 11. Членам соревнователям принадлежит лишь право совещательного голоса и право быть избирателями, но не избираемыми.

§ 12. Лица, вступившие в Братство, должны неустанно стремиться к устройству своей жизни на Евангельских началах и совершенствоваться в этом.

§ 13. К обязанностям членов соревнователей относятся:

а/ принимать все Христово учение так, как его преподаёт Православная Церковь,

б/ возможно чаще и аккуратнее посещать праздничные и воскресные богослужения,

в/ в храме соблюдать благоговейную тишину, не разговаривать, не смеяться, не бесчинствовать, не переходить без надобности с места на место,

г/ исполнять свои христианские обязанности в отношении исповеди, причастия и проч. священных таинств,

д/ всегда и всюду воздавать почитание православным Святыням, е/ заботиться о чести и достоинстве своего Братства,

ж/ жить в мире, согласии, любви, как взаимно друг с другом, так и с прочими людьми,

з/ не допускать в разговорах непристойных слов и не клясться,

и/ участвовать добровольно в Братских складчинах для покрытия различных расходов по Братству /см. § 8/,

к/ посещать Братские собрания,

л/ исполнять все распоряжения Совета Братства,

м/ не предпринимать никаких самоличных выступлений в целях Братства без одобрения Совета Братства,

н/ не употреблять неумеренно спиртных напитков, о/ не предаваться азартным играм.

§ 14. К обязанностям действительных членов относятся:

а/ исполнять все обязанности, перечисленные выше для членов соревнователей /см. § 13/,

б/обязательно посещать все Братские богослужения,

в/ дорожить своей принадлежностью к Братству, не давать повода своими поступками к нападкам на него, ревностно исполнять все Братские обязанности,

г/ каждого умершего члена Братства провожать до могилы, присутствуя на панихидах по нем в установленные сроки,

д/ на сочленов Братства смотреть как на самих близких и дорогих людей, оказывать друг другу должное внимание и взаимно помогать духовно и материально, соблюдать в отношениях сердечность и искренность,

е/ носить скромную одежду,

ж/ посещать больных и помогать им духовно и материально.

§ 15. Для вступления в члены соревнователи Братства необходима рекомендация не менее двух действительных членов, причем вопрос о приёме решается Советом Братства, для вступления в число действительных членов необходимо прохождение звания соревнователя не менее одного года, после чего вопрос о переводе в действительные члены решается общим собранием всего Братства.

ПРИМЕЧАНИЕ: годичный срок может быть сокращен общим собранием по представлению Совета Братства.

§ 16. Член Братства, нарушающий настоящий устав или не подчиняющийся постановлениям Совета Братства может быть исключен из числа членов по постановлению Общего Собрания.

§ 17. В отношениях своих к прочим Церковным Христианским организациям Братство соблюдает все канонические правила и подчиненность, в отношениях к иноверческим и не христианским религиозным организациям Братство стоит на почве полной веротерпимости и взаимного уважения к убеждениям каждого.

§ 18. Делами Братства управляют:

а/ общее собрание,

б/ руководящее собрание, в/ Совет Братства.

§ 19. Общее собрание собирается Советом Братства по мере надобности, для решения /не иначе как с разрешения Губ. Отд. Управления/ следующих дел:

а/ избрание должностных лиц,

б/ рассмотрение и утверждение годичного отчета,

в/ решение вопросов о приеме от гражданской власти в арендное пользование богослужебных зданий и имущества,

г/ решение вопросов о приеме в действительные члены и исключение из числа членов Братства,

д/ для производства Братских складчин, для покрытия расходов по религиозным потребностям,

е/ для решения других более серьезных вопросов, превышающих полномочия Совета Братства.

§ 20. В общих собраниях участвуют все члены Братства соревнователи с правом совещательного голоса, а действительные – с решающим голосом.

§ 21. Общее собрание считается законным при условии присутствия на нем не менее одной третьей действительных членов.

§ 22. Общим собранием руководит лицо, избираемое каждый раз присутствующими действительными членами со своей среды.

§ 23. Решение Общих собраний выносится простым большинством голосов действительных членов.

§ 24. О созыве общих собраний и вопросах подлежащих обсуждению на них члены Братства оповещаются не менее как за две недели.

§ 25. Для осуществления своей деятельности Братство разделяется на группы, руководящие действительными членами.

§ 26. Указанными в предыдущем § группами являются следующие: а/ изучающие Святое Евангелие,

б/ группа церковного пения, б/ ” церковного порядка,

г/ ” милосердия и сострадания для ухода за больными, д/ ” для погребения неимущих,

е/ ” проповедников Слова Божия, ж/ ” церковного благолепия.

§ 27. Участники каждой группы собираются на руководящие собрания с разрешения Губ. Отд. Управления, для решения дел, касающихся каждой группы по принадлежности.

§ 28. Дела на руководящих собраниях решаются так же, как и на общих собраниях.

§ 29. Предметы ведения руководящих собраний определяются самим названием их.

§ 30. Совет Братства состоит из избираемых общим собранием сроком на 1 год: Председателя, двух товарищей Председателя, Секретаря и Казначея, а также трёх кандидатов к ним.

§ 31. Совет Братства ведает всеми делами Братства, за исключением дел подведомственным Общему Собранию /см. § 19/.

§ 32. Совет Братства издает и вводит в жизнь Братства правила внутреннего распорядка, каковые утверждаются Общим Собранием.

§ 33. В заседаниях Совета Братства могут принимать участие с правом совещательного голоса также руководители отдельных групп /см. § 23/.

§ 34. Средства Братства образуются всякий раз по мере надобности из добровольных складчин членов Братства и богомольцев, посещающих богослужение.

§ 35. Счет складчинам ведет Казначей, который также представляет соответствующую отчетность Общему Собранию, подтвержденную Советом Братства и заключением Ревизионной Комиссии.

§ 36. Для наблюдения за правильностью расходования средств Братства общим собранием избирается на 1 год Ревизионная Комиссия в составе трех членов и двух кандидатов к ним.

§ 37. Ревизионная Комиссия наблюдает за правильностью и целесообразностью расходования средств, обязана давать свои пожелания и указания Совету Братства в письменной форме.

§ 38. В отношении к Православной Церкви по предметам канонического характера, Братство подчиняется Правящему Епископу Епархии, по предметам своей внутренней организации, осуществлению прочих своих заданий, предусмотренных настоящим уставом, Братство автономно.

§ 39. Братство прекращает свою деятельность по постановлению общего собрания его членов, уведомляя Губ. Отд. Управления и передавая имущество Братства по указанию Губ. Отд. Управления.

[На зарегистрированном экземпляре устава вдоль текста – резолюция:] Настоящий устав зарегистрирован в Отделе Управления Губисполкома и записан в книгу регистрации под № 13. Гербовый сбор и канцел[ярские] пошлины взысканы. 3 августа 1322 г. № 3740. Подлинная надпись за подписями: Зам[еститель] Зав[едующего] Отд[ела] Управл[ения] Тимашевский. За секретаря – Кислючный (ГАЖО. Ф. Р-1657, оп. 1, д. 171, л. 3).

Оригинал документа – анкета, заполненная сщмч. Аркадием, – находится в деле: ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 1–1 об.

Контекст

Из документа видно, что к служению в Житомире иерей Аркадий приступил с 15 августа 1917 г. Однако, к активному участию в жизни Волынской епархии он вернулся чуть раньше. Находясь еще в должности священника для командировок при начальнике этапно-хозяйственного отдела Штаба VII-й Армии (назначен 25 февраля 1917 г., см. т. 1, стр. 79), он выступал с докладом на одном из заседаний Волынского епархиального съезда духовенства и мирян, проходившего с 23 по 30 июня, где представил программу Христианско-демократической партии (см. т. 1, стр. 81–83).

27 июня вечернее “заседание открылось в 6 часов докладом армейского проповедника, священника Остальского, сделавшего очерк об отношении армии к вере и церкви, начертившего картину падения церковной жизни при прежнем режиме, и для уврачевания церковной болезни, для объединения православного духовенства и мирян предложившего программу христианско-демократической партии” (Протоколы заседаний Волынского Епархиального съезда духовенства и мирян от 23–30 июня 1917 года, № 6. Православная Волынь – 1917, 2 сентября, № 18, стр. 13).

Такое предложение о. Аркадия объясняется решениями, выработанными на прошедшем с 5 по 8 мая в г. Проскурове Подольской губернии съезде духовенства армий Юго-Западного фронта, в котором он также принимал участие. На этом съезде по вопросу “Духовенство, как служители церкви, и политические партии” выступил с докладом священник Штаба Снабжений Армий Юго-Западного фронта и благочинный этапов и распределительных пунктов Константин Стешенко. Суть его доклада состояла в следующем:

«Церковь Христова – носительница вечных истин и абсолютных ценностей, а программы тех или иных политических партий идут за жизнью и, как таковые, подлежат различным изменениям и колебаниям; ввиду этого Церковь, как не знающая этих колебаний, должна стоять выше и вне всяких партий и течений и с одинаковым усердием молиться о представителях различных взглядов и настроений. Отсюда и духовенство, как служители Церкви Христовой, должно возвышаться над случайными политическими и социальными мнениями и партиями и открыть дорогу к себе для деятелей противоположных лагерей, которые могли бы открыто в нужную минуту идти к пастырю со своими тревогами и скорбями, не боясь встретить в нем программного противника.

Но, с другой стороны, каждый священник не только служитель Церкви, но и служитель государства и гражданин отечества, и как таковой он призывается к активному участию в государственной жизни, а в переживаемый момент и к сложной роли строителя новых начал русской государственности. В данном случае он стоит уже перед задачей определенно высказаться по поводу данного политического момента и при выполнении своего гражданского долга, например, при выборах в Учредительное Собрание, примкнуть к тем или иным политическим группам и течениям. Принимая же во внимание, что и здесь духовенство должно прежде всего неуклонно руководиться Святым Евангелием, священнику нужно примкнуть к тем политическим партиям, которые самоотверженно борются за воплощение в жизнь евангельских начал любви, равенства и братства, а также за провозглашение социальной справедливости и идеи народовластия».

При обсуждении этого доклада выступили несколько священников, среди которых был и иерей Аркадий Остальский, который “в своей краткой речи <…> говорил об определенном отношении к определенной какой-нибудь партии”.

«Подводя итог высказанным мнениям и взглядам по вопросу об отношении духовенства к политическим партиям, съезд единогласно принял следующее решение: а) Церковь Христова, как проповедница вечных истин, должна стоять выше каких бы то ни было политических партий, как колеблющихся и изменяющихся в своих платформах и программах; б) отсюда и духовенство, как проповедник этих истин, должно стоять вне социальных и политических течений и партий, но в) как гражданин, призванный к участию в государственном строительстве, [священник] должен для лучшего выполнения своего долга присоединиться к той партии, на знамени которой написаны великие лозунги: любовь, братство, равенство, социальная справедливость и народовластие» (Съезд духовенства армий Юго-Западного фронта 5–8 мая 1917 года в г. Проскурове. Каменец-Подольск: Типография СвятоТроицкого братства. 1917. Протокол № 2. Стр. 14–16).

Хотя Протопресвитер военного и морского духовенства Георгий Шавельский, утверждая протоколы съезда, против этих слов написал: “здесь требуется более точная и осмотрительная редакция” (Там же, стр. 1), о. Аркадий нашел программу Христианско-демократической партии наиболее подходящей и предлагал всему духовенству примкнуть к этой партии, чтобы в Учредительном Собрании она набрала необходимое количество голосов. Но епархиальный съезд решил пока только ознакомиться с программой партии, напечатав ее в епархиальном журнале, “чтобы духовенство приняло меры к организации в эту партию” (см. т. 1, стр. 83), а вскоре произошла октябрьская революция, власть захватили большевики, и идея с объединением в партии отпала сама собой.

С 15 августа 1917 г. иерей Аркадий проживал в Житомире и служил с прочими военными священниками в Серафимовском храме при военном госпитале, ожидая увольнения из военного ведомства в епархиальное, каковое и последовало 11 сентября.

По благословению Архиепископа Волынского и Житомирского Евлогия он служил в архиерейской церкви, а также принимал участие в богослужениях в других житомирских храмах. 10 июля 1918 г. владыка Евлогий благословил ему, как выдающемуся проповеднику, в нижней архиерейской церкви Рождества Христова по вечерам постоянно читать и объяснять Евангелие (см. т. 1, стр. 85–86).

Из документа также видно, что с 23 апреля 1920 г. по 1 марта 1921 г. (здесь и далее даты после 1318 г. даны по новому стилю) о. Аркадий служил опять в г. Староконстантинове. Почему же в апреле 1920 года о. Аркадий вернулся в Староконстантиновский собор?

Дело в том, что в декабре 1919 года бывший с 15 августа 1905 года настоятелем Староконстантиновского Крестовоздвиженского собора протоиерей Никанор Сизинькевич почил о Господе. О непростых взаимоотношениях между о. Никанором и иереем Аркадием Остальским в то время, когда о. Аркадий состоял на диаконском штате в Староконстантиновском соборе, см. т. 1, стр. 65–67. В дополнение к тем сведениям приведем фрагмент письма Староконстантиновского уездного наблюдателя церковно-приходских школ иерея Иоанна Барановича от 8 июня 1913 г. на имя епархиального наблюдателя церковно-приходских школ протоиерея Феодора Казанского. Но предупредим, что о. Иоанн отличался категоричностью и далеко не всегда объективностью суждений.

«<…> А у нас, в г. Староконстантинове, великая смута: в соборе о. протоиерей [настоятель Никанор Сизинькевич – сост.] и о. Аркадий Остальский зарвались не в шутку. О. Аркадий, всегда поступая самостоятельно, а в последнее время совсем перестал слушаться о. протоиерея. О. Аркадий подал прошение о переводе, ибо не нашел среди иереев мира (как заповедал Христос) (слова о. Аркадия) и повел среди прихожан сильнейшую агитацию, чтобы протоиерея погнать из Староконстантинова, а самому остаться. И пошла великая смута: начали собирать подписи под прошением об удалении о. протоиерея и о возвышении и оставлении в городе о. Аркадия. Худое дело затеял о. Аркадий – по виду скромный, смиренный, идейный, а на самом деле оч[ень] неискренний. Треб исполнять не любит, но кружку усердно получает. Был такой случай в воскресный день: о. протоиерей отслужил раннюю литургию, о. Димитрий Метельский поехал служить в Григоровку, а, когда пришлось служить позднюю литургию, оказалось, что о. Аркадий уехал в какое-то село утром, никому ничего не сказавши. И остался собор без литургии, служили обедницу.

О. Аркадий хвалится, что он любимец Архимандрита о. Митрофана и даже самого Высокопреосвященного Антония, но это его мало извиняет и всему есть …» (ГАЖО. Ф. 147, оп. 1, д. 459, л. 12 об., 45).

И вот уже 20 апреля 1920 года все тот же священник Иоанн Баранович, ставши уже протоиереем и благочинным Староконстантиновского городского округа, писал протоиерею Дионисию Кириловичу в Кременец:

«<…> Теперь я решаюсь сказать Вам о другом деле, которое у нас служит соблазном для всего народа, для всей округи. В начале декабря 1919 года умер настоятель Староконстант[иновской] соборной церкви о. Никанор Сизинькевич.

Староконстантиновский Крестовоздвиженский собор после бомбардировки 21 июня 1919 года.

Фото из фондов Староконстантиновского краеведческого музея

Соборная церковь представляет собою руину, так как сгорела крыша и купол церкви и колокольни, а потому кандидатов, а в особенности достойных на протоиерейскую вакансию в соборе до сих пор не находилось. Но ещё и при о. Н. Сизинькевиче, а особенно после его смерти управление соборною церковью и соборным приходом захватила в свои руки кучка проходимцев во главе с быв[шим] судебным следователем Яковом И. Витвицким. Эта кучка, наименовавшая себя приходским советом, собрала до 90000 руб. на ремонт собора, из которых тысяч 30 пошли по назначению, а остальные – Бог ведает куда. Эта кучка распоряжается в соборе, как у себя дома: раздает кому хочет соборные квартиры, назначает жалованье своим людям, дает предписания соборному духовенству и т.п. Этому приход[скому] совету нужно было подыскать и подходящего настоятеля для соборной церкви. Они было выдвинули 3^го свящ[енника] Ковельского собора, зятя покойного протоиерея, о. Ипатия Червинского, окончивш[его] двухкл[ассное] городское училище, молодого карьериста и нечестного, но имели неосторожность заявить крестьянам на собрании, а прихожане решительно запротестовали, и о. Червинский уехал в Ковель. Теперь Струменские [заштатный незрячий священник Феофил с сыном Константином – сост.] привезли известие из Кременца, что на место соборного протоиерея в Староконст[антинов] подал тихонько прошение свящ[енник] о. Иоанн Августинович, беженец из с. Копылья Луцкого у[езда], в прошлом году влезший на свободный приход в Староконст[антинове] на Новом Строении при Рождество-Богородичной церкви, где не утвердил его и доныне Преосвященный Фаддей. Этот иерей весьма неподходящий для настоятеля Соборной церкви: оч[ень] молодой, служит всего 5 лет священником, спекулянт, за требоисправления берет без стеснения (даже мешками зерно), нечестный, изолгавшийся, не брезгающий доносами гражданским властям. Будет очень прискорбно, если о. Августинович займет место настоятеля соборной церкви, он храм не ремонтирует, наверно, а для духовенства будет укоризной иметь своего уездного представителя в лице сего выскочки, для иноверцев же он будет великим соблазном и, я думаю, поляки не замедлят забрать себе собор, как бывший доминиканский монастырь.

