Добротолюбие прп. Паисия Величковского (с параллельным текстом). Том 3

Примечание:

Текст Макария Египетского приводится по рукописи Паисия Величковского; сноски на полях положены в скобки. Русский перевод приводится по дореволюционному изданию 7-ми слов. Оба перевода не усекались, но для удобства верстки славянский текст разбит на абзацы, а русский переразбит на 150 глав, в некоторых местах допереведен.

Паисий Величковский часто писал не с одной рукописи, поэтому некоторые части глав не обретаются ни в греческой Филокалии, ни в русском переводе, их мы оставили не тронутыми.

По благодати и Божественному дару Духа каждый из нас приобретает спасение; верою же и любовию, при усилии свободного произволения, может достигнуть совершенной меры добродетели, чтобы сколько по благодати, столько и по правде наследовать жизнь вечную, как сподобляясь полного преспеяния не одною Божественною силою и благодатию без привнесения собственных трудов, так опять достигая в совершенной мере свободы и чистоты не одною своею рачительностью и силою без содействия свыше Божией руки; потому что если не Господь построит дом и сохранит град, напрасно бодрствует страж, а равно всуе – трудящийся и зиждущий (Пс.126:1).

2. Вопрос. Что такое воля Божия, к познанию которой восходит Апостол, призывает и убеждает каждого из нас (см.: Рим.12:2)?

Ответ. Совершенное очищение от греха, освобождение от постыдных страстей и приобретение самой высокой добродетели, то есть очищение и освящение сердца, с несомненностью совершаемое причастием совершенного и Божия Духа. Ибо сказано: блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф.5:8); и: будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф.5:48). И еще сказано: да будет сердце мое непорочно в уставах Твоих, да не постыжусь (Пс.118:80); и еще: тогда я не постыдился бы, взирая на все заповеди Твои (Пс.118:6). И еще вопрошающему: кто взойдет на гору Господню? – дан ответ: у кого руки невинные и чистое сердце (Пс.23:3,4), и сим означается совершенное истребление греха и делом, и мыслью.

3. Дух Святый, зная, как трудно избавиться от страстей неявных и тайных, и что они как бы укоренены в душе, показывает чрез Давида, как должно совершаться очищение от оных. Ибо сказано: от тайных моих очисти меня (Пс.18:13), то есть с помощью многих молений, веры и совершенного устремления к Богу, при содействии Духа, может быть совершено сие нами; если притом напрягаем к этому силы и всяким хранением блюдем сердце свое.

4. И блаженный Моисей, в образах показывая, что душа должна следовать не двум мыслям, доброй и худой, но одной доброй и что надобно возделывать не двоякие плоды, добрые и худые, но одни добрые, так говорит: «Не впрягай на гумне твоем разнородных животных вкупе, например, тельца и осла; но впряги однородных и молоти жатву твою» (см.: Втор.22:10), чтобы на гумне сердца нашего было делание не вкупе добродетели и порока, но одной добродетели. Одежды из волны не тки со льном и также из льна с волною (Втор.22:11). На одном участке земли не возделывай двух плодов (Втор.22:9). Инородного животного не своди с инородным, но совокупляй однородных с однородными (см.: Лев.19:19).

Всем этим таинственно дает разуметь, что, как уже сказано, должно нам возделывать в себе не вместе и добродетель, и порок, но порождать только одни плоды добродетели, и душа не должна быть в общении с двумя духами – с Духом Божиим и с духом мира. Ибо сказано: посему ко всем заповедям Твоим я направлялся, всякий путь неправды возненавидел (Пс.118:128).

5. Не от явных только грехов, как то: блуда, убийства, татьбы, чревоугодия, осуждения, лжи, сребролюбия, любостяжания и тому подобных надлежит быть чистою душе – деве, возжелавшей сочетаться с Богом, но гораздо более, как сказали мы выше, от грехов тайных, то есть от похоти, тщеславия, человекоугодия, лицемерия, любоначалия, лести, злонравия, ненависти, неверия, зависти, самолюбия, кичения и других сим подобных. Ибо Господь, как говорит Писание, сии тайные грехи души поставляет наравне с грехами наружно явными. Сказано: рассыпал кости человекоугодников (Пс.52:6); и: кровожадного и льстивого гнушается Господь (Пс.5:7), чем показывается, что Бог равно гнушается и лестью, и убийством. И еще сказано: говорящими: „мир” ближним своим, и так далее (Пс.27:3); и также: ибо в сердце беззаконие составляете на земле (Пс.57:2); и: горе вам, когда люди будут говорить о вас хорошо (Лк.6:26), то есть когда в вас есть желание слышать о себе доброе от людей и вы привязаны к славе и к людским похвалам. Ибо делающим добро возможно ли совершенно утаиться? Притом же и Сам Господь говорит: да воссияет свет ваш пред людьми (Мф.5:16). Впрочем, как сказано, старайтесь делать добро во славу Божию, а не ради собственной славы и не как любящие людскую похвалу, ибо таковых Господь назвал неверными, сказав: как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете (Ин.5:44)? Смотри, как и Апостол заповедует все делать, даже есть и пить, во славу Божию; ибо говорит: итак, едите ли вы, или пьете, или что делаете, – все во славу Божию делайте (1Кор.10:31); а божественный Иоанн, поставляя ненависть в одном ряду с убийством, говорит: ненавидящий брата своего, есть человекоубийца (1Ин.3:15).

6. Любовь все покрывает, все переносит. Любовь никогда не кончается (1Кор.13:7,8). Словами: никогда не кончается означается, что те, которые получили сказанные выше дарования Духа, но не сподобились высшей свободы от страстей за самую полную и действенную духовную любовь – не пришли еще в безопасность; а, напротив того, дело их еще в опасности и под страхом от лукавых духов. Сия же мера, по указанию Апостола, не подлежит уже падению, и нет другого подобного состояния; почему и ангельский язык, и пророчество, и всякое ведение, и дарования исцелений в сравнении с любовью – ничто.

7. Сим Апостол указал цель совершенства, чтобы каждый, сознавая себя обнищавшим от толикого богатства, с горящим и напряженным духом поспешал к сему последнему пределу и, таким образом, протекал духовное поприще, пока не достигнет оного, по сказанному: так бегите, чтобы получить (1Кор.9:24).

8. Разумей, что отречься себя значит во всем предать себя братству, не водиться ни в чем своею волею и не быть господином чего бы то ни было, кроме единой ризы, чтобы человек, соделавшись вполне независимым, с радостью мог держаться только предписываемого ему, и подобно невольнику вести себя со всеми, а тем паче с настоятелями, повинуясь рекшему Христу: кто хочет между вами быть большим, пусть будет слугою всем, и последним, и рабом (Мф.20:26,27), не домогаясь ни чести, ни славы, ни похвалы, не напоказ только работая, как человекоугодник, но почитая себя обязанным во всем услуживать братии в любви и простоте (ср.: Кол.3:22).

9. Настоятели братства, как приставленные к делу великому, должны поборать козни противоухищряющейся злобы, чтобы, по страсти гордыни властвуя над братиями, как над подчиненными, вместо великой пользы не сделать себе вреда. Напротив того, как сердобольные отцы, ради Бога посвятив себя на служение братству и телесное, и духовное, пусть заботятся о братиях и во всякое время прилагают попечение их, как чад Божиих, где нужно обличать и в чем должно утешать, чтобы, под предлогом смирения и кротости, монастыри не пришли в неустройство, не соблюдая надлежащего чина между настоятелями и подначальными.

В тайне же ума настоятели да почитают себя недостойными рабами всех братий и, как пестуны, которым вверены духовные чада, со всяким благодушием и со страхом Божиим да стараются направлять каждого ко всему доброму, но не зная, что соблюдается для них великая, неотъемлемая и всякий труд превышающая награда.

10. Как взявшие на себя обязанность быть пестунами юных, даже иногда и собственных своих господ, для образования и благочиния нравов не затрудняются со всею свободою наносить им удары – так и настоятели, не по страсти гнева и высокоумия, не за себя отмщая, должны наказывать братий, имеющих нужду в каком-либо вразумлении, но со всем добросердечием, с целью духовной пользы доводить их до исправления.

11. Каждый, кто хочет вообразиться такими нравами, прежде всего должен всегда иметь страх Божий и святую любовь, которая есть первая и наибольшая заповедь (см. Мф.22:37,38). Пусть постоянно умоляет Господа дать ему эту любовь в сердце; и так, с постоянной Божьей памятью, день ото дня преуспевая, благодатью ее приобретает и умножает. Великое рачение, и труд, и попечительность, и подвижническая жизнь приводят нас в состояние приобрести любовь к Богу, по благодати и дару вообразившегося в нас Христа. За сею же заповедью не трудным делается, исполнить и вторую – разумею заповедь о любви к ближнему. Первое предпочитай всему прочему, и о сем старайся больше, нежели об ином; в таком случае за первым последует и второе. Если же кто, вознерадев о сей великой и первой заповеди, разумею заповедь о любви к Богу, которая составляется в нас внутренним нашим расположением, благою совестью, здравыми понятиями о Боге, при содействии вместе и Божией помощи, – вознамерится только посвятить себя второй заповеди, попечению о внешнем служении, то невозможно ему будет исполнять сию заповедь здраво и чисто. Ибо коварная злоба, как скоро усмотрит, что ум лишен памятования о Боге, любви и стремления к Нему, или представляет повеления Божия неудобоисполнимыми и трудными и возбуждает в душе ропот, печаль и жалобы на служение братиям, или обольщает человека самомнением о своей праведности и убеждает почитать себя досточестным, великим и вполне исполняющим заповеди.

12. Когда человек почитает сам себя рачителем заповедей, тогда явно он погрешает и не хранит верно заповеди; потому что сам о себе произносит суд и не ожидает Дающего истинный суд. Когда Дух Божий свидетельствует с духом нашим, по изречению Павлову (Рим.8:16), тогда только бываем неложно достойными Христа и чадами Божиими, а не когда будем оправдывать себя в собственном своем самомнении. Ибо сказано: не тот испытан, кто о самом себе заверяет, но тот, о ком заверяет Господь (2Кор.10:18). Когда оказывается, что нет в человеке ни памятования о Боге, ни страха Божия, тогда великая настоит ему нужда – любить славу и уловлять похвалы тех, кому услуживает. А такового Господь наименовал неверным, как было уже сие объяснено; ибо сказано: как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете? (Ин.5:44).

13. В любви к Богу можно преуспевать, как сказано, при великом борении и труде ума посредством святых размышлений и непрестанного попечения о всем прекрасном: потому что противник препятствует нашему уму и не дозволяет ему удерживаться в Божественной любви памятованием о всем прекрасном, но обольщает чувство земными пожеланиями. Смерть и, так сказать, удавление лукавому, когда оказывается, что ум неразвлекаемо пребывает в любви Божией и в памятовании о Боге. Отсюда могут проистекать искренняя любовь к брату, истинная простота; а также кротость, смирение, искренность, благость, самая молитва и весь преукрашенный венец добродетелей чрез одну и единственную первую заповедь к Богу приемлют совершенство. Посему потребны великое борение, тайный и сокровенный труд, испытание помыслов и обучение изнемогших чувствий души нашей к рассуждению добра же и зла, укрепление утомленных членов души и оживление их тщательным устремлением ума к Богу. Ибо ум наш, таким образом прилепленный всегда к Богу, по изречению Павлову, бывает в един дух с Господом (см.: 1Кор.6:17).

14. Сие же тайное борение, и труд, и размышление надобно непрерывно иметь любителям добродетели, приступая к исполнению всякой заповеди, молятся ли они или услуживают, едят ли или пьют, чтобы все, что ни делается доброго, совершалось во славу Божию, а не к нашей славе. Всякое же исполнение заповедей будет для нас удобно и легко, когда любовь Божия облегчает их и разрешает всю их трудность.

Все усилие, как было объяснено, и рачение у противника о том, чтобы прийти ему в возможность отвлечь ум от памятования о Боге, от страха Божия и от любви Божией, земными обольщениями и приманками отвращая его от истинно доброго к мнимо хорошему.

15. И патриарх Авраам лучшее из добычи принес в дар священнику Божию Мелхиседеку и, таким образом, получил от него благословение (см.: Быт.14:18,20). Что же иное дает гадательно разуметь чрез это Дух? Не указывает ли на высшее умозрение как превосходнейшее, и самые кости из целого срастворения нашей природы – то есть самый ум, самую совесть, самое расположение, самый помысл, самую силу любви в душе, начаток целого нашего человека, во всякое время посвящающего себя одному и тому же памятованию и размышлению о Боге, – должны мы прежде всего приносить всегда Богу как священную жертву сердца, как драгоценнейшее и лучшее из добрых помыслов? И в таком случае, вспомоществуемые Божиею благодатию, возможем ежедневно возрастать и преспевать, и бремя заповедями требуемой праведности покажется для нас легким: потому что все заповеди, при содействии Самого Господа, будем исполнять чисто и неукоризненно нашею в Него верою.

16. Добродетели одна с другою связаны и одна на другой держатся, подобно какой-то священной цепи, в которой одно звено висит на другом. Так например, молитва держится на любви, любовь на радости, радость на кротости, кротость на смиренномудрии, смиренномудрие на служении, служение на надежде, надежда на вере, вера на послушании, послушание на простоте; как и противные им пороки один с другим связаны, например, ненависть с раздражительностью, раздражительность с гордостью, гордость с тщеславием, тщеславие с неверием, неверие с жестокосердием, жестокосердие с нерадением, нерадение с разленением, разленение с небрежностью, небрежность с унынием, уныние с нетерпеливостью, нетерпеливость с сластолюбием; а таким же образом и прочие члены порока держатся один на другом.

17. Всякое хорошее дело, какое бы ни сделал человек, лукавому желательно очернить и осквернить примесью своих семян, как то: тщеславия, самомнения, а иногда ропота или чего-либо тому подобного, чтобы делаемое добро сделано было или не ради одного Бога, или не с усердием. Ибо написано, что Авель принес жертву Богу от жира и от первородных овец, а подобно и Каин принес дары, хотя от плодов земли, но не от первых; и потому на жертвы Авелевы призрел Бог, а на дары Каиновы не обратил внимание (Быт.4:3–5). Из сего можем научиться, что иное и хорошее можно сделать нехорошо, как то: или нерадиво, или небрежно, или для чего-нибудь иного, а не для Бога; и от сего-то происходит, что и хорошее дело бывает неприятно Богу.

18. Главное во всяком добром речении и верх преспеяний есть прилежание к молитве, которою приобретаем и все прочее, когда Призываемый нами простирает к нам содействующую руку: потому что молитвою в удостоившихся совершается общение таинственной действенности, посредством несказанной любви ко Господу сочетание расположения к святости пред Богом и самого ума. Ибо сказано: дал еcи веселие в сердцы моем (Пс.4:8). И Сам Господь говорит: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17:21).

Словами же: внутрь вас Царствие, что иное означается, как не то, что небесное веселие Духа в душах достойных выражается явственно? Ибо достойные души чрез действенное общение Духа здесь еще приемлют залог и начатки того наслаждения, той радости, того духовного веселия, которых святые в Царстве Христовом приобщаться будут в вечном свете. Сказано: сердце мое и плоть моя возрадовастася о Бозе Живе (Пс.83:3). Слова: яко от тука и масти да исполнится душа моя (Пс.62:6), и другие согласные с сим изречения ведут к той же мысли и дают разуметь действенное веселие и утешение, подаваемые Духом.

19. Как дело молитвы выше других, так и у прилежного к молитве велика должна быть попечительность, чтобы неприметным образом не окрала его злоба. Ибо у кого попечение о большом добре, того большему искушению подвергает лукавый; почему нужно будет много трезвенности, чтобы плоды любви, смиренномудрия, простоты, благости и рассудительности ежедневно возрастали в том, кто пребывает в молитве, и как в нем самом производили явственное преспеяние и возрастание в Божественном, так и других призывали к равной ревности.

20. Непрестанно молиться и постоянно пребывать в молитве научают нас как и сам божественный Апостол (см.: 1Сол.5:17), так и сказанное Господом: кольми паче Бог защитит взывающих к Нему день и ночь (Лк.18:7); и еще: бдите и молитесь (Мф.26:41). Посему подобает всегда молиться и не унывать (Лк.18:1). Но как постоянно пребывающий в молитве избрал для себя самое главное из всех дело, так надлежит ему пребывать в великом подвиге и неослабном напряжении, потому что встретит много препятствий, поставляемых злобою прилежанию к молитве: сон, уныние, тяжесть в теле, преобладание помыслов, непостоянство ума, расслабление и прочие начинания злобы, а потом скорби и восстания самих лукавых духов, упорно воюющих с нами, и противоборствующих нам, и не допускающих приблизить ко Христу душу, которая поистине непрестанно взыскует Бога.

21. Со всяким рачением, с трезвенностью, с терпением, с душевным борением и телесным утруждением надлежит мужаться попечительному , чтобы не ослабеть в духе, предавшись рассеянности помыслов, или многосонливости, или унынию, расслаблению, смущению и занявшись шумными и непристойными речами, или обратив мысль на что-либо подобное, удовлетворяясь одним постоянным стоянием и преклонением колен, а уму позволяя блуждать где-либо вдали от совершаемого наружно. Ибо если строгим трезвением не приуготовит кто себя, противясь множеству излишних помыслов, подвергая каждый из них испытанию и разбору и всегда вожделевая Господа, то ничто не воспрепятствует, чтобы или неприметно различными способами уловляла его злоба, или сам он превознесся над теми, которые не могут еще постоянно пребывать в молитве. А вследствие таковых ухищрений злобы испортит он прекрасное делание и предаст оное лукавому демону.

22. Если смиренномудрие и любовь, простота и благость не будут в нас тесно соединены с молитвою, то самая молитва, лучше же сказать, эта личина молитвы, весьма мало может принести нам пользы. И сие утверждаем не об одной молитве, но и о всяком подвиге и труде: девстве, или посте, или бдении, или псалмопении, или служении, или о каком бы то ни было делании, совершаемом ради добродетели. Если не увидим в себе плодов любви, мира, радости, кротости, присовокуплю еще смиренномудрия, простоты, искренности, веры, сколько должно, великодушия, дружелюбия – то трудились мы без пользы: потому что для того и предприемлем труды, чтобы воспользоваться плодами; а когда не оказывается в нас плодов любви, тогда, без сомнения, делание напрасно. Почему таковые ничем не отличаются от пяти юродивых дев, которые за то, что здесь еще не имели в сердцах духовного елея, то есть духовной действенности исчисленных выше добродетелей, наименованы юродивыми и жалким образом оставлены вне царского брачного чертога, ничем не воспользовавшись от подвига девства (см.: Мф.25:1–12). Как при возделывании виноградника все попечение и весь труд прилагаются в надежде плодов, а если плода не бывает, напрасным оказывается делание, – так, если не увидим в себе, по действию Духа, плодов любви, мира, радости, всего прочего, перечисленного Апостолом (см.: Гал.5:22), и не возможем признать их в себе со всею несомненностью и по духовному чувству, то излишним окажется подвиг девства, молитвы, псалмопения, поста и бдения. Ибо труды сии и подвиги душевные и телесные должны совершаться, как сказали мы, в надежде духовных плодов; а плодоношение добродетелей есть духовное наслаждение нерастленным удовольствием, неизреченно производимое Духом в сердцах верных и смиренных. Почему труды и подвиги должны быть почитаемы, каковы они и действительно, трудами и подвигами, а плоды – плодами. Но если кто, по скудости ведения, делание свое и подвиг почтет плодами Духа, то оказывается, что он явно обольщается, сам себя обманывая и таким своим мнением лишая себя великих подлинно плодов Духа.

23. Как всецело предавшийся греху с наслаждением и удовольствием, как нечто согласное с природою, усвояет себе противоестественные постыдные страсти, то есть: распутство, блуд, любостяжание, ненависть, лесть и прочие порочные начинания, так и тот, кто поистине и в совершенстве христиании, с великим наслаждением и с духовным удовольствием без труда уже и легко, как нечто естественное, приобретает все добродетели и все сверхъестественные духовные плоды, то есть: любовь, мир, терпение, веру, смирение и прочие, подлинно золотые добродетели всякого рода, не боримый уже вредоносными страстями: потому что совершенно избавлен от них Господом и от Благого Духа приял в сердце полный мир Христов и радование. Он прилепился ко Господу и пришел в един дух с Ним.

24. Тем, которые, по духовному младенчеству, не могут вполне посвятить себя любви духовной, надлежит принять на себя служение братиям с благоговением, с верою и со страхом Божиим и служить как Божией заповеди и как делу духовному, а не ожидать себе от людей награды, или чести, или благодарности, вовсе не давать места ропоту, или высокоумию, или нерадению и разленению, чтобы не осквернилось и не повредилось доброе сие дело, но тем паче было благоугодно Богу по нашему благоговению, страху и радости.

25. С таким-то человеколюбием и благостью (подлинно велико Божественное милосердие!) снисходит Господь к людям, промышляя о том, чтобы никого не оставить без награды за доброе дело, но всякого от малых добродетелей возводить к большим и за чашу студеной воды не лишать воздаяния. Ибо сказал: кто напоит чашей холодной воды только во имя ученика, истинно говорю вам, не потеряет награды своей (Мф.10:42); и еще: сделав для одного из них, вы для Меня сделали (Мф.25:40). Пусть токмо делаемое делается по Богу, а не для славы; ибо присовокупил: только во имя ученика, то есть со страхом, из любви Христовой. А тех, которые делают добро напоказ, Господь укоряет и, подтверждая слово решительным приговором, присовокупляет им: истинно говорю вам, они получили награду свою (Мф.6:5).

26. Прежде всего простота, и искренность, и взаимная любовь, и радость, и смирение всеми способами да будут полагаемы как бы некиим основанием в братстве, чтобы не соделать нам подвига бесполезным, превозносясь друг пред другом и ропща друг на друга. И кто непрестанно пребывает в молитвах, тот да не превозносится над неспособным еще делать то же. И кто посвятил себя на служение, тот да не ропщет на пребывающего в молитве. Если с таковою простотою и с таким расположением будут обходиться между собою братия, то избытки пребывающих в молитве вознаградят недостатки служащих, и наоборот, избытками служащих восполнятся недостатки пребывающих в молитве. И таким образом, всего лучше соблюдено будет равенство, по сказанному: кто собрал много, не было лишнего, и у того, кто мало, не было недостатка (Исх.16:18).

27. Тогда бывает воля Божия, яко на небеси и на земли, когда, как сказано: не превозносимся друг пред другом, когда не только без ревности, но и в общении простоты, любви, мира и радости соединены бываем между собою, преспеяние ближнего почитая своим собственным, сколько должно, и лишение его вменяя в утрату себе самим.

28. Кто ленив в молитве и в служении братиям и в другом каком-либо деле, совершаемом ради Бога, ведет себя лениво и нерачительно, того Апостол, прямо называя человеком праздным, оглашает недостойным и самого хлеба; ибо сказал: праздный пусть не ест (2Сол.3:10). И инде сказано: «Праздных и Бог ненавидит»; и: «Праздный не может быть даже верным». И премудрость изрекла: многой злобе научила праздность (Сир.33:28).

Посему надобно, чтобы каждый плодопринес какое бы то ни было дело, совершаемое ради Бога, и хотя бы к чему-нибудь одному доброму расположен был ревностно; а иначе, оказавшись совершенно бесплодным, будет вовсе непричастным вечных благ.

29. Утверждающим, что невозможно достигнуть совершенства и полного освобождения от страстей, хотя бы и сподобился кто причастия и исполнения Благим Духом, необходимо представить свидетельство из Божественных Писаний и доказать, что худо знают они дело и говорят ложно, а вместе и с опасностью для себя. Господь говорит: итак, будьте и вы совершенны, как совершен Отец ваш Небесный есть (Мф.5:48), означая сим совершенную чистоту. И: хочу, чтобы там, где Я и они были со Мною, да видят славу Мою (Пн.17:24). Это слова Рекшего: небо и земля пройдут, но слова Мои не пройдут (Мф.24:35).

К той же мысли ведет и сказанное Апостолом: чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе (Кол.1:28); и: доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.4:13). А таким образом, имеющие в виду совершенство достигают двух прекрасных приобретений: в усиленном и непрерывном подвиге стремятся они к концу в надежде прийти в сию меру, и даже присовокуплю: в надежде восхождения; и не уловляются кичливостью, но скромно о себе думают и признают себя малыми, как не достигшие еще совершенства.

30. Утверждающие сказанное выше причиняют весьма великий вред душе тремя способами: во-первых, оказываются не верующими Божественным Писаниям. Во-вторых, не предположив себе высшей и совершенной цели христианства и не усиливаясь достигнуть оной, не могут иметь труда и рачения, алкать и жаждать правды; но, удовлетворяясь внешними образами и обычаями и малыми какими-нибудь заслугами, лишены блаженного упования, и совершенства, и всецелого очищения от всех страстей. В-третьих, думая о себе, что достигли преспеянием в малых, как сказано, добродетелях самого верха и нестремясь к совершенству, не только всего менее могут иметь смирение, нищету и сердечное сокрушение, но, оправдывая сами себя, как уже достигшие цели, не способны к ежедневному преспеянию и возрастанию.

31. Почитающих невозможным сие преспеяние, совершаемое в людях Духом и которое есть новая тварь чистого сердца, Апостол явно уподобляет тем, которые за неверие не сподобились войти в землю обетования и кости которых за сие пали в пустыни (Евр.3:17). Ибо что там, видимым образом, земля обетования, то здесь, по таинственному знаменованию, избавление от страстей, которое, и по указанию Апостола, есть конец всякой заповеди.

И это есть истинная земля обетования; ее-то ради все оное предано в образах. Посему-то и богомудрый Павел, заботясь о безопасности учеников, чтобы не был кто уловлен мудрованием неверия, говорит: смотрите, братья мои, чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверующего и не отступили от Бога Живого (Евр.3:12). Слово же отступили употребил он в означение не отречения, но неверия Божиим обетованиям. И именно, иносказательно описывая, что было с иудеями прообразовательно и применяя сие к самой истине, продолжает он: ибо некоторые услышавшие Его возмутились, но не все вышедшие из Египта с Моисеем. На кого же негодовал Он сорок лет? Не на согрешивших ли, которых кости пали в пустыне? Против кого же клялся, что не войдут в покой Его, как не против непокорных? Итак видим, что они не могли войти за неверие. (Евр.3:16–19). И еще присовокупляет: Посему будем опасаться, чтобы, когда еще остается обетование войти в покой Его, не оказался кто из вас опоздавшим. Ибо и нам оно возвещено, как и тем; но не принесло им пользы слово слышанное, не растворенное верою слышавших. А входим в покой мы уверовавшие (Евр.4:1–3). И несколько ниже продолжает еще: постараемся войти в покой оный, чтобы кто по тому же примеру не впал в непокорность (Евр.4:11). Какое же иное упокоение христианам, кроме избавления от греховных страстей, самого полного и действенного вселения Благого Духа в чистом сердце? Посему, возводя их опять к вере, говорит: да приступаем с искренним сердцем, с полною верою, кроплением очистив сердца от порочной совести (Евр.10:22); и еще: скольким более кровь Иисусова очистит совесть вашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному (Евр.9:14).

Посему надлежит нам, как признательным рабам, исповедовать обетованную в сих речениях безмерную благость Божию к людям, и обетования сии признавать истинными и твердыми, чтобы если, по недеятельности и немощи произволения, несовершенно посвящали мы себя Создавшему и не стремились достигнуть высоких и совершенных степеней добродетели, то, по крайней мере, могли получить хотя некоторую милость за правый и непревратный образ мыслей и за здравую веру.

32. Дело молитвы и служения слову, совершаемое надлежащим образом, выше всякой добродетели и заповеди. И сему свидетель Сам Господь. Ибо когда пришел в дом Марфы и Марии и Марфа занята была служением, а Мария сидела у ног Его и наслаждалась сладостью Божественных уст Его, сестра же порицала ее, что не помогает ей, и потому приступила с жалобою ко Христу, – тогда, отдав преимущество главнейшему пред второстепенным, Господь сказал: Марфа, Марфа, ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее (Лк.10:41–42). Сие же Он сказал, как заметили уже мы, не дело служения осуждая, но отдавая, без сомнения, преимущество большему пред меньшим. Иначе допустил ли бы Он сие служение? Почему и Сам оказывается исполнителем сего, умыв ноги ученикам? Но Господь столько далек от намерения воспрещать служение, что и ученикам повелевает таким же образом поступать друг с другом (см.: Ин.13:5–14). А можешь также видеть, что и сами Апостолы, которые сначала совершали служение при трапезах, предпочли сему высшее дело, разумею молитву и служение слову. Ибо сказали: «Несправедливо нам, оставив слово Божие, обслуживать столы. Но, помолившись, мужей исполненных Духа Святого поставим над службой этой; мы же будем постоянно пребывать в молитве и служении слова» (Деян.6:2–4). Видишь, как первое предпочли второму, хотя знали, что то и другое суть отрасли одного доброго корня.

33. Тем, которые хотят повиноваться Божию слову и производят добрый плод, сопутствуют следующие признаки: воздыхание, сетование, поникший взор, безмолвие, помавание главою, молитва, молчание, пребывание на одном месте, болезненный плач, болезнование сердца о благочестии, и дела: бдение, пост, воздержание, кротость, великодушие, непрерывная молитва, поучение в Божественных Писаниях, вера, смирение, братолюбие, покорность, труд, злострадание, любовь, благость, честность и всецелый свет, то есть Господь.

Признаки же не творящих плода жизни суть следующие: уныние, заносчивость, блуждающий взор, невнимательность, ропот, непонятливость, а дела их: многоядение, гнев, раздражительность, охота пересуждать, надменность, безвременная говорливость, неверие, непостоянство, забывчивость, смятение, лихоимство, сребролюбие, ревность, пронырливость, презрительность, пустословие, безвременный смех, своенравие и вся тьма, то есть сатана.

34. По Божию смотрению лукавый не тотчас послан в наследованную им геенну, но оставлен для искушения и испытания человека, чтобы ему, и нехотя, святых чрез терпение соделывать более праведными и быть для них виновником большей славы; а себе упорством своим возле и своими умышлениями на святых приуготовить праведнейшее наказание: чтобы, как говорит божественный Апостол, грех чрез заповедь стал крайне грешен (Рим.7:13).

35. Враг, обольстив Адама и таким образом возгосподствовав над ним, отнял у него власть и сам наименовался князем века сего. Вначале же князем века сего и владыкою видимого Господь поставил человека. Ни огонь его не преодолевал, ни вода не потопляла, ни зверь ему не вредил, ни ядоносное животное не могло оказать над ним своего действия. Но после того, как уступил обольщению, и начальство свое предал он обольстившему. Посему волхвы и чародеи, по действию сопротивной силы, при Божием попущении оказываются чудодеями, имеют власть над ядоносными животными, смело идут в огонь и воду, как Ианний и Иамврий, противившиеся Моисею (см.: 2Тим.3:8), и как Симон, вступающий в состязание с первоверховным Петром.