Если можете, добрейший о. Дионисий Фаддеевич, помогите устранить Августиновича, а Владыка если бы назначил достойного, энергичного кандидата на место настоятеля соборной Староконст[антиновской] церкви» (Государственный архив Тернопольской области (далее – ГАТО). Ф. 148, оп. 1, д. 250, л. 30 об., 31, 31 об., 30). К сожалению, в своих письмах о. Иоанн Баранович часто допускает искажение фактов. Поэтому, чтобы внести ясность и в этом случае, скажем несколько слов об о. Иоанне Августиновиче.

Иоанн Августинович по окончании Волынской духовной семинарии в 1913 году Епископом Острожским Гавриилом был рукоположен во священника к церкви с. Копылье Луцкого уезда. В связи с эвакуацией прихода, он, с 1915 г., служил в с. Липовке Бобровского уезда Воронежской губернии. В 1916 году был назначен на освободившееся место законоучителя Староконстантиновской гимназии.

28 мая 1919 г., после смерти благочинного Староконстантиновского городского округа и настоятеля Рождество-Богородичной церкви г. Староконстантинова протоиерея Илария Дучинского, законным решением приходского собрания прихожан вышеозначенной церкви, в присутствии новоназначенного благочинного о. Иоанна Барановича, он был избран настоятелем Рождество-Богородичной церкви. Акт избрания управляющий Волынской епархией Епископ Владимиро-Волынский Фаддей не утвердил, так как хотел назначить протоиерея Иоанна Яковкевича из Западинец, но тот вскоре отказался от этого назначения. 15 января 1920 года иерей Иоанн Августинович подал Епископу Кременецкому Дионисию прошение, в котором писал:

«<…> Уже больше восьми месяцев я исполняю обязанности пастыря при церкви и неутверждение Вашим Преосвященством по настоящее время при отказе о. Иоанна Яковкевича, роняет мое достоинство в лице прихожан и всех знающих меня в г. Староконстантинове, чего я не заслужил» (Там же, л. 27–27 об.), т.е. он просил только утвердить его настоятелем Рождество-Богородичной церкви, но резолюция Епископа Дионисия сверх ожидаемого была следующей: «№ 1140. 5/18 февр[аля] 1920. Консистории. Священник Иоанн Августинович утверждается в должности настоятеля Соборной церкви гор. Староконстантинова» (Там же, л. 27).

Но после того, как протоиерей Дионисий Кирилович представил вышеприведенное нами письмо протоиерея Иоанна Барановича Епископу Дионисию с препроводительным рапортом, в котором просил назначить настоятелем Староконстантиновского собора самого протоиерея Иоанна Барановича, резолюция Епископа Дионисия была уже другой: «№ 2929. 17/30 апр[еля] 1920. Епарх[иальному] Упр[авлению]. Священник Иоанн Августинович д[олжен] считаться, согласно своему прошению, настоятелем Рождество-Богородичной церкви гор. Староконстантинова, о чем и послать извещение Староконстантиновскому городскому благочинному. Должность настоятеля Староконстантиновского собора предложить о. Барановичу от моего имени» (Там же, л. 29). Но о. Иоанн Баранович на самом деле не хотел быть настоятелем собора, и отказался.

Тем временем управляющий Волынской епархией Епископ Владимиро-Волынский Фаддей убедил о. Аркадия на некоторое время принять на себя эту должность, так как последний был хорошо знаком с собором и прихожанами, прослуживши там три года. Возведенный в протоиерейское достоинство Епископом Фаддеем, им же 23 апреля 1920 года о. Аркадий был назначен настоятелем Староконстантиновского Крестовоздвиженского собора. А священником Свято-Николаевского братства тогда же был назначен протоиерей Иаков Немоловский (ГАЖО. Ф. Р-1657, оп. 1, д. 258, л. 243–243 об.).

При Староконстантиновском соборе служили уже знакомые по совместному служению о. Аркадию иерей Димитрий Метельский (второй священник) и диакон Никифор Ловицкий (Там же, л. 10–11 об.). Священником на диаконской вакансии Епископ Фаддей назначил окончившего Волынскую духовную семинарию и учившегося до октября 1917 года в Московской духовной академии Артемия Мартиновича Домбровского, рукоположенного им при служении в Житомирском Преображенском кафедральном соборе 17 мая 1920 года в сан диакона, а 18 мая – в сан священника (Там же, л. 128–128 об.).

Диаконом на псаломщической вакансии был назначен Петр Иванович Боришкевич, совмещавший также должность секретаря Староконстантиновской Кресто-воздвиженской православной общины (Там же, л. 12–12 об.).

Протоиерей Аркадий приехал в Староконстантинов вместе со своей супругой Ларисой Константиновной и служил в Староконстантиновском соборе до 1 марта 1921 года, когда, выполнив поставленную задачу, тем же Епископом Владимиро-Волынским Фаддеем был отчислен от должности настоятеля Староконстантиновского собора и назначен настоятелем храмов Свято-Николаевского братства в г. Житомире – Трехсвятительской церкви в здании бывшей Волынской духовной семинарии и небольшой домовой Благовещенской церкви в Каретном переулке (ныне ул. Якира). Настоятелем же Староконстантиновского Крестовоздвиженского собора был назначен, рукоположенный Епископом Острожским Аверкием в Житомире, окончивший Московскую духовную академию и Московский археологический институт, Михаил Константинович Струменский, сокурсник о. Аркадия по семинарии (Там же, л. 9–9 об.).

В анкете протоиерей Аркадий записал себя одиноким. Он вернулся в Житомир уже без своей супруги Ларисы Константиновны, но вместе с матерью Софией Павловной. Что произошло с супругой о. Аркадия Ларисой Константиновной – документально не установлено. Согласно воспоминаниям (По воспоминаниям К. Епископ Аркадий (Остальский) // Вестник русского христианского движения, 1985, № 1–2 (144), стр. 198, 202), она оставила мужа и второй раз вышла замуж за офицера Михаила. Если это так, то с их брака было снято церковное бракоблагословение. Известны прецеденты тех лет, когда это происходило в случае гражданского расторжения брака по инициативе супруги.

О событиях, связанных с арестом протоиерея Аркадия см. т. 1, стр. 117–167.

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 15–16 об. Текст приведен в т. 1 на стр. 131–132.

Подчеркивания в документе сделаны следователем Петром Ломовских.

Контекст

Документ написан протоиереем Аркадием на следующий день после допроса, произведенного уполномоченным второй группы СОЧИ ГПУ Петром Ломовских. После написания этого документа для уточнения изложенных сведений о. Аркадий был допрошен еще раз. Подробнее см. т. 1, стр. 129–133.

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 32–33. Текст приведен в т. 1 на стр. 136–137.

Контекст

Документ представляет собой собственноручно написанный о. Аркадием (после вступления следователя Мартынюка) протокол допроса от 18 мая 1922 года с изложением обстоятельств оглашения послания Святейшего Патриарха Тихона.

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 36. Текст приведен в т. 1 на стр. 138.

Контекст

Документ был написан 18 мая 1922 года и подан о. Аркадием после объявления ему следователем Мартынюком “постановления”, в котором говорилось, что «мерою пресечения способов уклоняться от следствия и суда в отношении назван[ного] обвин[яемого], Остальского Аркадия Иосифовича, избрать содержание под стражей в Волгубдопре» (ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 34). После подачи документа, от следователя Мартынюка было затребовано “заключение о возможности изменения меры пресечения”. Следователь написал начальнику следственной части Волгубревтрибунала: «Считаю обвинение по отношению к обвиняемому Остальскому вполне доказанным. Нахождение его на свободе не может повлиять на ход следствия в силу уже вышеуказанной причины. Вопрос может быть спорным в том отношении, насколько содеянное Остальским требует его абсолютного содержания под стражей с политической и государственной точки зрения» (Там же, л. 36 об.). После объяснений следователя на ходатайство священника была наложена резолюция: “Меру пресечения оставить прежней”.

Документ написан карандашом неизвестным лицом от имени протоиерея Аркадия. Находится в деле: ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 38. Текст приведен в т. 1 на стр. 139.

Контекст

Заявление было передано через следователя Волгубревтрибунала 19 мая 1922 года. Священнического креста о. Аркадию тогда не отдали. На обращении была наложена резолюция: “Затребовать из ГПУ и передать в хранилище трибунала впредь до окончания дела”. 29 мая в качестве “вещественного доказательства” серебряный крест был передан в Волгубревтрибунал вместе с накладной (ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 48–49).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 44. Текст приведен в т. 1 на стр. 141.

Контекст

18 мая протоиерей Аркадий назвал следователю Мартынюку фамилии и адреса лиц, которые бы могли быть свидетелями на суде и подтвердить отсутствие с его стороны контрреволюционной агитации (см. т. 1, стр. 138). Позднее о. Аркадий написал это заявление, указав еще двух свидетелей и эксперта – будущего священноисповедника Василия Яковлевича Малахова. Фамилия Якова Ивановича “Сосько” указана по памяти ошибочно. Его фамилия Салько.

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 122. Текст приведен в т. 1 на стр. 164.

На заявлении резолюция: Направить в ГПУ на распоряжение. 13/VI. 22

Контекст

Заявление было подано о. Аркадием после вынесения приговора. На распорядительном заседании Волынского губернского революционного трибунала 5 июля было постановлено: «Ходатайство осужденного Аркадия Остальского удовлетворить и наперсный крест с цепочкой серебряной и позолоченной возвратить по принадлежности, затребовав его из госбанка» (ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 123).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 126. Текст приведен в т. 1 на стр. 164.

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия – находится в деле: ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 128. Текст приведен в т. 1 на стр. 167.

На заявлении стоит штамп Волынского губернского Дома принудительных работ (ДОПРа) – входящий номер 13080 от 5 ноября 1923 года.

Контекст

Протоиерей Аркадий находился в заключении вместе с Епископом Волынским и Житомирским Аверкием (Кедровым) в житомирском ДОПРе, где “свирепствовала эпидемия тифа” (см. т. 1, стр. 166–167).

Некоторую дополнительную информацию мы узнаем из письма настоятеля прихода с. Кукольня Солотвинской волости Житомирского уезда протоиерея Стефана Недельского на имя Архиепископа Каневского Василия (Богдашевского), викария Киевской епархии, написанного в январе 1923 года:

«<…> Житомир не тот. Был 19 и 20 дек[абря] там для какой-то регистрации.

<…> Конечно, Вам известно, что наш Еп[ископ] Аверкий в тюрьме на 2 года, но с амнистией на 8 м[есяцев]. Был бол[ен] и еще не оправился от тифа – было уже известие, что умер, но оказалась бабская сплетня. Остальский Аркадий также был болен, 2–3 свящ[енника] от тифа умерли в тюрьме <…>» (ЦНБ НАН Украины. ИР. Ф. 191, д. 793, л. 2).

После написания вышеприведенного заявления протоиереем Аркадием, на распорядительном заседании Волынского губернского суда по уголовному отделению 17 января 1924 г. было постановлено: «Ввиду того, что в деле имеется анкета об аресте Остальского 6 мая 1922 г., а потому срок отбытия наказания считать Остальскому с 6 мая 1922 г.» (ГАЖО. Ф. Р-1820, оп. 2, д. 833, л. 129).

В феврале 1924 года протоиерей Аркадий был досрочно освобожден.

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия под его фотографией в сане архимандрита, наклеенной на белую фабричную картонную фотографическую подложку (рамку), находится в личном архиве Евгения Романовича Тимиряева, г. Житомир. Текст документа приведен в т. 1 на стр. 178.

Контекст

На неделю раннее такая же фотография, наклеенная таким же образом, с автографом архимандрита Аркадия была подарена сокурснику по Волынской духовной семинарии протоиерею Иосифу Вацатко (фото см. на стр. 4 цветных вклеек в т. 1, а текст там же на стр. 177). Раннее ему же была подарена еще одна фотография с автографом о. Аркадия (фото см. на стр. 3 цв. вкл. в т. 1, а текст там же на стр. 99).

Архимандрит Аркадий (Остальский) прибыл в Житомир в январе 1925 года и стал при поддержке управляющего Волынской епархией Епископа Полонского Максима (Руберовского) активно бороться с распространявшимся в Волынской епархии при поддержке властей обновленчеством (см. т. 1, стр. 174–184).

Еще до ареста прот. Аркадия, в 1922 г., семейство Зыковых приняло в дом, арендуемый ими в коммунальном хозяйстве по ул. Вильской, № 38, о. Аркадия с его матерью Софией Павловной, так как у них была свободная комната (см. т. 1, стр. 95).

На допросе 23 января 1931 года Сергей Александрович Зыков показал:

«Во время моего ареста и обыска в столе жены моей Веры Тимофеевны Зыковой была обнаружена фотографическая карточка священника Остальского Аркадия с его собственноручной надписью на карточке, относящейся ко всей семье моей. Знакомство со священником Остальским произошло у меня следующим образом. Атеистически настроенная жена моя Вера Тимофеевна Зыкова после трагической смерти своего первого мужа (он был убит случайным снарядом при обстреле эгор. Житомира ¹³/_IV 19 года) вдруг стала резко изменяться в характере своих внутренних мировоззрений, стала аккуратнейшим образом посещать церковь, служить панихиды по мужу и т.д. Перенесенная трагическая утрата первого мужа сильно раной оставалась в ее душе – дело доходило до безумия, а родные В. Т. Малевич мало принимали участия в ея утешении. Как-то мать моей теперешней жены, Екатерина Михайловна Ляшкова, посоветовала своей дочери, Вере Тимофеевне, прийти к ним в приход, в б[ывшую] архиерейскую церковь, и там послушать как молится и какие вдохновенные проповеди говорит молодой священник Остальский Аркадий и какой популярностью он пользуется среди прихожан – было это примерно в конце 1919 года. С этого момента В. Т. Малевич стала посещать церковь, в которой служил Аркадий Остальский. <…> [далее приводится свидетельство о предоставлении свободной комнаты о. Аркадию, помещенное в т. 1 на стр. 95 – сост.] <…> Верующие г. Житомира, прихожане братской церкви чуть ли не боготворили свящ. Остальского. Среди них он пользовался большой популярностью. Я лично свои отношения к нему приятельскими назвать не могу, т.к. общих церковных интересов у меня с ним не было, но относились мы друг к другу по-добрососедски, уважая один другого. Так продолжались наши отношения примерно год. Жена моя Вера Тимофеевна буквально вся жила интересами братской церкви, иногда даже в ущерб своей семье. Все свободное от работы по дому время она стала проводить в церкви и с этого момента у меня в семье начинают все чаще и чаще на этой почве происходить разлады. На мое счастье, священник Остальский Аркадий, кажется в 23-м году, уехал из Житомира, а потому мужья, жеаны которых до этого времени много времени уделяли церкви, а остаток – дому, теперь стали больше времени уделять своим семьям и дому. О своих личных взаимоотношениях со священником Остальским Аркадием я, повторяясь, скажу следующее – да, мы оба хорошо знали друг друга, но общих интересов у нас не было – он весь проникся жизнью церкви, не интересуясь гражданским миром, – меня же вопросы церкви интересовали мало, а все интересы сосредотачивались на гражданской жизни <…>» (ГАЖО. Ф. Р-5013, д. 25967-п, л. 28–28 об.).

С. А. Зыков был арестован 23 октября 1930 года. В “Обвинительном заключении” по делу было сказано: «ЗЫКОВ Сергей Александрович, 1890 года рождения, происходит из личного дворянства <…> Тесно был связан с попами и высшими чинами церкви, от известного контрреволюционера архимандрита Аркадия имеет

собственноручно подписанную карточку <…> Привлекается по ст. 54–6, 54–10 УК УССР. В предъявленном обвинении частично сознался <…>» (Там же, л. 35–36). По постановлению особого совещания при коллегии ГПУ УССР от 2 апреля 1931 года «Зыкова Сергия Александровича выслать через ПП ОГПУ в Северный край сроком на ТРИ года, считая срок с 22/Х-30 года. Дело сдать в архив» (Там же, л. 42). Наказание отбывал в Котлаге.

17 мая 1934 года С. А. Зыков вернулся в Житомир. 5 января 1935 года была арестована его супруга Вера Тимофеевна. Следователь записал: «Жена репрессированного б[ывшего] поручика, активный член братства, тесно связана с монархическими кругами в Житомире, к мероприятиям советской власти относится отрицательно, занимается антисоветской агитацией. После гибели 1-го мужа ударилась в религию: всё свободное время проводила в церкви, участвовала в церковном хоре, была членом Свято-Николаевского братства, пользовалась вниманием со стороны руководства братства». 17 марта 1935 года дело было прекращено и В. Т. Зыкова освобождена.

Дочь Веры Тимофеевны, Вера Глебовна Малевич, 1915 года рождения, тоже была членом братства. По воспоминаниям, ей в школе приходилось терпеть унижения и оскорбления, так как дети знали, что она верующая. Однажды одноклассники устроили ей бойкот, чтобы Вера отказалась от веры. Но она мужественно перенесла его.

Вера Тимофеевна пережила своего мужа. 26 апреля 1938 года он был повторно арестован и 2 июня того же года расстрелян как царский офицер. Семья Зыковых за веру православную претерпела великие скорби, “но награды за них обещаны несравненно большие” (Александров И., Тимиряев Е. “Непокоренные граждане вечности…” // Православна Житомирщина, 2004, № 11, стр. 7).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия на обороте его фотографии в виде почтовой открытки с типографской надписью на обороте “CARTE POSTALE” в сане архимандрита – находится в личном архиве Игоря Валерьевича Александрова, г. Житомир. Текст документа приведен в т. 1 на стр. 182.

Контекст

К этому же периоду времени относятся воспоминания о Епископе Аркадии послушницы К., 1902 года рождения, из киевского Введенского женского монастыря, приезжавшей в 1925 году в Житомир в Свято-Николаевское братство.