36. Думаю, что враг, увидев на лице Моисеевом сияющую славу, подобную первой славе самого Адама, немало был поражен, заключая из сего о разорении своего царства. Ничто не препятствует сюда же отнести и Апостольское изречение: смерть царствовала от Адама до Моисея и над несогрешившими (Рим.5:14). Ибо, по мнению моему, прославленное лицо Моисеево удерживает в себе образ и подобие первого, руками Божиими созданного человека. И смерть, то есть виновник смерти диавол, как тогда, видя сие, догадывалась уже о падении своего царства, так действительно потерпела это от Господа. Почему в славу сию неложные христиане облекаются еще ныне, и ими внутренно в бездействие приводится смерть, или постыдные страсти, не имеющие уже силы над ними, когда духовная слава ощутительно и со всею несомненностью воссиявает в душах их.

37. Враг, обольстив Адама чрез жену, как чрез нечто подобное, отъял у него славу, какою был он облечен. И таким образом человек явился обнаженным и узнал свое безобразие, которого не видал прежде, потому что мысль его услаждалась небесными красотами; ибо, по преступлении, помышления его сделались земными и пресмыкающимися долу, простое и доброе в нем мудрование перемешалось с мудрованием плотским и порочным.

А что рай заключен и Херувиму повелено пламенным мечом воспрещать человеку вход в него, о сем веруем, что видимым образом действительно так было, как написано (см.: Быт.3:24), и вместе находим, что таинственно совершается сие в каждой душе. Ибо сердце облегается вокруг покрывалом тьмы (под тьмою же разумею огонь мирского духа), и оно не позволяет как уму предстоять пред Богом, так душе, по собственной воле, или молиться, или веровать, или любить Господа. Во всем же этом опыт служит учителем для тех, которые искренно предали себя Господу, как при непрестанном пребывании в молитве, так и при усиленном устремлении на борющего врага.

38. Князь века сего есть жезл вразумления и бич, наносящий раны младенчествующим по духу; и им, как сказано было и прежде, уготовляет великую славу и большую честь сими скорбями и искушениями, потому что вследствие оных люди делаются совершеннейшими, себе же готовит большее и тягчайшее наказание. Ибо вообще чрез него строится некое весьма великое домостроительство, и как сказано негде, лукавое недобрым своим произволением содействует благому: потому что для душ добрых и имеющих доброе произволение и мнимо скорбное обращается наконец во благое, каковое значение имеет и сказанное Апостолом: любящим Бога все содействует ко благу (Рим.8:28).

39. Для того оставлен сей жезл вразумления, чтобы чрез него, подобно в огненной печи разжигаемым сосудам, выдержавшие испытание оказались более твердыми, а не выдержавшие обличены были в своей ломкости, потому что не перенесли огненного разжжения. Впрочем, диавол, как раб и тварь Владыки, не сколько ему угодно искушает и, не в какой мере сам хочет, наводит скорби, но сколько попущением Своим дозволяет ему Владычнее мановение. Бог, в точности зная состояние всех, сколько есть сил у каждого, в такой мере попускает и подвергаться искушению, как думает о сем и Апостол, ибо говорит: верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести (1Кор.10:13)

40. Кто ищет, и ударяет в дверь, и до конца просит, по Господнему слову, тот получит просимое (см.: Мф.7:7–8); только да имеет он дерзновение непрестанно домогаться сего и мыслью, и устами и неослабно пребывать в телесном служении, не связывая себя мирскими делами и не соуслаждаясь вредоносными страстями. Ибо неложен Сказавший: все, чего ни попросите в молитве с верою, получите (Мф.21:22). А утверждающие, что если кто сотворит все заповеданное, но не получит ожидаемой благодати, то в сем веке никакой не будет иметь пользы, – худо знают дело и говорят несогласно с Божественными Писаниями, потому что нет неправды у Бога; и если мы исполнили должное, то Он не вознерадит о том, что от Него.

Будь только попечителен, чтобы в то время, когда душа твоя отрешается от сего бедного тела, оказаться тебе подвизающимся, поспешающим, ожидающим обетования, твердым, верующим, с рассудительностью ищущим; и сказываю тебе, будь уверен, с радостью отыдешь, будешь иметь дерзновение и явишься достойным Царствия. И таковой (говорю сие в немощи по вере и усердию) пребывает уже в общении с Богом. Как кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф.5:28); и хотя не осквернил он тела, однако же обвиняется уже в любодействе – так, кто отвратился сердцем от лукавого и прилепился к Господу желанием и взысканием, то есть неотступным пребыванием и боголюбивым расположением, тот уже в общении с Богом, и с сего времени имеет от Бога великий дар – то самое, что неотступно пребывает в молитве с благим рачением и добродетельным житием. Если и подаяние чаши со студеною водою не остается не награжденным, то тем паче дарует Бог обетованное преданным Ему и просящим день и ночь.

41. Тем, которые с недоумением говорят: «Что это? Не бывает и дня, в который бы не имел я ненависти к брату или не сознавал в себе чего иного лукавого, чему иногда подвергаюсь даже и невольно?» – должно сказать следующее: в том весь подвиг, о том все рачение у человека, чтобы противиться лукавому и лукавым помыслам. Но невозможно, чтобы тьма страстей и смерть, кроющаяся в плотском мудровании, не принесли тайно или явно какого-либо своего плода, то есть порока. Как язве на теле, пока не совершенно залечена, невозможно хотя сколько-нибудь не покрываться гноем, даже при всем о ней попечении, когда не отказано ни в чем нужном к ее уврачеванию; язва же, оставленная в небрежении, производит гнилость и разрушение в целом иногда теле, – так представляй себе и душевные страсти. И при великой рачительности продолжают они тлеть внутренним огнем; впрочем, при продолжительном попечении, по благодати и содействию Христову, получают совершенное исцеление.

Ибо есть какая-то сокровенная скверна и какая-то преизбыточествующая тьма страстей, чрез преступление Адамово привзошедшая во все человечество вопреки чистой природе человека, и сие-то потемняет и оскверняет вместе и тело, и душу. Но как железо посредством раскаления и кования очищается или золото, смешанное с медью и железом, одним огнем отделяется – так и душа, посредством пречистых страданий Спасителя разжигаемая и сокрушаемая Благим Духом, очищается от всякой страсти и от всякого греха.

42. Как многие какие-нибудь светильники, наполненные одним елеем и возжженные одним огнем, часто не в равной мере издают сияние огня, – так и дарования по различию добрых дел имеют и различную светозарность Благого Духа. Или как в городе из многих жителей, населяющих оный и пользующихся одним хлебом и одною водою, одни суть мужи, другие – младенцы, иные – дети, и иные – старцы, и великое между ними несходство и различие; или как пшеница, посеянная на одном и том же поле, дает от себя различные колосья, потом собирается на одно гумно и ссыпается в одну житницу, – так представляй себе, что и в воскресение мертвых различною славою будут прославлены и отличены воскресшие, по достоинству заслуг, по причастию здесь еще обитавшего в них Божия Духа. И сие-то значит: звезда от звезды разнится в славе (1Кор.15:41).

43. Если есть звезды и меньше, чем другие, тем не менее они светят таким же светом. Образ этот является очевидным. Сие одно да будет предметом попечения – что-бы человеку, возродившись Духом Святым, отрезвиться от живущего в нем греха: потому что и оное возрождение Духом Святым в некоторой мере имеет образ совершенства, в виде и в членах, но не в силах, или в уме, или в мужестве. Ибо достигший в мужа совершенна и в меру возраста обыкновенно оставляет свойственное младенчеству. И сие-то означает сказанное Апостолом: если же и языки умолкнут, и пророчества прекратятся (1Кор.13:8). Как со делавшийся мужем не терпит ни снедей, ни слов, приличных отроку, но взирает уже на сие с неудовольствием, потому что вступил в другой образ жизни, – так возрастающий до совершенства Евангельских добродетелей и младенчество свое возводит к совершенству: когда стал мужем, – говорит божественный Апостол, – оставил младенческое (1Кор.13:11).

44. Рожденное по Духу, как сказали мы, в известном смысле, совершенно; как и младенца какого-нибудь называем совершенным, поколику все члены сохраняет у себя в целости. Притом, Бог дает Духа и благодать не для того, чтобы человек впадал во грехи; но люди сами бывают виновниками худых своих дел, не водясь благодатию и потому уловляясь злом. Человек же может поползнуться и от собственных естественных помыслов, если нерадит, или небрежет, или водится самомнением. Ибо слушай, что говорит Павел: чтобы я не превозносился, дано мне жало в плоть, ангел сатаны (2Кор.12:7). Видишь, что и достигшие таких степеней имеют нужду в остережении? Сверх того, если бы человек сам не дал повода сатане, то сатана не стал бы господствовать над ним насильно. Поэтому дело сие не причисляется ни к части Христовой, ни к части противника, но до конца пребывший верным благодати делается принадлежащим к части Христовой; а кто не таков, тот хотя бы и родился Духом, то есть стал причастником Духа Святаго, в своей будет иметь власти последовать воле сатаны. А если бы Сам Господь, если бы и сатана, брали во власть свою насильно, то человек не был бы для себя виновником того, что впадает он в геенну или получает Царство.

45. Любителю добродетели должно позаботиться о великой рассудительности, чтобы не обманываться в различении добра и зла и входить в исследование многообразных козней лукавого, который обык обольщать многих благовидными представлениями; по крайней мере, разуметь, что безопасное на все полезно. Как тот, кто хочет испытать целомудрие своей жены, в ночь маскируется незнакомцем и когда видит, что его отгоняют – радуется ее неприступности и осторожности. Так и мы должны быть осторожны во время посещения нас умных сил. Даже если ты отгонишь небесные силы, то они будут обрадованы этим, и помогут еще больше приобщиться благодати и наполнят духовным наслаждением, убедившись в твоей любви к Господу. Поэтому не поддавайся легкомысленно и скоро, к обольщению своему, внушениям духовных сил, хотя бы это были и сами небесные Ангелы; но будь медлителен, подвергая это самому тщательному испытанию, усвояя себе прекрасное и отревая лукавое. Ибо действия благодати не неявны; и грех не может произвести оных, хотя бы и принял на себя личину добра.

Если, по слову Апостола, сатана и умеет преображаться во Ангела света (2Кор.11:14), чтобы обольщать, то, хотя бы представлял и светлые видения, не возможет, как сказано, произвести доброго действия, что и служит точным его признаком. Не может он произвести ни любви к Богу или ближнему, ни кротости, ни смирения, ни радости, ни мира, ни благоустройства помыслов, ни ненависти к миру, ни духовного упокоения, ни вожделения небесных плодов, ни усмирить страсти и сластолюбие; все сие явным образом бывает произведением благодати. Ибо сказано: плод духовный есть любовь, радость, мир и прочее (Гал.5:22). Всего же скорее сатана способен и силен внушить кичение и высокоумие. Итак, по действенности да распознается воссиявший в душе твоей духовный свет, от Бога ли он или от сатаны. Впрочем, и самой душе, если она имеет здравую рассудительность, по духовному чувству скоро делается явственным сие различие. Как уксус с вином на вид одинаковы, но гортань чувством вкуса различает свойство того и другого – так и душа по самому духовному ощущению и действенности может различать дарования Духа и мечтания чуждого.

46. Душе всего более надобно иметь в виду и предусматривать, чтобы и на самое короткое время не уловила ее сила противника. Как животное, когда и один член его запутается в сеть, по необходимости все теряет свободу и отдается в руки ловцам, так подобное сему терпит обыкновенно и душа от врагов. И сие ясно представляет пророк, когда говорит: приготовили сеть ногам моим и стеснили душу мою (Пс.56:7).

47. Кто намерен тесным путем войти в дом сильного и расхитить сосуды его, тот должен не телесным довольствоваться здравием, но укрепляться Благим Духом, имея в памяти сказавшего: плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия (1Кор.15:50). Как же должно укрепляться Духом? Внимать должно Апостолу, который говорит, что премудрость Божия людьми вменяется в безумие (1Кор.1:23). И пророк говорит: «Видел я Сына человеческого, и вид Его безчестен, умален более всех сынов человеческих» (Ис.53:3).

Посему кто желает соделаться сыном Божиим, прежде всего должен подобно Господу смириться, терпеть, когда его считают безумным и бесчестным, не отвращать лица своего от заплеваний, не гоняться за славою, за красотою века сего и за чем-либо подобным, не иметь где главу приклонить, переносить поношение и уничижение, быть у всех в презрении и попрании, подвергаться нападениям явным и тайным и противоборствовать им умом. И тогда Сам Божий Сын, Сам Сказавший: вселюсь в вас и буду ходить (2Кор.6:16), явен будет сердцу его; и восприимет он силу и крепость, чтобы связать сильного и расхитить сосуды его, наступить на аспида и василиска, на змию и на скорпиона.

48. Немалый предлежит нам подвиг сокрушить смерть. Ибо сказано: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17:21). А некоторым образом оказывается внутри нас пребывающим и сам воюющий с нами и пленяющий нас. Посему никак да не ослабевает душа, пока не положит мертвым пленяющего ее. И тогда отбегут всякая болезнь, печаль и воздыхание, потому что откроется вода в земле жаждущей, и пустыня обратилась во множество вод (Ис.35:6). Потому что Господь обещал заполнить пустыню сердца живой водой, говоря сначала через Пророка Исаию: Я дам воду для [утоления] жажды ходящим в безводной [пустыне] (Ис.44:3); а потом и Сам говорит: тот, кто будет пить от воды, которую Я дам ему, не будет жаждать вовек (Ин.4:14).

49. Душа, удобоуловляемая унынием, явным образом одержима и неверием – и поэтому отлагает день за день, не приемля спасительного слова; нередко же обольщает себя и сновидениями, не замечая в себе внутренней брани, объята будучи самомнением. А самомнение есть ослепление души, никак ей не позволяющее познавать свою немощь.

50. Как новорожденный младенец сохраняет в себе образ совершенного мужа, так и душа есть некоторый образ создавшего ее Бога. И как дитя, постепенно возрастая, постепенно узнает и отца; а когда приходит в возраст, тогда у отца с сыном и у сына с отцом устанавливается согласие и сыну делается открытым сокровище отца; так и душа до преслушания должна была преуспевать и приходить в мужа совершенного (Еф.4:13). Преслушанием же погружена душа в море забвения и в глубину заблуждения, и стала обитать во вратах адовых, и, как бы на великое расстояние удалившись от Бога, не могла к Нему приблизиться и совершенно познать Создавшего. Но Бог первоначально чрез пророков обращал к Себе душу, призывал и привлекал ее к познанию Его. Напоследок же Сам Он пришел, отъял забвение, отъял и заблуждение, потом, и врата адовы сокрушив, вошел к заблудшей душе, Себя Самого предложив ей в образец, чтобы чрез сие возможно ей было достигать в меру возраста, в совершенство Духа. Посему-то Божие Слово по домостройтельству искушается лукавым, потом терпит поношения, уничижения, оскорбления и заушения от рук людей дерзновенных, и напоследок – самую Крестную смерть, показывая сим, как сказали мы, какое расположение должно иметь к тем, которые нас поносят, уничижают или грозят нам и смертью, чтобы для тех, которые глухи, человек сам делался безгласным и не отверзающим уст своих, чтобы, видя действие и утонченность лукавства, как бы пронзенный гвоздями на кресте, с воплем крепким взывал к Могущему спасти его от смерти (Евр.5:7) и говорил: от тайных моих очисти меня (Пс.18:13), и: если они не возобладают мною, тогда я буду непорочен (Пс.18:14). Тогда-то, соделавшись непорочным, обретает Того, Который покорил Ему все (1Кор.15:27), воцаряется и упокоевается со Христом.

Ибо душа, вследствие преслушания поглощенная вещественными и нечистыми помыслами, соделалась как бы неразумною; почему немалый потребен труд возникнуть ей из такого вещества, уразуметь утонченность лукавства и освободиться от оного, чтобы прийти в срастворение с безначальным Умом.

51. Если угодно тебе, человек, войти в себя самого и возвратить себе славу, какую имел ты прежде, и какая утрачена преслушанием, то, как прежде, вознерадев о заповедях Божиих, внял ты повелениям и совету врага, так теперь, отступив от того, кому повиновался, обратись ко Господу. Впрочем, знай, что с великим трудом и в поте, как сказано, лица твоего (Быт.3:19) будешь приобретать богатство свое: потому что неполезно для тебя беструдное приобретение благ. Ибо, без труда получив, утратил ты полученное и наследие свое передал врагу.

Посему да познает каждый из нас, что и когда утрачено им; и восплачем с пророком: подлинно наследие наше перешло к чужим, и дома наши к иноплеменникам (Плач.5:2); потому что преслушали мы заповедь, уступили своим хотениям, стали услаждаться нечистыми и земными помыслами; почему на великое расстояние удалилась тогда душа наша от Бога и уподобились мы сиротам, немеющим у себя отца.

Посему, кто заботится о душе, тому, сколько есть сил, должно стараться низлагать в себе лукавые помыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия (2Кор.10:5). И когда будем прилагать такие усилия соблюсти храм Божий неоскверненным, тогда придет Обетовавший вселиться и походить в нас (см.: 2Кор.6:16). Тогда душа восприимет свое наследие и сподобится быть храмом Божиим. Ибо Сам Он, воинством Своим изгнав лукавого, воцарится уже в нас.

52. Что Каину сказано Творцом в прямом значении слова: стонать и трястись и в тревоге будешь на земле (Быт.4:12), то в таинственном значении было некиим прознаменованием и образом всех грешников. Ибо и род Адамов, отступив от заповеди и соделавшись виновным во грехах, таким же образом приводится в колебание непостоянными помыслами, исполненный страха, боязни и смятения; между тем как сам враг всякую не возрожденную от Бога душу обуревает пожеланиями и многоразличными удовольствиями и сотрясает как пшеницу в каком-то решете. Да и Сам Господь тем, которые следуют хотениям лукавого, показывая, что соблюдают они в себе образ Каинова лукавства, в обличение их сказал: вы похоти отца вашего, человекоубийцы, хотите исполнять. Он человекоубийца был от начала и в истине не стоит (Ин.8:44).

53. Надобно представить себе, сколько вожделенно и привлекательно для людей лицезрение царя земного, и всякому, кто приходит в город, где пребывает царь, желательно видеть, по крайней мере, драгоценные и великолепные одежды его; и разве только живущие духовно нерадят о сем и невысоко ценят сие, потому что уязвляются другою красотою и вожделевают иной славы. Если же людям плотским так вожделенно лицезрение царя смертного, то не тем ли паче многолюбезно лицезрение Царя бессмертного тем, на кого уканула некая капля Благого Духа и чье сердце уязвила Божественная любовь? Посему-то отрешаются они от всякой приязни в миpе, чтобы можно им было непрестанно иметь в сердце оную Божественную любовь и не иметь никакой другой предпочтительно пред нею.

Впрочем, весьма немного таких, которые бы к доброму началу приложили такое же и окончание и до конца пребыли непреткновенными. Многие приходят в сокрушение, многие делаются причастниками небесной благодати и уязвляются Божественною любовию; но, не перенеся встретившихся трудов и искушений, какие строит лукавый с многоразличными и разнообразными кознями, остаются они в миpе, погружаются в глубину его, по причине изнеженности и немощи духа или по пристрастию к земному. А те, которые намерены совершить течение до конца в безопасности, не терпят, чтобы иная приверженность и иная любовь примешивались к оной небесной любви.

54. Сколько велики и неисповедимы обетованные Богом блага, столько же многих требуют трудов и подвигов, с надеждою и верою совершаемых. И сие явно из следующего: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф.16:24). И еще: если кто не возненавидит отца своего и матери, и братьев, и жены, и детей, а также и души своей, не может быть Моим учеником (Лк.14:26). Большая же часть людей столько неразумны, что желают получить Царствие, наследовать вечную жизнь, вечно царствовать со Христом (что весьма высоко и выше всякого понятия), а живут по собственным своим хотениям и им последуют, вернее же сказать, последуют тому, кто посевает в них такие суетные и явно вредные мысли.

55. Те непреткновенно совершают течение до конца, которые вполне возненавидели все мирские пожелания, себя самих, всякую рассеянность и удовольствия в миpе и занятия мирскими делами. Ибо сие и значит отречься себя самого. Посему каждый извергается из Царствия собственно своею волею, тем, что не по самой истине берет на себя труды, и отрекается себя самого, но при оной Божественной любви желает услаждаться чем-либо в веке сем и не посвящает Богу всецелого устремления воли своей.

Одним же примером объяснится рассматриваемое нами дело. Всякий хорошо различает и не сокрыто от него, что ни с чем не сообразно какое бы то ни было дело, которое стремится он сделать. Ибо сперва внутри его в сердце выражается сомнение. Весы и весовая стрелка в совести его показывают сначала внутри явный перевес то любви к Богу, т к миру; а потом то же обнаруживается и в рассуждении внешнего, потому что, как сказано, всякий хорошо различает это. Например, если случится поссориться с братом, то человек препирается сам с собою и сначала сам себе делает возражения: «Сказать ли мне? Нет; не скажу. Ответить ли на эту, сделанную мне укоризну? Нет; лучше помолчу». Держимся и Божиих заповедей, но не отлагаем прочь и собственную свою славу. Никто не решается совершенно отречься себя самого. Если наклонность любви к миру хотя немного перетянет весы в сердце – тотчас лукавое слово выходит даже и на уста. А потом ум, как бы натягивая внутри лук, устреливает ближнего языком, и зло доходит до рук, а иногда до ран, и до самого убийства.

Из сего можно усматривать, чем начавшись, до каких ужасов простирается это кратковременное движение души. А посему разумей, что то же случается и при каждом грехе и начинании. Порок ласкает и манит душевную волю мирскими пожеланиями и плотскими удовольствиями. Так уготовляется любодеяние, так татьба, так любостяжание, так тщеславие, так и всякое, какое бы то ни было, худое дело.

56. И самые хорошие предприятия нередко совершаются ради пустой славы; и сие Бог осуждает наравне с татьбою, унынием и другими великими грехами. Ибо сказано: Бог разсыпал кости человекоугодников (Пс.52:6). Так, враг хочет, чтобы служили и угождали ему и самыми добрыми делами; потому что он обманщик, разнообразен и изворотлив в кознях.

57. Что возлюбил человек в настоящем мире сем, то и обременяет его мысль, как бы влечет и толкает вниз и не дает ей воспрянуть. У таковых и равновесие, и склонение, и перевес сердечной воли как бы в зависимости от сего; и обращается это в испытание всему человеческому роду, живут ли христиане в городах, или в горах, или в обителях, или в полях, и в местах пустынных: потому что кто добровольно уловляется тем, что любит, тот явно не посвятил еще всецело любви своей Богу. Например, иному случилось возлюбить имение, другому золото, иной возлюбил служить чреву или угождать плотским вожделениям, а иной возлюбил многоученую мудрость ради скорогибнущей славы, а кто – начальство, кто – почести от людей, кто – гнев и досаду; ему кажется, что доказывает преданность свою друзьям. Другой любит беседы о ненужном; иной просто любит рассеиваться, или слушать праздные речи, или быть учителем, и то для славы человеческой. Кто предается неге и нерадению; кто услаждается убранством одежд; этот – сном, а тот – острословием; иной привязан к чему-нибудь малому или великому в мире и обладается тем, и это не позволяет ему собраться с силами.

Ибо с какою страстью человек не борется мужественно, не противится ей всеми мерами и услаждается ею, та привлекает его и держит как бы узами какими, и он, согбенный, не может вознести мысли своей к Богу и служить Ему единому. Но душа, истинно направившая стремление свое ко Господу, к Нему обращает все желание, отрекается себя самой и не следует хотениям собственного своего ума.

58. Примером можно научить, как человек гибнет по собственной своей воле. Ибо из любви к чему-нибудь в мире бросается в огонь, погружается в море, отдает себя в плен. Представь, что по случаю загорелись у кого-нибудь дом или село. Посему кто захотел спасти себя, тот, как скоро почувствовал пожар, побежал раздетый, не позаботившись ни о чем, кроме одной своей души; а другой, поскольку пришло ему на мысль спасти от огня и какие-нибудь из домашних вещей, остался взять это, и в то время как хотел взять их, огонь обнял уже весь дом и его самого захватил и сожег. Видишь, как по собственной своей воле, из привязанности к вещам временным, которые, по-видимому, возлюбил больше, чем себя, погиб он от огня. Еще иные застигнуты кораблекрушением: кто хочет спасти себя, тот раздевается и нагой бросается в воду; и таким образом делается для него возможным спасти свою душу; а кто пожелал спасти вместе с собою и некоторые из одежд, тот потонул в воде и ради малой корысти (какое бедствие!) погубил сам себя.

Представь еще, что разнеслась весть о каком-то нашествии врагов; и один, как скоро услышал, тотчас бежал, сколько силы было в ногах, не заботясь ни о чем; другой не поверил слуху, захотел унести с собою нечто из вещей, потом замедлил и захвачен вступившими неприятелями. Видишь, что человек, по собственной своей воле и от нерадения, и от привязанности к чему-либо мирскому подвергается гибели тела и души.

59. Немногие, вполне приобретшие совершенную любовь к Богу, в ничто вменяют все мирские удовольствия и вожделения и великодушно переносят искушения лукавого. Впрочем, не должно посему отчаиваться и с нерадением отказываться от доброй надежды. Хотя многие корабли терпят крушение, но, без сомнения, есть и такие, которые переплывают море и входят в пристань. Поэтому много потребно нам веры, терпения, внимательности и подвигов, сверх того, нужно алкать и жаждать добра с великим благоразумием и с великою рассудительностью, а также потребны горячность и неотступность в прошении.

Ибо многие из людей, как сказали мы прежде, хотят получить Царствие без трудов и потов. И ублажают они святых мужей, желают их славы и дарований, не хотят же иметь общения в равных с ними скорбях, трудах и страданиях. Но сего вожделевают все – и блудницы, и мытари, и всякий человек. А искушения и испытания предстоят для того, чтобы явными сделались те, которые истинно возлюбили Владыку. И они, по справедливости, получат Небесное Царство.

60. Уразумей, что в скорбях, в страданиях, в терпении и в вере сокрыты обетования, самая слава и приятие небесных благ. И пшеничное зерно, ввергаемое в землю, или дерево, разумею прививаемое, необходимо подвергается прежде загноению и бесчестию, и потом уже получает оно многократный плод благолепного своего одеяния. А если бы не прошли они чрез это загноение и чрез оное как бы бесчестие, то не облеклись бы в сие последнее благолепие и в этот красивый вид. Та же мысль и у Апостола. Ибо говорит: многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян.14:22). И Господь говорит: терпением вашим спасайте души ваши (Лк.21:19); и: в мире будете иметь скорбь (Ин.16:33).

61. В какой мере каждый из вас за веру и рачительность сподобился соделаться причастным Святаго Духа, в такой же в оный день и тело его будет прославлено. Ибо какое сокровище собрал ныне внутренно в душе своей, то самое откроется вне – в теле его. Пример сему видим в деревах. Когда прошла зима, светлее и с большею силою стало сиять солнце и как должно повеяли ветры, тогда дерева пускают вне себя ростки и как одеждою облекаются листьями, цветами и плодами. Подобным образом и цветы на траве в это время изникают из недр земных, и земля покрывается ими и облекается как бы благолепным покрывалом. Об этом говорит и Слово Божие: даже Соломон во всей славе своей не одевался так, κάκ всякая из них (Мф.6:29). Все эти образы, примеры, указания являют награду спасаемым во время воскрешения. Ибо всем боголюбивым душам, то есть истинным христианам, сила воскресения будет являться в первый цветоносный месяц – апрель. Ибо говорит божественное Писание: месяц сей да будет у вас первым между месяцами года (Исх.12:2). Этот месяц облечет голые деревья славою, ранее скрытою в них. Так и тела будут прославлены тем неизреченным светом, тою силою Духа, какие пребывают в них ныне. Сие-то будет для них тогда одеянием, пищею, питием, увеселением, радостью, миром и всем – вечною жизнью.

62. Блаженный Моисей в той славе Духа, которая сияла на лице его и на которую не мог взирать ни один человек, представил нам образ, как в воскресение праведных прославлены будут тела святых тою славою, какую верные души святых еще ныне сподоблены иметь во внутреннем человеке. Ибо сказано: мы открытым лицом, то есть во внутреннем человеке, [как в зеркале,] славу Господню взираем, преображаемся в Его же образ от славы в славу (2Кор.3:18). О Моисее написано еще, что сорок ночей и столько же дней не вспомнил он ни о пище, ни о питии; а это свойственно не человеческой природе, разве только Моисей приобщался духовной пищи – той самой, какой святые души еще ныне причащаются от Духа.

63. Та слава, какою здесь еще обогащаются души святых, в воскресение покроет и облечет нагие тела и восхитит их на небеса; и тогда уже будут они вместе и телом и душою непрестанно упокоеваться в Царствии Божием. Бог, сотворив Адама, не дал ему телесных крыл, как птицам, потому что намерен был по воскресении даровать ему духовные крыла, чтобы на них воспарял и восхищаем он был, без сомнения, куда восхощет Дух. Сии же умные крыла дано еще ныне иметь душам святых, и они восторгают святых к небесному мудрствованию: потому что у христиан иной Μиρ, иные одеяния, иная трапеза, иное наслаждение. Ибо знаем, что Христос придет с небес воскресить почивших от начала века, как учат и Божественные Писания, и что разделит Он воскрешенных на две части (см.: Ин.6:39; Мф.25:31–35). Тех, которые носят Его знак, который суть печать Святого Духа, Он поставит по правую сторону и будет говорить с ними (см. Мф.25:32–34). Ибо Он сказал: Мои овцы знают мой голос и Меня (ср. Ин.10:14). И тогда тела их оденутся в божественную славу, что от их благих дел и славы Духа; которую получили [еще] здесь души Святых (Αγίων¹). И так, прославленные божественным светом и восхищенные на облаках в сретение Господу, всегда будут с Господом (ср.1Сол.4:17).

64. У кого в попечении как можно совершеннее преуспеть в христианской жизни, тем преимущественно надлежит со всею рачительностью позаботиться о смысле, рассудке и о владычественной силе души, чтобы, в точности произведя различение хорошего и худого и от чистой природы отделив страсти, привзошедшие вопреки природе, могли они жить непреткновенно, рассудком пользуясь как оком, и в состоянии были не соглашаться на побуждения к пороку. Ибо в душе есть желание – телесные члены соблюдать чистыми от испорченности чувств, ограждать себя от упрек их развлечений, охранять сердце, чтобы помыслов своих не рассеивало по всему пространству мира, но отвсюду их собирало и удерживало от земных попечений и удовольствий. Посему Господь, когда видит, что человек живет таким образом, ведет себя с такою строгостью и готов служить Ему со страхом и трепетом, тогда подает ему помощь благодати Своей. Но что было бы делать Богу с тем, кто добровольно предает себя миру и ходит вослед его удовольствий?

65. Пять оных трезвившихся дев, которые в сосуды сердца взяли необычайный для их природы елей, то есть благодать Духа, возмогли войти с Женихом в брачный чертог (см.: Мф.25:1–12). Другие же, юродивые и злые девы, удовлетворившись собственною своею природою, не трезвились и не потщились в сердца свои взять тот же елей радования, но как бы предались сну по причине нерадения, лености и самомнения о своей праведности; почему и чертог Царства для них заключен. Ибо явно, что были они задержаны какими-нибудь мирскими узами и мирскою приязнью, а потому и не оказали Небесному Жениху совершенной своей любви и приверженности.

А души, взыскавшие сей необычайной для природы их святыни Духа, всею своею любовию прилепившиеся ко Христу, там ходят, там молятся, там рассуждают, там размышляют, удалившись от всего прочего. Ибо пять душевных чувств: разумение, ведение, рассудительность, терпение, милость, если приимут свыше благодать и святыню Духа, будут истинно мудрыми девами. Если же остаются при своей природе – то подлинно делаются юродивыми и оказываются чадами Мира.

66. Как порок есть нечто странное для нашей природы – он вкрался в нас вследствие преступления первого человека, и мы приняли его, и со временем сделался он для нас как бы природою, – так сим необычайным для нашей природы (разумею дар Небесного Духа) надлежит нам опять изгнать порок из естества нашего и восстановить себя в первобытную чистоту. Почему, если не достигнем сего многими молениями, верою, внимательностью и отвращением от мирского, и если оскверненная пороком природа наша не будет освящена оною любовию, то есть Господом, и не пребудем до конца непреткновенными, исполняя Божественные Его заповеди, – то не возможем получить Небесного Царства.

67. Намереваюсь, по возможности, изложить некоторое тонкое и глубокое учение. Беспредельный и бесплотный Господь по беспредельной благости плототворит Себя; Великий и Пресущественный, как сказал бы иной, умаляется, чтобы прийти в возможность срастворяться с умными Своими тварями – душами, разумею святых и Ангелов, чтоб и для них сделалось возможным причащаться бессмертной жизни Его Божества; потому что всякая тварь, и Ангел, и душа, и демон, по собственной своей природе, есть тело. Ибо хотя они утонченны, одна-ко же в существе своем и по отличительным чертам и по образу, соответственно утонченности природы своей, суть тонкое тело, тогда как это тело в существе своем дебело. Так и душа, будучи тонким телом, обложилась и облеклась членами сего тела, облеклась оком, которым смотрит, облеклась и этим ухом, которым слышит, и рукою, и ноздрями – и одним словом, душа облеклась всеми членами тела и срастворилась с ними; вследствие чего и совершает все отправления, какие предлежат ей в жизни.

Подобным же образом неизглаголанная и недомыслимая благость Христова умаляет, плототворит себя, срастворяется с верными и любящими Христа душами, объемлет их и, по изречению Павлову, бывает с ними один дух (1Кор.6:17) – душа, так сказать, в душу и ипостась в ипостась, чтобы таковая душа могла жить Его Божеством, достигнуть бессмертной жизни и наслаждаться нерастленным удовольствием и неизреченною славою.

68. Для такой души Господь, когда угодно Ему, бывает огнем, пожигающим в ней все негодное и совне привзошедшее, как и пророк говорит: Бог наш есть огнь поядающий (Втор.4:24); а иногда бывает неизреченным упокоением, иногда же радостью и миром согревает и объемлет душу. Ей только должно прилагать старание любить Его и угождать Ему добрыми нравами – и на самом опыте, для самого чувства осязательным образом увидит она те неизреченные блага, чего глаз не видел, и ухо не слышало, и на сердце человеку не приходило, что приготовил Бог любящим Его (1Кор.2:9) и какими только бывает Дух Господень то в упокоение, то в радость и наслаждение и в жизнь душе, оказавшейся Его достойною: потому что плототворит Себя как в духовную пищу, так и в ризу и в неисповедимые лепоты, чтобы таким образом исполнить душу духовного веселия. Ибо говорит: Я хлеб живой (Ин.6:51), и: кто пьет воду, которую Я ему дам, станет в нем источником воды, текущей в жизнь вечную (Ин.4:14).

69. Так Бог являлся каждому из иереев и святых, как Его была на то воля и как полезно было сподобившемуся видения; например: иначе являлся Аврааму, иначе Исааку, иначе Иакову, Ною, Даниилу, Моисею, Давиду и каждому из пророков, умаляя и плототворя Себя, как сказано, преображаясь, и сим любящим Его, по великой и недомыслимой любви, какую имел к ним, давая Себя видеть, не каков Он Сам в Себе, потому что Бог невместим, но соответственно их вместимости и силе.

70. Душа, сподобившаяся вместить в себе силу свыше и оный Божественный огнь, имея в членах своих срастворенную любовь Небесного благого Духа, совершенно отрешается от уз порока. Как железо или свинец, золото и серебро, вложенные в огонь, распускаются и твердость своего естества пременяют в мягкость и, пока бывают в огне, от силы огня делаются неупорными, уступчивыми, сложившими с себя естественную свою твердость, – так душа, прияв в себя Небесный огнь духовной любви, устраняется от всякого пристрастия к духу мира, освобождается от уз порока, отлагает естественную свою греховную жесткость, все мирское почитая малым и недостойным уважения.

Сказываю же, что если будут у ней крайне любимые братья и станут ей препятствовать в оной любви, то и от них отрекается душа, плененная такою любовию. Ибо если плотская любовь вступающих в брачный союз разлучает с отцом, с матерью, с братьями, и если кто любит кого из них, то любит не много, все же расположение и всю привязанность устремляет к сожительнице своей, и если плотская приязнь так отрешает от всякой другой мирской приязни, то предавшиеся оной бесстрастной любви едва ли могут быть задержаны чем-либо мирским.

71. Бог, как благий и человеколюбивый, долготерпелив и весьма ожидает покаяния от каждого из согрешающих, обращение кающегося вменяя в небесный праздник. Ибо Сам говорит: на небе радость будет больше об одном грешнике кающемся (Лк.15:7). Но если кто, видя сию благость и долготерпение, видя, что Бог не наказывает за каждый грех, ожидая, как сказали мы, покаяния, презрит заповедь и самую благость – увы! – обратит в повод к небрежению, присовокупляя грех ко греху, на одном грехопадении созидая другое, леность прилагая к лености, – то исполнит он меру грехов и уловлен уже будет таким грехом, из которого невозможно ему восстать, и он погибает, вотще спасаясь от сокрушения и вконец преданный лукавому.

Так было с содомлянами: они исполнили, даже превзошли, меру грехов; и когда не осталось в них, так сказать, искры покаяния – по суду Божию стали добычею огня. Так было при Ное. Предавшись необузданным стремлениям к пороку, не показывая в себе никакого покаяния, люди собрали для себя такое бремя грехов, что совершенно растлили в совокупности всю землю.

Так к египтянам, которые много согрешали и оскорбляли народ Божий, Бог был благ, не предавал их совершенному истреблению, но разными казнями вел к покаянию. Когда же, едва обратившись к Богу, снова возвращались к пороку, предавались прежнему неверию и напоследок погнались за изведенным Божиим народом – тогда суд Божий истребил и погубил их совершенно.

Так, когда Израиль много согрешал и убивал пророков Божиих – Бог сохранял обычное Ему долготерпение. Но когда израильтяне до того преуспели в злобе, что не устыдились достоинства Владыки, но и на оное возложили убийственные руки – тогда навсегда они отвержены и низринуты; отняты у них пророчество, и священство, и богослужение и даны уверовавшим язычникам.

72. Усердно притечем к зовущему Христу, изливая пред Ним сердца, не будем с упорством отчаиваться в своем спасении. Ибо и это ухищрение лукавого – напоминанием о прежних грехах доводить до отчаяния. Но нам должно представлять, что если Господь, пришедши, был врачом и целителем слепых, расслабленных и глухих, воскрешал подвергшихся уже тлению мертвецов – то кольми паче исцелит слепоту ума, расслабление души и глухоту нерадивого сердца: потому что не иной кто, но Он же Сам, сотворивший тело, сотворил и душу. И если так благоволил и милостив был к тому, что разрушается и умирает, то не тем ли паче человеколюбиво уврачует бессмертную душу, которая была одержима недугом порока и неведения, и потом к Нему притекает и Его просит? Ибо Его это слово: «Отец Мой Небесный ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь? Ей сказываю вам, что подаст им защиту вскоре» (Лк.18:7–8). И также: просите, и дано будет вам (Мф.7:7); еще: если он и не даст ему по дружбе с ним, то, по неотступности его, поднимется и даст ему все, что ему нужно (Лк.11:8). А сим убеждает Он просить неотступно и постоянно: потому что ради грешников и пришел, чтобы их обратить к Себе. Только мы, отступив от прежних худых дел, предадимся Господу – а Он не презрит, но готов будет подать нам Свою помощь.

73. Как в рассуждении одержимых болезнью и немощью, когда тело их не в состоянии уже принимать пищи и пития, ведет сие к отчаянию и служит признаком смерти – почему друзья и родные начинают при сем плакать, – так Бог и Ангелы достойными великой скорби и слез признают те души, которые не в состоянии питаться небесною пищею. Посему, если сделался ты престолом Божиим и Бог восседает в тебе, если душа твоя стала вся духовным оком, вся – светом, насыщена оною пищею Духа, напоена живою водою, духовным вином, веселящим сердце, если облек ты душу в ризу неизреченного света, если опытно и несомненно дознал все сие внутренний твой человек – то живешь уже ты вечною жизнью, и в настоящее время упокоеваясь во Христе.

Если же не получил ты сего и не вошел в обладание сим, то проливай горячие слезы и рыдай, что не имеешь еще такого богатства, и да будут у тебя и забота, и непрестанное моление о нищете твоей. И о если бы хотя ощущение своего убожества явилось в том, кто пребывает в оном, и не вел бы он себя беззаботно, как пресытившийся Божественным богатством! Ибо сказано: всякий просящий получает, и ищущий находит (Мф.7:8).

74. Если и оный составный елей имеет столько силы, что помазанные им вступают уже в царственную славу, то кольми паче те, у которых ум и внутренний человек помазаны освящающим елеем радования, и которые прияли залог Благого Духа, взойдут в меру совершенства, то есть Царства и сыноположения Христова, соделавшись сотаинниками Самого Царя, когда угодно, имея право входить ко Отцу и исходить от Него. Ибо хотя и не получили они совершенного наследия, будучи обложены еще тяготою плоти, однако же, по причине залога Духа, несомненно для них уповаемое, и что воцарятся со Христом и будут в обилии и полноте Духа, не сомневаются они в этом, потому что, находясь еще в плоти, испытали уже оную силу и оное наслаждение. Ибо нисходящая благодать чрез очищение внутреннего человека и ума совершенно отъемлет покрывало сатаны, наложенное на людей преслушанием, и отревает от души всякую скверну и всякий нечистый помысл, с тою целью, чтобы душа со делалась чистою и, прияв собственное свое естество, ясными очами и невозбранно взирала на славу истинного света. И таковые здесь еще бывают восхищены в оный век и созерцают тамошние красоты и чудеса. Как телесное око, когда ничем не страждет и здорово, смело смотрит на солнечные лучи – так и они, имея просвещенный и чистый ум, во всякое время созерцают непреступное сияние Господа.

75. Но таковая степень нелегко достигается людьми; напротив того, потребны для сего продолжительные труды, неисчислимые подвиги и поты. Ибо много таких, в которых присутствует действующая благодать и от которых также нимало не отступал кроющийся в них порок, напротив же того, два духа – дух света и дух тьмы – действуют в одном и том же сердце. А сказанное: что общего у света с тьмою? (2Кор.6:14), и: свет во тьме светит и прочее (Ин.1:5), должно принимать в различных отношениях, а не односторонним образом. Иные в такой мере упокоеваются благодатию Божиею, в какой могут владеть собою и не уступать над собою победы живущему в них греху. И случается, что иногда, пребывая в прилежной молитве, они упокоеваются, а потом подвергаются действию нечистых помыслов и окрадываются грехом, хотя в них же пребывает и самая благодать. Почему люди легкомысленные и не постигшие в точности, сколько действует в них Божественная благодать, думали, что вовсе истреблен в них грех; имеющие же рассудительность и ум не будут отрицать, что когда обитает в них и Божия благодать, приводятся они в колебание скверными и неуместными помыслами.

76. Нередко видели мы, что некоторые из братий получали богатую благодать и, в продолжение пяти или шести лет действия, похоти совершенно в них увядали и угасали, а потом, когда думали, что достигли пристани и тишины, порок, как бы явившись из засады, так неприязненно и свирепо нападал на них тогда, что приводило их сие в изумление и недоумение. Посему никто из людей проницательного разума не осмеливался говорить о себе: «Поелику пребывает со мною благодать, то свободен уже я от греха»; потому что, по сказанному выше, в одном и том же уме действуют два духа. И хотя люди легкомысленные и невежды, имея в себе какую-нибудь тонкую духовную нить, говорят уже: «Мы победили!», однако же, кажется мне, в действительности бывает дело так. Когда и чисто сияет солнце – нашедший вдруг потемненный воздух или туман помрачает прекрасный свет его. В таком же почти положении бывают и те, которые сподобились благодати Божией, но не во всей полноте очистили себя и во глубине одержимы еще грехом; почему действительно нужно много рассудительности, чтобы поверить это самым совершенным опытом.

77. Как без глаз, языка, ушей и ног невозможно видеть или говорить, слышать или ходить, так без Бога и от Него подаваемой действенности равно невозможно соделаться причастником Божественных тайн и познать Божию премудрость, или обогатиться по духу. Мудрые у эллинов занимаются словесными науками и усердно проводят время в словопрениях, а рабы Божии, хотя и не знакомы бывают с словесными науками, усовершаются Божественным ведением и Божиею благодатию.

78. С уверенностью же сказываю, что и самые оные Апостолы, исполненные Благого Утешителя, не были вполне свободны от забот, но за веселием и неизреченною радостью следовал некоторый и страх вследствие самой даже благодати, а не потому, чтобы давали они предлог действовать в них злобе. Ибо сама благодать поставляла их в безопасность даже от малейшего уклонения с пути правого. Как ребенок, бросив небольшой камень в стену, ничего ей не сделает, или как слабая стрела нимало не повредит крепкую броню – так и какая-либо часть порока, приразившись к ним, оказывалась недейственною и тщетною: потому что хорошо были ограждены Христовою силою. Однако же и при всем совершенстве была в них свобода произвола. И неразумно говорят некоторые, что после благодати бывает отрешение и освобождение от забот. Господь и у совершенных взыскует душевного изволения на служение Духу, чтобы взаимное было согласие. Ибо Апостол говорит: Духа не угашайте (1Сол.5:19).

79. Передать дело словом простым всякому по силам и удобно. Так, скажем для примера, всякому легко сказать, что хлеб приготовлен из пшеницы; но чтобы подробно описать его приготовление, не у всякого достанет знания, и могут сделать сие только люди опытные. Подобно сему сказать просто о бесстрастии и совершенстве нетрудно и удобно, но дознать дело опытом значит то же, что самым делом и на самой истине постигнуть, как приобретается совершенство.

80. Тех, которые предлагают духовное учение, не вкусив и не изведав опытом, уподобляю человеку, который летом, во время самого полдня, идет по пустынной и безводной равниие, потом, при сильной и палящей жажде, представляет в уме своем, что близ него находится прохладный источник со сладкою и прозрачною водою, и воображает, что он без всякого препятствия наслаждается водою в сытость; или, уподобляю человеку, который не вкушал и капли меда, но пытается объяснить другим, какова его сладость.

Ибо таковы поистине и те, которые, не дознав на самом деле и по собственному своему удостоверению, что такое совершенство, святыня и бесстрастие, хотят растолковать это другим. Потому если Бог даст им получить хотя малое сознание о том, о чем рассуждают они, то, без сомнения, узнают, что истина и самое дело несходны с их толкованием, но весьма много отличны.

Ибо страдает христиании, уходя с прекрасного пути и приходя [умом] к безбожию. И таким образом христианство как некая еда и питье: чем больше человек пробует, тем больше он желает еще, и становится его ум неуемен и неудержим. Как если бы кто-то желающему подал сладкий напиток не только из потребности утолить жажду, но и по причине удовольствия, заставляющего его пить снова и снова. Но это, как мы уже говорили, не одними словами рассуждается, а умом через действие Духа Святого в таинстве, и так (έτσι) говорятся (λέγονται).

81. Евангелие решительно повелевает всякому человеку одно делать, а другое не делать, чтобы стать угодным человеколюбивому Царю. Ибо говорит: «Не гневайся, не пожелай; если кто ударит тебя в правую щеку, подставь ему и другую» (Мф.5:39). Апостол же, постепенно объясняя заповеданное, наставляет и в том, как мало-помалу должно совершаться дело очищения, а именно, с терпением и великодушием, и сперва питает млеком, как младенцев, потом приводит в возрастание и наконец в совершенство. И, сказать так для примера, Евангелие предписало: «Сделай из волны совершенный хитон». Апостол же прекрасно объяснил, как должно прясть волну, соткать и приготовить хитон.

82. Иные воздерживаются от явного блуда, татьбы, любостяжания и подобных худых дел и потому ставят себя в числе святых; но им многого недостает, чтобы стать святыми на самом деле и поистине: потому что нередко в уме еще скрывается, живет и пресмыкается порок, и во все не удалялся от них. Святой же есть тот, кто освятил и совершенно очистил внутреннего человека.

Некто из братий, молясь вместе с другими братиями, пленен был Божественною силою и в восхищении видел горний град Иерусалим, светлые тамошние жилища, беспредельный и неизреченный свет, слышал голос, который говорил: «Вот место упокоения праведных!» Потом, надмившись и возымев высокое о себе мнение, впал в глубину греха и впоследствии стал добычею великих зол. Если же так было с ним, то возможно ли простому человеку сказать: «Поелику пощусь, веду странническую жизнь, раздаю имение, сохранил себя от упомянутых худых дел, то ничего уже не остается, чтобы и мне быть святым?» Воздержание от видимых худых дел не есть еще совершенство, как сказано; но очищение ума – вот совершенство!

83. Ты, предполагающий это, при бдительном надзоре над своими помыслами войди к уму твоему, пленнику и рабу греха, и рассмотри, что есть на дне его, во глубине твоих помыслов – этого, разумею, змия, гнездящегося в так называемых тайниках души твоей и умерщвляющего тебя в главнейших членах души твоей. Ибо сердце подлинно есть необъятная бездна. Посему, если убил ты сего змия, если очистил себя от всякого беззакония, изринул из себя грех, то похвались о Боге чистотою; а в противном случае, смирившись, как скудный еще и грешный, приступи ко Христу, молясь о тайных твоих.

Ибо все Ветхое и Новое Писание рассуждает, по-видимому, о чистоте; и всякому человеку, иудею и эллину, слово о чистоте вожделенно, хотя и не во всех действенно. Достигнуть же сего, то есть чистоты сердца, не иначе возможно, как чрез единого Иисуса. Ибо Он есть ипостасная и сущая Истина, и без сей Истины невозможно как познать истину, так и улучить спасение.

84. Как в отношении к видимому сему отрекся ты от человека внешнего, разделив и расточив имение, так надобно тебе отречься и от прежних нравов. И если учился ты плотской мудрости, или знанию вещей, отрекись и от сего. Если полагался на дела плотской правды – отступись от них, смиряя и уничижая себя. Ибо таким образом возможешь научиться безумию проповеди (1Кор.1:21), а с ним обретешь истинную мудрость, состоящую не в красивых словах, но в Крестной силе, в существе обладаемой сими сподобившимися приобрести ее; потому что «Крест Христов, – говорит Павел, – для иудеев соблазн, а для язычников безумие, а для нас спасаемых Божия сила и Божия премудрость» (1Кор.1:23,18,24).

85. Хотя бы получил ты небесный вкус, хотя бы соделался причастником оной мудрости и имел уже упокоение в душе своей – и в таком случае не превозносись и не будь самонадеян, как уже постигший и уразумевший всю истину, чтобы и тебе не услышать: вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать без нас. О, если бы вы и в самом деле царствовали, чтобы и нам с вами царствовать (1Кор.4:8). Напротив того, и вкусив христианства, думай о себе, будто бы не касался еще оного. И это пусть будет у тебя не поверхностною мыслью, но чем-то как бы всегда насажденным и утвержденным в уме твоем.

86. Как богатолюбивый, хотя соберет многие тысячи, не бывает тем доволен, но тем паче делается несытым его желание, или как лишенный еще сладкого пития, прежде нежели насытился оным, большею впламеняется жаждою, так и вкушение Божией сладости выше всякой сытости. Напротив того, чем более кто обогащается сим богатством, тем паче представляет себя нищим. Таковые христиане сами в себе не высоко ценят душу свою, но крайне уничиженными пребывают пред Богом и почитают себя рабами всякого человека.

О такой душе, по причине ее смирения, Господь много радуется и упокоевается в ней. Посему, если и имеет что человек, да не думает о себе поэтому, что он значит или имеет что-нибудь: потому что самомнение – мерзость пред Господом. Оно и вначале изринуло человека из рая, когда, услышав сказанное: будете как боги (Быт.3:5), доверчиво предался он этой суетной надежде. Познай, как Бог твой, и Царь, и Сын Божий уничижил Себя, приняв образ раба (Флп.2:7), как обнищал, как вменен был с бесчестными, как пострадал. А если Он Бог, ты ли, из крови и плоти сложенный человек, земля и пепел и – увы! – вовсе непричастный ничему доброму, но сущая нечистота, высоко о себе думаешь и кичишься? Если ты разумен, и о том самом, что получил ты от Бога, тем паче скажи: «Не мое это достояние, от другого получив, имею сие, и, когда угодно Ему, без сомнения отнято у меня будет данное Им». Таким образом, все доброе приписывай Господу, а худое – своей немощи.

87. Под тем сокровищем, о котором говорит Апостол, что имеет оное в глиняных сосудах (2Кор.4:7), разумей освящающую силу Духа, какую Апостол сподобился принять, пребывая еще во плоти. Ибо он же в другом месте еще говорит: Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением (1Кор.1:30). Кто обрел и имеет у себя сие небесное сокровище Духа, тот может совершить всякую правду, требуемую заповедями, и исполнять все заповеди не только чисто и неукоризненно, но даже без труда и утомления, чего прежде, не трудясь, не было и возможности сделать: потому что если бы и хотел человек, не может истинным образом возделать духовного плода до причастия Благого Духа. Но, впрочем, всякий, совершая течение с терпением и верою, постоянно да принуждает себя и с горячностью да молит Христа, чтобы получить ему сие небесное сокровище. И тогда о Нем и Им возможет совершить всякую правду чисто и совершенно, присовокупляю же, незатруднительно и безбедно.

88. Имеющие в себе Божественное богатство Духа, когда сообщают другим духовные словеса, преподают им как бы изъемлемое из собственного своего сокровища. А которые не собрали в сердечные сокровищницы сего богатства, источающего из себя доброту Божественных мыслей, и тайн, и превысших глаголов, те, собрав несколько цветов из Писаний обоих Заветов, носят их на конце языка своего, или, став слушателями мужей духовных, хвалятся их учением, предлагая его как свое собственное и себе присвояя чужое произведение. И они доставляют другим нетрудное наслаждение преподаваемым, а сами, после беседы своей, оказываются подобными нищим: потому что каждое их слово как бы в собственность возвращается тем, у кого оно занято, сами же они не приобрели собственного сокровища, чтобы могли сперва сами им увеселиться, а потом и другим сообщить его с пользою.

Посему должно прежде испросить у Бога, чтобы в нас находилось уже истинное сие богатство, а тогда удобно будет прийти нам в состояние и другим оказывать пользу и преподавать им духовные и таинственные учения. Ибо благость Божия благоволила обитать во всяком верующем. Господь говорит: кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин.14:21); и в другом месте: Я и Отец прийдем к нему и обитель у него сотворим (Ин.14:23).

89. Теми, которые сподобились соделаться чадами Божиими и в себе имеют просвещающего их Христа, различно и многообразно управляет Дух, и в сокровенности их сердца согревает их благодать. Но всего лучше представить на среду некоторые из видимых мирских наслаждений для уподобления им Божественных утешений благодати в душе. Ибо сподобившиеся сих утешений иногда веселятся как бы на царской какой вечери и радуются какою-то невыразимою и неизреченною радостью: то соуслаждаются духовно, как невеста с женихом, то, как бесплотные некие Ангелы, чувствуют такую удободвижность и легкость в теле, что не почитают себя даже облеченными в тело; иногда бывают приведены в веселие как бы каким-то питием и упоеваются невыразимым упоением духовных тайн; иногда же в плаче и сетовании слезно молятся они о спасении всех человеков: потому что, горя Божественною духовною любовию ко всем человекам, восприемлют на себя плач целого Адама; а иногда, при услаждении духа, неописуемом словами, возгораются такою любовию, что, если бы можно было, всякого человека сердобольно укрыли бы они в собственном лоне своем, не делая никакого различия между худым и добрым; иногда столько уничижают себя, что не представляют и человека, который был бы их ниже, но себя почитают из всех последними; то поглощаются неизглаголанною радостью Духа, то, подобно какому-нибудь сильному мужу, облекшемуся во всеоружие царское, исшедшему на брань и обратившему в бегство сопротивных, и они таким же образом, оградив себя духовными оружиями, выходят против невидимых врагов и низлагают их к ногам своим; в иное время окружает их великая тишина и безмолвие, покоит мир, и бывают они объяты чудным услаждением; в другое же время разумением, Божественною мудростью и неисследимым ведением Духа, по благодати Христовой, умудряются в том, чего никаким языком невозможно изречь; а бывает время, что увидишь их ничем не отличающимися по видимости от каждого из людей. Так Божественной благодати, многоразлично в них изменяющейся и уразноображивающей себя, угодно бывает как бы воспитывать и упражнять душу, чтобы совершенною и непорочною и самою чистою представить ее Небесному Духу.

90. Исчисленные здесь действия Духа бывают в тех, которые стоят на высоких степенях и весьма близки к совершенству. Разнообразные сии утешения благодати производятся в них Духом хотя различно, однако же непрерывно, так что за одним действием Духа следует другое. Когда человек придет в совершенство духа, вполне очистившись от всех страстей и по неизреченному общению всецело вступив в единение с Духом Утешителем, когда самая душа, как бы срастворенная Духом, сподобится стать Духом, тогда все в ней делается светом, все – радостью, все – упокоением, все – веселием, все – любовию, все – милосердием, все – благостью, все – добротою, и как бы погружается она в добродетели силы Благого Духа подобно камню, отвсюду объятому водами в морской бездне.

Таким-то образом, всемерно соединившись с Божиим Духом, уподобляются таковые Самому Христу, имея в себе непреложные добродетели Духа и всем являя таковые плоды. Дух соделал их внутренно непорочными и чистыми, потому невозможно им приносить вне себя плоды порока, напротив того, всегда и во всем сияют в них плоды Духа. Таково преспеяние духовного совершенства, полнотою Христовой, которой и нам советует достигать Апостол, говоря: дабы вам исполниться всею полнотою Христовой (Еф.3:19); и еще: доколе все придем в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.4:13).

91. Иногда человек входит преклонить колено, и сердце у него делается полным Божественной действенности, душа, как было уже сие объясняемо, веселится с Господом подобно невесте, радующейся о женихе. О сем говорит великий Исаия: как радуется жених о невесте, так возрадуется Господь о тебе (Ис.62:5). Случается также, что таковой бывает занят целые дни, но на один час обращается к молитве; и тогда внутренний человек бывает восхищен молитвою, и объемлется бесконечною глубиною оного века, и ощущает он такое неизреченное удовольствие, что всецело восторгается парящий и восхищенный ум его, и происходит в мыслях забвение об этом земном мудровании: потому что, по сказанному, переполнены ею помыслы и, как пленники, уводятся у него в беспредельное и непостижимое; почему в этот час бывает с человеком, что, по молитве его, вместе с молитвою отходит и душа.

92. А предлагающему вопрос, достанет ли у человека сил всегда пребывать в таком состоянии, должно отвечать следующее. Не бывает времени, когда бы благодать не сопребывала и не была укоренена в человеке; и в ком она сопребывает, в том делается как бы чем-то естественным и неотъемлемым; будучи единою, она различными образами, как ей угодно, домостроительствует в человеке к его же пользе. Иногда сильнее, а иногда слабее воспламеняет в нем огонь; и свет иногда осиявает в большей мере, а иногда умаляется и тускнеет, без сомнения, по Божественному смотрению; и хотя светильник горит неугасимо, но иногда делается яснее, и тогда человек празднует, как бы в большем упоении Божиею любовию, а иногда и самый свет, являющийся в сердце, отверзает дверь еще внутреннейшему и глубочайшему свету, так что человек, весь поглощенный оною сладостью и созерцанием, бывает уже вне себя и кажется миру буим и вредным по причине новых обаяний любви и удовольствия и по глубине тайн, каких он сподобился. И нередко бывает, что в оное время человек достигает совершенной меры и становится свободен от всякого греха и неукоризнен; после же сего благодать некоторым образом умаляется, и нисходит на человека покрывало сопротивной силы.

93. Так рассуждай о действиях благодати: предположи, что взойти на двенадцатую степень есть совершенство, и такая мера иногда бывает доступна; но благодать опять начинает действовать слабее; и, сошедши на одну степень, останавливается, так сказать, на одиннадцатой. Открыты ему оные чудеса, и человек изведал их опытно. И если бы таким же образом продолжалось это всегда, то невозможно было бы принять ему на себя домостроительство и бремя слова, не мог бы он ни слышать, ни говорить о чем-либо или не взял бы на себя попечения о чем-нибудь, даже на самое краткое время, а лежал бы только, повергшись в одном углу, объемлясь восторгом, паря ввыспрь и упоеваясь. Посему-то совершенная мера и не дается человеку, чтобы имел он время заняться попечением о братиях и служением слову.

94. Слыша слово о Царствии и будучи доведены до слез, не станем останавливаться на сих слезах своих и не почтем себя удовлетворенными ни слухом своим, как хорошо выслушавшие, ни очами своими, как хорошо увидевшие; потому что есть другие уши, и другие очи, и другие слезы, равно как и другое разумение, и другая душа, то есть сей Божественный и Небесный Дух, Который слышит, и плачет, и молится, и познает, и в действительности творит волю Божию.

Ибо и Апостолам, обещая высочайший дар Духа, Господь сказал: «Иду.Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему» (Ин.14:26); и еще: многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить. Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину (Ин.16:12–13). Он будет молиться, Он будет и плакать.Ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, – говорит божественный Апостол, – но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим.8:26); потому что Самому только Духу явна Божия воля. Сказано: Божьего никто не знает, кроме Духа Божия (1Кор.2:11).

И в день Пятидесятницы, когда, по обетованию, снисшел Утешитель и сила Благого Духа вселилась в душах Апостолов (см.: Деян.2), совершенно снято с них покрывало греха, страсти приведены в бездействие, открылись у них сердечные очи; и тогда уже, исполнившись премудрости и возведенные Духом в совершенство чрез Сего же Духа, соделавшегося в душах их владычественным и царственным, научились исполнять волю Божию и Им же были руководимы на всякую истину. Посему, когда и с нами бывает, что, слыша Божие слово, начинаем плакать, будем с несомненною верою умолять Христа, чтоб и к нам, истинно надеющимся, пришел Дух, слышащий и молящийся согласно с Его волею.