Приведем фрагменты этих воспоминаний: «Аркадий Остальский от юности имел призвание к монашеству, но по желанию родителей вступил в брак и принял священство.

С фотографии, относящейся к той поре, на нас смотрит человек с приятным лицом, выразительными глазами. Высокий лоб свидетельствует о незаурядном уме, нестриженная борода, длинные по плечам волосы, симметрично разделенные пробором, подчеркивают благообразие православного священника. Он был невысокого роста, худощавым, голубоглазым – таким запомнился он тем, кто знал его. <…>

О. Аркадий всю свою жизнь отдает созданию в Житомире братства, которое организовывается по типу дома трудолюбия о. Иоанна Кронштадтского. <…>

Братство несло благотворительные функции, оказывало большую помощь больным, хоронило убогих. В братстве не было бедных, всем оказывалась необходимая помощь. О. Аркадий лично принимал в деятельности братства самое активное участие. Вспоминают такой случай: В ту пору в Житомире лежала парализованной некая Напорова. О. Аркадий составлял график дежурств у нее. Бывало спросит: “А кто сегодня у больной дежурит? Кто обед понесет?” <…>

Освободившись из заключения, о. Аркадий принимает монашество, затем вскоре становится архимандритом. <…> Вернувшись в Житомир, о. Аркадий весь уходит в духовную жизнь. Много внимания уделяет братству. Вместе с тем ведет строгую монашескую жизнь. Перед нами несколько фотографий, относящихся к этому новому периоду его жизни, с них смотрит на нас то же доброе, но теперь уже более строгое лицо монаха. Глубокие складки между бровями свидетельствуют о пережитом.

Вот фотография с дарственной надписью от 18 марта 1925 года. И тут же волнующие слова: “Христос – моя сила, Бог и Господь! Кого убоюся? С нами Бог! Кого устрашуся?” На другой фотографии дарственная надпись сделана через несколько дней – 27 марта 1925 года. И призыв: “Люби всяких людей – добрых и злых, потому что все они – дети Божии, за всех них страдал Христос”.

Еще одна фотография из того же периода. На обороте дарственная надпись от 28 мая 1925 г., а ниже приписка от 2 июня того же года: “Не тот блажен, кто хорошо начинает, но тот, кто хорошо кончает подвиг свой. Посему подвиг покаяния и борьбы со страстями должен быть пожизненным”. Наконец, фотография с надписью от 29 января 1926 г.: “В благословение и молитвенную память К. Архимандрит Аркадий”.

<…> Работы в братстве хватало всем, и все работали вдохновенно, отдавая все силы больным и убогим. В это же время о. Аркадий некоторым послушницам из братства поручает переписывать воззвания епископов, письма из ссылки Митрополита Петра (Полянского).

Женщины знали строгость архимандрита Аркадия, знали, например, что он не любил, когда в храм заходили в шляпках, с важным видом, – таковых он нередко выгонял из храма. Это знали все и потому приходили в храм в платочках (в том числе и знатные дамы). Когда одна из женщин осмелилась однажды войти в храм в платье с коротким рукавом, о. Аркадий тут же спросил ее: “Ты что, пол собралась мыть?”

В ту пору архимандрит Аркадий служит не только в Житомире, он часто выезжает в Москву, в Киев. В Москве он любил служить в Пименовском храме, там он и проповеди свои говорил. В киевском Никольском монастыре, что стоял раньше возле нынешней станции метро Арсенальная, он иногда говорил по 4 проповеди в день. Эти проповеди его были необыкновенны, когда он произносил их, ему из толпы кричали: “Ты – Златоуст”.

Исповеди его были тоже необычны – они затягивались до 2-х часов ночи. При этом он, обращаясь к верующим, просил подойти к нему отдельно тех, кто чувствовал тяжесть на душе от грехов, чьи грехи не были упомянуты им перед исповедью.

<…> однажды его вызвали в органы и заинтересовались, как он относится к тем священнослужителям, которые во время богослужения не возносят своих молитв за мирские власти. По этому поводу архимандрит Аркадий четко и откровенно выразил свою позицию: “Издайте декрет, что вы обращаетесь к Богу и просите за вас молиться. Если же вы стремитесь уничтожить Церковь, значит нам необходимо внести в ектенью новое прошение: “Об уничтожении самих себя Господу помолимся””» (По воспоминаниям К. Епископ Аркадий (Остальский) // Вестник русского христианского движения, 1985, № 1–2 (144), стр. 198, 200–202).

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия на обороте его фотографии в виде почтовой открытки с типографской надписью на обороте “CARTE POSTALE” в сане архимандрита – находится в семейном архиве Вадима Игоревича Шмидта, г. Москва. Текст документа приведен в т. 1 на стр. 187.

Под автографом простым карандашом сделана рукой Екатерины Сергеевны Рудольф надпись: Получила в день отъезда [архимандрита Аркадия].

Контекст

О служении архимандрита Аркадия в московском Пименовском храме и проживании его вместе с матерью, монахиней Софией, в Москве в доме Пелагеи Михайловны Назаровой, матери Екатерины Сергеевны Рудольф, см. т. 1, стр. 184–187.

Оригинал документа – автограф сщмч. Аркадия под его фотографией – находится в семейном архиве Вадима Игоревича Шмидта, г. Москва. Текст документа приведен в т. 1 на стр. 228.

Контекст

По одобрению украинских Епископов и утверждению Заместителем Местоблюстителя Патриаршего Престола Митрополитом Нижегородским и Арзамасским Сергием (Страгородским), 15 сентября 1926 года архимандрит Аркадий был хиротонисан во Епископа Лубенского, викария Полтавской епархии, сильно зараженной Лубенским и автокефальным расколами (см. т. 1, стр. 189–227).

По данным Митрополита Мануила (Лемешевского), составителя каталога “Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 годы (включительно)” (Куйбышев, 1966, ч. 1, стр. 349), хиротонию возглавил сам Митрополит Сергий. Место хиротонии владыка Мануил не указывает. Игумен Дамаскин (Орловский) воспользовался опубликованными воспоминаниями (По воспоминаниям К. Епископ Аркадий (Остальский) // Вестник русского христианского движения, 1985, № 1–2 (144), стр. 203), в которых указано, что хиротония Епископа Аркадия состоялась в Москве. Эти сведения ошибочны, так как Митрополит Сергий находился в то время в Нижнем Новгороде, связанный подпиской о невыезде. 13 июня 1926 года он писал Митрополиту Ярославскому Агафангелу (Преображенскому):

«Я получил Вашу телеграмму с приглашением меня в Москву, но не мог приехать, так как связан подпиской о невыезде из Н[ижнего] Новгорода <…>» (Научноисследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки (далее – НИОР РГБ). Ф. 862, к. 89, д. 5, л. 45–50).

В том же Нижнем Новгороде, например, по избранию украинского епископата, 5 августа того же 1926 года был хиротонисан во Епископа Винницкого, викария Подольской епархии, постриженный там же, в Нижнем Новгороде, 3 августа в монашество с наречением имени Феодосий и возведенный в сан архимандрита, Димитрий Васильевич Ващинский (Иерей Феодор Кривонос. Мученический и исповеднический подвиг могилевских святителей XX века: Феодосия (Ващинского), сщмч. Павлина (Крошечкина) и Александра (Раевского) – http://minds. by/academy/trudy/1/tr1_9.html).

В Нижнем Новгороде 8 сентября 1926 года архимандрит Стефан (Проценко) был хиротонисан во Епископа Козелецкого, викария Черниговской епархии (Максим Талалай, протодиакон, заведующий церковно-историческим музеем Харьковской епархии. Светлой памяти Митрополита Харьковского и Богодуховского Стефана – http://www.eparchia.kharkov.ua/?page=statposts&id=20).

Таким образом, епископская хиротония архимандрита Аркадия могла состояться только в Нижнем Новгороде. Кто, кроме Митрополита Сергия, принимал в ней участие – неизвестно. Но известно, что сразу после хиротонии Епископ Аркадий приехал в Москву и в Пименовском храме отслужил несколько богослужений, о чем идет речь в стихотворении Надежды Александровны Гринвальд (см. т. 1, стр. 228). Одним из иподиаконов Епископа Аркадия при служении его в Пименовском храме был Михаил Ефимович Губонин (Инокиня Сергия (Ёжикова), авторсост. Святитель Афанасий (Сахаров): исповедник и песнописец // Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2003, стр. 337).

Через неделю после хиротонии, собираясь уезжать в Полтавскую епархию, Епископ Аркадий, оставляя на попечении Пелагии Михайловны Назаровой свою маму, монахиню Софию, подарил Пелагии Михайловне имеющуюся у него свою фотографию в благословение (см. т. 1, стр. 228–229).

Оригинал документа –

заверенная Епископом Аркадием копия – находится в “Архиве истории Русской Православной Церкви в ХХ веке” Церковно-научного центра “Православная энциклопедия” (Архив ЦНЦ). Ф. 3, оп. 2, д. 2, л. 3–12.

Приводим изображение первой страницы и расшифровку всего документа.

– Выпись – (в копии)

из деяния Архипастырей Православной Автономной Украинской Церкви о наложении исправительной епитимии на главарей Лубенского раскола

(Полная копия всего деяния дается по распоряжению Митрополита Михаила, Экзарха всея Украины)

– Решение –

Православных Епископов Автономной Украинской Православной Церкви об епитимии главарям Лубенского раскола в ПолтавСКОЙ ЕПАРXIИ, РАСПРОСТРАНЯЮЩЕГОСЯ И ПО ДРУГИМ ЕПАРXIЯМ.

Божией милостию, мы, Епископы Православной Автономной Украинской Церкви, по единой на всех нас почивающей благодати Единого Всесвятого Духа Божия, согласно автономии Украинской Православной Церкви приняли решение о бывших православных: Архиепископе Иоанникие Соколовском и Епископах: Феофиле Булдовском и Сергии Лабунцеве, и о бывших православных пресвитерах: Сергии Иваницком и Павле Погорилко.

– І –

Из представленной нам документальной записи о канонических прегрешениях означенных лиц, представленной Архиепископом Полтавским и Переяславским Григорием и Епископом Прилукским Василием, мы усмотрели, что бывший православный Архиепископ Иоанникий Соколовский и бывшие православные Епископы: Сергий Лабунцев и Феофил Булдовский и бывшие православные пресвитеры: Сергий Иваницкий и Павел Погорилко:

1.Отпали от Православной Церкви в раскол и после целого ряда разрозненных преступлений против единства Церкви, соединившись в одно противоканоническое, беззаконное, самовольное, враждебное Православной Церкви сборище, организовали в гор[оде] Лубнах Полтавской Епархии на своем лжесоборе 4 и 5 июня 1925 г. раскольническое религиозное общество, лживо назвавши его “Украинскою православною автокефальною Церковью с канонически преемственной иерархией”, и короче “Украинская православная Церковь”; причем отказались признать над собою юрисдикцию и вообще власть Всероссийского Московского Патриаршего Престола и юрисдикцию и власть Собора подчиненных ему Епископов, в частности, Епископов Автономной Украинской Православной Церкви;

2.Осудили Православную Автономную Украинскую Церковь за автономное подчинение ея Всероссийскому Патриаршему Московскому Престолу и назвали ее за это раскольнической (протоколы заседаний упомянутого Лубенского лжесобора от 4–5 июня 1925 г. п.п. 18, 20, 4, 7).

3.Что упомянутые главари Лубенского раскола о своем отказе подчиняться духовной власти Епископов Автономной Украинской Православной Церкви и Московского Патриаршего Престола продолжают заявлять и письменно, и в печати, и в устных заявлениях с церковного амвона; и что на обращенный к главарям Лубенского раскола от Православных Украинских Епископов письменный вопрос следующего содержания: «Просим Вас дать на сем не позже 9 декабря 1925 г. письменный ответ на вопрос: признаете ли Вы себя подчиненными юрисдикции Епископов Православной Автономной Украинской Церкви? Неполучение ответа до 9 декабря 1925 г. будет признано за отрицательный ответ», – на этот вопрос, врученный в пяти экземплярах (по числу главарей раскола и для передачи им) 9 ноября 1925 г. Епископу Феофилу Лубенскому под расписку его в получении (чтобы соблюсти месячный срок ответа в соответствии с 28 правилом Карфаг[енского] Собора), от трех: Павла Погорилко, Сергия Иваницкого и Иоанникия Соколовского, ответом было полное молчание; а Феофил Булдовский и Сергий Лабунцев прислали вместо ответа на заданный им вопрос ряд своих письменных вопросов от 4 и 5 декабря 1925 г. На основании сего, упомянутых бывших православных: Архиепископа Иоанникия Соколовского, Епископов: Феофила Булдовского и Сергия Лабунцева, пресвитеров: Павла Погорилко и Сергия Иваницкого мы признали:

а) отпавшими от Православной Церкви в раскол и организовавшими раскольническое общество, которое они возглавили собою;

б) самовольно и в гордости осудившими Православную Автономную Украинскую Церковь и хульно назвавшими ее раскольнической;

в) упорно нежелающими подчиняться власти Украинского Православного Епископата, в частности, вызову от них пред лицо Епископов для дачи объяснений и показаний.

Обращаясь к святой Церковной Древности, мы находим, что Древняя Вселенская Апостольская Церковь произносила заочное решение над церковными грешниками, и, в частности, над отпавшими от Православия, всякий раз, когда к заочному решению были серьезные основания, именно:

1.Апостольское 74 правило постановило, чтобы подсудимые епископы, хотя бы еще не осудившие своей Церкви, если трижды официально откажутся подчиниться суду Епископского Собора, должны быть судимы заочно “да не мнят выгоду имети, бегая от суда”. 76 [65] и 89 [78] правила св[ятого] Поместного Карфагенского Собора свидетельствуют, что Епископ Иппонский Экитий, когда уклонился от суда Епископов своей Церкви, был осужден Собором Епископов своей Церкви заочно, хотя даже совсем покинул и пределы своей Церкви.

2.Св. Мартин, папа Римский, прославившийся при жизни чудо творениями, незадолго до 6^го Вселенского Собора созвал в Латеране собор из ста пяти Епископов против еретиков монофелитов, на котором заочно осудил и анафематствовал еретиков монофелитов: Феодора, Епископа Фаренского, Кира, Патриарха Александрийского и Сергия Пирра и Павла, Патриархов Константинопольских, ибо тех было затруднительно вызвать на суд в Латеран (Деян. Вс. Соб. Т. 2. Казань, 1871. Историч. свед. о Всел. Соб., стр. 11).

3.Умерших отступников от Православия, если они не были отлучены от Церкви при жизни, древние соборы отлучали и после их смерти, невзирая на то, что сии умершие отступники не могли уже ничем защищать себя на соборе, осуждавшем их. Так был осужден на 5^м Всел[енском] Соборе умерший задолго до этого Феодор, Епископ Мопсуэтский, один из вождей монофизитской ереси, причем 5 Всел[енский] Собор указал, что и раннейшие соборы осуждали и анафематствовали не только живых, но и умерших уже отступников

(Деян. Вс. Соб. Т. 5. Казань, 1858 г., стр. 365–366; 7-е засед. 5^го Вс.

Соб.).

4.Также древние соборы судят заочно и не пытаясь вызвать на свое соборное заседание тех Епископов, которые, формально и публично отделившись от Православной Церкви, уже объявят себя не подлежащими ее юрисдикции (ея суду) и сами уже произносят свой суд над тою Православною Церковию, которой ранее подчинялись. Например, в русском переводе “Деяний” 4 Вс. Соб. изд. Каз. Дух. Акад. 1863. Т. 3, стр. 16 читаем о таком заочном и без вызова в соборное заседание соборном осуждении и анафематствовании еретиков монофизитов, уже устроивших нечестивый т[ак] наз[ываемый] “разбойничий собор Ефесский” 443 г. и уже осудивших Православную Церковь: “Лев Великий (св. папа Римский) как можно скорее поспешил собрать собор в Риме, на котором осудил и отверг все, что было сделано в Ефесе”. Затем в послании от себя, от своего Римского собора “к клиру и народу Константинополя” Лев Великий пишет: “всякий, кто бы осмелился, пока жив и невредим Флавиан, ваш Епископ, нападать на его священников, никогда не будет в нашем общении и не может считаться в числе Епископов. Мы как анафематствовали Нестория за его упорство, так осуждаем на равное отлучение и тех, которые отрицают действительность нашей плоти в Господе Иисусе Христе”, т.е. монофизитов (там же, стр. 79).

На этом основании мы, руководимые Св. Духом, решили: ввиду уклонения Феофила Булдовского, Сергия Лабунцева, Иоанникия Соколовского, Павла Погорилко и Сергия Иваницкого от подчинения духовной власти автономных Украинских Епископов, неоднократно ими выраженного официальным образом устно и письменно, и ввиду заявления, что они не признают себя подлежащими юрисдикции (суду) Патриаршего Московского Престола и подчиненных сему Престолу автономных Украинских Епископов, и ввиду того, что они уже осудили и объявили Автономную Православную Украинскую Церковь раскольничьей, справедливо будет обсудить их согрешения и наложить на них епитимию заочно благодатию автономных Украинских Православных Епископов, сообщив им решение и предоставив им апеллировать на него, если захотят, в законном порядке.