95. Представляй себе дело так: какая-то сила, подобно тонкому воздуху, лежит и покрывает собою легкий ум. Хотя светильник, как сказано, всегда горит и светит, однако же на сем свете лежит как бы некое покрывало. А посему такой человек не может отрицать того, что он еще несовершен и не вовсе свободен от греха. Можно же сказать, что он и свободен, и несвободен. Но сие, конечно, бывает не без Бога, а по Божию смотрению. И иногда оное средостение ограды разоряется и сокрушается, а иногда разоряется не вовсе. И такое молитвенное состояние не всегда одинаково; но бывает, что иногда благодать более возгорается, и утешает, и упокоевает, а иногда делается она менее светлою и слабою, как сама благодать домостроительствует сие на пользу человеку.

Впрочем, в иные времена приходил я в совершенную меру, вкушал и испытывал оный век, однако же не видел еще ни одного христианииа совершенного или вполне свободного. Хотя иной упокоевается в благодати, делается причастником тайн и откровений, доходит до ощущения великой благодатной сладости, однако же и в нем пребывает также грех. Таковые-то по причине преизобилующей благодати и воссиявшего в них света, а я скажу, по неопытности, думали о себе, что они совершенны и свободны. Но я, как сказал, не видел еще ни одного вполне свободного. поскольку и мне в иные времена случалось отчасти приходить, как сказано, в оную меру, то, наученный опытом, знаю, каков совершенный человек.

96. Когда случится тебе слышать о общении жениха и невесты, о ликах, празднествах, не представляй ничего вещественного или земного: потому что берется сие применительно, только для примера. поскольку все сие неизреченно духовно и неприкосновенно для плотских очей, но делается понятным для души верной и святой – и самое общение Святаго Духа, и небесные сокровища, и лики и празднества святых Ангелов бывают видимы тому только, кто испытал сие, а непосвященному совершенно невозможно и в уме того представить, – то слушай о сем благоговейно, пока и сам по вере не сподобишься достигнуть такового ведения – и тогда на самом опыте увидишь душевными очами, каких благ здесь еще могут приобщаться христианские души. Ибо в воскресение и самому телу можно будет стать причастным таковых благ, и видеть оные, и как бы обладать ими, когда и тело соделается духовным.

97. Собственные душевные красоты и добрые плоды, как то: молитва, любовь, вера, бдение, пост и другие добродетельные предначинания, когда будут в единении и общении с Духом, тогда и сами, подобно вложенному в огонь фимиаму, издадут обильное благоухание; да и нам уже легко будет вести жизнь сообразно с Божиею волею, потому что без Духа Святаго, как прежде уже сказано, никому не возможно уразуметь волю Божию.

Ибо как жена, вступающая в брак с мужем, до сочетания водится собственным своим расположением и поступает по своей воле, когда же соединится с ним, тогда, перестав обращать внимание на себя, начинает жить совершенно под его руководством, – так и душа, хотя имеет собственную свою волю, собственные свои законы и собственные свои дела, но как скоро делается достойною сочетаться с Небесным Мужем – Христом, подчиняется закону Мужа и следует уже не своей воле, но воле Жениха ее – Христа.

98. Под брачным одеянием разумей благодать Святаго Духа. Кто не соделался достойным облечься в нее, тот не будет участником небесного брака и духовной вечери.

99. Приложим старание вкусить духовного сего и Божественного вина и упиться сим трезвенным упоением, чтобы, как в сытость испившие вина делаются говорливыми, так и нам, преисполнившись сего духовного вина, проглаголать Божественные тайны. Ибо говорит Давид: чаша Твоя, напоевающая меня, как [она] сильна (Пс.22:5)

100. Та душа есть нищая духом, которая познаёт язвы свои, познаёт и окружающую ее тьму страстей и всегда просит избавления у Господа, переносит и труды, но не радуется ни о каком земном благе, полагается же на одного только прекрасного Врача и на Его врачевание. Как же сия изъязвленная душа будет прекрасною, благообразною, достойною сожития со Христом? Не иначе, как разве только обращено будет внимание на то, какою создана она первоначально и как ясно познаёт свои язвы и свою нищету.

Если не услаждается она теми язвами и струпами страстей, какие имеет на себе, не извиняет своих погрешностей, то Господь не вменит ей безобразия, но, пришедши, исцелит и уврачует ее и возвратит ей бесстрастие и нетленную красоту; только бы она, как сказано, произволением своим не входила в общение с тем, чего требуют страсти, и не соизволяла на то, что производят они, но всеми силами взывала ко Господу, чтобы от Благого Духа Его сподобиться освобождения от всех страстей. Поэтому блаженна душа сия. Но горе той душе, которая не сознаёт язв своих и, по причине великой и безмерной порочности, не думает, что имеет какой-либо порок: ее не посещает и не врачует добрый Врач, потому что и не заботится она о язвах своих, почитая себя невредимою и здравою.Не здоровые, сказано, имеют нужду во враче, но больные (Мф.9:12).

101. Подлинно блаженны и достойны удивления, и по жизни, и по сверхъестественному наслаждению, все те, которые, водясь горячею любовию к добродетели, опытно и ощутительно приобрели ведение небесных тайн Духа и имеют жительство свое на небесах. Они превосходнее всех людей, и вот явное на то доказательство. Кто из людей сильных, или мудрых, или благоразумных, пребывая еще на земле, восходил на небо и там совершал дела духовные, созерцал лепоты Духа? А теперь какой-нибудь по наружности нищий, нищий до крайности, и уничиженный, и даже вовсе не знаемый соседями повергается ниц лицом своим пред Господом и, путеводимый Духом, восходит на небо и с несомненною уверенностью в душе своей наслаждается тамошними чудесами, там действует, там имеет житие, по слову божественного Апостола. Ибо сказано: наше жительство – на небесах (Флп.3:20); и еще: чего глаз не видел, и ухо не слышало, и на сердце человеку не приходило, что приготовил Бог любящим Его (1Кор.2:9). Потом присовокупляет Апостол: а нам открыл это Духом Своим (1Кор.2:10). Они-то поистине суть люди мудрые и сильные; они-то люди благородные и благоразумные.

102. Впрочем, судя о святых не по оным небесным, но и по настоящим дарованиям, не усомнишься сказать, что они выше всех людей. Рассуждай же о сем так: царствовавший в Вавилоне Навуходоносор все подвластные ему народы собрал некогда для поклонения изваянному им образу; по всемудрому же Божию устроению послужило сие к тому, чтобы соделалась для всех известною добродетель отроков и все познали, что един есть истинный Бог, живущий на небесах. Три отрока, притом пленники и лишенные свободы, возымели пред царем дерзновение, и, когда все в великом страхе поклонялись образу и никак не смели не повиноваться, но влеклись, подобно почти безгласным скотам, они не только не соглашаются поступить подобно прочим, но не хотят даже оставить неизвестным свое благочестие, не терпят, чтобы оно было сокрыто, а вслух всех говорят: богам твоим мы не служим и истукану золотому, которого ты поставил, не кланяемся (Дан.3:18). Хотя их для наказания приняла в себя страшная оная пещь, однако же не оказала над ними своего действия, но, как бы возблагоговев пред ними, соблюла их непретерпевшими зла. Все, и сам царь, познали чрез них истинного Бога. Удивились им не только пребывающие на земле, но и небесные сонмы. А что небесные не вдали бывают при доблестных подвигах святых, но взирают на оные, сие показывает нам божественный Апостол, ибо говорит: мы стали зрелищем и для Ангелов и людей (1Кор.4:9). Подобное сему можешь видеть в примере Илии: он один превозмог весьма многих низведением небесного огня. И Моисей преодолел целый Египет и мучителя фараона. То же увидишь и в примере Лота, Ноя и многих других; по видимому были они в великом неуважении у людей, но превозмогли многих знатных и сильных.

103. Всякой видимой вещи свойственно, если не приходит к ней на помощь другое постороннее естество, самой по себе оставаться бездейственною и неустроенною: потому что неизреченная Божия премудрость в видимых вещах показывает нам тайны и образы, как человеческая природа сама по себе не может показать совершенной красоты добродетелей и духовного благолепия святыни, если не будет ей содействовать Божия рука. Например, земля, оставленная самой себе, если не употребят о ней тщания своего земледельцы, а также не приложат содействия своего дожди и солнце, ни к чему не годна и всего менее способна к плодородию. И всякий дом имеет нужду в этом солнечном свете, который не одинаковой природы с домом, а без света будет он полон тьмы и неудобообитаем. А много увидишь и других вещей, о которых должно сказать что-либо подобное сему.

Так и человеческая природа сама по себе не имеет возможности в совершенстве приносить плоды добродетелей, а имеет нужду в духовном Земледелателе душ наших, то есть в Духе Христовом, Который поистине необычаен для нашего естества: потому что мы тварь, а Он не создан; и Он, искусством Своим возделав сердца, – разумею верных, которые от всего изволения предали себя сему Делателю, – приуготовляет их к произращению совершенных плодов Духа и воссиявает свет Свой в омраченном страстями доме души нашей.

104. Христианам предлежит двоякая брань и двоякая борьба: во-первых, с вещами, которые видимы этим глазом, потому что они раздражают, растрогивают и вызывают душу пристращаться к ним и услаждаться ими; а во-вторых – с началами и властями страшного миродержителя.

105. Слава, какую Моисей имел на лице, была образом истинной славы Всесвятаго Духа. Как там никто не мог взирать на лицо Моисеево, так и ныне тьма страстей не выносит сей славы, осиявающей христианскую душу, но бежит, гонимая ее лучами.

106. Правдолюбцу и боголюбцу, который вкусил небесной сладости, имеет в душе своей насажденную и срастворенную благодать и всецело предал себя изволениям благодати, все в веке сем бывает ненавистно, потому что он поставлен выше всего, что есть в миpе. Наименуешь ли золото, или серебро, или почести и славу, или ублажения и похвалы – ничем таковым не может он быть уловлен: потому что опытно изведал иное богатство, иную честь, иную славу, питает душу нерастленным удовольствием, имеет ощущение и полную удостоверенность по общению Духа.

Он столько же отличен от людей разумением, ведением и рассудительностью, сколько разумный пастырь отличается от бессловесных овец: потому что причастен он иного Духа, иного ума, иного разумения и иной мудрости, отличной от мудрости Мира сего. Сказано: но говорим о премудрости между совершенными, но мудрость не века сего, князей века сего обреченных на упразднение, но говорим о премудрости Божией в тайне (1Кор.2:6–7).

Посему-то таковой, как сказано, во всем отличен от всех людей, имеющих дух мира, – и разумных, и мудрых, – и, по написанному, судит обо всем (1Кор.2:15). Он знает о каждом, откуда взятое говорит он, на чем остановился и где находится; его же познать и о нем судить нет возможности никому из имеющих дух мира, а может только тот, в ком есть подобный Дух Божества, по слову божественного Апостола: духовное излагая духовно. А душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что оно для него кажется безумием; но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может (1Кор.2:13–15).

107. Сего же Всесвятаго Духа невозможно приять иначе, разве кто, устранившись от всего, что есть в веке сем, посвятит себя исканию любви Христовой, чтобы ум, освободившись от всех забот о вещественном, устремлен был к сей только одной цели и таким образом сподобился быть в един Дух со Христом, как говорит Апостол: соединяющийся с Господом есть один дух с Господом (1Кор.6:17). Душе же, всецело привязанной и пристрастившейся к чему-нибудь в веке сем, например к богатству, или к славе, или к мирской приязни, невозможно будет избежать и миновать тьмы лукавых сил.

108. Души правдолюбивые и боголюбивые не терпят и малого ослабления в любви к Господу, но все, и всецело пригвоздившись ко Кресту Его, сознают обнаруживающееся в них ощущение духовного преспеяния. Почему уязвленные сею любовию и, так сказать, алкая правды добродетелей и озарения от Благого Духа, хотя достойны Божественных тайн, хотя соделываются причастниками небесного веселия и благодати, не бывают уверены сами в себе и не думают, чтобы значили они нечто; но в какой мере сподобляются духовных дарований, в такой, и еще с большею ненасытимостью и с большим усилием, взыскуют небесного; и чем более ощущают в себе духовного преспеяния, тем с большим алканием желают причастия сих дарований; и, богатые духовно, сколько от них зависит, уподобляются бедным, согласно с Божественным Писанием. Ибо сказано: ядущие меня еще будут алкать, и пьющие меня еще будут жаждать (Сир.24:23).

Таковые души сподобляются во всем свободы от страстей и в совершенстве приемлют озарение и общение Божественного Духа в полноте благодати. Души же ленивые, не терпящие трудов и, поскольку находятся еще в теле, не старающиеся постоянным терпением и великодушием не отчасти, но вполне здесь приять святыню сердца, не надеются с полным чувством и удостоверением вступить в общение с Духом Утешителем, а чрез Него освободиться от вредных страстей. Они хотя и удостоятся Божественной благодати, но, окрадываемые пороком, оставляют всякое о себе попечение, как получившие уже благодать, утешаемые ею и наслаждающиеся духовною сладостью; а потому весьма склонны к самомнению, не имеют сокрушенного сердца, несмиренны в образе мыслей своих, не ощущают жажды, не стремятся к совершенной мере бесстрастия, но довольствуются сим малым утешением благодати, преуспевают в превозношении, а не в смирении, а иногда всего скорее лишаются и той благодати, какой сподобились.

Ибо душа истинно боголюбивая, как показало слово, хотя бы совершила тысячи дел праведных, хотя бы изнурила тело строгими бдениями, сподобилась различных дарований Духа, откровений и тайн, так скромно ведет себя, как бы не начавшая еще жизни по Богу, не приобретшая ничего доброго: потому что с приверженностью и ненасытимостью расположена к любви Христовой.

109. Прийти в сию меру можно кому-либо не вдруг и не легко, а разве после многих предшествовавших трудов и подвигов, при многолетней рачительности, по испытании и по различных искушениях возможно достигнуть меры совершенного бесстрастия. Сим только образом истинный во всяком труде и самоизнурении, благодушно перенесший все искушения, в какие вводит злоба, человек сподобляется наконец великих почестей, духовных дарований и Божественного богатства – и потом делается наследником Небесного Царства.

110. Душа же, которая не имеет сказанной строгости в жизни и не прияла еще в сердце ощущения святыни, да плачет и с горячностью просит у Господа, чтобы сподобиться ей сего блага и действенности Духа, обнаруживающейся в уме неизреченными созерцаниями. Как, по церковному закону, обличенные в плотских грехах сперва отлучаются иереем, а потом, показав в должной мере свое покаяние, допускаются до общения; а которые жили непреткновенно и чисто, те восходят до священства и из предстоявших вне вводятся внутрь алтаря и восприемлют сан, чтобы пребывать священнодействующими и предстоящими Господу, – так будем рассуждать и о таинственном общении Духа, о котором сказано у Апостола: благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святаго Духа (2Кор.13:13). И здесь увидишь, что соблюдается последовательность. Ибо Божественная Троица вселяется в душе, которая, при содействии Божественной благости, блюдет себя чистою, вселяется же не как Она Сама в Себе есть, – потому что невместима для всякой твари, – но по мере способности и удобоприемлемости человека. Как же скоро человек уклонится сколько-нибудь от жизни, согласной с волею Божиею, и оскорбит Божественного Духа – ум его извергается и отлучается от духовного веселия: потому что умаляются в нем Божественная благодать, и любовь, и всякое благое действие Духа, сам же он предается скорбям, искушениям и лукавым духам, пока душа не начнет опять ходить право, в благоугождение Духу. Потом, показав свое покаяние во всяком исповедании и смирении, снова сподобляется наконец благодатного посещения, в большей, нежели прежде, мере восприемлет небесное веселие.

Если же душа ничем не оскорбит Духа, но будет жить благоугодно, противоборствуя всяким лукавым помыслам и постоянно прилепляясь ко Господу, то таковая душа по справедливости и соразмерно с сим преуспевает, сподобляется несказанных даров, преставляется от славы в славу, от одного упокоения к упокоению совершеннейшему, а потом, достигши совершенной меры христианства, сопричтена будет к совершенным делателям и неукоризненным священнослужителям Христовым в вечном Христовом Царстве.

111. Во всем этом видимом представляй себе образы и сени сокровенного: в видимом храме – образ храма сердечного, в иерее – образ истинного Иерея Христовой благодати, и так далее. Как в сей видимой церкви, если не будут предшествовать сперва чтения, псалмопения и прочее последование церковного чиноположения, то иерею не следует совершать самого Божественного Таинства Тела и Крови Христовой; также если и все церковное правило будет выполнено, но таинственной Евхаристии иереем не совершено и приобщения Тела Христова не было, то по церковному уставу священнодействие не довершено и служение Таинства недостаточно – так разумей и о христианиие. Если преуспел он в посте, во бдении, в псалмопении, во всяком подвиге и во всякой добродетели, но на жертвеннике сердца его не совершено еще благодатию таинственное действие Духа, при полном ощущении и духовном упокоении – то все таковое чинопоследование подвижничества не совершенно и почти бесполезно, потому что человек не имеет духовного радования, таинственно производимого в сердце.

112. Прекрасное дело – пост, прекрасное дело – бдение, а равно прекрасное дело – подвижничество и странническая жизнь; и это – начатки жития боголюбивого. Но совершенно неразумно полагаться смело на одни подобные сим дела. Бывает иногда, что причастны мы некоторой благодати, но и затаившийся внутри нас порок, как было уже о сем говорено, ухищряется и добровольно уступает место, не действует по-своему, а, напротив того, заставляет человека почитать ум свой достигшим чистоты и тем приводит уже к самомнению о своем совершенстве, потом разбойнически нападает на человека и низвергает его в преисподняя земли.

Люди нередко, пробыв лет двадцать разбойниками или в воинской службе, знают, как строить козни неприятелям: скрываются, умышленно делают засады, заходят в тыл врагам и, нечаянно окружив, убивают. Кольми паче грех, который уже тысячи лет на свете и самым важным делом для себя почитает губить души, умеет умышленно делать такие засады в сокровенности сердца, способен на время притаиться и не действовать, чтобы вовлечь душу в самомнение о своем совершенстве. Основание же христианства таково: если кто исполнит все дела правды – не успокаиваться на них, не много на них надеяться и не думать, что сделано нечто великое; если кто соделается причастником благодати – не почитать себя достигшим цели и пресытившимся, но и тогда алкать и жаждать, плакать и проливать слезы, иметь всецело сокрушенное сердце.

113. Так представляй себе духовное состояние. Предположи, что есть какой-нибудь царский дом, и при нем находятся различные дворы и несколько преддверий и иных внешних помещений, а потом опять по порядку следуют внутренние храмины, в которых обыкновенно хранятся порфира и сокровища, и за ними есть еще внутреннейшая храмина со всеми удобствами для царского пребывания; и как ошибается тот, кто, вошедши во внешние дворы и жилья, думает, что достиг внутренних храмин, так, соответственно сему, бывает и в духовном. Если которые борются с чревом своим и со сном, постоянно пребывают в псалмопениях и молитвах, то да не думают они, что достигли уже конца и упокоения. Почему же? Потому что находятся еще у преддверий и на дворах, а не там, где хранятся порфира и сокровища царские. Если сподобились они некоторой духовной благодати, то и сие также да не обольщает их мыслью, что достигли конца. Посему должно испытывать: обрел ли ты сокровище в скудельном (глиняном) этом сосуде? Облекся ли в порфиру Духа? Видел ли Царя и успокоился ли? Ибо представь еще, что душа имеет какую-то глубину и множество членов, что вошедший грех занимает все составы и сердечные помышления, а потом, когда человек взыскал благодати Духа, приходит она и занимает, может быть, два члена души. Поэтому неопытный, утешаясь сею благодатию, впадает в такую мысль, что все члены души заняты благодатию и грех совершенно искоренен; а между тем не знает он, что большая часть души обладается еще грехом. Ибо, как многократно было объясняемо, можно и благодати непрестанно действовать, как глаз действует в теле, и тут же быть пороку, окрадывающему ум. Посему кто не умеет рассудить, тот, как бы получив уже нечто великое, высоко о себе думает и надмевается, как достигший крайней степени очищения. Но многое еще потребно, чтобы оправдала его в этом истина. Ибо, как показало предшествовавшее слово, и это есть одна из козней сатаны – в иные времена добровольно уступать место и прекращать обычные свои действия с тою целью, чтобы в подвижниках возбудить самомнение об их совершенстве. Но кто насаждает виноградник, тот не в то же время собирает и плод; и кто сеет семена в землю, тот не тотчас производит жатву. Что же? Ужели новорожденный младенец немедленно достигает совершенства?

Воззри на Иисуса. Христос, Сын Божий и Бог, от какой славы и на какие снисшел страдания, на какое поругание и Крест! И за сие смирение Свое превознесен опять и воссел одесную Отца! Лукавый же змий от первого посеянного в Адаме желания стать Богом до какого низвел его бесчестия сим самомнением! Посему, представляя сие в уме, огради сам себя, сколько тебе возможно, и старайся всегда смирять себя и иметь сокрушенное сердце.

114. Когда слышишь, что Христос, сошедши во ад, избавил содержавшиеся там души, – не почитай сего далеким и от того, что совершается ныне. Представляй же, что сердце – гроб, что там погребены и помыслы, и ум, объятые тяжелою тьмою. Посему Господь приходит к душам, вопиющим к Нему во аде, то есть приходит во глубину сердца, и там, повелевая смерти, говорит: «Отпусти заключенные души, взыскавшие Меня, Который могу избавить их». Потом, отвалив лежащий на душе тяжелый камень, отверзает гроб, воскрешает подлинно мертвую душу, освобождает заключенную в лишенной всякого света темнице.

115. Часто бывает, что сатана, наущая тебя, разглагольствует в сердце твоем и говорит: «Сознайся, сколько сделано тобою худого; душа твоя наполнена беззакониями, обременена многими и самыми тяжкими грехами». Да не будет же неизвестно тебе, кто в этом случае действует и под предлогом смирения старается ввергнуть тебя в отчаяние. С того самого времени, как преступлением вошел в тебя грех, сатана имеет доступ ежедневно, как человек с человеком, беседовать как ни есть с душою и внушать ей нелепые мысли. Поэтому и ты отвечай ему: «Имею у себя в Писании удостоверения; Бог говорит: не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился с покаянием и жив был» (Иез.33:11). Ибо какую цель имело и сошествие Его, как не спасти грешников, просветить пребывающих во тьме, оживотворить умерщвленных?

116. Как сопротивная сила, так и благодать Божия оказываются побуждающими, а не приневоливающими, чтобы вполне сохранились в нас свобода и произвол. Посему-то и за те худые дела, какие человек делает по наущению сатаны, не сатана более, но человек подвергается наказанию: потому что человек не насильно вовлечен в порок, но побужден к нему собственною своею волею. А подобно сему и в добром деле, благодать не себе приписывает сделанное, но человеку и потому присвояет ему славу, что сам для себя стал он виновником доброго. Ибо благодать не делает волю его непременною, связав, как сказано, приневоливающею силою, но, пребывая в человеке, она дает место и произволу, чтобы явным сделалось, склонна ли его воля к добродетели или к пороку. Ибо закон дан не естеству, но свободе произволения, которая может преклоняться и на доброе, и на худое.

117. Хранить должно душу и предостерегать ее от собеседования с скверными и лукавыми помыслами. Как сквернится тело, сошедшись для нечистоты с другим телом, так растлевается и душа, сдружась с лукавыми и скверными помыслами, соглашаясь на оные и соизволяя не только на лукавство, но и на всякий порок, как-то: неверие, обман, тщеславие, гнев, зависть и раздор. Сие-то и значит очистить себя от всякой скверны плоти и духа (2Кор.7:1). Ибо рассуждай так: есть растление и блуд, совершаемые непристойными помыслами в сокровенностях души. И как, по слову великого Апостола, кто разорит Божий храм, то есть тело, разорит того Бог (1Кор.3:17), так и тот, кто растлевает душу и ум, соизволяя на непристойное, подлежит наказанию.

Посему надлежит сохранять как тело от видимого греха, так и душу от непристойных помыслов, потому что она невеста Христова, ибо я обручил вас Единому Мужу, чтобы представить Христу чистой девой (2Кор.11:2). Слушай, что говорит Писание: Со всею заботливостию храни сердце твое; потому что отсюда источники жизни (Притч.4:23). И еще внимай, чему учит Божественное Писание: ибо лукавые помыслы удаляют от Бога (Прем.1:3).

118. Допросив и испытав свою душу, пусть всякий потребует у нее ответа: к чему она расположена? И если случится увидеть, что сердце несогласно с законами Божиими, то всеми силами да постарается как тело, так и ум соблюдать нерастленными и несоизволяющими на лукавые помыслы, если хочет только, чтобы Бог, по обетованию, вселился в чистой его душе. Ибо вселиться и ходить (2Кор.6:16) обетовал Он, без сомнения, в душах чистых и добротолюбивых.

119. Как земледелец, попечительный о собственной земле своей, сперва обновляет ее и истребляет на ней терния, а потом ввергает в нее семена, так и ожидающему от Бога приять семя благодати надлежит сперва очистить землю сердца своего, чтобы падшее на нее семя Духа принесло совершенные и обильные плоды. А если не будет сделано сего предварительно и не очистит себя человек от всякой скверны плоти и духа, то он еще плоть и кровь и далеко отстоит от жизни.

120. Со всею проницательностью должно смотреть, нет ли от врага с какой-нибудь стороны обмана, хитрости, злодейства. Как Дух Святый чрез Павла всем служит для всех, чтобы всех приобрести (см.: 1Кор.9:22), так и лукавый усиливается быть всем для всех, чтобы всех низвести в погибель. А именно, с молящимися притворяется он вместе молящимся, с тою целью, чтобы обольстить, под предлогом молитвы вринув в самомнение; с постящимися постится, намереваясь ввести их в обман самомнением; с имеющими ведение Писания предприемлет то же, желая, чтобы под видом ведения впали они в заблуждение; сподобившимся света откровений и сам представляется таким же, ибо сказано, что и сатана принимает вид ангела света (2Кор.11:14), чтобы, обольстив видимостью подобного света, привлечь к себе; одним словом, для всех всякие принимает на себя виды, чтобы, подчиняя себе сим уподоблением, под благовидным предлогом уготовлять погибель.

121. Сказано: ниспровергаем замыслы, и всякое превозношение, восстающее против познания Божия (2Кор.10:4–5). Видишь, до чего сей высокомерный простирает дерзость своего намерения – низринуть и тех, которые истинно познали Бога? Посему со всяким хранением надлежит блюсти сердце свое и многого разумения испрашивать себе у Бога, чтобы дал нам возможность открывать козни злобы. Надобно также непрестанно упражнять и возделывать с разумением ум и помыслы и соглашать их с волею Божиею. Нет иного дела, столько же высокого и досточестного, ибо сказано: хвала и великолепие дело Его (Пс.110:3).

122. Душа боголюбивая, если и все добро сделает, обыкновенно приписывает каждое дело не себе, но Богу. Посему также и Бог со Своей стороны, видя здравое и правое разумение и ведение души, всякое дело вменяет ей; и как бы сама она трудилась и сама собою произвела все, соразмеряет воздаяние. А если бы угодно Ему стало вступить с нами в суд, то не нашлось бы ничего, по истинной правде человеку принадлежащего; потому что и имение, и все мнимые на земле блага, при которых человек может делать добро, и земля и все, что на ней, самое тело и самая душа принадлежат Ему. И не только все прочее, но и самое бытие человек имеет по милости. Поэтому какая же у него остается собственность, которою по праву мог бы он похвалиться или оправдаться?

Впрочем, Бог приемлет приносимое людьми как величайший дар, и из приносимого всего приятнее Ему, если душа, хорошо познавая отношения вещей, все, – что делает доброго, в чем трудится для Бога, что уразумевает и познает, – Ему вменяет и Ему все восписует.

123. Когда женщина приходит к сожительству и приобщению с мужчиной, то все, что имеет каждый – становится общим. Они делят один дом, одно имущество, движимое (κινητή) и недвижимое (ακίνητη). И женщина владеет не только имуществом человека, но и самим телом. Как говорит божественный Апостол: муж не властен над своим телом, но жена (1Кор.7:4). Подобно этому и истинное и неизреченное (μυστική) приобщение души ко Христу, приляпляясь к Которому, она становится один дух с Господом (1Кор.6:17). Из этого неизбежно следует, что поскольку душа стала Его невестой, то и госпожой всех неизреченных Его сокровищ. Ибо нет никакого сомнения, что когда Бог соединяется с душой – все становится также принадлежащим ей, будь то: миρ, или жизнь, или смерть, или Ангелы, или Начала, или будущее или настоящее (ср.: Рим.8:38).

124. Как Израилю, пока он благоугождал Владыке, – хотя и не в такой степени, как надлежало, однако ж, по видимости, имел в некоторой мере здравую в Него веру, – предшествовал столб огненный и облачный, и море расступилось пред ним, и множество иных чудес совершалось для него; а как скоро отступал от верности к Богу – был предаваем врагам и обременяем горьким рабством, так представляй себе и душу, которая по благодати познала Бога и сперва очистилась от многих скверн, а потом соделалась достойною благодатных дарований, но, не сохранив до конца должной верности Небесному Мужу, лишилась жизни, какой была уже причастна. Ибо сопротивнику возможно восставать и на достигших таковой степени.

Посему сколько есть сил, должно стараться со страхом и трепетом прилагать попечение о своей жизни, наипаче же тем, которые соделались причастниками Духа Христова: ни малого, ни великого не должно делать с небрежением, чтобы сим самым не оскорбить Духа Господня.

125. Как, по слову Самой Истины, радость бывает на небеси об одном грешнике кающемся (Лк.15:10), так бывает и печаль о единой душе, лишающейся вечной жизни.

126. Когда душа сподобилась благодати, тогда наипаче полезны ей ведение, разумение и рассудительность; а и сие самое дает ей Бог, по прошению ее, чтобы благоугодно служила она Духу, Которого сподобилась приять, не была окрадываема злобою и не подвергалась преткновениям по неведению, не совращалась по нерадению и небогобоязненной жизни и ничего не делала против Владычней воли.

127. Как действенность страстей, то есть мирской дух льсти и греховной тьмы, вселяется в таком человеке, который исполнен мудрования плотского, так и наоборот, действенность и сила светоносного Духа обитает в человеке освященном, по слову сказавшего: или вы ищете доказательства на то, Христос ли говорит во мне (2Кор.13:3); и еще: уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал.2:20); и: все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал.3:27). И Господь говорит: Я и Отец Мой прийдем к нему и обитель у него сотворим (Ин.14:23).

И не тайно, не бездейственно, но в силе и истине совершается сие в сподобившихся. Ибо прежде закон назидал людей неипостасным словом, налагал на них тяжелое и неудобоносимое иго и не умел подать им никакой помощи, и именно потому, что не в состоянии был сообщать силу Духа, ибо сказано: по невозможности закона, бессильного по вине плоти, и так далее (Рим.8:3). Со времени же Христова Пришествия дверь благодати отверзлась истинно уверовавшим, и подается им Божия сила и действенность Духа.