– II –

Из 1 Коринф. 5, 3–5, узнаем, что Ап[остол] Павел, не могший в ближайшее время прибыть в Коринф для суда над коринфским великим грешником, устроил суд над ним в таком порядке: Апостол совершил свой суд и произнес свой приговор над сим грешником там, где он, Апостол, тогда был (отлучил сего грешника от Церкви), и предложил коринфским предстоятелям со своей стороны произнести суд над этим грешником:

(Смотри греческий текст послания Ап[остола] Павла 1 Коринф. 5, 3–5)

………………………………………………………………………………………

Славянский перевод: “Аз убо аще не у вас сый телом, ту же живый духом, уже судих яко тамо сый, содеявшаго сице сие, о имени Господа нашего Иисуса Христа, собравшимся вам и моему духу, с силою Господа нашего Иисуса Христа, предати таковаго сатане во измождение плоти, да дух спасется в день Господа нашего Иисуса Христа”.

Русский перевод: “я, отсутствуя телом, но присутствуя у вас духом, уже решил, как бы находясь у вас: сделавшего такое дело, в собрании вашем во имя Господа нашего Иисуса Христа, обще с моим духом, силою Господа нашего Иисуса Христа, предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа”. Последуя сему руководствующему апостольскому примеру, мы решили: ввиду невозможности автономным Украинским Епископам в скором времени собраться в одном месте и определить епитимию главарям Лубенского раскола по примеру Апост[ола] Павла и коринфских предстоятелей: не собираясь в одно место, но совершая это деяние общим нашим рассуждением, рассмотрением и решением, действуя единомышленно и единодушно, под водительством единой и всегда во всех местах одной и той же, пребывающей на нас благодати Всемогущего Духа Божия, чтобы разделенные телесно, мы были единым Собором духовно. А при избрании им исправительной епитимии принять в руководство следующее:

1.Св. Константинопольский Двукратный Собор повелел извергать Епископов и клириков из сана даже за то, что они под предлогом обвинений против своего предстоятеля, прежде церковного суда над таковым предстоятелем отделяются от него и перестанут поминать его на богослужении по установленному издревле чину, а от остальных иерархов своей Церкви не откололись. То есть и тогда, когда клирики восстали только против одного православного своего предстоятеля, а от прочих православных Епископов не отрекались и не отвергались; и тогда, когда клирик или Епископ отрекся от своего начальствующего в области Епископа, т. е. Архиепископа, Митрополита или Патриарха (Двукр[атного] Соб[ора] прав[ила] 13, 14, 15).

2.Кто отрекается от всего Епископата своей Церкви, называя их несправедливо еретиками или раскольниками, как это делали, напр[имер], донатисты в древности, таковых правила Церковные всегда отлучают от Церкви, как донатистов и им подобных, и принимают в Церковь обратно не иначе как если таковые покаются вполне (См. Карфаг[енского] Соб[ора] пр[авила] 77 [66], 79 [68]).

Определение:

Божией милостию, мы, Епископы Православной Автономной Украинской Церкви, силою Единого во всех нас Св. Духа, согласно с автономией Православной Украинской Церкви, решили: рассмотрев в духовном соборном порядке канонические прегрешения против Христовой Церкви бывшего Архиепископа Православной Церкви Иоанникия Соколовского и бывших Православных Епископов: Феофила Булдовского и Сергия Лабунцева и бывших Православных пресвитеров: Павла Погорилко и Сергия Иваницкого, которые, после целого ряда разрозненных раскольнических и других противоканонических действий, соединились вместе и образовали в г. Лубнах Полтавской Епархии 4 и 5 июня сего 1925 г. Лубенский раскол, отделившись от Автономной Украинской Православной Церкви и от Патриаршего Московского Престола, причем самочинным образом, вопреки правилам и законам церковным, объявили себя автокефальными и не только отказались подчиняться власти автономных Православных Епископов и Патриаршему Московскому Престолу, но и самочинно и нагло восхитили себе не принадлежащее им право суда над Автономной Украинской Православной Церковью и за верность церковным законам осудили ее, назвав её раскольничьей – по рассмотрении их вин пред Господом, налагая на них епитимию, единодушно общим решением определили:

а) Так как 13, 14 и 15 пр[авила] св. Двукратного Константинопольского Собора извергают из сана Епископов и клириков, отделяющихся от своих Митрополитов и Патриархов, под предлогом обвинения предстоятелей в церковных преступлениях, но прежде соборного рассмотрения этих обвинений и осуждения их, – то бывших православных Архипастырей: Иоанникия Соколовского, Феофила Булдовского и Сергия Лабунцева и бывших православных пресвитеров: Павла Погорилко и Сергия Иваницкого, отвергшихся от своих предстоятелей: Митрополита – Экзарха Украины и Патриарха Московско-Всероссийского, под предлогом обвинения их, но прежде рассмотрения сих обвинений законным церковным собором, – подвергнуть епитимии лишения священного сана.

б) Так как в древней вселенской Церкви осуждающие Православную свою Церковь несправедливо, и несправедливо называющие ее еретической или раскольнической, отлучались (напр[имер], “донатисты”), – то главарей Лубенского раскола, в их лжесоборном постановлении от 4 и 5 июня 1925 г. нагло восхитивших себе не принадлежащее им право суда над Автономной Украинской Православной Церковью и назвавших и объявивших ее раскольнической за верность ея

церковным законам; за это второе их преступление подвергнуть епитимии отлучения от Православной Церкви впредь до раскаяния.

Итак, бывший Православный Архиепископ Иоанникий Соколовский, бывшие Православные Епископы: Феофил Булдовский и Сергий Лабунцев и бывшие православные пресвитеры: Павел Погорилко и Сергий Иваницкий, нашим единодушным духовно-соборным решением тринадцати Украинских Православных Архипастырей подвергнуты епитимии лишения священного сана и отлучения от Православной Церкви с предоставлением им права обжалования сего определения в церковно-законном порядке.

Всякие действия Павла Погорилко, со дня его посвящения в живоцерковного обновленческого епископа (15/28 января 1923 г.), совершенные им и по управлению Церковному и по поставлению новых епископов и прочих священнослужителей и церковных чинов, мы, по данной нам от Бога власти вязать и разрешать и законодательствовать в Церкви, в частности по власти нашей от Бога, незакономерные действия иерархических лиц общим нашим решением узаконять или же совсем отвергать и обращать в ничто для Церкви, объявляем, руководствуясь 35^м Апостольским правилом и 13^м и 22^м правилами Антиохийского собора, недействительными, не имеющими никакой силы в Церкви Христовой. Всякие действия Феофила Булдовского по управлению церковному и по поставлению епископов и прочих священных и церковных чинов со дня его отступления от Православной Церкви (12 декабря 1924 г. ст. ст.) объявляем недействительными и не имеющими никакой силы в Церкви Христовой. С того же 12 декабря ст. ст. 1924 г. объявляем недействительными все действия по церковному управлению и поставление иерархических и церковнослужительских лиц, совершённые Сергием Иваницким. Все действия Сергия Лабунцева по церковному управлению и поставлению иерархических и церковнослужительских лиц, объявляем недействительными со дня отпадения его в Лубенский раскол (4 июня 1925 г.). В частности, объявляем недействительным и совершенное 12 декабря ст. ст. 1924 г. посвящение во Епископа Сергия Иваницкого, совершенное Булдовским и Погорилко.

Все действия Иоанникия Соколовского по управлению церковному и по поставлению Епископов, пресвитеров и прочих служителей Церкви, начиная со дня его официального отступления от Православной Церкви, объявляем недействительными и не имеющими в Церкви Христовой силы; днем же отпадения его в раскол от Православной Церкви является 2/15 Апреля 1925 г., когда он, Иоанникий Соколовский, в Собрании Епископов у Патриаршего Местоблюстителя прочел и подал заранее написанное им заявление, что не подчиняется Блюстителю Патриаршего Престола и собору Епископов при сем Престоле и является, вопреки увольнению, управляющим Екатеринославскою и Харьковскою епархиями.

Все, вступающие с упомянутыми: Сергием Иваницким, Павлом Погорилко, Сергием Лабунцевым, Феофилом Булдовским и Соколовским в молитвенное или в церковно-правительственное общение отлучаются нами от Православной Церкви, доколе не принесут публичного покаяния и не отвергнутся публично от сего раскола, на одинаковое положение с “обновленцами”.

Это решение наше восприемлет полную силу свою, согласно конституции Автономной Украинской Церкви, по утверждении его Московским Патриаршим Престолом (постанов[ление] Всеукр[аинского] Церк[овного] Соб[ора] 1918 г. июня, § 2, в; Опред[еление] Всеросс[ийского] Поместн[ого] Соб[ора] 1918 г. 7/20 сент. А, Б) на благовозрение сему Престолу оно и направляется.

На подлинном подписи:

Смиренный Митрополит Михаил, Экзарх Украины, г. Москва. Смиренный Григорий, Архиепископ Полтавский и Переяславский. Смиренный Николай, Епископ Кобелякский и Кременчугский.

Смиренный Василий, Епископ Прилукский, г. Полтава. Смиренный Онуфрий, Епископ Елисаветградский, управляющий Одесской епархией.

Смиренный Константин, Епископ Сумской, временно управляющий Харьковской епархией.

Смиренный Стефан, Епископ Александровский и Павлоградский, управляющий Екатеринославской епархией.

Смиренный Антоний, Епископ Мариупольский, г. Харьков. Смиренный Василий, Архиепископ Каневский, г. Киев.

Смиренный Филарет, Епископ Черкасский и Чигиринский, Викарий Киевской епархии.

Смиренный Афанасий, Епископ Сквирский, Викарий Киевской епархии.

Смиренный Сергий, Епископ Радомысльский и Чернобыльский, Викарий Киевской епархии.

Смиренный Макарий, Епископ Уманский, управляющий Киевской епархией.

[Резолюция Митрополита Сергия]: Означенным в определении лицам предоставляется просить о помиловании или новом рассмотрении дела Собор Архипастырей Всероссийского Патриархата. Впрочем (остальном) настоящее иерархическое деяние Собора Православных Украинских Архипастырей да утвердит Вседержавная Десница Божия на пользу Св. Церкви.

За Патриаршего Местоблюстителя Смиренный Сергий, Божией Милостию Митрополит Нижегородский.

М.П.

5 Янв[аря] 1926 г./ 23 Дек[абря] 1925 г.

На первой странице резолюция: + С подлинным верно. Епископ Аркадий. В левом углу помета: Митрополиту Агафангелу. Также проставлен номер документа – № 14.

Контекст

Впервые текст документа был опубликован в Вестнике церковной истории, 2008,

№ 1 (9), стр. 61–68 (http://www.sedmitza.ru/data/005/997/1234/56_84.pdf)

В примечании к опубликованному документу в журнале ошибочно указано:

«Рукописная копия определения 13 украинских архиереев был сделана Епископом Аркадием, вероятно во 2-й половине сентября 1926 г., когда он находился в Москве, в начале октября архиерей был выслан в Харьков» (Там же, стр. 79).

На самом деле перу Епископа Аркадия принадлежит только заверение: “+ С подлинным верно. Епископ Аркадий Лубенский”, сделанное им на документе простым карандашом, а документ представляет собой не первый экземпляр, а копию, написанную под фиолетовую копирку другим лицом. По поводу места написания копии можно с большей долей вероятности предполагать, что он написан не в Москве. И в Харьков Епископ Аркадий был не выслан, а выехал сам для следования из Харькова в Полтавскую епархию (см. т. 1, стр. 229). В то время ГПУ требовало, чтобы архиереи проживали с прикреплением к Москве или Харькову (столице Украины), для упрощения контроля за их деятельностью. По свидетельству нескольких лиц, проходивших по делу ИПЦ в 1931 году на Украине (ЦГАОО Украины. Ф. 263, оп. 1, д. 65744 фп, в 20-ти томах), архиереи, проживавшие с таким прикреплением, продолжали управлять своими епархиями через лиц, приезжавших к ним, а некоторыми епархиями временно управляли уполномоченные на это протоиереи.

Епископ Аркадий, предъявивший свои документы в Харькове, был прикреплен там с запретом выезда из города.

О периоде проживания владыки Аркадия в Харькове имеется свидетельство протоиерея Григория Гавриловича Селецкого, также прикрепленного без права выезда из Харькова:

«<…> Прежде всего мне стали знакомы обитатели того дома, где жил Еп[ископ] Онуфрий [Гагалюк], которые и устроили меня на моей первой квартире в Харькове, в доме Ставицких, по Ивановскому переулку. Затем, бывая в Троицкой церкви на Москалевке, познакомился с жившими тогда в Харькове Епископами – Макарием [Кармазиным], Борисом [Шипулиным], Аркадием [Остальским] и Максимом [Руберовским], из которых два последние жили в одной со мною комнате, не находя в Харькове иной квартиры. К этим Епископам иногда приходили верующие на дом для религиозных бесед, видя меня, знакомились и со мною; когда эти Епископы уехали из Харькова, некоторые из них стали бывать у меня, кое-кто стал моими духовными детьми, т.е. стал у меня исповедоваться. Из таких могу указать Зинаиду Григорьевну Кудрявцеву, Марию Николаевну Зубкову, старушку Евдокию (не знаю ее фамилии), живущую на Основе, ея сестру Александру и недавно умершего отца их – девяностолетнего старика Антона. <…> Само собой разумеется, что я был знаком и с хозяйкой моей квартиры (Мирная, 38) и ея квартиранткой Пелагеей Жарковой <…>» (ЦГАОО Украины. Ф. 263, оп. 1, д. 65744 фп, т. 5, л. 38).

Проживавшие с прикреплением к городу Харькову архиереи и священники иногда, втайне от ОГПУ, выезжали из города. Так, например, тот же протоиерей Григорий Селецкий на допросах показал: «<…> в ГПУ <…> мне было приказано не выезжать из Харькова, и этот период моего невольного пребывания здесь продолжался до дня моего ареста 16 января 1931 г. <…> Признаю себя виновным в ослушании распоряжения словесного о невыезде из Харькова, выразившегося в поездках в Москву, Ленинград и Стародуб <…>» (Там же, л. 37 об., 48).

Так поступал и Епископ Аркадий, выехавший в декабре 1926 года в Москву, где находился два месяца, проживая в доме Пелагии Михайловны Назаровой и посещая дома верующих (см. т. 1, стр. 229).

Уезжая на Украину, он подарил свою фотографию с автографом дочери Пелагии Михайловны Екатерине Сергеевне Рудольф (текст документа и сам автограф приведен в т. 1 на стр. 230 и, поэтому не дублируется).

В феврале 1927 года Епископ Аркадий вернулся в Харьков. Но в последующем неоднократно выезжал в Полтавскую епархию на несколько дней. В первую свою поездку он встретился в Полтаве с управляющим епархией владыкой Григорием (Лисовским), предоставив ему свою архиерейскую грамоту, привезя указ Заместителя Патриаршего Местоблюстителя о возведении владыки Григория в сан Митрополита (см. т. 1, стр. 233).

Владыка Феодосий (Процюк) в пятом томе своего труда “Обособленческие движения в Православной Церкви на Украине с 1917 по 1943 годы” (Смоленск, 1978, стр. 234) со списка полтавских Епископов, составленного старожилом Полтавы протоиереем Иоанном Богдановичем, приводит следующие данные:

«Епископ Аркадий (Остальский) <…> в 1927 году, весной, незадолго до кончины Митрополита Григория (Лисовского) [† 16 марта – сост.], прибыл в Полтаву и некоторое время (очень недолго) управлял в качестве викария Полтавской и Черниговской епархиями. Из его деятельности заметным является объезд отдельных приходов, самых отдаленных от кафедрального города, особенно тех, в которых образовались тенденции к организации автономных общин и с подачей своих собственных “деклараций”. К таким церковным бесчинствам он применял строгие прещения. Так, например, было поступлено с Глуховским протоиереем, подавшим от своего имени “Декларацию” для сепаратной регистрации Глуховского благочиния».

Епископ Аркадий весь Великий пост 1927 года посещал приходы Полтавской епархии, служа и неустанно проповедуя. Одет он был в пальто, на глазах его были темные очки – в этом виде он мало походил на Епископа, и поэтому, милостью Божьей, его поездки прошли благополучно. По приезде на приход он открывался духовенству, предъявляя свои документы (см. т. 1, стр. 234–236).

На Пасху Епископ Аркадий отслужил Пасхальное богослужение в РождествоБогородичном соборе г. Лубны, о чем стало известно в ГПУ, и владыка за нарушение запрета о невыезде из Харькова был отправлен в ссылку на вольное поселение на Кавказ на пять лет (см. т. 1, стр. 236–239).

Оригинал письма не сохранился. Приведенная в колонке слева нумерация и название письма даны составителями машинописного сборника “Дело Митрополита Сергия (Документы к церковным событиям 1927–1928 гг.). Китеж. 1929 г.” (см. ниже), находящегося в Государственном архиве Российской Федерации (далее – ГА РФ). Ф. Р-5919, оп. 1, д. 1, л. 135 об.–137. В колонке справа текст приводится по машинописной копии, зачитанной Епископу Аркадию на допросе 15 мая 1928 года. Копия находится в Центральном Архиве Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации (далее – ЦА ФСБ). Д. Р-29741, л. 10–11.

Пунктуация и орфография соответствует приведенным документам. Разделение на абзацы наше.

Контекст

Письмо, написанное Епископом Аркадием священнику Полтавской епархии Александру Дубинину, стало реакцией на последующие события после декларации от 29 июля 1927 года Заместителя Патриаршего Местоблюстителя Митрополита Нижегородского Сергия и Временного при нем Патриаршего Священного Синода об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти. Корни же разногласия архиереев, обращавшихся со многими письмами-протестами к Митрополиту Сергию, крылись в различном понимании природы Церкви и смысла архипастырского служения в Ней (см. Александр Мазырин, иерей. Высшие иерархи о преемстве власти в Русской Православной Церкви в 1920-х – 1930-х годах. М.: Изд-во ПСТГУ, 2006).