128. поскольку Христос, первая и естественная благость, ниспослал Божественным ученикам дар Духа, то с сего времени Божественная оная сила, приосеняя всех верующих и обитая в душах их, стала исцелять их от греховных страстей, избавлять от тьмы и омертвения: потому что до сего времени душа была изъязвлена, заключена в темницу и одержима греховным мраком. Конечно, и ныне во тьме пребывает душа, которая не сподобилась еще, чтобы обитал в ней Господь и чтобы сила Благого Духа приосенила ее действенно, со всею силою и несомненностью; в тех, кого посетила благодать Божественного Духа, вселившись в самых глубинах ума их, Господь делается как бы душою, ибо, говорит божественный Апостол, соединяющийся с Господом один дух будет с Господом (1Кор.6:17). И Сам Господь говорит: как Я и Ты едино, так и они да будут в Нас едино (Ин.17:22,21). Какая благость, какое благоволение к униженному столько пороками естеству человеческому! Однако же поскольку душа, предаваясь развращенным страстям, была как бы одно с ними, и хотя имела собственную свою волю, но не могла делать, чего ей хотелось, о чем и Павел говорит: не то делаю, что хочу (Рим.7:15), – то кольми паче, когда сила Божия приходит на помощь душе, освященной и соделавшейся того достойною, воедино с Богом будет воля человека. Ибо душа, поистине, бывает тогда как душа Господня – потому что добровольно и со всем расположением предается силе Благого Духа, чтобы царствовала в ней, и не ходит уже по собственной воле своей; так сказано: кто отлучит нас от любви Божией (Рим.8:35)? То есть кто разлучит, когда душа в единении с Духом Святым?

129. Посему кто намеревается соделаться подобным Христу, чтобы и ему самому можно было наименоваться сыном Божиим, рожденным от Духа, – тому преимущественно надлежит благодушно и терпеливо переносить встречающиеся скорби, будут ли то телесные болезни, или обиды и укоризны от людей, или также и козни от невидимых врагов. Ибо, по смотрению Божию, попускается испытание душ различными скорбями, чтобы несомненно явными соделались души, искренно возлюбившие Господа.

Доказательством же сему служит то, что с начала века и патриархи, и пророки, и Апостолы, и мученики проходили тесным путем искушений и скорбей и тем благоугодили Богу. Ибо Писание говорит: сын мой, если приступаешь служить Богу, то приготовь душу твою к искушению: управь сердце твое и будь тверд (Сир.2:1–2). И в другом месте: «И все наносимое тебе принимай во благое, зная, что ничего не бывает без Бога» (Сир.2:4). Посему душе, намеревающейся угодить Богу, паче всего иного должно запастись терпением и упованием. Ибо у злобы всегда одно и то же ухищрение – ввергать нас в уныние во время скорби, чтобы лишить упования на Господа. Но Бог никогда не попускает надеющейся на Него душе до того изнемогать в искушениях, чтобы дойти до отчаяния: ибо, говорит Апостол, верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести (1Кор.10:13). И лукавый огорчает душу не в такой мере, сколько у него есть желания, но сколько попускается ему Богом.

Если и людям известно, какое бремя удобоносимо лошаку, какое ослу и какое верблюду, и налагают на них, что им по силам; и если скудельнику известно, сколько времени должно сосуды держать в огне, чтобы, оставшись долее надлежащаго, не дали трещин и также, вынутые прежде достаточного обожжения, не оказались негодными к употреблению, – если, говорю, у человека столько разумения, то не тем ли паче и не бесконечно ли более Божию разуму ведомо, в какой мере каждую душу должно подвергнуть искушению, чтобы соделалась она благоискусною и благопотребною для Небесного Царства?

130. Как стебль конопли, если недолго колотить его, не будет годен к тому, чтобы прясть из него самые тонкие нити; но чем долее его колотят и чем более вычесывают, тем чище делается он и пригоднее к делу; и как выделанный из глины сосуд, если не был в огне, негоден к употреблению людям; и как младенец, неискусный еще в делах мирских, не может ни строить, ни садить, ни сеять, ни выполнить какое-либо другое мирское дело, – так нередко и души, хотя, по благости Господа, ради их младенчества соделались причастными Божественной благодати и исполнены сладостью и упокоением Духа, однако же, как не искушенные и не испытанные различными скорбями от лукавых духов, остаются пока во младенчестве и, так сказать, неблагопотребны еще для Небесного Царства. Ибо божественный Апостол говорит: если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны (Евр.12:8). Посему и искушения, и скорби насылаются на человека к пользе его, делают душу тем более благоискусною и твердою. И если претерпит она до конца с упованием на Господа, то невозможно не улучить ей духовного обетования и избавления от зловредных страстей.

131. Как мученики, подвергнутые многим истязаниям и показав твердость свою даже до смерти, соделались чрез это достойными венцов славы; и чем больше испытали самых тяжких трудов, тем большую славу и большее дерзновение приобрели пред Богом, так, подобно сему, и души, преданные различным скорбям – какие или видимо причиняются людьми, или мысленно производятся непристойными помыслами, или происходят от болезней телесных, – если до конца перенесут их с терпением, удостоятся одних с мучениками венцов и того же дерзновения. Ибо как мученики страдали от людей, так и сии от действия на них лукавых духов терпят мучение скорбей; и чем больше понесли они скорбей от сопротивника, тем паче не только в будущем получат от Бога большую славу, но и здесь сподобятся утешений Благого Духа.

132. поскольку несомненно, что таков путь, вводящий в жизнь, – и узок и тесен, почему немногие и шествуют оным, – то в уповании на уготованные на небесах блага должны мы с твердостью переносить всякое искушение лукавого. Ибо сколько бы скорбей ни перенесли мы, воздадим ли сим что-либо равноценное или будущему обетованию, или утешению, какое здесь еще подается душам Благим Духом, или избавлению от тьмы зловредных страстей или множества долгов, то есть грехов наших? Сказано: нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас (Рим.8:18).

Ради Господа должно с твердостью все претерпевать, по сказанному, подобно мужественным воинам, не страшась умереть за Царя нашего. Ибо почему, когда заняты мы были миром и делами житейскими, тогда не впадали в такие горести, теперь же, поскольку пришли послужить Богу, терпим сии многоразличные искушения? Видишь ли, что скорби сии ради Христа, – потому что сопротивник завидует нам в уповаемом нами воздаянии и хочет вложить в души наши расслабление и леность, чтобы нам не сподобиться уповаемого за богоугодную жизнь? Все ухищрения его против нас разрушаются споборающим Христом. Помыслим же, что Он – наш защитник и покровитель – так прешел век сей: поносимый, гонимый, наконец, поруганный, довершил все позорною смертью на Кресте.

133. Если хотим легко претерпевать всякую скорбь и искушения, то да будет для нас вожделенною и всегда пред очами нашими преднаписуемою смерть за Христа. Ибо таковая дана нам и заповедь – взяв крест, последовать за Ним, то есть быть благоустроенными и готовыми к смерти. Если так будем расположены, то, по сказанному, весьма легко перенесем всякую – и тайную, и явную – скорбь. Ибо кто имеет желание умереть за Христа, тот едва ли огорчится, видя труды и скорби.

Потому и тяжкими почитаем скорби, что невожделенна еще нам смерть за Христа и мысль наша не прилеплена постоянно ко Христу. Кто желает быть наследником Христовым, тот пусть вожделевает также соревновать и страданиям Христовым. Потому утверждающие о себе, что любят Господа, из того познаются, что с упованием на Него всякую встречающуюся скорбь переносят не только мужественно, но и охотно.

134. Кто пришел ко Христу, тот вначале должен даже насильно привлекать себя к добру, хотя и не хотело бы того наше сердце. Ибо неложный Господь говорит: Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф.11:12). А также должен он употреблять усилие войти сквозь тесные врата (Лк.13:24). Посему, как сказано, и неволею надлежит понуждать себя к добродетели; понуждать к любви, кто не имеет любви; понуждать к кротости, в ком недостает оной; понуждать к тому, чтобы иметь сердце сострадательное и человеколюбивое, переносить бесчестие и презрение, быть терпеливым, когда уничижают. И когда Бог видит, что, не имея еще способности к молитве и не приобретши духовной молитвы подвизаемся таким образом и, хотя как бы противодействует сердце наше, с нуждою привлекаем себя к добру, – тогда дает истинную молитву, дает милосердие, терпение, великодушие и, одним словом, исполняет нас всякими плодами Духа.

Если же кто, будучи скуден в прочих добродетелях, и станет, может быть, понуждать себя к одной только молитве, чтобы иметь ему дарование молитвы, но нерадит и не заботится о кротости, о смиренномудрии, и о всем этом благородном семействе добродетелей – еще же и о том, чтобы твердым быть в вере и уповании на Христа, – то, хотя таковому, по прошению его, и дается иногда Благим Духом отчасти молитвенная благодать в веселии и упокоении, однако же остается он лишенным всех прочих доброт, потому что, как сказано, не понуждал себя к приобретению оных и не умолял о том Христа.

Ибо надлежит не только к сказанному выше побуждать себя, даже и против воли, и просить Бога, чтобы даровал сие, но побуждать и к тому, чтобы судить, какие речи неполезны и совершенно праздны и недостойны языка, устами же и сердцем поучаться всегда в словесах Божиих; еще побуждать и к тому, чтобы не раздражаться и не производить воплей, ибо сказано: всякая горесть, и гнев, и крик пусть будут удалены от вас вместе со всякой злобой (Еф.4:31); а также побуждать к тому, чтобы никого не оговаривать и не осуждать, не надмеваться. И тогда Господь, видя, что человек, как сказано, владеет собою и насильно влечет себя, – без сомнения, дарует ему без труда и удобно совершать, чего прежде не в силах был сделать и с принуждением, по причине живущего в нем лукавства. И тогда все сии добродетели обращаются для человека как бы в природу: потому что Господь, по обетованию, приходит и пребывает уже в нем (подобно как и он пребывает в Господе) и Сам с великим удобством исполняет в нем заповеди.

135. Кто, как предварительно объяснило слово, понудив себя к молитве, не приобучает и не принуждает себя к смиренномудрию, к любви, к кротости и ко всей этой цепи прочих добродетелей, тот достигает такого конца. Иногда, по прошению его, посещает его Божественная благодать, потому что Бог, как благий, просящим Его человеколюбиво подает просимое; но, не снискав навыка и не соделав для себя привычным делом упражняться в упомянутых выше добродетелях, или лишается принятой им благодати и падает от высокоумна, или и в самой благодати не преуспевает и не возрастает: потому что обителью, так сказать, и упокоением для Благого Духа служат смиренномудрие, любовь, кротость и все по порядку святые Христовы заповеди.

Посему кто намеревается во всех сих добродетелях возрастать и дойти до совершенства, тот вначале, как сказано, да принуждает себя и да старается упорное и прекословящее сердце свое соделать уступчивым и покорным Богу. Ибо кто так принуждал себя вначале, и жестоковыйность души своей совершенно умягчил добрым нравом, и соделался послушным Богу и с таким расположением души просит и молит – в том растет и цветет, упокоеваясь в его скромности, данное ему Духом дарование молитвы, которого взыскал он себе сверх любви и любвеобильной кротости. И тогда Дух дарует ему сие – и научает истинному смиренномудрию, и неложной любви, и кротости, которых взыскал он, еще прежде принуждая себя к тому. А таким образом возрастая и усовершившись о Господе, оказывается он достойным Царствия: потому что смиренный никогда не падает. Да и куда пасть тому, кто почитает себя ниже всех? Посему как высокоумие есть великое унижение, так, наоборот, смиренномудрие есть великое возвышение и безопасное достоинство.

136. Истинно возлюбившие Бога решились служить Ему не ради Царствия, как бы для купли и корысти, и не по причине наказания, уготованного грешникам, но как приверженные к единому Богу и вместе Создателю своему, по естественному порядку сознающие, что рабы обязаны благоугождать Владыке и Творцу. И с великим благоразумием поступают они во всех встречающихся с ними обстоятельствах, потому что много бывает препятствий желающим благоугождать Богу.

Не только нищета и бесславие, но также богатство и почести равно служат искушением для души. Отчасти же и самое утешение, и этот покой, по силе благодати объемлющий душу, если сподобившаяся оного душа не придет в сознание и не будет водиться великою скромностью и благоразумием, весьма удобно могут обратиться для нее более в искушение и в препятствие, потому что злоба ухищряется, под предлогом самой благодати, расслабить душевные силы, произвести в душе леность и нерадение. Почему самая благодать требует, чтобы причащающаяся оной душа была благоговейна и благомысленна, чтила благодать и показывала в себе достойные плоды. Посему душа в опасности, что не только скорби, но и самый покой могут быть для нее искушением. Ибо Творец тем и другим испытывает души, чтобы явно обнаружилось, кто любовь свою к Нему основывает не на корысти, но Его одного признает достойным великой, в подлинном смысле, приверженности и чествования. Но как нерадивому, скудному верою и младенчествующему разумом служит препятствием к вечной жизни следующее: горести, затруднения, болезни, нищета, бесславие, с другой же стороны – богатство, слава, ублажение от людей и сверх того брань лукавого, поражающая втайне, так, наоборот, найдешь, что верному, и благоразумному, и мужественному тем паче содействует сие к достижению Царства Божия. Ибо, по словам божественного Апостола, любящим Бога все содействует ко благу (Рим.8:28).

А из сего открывается, что истинный боголюбец, расторгнув, преодолев и миновав все, что в миpе почитается препятствием, объемлется единою Божественною любовию. Ибо божественный пророк говорит: сети грешников опутали меня, но закона Твоего я не забыл (Пс.118:61).

137. Божественный Апостол Павел со всею подробностью и ясностью изобразил, как совершенная тайна христианства в каждой верующей душе опытно дознается по Божественной действенности, то есть по озарению небесным светом в откровении и силе Духа, чтобы иной, в той мысли, будто бы духовное просвещение приобретается только разумным ведением, не подвергся опасности по неведению и нерадению остаться не постигшим совершенной тайны благодати.

А посему для приличного изображения ведения представил в пример славу Духа, окружавшую лицо Моисеево, и говорит: Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лице Моисеево по причине славы лица его преходящей, – то не гораздо ли более должно быть славно служение Духа? Ибо если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания. То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего. Ибо, если преходящее славно, тем более славно пребывающее (постоянное).(2Кор.3:7–11).

Преходящею же назвал ту славу света, какая окружила смертное Моисеево тело. Потом присовокупляет: имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением (2Кор.3:12); и несколько ниже показывает, что оная бессмертная слава Духа, обнаруживающаяся в откровении, бессмертно и неперестающим образом воссиявает ныне достойным в бессмертном внутреннем человеке; потому говорит: «мы же все, то есть по совершенной вере рожденные от Духа, открытым лицом, [как в зеркале,] славу Господню взираем, преображаемся в Его же образ от славы в славу, как от Господня Духа» (2Кор.3:18).

Взираем лицом открытым, то есть душевным, и как скоро обратится кто ко Господу, снимается покрывало. Господь же есть Дух (2Кор.3:16–17). И сим ясно показывает, что на душе лежало покрывало тьмы, которое вследствие Адамова преступления нашло себе место в человечестве; а ныне озарением Духа взимается оно с душ верных и истинно достойных. По сей-то причине было и Пришествие Христово: потому что Бог благоволил, чтобы истинно верующие достигли в таковую меру святости.

138. Таковое духовное озарение есть не только откровение мыслей и благодатное, как сказано, просвещение, но постоянная и непрерывная в душах светозарность ипостасного Света. Ибо сказанное: повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Христовой (2Кор.4:6); и еще: просвети очи мои, да не усну смертно (Пс.12:4), то есть душа, разрешаясь с плотью, да не будет омрачена покрывалом смерти греха; а равно и сие место: открой очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс.118:18); и также: пошли свет Твой и истину Твою: они наставят меня и введут меня в гору святую Твою и в селения Твои (Пс.42:3); и: отпечатлелся на нас свет лица Твоего (Пс.4:7), и прочие места Писания выражают ту же мысль.

139. И блаженного Павла облиставший на пути свет (см.: Деян.9:3), которым восхищен был он до третьего неба (см.: 2Кор.12:2) и стал слышателем неизглаголанных тайн, был не какое-либо просвещение мыслей и ведения, но ипостасное озарение души силою Благого Духа; и преизбытка светлости сего озарения не вынеся, плотские очи были ослеплены. При сем-то озарении и подается откровение всякого ведения и Бог истинно познается душою достойною и Ему угодною.

140. Всякая душа, за рачительность и веру здесь еще, по силе и несомненности благодати, сподобившаяся совершенно облечься во Христа и вступившая в единение с небесным светом нетленного Образа, ныне сама ипостасно тайноводствуется к ведению всех небесных тайн; а в великий день воскресения и тело ее, прославленное тем же небесным образом славы, и, по написанному, восхищенное Духом на небеса (см.: 1Сол.4:17), и сподобившееся стать сообразным телу славы Его, – будет иметь вечное, не преемственное в сонаследии со Христом Царство.

141. В какой мере за рачительность свою и веру приобщился кто небесной славы Духа Святаго и украсил душу добрыми делами, в такой мере в оный день и тело его соделается достойным прославления. Ибо что внутрь себя собрал человек ныне, то откроется тогда внешним образом, как плод, зимою сокрытый внутри дерев, в весеннее время является наружу, что объясняемо было и прежде. Посему боговидный образ Духа, еще ныне как бы напечатленный внутрь святых, соделает и тело их по внешности боговидным и небесным. Покрывало же мирского духа, лежащее на душе оскверненных и грешных, мерзостью страстей со делав (увы мне!) и самый ум омраченным и безобразным, явит и тело по внешности омраченным и исполненным всякого срама.

142. Как по преступлении Адама, когда благость Божия осудила его на смерть, сперва по душе подвергся он смерти, потому что умные чувства души стали в нем угашены и как бы умерщвлены лишением небесного и духовного услаждения; впоследствии же, чрез девятьсот тридцать лет, постигла Адама и смерть телесная – так ныне Крестом и смертью Спасителя примиренный с человечеством Бог истинно уверовавшую душу, пока она еще во плоти, восстановляет для услаждения причастием небесных светов и тайн, а также Божественным светом благодати и снова дает прозрение и умным ее чувствам; впоследствии же и самое тело облечет бессмертною и нетленною славою.

143. Удаляющиеся от мира сего, живущие честно и добродетельно, но, поскольку за преслушание первозданного все мы стали повинны, носящие на себе еще покрывало страстей, то есть плотское мудрование, справедливо названное у Апостола смертью (см.: Рим.8:6), подобны людям, которые идут ночью, озаряются же светом звезд, то есть Божиих заповедей.

Им, как не совершенно освободившимся от тьмы, невозможно видеть все в ясности; а потому и надобно, со многими трудами и с великою верою прилагая попечение о добродетели, умолять Солнце правды Христа, чтобы воссиял в сердцах их и возмогли они все видеть в точности – как разнообразные всякого рода нападения на нас мысленных зверей, так и тайнозримые, неизреченно услаждающие лепоты нетленного мира, что открытым и явственным делается для тех, которые достигли верха добродетелей и в чьих сердцах действенно воссиял умный Свет. Ибо, как говорит блаженный Павел, твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла (Евр.5:14). Да и божественный Петр говорит: «И вы, имея пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших (2Пет.1:19)».

Многие же совершенно ничем не отличаются от тех, которые ходят ночью, при оскудении всякого света, не пользуясь даже и кратковременным озарением, то есть Божиим словом, имеющим силу осиять души их, и уподобляются почти слепым. Это люди, которые всесовершенно опутаны вещественными связями и житейскими узами, не удерживаются Божиим страхом, не упражняются ни в одной из добродетелей. Ибо и из мирских людей те, которые, по сказанному, озаряются святыми заповедями, как бы некиими звездами, внимая вере и страху Божию, не совершенно бывают объяты тьмою, почему могут иметь надежду на спасение.

144. Как разными способами и занятиями собирают люди богатство в миpе – кто по сану градоправителя, кто посредством торговли, а кто трудолюбием, земледелием или как иначе, – так представляй себе тот же порядок и в духовном. Одни собирают небесное богатство различными дарованиями, как видно сие из слов Апостола: по данной нам благодати, имеем различные дарования (Рим.12:6), а другие разными подвигами, различными праведными и добродетельными делами, совершаемыми ради единого Бога.

Но небезызвестны и выкапывающие золото, то есть те, которые с великодушием и терпением совершают свое течение, отчасти утешая себя пока благою надеждою обогатиться. Небезызвестны также и те как бы наемники, которые, будучи сластолюбивы и ленивы, немедленно как бы пожирая все им попадающееся и не доканчивая с терпением того, что у них в руках, ходят всегда в наготе и нищете.

Такие люди имеют великую готовность и горячность к приятию благодати, но поскольку они переменчивы, едва прикоснутся, как уже чувствуют пресыщение, к трудам же оказываются не расположенными и неповоротливыми, то лишаются и той благодати, какой уже сподобились: потому что леность, недеятельность и беспечное произволение и ныне всегда признаются, и в будущем веке окажутся несоответственными благодати, лишенными благих дел, неблагоискусными и бесславными пред Богом.

145. Человек, как скоро преступил заповедь Божию и лишился райского жития, непосредственно за сим стал связан как бы двоякими узами, а именно: узами житейских дел, плотских удовольствий, богатства, славы, дружбы, привязанности к жене, к детям, к родным, к отечеству, к имению – одним словом, ко всему видимому, от чего Божие слово повелевает нам отрешаться по собственному своему произволению, – и еще узами невидимыми; потому что какими-то узами тьмы связывают душу духи злобы, почему невозможно ей ни возлюбить Бога, ни уверовать в Него, ни воспользоваться молитвою, как бы ей желалось. Ибо со времени преступления первого человека во всех нас вошло противление всему и в видимом, и в невидимом.

Посему, когда человек начнет благопокорным ухом внимать Божию слову, удалится от житейских дел и отречется от всех плотских удовольствий, тогда, неотступно предстоя Богу и непрестанно с Ним пребывая, приимет способность познать, что в сокровенностях сердца сокрыта иная борьба и иная брань помыслов. И, пребывая в таком подвиге, испрашивая себе щедрот Христовых, когда за терпением последует в нем великая вера и, сверх того, присоединится Божие мановение, возможет он освободиться от оных внутренних уз и преград и от тьмы духов злобы, то есть от действий сокровенных страстей.

Сию же брань в состоянии бываем прекратить только благодатию и силою Христовою, а без Бога и самому собой невозможно человеку избавиться от нее, даже освободиться и от борьбы с помыслами; возможно же противиться помыслам и не услаждаться ими.

146. Если кто удерживается заботами мира сего и различными узами и водится зловредными страстями, то он, как говорили мы и прежде, далек от познания, что есть иная борьба и иная, невидимая брань. Но желательно, чтобы человек, отрешившись от всего видимого, удалясь от плотских удовольствий, начав неотступно предстоять Господу, пришел в состояние познать внутри происходящую борьбу страстей и сокровенную в нас брань.

Ибо если, как говорили мы, не будет сего и человек не возлюбит от всей своей души и всецело предстоять Богу, то не познает он сих тайных зловредных страстей и внутренних уз, но пребывает в опасности, имея на себе язвы и питая в себе сокровенные страсти, почитать и представлять себя здравым. А презревшему похоть и славу делается сперва возможным познать сие, а потом, когда с верою будет умолять Христа и приимет с неба духовные оружия – броню правды, шлем спасения, щит веры и меч духовный, – и побороть все сие.

147. У сопротивника, покушающегося отвлечь нас от любви Христовой, тысячи есть ухищрений против нас. Или с помощью духов злобы наводит он на душу внутренние скорби, или подготовляет в ней скверные и непозволительные помыслы, приводя на память прежние грехи как бы с намерением ввергнуть душу в расслабление и внушить ей помыслы отчаяния: и именно, что невозможно ей улучить спасение и что помыслы сии душа как бы совершенно сама из себя рождает, а не чуждый дух злобы всевает их в душу и старается сделать сие скрыто. Посему сопротивник или производит сказанное выше, или наводит телесные труды, или промышляет укоризны и скорби от людей. Но в какой мере лукавый устремляет на нас разжженные сии стрелы, в такой же и нам надлежит более и более воспламеняться надеждою на Бога, в точности зная, что есть Божия на сие воля – души, пламенеющие к Богу любовию, подвергать испытанию: истинно ли возлюбили Его.

148. Тысячи лет века сего в сравнении с нетленным миpом и веком – то же, как если бы из всего песка морского взять одну песчинку. Рассмотри сие таким еще образом. Пусть будет возможно тебе одному стать царем всей земли – одному овладеть всеми сокровищами вселенной; положим еще, что начало бытия людей есть также начало и твоего царствования, а концом его будет изменение и претворение всего видимого и целого Мира; что же? Если предоставят тебе выбор, ужели на сие царство променяешь ты Царство истинное, постоянное, вовсе не имеющее в себе ничего преходящего и разрушаемого?

Не думаю сего, если имеешь ты способность рассудить и хорошо вникнуть, что для тебя полезно. Ибо сказано: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит (Мф.16:26)? Знаем, что заменить ее ничто не может: потому что душа одна сама по себе (не говорю уже о Царстве Небесном) много дороже целого Мира и мирского царства.

Называем же душу драгоценнейшею потому, что Бог благоволил в единение и общение с Духом собственного Своего естества ввести не другое какое-либо существо, или небо, или солнце, или звезды, или море, или землю, или иную какую видимую тварь, но только одного человека, которого возлюбил паче Своих тварей. Посему, если на самое великое в мире, разумею сказанное выше богатство и обладание всею землею, предоставляемое одному человеку, судя здраво, не променяем Царства вечного, то на каком основании многие равноценным почитают оное вещам ни к чему не годным и самым обыкновенным, например, какому-нибудь пожеланию, малой славе, невеликой выгоде и чему-либо подобному? Ибо что любит кто и чем бывает связан в сем веке, на то, без сомнения, и обменивает Небесное Царство; а что всего хуже, то признает богом, как сказано в одном месте: кто кем побежден, тот тому и раб (2Пет.2:19). Посему надлежит совершенно, всецело притечь к Богу, к Нему прилепиться и распяться душою и телом, ходя во всех святых Его заповедях.

149. А если это так, то ужели почтешь справедливым, чтобы сия тленная слава и однодневное царство и все прочее, подобно сему временное, желающими того приобретались со многими трудами и потами, а бесконечное царствование со Христом, приобретение оных неизглаголанных благ были так малоценны и легки, что желающий преуспевал бы в сем без трудов и усилий?

150. О какое домостроительство Христова Пришествия! О какое возвращение к первобытному состоянию и восстановление естества нашего! Христос возвратил естеству человеческому достоинство первозданного Адама; а сверх того (о Божественная и великая подлинно благодать Благого Духа!) даровал ему и небесное наследие; изведя естество наше из мрачной темницы, указал путь и дверь к жизни, и кто ударяет в нее и входит ею, тот может быть во Царствии, ибо сказано: просите, и дано будет вам; стучите, и отворят вам (Мф.7:7).

Входя сею дверью, всякому желающему нетрудно извести в свободу душу свою, а душе восприять собственные свои помыслы, обогащаться в сожительстве со Христом и, по общению Благого Духа, иметь Его как бы своим женихом. Видишь, какая неизреченная любовь Владыки к человеку, которого создал Он по образу Своему!

Примечание:

Представляем переводы Паисия Величковского в полном составе, кроме семисот глав, из которых приводим первые 225.«Дублируем» переводы старца Паисия русскими переводами А. И. Сидорова.

1. Любовь есть благое расположение души, в соответствии с которым она ничего из сущего не предпочитает ведению Бога. Но навык такой любви невозможно приобрести тому, кто имеет пристрастие к чему-либо земному.

2. Любовь порождается бесстрастием, бесстрастие – упованием на Бога, упование – терпением и великодушием, они – всеобъемлющим воздержанием, воздержание – страхом Божиим, а этот страх – верой в Господа.

3. Верующий Господу боится [вечного] наказания; боящийся наказания воздерживается от страстей; воздерживающийся от страстей терпеливо переносит скорби; терпеливо переносящий скорби возымеет упование на Бога; упование на Бога отрешает ум от всякого земного пристрастия, а отрешенный от этого ум возымеет любовь к Богу.

4. Любящий Бога предпочитает ведение Бога всему сотворенному Им и непрестанно в любовном томлении устремляется к этому ведению.

5. Если все сущие произошли через Бога и ради Бога, и если Бог лучше сотворенного Им, то покидающий несравнимо лучшего Бога и обращающий свое внимание на [вещи] худшие показывает, что он предпочитает Богу сотворенное Им.

6. Кто имеет ум, пригвожденный любовью к Богу, тот презирает зримые [твари] и само тело, как [нечто] чуждое ему.

7. Если душа лучше тела и несравнимо лучше мира сотворивший его Бог, то предпочитающий душе тело и Богу созданный Им мир ничем не отличается от идолослужителей.

8. Отделивший ум [свой] от любви к Богу и от усердного прилежания [в молитвах] Ему, привязавшийся этим умом к чему-либо чувственному – такой [человек] и является предпочитающим душе тело и Богу Творцу создания Его.

9. Если жизнь ума есть просвещенность ведением, а эта просвещенность рождается любовью к Богу, то правильно говорится, что нет ничего выше любви к Богу.

10. Когда влечением любви ум возносится к Богу, тогда он совершенно не чувствует ни самого себя, ни что-либо из сущих. Озаряемый божественным беспредельным Светом, он перестает ощущать все тварное подобно тому, как и чувственное око перестает видеть звезды, когда восходит солнце.

11. Все добродетели содействуют уму в [его] любви к Богу, но более всех [этому содействует] чистая молитва. Ибо благодаря ей он воспаряет к Богу, становясь вне сущих.

12. Когда через любовь ум бывает восхищен божественным ведением и, оказавшись вне сущих, ощущает Божественную Беспредельность, тогда, наподобие божественного Исаии, от изумления придя в чувство собственного ничтожества, от всей души повторяет слова пророка: О, я окаянный, я огорчен, потому что я человек с нечистыми устами и живу среди народа также с нечистыми устами, и глазами моими видел Царя, Господа Саваофа (Ис.6:5).

13. Любящий Бога не может не любить и всякого человека, как самого себя, хотя страсти тех, кто еще не очистился, и вызывают отвращение в нем. Поэтому, видя их обращение и исправление, он радуется радостью безмерной и неизреченной.

14. Страстная душа нечиста и преисполнена похотливыми и ненавистническими помыслами.

15. Видящий в сердце своем след ненависти к какому-либо человеку за его какое-то падение, совершенно чужд любви к Богу. Ведь любовь к Богу совершенно несовместима с ненавистью к человеку.

16. Господь говорит: Любящий Меня соблюдает Мои заповеди (Ин.14:15). А сия есть заповедь Моя, да любите друг друга (Ин.15:12). Стало быть, не любящий ближнего не соблюдает заповедь. А не соблюдающий заповедь не может полюбить и Господа.

17. Блажен человек, могущий равно полюбить всякого человека.

18. Блажен человек, не приверженный никакой тленной или преходящей вещи.

19. Блажен ум, прошедший все сущие [вещи] и непрестанно услаждающийся Божественной красотой.

20. Кто попечение о плоти превращает в похоть (Рим.13:14) и злопамятствует на ближнего из-за каких-либо временных [благ], тот служит твари вместо Творца (Рим.1:25).

21. Оберегающий тело свое от наслаждения и болезни имеет в нем соработника для служения лучшему.

22. Избегающий всех мирских похотей поставляет себя и выше всякой мирской печали.

23. Любящий Бога непременно и ближнего любит, а такой [человек] не может [жадно] оберегать свое имущество, но боголепно распоряжается им, представляя каждому то, в чем он нуждается.

24. Кто, подражая Богу, творит милостыню, тот не делает различия в [вещах], необходимых телу, между худым и благим [человеком], между праведным и неправедным, но раздает всем поровну, соизмеряясь с нуждой, хотя, конечно, и предпочитает [человеку] дурному добродетельного за его благое произволение.

25. Как Бог, будучи по естеству благим и бесстрастным, всех равно любит, как создания Свои, но добродетельного прославляет, поскольку он усвояет себя [Богу] благодаря [доброй] воле, а дурного милует по благости Своей и, воспитывая в веке сем, обращает, так и [человек], добровольно [становящийся] благим и бесстрастным, равно любит всех людей: добродетельного вследствие естества и за [его] благое произволение, а дурного – [также] вследствие естества и из сострадания сжаливаясь над ним, как неразумным и ходящим во тьме.

26. Не через одно только раздаяние имущества познается [благое] расположение любви, но куда более – через раздаяние слова Божия и телесное служение.

27. Искренне отрекшийся от морских вещей и нелицемерно по любви прислуживающий ближнему скоро освобождается от всякой страсти и становится причастником Божественной любви и Божественного ведения.

28. Стяжавший в себе Божественную любовь не утруждается, последуя Господу Богу своему (Иер.17:16), наподобие божественного Иеремии, но мужественно переносит всякую боль, хулу и поношение, не замышляя совсем никакого зла против кого-нибудь.

29. Когда оскорблен или унижен ты в чем-нибудь, тогда остерегайся помыслов гнева, дабы они через печаль не отделили тебя от любви, переселив в область ненависти.

30. Когда ты мучаешься от оскорбления или нечестия, то знай, что получил ты от этого великую пользу, ибо через нечестие Домостроительно изгнано из тебя тщеславие.

31. Как воспоминание об огне не согревает тела, так и вера без любви не производит в душе просвещенности ведения.

32. Как свет солнца влечет к себе здравое око, так и ведение Бога естественным образом привлекает к себе через любовь чистый ум.

33. Чист ум, отделившийся от неведения и просвещаемый Божиим светом.

34. Чиста душа, освободившаяся от страстей и постоянно пребывающая в радости, [рождаемой] Божественной любовью.

35. Достойная порицания страсть есть противоестественное движение души.

36. Бесстрастие есть мирное состояние души, [пребывая] в котором, она становится стойкой в отношении зла.

37. Кто [собственным] рвением стяжал плоды любви, не откажется от нее, даже если бы он претерпел тысячи зол. И пусть тебя убедит в этом ученик Христов Стефан, и подобные ему, и Сам Спаситель, за убийц [Своих] молящийся Отцу и просящий у Него прощения, как неведующим, [что творят они] (Лк.23:34).

38. Если свойством любви является долготерпение и доброта, то раздражающийся и лукавствующий, как это очевидно, становится чуждым любви. А чуждый любви чужд и Богу, поскольку Бог есть любовь (1Ин.4:8).

39. Не говорите, изрекает божественный Иеремия, что вы есть храм Господень (Иер.7:4). И ты не говори, что одна вера в Господа нашего Иисуса Христа может спасти тебя – это невозможно, если делами не стяжаешь любви к Нему. Что же касается просто веры, то ведь и бесы веруют, и трепещут (Иак.2:19).

40. Дела любви суть: сердечное благодетельствование ближнему, великодушие, терпение и благоразумное пользование вещами.

41. Любящий Бога никого не опечаливает и сам не приводится кем-нибудь в состояние печали из-за преходящего. Скорбит и опечаливается он одной спасительной печалью, какой скорбел и опечаливал коринфян блаженный Павел.

42. Любящий Бога живет на земле ангельской жизнью, постясь, бодрствуя, поя псалмы, молясь и о всяком человеке всегда думая доброе.

43. Если кто желает чего-нибудь, он усиленно старается получить это. А Божественное – несравнимо лучше и вожделеннее всех благ и желаемых вещей. Какое же рвение мы должны показать, чтобы получить это Божественное, по естеству благое и вожделенное.

44. Не оскверняй плоть свою срамными деяниями и не пачкай душу лукавыми помыслами: и мир Божий снизойдет на тебя и принесет любовь.

45. Бичуй плоть свою постом и бдением, неутомимо посвящай все время пению псалмов и молитве – и освящение целомудрия снизойдет на тебя и принесет любовь.

46. Сподобившийся Божественного ведения и любовью стяжавший просвещенность его никогда не надмевается духом тщеславия, а не сподобившийся такого ведения легко кружится этим духом. Впрочем, если подобный человек, при всех своих деяниях, будет обращать взор свой к Богу, делая все ради Него, то он, с [помощью] Божией, без труда избежит этого тщеславия.

47. Еще не достигший Божественного ведения, приводимого в действие любовью, придает большое значение тому, что свершается им по Богу. Но, сподобившись этого ведения, он [уже] с полным убеждением повторяет слова патриарха Авраама, удостоившегося [видеть] Божественное явление: Я прах и пепел (Быт.18:27).

48. Боящийся Господа имеет всегда своим собеседником смиренномудрие и через его наставления приходит к Божественной любви и благодарению. Ибо этот собеседник напоминает [боящемуся Господа] его прежнюю мирскую жизнь, различные прегрешения, бывшие от юности его искушения; напоминает то, как Господь избавил его от всех них и что от жизни страстной привел его к жизни по Богу. Тогда вместе со страхом [Божиим этот человек] получает еще и любовь и в полноте смиренномудрия возносит благодарения Благодетелю и Кормчему жизни нашей.

49. Не оскверняй ум свой, удерживая в себе помыслы похоти и гнева, дабы, отпав от чистой молитвы, не впасть тебе в дух уныния.

50. Ум тогда отпадает от благого общения с Богом, когда он становится собеседником с лукавыми и скверными помыслами.

51. Неразумный [человек], руководимый страстями, когда приводится в движение яростью, приходит в смятение и безрассудно спешит убежать от братии; когда же он разжигается желанием, сожалеет об этом и тут же возвращается, [готовый] вступить в беседу. Благоразумный же [человек] в обоих случаях делает противоположное: во время гнева он отсекает от себя причину смятения и освобождает себя от огорчения на братий, а во время, когда [разжигается] желание, воздерживается от неразумного порыва и общения [с братией].

52. Во время искушений не покидай монастыря своего, но мужественно переноси волнение помыслов, особенно [помыслов] печали и уныния. Ибо промыслительно испытываемый скорбями, ты возымеешь твердое упование на Бога. А если покинешь [обитель], то окажешься не выдержавшим испытания, малодушным и непостоянным.

53. Если не желаешь отпасть от любви по Богу, то не допускай, чтобы брат отошел ко сну, огорченный на тебя, и сам не засыпай со скорбью [в сердце] на него, но пойди прежде примирись с братом твоим (Мф.5:24) и с чистой совестью принеси дар Христу в прилежной молитве.

54. Если имеющий все дары Духа любви не имеет, то нет ему никакой пользы, по [словам] божественного Апостола (1Кор.13:1–3). Какое же рвение должны употребить мы, чтобы стяжать ее!

55. Если любовь не делает ближнему зла (Рим.13:10), то завидующий брату, огорчающийся из-за доброй славы его, злыми насмешками пачкающий уважение к нему или злонравно творящий наветы на него разве не отчуждает себя от любви, предавая вечному осуждению?

56. Если любовь есть исполнение закона (Рим.13:10), то злопамятствующий на брата, строящий козни ему, проклинающий его и радующийся падению его разве не является преступником, достойным вечного наказания?

57. Если кто злословит брата или судит брата своего, тот злословит закон и судит закон (Иак.4:11), а закон Христов есть любовь, то разве не отпадает от любви Христовой клеветник и не становится ли он виновником собственного вечного наказания?

58. Не предавай слух свой языку клеветника и не предоставляй язык свой слуху злоречивого, с удовольствием говоря или слушая [клеветы] на ближнего, дабы не отпасть тебе от Божественной любви и не оказаться чуждым вечной жизни.

59. Не внемли хулам на отца твоего и не поощряй бесчестящего его, дабы не прогневался Господь на дела твои и не истребил тебя от земли живых.

60. Затвори уста клевещущему в уши твои, чтобы не согрешить тебе с ним двойным грехом: себя приучая к этой пагубной страсти и ему не препятствуя поносить ближнего.

61. Господь наставляет: Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас (Мф.5:44). Почему повелел Он это? – Для того, чтобы освободить тебя от ненависти, скорби, злопамятства и удостоить великого стяжания – совершенной любви: ею не может обладать тот, кто не любит равно всех людей, подражая Богу, равно любящего всех и хотящего, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1Тим.2:4).

62. Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два (Мф.5:39–41). Для чего эти [заповеди]? – Для того, чтобы тебя сохранить негневливым, невозмутимым и беспечальным, а [враждующего с тобой] воспитать твоим долготерпением; и вас обоих [Господь], будучи благим, [таким образом] подводит под иго любви.

63. К каким вещам мы были когда-то пристрастны, о тех и сохраняем страстные мечтания. А поэтому побеждающий страстные мечтания, естественно, презирает и вещи, призраками которых и являются эти мечтания. Ибо брань с воспоминаниями настолько же труднее брани с вещами, насколько легче грешить в мысли, чем на деле.

64. Из страстей одни суть телесные, а другие душевные. Телесные имеют истоки свои в теле, а душевные – во внешних вещах. И те, и другие пресекаются любовью и воздержанием: любовь пресекает душевные [страсти], а воздержание – телесные.

65. Из страстей одни принадлежат к яростной части души, другие – к желательной. И те, и другие приводятся в движение посредством чувств, а это происходит тогда, когда душа оказывается вне любви и воздержания.

66. Более трудно одолеть страсти яростной части души, чем страсти желательной части ее. Поэтому и лекарство дано Господом более сильное против нее – заповедь любви.

67. Все другие страсти захватывают только либо яростную часть души, либо желательную часть, либо часть мыслящую, как, например, забвение и неведение. Уныние же, охватывая все силы души, приводит в движение сразу почти все страсти. Поэтому оно из всех других страстей самое тягостное. И Господь, даровавший лекарство против него, прекрасно говорит: Терпением вашим спасайте души ваши (Лк.21:19).

68. Не оскорбляй никогда никого из братий, особенно неразумно, дабы он, не перенеся обиды, не удалился бы. Ибо [в противном случае] ты никогда не избежишь обличения [своей] совести, которое всегда будет причинять тебе скорбь во время молитвы, удаляя ум [твой] от близкого общения с Богом.

69. Не терпи подозрений или людей, причиняющих тебе соблазны против кого-нибудь. Ибо допускающие каким-либо образом соблазны от [вещей], случающихся произвольно или непроизвольно, не ведают пути мира (Рим.3:17), который через любовь ведет возлюбивших этот путь к познанию Бога.

70. Тот еще не имеет совершенной любви, кто приводит свое внутреннее душевное состояние в созвучие с людскими мнениями. Например, когда он одного человека любит, а другого ненавидит по той или другой причине. Или когда он одного и того же человека иногда любит, а иногда ненавидит по тем же самым причинам.

71. Совершенная любовь не разделяет единого естества человеков соответственно их различному внутреннему настрою, но она всегда обращает свой взор на это единое естество и равно любит всех людей: усердных [в добродетели] как друзей, а нерадивых – как врагов; она благодетельствует им, долготерпит и переносит причиняемые ими [скорби]. Она вообще не помышляет о зле, страдает из-за них, если обстоятельства того требуют, дабы и [нерадивых] сделать своими друзьями, если это возможно, а если невозможно, то она остается верной себе, всегда равно являя плоды любви всем людям. Так и Господь и Бог наш Иисус Христос, являя Свою любовь к нам, пострадал за все человечество и всем равно даровал надежду воскресения, хотя каждый делает себя достойным либо славы, либо [вечного] наказания.

72. Не презирающий славу и нечестие, богатство и бедность, наслаждение и скорбь не стяжал еще совершенной любви. Ибо совершенная любовь презирает не только это, но и саму временную жизнь и смерть.

73. Послушай тех, кто удостоился совершенной любви, что говорят они: Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? как написано: «за Тебя умерщвляют нас всякий день; считают нас за овец, обреченных на заклание». Но всё сие преодолеваем силою Возлюбившего нас. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим.8:35–39).[Все, кто говорят и делают это, относительно любви Божией], суть святые.

74. Еще раз послушай, что говорят [святые] к ближнему: Истину говорю во Христе, не лгу, свидетельствует мне совесть моя в Духе Святом, что великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти, то есть Израильтян (Рим.9:1–4) и следующее. Равным образом Моисей и остальные святые (Исх.32:31–32).

75. Не презревший славы, наслаждения и сребролюбия, взращивающий их и образовавшийся благодаря им не может пресечь мотивы гнева. А не отсекающий их не может достичь и совершенной любви.

76. Смирение и страдание освобождают человека от всякого греха: смирение отсекает страсти души, а страдание – претерпевания тела. Блаженный Давид показывает, что он получил это, в молитве обращаясь к Богу: Посмотри на смирение мое и на изнеможение мое, и оставь все грехи мои (Пс.24:18).

77. Через заповеди Господь делает бесстрастными тех, кто исполняет эти заповеди, а через божественные догматы Он дарует им просвещенность ведением.

78. Все догматы относятся либо к Богу, либо к зримым и незримым [вещам], либо к Промыслу и Суду, касающихся этих [вещей].

79. Милосердие исцеляет яростную часть души, пост изсушает желание, а молитва очищает ум, подготавливая его к созерцанию сущих. Ибо Господь даровал нам заповеди сообразно силам души.

80. [Господь] говорит: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф.11:29) и далее. Кротость предохраняет яростное начало [души] от возбуждения, а смирение освобождает ум от спеси и тщеславия.

81. Двояк страх Божий: один рождается в нас от угрозы наказания, и благодаря ему появляются в нас, по порядку, воздержание, терпение, упование на Бога и бесстрастие, из которого [возникает] любовь; другой сопряжен с самой любовью, производя в душе благоговение, дабы она, воспользовавшись доверчивым отношением любви, не впала бы в пренебрежение к Богу.

82. Совершенная любовь изгоняет (1Ин.4:18) первый страх из души, стяжавшей ее и уже не боящейся наказания; второй же страх она, как было сказано, имеет всегда сопряженным с собою. Первому страху [соответствуют слова Писания]: Страхом же Господним всякий уклоняется от зла (Притч.16:6) и начало премудрости страх Господень (Притч.1:7); второму же [страху слова]: Страх Господень чист пребывает во век века (Пс.18:10) и нет недостатка у боящихся Его (Пс.33:10).

83. Умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание (Кол.3:5) и последующие [слова]. «Землею» [Апостол] назвал помышление плоти; «блудом» – совершаемый на деле грех; «нечистотой» – внутреннее согласие [на грех]; «страстью» – страстный помысл; «злой похотью» – простое допущение помысла похоти; «любостяжанием» – материю, рождающую и взращивающую страсть. Все это, как члены плотского помышления (Рим.8:6), и повелел умертвить божественный Апостол.

84. Первоначально память привносит в ум простой помысл; когда он задерживается [там], приводится в движение страсть; если она не уничтожается, то заставляет ум согласиться [на грех], а когда это происходит, то затем уже совершается и [сам] грех. Поэтому премудрый Апостол, обращаясь с посланием к [обращенным] из язычников, прежде всего повелевает [им] уничтожить действие греха, а затем [призывает их], возвращаясь в обратном порядке, устранить и [саму] причину [греха]. А причина, как было сказано выше, есть любостяжание, порождающее и взращивающее страсть. Я думаю, что «любостяжание» здесь означает чревоугодие – мать и кормилицу блуда. Ибо любостяжание есть зло не только в отношении к имуществу, но и в отношении к пище, как и воздержание есть благо не только в отношении к пище, но и в отношении к имуществу.

85. Как воробей, привязанный за ногу и пытающийся взлететь, падает на землю, влекомый веревкой, так и ум, еще не стяжавший бесстрастия, но пытающийся воспарить к ведению небесных [вещей], падает на землю, стягиваемый вниз страстями.

86. Когда ум совершенно освобождается от страстей, тогда он без оглядки шествует к созерцанию сущих, прокладывая свой путь к ведению Святой Троицы.

87. Когда ум чист, он воспринимает идеи вещей и побуждается к духовному созерцанию их. Став же нечистым по своей нерадивости, ум начинает представлять в воображении простые идеи прочих вещей, и, воспринимая человеческие [мысли], он обращается к постыдным и лукавым помыслам.

88. Всегда, когда во время молитвы ум не тревожится никакой мирской мыслью, тогда знай, что ты не [находишься] вне пределов бесстрастия.

89. Когда душа начинает чувствовать себя здоровой, тогда и во сне она начинает видеть чистые и безмятежные сновидения.

90. Как красота зримых [вещей] привлекает к себе чувственное око, так и ведение [вещей] незримых привлекает чистый ум. А незримыми [вещами] я называю [вещи] нетелесные.

91. Великое дело не испытывать пристрастия к вещам, но гораздо более великое – оставаться бесстрастным в отношении к мечтаниям о них. Потому что бесы через помыслы ведут [духовную] брань с нами, которая тяжелее брани, ведущейся посредством вещей.

92. Преуспевающий в добродетелях и обогатившийся ведением зрит вещи таковыми, каковы они суть по естеству своему, а поэтому поступает и говорит соответственно правому разуму, никогда не отклоняясь [от истины]. Ибо мы становимся добродетельными или порочными в зависимости от благоразумного или неразумного пользования вещами.

93. Признаком высшего бесстрастия является постоянное восхождение в сердце простых идей вещей, и во время бодрствования тела, и во сне.

94. Через труд осуществления заповедей ум снимает с себя страсти, а через духовное созерцание незримых [вещей] совлекает с себя страстные мысли о вещах [телесных]. Посредством ведения незримых [вещей он отрешается от] созерцания зримых, а это ведение [достигается] через познание Святой Троицы.

95. Как солнце, восходя и освещая Μиρ, являет и себя, и освещаемые им предметы, так и Солнце Правды, восходя в чистом уме, являет и Себя, и логосы всех [тварей] – уже приведенных в бытие и тех, которые еще будут сотворены.

96. Мы познаем Бога не из сущности Его, но из величия творения Его и из Промысла о сущих. Ибо посредством них, словно посредством зеркала, мы постигаем [Его] беспредельную Благость, Премудрость и Силу.

97. Чистый ум обретается либо в простых умозрениях о вещах человеческих, либо в естественном созерцании зримых [вещей], либо в созерцании [вещей] незримых, либо в свете Святой Троицы.

98. Созерцая зримые [вещи], ум ищет либо естественные логосы их, либо то, что знаменуется этими логосами, либо же взыскует Саму Причину [их].

99. Пребывая в созерцании незримых [вещей, ум] взыскует естественные логосы их, Причину бытия их, следствия их, а также Промысел и Суд [Божий] о них.

100. Когда [ум] оказывается в Боге, то он, воспламеняемый любовным томлением, прежде всего взыскует логосы, которые окрест сущности Его, но не находит утешения, [познавая] то, что в Боге, ибо это невозможно и непосильно для всякого тварного естества. Поэтому [ум] утешается тем, что окрест Бога, – я имею в виду утешается тем, что относится к Вечности, Беспредельности и Бесконечности [Божией], а также относящимся к Благости, Премудрости и Силе [Его], творящим сущие, промыслительно управляющим [ими] и судящим [их].«В Нем совершенно постижимо сие одно – Его беспредельность», и само неведение Его есть ведение, превосходящее ум, как сказали некогда мужи-богословы: Григорий и Дионисий.

1. Искренне любящий Бога, разумеется, и молится сосредоточенно, а сосредоточенно молящийся, конечно, искренне любит Бога. Но не может сосредоточенно молиться тот, чей ум пригвожден к чему-либо земному. Стало быть, не любит Бога тот, кто имеет ум, скованный чем-либо земным.

2. Ум, долго занимающийся [какой-либо] чувственной вещью, имеет страсть к ней: вожделение, печаль, гнев или злопамятство. И не презревший эту вещь не может освободиться от такой страсти.

3. Страсти, овладевающие умом, привязывают его к материальным вещам и, отделяя его от Бога, заставляют заниматься ими. Когда же любовь Божия овладевает им, то она разрешает ум от уз, убеждая его презирать не только [чувственные вещи], но и саму преходящую жизнь нашу.

4. Плодом осуществления заповедей являются простые мысли о вещах, а плодом чтения [Писания] и созерцания – соделывание ума невещественным и безвидным. А из этого и происходит сосредоточенная молитва.

5. Путь [духовного] делания недостаточен для совершенного освобождения ума от страстей и для возможности сосредоточенной молитвы, если различные духовные созерцания не становятся его преемниками. Ибо этот путь освобождает ум только от невоздержания и ненависти, а духовные созерцания избавляют его [еще и] от забвения и неведения: таким образом он получает возможность молиться как должно.

6. Есть два состояния чистой молитвы: одно соответствует подвизающимся в [духовном] делании, а другое – подвизающимся в созерцании. Первое возникает в душе из страха Божия и благой надежды, второе – от Божественной любви и высшей чистоты. Признаками первого состояния являются собирание ума и [удаление] его от всех мирских мыслей, творение сосредоточенной и [ничем] не приводимой в смятение молитвы, так, как будто Сам Бог перед [молящимися], – а Он действительно и предстоит. Признак второго – восхищение ума Божественным и беспредельным светом в самом порыве молитвы, когда он вообще не чувствует ни самого себя, ни что-либо из сущих, а лишь одного Того, Кто Своей любовью так озаряет его. Тогда, двигаясь вблизи логосов, которые окрест Бога, ум воспринимает чистые и явные отобразы Его.

7. Кто что любит, тот того и упорно придерживается, а всё препятствующее [для достижения] этого он презирает, дабы не лишиться ему [любезного сердцу]. Поэтому любящий Бога печется о чистой молитве, а всякую страсть, мешающую этой любви, он извергает из себя.

8. Отвергающий себялюбие – матерь страстей – легко устраняет, с помощью Божией, и прочие [страсти]: гнев, печаль, памятозлобие и другие. Одержимый же себялюбием уязвляется, даже если он того не хочет, и этими страстями. А себялюбие есть страстная привязанность к телу.

9. Люди любят друг друга, в достохвальном или предосудительном смысле, по следующим причинам: ради Бога, как добродетельный любит всех, а его любит даже и недобродетельный; по причине естества, как родители любят чад, а чада родителей; ради тщеславия, как восхваляемый любит восхваляющего; из-за сребролюбия, как любят богатого за получаемые [от него деньги]; вследствие сластолюбия, как любят услужливающего чреву, или тому, что под чревом.[Из этих видов любви] первая – достохвальна, вторая – нейтральна, а прочие – страстны.

10. Если ты одних ненавидишь, а других ни любишь, ни ненавидишь; если одних любишь умеренно, а других сильно, то из этого неравенства познай, что ты еще далек от совершенной любви, которая предполагает равную любовь ко всем людям.

11. Уклоняйся от зла и делай добро (Пс.36:27), то есть: борись со врагами, чтобы умалить страсти, а затем бодрствуй, чтобы они не умножились. И еще: борись, чтобы стяжать добродетели, а затем бодрствуй, чтобы сохранить их. И это означает возделывать и хранить (Быт.2:15).

12. Искушающие нас по Божиему попущению либо воспламеняют желательною часть души, либо приводят в смятение яростную, либо омрачают разумное начало, либо поражают тело муками, либо расхищают [наши] телесные [блага].

13. Бесы искушают нас либо сами по себе, либо вооружают против нас [людей], не боящихся Господа: сами по себе, когда мы уединяемся от людей, как Господь [был искушаем] в пустыне; через людей, когда мы общаемся с ними, как [искушали бесы] Господа через фарисеев. Но мы, взирая на образец наш, отразим нападки их с обеих сторон.

14. Когда ум начинает преуспевать в любви Божией, тогда и бес хуления начинает искушать его, внушая ему такие помыслы, каких ни один человек изобрести не может, но лишь один диавол, отец бесов. Это он делает, завидуя боголюбцу, дабы тот, отчаявшись от того, что измыслил подобные помыслы, больше не дерзал воспарять к Богу через обычную для него молитву. Но нечестивец из этого не извлекает никакой пользы для себя и [не достигает] своей цели, а, наоборот, делает нас более твердыми. Ибо, борясь и отражая нападки врагов, мы становимся более испытанными и искренними в любви к Богу. Меч их да войдет в сердца их, и луки их да сокрушатся (Пс.36:15).

15. Ум, обращаясь к зримым вещам, естественным образом мыслит их посредством чувств. Ни ум, ни естественное мышление, ни вещи и ни чувства не суть зло, ибо они – создания Божии. Что же тогда зло? Ясно, что оно есть страсть естественного мышления, которая не может существовать при [правильном] пользовании умозрениями, когда ум бодрствует.

16. Страсть есть противоестественное движение души по направлению либо к неразумной любви, либо к неразборчивой ненависти, питаемой к кому-либо из-за чего-нибудь чувственного. Например, [движение] к неразумной любви либо к явствам, либо к женщине, либо к богатству, либо к преходящей славе, либо к чему-нибудь чувственному или ради них. А [движение] к неразборчивой ненависти – также по отношению к чему-нибудь из названного или ради них.

17. Или еще: порочность есть неправильное использование мыслей, за которым следует злоупотребление вещами. Например, если это касается женщины, то правильное использование брака имеет целью деторождение. Но кто имеет в виду при этом [одно] сладострастие, тот ошибается относительно пользы [брака], считая за благо то, что не является таковым. И вступая в брак, он злоупотребляет женщиной. Подобным же образом дело обстоит и с другими вещами и мыслями.

18. Когда бесы отторгают ум твой от целомудрия и окружают его блудными помыслами, тогда со слезами воззови к Владыке: Гонители мои ныне окружили меня; радость моя, избавь меня от окруживших меня (Пс.16:11, 31:7). И избавишься.

19. Тяжел бес блуда, и бурно он нападает на подвизающихся против страсти, особенно при небрежении воздержанием в пище и во встречах с женщинами. Он сначала незаметно похищает ум нежностью наслаждения, а затем, с помощью памяти [об этом наслаждении], нападает на безмолствующего, разжигая тело и представляя уму различные [срамные] образы. Тем самым он возбуждает его согласиться на грех. Если не хочешь, чтобы это задержалось в тебе, прими на себя пост, труд, бдение и прекрасное безмолвие с усиленной молитвой.

20. Всегда преследующие душу нашу [бесы] преследуют ее посредством страстных помыслов, дабы ввергнуть ее в мысленный или действительный грех. Но когда они находят ум, не приемлющий [их], тогда постыдятся и посрамятся (Пс.34:4), а когда обретают его занятым духовным созерцанием, тогда возвратятся и устыдятся весьма скоро (Пс.6:11).

21. Соответствует диакону тот, кто намащивает ум на священные подвига и отгоняет от него страстные помыслы; пресвитеру – тот, кто просвещает ум ведением сущих и уничтожает лжеименное знание; епископу – тот, кто делает ум совершенным, помазывая его священным миром ведения поклоняемой и Святой Троицы.

22. Бесы изнемогают, когда через [исполнение] заповедей уменьшаются в нас страсти. Они погибают, когда, вследствие бесстрастия души, вконец изглаживаются [эти страсти], не находя в ней ничего того, что раньше находили и посредством чего вели брань с ней. Об этом и гласит [Писание]: Изнемогут и погибнут от лица Твоего (Пс.9:4).

23. Одни из людей удерживаются от страстей из страха человеческого, другие – из тщеславия, третьи – вследствие воздержания, а четвертые освобождаются от страстей судьбами Божиими.

24. Все слова Господни объемлют четыре [предмета]: заповеди, догматы, угрозы и обетования. И ради них мы выдерживаем все суровые испытания подвижнической жизни: пост, бдение, спание на голой земле, тяжкие труды по услужению [другим людям], поношения, бесчестие, мучения, смерть и тому подобное. Поэтому [Писание] и говорит: по словам уст Твоих, хранил я жестокие пути (Пс.16:4).

25. Награда за воздержание – бесстрастие, за веру – ведение. Бесстрастие рождает способность различения, а ведение – любовь к Богу.

26. Ум, успешно проходящий [путь духовного] делания, преуспевает в благоразумии, а успешно проходящий [путь] созерцания преуспевает в ведении. Первый [путь] приводит подвизающегося к различению добродетели и порока, а второй подводит сопричаствующего [ведению] к логосам нетелесных и телесных [вещей]. Богословской же благодати [ум] удостаивается тогда, когда на крыльях любви пролетев через все названное, он оказывается в Боге, и сможет, насколько это доступно человеческому уму, зрить через дух свойство, которое окрест Его.

27. Собираясь богословствовать, не взыскуй свойства бытия Бога, ибо они недоступны ни человеческому уму, ни какому-либо [существу] после Бога. Но рассматривай, по возможности, свойства, которые окрест Его; например, свойства, относящиеся к Его Вечности, Бесконечности, Беспредельности, Благости, Премудрости и Силе, которые творят сущих, промышляют о них и судят их. Ибо среди людей тот является великим богословом, кто хотя бы в малой степени раскрывает эти свойства.

28. Силен муж, сочетающий ведение с деланием. Ибо с помощью делания он иссушает желания и укрощает ярость, а с помощью ведения окрыляет ум и воспаряет к Богу.

29. Когда Господь говорит: Я и Отец – одно (Ин.10:30), Он обозначает тождество [Божественной] сущности, А когда говорит: Я в Отце и Отец во Мне (Ин.10:38), то показывает нераздельность Ипостасей. А тритеиты, отделяющие Сына от Отца, скатываются в пропасть. Ибо они либо утверждают, что Сын соприсносущен Отцу, но отделяют одного от другого, а поэтому вынуждены отрицать рождение [Сына] от Отца и впадать в утверждение трех богов и трех начал; либо говорят, что [Сын] рожден от Отца, но разделяют Их, а поэтому вынуждены отрицать соприсносущность [Его] Отцу и подчинять времени Владыку времен. Однако, согласно великому Григорию, должно как сохранять одного Бога, так и исповедовать три Ипостаси, каждую с присущим Ей свойством. Ибо, по его учению, [Троица] «разделяется нераздельно, а соединяется раздельно». Поэтому и различие, и единство [в Боге] есть нечто непостижимое. Ибо что было бы непостижимого, если бы Сын соединялся с Отцом, как соединяется человек с человеком, и ничего более?

30. Совершенный в любви и достигший высшего бесстрастия не ведает различия между своим и чужим, верующим и неверующим, рабом и свободным, и даже между мужским и женским полом. Но, став превыше тирании страстей и взирая на единое естество человеческое, он равно на всех смотрит и ко всем равно расположен. Для него нет иудея, ни язычника; нет мужеского пола, ни женского, но все и во всех Христос (Гал.3:28).