Это письмо, помимо воли самого Епископа Аркадия, стало основой для, так называемого, “Обращения к православным”, получившего широкое распространение среди верующих. Оно же явилось поводом для ареста владыки и заключения его в Соловецкий лагерь особого назначения (см. т. 1, стр. 246–249).

Из показаний Епископа Аркадия на допросе в ОГПУ 15 мая 1928 года:

«Зачитывается документ, подписанный “Аркадий, епископ Лубенский”, начинающийся словами: “Обращение к православным. Возлюбленные о Христе. Так как я не имею возможности лично беседовать с Вами, то доставляю себе удовольствие это настоящим письмом” и т.д.

Вопрос: Каким епископом Вы считаетесь? Ответ: Лубенским.

Вопрос: Зачитанное Вам послание составлено Вами?

Ответ: Это, во-первых, первоначально было частное, а не общественного характера письмо, принадлежащее действительно мне. Писано было мною в Новом Афоне в ответ на письмо священника, поддерживавшего меня материально. Письмо мое ему (ответное) начиналось словами: “Дорогой отец Александр”, за каковым обращением следовало поздравление с Ангелом. Кончалось письмо передачей поклона жене и детям. Остальной текст тождественен, насколько я помню. В предъявленном мне документе откинуты начало и конец, замененные так, как видно в показанном мне документе. Никакого поручения превратить мое частное письмо в “обращение” общественного характера я никому не давал. Сделано это без моего ведома.

Вопрос: Как фамилия этого священника Александра? Ответ: Назвать ее не могу.

Вопрос: Почему?

Ответ: Не желаю, чтоб он отвечал. Пусть вся ответственность лежит на мне.

Вопрос: Вы согласны с тем, что в Вашем этом письме есть места непосредственно антисоветского характера?

Ответ: Согласен.

Вопрос: Значит, отказываясь назвать фамилию распространителя (притом самовольно распространявшего документ), вы хотите укрыть антисоветского деятеля?

Ответ: Не хочу выдать и не хочу укрыть; предоставляю этот вопрос времени…» (ЦА ФСБ. Д. Р-29741, л. 7–7 об.).

Хотя Митрополит Мануил (Лемешевский) писал о Епископе Аркадии: «Состоял в тайной оппозиции Митрополиту Сергию, придерживаясь взглядов так называем[ой] “мечевской” группировки⁹, но заметно себя не проявлял» (Мануил (Лемешевский), Митрополит, сост. “Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 годы (включительно)”. Куйбышев, 1966. Ч. 1, стр. 349), но некоторыми историками Церкви вышеприведенное письмо рассматривается как идейная основа, так называемого, “иосифлянского движения”¹⁰. Уже ученик и последователь владыки Мануила Митрополит Иоанн (Снычев)⁵,¹¹ в своем труде “Стояние в вере. Очерки церковной смуты” (С-Пг.:1995), разбирая это письмо как письмо неизвестного епископа и цитируя фрагмент письма, начиная со слов: “…На церковный раскол с душевной болью можно идти только тогда, когда испробованы уже все иные пути и средства спасения верующих” и оканчивая словами: “Как разведчики на войне не дают покоя своим начальникам, но, приходя с различных мест разведки, сообщают им об опасности, так и верующие, пока не пройдет опасность для Церкви, должны возбуждать в своих пастырях дух ревности, бодрствования и стойкости и всячески (духовно и морально) поддерживать их, дабы те безболезненно и право правили слово Истины”, приходит к выводу, что “письмо-совет этого епископа настолько соответствует ходу действий ленинградских викариев и духовенства, что не оставляет сомнений в непосредственном влиянии на последних”.

Аналогичной точки зрения придерживается и преподаватель новейшей истории Русской Православной Церкви на курсах усовершенствования законоучителей при отделе религиозного образования и катехизации Московского Патриархата Вера Михайловна Ерёмина (ее лекции, прочитанные в Российском Православном Университете имени святого апостола Иоанна Богослова, тиражируются в формате MP-3 и продаются в церковных лавках). В разделе “Исповеднический подвиг Митрополита Сергия” есть 31-ая лекция, тема которой: “Общая характеристика т. н. “иосифлянского” раскола. Руководство явное и руководство подпольное. Письмо-инструкция из архива Митрополита Мануила (Лемешевского)”.

В этой лекции Вера Еремина говорит, что назначение Иосифа (Петровых) Митрополитом Ленинградским и Гдовским Митрополит Сергий сделал по требованию питерских религиозно-общественных сил, которые “искали себе номинального возглавителя, искали, кто окажется податлив, чтобы получить вывеску. А на самом деле они имели тайных руководителей, но таких, которые имен своих не объявляли”. Не зная ни автора, ни обстоятельств появления письма Епископа Аркадия, она считает его инструкцией “тайного руководителя”, управлявшего деятельностью Епископов Димитрия (Любимова), Сергия (Дружинина) и протоиереев Феодора Андреева и Василия Верюжского.

Разбирая фрагмент письма Епископа Аркадия, приведенный в работе Митрополита Иоанна (Снычева), Вера Еремина, называя его “одним из характернейших тайных прокламаций”, комментирует его так:

«А сейчас я должна отметить еще одну очень важную черту вот таких руководителей. Она хорошо выражается пушкинской строкой: “Все предрассудки истребя, мы почитаем всех нулями, а единицами себя. Мы все глядим в наполеоны”.

Так вот: “мы почитаем всех нулями, а единицами себя”. Вы посмотрите, что пишет этот тайный руководитель:

Епископы, видя нарушение духа и буквы канона, в одиночку или группами должны послать свои протесты Митрополиту Сергию, моля его свернуть с неправого пути. Позвольте, “духа и буквы канона”. Для такого блестящего канониста, как Митрополит Сергий, да это им год готовиться надо, чтобы мочь хотя бы диалог с ним вести. И уж тем более люди, которые получали эти прокламации, они, между про-

чим, канонов не знали и никогда туда не заглядывали, но верили на слово <…>

Если эти протесты, – продолжает он далее, – не возымеют действия, тогда они [т.е. епископы], согласясь между собою (можно и через посредство переписки), сообщают Митрополиту Сергию, что они отселе не считают его уже Заместителем Патриаршего Местоблюстителя, осуждают взятое им церковное направление и отделяются от него.

Здесь не произносится и не фигурирует слово “раскол”. Мы сейчас наблюдаем, что это слово склоняется вкривь и вкось. Также как и слово “соборный”. Как правило, люди, которые произносят эти слова, очень с трудом представляют себе, какое же содержание они туда вкладывают. Так вот, расколом называется восхищение одним или многими членами Церкви права церковного суда, им не принадлежащего. Вот именно расколу учит этот расколоучитель. Значит, “согласясь между собой”… Простите, а кто им вручал, так сказать, ключи от канонического суда. Разговор прекращается… Расколом называется восхищение одним или группой членов Церкви права им не принадлежащего – права церковного суда.

То же объявляется и всем верующим. С этого времени совесть духовенства и верующих становится свободной от всякого рода действий (приказаний, запрещений) Митрополита Сергия и состоящего при нем “Синода”.

Следовательно, рассчитывают на то, что у духовенства и верующих своей головы нет, а что это “панургово стадо”, которое тихо топает за своим вожаком.

И, наконец, Отошедшая же от Митрополита Сергия Православная Церковь [т.е. не раскол] может управляться одним из старейших иерархов [если такового найдут], или, как это было во время заключения Патриарха Тихона, каждая епархия – самостоятельно своим архиереем.

Т.е. этот тайный возглавитель рассчитывает, что анархия охватит всю Православную Церковь. Любопытно, но так.

Какую же роль во всем этом нести должны священники и верующий народ? Судить и запрещать архипастырей они не могут; не могут они также без епископов отходить от епископа.

Это значит, что человек чуть-чуть, но заглядывал в церковно-каноническое право. Там, действительно, 11-е правило Карфагенского собора говорит о том, что если пресвитер (иерей) нарушает послушание своему епископу, то он оказывается под клятвой, т.е. анафемой. Очень любопытно в таком случае, существуют же другие канонические правила, которые, например, воспрещают переходить под власть другого епископа без отпускной грамоты от предыдущего. И тот и другой епископ не имеет права такого бесчинника принимать. И, в любом случае, как раз высшая церковная инстанция должна выслушать жалобу того пресвитера. Т.е. опять-таки, рассчитано на невежд. Это называется: “мы почитаем всех нулями, а единицами себя”.

Но это не значит, – продолжает, – что они должны бездействовать. Как воины совместно с вождем, так и они, совместно с епископами, должны бороться за истину и защищать ее. Как разведчики на войне не дают покоя своим начальникам, но, приходя с различных мест разведки, сообщают им об опасности, так и верующие, пока не пройдет опасность для Церкви, должны возбуждать в своих пастырях дух ревности, бодрствования и стойкости и всячески (духовно и морально) поддерживать их, дабы те безболезненно и право правили слово Истины.

Ничего себе, т.е. другими словами науськивать и поддерживать вот эту внутрицерковную атмосферу на уровне накала. Вот именно этим и занимались.

Таким образом, мы видим, что, конечно же, не Димитрий (Любимов) и Сергий (Дружинин), и даже не протоиерей Верюжский – настоящие зачинщики всего этого безобразия. Имен настоящих зачинщиков мы не знаем до сих пор. Не знал и Митрополит Мануил, в чьем архиве фигурирует этот приведенный документ. Он у него только под номером 51-м».

Тезисы Веры Ереминой в данном случае основаны исключительно на ее собственных предположениях. В действительности, Епископ Аркадий никогда не состоял руководителем “иосифлянских” епископов, и даже не поддерживал с ними никаких отношений. Образ действий Епископа Аркадия совсем другой. В отличие от “иосифлян”, он никогда не отделялся от Митрополита Сергия и в письме пишет: “Итак, мы ни в коем случае не можем чинить раскола”. Хотя тот же Митрополит Иоанн (Снычев) в отмеченном нами труде называет Епископа Аркадия, среди прочих, “тайным разлагателем церковного единства”, он не приводит никаких фактов в подтверждение этих обвинений.

В то же время нам хорошо известно, что, во-первых, участие Митрополита Сергия в хиротонии архимандрита Аркадия (Остальского) во епископа отложило свой отпечаток на отношение к нему Епископа Аркадия. Во-вторых, в конце апреля – начале мая 1928 года, перед явкой в ОГПУ, Епископ Аркадий посетил в Москве Митрополита Сергия, с которым советовался, как ему быть (правда, совету Митрополита Сергия продолжать скитальческую жизнь все-таки не внял) (см. воспоминания Епископа Леонтия (Филипповича) в “контексте” к документу № 72). В-третьих, в Соловецких лагерях особого назначения Епископ Аркадий поддерживал отношения только с архиереями и священниками, состоящими в каноническом общении с Митрополитом Сергием, о чем сам он свидетельствовал (см. документ № 73). И, наконец, отбыв заключение, в мае 1937 года он лично перед Митрополитом Сергием ходатайствует о награждении протоиерея Михаила Дмитрева митрой (см. документ № 74), скорее всего тогда же он получил назначение в Калининскую (ныне – Тверскую) епархию – викарным Епископом Бежецким.

Совершенно очевидно, что при всем своем критическом отношении к последовавшим после декларации 1927 года шагам Митрополита Сергия и Временного Патриаршего Синода, Епископ Аркадий никогда не выходил из канонического общения и ни в каких расколах – тайных и явных – не участвовал.

И все-таки, каким же образом письмо Епископа Аркадия попало к “иосифлянам”? Ответ на этот вопрос дает групповое “дело ИПЦ”.

12 марта 1931 года копии двух писем Епископа Аркадия были обнаружены Полтавским оперативным сектором ГПУ УССР при обыске, среди бумаг, закопанных в землю в погребе квартиры Ольги Ивановны Лекторской в г. Полтаве. Под седьмым номером в описи было указано: “Копия 2 писем Еп. Аркадия Лубенск[ого] по поводу Сергиев[ской] декларации” на трех полулистах (ЦГАОО Украины. Ф. 263, оп. 1, д. 65744 фп, т. 15, л. 94^а). Сами письма в деле отсутствуют, так как “часть переписки частично сгнила и от долговременного нахождения в земле, будучи подмоченной, затруднительна для прочтения” (Там же). Одним из этих двух писем и было приведенное письмо на имя священника Александра Дубинина, о чем имеются сведения в деле в виде приведённых нами ниже показаний Михаила Котляревского (он называет этого священника Александром Дубиной).

Из ряда показаний по этому делу видно, что в Харькове, во время вынужденного проживания там Епископа Аркадия, сложился своего рода “кружок”, который объединял, проживающих на той же квартире, Епископа Максима (Руберовского) и протоиереев Григория Селецкого и Николая Пискановского. К ним из Полтавы периодически приезжали репетитор дочери Пискановского – студент Михаил Котляревский и дочь священника Ольга Лекторская. С ними же был связан священник Александр Дубинин. Михаил Котляревский и Ольга Лекторская по поручению протоиерея Николая Пискановского и иерея Александра Дубинина занимались размножением и распространением среди верующих различных церковных документов. Именно протоиерей Григорий Селецкий и Ольга Лекторская позже несколько раз ездили в Ленинград, где встречались с Епископом Димитрием (Любимовым).

Из показаний Михаила Михайловича Котляревского, арестованного по групповому “делу ИПЦ” в 1931 году:

«Предъявленный мне документ, воззвание, изложенное в письменной форме, автором которого является Еп[ископ] Аркадий (Лубенский). Указанный документ мною получен от св[ященника] Пискановского Николая и мною, под копирку, он был размножен, в сколько экземпляров я его размножил, не помню. Несмотря на то, что в указанном документе трактуется вопрос взаимоотношения церкви и государства, т.е. гражданской власти, существующей в данный момент, а также затрагиваются и органы Госполитуправления – “СОЧИ” (секретно оперативной части), я всё же считаю этот документ не контрреволюционным, а “чисто церковным” документом, а также не признаю его и за церковно-политический документ. Такого же характера документов мною было получено от св[ященника] Пискановского от двух десятков до трех, а также и от св[ященника] Дубины Александра около десяти, подобных вышеуказанным, документов. Как от Пискановского, так и от св[ященника] Дубины [документы] были мною получены преимущественно лично с рук вышеуказанных священников, но меньшую часть из них я получил и по почте. От Пискановского указанные документы я получал здесь, в г. Полтаве, когда он ещё жил здесь в 1927 г., а у последнего я бывал на квартире. Со ссылкой Пискановского в Харьков я с ним связи не прекращал и все документы получал через его жену Клавдию Петровну Пискановскую, которая ездила в Харьков и привозила их в Полтаву. С высылкой же Пискановского в г. Воронеж мною от него было получено несколько подобных документов. От св[ященника] Дубины Александра я получал [документы] путём своих личных поездок в с. Мозолеевку быв[шего] Кременчугского окр[уга], где в то время жил Дубина, таких поездок у меня было около двух, точно не помню, а также он, Дубина, мне сам привозил, когда приезжал в г. Полтаву, последний приезд его в Полтаву был в 1928 г., и часть пересылал почтой. Преимущественное большинство этих документов были мною размножены и распространены. Размножал я их лишь рукописью под копирку по заданию Пискановских, <…> и последним размноженные документы возвращал. Некоторые из этих документов я размножал по несколько раз, дабы увеличить число экземпляров более важных документов. Точно не могу сказать, сколько было мною размножено и в скольких экземплярах, но всего, приблизительно, моей рукой было написано от полторы сотни (150) до двухсот (200) экземпляров. Все вышеуказанные экземпляры документов мною сдавались Пискановским, а некоторые из них, по просьбе Дубины, я пересылал последнему. Больше ни от кого документов не получал и никому не передавал.

Из размножаемых мною документов преимущественно были “критики” и

“разъяснения” на церковные расколы, как-то Лубенский раскол, ВЦС, по критике декларации Митрополита Сергия. По первому и второму расколам я размножал также и Митроп[олиту] Сергию и ответы на них, из каких я помню три письма Еп[ископа] Григория (Екатеринбургского) и ответ на них Митроп[олита] Сергия. После этих трёх писем я размножил запрещение ВЦС и отлучение от церкви. По Лубенскому расколу основная часть материалов, направленная против этого раскола, были документы Еп[ископа] Зеленцова Василия, которые я размножил

полностью и по несколько раз каждый. По вопросу декларации Митроп[олита] Сергия мне также приходилось размножать ряд документов, но названий [они] не имели, авторов также на них не было указано, сколько я их размножил – не помню. По этому же вопросу лично я изложил мысли Еп[ископа] Григория (Полтавского), которые также размножил в 4 или 5 экземплярах, из которых часть переслал Дубине, а остальные отдал Пискановскому через его жену.

[Далее написано собственноручно Михаилом Котляревским – сост.] Вношу поправку, что письмо Еп. Аркадия, где есть упоминания об органах гражданской власти, я признаю чисто церковным документом, ибо здесь затрагиваются вопросы о внешней стороне церковной жизни в области взаимоотношений Церкви и гражданской власти. Вообще, предъявленное мне обвинение в контрреволюционной деятельности, антисоветской агитации и, вообще, “политиканстве” – не признаю, ибо интересовался исключительно церковно-религиозной жизнию в ея внутреннем и внешнем проявлении, – в чем и расписываюсь. Михаил Котляревский. Допросил Упол[номоченный] СПО Компаниец» (ЦГАОО Украины. Ф. 263, оп. 1, д. 65744 фп, т. 15, л. 144–145).

Кроме того, Михаил Котляревский дал следующие письменные показания:

«…В 1925 г., будучи репетитором дочери о. Николая Пискановского, познакомился с ним. После его ареста и, потом, жительства в Харькове, продолжал бывать в его семье, продолжая занятия с его дочерью. Здесь познакомился, между прочим, и с Еп. Аркадием, который приезжал в Полтаву. <…>

Со священником о. Александром Дубиной познакомился в 1924 г. в Мозолеевке Кременчугского округа, где я в то время проживал у моего дяди священника. Каждый год я на лето ездил туда на отдых, беседовал с о. Александром Дубиной, причем беседы наши носили церковно-религиозный характер. Два или три раза он, приезжая в Полтаву, бывал у меня. Бывая у него, я знакомился с различными бумагами, носящими исключительно религиозно-церковный характер. Привозил он и с собой различные сведения из интересующей меня церковной жизни.

Подобные же бумажки он присылал в письмах на мое имя, что, впрочем, бывало нечасто. После его ареста в 1928 г. я с ним в переписке не состоял и не состою в настоящее время.

Главным же источником новостей из интересующей меня жизни церкви – был дом о. Николая Пискановского, а после его высылки в Харьков, а потом в Воронеж – его жена, Клавдия Петровна. После отъезда с семьей к мужу в Воронеж, я некоторое время состоял с ней в переписке, но с июля она перестала отвечать мне и переписка с нею прекратилась.

В доме же Пискановских я встречал иногда дочь нашего приходского священника Ольгу Ивановну Лекторскую, которая, впрочем, смотрела на меня с некоторым недоверием…

<…> 11/V 1931 г. М. Котляревский» (ЦГАОО Украины. Ф. 263, оп. 1, д. 65744 фп, т. 15, л. 146–146 об., 148).

Также интересна позиция по отношению к декларации Митрополита Сергия Житомирского Свято-Николаевского братства, с которым, даже находясь в Соловецких лагерях особого назначения, Епископ Аркадий поддерживал связь. Вот выписка из “Заключительного постановления по делу № 892 по обвинению по ст. 54–10, 54–11 УК УССР гр-н КРАСИЦКОГО и других” от 6 октября 1931 года:

«<…> В конце 1930 года Сектором были получены агентурные данные о том, что в гор. Житомире существует нелегальное, так называемое “свято-николаевское братство”, руководимое священником КРАСИЦКИМ, при ближайшем участии обвиняемых по сему делу ЯЩИНСКОЙ (монашка), АВХУКОВОЙ, ФРОЛОВА, священников ГАВРИЛЮКА, СЕРОВА и НИКОЛАЕВА (см. аг[ентурные] дела № № 3, 5, 17).

В процессе проверки и разработки этих данных выявилось, что это братство было организовано еще в 1918 г. высланным впоследствии за контрреволюционную деятельность епископом Аркадием ОСТАЛЬСКИМ, являющимся в свое время ближайшим помощником епископа Антония ХРАПОВИЦКОГО [данное

утверждение сделано для придания большей весомости обвинению – сост.], ныне находящегося в белой эмиграции.

<…> После высылки ОСТАЛЬСКОГО и прекращения легального существования братства – “свято-николаевское” религиозное братство в 1927 году перешло на нелегальное положение, причем в деятельности его и задачах явились новые элементы: связь с сосланным духовенством, материальная и моральная поддержка его и вовлечение в ряды братства крестьян близлежащих сел (см. л. д. 47), которые собирались руководителями братства на квартирах для трапез, сбора пожертвований сосланному духовенству и проч. (cм. л. д. 47 и аг[ентурное] дел[о] № 30).

Приемником ОСТАЛЬСКОГО становится КРАСИЦКИЙ, который является действительным руководителем и вдохновителем братства, работая за спиной фиктивной председательницы правления братства Наталии Ивановны ОРЖЕВСКОЙ, бывш[ей] княжны и фрейлины императорского двора.

В процессе дальнейшей разработки и следствия было установлено, что данная группа обвиняемых во главе с КРАСИЦКИМ Юлианом являлась руководительницей так называемого “свято-николаевского братства”, стремилась объединить вокруг себя наиболее реакционный элемент, как из духовенства, так и из мирян, с целью противодействия всяким лояльным по отношению к Советской Власти течениям (см. л. д. 54, 57, 58). Так, с момента появления декларации митрополита Сергия Нижегородского, а затем декларации бывш[его] экзарха Украины Михаила ЕРМАКОВА, КРАСИЦКИЙ и его единомышленники, в лице обвиняемых по сему делу ГАВРИЛЮКА, СЕРОВА, НИКОЛАЕВА, АВХУКОВОЙ и ЯЩИНСКОЙ не признали этих деклараций законными с точки зрения “канонической” и во время богослужений поминали только Петра КРУТИЦКОГО и Аркадия ОСТАЛЬСКОГО.

На предложение епархиального управления поминать только экзарха Михаила, а после его смерти патриаршего экзарха Константина, являющегося одновременно управляющим Волынской епархией, КРАСИЦКИЙ, ГАВРИЛЮК, СЕРОВ и НИКОЛАЕВ заявили, что они не согласны с декларациями, считая их делом рук “живистов”. Особым успехом группа, так называемых, ультра-православных, в лице обвиняемых по сему делу КРАСИЦКОГО, ГАВРИЛЮКА и др., среди верующей массы не пользовались, т.к. задолго до их ареста руководители церковных общин при поддержке ЕУ отказали в служении в своих церквях.

Таким образом, в лице обвиняемых по сему делу КРАСИЦКОГО Ю., ГАВРИЛЮКА, СЕРОВА, НИКОЛАЕВА, ЯЩИНСКОЙ, АВХУКОВОЙ и ФРОЛОВА в гор. Житомире образовалась так называемая “ультро-православная” группировка, которая через посредство своего братства проводила работу против всяких лояльных по отношению к Соввласти начинаний в церкви.

На основании вышеизложенного священники КРАСИЦКИЙ Ю. П., СЕРОВ И. А., ГАВРИЛЮК А. В., НИКОЛАЕВ И. А., монашка ЯЩИНСКАЯ Х. Н. и миряне АВХУКОВА Н. П. и ФРОЛОВ П. М., как наиболее активные и реакционные в своих действиях, были арестованы и привлечены к ответственности по ст. ст. 54–10 и 54–11 УК УССР; привлеченные к следствию обвиняемые по сему делу в предъявленном им обвинении виновными себя не признали.

<…> Обвиняемый КРАСИЦКИЙ показал, что братство действительно продолжало свое существование в такой же форме, как при Аркадии ОСТАЛЬСКОМ, т.е. занималось сбором воспомоществования в пользу несостоятельных лиц из духовенства и мирян, что он, как священник, от этого братства получал систематическое вознаграждение в размере 40 рублей, каковые деньги он получал от бывш[ей] княгини ОРЖЕВСКОЙ, якобы через ЯЩИНСКУЮ Хионию – тоже арестованную. Кроме того, это братство собирало пожертвования в пользу высланных за контрреволюционную деятельность епископов Аркадия ОСТАЛЬСКОГО, Леонтия и Аверкия (см. л. д.34:35).

Теми же показаниями устанавливается, что обвиняемый КРАСИЦКИЙ принадлежит к группе духовенства не признающего патриаршего экзарха в связи

с декларацией о своей лояльности к Советской Власти. Обвиняемый КРАСИЦКИЙ показал, что совет бывш[ей] монастырской [Богоявленской – сост.] церкви, в лице его председателя, запретили ему (КРАСИЦКОМУ) служить в церкви ввиду того, что он, не поминая экзарха Украины, продолжает поминать Петра КРУТИЦКОГО и ОСТАЛЬСКОГО.

<…> ЯЩИНСКАЯ показала, что она в братстве состоит с 1926 года [в действительности с 1919 года, а казначеем с 1926 года – сост.], что это братство содержало двух священников (КРАСИЦКОГО и СЕРОВА) на жаловании, что собирала пожертвования для помощи находящимся в ссылке епископам Аркадию ОСТАЛЬСКОМУ, Аверкию, что часто группа в лице всех обвиняемых по сему делу собиралась для обсуждения своих дел и что в нелегальной форме эта деятельность продолжалась с 1927 года до момента ареста руководителей братства (см. л. д. 46).

<…> Путем опросов свидетелей установлено, что обвиняемые по сему делу КРАСИЦКИЙ, СЕРОВ, ЯЩИНСКАЯ, ГАВРИЛЮК, НИКОЛАЕВ, ФРОЛОВ и АВХУКОВА действительно являются руководителями, так называемого, “свято-николаевского братства”, ставящего перед собой цель – группировку местной интеллигенции, не признающей Соввласть (см. л. д.54:58), что с момента опубликования декларации Сергия, обвиняемые во главе со священниками КРАСИЦКИМ, СЕРОВЫМ, ГАВРИЛЮКОМ и НИКОЛАЕВЫМ отказались подчиниться распоряжению епархиального управления и остались верными своим реакционным взглядам и что на этой почве между обвиняемыми и епархиальным управлением возникли споры, дошедшие до лишения служения в церкви (см. л. д. 54, 56, 58).

Усматривая в вышеизложенном достаточно данных для признания обвиняемых по сему делу КРАСИЦКОГО, СЕРОВА, ГАВРИЛЮКА, НИКОЛАЕВА, ЯЩИНСКОЙ, АВХУКОВОЙ, ФРОЛОВА социально опасными, способствующими созданию групп с определенными контрреволюционными намерениями, принимая во внимание, что дальнейшее пребывание их на территории УССР может способствовать разложению известной части населения,

ПОСТАНОВИЛ:

Обвиняемых КРАСИЦКОГО, ГАВРИЛЮКА, СЕРОВА, НИКОЛАЕВА, ФРОЛОВА, ЯЩИНСКУЮ, АВХУКОВУ признать социально опасным элементом и на основании постановления ЦК СССР от 24/III-24 г., объявленного в приказе ГПУ УССР за № 172, возбудить ходатайство перед Особым Совещанием при Коллегии ГПУ УССР об админвысылке из пределов УССР на Север, сроком НА ПЯТЬ ЛЕТ каждого» (ГАЖО. Ф. Р-5013, д. 13489-п, л. 77–83).

Но Особое совещание при Коллегии ГПУ УССР 13 ноября 1931 года постановило: Протоиереев Юлиана Красицкого, Иоанна Серова, Александра Гаврилюка и Илью Николаева “выслать через ПП ОГПУ в Северный край сроком на ТРИ года каждого, считая срок с 17/III-31 г. К месту ссылки направить этапом”. Монахиню Анастасию (Ящинскую) “из-под стражи ОСВОБОДИТЬ, воспретив проживание на Украине, в погранполосе, Московской, Ленинградской областях и СКК, сроком на ТРИ года, считая срок с 17/III-31 г. ФРОЛОВА Петра Михайловича, АВХУКОВУ Неонилу Павловну – из-под стражи ОСВОБОДИТЬ. Дело в отношении ее прекратить. Дело сдать в архив” (Там же, л. 84).

Оригинал документа, заполненная Епископом Аркадием анкета арестованного, находится в ЦА ФСБ. Д. Р-29741, л. 6–6 об.

Контекст

Подробнее об обвинениях и аресте Епископа Аркадия в мае 1928 года см. т. 1, стр. 246–249.

Об обстоятельствах, предварявших арест Епископа Аркадия, очень хорошо изложено в воспоминаниях Епископа Леонтия (Филипповича), написанных в 1949 году (на момент описываемых событий – монаха Леонтия). Эти воспоминания в полном объёме были для нас недоступны во время подготовки первого тома, и были приведены там лишь частично (т. 1, стр. 245). Приводим их здесь.

Архив типографии Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле, шт. НьюЙорк, США. Леонтий (Филиппович), Епископ Парагвайский. Мой дневник, 3-я тетрадь. Рукопись. С. Капитан Миранда, Парагвай, 1949.

Текст приводится по публикации в журнале “Русский паломник”, № 42, 2008 г., стр. 111–114:

8. Владыка Аркадий

На третьей неделе Великого поста получил из Киевской пустыни от о. Михаила Любимова, келейника схииером. Антония, письмо, в котором между прочим он сообщал, что под Крестопоклонное воскресенье после окончания богослужения все насельники пустыни, а также богомольцы ясно видели над монастырем большой крест, а в середине креста находилась луна. Это видение продолжалось около часу. Все были в большом удивлении от виденного и толковали это знамение как предвестие новых тяжелых испытаний.

За две недели до Святой Пасхи, однажды, иером. Исаакий, мой сосед по комнате, придя с вечернего богослужения, а я с лекции, поведал мне следующее. “Я был в храме и мне или почудилось, или было на самом деле: в плаще стоял в конце храма какой-то бедный странник, очень похожий на Еп. Аркадия (Остальского). Но после службы я не решился к этому страннику подойти”. Тогда я стал просить о. Исаакия, чтобы, если он ещё раз увидит, привести его к нам. Владыка Аркадий был сослан на Кавказ на вольное поселение на 5 лет и, возможно, он тайком его покинул, как это делали некоторые отважные святители и духовные лица, и, скрываясь, путешествует, проводя день и ночь, где Господь приведет. На следующий день, действительно, в сопровождении о. Исаакия пришел Вл. Аркадий. Радости моей свидания с ним не было границ. Как я и предполагал, Вл. Аркадий удрал из места своей ссылки и уже около двух лет скитается странником. Был на Украине около года в родных местах. Между прочим, в Житомире имел свидание со своей престарелой матерью Софией, а также самыми близкими. Был в Киеве, в Полтаве, затем в Москве и, наконец, в Петербурге уже около месяца проживает на Леснинском подвории. Но долго засиживаться на одном месте не полезно, и Вл. Аркадия взяла к себе на несколько дней около нас живущая одна бедная женщина. И вот Вл[адыка] и решил ходить к нам в расчете, что его не узнают. И, действительно, если бы не о. Исаакий, то остальная братия, как его не видавшая и долго живущая в Петербурге, так и не узнала бы его. Видя такое положение Владыки и желая ему помочь, я с о. Исаакием предложили ему свой кров, но обещали через несколько дней запросить исподволь свою братию, что они скажут по сему случаю, и дать слово молчания. Так я и сделал, перед Лазаревой субботой после обеда доложил отцам о положении Владыки. Все единодушно согласились сохранять его инкогнито и то, чтобы он у нас немного пожил. Владыка обрадовался и стал себя у нас чувствовать как дома, под видом простого монаха стал ходить в церковь и стоять скромно в алтаре. В середине Страстной недели Вл. Аркадий вдруг стал высказывать желание послужить, если это возможно, но по правилам тех времен таковое разрешение давалось прежде всего отделом религиозных культов, т. к. незарегистрированный в городе священнослужитель не имел права служить, и если оказывалось, что община нарушала это правило, то инспектор разрывал договор с такой общиной и храм со всем церковным имуществом передавался другой общине, главным образом обновленцам, или переоборудовался под что-либо, не носящее характер молитвенного дома.

Я лично, видя желание Владыки в такие дни не оставаться без службы, понимал его отлично, и то, что за семь бед один ответ. Раз он сам решил испробовать счастья, надеясь на лучшее, я предложил поговорить с председателем нашей общины, не говоря о том, что он бежал из ссылки, а просто приехал к нам в гости. Так и сделали. Поговорили с председателем, с братией, председатель на удивление разрешил Владыке служить две недели как гостю. И Вл. Аркадий явил себя мирови в Светлую Пасхальную заутреню с первого на второе апреля ст[арого] ст[иля] 1928 года. Из ризницы нашей было взято пасхальное серебряное митрополичье облачение, прекрасная митра, мантия. Наш величественный храм, вмещавший около двух тысяч народа, а также вся набережная были полны людей, так что пришлось о. Иустину служить и на улице, т. к. в храм нельзя было протиснуться из-за тесноты. Когда зажгли все паникадила, свечи и весь многочисленный сонм священнослужителей, облаченных в пасхальные ризы, во главе с Вл. Аркадием вышел с пением “Воскресение Твое, Христе Спасе” из алтаря, я, как иподьякон, близко стоявший к Владыке, видел, как по лицу его струились ручьем слезы. И мне понятно стало, что бывают в жизни моменты, ради которых не думаешь о последующей жизни, что бы ни ожидало впереди, а ожидать доброго было трудно. Но сейчас, в этот благодатный час, он, как возглавитель этого духовного торжества, был счастлив, что хоть на этот миг он с народом, таким же измученным, как и он, может помолиться и прославить Воскресшего из мертвых Христа Жизнодавца. Всю службу стоя у Св. Престола, Владыка, вдохновенно молясь, проплакал, что было у него на душе, это ведомо ему и Христу Сердцеведу.