31. Бесы, опираясь на лежащие в глубине души страсти, приводят в движение и страстные помыслы в нас. Затем, ведя брань с умом посредством этих [помыслов], они понуждают его согласиться на грех. Одолев [таким образом ум], они подводят его к мысленному греху, а когда [этот грех] совершается, влекут уже плененный ум к [греховному] действию. После этого бесы, опустошив душу через помыслы, удаляются вместе с ними. В уме остается только идол греха, о котором говорит Господь: Когда увидите мерзость запустения,... стоящую на святом месте, – читающий да разумеет (Мф.24:15). Потому что ум человеческий есть святое место и храм Божий, в котором бесы, опустошив душу через страстные помыслы, воздвигли идол греха. А что это уже произошло в истории, не сомневается никто из читавших Иосифа. Впрочем, некоторые говорят, что это будет и при Антихристе.

32. Есть три [начала], побуждающие нас к добру: естественные семена, святые Силы и благое произволение. Естественные семена – когда, например, мы желаем, чтобы люди обходились с нами так, как и мы обходимся с ними; или, когда видя кого-либо в стесненных обстоятельствах и нужде, естественным образом сострадаем ему. Святые Силы – когда, например, подвигаясь на благое дело, мы обретаем благое содействие [их] и успешно совершаем это дело. А благое произволение – когда, различая добро от зла, мы избираем добро.

33. Также есть три [начала], побуждающие нас ко злу: страсти, бесы и злое произволение. Страсти, когда мы желаем [какую-либо] вещь вопреки разуму; например, пищу – не во время и без нужды, женщину – не имея целью чадородие или не являющуюся законной женой. Также, когда гневаемся и печалимся несправедливо; например, на не почтившего или наказавшего нас. Бесы, улучив момент нашего нерадения, внезапно и стремительно нападают на нас, со всей силой приводя в движение названные страсти и подобные им. А злое произволение, когда мы, ведая добро, избираем зло.

34. Мздой за труды добродетели являются бесстрастие и ведение. Ибо они суть защитники [наши] в Царстве Небесном, как страсти и неведение суть покровители муки вечной. Поэтому взыскующий их ради славы человеческой, а не ради самого добра, пусть внимает Писанию: Просите и не получаете, потому что просите не на добро (Иак.4:3).

35. Из человеческих действий многие добры сами по себе, но они не добры по какой-либо причине. Например, пост и бдение, молитва и псалмопение, милосердие и странноприимничество суть по своей природе дела добрые, но когда они совершаются ради тщеславия, тогда перестают быть добрыми.

36. Бог взыскует намерение всего свершаемого нами: делаем ли мы это ради Него, или по [какой-либо] иной причине.

37. Когда услышишь слово Писания: ибо Ты воздашь каждому по делам его (Пс.61:13), [знай], что Бог воздает за добрые дела, но не за те, которые противоречат правильному намерению, если даже они и кажутся добрыми. Ибо суд Божий рассматривает не дела, но намерение, с которым они совершаются.

38. Бес гордости имеет двоякое лукавство: он либо убеждает монаха приписывать добродетельные деяния себе, а не Богу, Подателю благ и Помощнику в осуществлении [праведных дел], либо, если монах не поддается такому убеждению, внушает презирать менее совершенных братий. Одержимый этим бесом не ведает, что тот убеждает его отказаться от помощи Божией. Ибо, презирая братий, как не смогших преуспеть [в духовном совершенствовании], он, разумеется, представляет себя преуспевшим благодаря собственной силе. Но это невозможно, поскольку Господь говорит: Без Меня не можете делать ничего (Ин.15:5). Ведь немощь наша, подвигаемая [на творение] добрых [дел], без Подателя благ не может ничего довести до конца.

39. Познавший немощь человеческого естества обретает опыт Божественной силы; благодаря ей он в одних [духовных вещах] преуспевает, а в других стремится преуспеть, никогда не презирая никого из людей. Ибо [он знает], что как [Бог] ему помог и освободил от многих страстей и бед, так Он может помочь и всем, когда желает, особенно подвизающимся ради Него. Однако, по неким судам [Своим], Он не всех сразу избавляет от страстей, но, будучи благим и человеколюбивым Врачом, исцеляет каждого из усердствующих [в добродетели] в надлежащее время.

40. Высокомерие возникает при бездействии страстей, когда либо причины [их] затаиваются, либо бесы коварно отступают.

41. Почти всякий грех случается ради наслаждения, а истребляется он через страдание и печаль, вольные или невольные, а также благодаря покаянию или беде, навлекаемой [на нас] по Домостроительству Промыслом [Божиим]. Ибо [Писание] гласит: Если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы; будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром (1Кор.11:31–32).

42. Когда на тебя найдет неожиданное искушение, не ищи того, через кого оно пришло, а взыскуй, почему оно произошло, – и обретешь улучшение. Ведь произошло ли оно через одного, или через другого, ты должен сполна испить горечь судов Божиих.

43. До тех пор, пока ты злонравен, не отвергай претерпеваемого тобою злострадания, дабы, смирившись через него, изрыгнуть тебе высокомерие.

44. Одни из искушений приносят людям наслаждения, другие – печали, а третьи – телесные муки. И, сообразуясь с находящейся в душе причиной страстей, Врач душ применяет и [соответствующее] лекарство посредством судов Своих.

45. Нападки искушений случаются на одних – для уничтожения уже совершенных прегрешений, на других – для прекращения ныне совершаемых, а на третьих – для предотвращения будущих. Это помимо тех искушений, которые случаются для испытания, как, например, было с Иовом.

46. Рассудительный [человек], рассуждая об исцеляющей силе судов Божиих, с благодарением переносит случающиеся с ним несчастия; он считает причиной их только собственные грехи, а не что-нибудь иное. Неразумный же, не ведая премудрого Промысла Божия, когда согрешает и наказывается, считает причиной своих зол либо Бога, либо людей.

47. Есть [средства], останавливающие движение страстей и не позволяющие им возрастать, и есть другие, умаляющие и уменьшающие их. Например, пост, труд и бдение не позволяют возрастать желанию, а уединение, созерцание, молитва и любовь к Богу уменьшают и низводят на нет его, Подобным же образом дело обстоит и с яростью. Долготерпение, незлопамятность и кротость останавливают ее и не дают ей возрастать, а любовь, сострадание, доброта и человеколюбие уменьшают ее.

48. У кого ум всегда с Богом, у того и желание перерастает в божественную страсть, а ярость вся целиком превращается в божественную любовь. Ибо благодаря долговременному сопричастию с Божественным озарением, он весь становится световидным и, тесно связав с собой страстную часть свою, превращает ее, как сказано, в нескончаемую божественную страсть и непрестанную любовь, целиком обратившись от земных [вещей] к Божественному.

49. Не завидующий, не впадающий в гнев и не помнящий зла обидчику не всегда является и любящим его. Но он может, еще не любя его, не воздавать злом за зло по заповеди, хотя воздавать постоянным добром за зло ему трудно. Ибо от всей души делать добро ненавидящим нас есть признак только совершенной духовной любви.

50. Не любящий кого-нибудь не обязательно ненавидит его; и наоборот, не ненавидящий не обязательно является любящим. Но он может быть нейтральным в отношении к нему, то есть не любить, однако и не ненавидеть. Ведь только пять способов, указанных в девятой главе этой сотницы, могут производить в душе любовное расположение: один – достохвальный, другой – нейтральный, а остальные – достойные порицания.

51. Когда видишь, что ум твой с удовольствием занимается материальными вещами и охотно обращается к мыслям о них, то знай, что ты любишь их больше, чем Бога. Ибо, где сокровище ваше, – говорит Господь, – там будет и сердце ваше (Мф.6:21).

52. Ум, сочетающийся с Богом и пребывающий в Нем через молитву и любовь, становится мудрым, благим, сильным, человеколюбивым, милосердным и долготерпеливым. И просто сказать: он носит в себе почти все Божественные свойства. А удаляясь от Бога и отдаваясь материальным вещам, он становится любострастным, скотоподобным и звероподобным, воюя с людьми из-за этих вещей.

53. «Μиром» Писание называет материальные вещи, а мирские [люди] суть те, чей ум занят ими. Пристыжая их, [Писание] говорит: Не любите мира, ни того, что в мире... похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего (1Ин.2:15–16).

54. Монахом является тот, кто удалил ум свой от материальных вещей и пребывает в Боге через воздержание, любовь, псалмопение и молитву.

55. [Слово] «скотопитатель» в духовном смысле означает подвизающегося в [духовном] деянии, ибо под «скотом» подразумеваются нравственные деяния. Поэтому Иаков и говорит: Мужи скотопитатели суть рабы твои. А «пастухом овчим» является стяжающий ведение, ибо «овцы» означают помыслы, пасомые умом на горах умозрений. Поэтому ибо мерзость для Египтян всякий пастух овец (Быт.46:34), то есть супротивным силам.

56. Когда тело побуждается чувствами к [исполнению] своих желаний и [обретению] наслаждений, то порочный ум следует за ним и соглашается с его мечтаниями и стремлениями. Ум же добродетельный воздерживается и отвлекается от страстных мечтаний и стремлений, вместо этого любомудрствуя о том, как соделать свои [душевные] движения лучшими.

57. Из добродетелей одни суть телесные, другие – душевные. Телесные: пост, бдение, спание на земле, служение, рукоделие, [совершаемое для того, чтобы] никого не обременять, или для помощи другим, и так далее. Душевные: любовь, долготерпение, кротость, воздержание, молитва и прочее. Если в силу какой-либо необходимости, по состоянию телесному, например по немощи или по чему-либо подобному, случится с нами так, что мы не сможем исполнить названные выше телесные добродетели, то Господь, видящий причины этого, простит нам. Но неисполнение душевных [добродетелей] не будет иметь оправдания, ибо оно не подчиняется власти необходимости.

58. Любовь к Богу внушает тому, кто причастен ей, презирать всякое преходящее наслаждение, всякую боль и скорбь. Все святые, с радостью претерпевшие все это ради Христа, убедят тебя в этом.

59. Избегай себялюбия, матери зол, которое есть неразумная любовь к телу. Ибо от него с кажущейся разумностью рождаются три первых, главных, страстных и неистовых помысла; я имею в виду – чревоугодие, сребролюбие и тщеславие, опирающиеся на необходимые потребности тела. А от них, в свою очередь, происходит весь остальной список пороков. Поэтому и следует, как сказано, избегать [себялюбия] и противоборствовать ему с великим трезвением ума. Ибо когда оно уничтожается, то с ним гибнут и все [остальные пороки], происшедшие от него.

60. Страсть себялюбия советует монаху быть милосердным к телу и потворствовать ему в пище сверх подобающего. [Делается это], разумеется, под предлогом домостроительства и [разумного] управления [телом], дабы [монах], мало-помалу увлекаемый [страстью], впал бы в яму сладострастия. Мирянииу же она внушает попечение о плоти превратить в похоть (Рим.13:14).

61. Наивысшее состояние молитвы, как говорят, есть то, когда ум оказывается вне плоти и Мира, и становится во время нее полностью невещественным и безвидным. Кто сохраняет такое состояние нерушимым, тот действительно непрестанно молится (1Фес.5:17).

62. Как тело, умирая, отделяется от всего житейского, так и ум, умирая при высшем состоянии молитвы, отторгается от всех мирских мыслей. Ибо если он не умирает такой смертью, то не может быть и жить с Богом.

63. Пусть никто не соблазнит тебя, монаше, что ты можешь спастись, служа наслаждению и тщеславию.

64. Как тело согрешает через вещи и имеет для [своего] воспитания телесные добродетели, так и ум согрешает через страстные помыслы и воспитывается душевными добродетелями, дабы он стал целомудренным, чисто и бесстрастно созерцая вещи.

65. Как ночи следуют за днями и лета за зимами, так скорби и мучения следуют за тщеславием и наслаждением в настоящем или будущем.

66. Согрешившему невозможно избежать грядущего суда без добровольных трудов или без невольных бед здесь.

67. Говорят, что вследствие пяти причин попускается Богом брань бесов с нами. Первая причина, как говорят, та, чтобы мы, будучи боримы и противоборствуя, достигли различения добродетели и порока. Вторая та, чтобы мы, борьбою и трудом стяжав добродетель, имели ее твердой и незыблемой. Третья та, чтобы мы, преуспевая в добродетели, не превозносились, но научились бы смирению. Четвертая та, чтобы, изведав на опыте порок, мы возненавидели бы его совершенной ненавистью. Наконец, пятая и самая важная причина та, чтобы, став бесстрастными, мы не забыли бы ни о собственной немощи, ни о силе [Помогающего] нам.

68. Как ум голодного мечтает о хлебе, а ум жаждущего – о воде, так и ум чревоугодника мечтает о различных яствах, сластолюбца – о женских ликах, тщеславного – о почестях людских, сребролюбца – о барышах, злопамятного – о мщении обидчику, завистника – о бедах, которые постигнут того, кому он завидует. То же бывает и с другими страстями. Ибо ум, докупаемый страстями, воспринимает страстные помышления и когда тело бодрствует, и когда оно спит.

69. Когда усиливается [в душе] желание, то ум [начинает] в снах мечтать о материальных вещах, доставляющих наслаждение, а когда усиливается ярость, то он [начинает] видеть вещи, наводящие страх. Когда же усиливаются страсти, то нечистые бесы, беря себе в соучастники наше нерадение, разжигают их. А ослабляют эти страсти святые Ангелы, побуждая нас к свершению добродетелей.

70. Когда желательное начало души часто разжигается, то в ней образовывается устойчивый навык сластолюбия, а когда постоянно возбуждается яростное начало, то это делает ум робким и малодушным. Первое исцеляется постоянным подвигом поста, бдения и молитвы, а второе – добротой, человеколюбием, любовью и милосердием.

71. Бесы ведут брань с нами либо через вещи, либо через страстные мысли, относящиеся к этим вещам. Через вещи они ведут брань с теми, кто погружен в [мир] вещей, а через мысли – с теми, кто удалился от вещей.

72. Насколько легче согрешить в мысли, чем на деле, настолько тяжелее мысленная брань по сравнению с бранью, ведущейся через вещи.

73. Вещи находятся вне ума, а мысли о них образовываются внутри него. Поэтому от ума зависит правильное или дурное использование этих мыслей, ибо за греховным использованием мыслей следует злоупотребление вещами.

74. Ум воспринимает страстные мысли тремя [путями]: через чувство, через телесное устроение и через память. Через чувство, когда на него действуют вещи, к которым мы питаем пристрастие, ибо тогда чувство побуждает ум к страстным помыслам. Через телесное устроение, когда, вследствие невоздержанности в пище, действующий [в нас] бес или какая-нибудь болезнь изменяет это устроение, и оно опять побуждает ум к страстным помыслам, либо заставляет [его идти] вопреки Промыслу [Божиему]. Через память, когда она вызывает в нас мысли о вещах, к которым мы были пристрастны, и тем самым вновь побуждает ум к страстным помыслам.

75. Из данных нам Богом для употребления вещей одни находятся в душе, другие – в теле, а третьи – окрест тела. Например, те, которые в душе, суть силы ее; те, которые в теле, суть органы чувств и прочие члены; а те, которые окрест тела, суть пища, имущество и так далее. Поэтому употребление их во благо или во зло, также как и употребление случайных свойств, связанных с этими вещами, являет нас или добродетельными, или порочными.

76. Из случайных свойств вещей одни находятся в душе, другие – в теле, а третьи – окрест тела. Например, те, которые в душе, суть ведение и неведение, забвение и память, любовь и ненависть, страх и смелость, радость и печаль и так далее. Те, которые в теле, суть наслаждение и мучение, чувство и отсутствие его вследствие [какого-либо] физического недостатка, жизнь и смерть и тому подобное. Те, которые окрест тела, суть плодовитость и бесплодие, богатство и бедность, слава и бесславие, и прочее. Из них одни считаются людьми за благо, другие – за зло, но [на самом деле] по своей сути ни одно из них не является злом; они оказываются благом или злом в зависимости от употребления.

77. Ведение по природе своей является благом, также как и здоровье, но их противоположности часто более полезны, чем они сами. Ибо для порочных знание, хотя и является по природе добром, как сказано, не идет во благо, равно как и здоровье, богатство и радость: ведь не с [духовной] пользой употребляют [такие люди] их. Противоположное же полезно для них. Стало быть, [подобные состояния] не являются по сути своей злом, даже если и кажутся таковыми.

78. Не злоупотребляй мыслями, чтобы в силу необходимости не злоупотреблять и вещами. Ибо не согрешивший прежде мысленно не согрешит никогда и на деле.

79. «Образ перстного» суть главные пороки: глупость, трусость, распущенность и несправедливость. А «образ небесного» суть главные добродетели: мудрость, мужество, целомудрие и справедливость. И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного (1Кор, 15:49).

80. Если желаешь найти путь, ведущий к жизни, то ищи его в том Пути, который, [Сам о Себе] говорит: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин.14:6), и там обретешь его. Но ищи со всем усердием, потому что немногие находят его (Мф.7:14); иначе отстанешь от немногих и окажешься среди многих.

81. Душа удерживается от грехов по следующим пяти [причинам]: из страха перед людьми, из страха суда, из [страха] перед будущим мздовоздаянием, из любви к Богу или, наконец, из-за угрызений совести.

82. Некоторые говорят, что зло отсутствовало бы в сущих, если бы не было некой другой силы, влекущей нас к нему. Но эта сила есть не иное что, как небрежение естественными энергиями ума. Поэтому те, которые радеют о них, всегда творят добро, а зло – никогда. Если и ты желаешь этого, то отжени небрежение, а с ним вместе отвергнешь и зло, которое есть греховное употребление мыслей, сопровождающееся злоупотреблением вещами.

83. Разумному началу в нас по естеству присуще подчиняться божественному Слову и начальствовать над нашим неразумным началом. Поэтому этот порядок должен соблюдаться во всех [людях], и тогда не будет ни зла в сущих, ни того, что влечет к такому злу.

84. Из помыслов одни просты, а другие – сложны. Простые помыслы – бесстрастные, а сложные – страстные, состоящие из страсти и мысли. И при этом можно видеть, что многие простые помыслы следуют за сложными, когда они начинают подвигаться к мысленному греху. Возьмем для примера золото. Когда кому-нибудь приходит страстный помысел о золоте, тогда возникает мысль украсть его – и в уме уже совершается грех. За воспоминанием о золоте следует воспоминание о кошельке, сундуке, кладовой и так далее. В данном случае воспоминание о золоте – сложное, ибо присутствует страсть, а воспоминание о кошельке, сундуке, кладовой и прочем – простое, ибо ум не имеет к ним пристрастия. Равным образом дело обстоит и со всяким другим помыслом: с помыслом тщеславия, с помыслом о женщине и об остальном. Ведь не все помыслы, следующие за помыслом страстным, также являются страстными, как показано в примере. Из этого мы можем узнать, какие мысли страстны, а какие просты.

85. Некоторые говорят, что бесы, прикасаясь во время сна к тайным членам нашего тела, возбуждают страсть блуда, а она через память вызывает в уме образ женщины. Другие [полагают], что бесы являются уму в виде женщины, а затем, прикасаясь к тайным членам, возбуждают похоть, и таким образом возникают [блудные] мечтания. Третьи же [считают], что преобладающая в приближающемся бесе страсть приводит в движение [такую же] страсть [в человеке], а потому душа разжигается помыслами, через память [представляя различные] образы. С прочими страстными мечтаниями дело обстоит так же; впрочем, как говорят, с одними это происходит так, а с другими иначе. Однако бесы не в силах возбудить страсть ни одним из названных способов, будь то во время бодрствования или во время сна, если любовь и воздержание присутствуют в душе.

86. Одни из заповедей закона необходимо соблюдать и телесно, и духовно, а другие – только духовно. Например, [заповеди]: Не прелюбодействуй, не убий, не укради и подобные им следует соблюдать и телесно, и духовно, причем при духовном соблюдении – втройне. [Заповеди же] обрезания, хранения субботы, заклания агнца, вкушения опресноков с горькими травами и тому подобное [должно соблюдать] только духовно.

87. Есть три главных нравственных состояния у монахов: первое – не грешить делом; второе – не задерживать в душе страстные помыслы; третье – в бесстрастии ума взирать на лики женщин и обидчиков.

88. Нестяжателен тот, кто отрекся от всего принадлежащего ему и не имеет уже ничего на земле кроме тела, да и связь с ним он разрывает, вверив Богу и благочестивым людям попечение о себе.

89. Из стяжающих [богатство] одни стяжают [его] бесстрастно, а поэтому не скорбят, лишаясь его, как с радостью принимающие расхищение имения (Евр.10:34). Другие же стяжают его страстно, а поэтому печалятся, когда им предстоит лишиться его, как то было с богатым [юношей] в Евангелии, который отошел с печалью (Мф.19:22), А если они [на самом деле] лишаются, то скорбят до смерти. А поэтому лишение [богатства] изобличает внутреннее расположение бесстрастного или страстного [стяжателя].

90. С достигшими высот [умной] молитвы бесы ведут брань так, чтобы они не воспринимали простых мыслей о чувственных вещах; с ведующими – так, чтобы задержать в них страстные помыслы; с подвизающимся в [духовном] делании – так, чтобы убедить их свершить грех на деле. И эти окаянные борятся со всеми любым способом, чтобы отделить людей от Бога.

91. Те, кого Божий Промысел в жизни сей упражняет в благочестии, испытываются следующими тремя искушениями: либо дарованием приятных [вещей], как, например, здоровья, красоты, родительского счастья, богатства и тому подобного; либо наплывом скорбей, например, потерей детей, богатства и славы; либо мучениями, причиняемыми телу, например, болезнями, страданиями и так далее. К первым Господь обращается: Кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником (Лк.14:33), а ко вторым и третьим: Терпением вашим спасайте души ваши (Лк.21:19).

92. Говорят, что четыре вещи изменяют телесное устроение и сообщают уму как страстные, так и бесстрастные помыслы: Ангелы, бесы, погода и образ жизни. Ангелы изменяют [это устроение] словом, бесы – прикосновением, погода – своими превратностями, образ жизни – качеством и количеством еды и пития, их излишеством или недостатком. Помимо этого, изменение телесного устроения происходит через память, слух и зрение, ибо душа первая подвергается воздействию печальных или радостных обстоятельств. И подвергнувшись воздействию их, душа, [в свою очередь], изменяет и телесное устроение, а оно, изменившись, внушает и уму [соответствующие] помыслы.

93. Смерть, в подлинном смысле этого слова, есть отделение от Бога, а жало же смерти – грех (1Кор.15:56). Приняв в себя это жало, Адам оказался изгнанным от древа жизни, из рая и от Бога, за чем и последовала с необходимостью смерть. Жизнь же, в собственном смысле этого слова, есть Тот, Кто сказал: Я есмъ Жизнь (Ин.14:6). Своей смертью Он вновь вернул к жизни умершего.

94. Когда что-либо пишется, то это делается либо для себя на память, либо для [пользы] других, либо для того и другого. [Иногда же это делается] для посрамления некоторых [людей], или для доказательства, или же по необходимости.

95. Место злачное есть деятельная добродетель, а вода тихая (Пс.22:2) – ведение тварных вещей.

96. Тень смертная есть человеческая жизнь. И тот, кто с Богом, и с кем Бог, может смело сказать: если я пойду среди тени смертной, не убоюсь зла, ибо Ты со мною (Пс.22:4).

97. Чистый ум зрит вещи в их истинности, искусное слово доносит [до других] это видение, а чуткий слух приемлет его. Лишенный же всего этого порицает сказавшего [истинное слово].

98. Тот с Богом, кто ведает Святую Троицу, Ее творение, Промысел [Божий] и кто содержит в бесстрастии страстную часть [своей] души.

99. Говорят, что «жезл» означает Суд Божий, а «посох» – Промысел. И получивший ведение о них может сказать: жезл Твой и посох Твой – они утешили меня (Пс.22:4).

100. Когда ум обнажится от страстей и просветится созерцанием сущих, тогда он может быть в Боге и молиться, как должно.

1. Разумное употребление мыслей и вещей творит целомудрие, любовь и ведение, а неразумное – распущенность, ненависть и неведение.

2. Ты приготовил для меня трапезу (Пс.22:5) и так далее. «Трапеза» здесь означает деятельную добродетель, ибо она уготована Христом сопротив стужающих нам. «Елей», умащающий ум, есть созерцание тварей.«Чаша» Божия – ведение Бога. «Милость» Его – Слово Его и Бог, ибо Он, через Вочеловечивание Свое, следует за нами все дни, пока не завладеет всеми теми, кому, как Павлу, надлежит спастись (Флп.3:12–13).«Дом» же есть Царство [Небесное], в котором восстанавливаются все святые. А «долгота дней» есть вечная жизнь.

3. Пороки приключаются с нами вследствие злоупотребления силами души: желательной, яростной и разумной. Злоупотребление разумной силой есть невежество и безрассудность, яростной и желательной – ненависть и распущенность. [Правильное же] употребление их есть ведение и благоразумие, любовь и целомудрие. А если дело обстоит так, то ничто из сотворенного и приведенного в бытие Богом не является злом.

4. Не пища – зло, но чревоугодие; не деторождение, а блуд; не материальные блага, а сребролюбие; не слава, а тщеславие. Если же так, то в сущих нет никакого зла; оно – лишь в злоупотреблении [вещами], которое происходит от небрежения ума о естественном возделывании [сил души].

5. Блаженный Дионисий говорит, что зло в бесах есть неразумная ярость, несмысленное желание и опрометчивое воображение. Но и в разумных существах неразумие, несмысленность и опрометчивость есть лишенность разума, ума и осмотрительности. Но такая лишенность свидетельствует о прежнем обладании. Следовательно, некогда и бесы обладали разумом, умом и благоговейной осмотрительностью. А если так, то по природе своей они не суть злы, а стали таковыми через злоупотребление естественными силами.

6. Одни из страстей производят распущенность, другие – ненависть, а третьи – и распущенность, и ненависть.

7. Многоядение и сладкоядение суть причины распущенности; сребролюбие и тщеславие – причины ненависти к ближнему; а себялюбие – мать их – есть причина обоих.

8. Себялюбие есть страстная и неразумная любовь к телу; ему противоположны любовь и воздержание. Обладающий себялюбием, как это очевидно, обладает и всеми страстями.

9. Никто, – говорит Апостол, – никогда не имел ненависти к своей плоти, но усмиряет и порабощает ее (Ефес.5:29, 1Кор.9:27), не позволяя ей ничего, кроме пропитания и одежды (1Тим.6:8), и то только необходимых для жизни. Таким образом, должно бесстрастно любить ее, как служанку божественного, питать и греть ее ровно настолько, насколько это удовлетворяет ее потребности.

10. Кто кого любит, тот тому старается и всячески услужить. Поэтому, если кто любит Бога, то он, естественно, старается сделать угодное Ему. Любящий же плоть тешит ее.

11. Любовь, целомудрие, созерцание и молитва угодны Богу, а чревоугодие, распущенность и [всё] умножающее их угодны плоти. Поэтому живущие по плоти Богу угодить не могут. Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Рим.8:8, Гал.5:24).

12. Когда ум тяготеет к Богу, то он держит тело за раба и не позволяет ему ничего сверх необходимого для жизни. Когда же он тяготеет к плоти, то порабощается страстями, попечение о ней всегда превращая в похоти (Рим.13:14).

13. Если желаешь одолеть помыслы, наблюдай за страстями и благодаря этому легко изгонишь помыслы из ума. Например, в отношении блуда – постись, бди, трудись и уединяйся. В отношении гнева и печали – презирай славу, нечестие и материальные вещи. В отношении памятозлобия – молись за оскорбившего [тебя] и освободишься [от этой страсти].

14. Не соизмеряй себя со слабейшими из людей, но лучше [усилься] и расшири себя до заповеди. Ибо, соизмеряя себя со слабейшими, впадешь в яму высокомерия, а расширяя себя [до этой заповеди], достигнешь высоты смирения.

15. Если ты целиком соблюдаешь заповедь к ближнему, почему зарождается в тебе горечь досады на него? Разве не ясно, что это есть следствие предпочтения преходящих [вещей] любви к ближнему и что, домогаясь их, ты ведешь брань с братом?

16. Не столько по необходимости золото желанно людям, сколько потому, что через него многие угождают своему сластолюбию.

17. Есть три причины любви к богатству: любовь к наслаждениям, тщеславие и неверие. Из них наиболее тяжелой является неверие.

18. Любящий наслаждения любит и серебро, дабы благодаря ему роскошествовать; тщеславный [любит его], чтобы благодаря ему прославиться; неверующий же [любит серебро], чтобы скрыть и сберечь его, боясь голода, старости, болезни или изгнания, и на него больше надеется, чем на Бога – Творца и Промыслителя всякой твари, даже самого последнего и ничтожнейшего живого существа.

19. Есть четыре рода людей, копящих богатство: о трех речь шла выше, а четвертый – человек домовитый. И только такой человек правильно копит, [ибо он заботится о том], чтобы не оскудевала рука его подавать каждому нуждающемуся.

20. Все страстные помыслы либо раздражают желательную часть души, либо приводят в смятение яростную, либо омрачают разумную. От этого происходит слепота ума и в отношении духовного созерцания, и в отношении молитвенного вознесения к Богу. Поэтому монах, особенно безмолствующий, должен самое пристальное внимание обращать на помыслы и отсекать причины их. Познавать следующим образом: желательную часть души раздражают страстные воспоминания о женщинах, причинами которых являются невоздержанность в пище и питии, а также частое и неразумное обращение с женщинами. Отсекают же эти воспоминания – голод, жажда, бдение и уединение. Яростную часть души приводят в смятение пристрастные воспоминания об обидчиках; причинами их служат любовь к наслаждениям, тщеславие или привязанность к материальным вещам. Вследствие них страстный [человек] и скорбит: либо потому, что лишился их, либо потому, что не приобрел. Презрение или пренебрежение [к этим вещам] и любовь к Богу отсекают подобные [страсти].

21. Бог ведает и Себя, и создания Свои. Святые Силы также ведают Бога и создания Его. Но они ведают это не так, как ведает Сам Бог.

22. Бог ведает Себя из блаженной сущности Своей, а создания Свои – из Премудрости Своей, через которую и в которой Он все сотворил. Святые же Силы ведают Бога благодаря сопричастию [с Ним], хотя Он и превыше сопричастия. А создания Его они ведают благодаря восприятию идей, заложенных в них.

23. Создания [Божии] суть вне ума, но он воспринимает созерцание их внутри себя. Но не так дело обстоит с Богом – Вечным, Беспредельным и Безграничным, который дарует сущим бытие, благобытие и приснобытие.

24. Разумная и духовная сущность сопричаствует Святому Богу своим бытием, склонностью к благобытию (то есть к благости и мудрости) и благодатью приснобытия. Подобным образом она ведает Бога. Создания же Его она познает, как было сказано, благодаря восприятию созерцаемой в тварях искусной Премудрости, которая существует в уме в качестве простой и лишенной ипостаси.