После Пасхальной заутрени и литургии Владыка обратился с приветственным радостным пасхальным словом. И речь его полилась рекой, народ с затаенным дыханием прослушал его чудные слова, и все слушавшие поняли, кого они видят перед собой и по достоинству его оценили. На следующий день многочисленные посетители с многими приношениями приятно угнетали Владыку. Но что было еще более удивительно, это когда неожиданно для Владыки и всех нас Вл[адыка] Митроп[олит] Серафим (Чичагов) прислал краткое пригласительное письмо участвовать ему вместе с другими Преосвященными в торжественной пасхальной вечерне первого дня и поручил сказать соответствующее этому дню слово. К указанному дню Владыка в моем сопровождении поехал в Александро-Невскую Лавру, куда стеклась публика со всех концов города, наполнив огромных размеров Свято-Троицкий Лаврский собор и обширный двор. В алтаре от множества чёрного и белого духовенства, прибывшего по традиции в Лавру в этот день, было тесно. Преосвященные Архиеп. Гавриил, Еп. Николай, Еп. Артемий Олонецкий, Еп. Стефан, Еп. Амвросий [(Либин), как Епископ указан ошибочно, так как хиротонисан только 14.07.1929 в викарного Епископа Лужского – сост.], Еп. Сергий (приехавший из тюрьмы) и Еп. Аркадий стояли, ожидая приезда Митрополита из Ново-Девичьего монастыря. Преосвященный с длинными лентами вышел навстречу. Прекрасно пели два хора Лавры, братский, усиленный протодиаконами и диаконами, и архиерейский. После торжественного облачения Вл[адыки] Митроп[олита] Серафима как один дивный миг прошла пасхальная торжественная вечерня. И вот настал момент для слова Преосвященного Еп. Аркадия, бедного изгнанника. Владыка говорил удивительно просто, но вместе с тем так увлекательно и вдохновенно, что многотысячная публика была как бы им зачарована. Я следил за выражением лица Митрополита, опустившегося в свое кресло, но вскоре привставшего. Опираясь на свой архиерейский посох, он внимательно слушал проповедника с полуоткрытым ртом. Он превзошел Еп. Николая (Ярушевича), прекрасного витию. Если у последнего при наличии прекрасной дикции и проповеднического таланта вся речь укладывалась в художественную форму, но не трогала сердца и скользила поверх, услаждая слух, то речь Вл. Аркадия захватывала все существо и больно разрывала все тенета скованной грехом души и уносила ее к подножию Победителя жизни и смерти. Все переживаемое им и пережитое не могло не отразиться на его слове и он, можно сказать, в тот день получил пальму первенства как проповедник. Трудно было нам из-за множества людей после вечерни выбраться из ограды Лавры. Многие хотели подойти под благословение, многие интересовались, откуда в наши дни появился дивный святитель. На следующий день я сопровождал Владыку в Лесное, где он у инокинь служил литургию и совершал кругом пасхальное обхождение. После обеда и краткого отдыха Вл. Аркадий должен был поехать с визитом к Митрополиту, а я к себе на подворье. <…> [Описание визита Епископа Аркадия к Митрополиту Серафиму см. т. 1, стр. 245 – сост.]

В конце пасхальной недели из Киева прибыл наш Настоятель Архим[андрит] Ермоген, он был рад встретить Вл. Аркадия. Последний поделился с ним своими думами ехать в Москву, куда к этому времени переехал из Нижнего Новгорода Митроп. Сергий, просить последнего ходатайствовать перед власть имущими о снятии с него судимости. Архим. Ермоген, как я помню, решительно не советовал ему ехать, ибо из этого ничего не выйдет и что на большевистское милосердие рассчитывать не приходится, а, наоборот, он советовал скрываться дальше или же вернуться на Кавказ, как бы он его и не покидал. Или уйти в Кавказские горы, где в то время не разысканные большевиками спасались многие монахи и даже укрывались епископы. Но Владыка всё же решил ехать в Москву в Фомино воскресенье, назначил день отъезда на вторник. Скорые поезда Петербург-Москва ходили каждый вечер, был заранее куплен билет и во вторник о. Ермоген отслужил молебен путешествующему со скорбью. Мы простились, предчувствуя, что, может быть, и навсегда, т.к. мало верили в большевистскую гуманность и милосердие. Я поехал с Владыкой на вокзал на Невском проспекте. Около Казанского собора трамвай вдруг встал, нет тока. Стояли долго и когда приехали на вокзал, то увидали конец отходящего поезда. Я заметил Владыке: “Неудача может быть предзнаменование, чтобы Вам не ехать в Москву”. Но Владыка все же решил ехать на следующий день.

По приезде в Москву Еп. Аркадий посетил Митроп[олита] Сергия и тот никак не советовал ему идти на Лубянку и просить о помиловании, а раз он себя обрек на скитальческую жизнь, то так дальше и продолжать жить, а там будет видно. Но Еп. Аркадий пошёл на Лубянку, явился к Смидовичу [Епископ Леонтий ошибочно указывает Петра Гермогеновича Смидовича вместо Евгения Александровича Тучкова – сост.] и, когда тот узнал, что епископ уехал из места своей ссылки, тотчас арестовал его и посадил в тюрьму при Лубянском ГПУ. <…> После нового суда над Еп. Аркадием его приговорили за побег вновь на 5 лет, но уже не на вольное поселение, а в Соловки. Из Соловков иногда имели вести от бедного Владыки, а затем по его освобождении из Соловков я с ним ещё раз неожиданно встретился, о чем будет упомянуто после.

Оригинал документа – написанные в Соловецких лагерях особого назначения собственноручно показания Епископа Аркадия от 18 мая 1931 года – находятся в деле: Архив УФСБ по Архангельской области. Д. П-15353, л. 136–136 об. Текст приведён в т. 1 на стр. 260–261.

Контекст

В Соловецких лагерях особого назначения Епископ Аркадий продолжал получать от Свято-Николаевского братства из г. Житомира денежные средства, морально и материально поддерживал находящееся в заключении духовенство. В результате, он был обвинен в “использовании религиозных предрассудков с целью возбуждения религиозной и классовой вражды” и приговорен к дополнительным пяти годам заключения.

Подробнее о заключении Епископа Аркадия на Соловках, и обстоятельствах, при которых ему был увеличен срок заключения см. т. 1, стр. 251–262.

Здесь же мы приводим фрагменты устных (записанных на магнитофонную плёнку) и письменных воспоминаний протоиерея Анатолия Правдолюбова в 1976 году, относящихся к 1935–1937 годам, в 30-ые годы – чтеца Анатолия, сына священноисповедника Сергия.

Публикуется с разрешения настоятеля храма Живоначальной Троицы в Троицком-Голенищеве (г. Москва) протоиерея Сергия Правдолюбова, сына протоиерея Анатолия.

В тексте упомянуты: протоиерей Сергий Правдолюбов – священноисповедник,

† 1950, память 5/18 декабря, его родной брат иерей Николай Правдолюбов – священномученик, † 1941, память 31 июля /13 августа, сын протоиерея Сергия Анатолий Правдолюбов – автор воспоминаний.

Приводятся по изданиям: Правдолюбов Анатолий, протоиерей. Воспоминания о заключении в Соловках / М.: Святитель Киприан, 2011. Стр. 15–16, 21, 24, 44, 45, 47–48 и Правдолюбов Анатолий, протоиерей. Соловецкие рассказы / Предисловие и дополнение прот. Сергия Правдолюбова. – М.: Святитель Киприан, 2008. Издание второе дополненное. Стр. 19–20, 43–47.

<…> Когда нас доставили на главный Соловецкий остров на морском пароходе, то привели внутрь монастыря в довольно просторное и теплое помещение, где нам некоторое время предстояло отбывать карантин. Была глубокая осень, снег шел и таял, и опять шел снег. Какое-то время спустя в нашем однообразном и скучном пребывании наступила перемена. Вдруг прозвучал голос:

– Где тут, – говорит, – Правдолюбовы находятся? Мы назвали себя:

– Вот мы.

К нам подходит благообразный человек в шапочке и в каком-то таком ладненьком штатском костюме, с бородкой “лопаточкой”, с проседью, и с глазами какими-то очень хорошими. Так смотрит на нас ласково, и мы на него так глядим – похож вроде бы на батюшку, но совершенно нам незнакомое лицо. Оказывается, – это Владыка Аркадий, Епископ Курский и Обоянский [вероятно, ошибка памяти; так и Юрий Иванович Чирков в своих воспоминаниях “А было всё так…” именует Владыку Аркадия (Остальского) Архиепископом Новгородским – сост.], по фамилии Остальский, который там отбывал срок, и уже осталось ему около года отбывать. И он там, как давнишний человек, в котором уверилось начальство, занимал очень важную должность – был казначеем отделения. Это был Беломорско-Балтийский комбинат, а Соловецкий лагерь со всеми подразделениями назывался “8-е отделение Беломорско-Балтийского комбината”. Казначей – это было главное лицо, у которого находились все суммы денежные, и который всему начальству, даже и самому главному, выдавал жалованье, и у всех находился в большом почете. Оказывается, через него проходят все списки поступающих на Соловки, и как он увидел фамилию “Правдолюбовы”, понял, что это духовенство. А нас там было тогда двое Правдолюбовых – отец мой и я. Так вот, он нам принес сразу же большой зеленый огурец, прямо как будто только с грядки. Он и был с грядки, только с парниковой. У них там застекленные теплые парники, и в них, оказывается, и глубокой осенью тоже выращивались огурцы. Очень нам это было трогательно, это так согрело нашу душу; и потом очень-очень большое имел в нашей жизни значение Епископ Аркадий. Это был наш наставник и, как бы, Ангел Божий. Епископ постоянно был около нас. Там были и другие епископы, но они были подальше несколько, а он относился к нам совершенно как к родным. И потом, когда освободился, он поехал в наши места, и, собственно, они с папой способствовали тому, что мы с Ольгой стали мужем и женой. Как бы, сват наш был Епископ Аркадий – необыкновенно приятный, духовный человек. Невозможно описать его, той отрады, какая бывает при нём, когда находишься с ним рядом, слышишь его такой спокойный, хороший голос. О нём надо отдельно говорить, так что тут я пока не буду больше об этом говорить. <…>

<…> Строго хронологического порядка в описании Соловецкого заточения придерживаться невозможно, потому что память изменяет, и можно поставить одно на место другого. Я буду вообще всё, что вспомню, говорить, а уж какой будет порядок, это не так уж важно. Прежде всего, я помню тяжелые работы, очень тяжелые. И, явившись в карантин, Епископ Аркадий потом, как бы, исчез, куда-то вообще скрылся, хотя он, конечно, за нами следил. Это было видно хотя бы по нашим нарядам, по нашим платежным ведомостям, вроде бы, платили как-то больше, чем было обычно принято. Да и заключение наше было не вполне каторгой по-старинному, а так, что-то вроде предприятия, на котором за работы что-то начислялось, и казначею это все было известно. Какое-то время он не появлялся на нашем горизонте, считая, что он ободрил пока что людей, наставил, а там уж они немножечко сами будут на первых порах преодолевать тяжесть каторжных работ, которые как раз потом, не такие уж были и каторжные, а вот вначале можно их было так назвать. <…>

<…> Было трудно, но нам иногда все-таки слали посылки, а иногда владыка Аркадий приносил в огромном кожаном портфеле довольно много, несколько килограммов, овсянки. Я у них был кашевар, у меня был железный большой котелок, и я, бывало, устрою тут, в нашей камере, варение каши. Печка хорошая, правда не русская, и ни какая-нибудь, а голландка большая многооборотная, и там я иногда варил кашу своим. И все ели и похваливали. Только однажды получилось неладно: осталось у меня в трех мешочках понемногу макарон, потом гороху и чего-то еще, забыл я сейчас. И такую я сделал смесь, что, несмотря на некоторый голод, никто не стал есть – тогда к тому времени уже дядя Коля приехал – не могли есть горох с макаронами, с вермишелью, и еще с чем-то: отвратительная получилась смесь. Но так получилось только единственный раз. <…>

<…> И еще вдобавок, конечно, с помощью Епископа Аркадия, познакомились мы там с людьми очень хорошими, верующими, которые заведовали музейно-монастырской библиотекой. Там была и светская библиотека: по одному разделу медицины был длинный ящик – чуть ни с целый метр картотека. Там очень интересно было, множество было таких книг всяких интересных. Даже там поляки просто, знаете ли, мурлыкали от удовольствия. Было “Камо грядеши”, например, на польском языке, Сенкевича, и такие были необыкновенные книги – немало хороших книг. Ну а мы-то вот больше адресовались в монастырскую библиотеку – тихонечко, тайком, нам ее, книжка по книжке передали для чтения почти всю. Она была сравнительно небольшая, но прекраснейшие аскетические труды и святоотеческие писания были в этой библиотеке, и мы очень-очень много там почерпнули. И, с помощью владыки Аркадия, какой-то даже особенно такой аскетический, что ли, дух восприняли там, какого еще не знали до заключения. <…>

<…> Потом мы физически с ним [иереем Николаем Правдолюбовым, дядей Анатолия – сост.] работали, делая уже другое дело: убирали красный уголок, который был очень большой; держали его в образцовом порядке, и он весь у нас с ним блистал чистотой. Так это все и отвлекало его, и домой он начал писать. Потом владыка Аркадий стал приходить – он тоже очень хорошо повлиял на него. И так, постепенно, мы стали с ним, как бы, друзья-приятели. Как-то у нас так получилось, что папа взял над нами деспотическую власть, забрал нас в руки, и мы, как бы, братья стали – отец Николай и я: я по возрасту и по крови, а он по своему тяжелому состоянию, из-за которого нуждался в страшной такой крепкой опеке. Так что мы и Новый Завет проходили вдвоем, папа говорил:

– Ничего, слушай, слушай. Хоть ты и учил когда-то, но пусть и еще поучишь – это тебе полезно. <…>

<…> Отец Николай мне рассказывал подробно о себе, и о том, как он молится, как благодарит за свою жизнь, за то, что его Господь сподобил родиться в семье священника, что вот он с ранних лет Закон Божий изучал, что слово Божие он знает, что вот он в церкви служил, что вот в обители святой пришлось ему священствовать: какие-то у него свои молитвы были. И так он хорошо-хорошо со мной говорил – это невозможно передать, но это было очень отрадно.

И у нас троих были какие-то “этажи” в общении: вот мы с ним, хотя он священник и старше меня, дядя мой, но мы как-то почти на равных говорили, так что, может, он даже нарочно так снисходил до меня. А над нами обоими был отец Сергий, которого мы боялись оба – такой строгий он был. Вроде, даже не ласковый по обстоятельствам, чтобы дядя Коля его боялся и подчинялся бы ему. А над нами над всеми тремя был Епископ Аркадий. <…>

<…> Главное и основное в Соловках, конечно, – это было присутствие Епископа Аркадия Курского и Обоянского, который там с нами некоторое время сидел (он досиживал свой десятый год). И вот помню, как он интересно к нам приходил, какой-то особенный на нем сюртучок длинненький, полуформенный, фуражка очень строгая с твердым околышем, и (в осенне-зимнее время) черные дудки-чулки овчинные и калошки. Вот, бывало, он к нам заберется на верхнюю полку, мы сейчас калошки с него снимаем, ставим прилично в сторону, а он ножки по-восточному тоже сложит и начинает с нами разговаривать. И как-то никогда, как будто бы, даже с пустыми руками не приходил, но всегда приносил свой внушительный, служебный, хороший кожаный портфель, а в нем несколько килограммов овсянки, очень хорошая крупа – не геркулес, а овсянка самая настоящая – чистая, полновесная такая. Очень она нам помогала и выручала нас там. Или что-нибудь еще положит туда, что может, для нашего телесного подкрепления. Он никогда с нами не читал, не толковал никакой книжки, никаких записочек у него в руках не было – ничего такого, а только бывала одна единственная из уст его беседа. Причем, мне невольно с таким благоговейным трепетом вспоминалась эпоха первохристианства, первые века, потому что тут явно присутствовала благодать великая: Епископ, в заточении находящийся уже почти десять лет, вновь прибывших в заточение протопресвитера, пресвитера и чтеца Церкви Божией, наставлял, как велел ему Дух Святый. <…>

<…> Дядя, отец Николай, пробовал рассказать о своей семье. Он, как бы, не слушает. При первом малейшем молчке отца Николая Владыка Аркадий продолжает свое. Приучил, – и мы стали с удовольствием слушать его, не прерывая.

Иногда принесет полный портфель овсянки. А один раз пришел и говорит:

– Я совсем пустой, утешайте и укрепляйте теперь вы меня… Однажды мы заказали наши портреты трем художникам. Владыка Аркадий выхлопотал нам разрешение послать их домой. Разрешение было получено, но ночью портреты отобрали, приговаривая:

– Иконы велено отбирать. Я говорю:

– Какие же иконы – в очках?

А мне отвечают:

– Видите, на обороте написано: Ангел.

А я написал: “Милой моей невесте Ольге ко дню ее Ангела”.

Так и не вернули. После долго печник ходил, нося вместо фартука папин портрет, головой вниз. Но фотографии отослать владыка Аркадий нам все-таки отхлопотал.

<…> В Соловках с нами вместе содержался наш земляк (из деревни Нармушадь), некто Петр Павлович Сивов. Низенький, но крепко сложенный, с умным и миловидным лицом, на воле зачем-то носивший длинные, как у священника, волосы; он был приплюсован к нам и отправлен в одной “группе” с нами, хотя до заключения мы никогда его в глаза не видели. По ремеслу он был сыровар. Поскольку терпел он изгнание за свою особую веру и попытки благовествовать ее среди односельчан, хочется верить, что Христос приведет его впоследствии к Себе. Но с ним в Соловках было нечто ужасное, грозившее ему вечною гибелью. Он был там, как бы яркой иллюстрацией к уразумению и восчувствованию нами святоотеческого изречения: “Видел ты падшаго? Знай, что он последовал собственному мнению”. <…>

Сначала Петр Павлович довольно миролюбиво с нами обходился, только любил поучать, что в отношении двух пастырей и одного чтеца было не очень прилично, но говорил вначале более-менее дельно, и мы слушали терпеливо. Правда, когда хотел папа дополнить его речь или поправить, Петр Павлович подымал перст и, важно сказав: “Минутку!”, продолжал свое. Но до времени было еще сносно, но чем дальше, тем делалось все хуже. Начал с того, что “мне мяса на дух не надо!” Потом – “молока”. А потом принес нам огромную связку воблы, которая иногда выдавалась нам по рыбке или по две вместо второго блюда к обеду. Поскольку нам было не очень сытно, мы вначале даже обрадовались, но потом подумали: “Что же это делается с Петром Павловичем? Как бы он не погиб”. Дальше ему и масла постного “на дух не надо”, и вообще почти ничего не стал есть, и глаза сделались у него мутные. Мы посоветовались о нем с владыкой Аркадием, и тот сказал:

– Такие чрезмерные подвиги очень опасны, если они самовольны.

Есть ли у него духовник?

А у нас там у каждого был духовник, у меня – владыка Лев (Егоров) [ошибка памяти, прмч. Лев (Егоров, +1937, память 7/20 сентября) был только архимандритом и никогда не был в УСЛОН; здесь речь идет о Епископе Льве (Черепанове) – сост.], у моего товарища, художника, – единоверческий архимандрит Митрофан и т.д.

– Мы, – говорим, – что-то не знаем, у кого он исповедуется.

– Так вот, пусть он попросит либо у духовника, либо у Епископа благословения на такой пост (круглый год – как Великая Пятница).

И если это его усердие от Бога, то он еще и от гордости оградится, ибо будет творить повеленное духовником, а если это от врага, то враг от благословения отлетит, и он не сможет нести своего поста, признается в немощи и примет пост от духовника меньший, по своей силе.

Когда мы сказали это Петру Павловичу, он так заносчиво возразил:

– А где ныне духовник-то, все поиспортились.

– Ну, так к архиерею обратись.

– А архиереи-то, – говорит, – все скверные пузаны, они давно Христа вместе с Иудой продали.

Услышав от нас о таком его ответе, владыка Аркадий сказал:

– Ох, до чего же горькое и опасное его положение! Молитесь о нем поусерднее, много-много людей погибло навеки, придя в такую гордыню.

Дальше Петр Павлович начал что-то страшное делать. Даже посторонние и неверующие люди говорили отцу моему:

– Сергей Анатольевич! Повлияйте как-нибудь на вашего земляка, на него больно смотреть, что он выделывает.

Я уж теперь не помню всего, чем бес утруждал его и издевался над ним. Только помню, что стал он ходить в одном белье, на голову прицепил покойницкий венчик. Часто стоял на коленях и как-то вертелся вокруг себя на одной пятке. Правой рукой будто крестил все вокруг, но не было ни надлежащего перстосложения, ни креста. Рука была просто никак не сложена, а кистью руки он чертил в воздухе не кресты, а частые маленькие круги, поворачиваясь вокруг себя на пятке. Явный признак беснования! Ему кажется, что ограждает себя крестом, – но только кажется. Бесы боятся Креста и жертве своей не дозволяют его изобразить.

А то, иногда станет он на колени у прекрасной большой цветочной клумбы (которые устраивал в монастырском дворе… бывший директор Ленинградского Ботанического сада, также прошедший Соловки) и ползает вокруг нее целый день. Клумба полушарообразной формы усажена разными маленькими цветочками вроде маргариток, а Петр Павлович не оторвется от нее и не встанет, пока не перецелует все цветочки один за другим.

Отнес властям свою “царскую присягу”:

– Пока я, – говорит, – не отнес ее вам, я все был верен Государю Императору, а теперь, если возьмете от меня присягу царскую, буду подданный ваш.

Это было вроде бы и разумно, и властями принято благосклонно. А однажды, вдруг, встречает нас во дворе в большом ажиотаже –весь облитый с ног до головы водой, белье на нем облипло, он, как будто голый, и весь белый, глаза безумные, восторженные. Воду он достал из каменного колодца. Под всем монастырем проложены каменные трубы, по коим вода идет в море из Святого озера, а Святое озеро питается еще многими другими озерами острова. На колодцах надписи: “Пожарный гидрант № такой-то. Емкость неограниченная”. В одной руке Петра Павловича кропило, в другой – кубчик (кованый медный кувшинчик для ношения святой воды). Где уж он и раздобыл, никто не знает. На голове у него венчик.

– Отец Сергий, освящайтесь все! Святая вода, святая вода!

И кропит сам всех. Уж от этой ли воды, действительно святой, или за чьи молитвы, только он стал тише и степеннее; снял даже, говорят, с себя самовольный пост, и впоследствии даже сватался к моей тетке, воображая, что оказывает ей великую честь своим сватовством… Дай Бог, чтобы он не погиб! Мы почти уверены, что за претерпение изгнания, Бог спасет его. Но на всю жизнь запомнилась нам яркая иллюстрация гибельности самоволия, опасности последования самому себе!

<…> Соловецкие воспоминания, несмотря на несвободу и тяжкий принудительный труд, у меня – в числе самых отраднейших. Без конца писал бы и говорил об этом кратком, но и радостном времени. Было много горя, много требовалось терпения; иногда терпение истощалось, я бросался на землю и рыдал, а папа бранил меня и не велел горевать, хотя по-человечески и самому ему было очень нелегко. Ему было даже гораздо тяжелее, чем мне. Люди старые привыкли к почёту, или, по крайней мере, к сдержанности окружающих, боявшихся сказать духовенству что-либо грубое, так как были статьи закона, довольно жестко каравшие за это. А тут папа “со беззаконными вменися”, был осыпаем с утра до вечера то насмешками, то скверной руганью, и особенно он страдал от необходимости носить засаленную лагерную одежду, “обмундирование второго или третьего срока”, которую он звал “одеждою поругания”.

Но у нас было нечто, могущественно поддерживающее и радующее нас. Это, во-первых, сознание своей невиновности и того, что мы лишены свободы и подвержены трудному режиму исключительно за то, что являемся служителями Христовыми, а потому не только можем, но и обязаны по заповеди радоваться и веселиться. Кроме того, мы водворены были в обитель преподобных Зосимы и Савватия и прочих соловецких святых, которая, вдобавок, в самое недавнее время была обагрена кровью священномучеников и мучеников бесчисленных – наших недавних предшественников по соловецкому заключению. Мы попали туда в такое время, когда жизнь подобных нам была в безопасности от начальства. А до нас тут был произвол и великая жатва людей Божиих…

Так преподобные Зосима и Савватий и целый сонм священномучеников, мучеников и преподобных, конечно, не безразлично относились к нам, но ободряли и утешали. Иногда настолько утешали, что суровость режима как бы исчезала, и радовала душу светлой радостью всякая мелочь, вроде хорошего заката или красивого полярного сияния. Многие заключённые не могли понять нашей радости и даже злились на нас за неё. Скажу о некоторых явлениях, утешавших нас.

Стою я однажды ночью, зимой, на сторожевом посту внутри монастыря около собора в овчинной куртке и в тулупе. Зачем ставили сторожить – непонятно, разве только затем, чтобы чем-то занять и помучить. А то и ружья-то у нас нет, и в собор никто не полезет. Стою и чувствую, что меня окутывает облако прекраснейшего ладанного аромата. Вот, думаю, какой был когда-то знатный ладан, до сих пор несется из собора его запах. А потом соображаю: все заперто на множество огромных замков. А если бы и открыто было, работали же мы в этом самом соборе, – картошку перебирали – никакого фимиама не обоняли. И так как-то не по себе стало, и не пойму, что к чему.

В другой раз в эту же зиму послали за три с половиной километра от монастыря караулить множество сенных стогов и “зародов” (сено, навитое на огромную этажерку из жердей). Костры зажигать, понятно, нельзя; хоть и есть шалаш, – сидеть в нем холодно; хожу быстро и пою: “Христос раждается, славите!” И вдруг среди снежной вьюги опять (да и не со стороны монастыря) густая-густая волна прекрасного ладана. Приходилось и раньше и позже обонять и употреблять очень хороший ладан: ливанский, сиамский, росный, капанец и ещё какие-то сорта, очень благовонные. Но такого аромата никогда – ни до, ни после – не приходилось обонять. Видно донесся он в утешение мое откуда-то из надземных высот. То же было иногда и с папой, и с дядей.

После рассказывали мы об этом владыке Аркадию. А он говорит: – Так значит и вы это ощущаете?

И пояснил:

– Преподобные Зосима и Савватий утешают, чтобы духом не падали… А ещё я, в Соловках же, видел сон.

Будто стоим мы с папой, отцом Сергием, на хорах под куполом собора. Хоры только что сделаны, все прекрасно остругано, доски белые, свежие, некрашенные (а вообще-то там все соборные верхи сгорели, до нас там когда-то страшный пожар был, даже до сих пор боковые главы собора отсутствуют, все кое-как прикрыто тесовыми колпаками). Мы с ним глядим вниз и видим: полон храм монахов с зажженными свечами. На клиросах монахи-певчие поют антифонно. Из отверстых Царских врат выходят два благолепных старца в епитрахилях и мантиях, с золотыми кадилами. Они окадили иконостаса и молящихся с амвона, а потом пошли кадить храм, каждый своей стороной. Я упал на пол на хорах и плачу, не могу удержаться от радостных слез <…>

Оригинал документа, автограф Епископа Аркадия, прошение Патриаршему Местоблюстителю Митрополиту Сергию (Страгородскому), хранится у Веры Сергеевны и Софии Сергеевны Правдолюбовых в г. Касимове Рязанской области. Копия предоставлена для публикации протоиереем Сергием Правдолюбовым (г. Москва). Текст документа приведен в т. 1 на стр. 266. Первая страница автографа впервые опубликована в “Журнале Московской Патриархии”, 2003, № 10, стр. 89, и там же на стр. 88 приводится полный текст документа (http://www.srcc.msu.su/bib_roc/jmp/03/10–03/11.htm)

Через весь лист наискосок проходит текст резолюции Митрополита Сергия цветным зеленым карандашом: Удостоить. М. Сергий. Им же подчеркнуты слова: “с. Селищ, Касимовского благочиния, Рязанской епархии”. В левом верхнем углу штамп с надписью: “Московская Патриархия. Вх[одящий] № 412, 8 мая 1937 г.”. По центру – оттиск большой патриаршей печати. Чуть ниже, у левой стороны листа, расположен отпечаток второго штампа: “Московская Патриархия. Исх[одящий]

№ 521, 8 мая 1937 г.”. И по нижнему краю листа был оттиснут третий отпечаток ещё одного штампа: “Управляющий делами Московской Патриархии”, далее подпись: “Прот. [?, неразборчиво]”. Оборот документа без печатей. Второй лист и его

оборот текста не имеют. Документ написан на обычной бумаге без водяных знаков. Бумага сильно пожелтела, но ещё достаточно прочна. Размер сложенного вдвое листа: 11(горизонталь) на 13,8 см (вертикаль). – Примечание протоиерея Сергия Правдолюбова (г. Москва).

Контекст

26 января 1937 года Епископ Аркадий был освобожден из Соловецких лагерей особого назначения и приехал в Москву (см. т. 1, стр. 264).

По свидетельству Татьяны Анатольевны Князевой (г. Москва) Епископ Аркадий посетил дом ее матери Екатерины Мироновны Князевой († 1997), проживавшей возле Пименовского храма, в 1936 году переданного обновленцам в доме № 5 по Новослободской улице, во глубине двора. В этом доме, в комнате Екатерины Мироновны, хранилась личная библиотека Епископа Аркадия, причем книг было так много, что они были уложены в стопки от пола до потолка. По возвращении из Соловков Епископ Аркадий совсем не имел денежных средств, поэтому он дает свое благословение на продажу литературы из этой библиотеки.

На допросе 17 октября 1937 г. он свидетельствовал: “<…> Жил на средства, вырученные от продажи художественной литературы – русских классиков, за которую я выручил около 2000 рублей <…>” (ГАЖО. Ф. Р-5013, д. 25517-п, л. 10 об.)

Также литературу из своей библиотеки Епископ Аркадий дарил своим духовным чадам. Так, например, Екатерине Мироновне Князевой он подарил небольшую икону Божией Матери “Знамение” и несколько книг.

После Москвы Епископ Аркадий посетил также духовных чад в Киеве и Житомире (см. т. 1, стр. 264–265).

Затем по рекомендации братьев Правдолюбовых он поехал к их родственникам в Касимов, где была свободная комната (подробнее см. ниже). Здесь он прожил четыре месяца. После этого некоторое время жил в с. Селищи Рязанской области у протоиерея Михаила Дмитрева (сщмч, † 1937, память 19 ноября/ 2 декабря) (см. т. 1, стр. 265–266).

В мае 1937 г. Епископ Аркадий ездил в Патриархию к Патриаршему Местоблюстителю Митрополиту Сергию хлопотать о награждении о. Михаила митрой. Митрополит Сергий удовлетворил просьбу Епископа, и владыка привёз в Селищи митру и возложил ее на протоиерея Михаила.

Оригинал документа, автограф сщмч. Аркадия, последнее письмо Епископа матушке Лидии Дмитриевне Правдолюбовой в Касимов, хранится у Веры Сергеевны и Софии Сергеевны Правдолюбовых в г. Касимове Рязанской области. Текст письма впервые опубликован в приходском листке церкви Живоначальной Троицы в ТроицкомГоленищеве г. Москвы “Киприановский источник”, 2009, № 12, стр. 14–15, по списку, сделанному рукой Елены Анатольевны Правдолюбовой, сверенному с автографом. Приводим автограф первой страницы и текст всего письма. Предоставлены для публикации протоиереем Сергием Правдолюбовым (г. Москва).

1S. IX. + Дорогая м[атушка] Лида!

Письмо и открытку ваши получил, получил также открытку и от м[атушки] Пелагии. Думал было числа 4 сент[ября] повидать Вас, даже имел уже билет, но открытка Пел[агии] Ив[ановны] дала другое направление мыслям, и я отправился к себе.

Думаю, что Вы теперь у м[атушки] Пелагии. Обеим Вам желаю мирного сожития, которое достигается взаимными уступками и уничтожением в себе гордости. Гордость же проявляется в обидчивости и подозрительности. Не позволяйте себе думать о другой: “кажется, она мною недовольна…” и т[ому] п[одобное]. Но старайтесь друг дружке уступить и угодить. Вас связывает и общее устремление ко Господу и общность скорбей и многое другое. Блюдите же мир; иначе не только Вы обе, но мужья и дети ваши получат большие скорби. После недоразумений каждая, не ожидая другой, первой протягивайте руку к миру.

Дорогим старикам, детям, а также Селищенским и Самойловским¹² прошу передать, что их всех вспоминаю ежедневно. Пусть Оля¹³ не печалится; она сделала всё от нее зависящее; очевидно, нет Божия благословения.

Правдолюбова.

Шура¹⁴, чаще приобщайтесь, и все обойдется благополучно! Володя¹⁵ поправится. Материнство – это крест. И чем мать более любит, тем тяжелее крест. Любите, матери, тела своих детей, но ещё сильнее любите их души, за развитие их и посевы на них Вы, как никто иной, состоите в ответе.

О. Сергию, о. Николаю и Толе кланяйтесь от меня. Получили ли они мною оставленное мыло? Может быть им мало потребно, тогда Анатолий пусть пошлет.

М[онахиню] Серафиму и м[онахиню] Вассу помню. Бог да хранит их от зла.

Предав всех Вас Деснице Божией, молю Его Благость, да усилит Вас в терпении, обогатит смирением и кротостью.

Поминайте Вашего недостойного молитвенника – Е[пископа] Аркадия.

Контекст

По рекомендации братьев Правдолюбовых Епископ Аркадий приехал в г. Касимов Рязанской области и поселился в доме, в котором жили две матушки – Лидия Дмитриевна и Пелагия Ивановна – жены протоиерея Сергия и его брата – иерея Николая, находившихся в заключении на Соловках. Владыка привез с собой фотографию троих заключенных (вместе с сыном о. Сергия – Анатолием, она помещена в т. 1 на стр. 262), рассказал о том, как прошли последние два года их заключения на Соловках. Некоторое время спустя Епископ Аркадий выехал из Касимова, посещая своих духовных чад по всему СССР, и остановился в Калуге, где его прописали. В начале сентября Епископ должен был возвратиться в Касимов, но обстоятельства изменились, начались аресты духовенства. Владыка, оберегая касимовских знакомых, решил туда не возвращаться и написал прощальное письмо с духовным наставлением матушкам Правдолюбовым, которое стало последним, полученным ими от Владыки Аркадия. Сохранился не только адрес (ул. Карла Маркса, 34), но даже надпись адреса на доме без изменений с 1937 года (фото дома помещено в т. 1 на стр. 271).

Это письмо от Владыки было последним. Оно было получено 19 октября, а Епископа Аркадия арестовали в Калуге в ночь с 21 на 22 сентября.

Протоиерей Сергий Правдолюбов (г. Москва).

Оригинал документа, выписка из протокола о расстреле Епископа Аркадия, находится в деле: ГАЖО. Ф. Р-5013, д. 25517-п, л. 34. Второй экземпляр документа, копия которого приведена, использовался вместе с фотографией (помещена в т. 1 на стр. 267) для сличения данных арестованного перед расстрелом.

Отметка о приведении приговора в исполнение (буквой “V”) красным карандашом, подпись секретаря тройки синей перьевой ручкой.

Контекст

Об обстоятельствах последнего ареста, допросах Епископа Аркадия и возводимых на него обвинениях см. т. 1, стр. 267–276.

Копия документа – акта о расстреле – впервые опубликована в буклете “Бутовский полигон, 1937–2007” (М., 2007, Текст – Головкова Лидия, 2004, священник Кирилл Каледа, 2007 (стр. 30) – http://www.martyr.ru/files/Booklet/Booklet.pdf

Дополнительно к акту от 3/XII 37 г.

1337 г. 23-го Декабря – расстрелять осужденного:

Остальского Аркадия Иосифовича “Епископа Аркадия”.

Примечание: одна фотокарточка и одна выписка из протокола заседания тройки при УНКВД по М[осковской] о[бласти] от 7/XII 37 г.

[Подписи]

Контекст

Епископ Аркадий до дня расстрела содержался под стражей в Бутырской тюрьме (ГАЖО. Ф. Р-5013, д. 25517-п, л. 32). 29 декабря 1937 года его расстреляли на Бутовском полигоне под Москвой.