25. Бог, приводя в бытие разумную и духовную сущность, по высочайшей благости Своей сообщил ей четыре божественные свойства, посредством которых Он содержит все вместе, оберегает и спасает сущих: бытие, приснобытие, благость и премудрость. Первые два свойства [Бог] даровал сущности, а два других – способности воли; то есть сущности Он даровал бытие и приснобытие, а способности воли – благость и премудрость, чтобы тварь по причастию стала тем, чем Он Сам есть по существу. Поэтому и говорится, что человек создан по образу и по подобию Божиему (Быт.1:26). «По образу» – как сущий [образ] Сущего и как присносущий [образ] Присносущего: хотя он и не безначален, но зато бесконечен. «По подобию» – как благой, [подобие] Благого и, как премудрый, [подобие] Премудрого, будучи по благодати тем, чем [Бог является] по природе. Всякое разумное естество – по образу Божиему, но только одни благие и мудрые – по подобию [Его].

26. Всякая разумная и духовная сущность разделяется надвое: на ангельское и человеческое естество. Все ангельское естество опять разделяется на две общие части и группы: на святые и проклятые, на святые Силы и нечистых бесов. А все человеческое естество разделяется только на две общие части: [людей] благочестивых и нечестивых.

27. Бог, будучи Самобытием, Самоблагостью и Самопремудростью (или, чтобы сказать более правдиво, превосходя все это), вообще не обладает ничем противоположным. Твари же, как все обладающие бытием по сопричастию и благодати (а разумные и духовные обладающие еще и способностью воспринимать благость и премудрость), имеют и нечто противоположное. Именно, бытию [в них противостоит] небытие, а способности воспринимать благость и премудрость – порок и неведение. Для них быть всегда или не быть зависит от власти Сотворившего их. Сопричаствовать же или не сопричаствовать Благости и Премудрости Его зависит от воли разумных [существ].

28. Эллины, говоря, что сущность сущих от вечности сосуществует с Богом и что от Него она воспринимает лишь свои качества, утверждают, будто в сущности нет ничего противоположного. Мы же говорим, что только одна Божественная сущность не имеет ничего противоположного, будучи вечной, беспредельной и дарующей вечность другим [сущностям]; что сущности сущих противоположно не-сущее и что от власти подлинного Бытия зависит быть всегда или не быть этой сущности, ибо дары Божии непреложны (Рим.11:29). Поэтому, удерживаемая Вседержительной Силой, она есть и будет всегда, хотя, как было сказано, имеет не-сущее в качестве противоположного, поскольку приведена в бытие из небытия и в воле Бога нахо́дится быть или не быть ей.

29. Как зло есть лишенность блага, а неведение – лишенность ведения, так и не-сущее есть лишенность сущего – но не Сущего в собственном смысле слова, ибо Оно не имеет противоположного, – а сущего по сопричастию собственно Сущему. Как лишение первых [двух] зависит от воли тварей, так и лишение второго – от воли Создателя, который по Благости [Своей] всегда хочет, чтобы сущие были и всегда были Им облагоденствованы.

30. Из всех тварей одни суть разумные и духовные; они могут воспринимать в себя противоположности, например, добродетель и порок, ведение и неведение. Другие суть различные тела, состоящие из противоположностей, то есть из земли, воздуха, огня и воды. И одни суть совершенно нетелесны и невещественны (хотя некоторые из них сочетаются с телами), а другие образовываются только из материи и вида.

31. Все тела по естеству неподвижны. Они приводятся в движение душой: одни [тела] – [душой] разумной, другие – неразумной, а третьи – бесчувственной.

32. Из сил души одни – питательные и растительные, другие относятся к способности воображения и желания, третьи – к способности разумения и мышления. Растения сопричаствуют только первым, неразумные животные – [еще] и вторым, а люди – всем трем. Первые две силы тленны, а третья – нетленна и бессмертна.

33. Святые Силы сообщают друг другу [Божественное] озарение. И человеческому естеству они уделяют [кое-что]: либо от своей добродетели, либо от своего ведения. От добродетели, как от Богоподражательной благости, в соответствии с которой они благодетельствуют и самим себе, и друг другу, и тем, кто ниже их, делая их боговидными. От ведения [они уделяют] либо некое более возвышенное [знание] о Боге – ибо [Писание] гласит: Ты же Вышний во век, Господи (Пс.91:9), – либо более глубокое [знание] о телах, либо более точное [знание] о существах бестелесных, либо более ясное – о Промысле [Божием], либо более отчетливое – о Суде [Божием].

34. Нечистота ума состоит, во-первых, в ложном ведении; во-вторых, в неведении чего-либо из всеобщего – я говорю относительно человеческого ума, ибо ангелу несвойственно не знать даже какой-либо частной вещи; в-третьих, в страстных помыслах; в-четвертых, в согласии на грех.

35. Нечистота души состоит в том, что она не действует соответственно естеству, а от этого в уме рождаются страстные помыслы.

36. Нечистота тела есть осуществленный на деле грех.

37. Тот, кто не пристрастен к мирским вещам, любит безмолвие; кто не любит ничего из человеческого, любит всех людей; кто не соблазняется никем [из ближних], по причине ли падений [его], или по причине подозрительных помыслов [на его счет], тот имеет ведение о Боге и Божественном.

38. Великое дело не быть пристрастным к вещам, но еще более великое – оставаться бесстрастным в мыслях о них.

39. Любовь и воздержание сохраняют ум бесстрастным как в отношении вещей, так и в отношении мыслей о них.

40. Ум [человека] боголюбивого сражается не с вещами и не с мыслями о них, но со страстями, сопряженными с этими мыслями. Например, он ведет брань не с [какой-либо] женщиной, не с обидчиком и не с представляемыми в воображении образами их, но со страстями, сопряженными с такими представлениями.

41. Вся брань монаха состоит в том, чтобы отделять страсти от мыслей. Иначе ему невозможно бесстрастно взирать на вещи.

42. Иное есть вещь, иное – мысль, и иное – страсть. Например, вещь есть мужчина, женщина, золото и так далее; мысль – простое воспоминание о названных вещах; страсть же есть либо неразумная любовь, либо слепая ненависть к ним. И монах вступает в битву [именно] со страстью.

43. Страстное умственное представление есть помысел, возникающий из сочетания страсти и мысли. Если мы отделим страсть от мысли, то останется простой помысел. А отделяем мы ее, если хотим, посредством духовной любви и воздержания.

44. Добродетели отделяют ум от страстей, духовные созерцания – от простых мыслей, а чистая молитва представляет его пред Самим Богом.

45. Добродетели [существуют] ради ведения тварей; ведение – ради познающего; познающий – ради Познаваемого неведомым образом, знание [которого] превышает всякое ведение.

46. Преизобильный Бог привел в бытие твари не как нуждающийся в чем-либо, но [Он сделал это], чтобы они вкушали соразмерное причастие Ему, а Сам бы Он веселился о делах Своих, видя их радующимися и всегда ненасытно насыщающимися Ненасытимым.

47. Миp имеет много нищих духом, но не так, как должно; много плачущих, но об утрате имущества или о потере детей; много кротких, но в отношении к нечистым страстям; много алчущих и жаждущих, но [алчущих] похитить чужое и неправедно обогатиться; много милостивых, но к телу и телесному; [много] чистых сердцем, но из-за тщеславия; [много] миротворцев, но подчиняющих душу плоти; много изгнанных, но за свое беспутство; много поносимых, но за постыдные грехи. Однако блаженны лишь те, которые ради Христа и по Христу совершают и претерпевают это. Почему? – Потому что их есть Царство Небесное и они Бога узрят (Мф.5:3,8). И не потому они блаженны, что совершают и претерпевают это (ибо и вышеназванные делают то же самое), но потому, что совершают и претерпевают это ради Христа и по Христу.

48. Как часто говорилось, во всех наших деяниях Богом взыскуется намерение [наше]: свершались ли эти деяния ради Него или ради чего-нибудь другого. Поэтому, когда мы хотим сделать что-либо доброе, то будем иметь целью Бога, а не человекоугодничество, дабы нам всегда взирать на Него и все свершать ради Него, ибо иначе мы и [зря] труд понесем, и воздаяния лишимся.

49. Во время молитвы отжени от ума и простые мысли о вещах человеческих, и созерцания всего тварного, дабы, представляя себе низшие вещи, не отпасть тебе от Того, Кто несравненно лучше всех сущих.

50. Если мы чистосердечно возлюбили Бога, то через эту любовь отторгнем [от себя] страсти. Ведь любовь к Нему есть предпочтение Его миру и души – плоти. Это означает презрение к мирским вещам и всецелое посвящение себя Богу путем воздержания, любви, молитвы, псалмопения и тому подобного.

51. Если мы много времени посвящаем Богу и бдительно следим за страстной частью души, то уже не становимся жертвами приражения помыслов. Но более точно постигая причины их и отсекая их, мы становимся [духовно] более зоркими, так что исполняются в нас слова: И посмотрит глаз мой на врагов моих, и о восстающих на меня лукавых людях услышит ухо мое (Пс.91:12).

52. Когда видишь, что ум благочестиво и праведно вращается в мыслях о мире, то знай, что и тело твое пребывает чистым и безгрешным. Но когда ты зришь ум свой мысленно предающимся грехам и не отсекаешь [их], знай, что и тело твое не замедлит впасть в них.

53. Как тело имеет миром [своим] вещи, так и ум имеет [своим] миром мысли. И как тело впадает в блуд с телом женщины, так и ум прелюбодействует с мыслью о женщине, через мечтание своего тела. Ибо в мысли он зрит образ своего тела, совокупляющийся с образом женщины. Равным образом в мысли он видит образ обидчика, которому мстит образ его тела. Так же обстоит дело и с другими грехами. Ибо что тело действительно совершает в мире вещей, то и ум совершает в мире мыслей.

54. Не должно содрогаться, изумляться и удивляться тому, что Бог Отец не судит никого, но весь суд отдал Сыну (Ин.5:22). Сын же вопиет: Не судите, да не судимы будете (Мф.7:1) и Не осуждайте, и не будете осуждены (Лк.6:37). Подобным же образом [говорит] и Апостол: Не судите никак прежде времени, пока не приидет Господь (1Кор.4:5). И еще: Тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя (Рим.2:1). Но люди, перестав плакать о собственных грехах, забрали суд у Сына и сами, словно безгрешные, судят и осуждают друг друга. Небо ужасается сему (Иер.2:12), и земля трепещет, а они, бесчувственные, не стыдятся!

55. Любопытствующий о чужих грехах или по подозрению судящий брата не положил еще начала покаянию и не встал на путь познания собственных грехов (которые поистине тяжелее многопудовой свинцовой тяжести). И не ведает он, почему человек становится тяжкосердым, любящим суету и ищущим лжи (Пс.4:3). А поэтому, как безумец бродящий во тьме, он пренебрегает собственными грехами и воображает о чужих, истинных или по подозрению мнимых.

56. Себялюбие, как часто говорилось, является причиной всех страстных помыслов. От него рождаются три главнейших помысла: помысел чревоугодия, помысел сребролюбия и помысел тщеславия. От чревоугодия же рождается помысел блуда, от сребролюбия – помысел любостяжания, от тщеславия – помысел гордыни. Все остальные следуют за каким-либо из трех: помыслы гнева, печали, памятозлобия, уныния, зависти, злословия и прочие. Эти страсти связывают ум с материальными вещами и удерживают его на земле, придавливая его к ней, словно тяжелый камень, хотя по природе ум легче и стремительней огня.

57. Себялюбие есть начало всех страстей, а конец их – гордыня. Себялюбие есть неразумная любовь к телу. Отсекший эту любовь отсекает вместе с себялюбием и все страсти, происшедшие от него.

58. Как родители пристрастны к своим телесным отпрыскам, так и ум естественно привержен к своим мыслям. И как для наиболее пристрастных из родителей их дети кажутся самыми одаренными и красивыми из всех, хотя они во всех отношениях наиболее достойны осмеяния, так и безрассудному уму его мысли представляются наиболее рассудительными, хотя они и являются самыми жалкими. Не таковыми представляются мудрецу его мысли. Наоборот, даже когда ему кажется, что он удостоверился в их истинности и правильности, то именно тогда он больше всего не доверяет своему суждению. Он поставляет других мудрых [мужей] в качестве судий над своими мыслями и помыслами – не напрасно ли он подвизается или подвизался (Гал.2:2) – и от них получает подтверждение.

59. Когда побеждаешь какую-либо из бесчестных страстей – чревоугодие, блуд, гнев или любостяжание, – то сразу же на тебя нападает помысел тщеславия. А когда победишь и его, то за ним следует помысел гордыни.

60. Все бесчестные страсти, владычествуя над душой, изгоняют из нее помысел тщеславия, а когда они побеждаются, то предоставляют ему свободу [властвовать над душой].

61. Тщеславие, порой истребляемое, а порой остающееся [в душе], порождает гордыню. Когда оно истребляется, то производит самомнение, а когда остается – кичливость.

62. Тайный [духовный] труд истребляет тщеславие, а приписывание Богу [собственных] достижений уничтожает гордыню!

63. Сподобившийся Боговедения и подлинно вкусивший сладость его презирает все удовольствия, порожденные [плотским] вожделением.

64. Вожделеющий к земному жаждет либо яств, либо того, что служит подчревным [страстям], либо славы человеческой, либо денег, либо чего-нибудь из вытекающих последствий их. И если ум не найдет ничего лучшего, чем это, на что он мог бы перенести свое желание, то он не будет до конца убежден в [необходимости] презирать таковые [страсти]. А несравненно лучше их – ведение Бога и божественных [вещей].

65. Презирающие наслаждения презирают их либо из страха, либо вследствие упования, ведения или любви к Богу.

66. Бесстрастное ведение божественных [вещей] не убеждает ум до конца презреть [вещи] материальные, но оно скорее напоминает простой помысел о материальной вещи. Поэтому можно найти много людей, обладающих обильным ведением и, однако, наподобие свиней валяющихся в грязи плотских страстей (2Петр.2:22). Ибо сначала порадев немного об очищении [души] и обретя ведение, а затем перестав радеть об этом, они уподобились Саулу, который, удостоившись царства, повел себя недостойно и со страшным гневом был свержен с престола.

67. Как простой помысел о вещах человеческих не заставляет ум презреть божественные вещи, так и простое ведение божественных вещей не убеждает ум до конца презреть вещи человеческие, потому что истина ныне существует в тенях и подобиях. А отсюда возникает нужда в блаженной страсти святой любви, сочетающей ум с духовными созерцаниями и убеждающей его предпочитать невещественное материальным вещам, а умопостигаемое и божественное – чувственному.

68. Отсекший страсти и произведший простые помыслы не обратил их еще полностью к божественному, а поэтому он может [только] быть не приверженным ни к человеческому, ни к божественному. Это случается с людьми, отдающимися лишь одному деланию, но не удостоившимися еще ведения; они воздерживаются от страстей либо из-за страха [вечного] наказания, либо из-за надежды на Царство [Небесное].

69. Мы ходим верою, а не видением (2Кор.5:7) и обладаем ведением как бы сквозь тусклое стекло, гадательно (1Кор.13:12). Поэтому и нуждаемся в них, чтобы путем долговременного обучения и упражнения относительно веры и ведения мы смогли бы обрести крепкий навык в умозрениях.

70. Если мы частично отсечем причины страстей и предадимся духовным созерцаниям, но не будем всегда посвящать себя им, только этим и занимаясь, то легко вновь ввергнемся в плотские страсти, не собрав никаких плодов, кроме простого ведения вместе с самомнением. В конце концов происходит помрачение самого ведения и полное обращение ума к материальным [вещам].

71. Предосудительная страсть любви погружает ум в материальные вещи, а достохвальная страсть любви сочетает его с божественными [вещами]. Ибо обыкновенно ум на чем задерживается, в том и распространяется, а в чем распространяется, к тому и обращает желание и любовь: либо к [вещам] божественным и умопостигаемым, свойственным ему, либо к вещам плотским и к страстям [телесным].

72. Бог сотворил и миρ невидимый, и Μиρ видимый; душу и тело Он также создал. И если видимый Μиρ столь прекрасен, то каков же [мир] невидимый? И если он лучше видимого, то насколько превышает оба [мира] сотворивший их Бог? А если Творец всяческих благ лучше всего сотворенного, то почему ум, оставив наилучшее, предается наихудшему, то есть плотским страстям? Не ясно ли, что в силу привычки и постоянного общения с плотью, [начавшегося] от рождения, не получив еще совершенного опыта Того, Кто лучше всех и превосходит все? Поэтому если продолжительным воздержанием от [чувственных] наслаждений и попечением о божественных вещах мы постепенно отторгнем ум от подобной связи, то он, понемногу преуспевая в божественном, расширится и познает собственное достоинство и, наконец, все пылкое стремление свое перенесет на Бога.

73. Бесстрастно говорящий о грехе брата говорит об этом по двум причинам: либо чтобы его самого исправить, либо чтобы принести пользу другому. Если же он говорит ему самому или другому без этих [намерений], то говорит осуждающе или насмешливо. Поэтому Бог не оставит этого так, и он впадет в тот же самый или иной грех и, будучи обличен и опозорен другими, посрамится.

74. Не одна и та же причина, по которой грешники наделе совершают одинаковый грех, но [причины эти] различны. Например, одно дело грешить по навыку, а другое – по [неразумному] увлечению. В последнем случае [человек] ни до, ни после греха не думал о нем, но весьма сокрушался о случившемся. Совсем противоположное происходит с согрешившим по навыку: он и до греха не переставал мысленно грешить, и после него сохраняет такое же расположение.

75. Домогающийся добродетелей ради тщеславия и ведения домогается также ради него. Такой человек делает или говорит что-нибудь не для назидания, но добивается одобрения от зрителей или слушателей. Страсть же [его] обличается, когда кто-нибудь из них высказывает порицание словам или делам его, и он сильно скорбит об этом – не потому, что они не вняли назиданию (ибо таковой цели он и не имел), а потому, что он сам был уязвлен.

76. Страсть сребролюбия обличается тем, что [одержимый ею] принимает с радостью, а отдает с печалью. Такой человек не может быть домовитым.

77. Человек переносит страдания либо из-за любви к Богу, либо из-за страха наказания, либо из-за страха перед людьми, либо вследствие природной [выносливости], либо ради наслаждения, корыстолюбия или тщеславия, либо по необходимости.

78. Одно дело – избавиться от помыслов, а другое – освободиться от страстей. Человек часто избавляется от помыслов, поскольку отсутствуют те вещи, к которым он возымел страсти. Но эти страсти скрываются в душе и обнаруживаются при появлении вещей. Поэтому должно наблюдать за умом, когда вещи наличествуют, и знать, к чему он имеет страсть.

79. Тот есть истинный друг, кто во время искушений, вызванных обстоятельствами, спокойно и невозмутимо переносит скорби, нужды и беды ближнего, как свои собственные.

80. Не пренебрегай совестью, всегда советующей тебе наилучшее. Ибо она подсказывает тебе божественную и ангельскую мысль, освобождает от тайных осквернений сердца и дарует тебе близость общения с Богом при исходе.

81. Если желаешь стать сведущим и скромным и не быть порабощенным страстью гордыни, всегда ищи в сущих то, что сокрыто от твоего ведения. Найдя же многочисленные и разнообразные вещи, скрытые для тебя, ты удивишься своему неведению и смиришь свое мудрование. А познав самого себя, узнаешь многие, великие и дивные вещи, поскольку признание себя знающим не позволяет преуспевать в познании.

82. Тот добросовестно желает спастись, кто не противится исцеляющим лекарствам. А они суть мучения и скорби, случающиеся вследствие многоразличных обстоятельств. Противящийся [этим лекарствам] не знает ни того, что происходит здесь, ни того, какую пользу получит он [от них], покинув здешний Μиρ.

83. Тщеславие и сребролюбие порождают друг друга. Ибо тщеславящиеся обогащаются, а обогащающиеся тщеславятся. Но так дело обстоит с мирскими людьми, а монах же еще более тщеславится, когда он нестяжателен. Имея же серебро, он скрывает его, стыдясь того, что имеет вещь, неподобающую монашескому чину.

84. Тщеславию монаха свойственно тщеславиться добродетелью и ее последствиями. А гордыне его свойственно превозноситься собственными [духовными] достижениями, приписывать их самому себе, а не Богу, и презирать других. Тщеславию же и гордыне мирского человека свойственно превозноситься и тщеславиться красотой, богатством, влиятельностью и здравым смыслом.

85. Достижения мирских людей суть падения для монахов, а достижения монахов суть падения для мирских людей. Например, достижения мирских людей суть богатство, слава, влиятельность, роскошь, телесное здравие, многочадие и так далее. Достигнув этого, монах погибает, ибо его достижения – нестяжание, бесславие, невлиятельность, страдание и так далее. Невольно оказавшись в подобных обстояниях, человек, любящий миρ, считает их за великие бедствия и готов часто на самоубийство – некоторые и совершают его.

86. Пища создана по двум причинам: для насыщения и для врачевания. Поэтому принимающие ее помимо этих причин злоупотребляют тем, что дано Богом для пользы [человека], и осуждаются, как сибариты. Также и в отношении всех вещей – злоупотребление [ими] есть грех.

87. Смирение есть постоянная молитва со слезами и трудами. Ибо оно, всегда призывая на помощь Бога, не позволяет дерзко полагаться на собственную силу и мудрость и превозноситься над другими – что является двумя тяжкими болезнями страсти гордыни.

88. Одно дело – бороться с простым помыслом, чтобы он не привел в движение страсть, другое дело – сражаться с [помыслом] страстным, чтобы не произошло соизволения [на грех]. Но оба эти способа [духовной брани] не позволяют задерживаться [в нас] помыслам.

89. Памятозлобие сопряжено с печалью. Ведь когда ум, как в зеркале, отражает лицо брата с [чувством] печали, то ясно, что он имеет к нему памятозлобие. Пути же злопамятных к смерти (Притч.12:28), ибо кто злопамятен, тот называется беззаконником (Притч.21:24).

90. Если ты злопамятствуешь на кого-либо, молись о нем и остановишь движение страсти, через молитву отделяя печаль от памяти о зле, причиненном тебе. Став же благорасположенным и человеколюбивым, совершенно изгонишь страсть из души. А когда другой [человек] злопамятствует на тебя, будь любезен и смиренен с ним и обходись с ним благородно – тогда избавишь его от страсти.

91. Печаль завидующего тебе трудно остановить, ибо он считает несчастьем то, что вызывает у него зависть к тебе. И не иначе можно прекратить его печаль, как скрывая это. Но если это многим приносит пользу, а ему внушает скорбь, то чем ты пренебрежешь? – Необходимо, конечно, избрать пользу многих, но по возможности не оставить в небрежении и его, дабы не быть увлеченным лукавством страсти, защищая не страсть, но страждущего. Поэтому путем смирения должно считать его превосходящим тебя и отдавать ему предпочтение во всякое время, во всяком месте и во всяком деле. А свою зависть можешь остановить тем, что будешь сорадоваться тому, чему радуется человек, вызывающий у тебя зависть, и вместе с ним печалиться его печалью – этим ты исполнишь [заповедь] Апостола: Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими (Рим.12:15).

92. Ум наш находится посредине двух неких [сил], каждая из которых производит свойственное ей. [Я подразумеваю] добродетель и порок, то есть ангела и беса. Но ум имеет власть выбора и силу следовать или сопротивляться тому, что он пожелает.

93. Святые Силы поворачивают нас к добру, а естественные семена и благое произволение помогают нам. Наоборот, страсти и лукавое произволение становятся союзниками бесовских приражений.

94. Иногда Сам Бог научает чистый ум, снисходя на него; иногда святые Силы внушают ему доброе, а иногда [это делает] созерцаемое естество вещей.

95. Уму, сподобившемуся ведения, следует сохранять в бесстрастии свои мысли о вещах, блюсти в незыблемости свои умозрения и в безмятежности свое молитвенное состояние. Но он не всегда может уберечь их от влечений плоти, окутываемой дымом бесовских наваждений.

96. То, что причиняет нам печаль, не всегда совпадает с тем, что вызывает наш гнев, ибо первое более обильно, чем второе. Например, такая-то вещь сломалась, такая-то потерялась, такой-то человек умер. Из-за одного мы только огорчаемся, из-за другого и огорчаемся, и гневаемся, не обладая любомудренным расположением души.

97. Уму, воспринимающему мысли о вещах, присуще изменяться соответственно каждой мысли. Созерцая их духовно, он многоразличным образом преображается, применяясь к каждому предмету созерцания. Но оказавшись в Боге, он становится совершенно безобразным и безвидным, ибо, созерцая Простого, [ум и сам] становится простым и целиком световидным.

98. Совершенной является та душа, страстная сила которой целиком устремилась к Богу.

99. Совершенным является тот ум, который посредством истинной веры неведомым образом познает высшим ведением Того, Кто превыше всякого ведения. Обозревая всю совокупность Божиих тварей, он получает (насколько то доступно человеку) от Бога всеобъемлющее ведение Промысла и Суда, [действующих] в этих [тварях].

100. Время разделяется трехчастным образом; вера распространяется на все три части, надежда – на одну, а любовь – на две. Вера и надежда [существуют] до некоего [предела], а любовь, соединяясь на беспредельные века в высшем единении с Пребесконечным, пребывает всегда, все время возрастая. Поэтому любовь из них больше (1Кор.13:13).

1. Ум, постигая Божественную Беспредельность – во всех отношениях недоступный и многожеланный Океан сей, – прежде всего удивляется. Затем он поражается, каким образом [Бог] из ничего привел в бытие все существующее. Но, поскольку величию Его нет предела (Пс.144:3), то и Премудрость Его непостижима.

2. Ибо как не удивляться, созерцая этот безмерный и превышающий всякое изумление Океан Благости? Как не прийти в исступление, постигая умом то, каким образом и откуда произошла умная и разумная сущность, а также четыре элемента, из которых образуются тела, когда не было никакой материи, предсуществующей их бытию? Какова та Сила, которая осуществилась и привела их в бытие? – Но чада эллинов не принимают этого, не ведая о всесильной Благости, Ее действенности, премудрости и ведении, превышающих ум.

3. Будучи от вечности Творцом, Бог, по беспредельной Благости Своей, творит посредством единосущного Слова и Духа, когда хочет. И не спрашивай: «Почему Он сейчас сотворил, будучи всегда Благим?» Ибо я говорю тебе, что неисповедимая Премудрость беспредельной Сущности неподвластна человеческому ведению.

4. Творец, когда восхотел, осуществил и привел в бытие от века предсуществующее в Нем ведение сущих. Нелепо сомневаться относительно того, что всемогущий Бог может осуществить что-либо, когда возжелает этого.

5. Исследуй, по какой причине Бог сотворил, ибо это есть ведение. Но не исследуй, каким образом и почему Он недавно [сотворил], ибо это неподвластно твоему уму. Ведь из [вещей] божественных одни постигаются людьми, а другие нет. «Необузданное созерцание может низвергнуть с кручи», как сказал один из святых.

6. Некоторые говорят, что творения от вечности сосуществуют с Богом, но это невозможно. Ибо как могут [вещи], во всем ограниченные, сосуществовать от вечности с Безграничным? Или каким образом они действительно могут быть творениями, если совечны Творцу? – Это есть учение эллинов, которые считают Бога Творцом только качеств, но не существ. Мы же, признавая Бога всемогущим, говорим, что Он есть Творец не только качеств, но и существ, наделенных качествами. А если это так, то творения не сосуществуют от вечности с Богом.

7. Божество и божественное в некотором отношении познаваемо, а в некотором – непознаваемо. Оно познаваемо в том, что созерцается окрест Него, и непознаваемо в том, что Оно [есть] Само в Себе.

8. В простой и беспредельной сущности Святой Троицы нет устойчивых состояний и способностей, дабы не делать ее сложной, наподобие творений; мыслить подобное относительно Бога – нелепо и нечестиво.

9. Только одна беспредельная и всемогущая сущность, творящая все, является простой, единовидной, бескачественной, мирной и невозмутимой. Всякая же тварь является сложной, состоящей из сущности и акциденции; она всегда испытывает нужду в Божием Промысле, будучи несвободной от изменения.

10. Всякая мыслящая и чувствующая сущность получила от Бога, когда была приведена в бытие, силы, позволяющие постигать сущие [вещи]: мыслящая [сущность получила] способность мышления, а чувствующая – чувства.

11. Богу можно быть только сопричастным; тварь же и сопричаствует, и сообщает [причастие]. Она сопричаствует и бытию, и благобытию, но сообщает только благобытие: телесная сущность [сообщает его] одним образом, а нетелесная – другим.

12. Нетелесная сущность сообщает благобытие путем того, что она говорит, что она совершает и благодаря тому, что она созерцается; телесная же сущность [сообщает его], будучи только созерцаемой.

13. Приснобытие или небытие мыслящей и разумной сущности находится в воле Создавшего все добрым; но быть благими или дурными по произволению – зависит от воли тварей.

14. Зло созерцается не как относящееся к сущности тварей, но как относящееся к греховному и неразумному движению их.

15. Душа движется правильно, когда желающее начало [ее] определяется воздержанием, яростное начало стойко придерживается любви и отвращается от ненависти, а мыслящее начало устремляется к Богу посредством молитвы и духовного созерцания.

16. Кто во время искушений не проявляет долготерпения в отношении к приключившимся [с ним] скорбям, но отсекает себя от любви к духовным братиям, тот не имеет совершенной любви и глубокого ведения о Божием Промысле.

17. Цель Божиего Промысла – посредством правой веры и духовной любви соединить тех, кто многообразным способом разделены пороком. Ради того и пострадал Спаситель, чтобы рассеянных чад Божиих собрать воедино (Ин.11:52). Поэтому тот, кто не выдерживает [житейских] неудобств, не переносит скорбей и стойко не терпит трудностей, живет вне Божественной любви и цели Промысла.

18. Если любовь долготерпит и милосердствует (1Кор.13:4), то малодушествующий при случившихся скорбях, а поэтому и дурно поступающий с обидившими его и отсекающий себя от любви к ним, разве не отпадает тем самым от цели Божиего Промысла?

19. Будь внимателен к себе: не обретается ли в тебе самом, а не в брате, порок, отделяющий тебя от брата; поспеши примириться [с ним], дабы не отпасть от заповеди любви.

20. Не пренебрегай заповедью любви, ибо через нее ты станешь сыном Божиим. Преступив же ее, окажешься сыном геенны.

21. От любви к друзьям [нас] отделяет следующее: зависть или превращение в предмет зависти, причинение или претерпение ущерба, нанесение или претерпение бесчестия и помыслы, возникшие через недоверие. Поэтому никогда не делай сам и не давай повода [другим] совершать это, чтобы не быть тебе отделенным от любви друга.

22. Приключилось с тобой искушение от брата и скорбь привела тебя к ненависти – не будь побежден ненавистью, но победи ненависть любовью. Победить же ты сможешь следующим образом: искренне молясь об этом брате Богу, принимая его извинение или сам становясь его защитником, считая самого себя за причину искушения, запасшись долготерпением до тех пор, пока не пройдет облако.

23. Долготерпелив тот, кто ждет конца искушения – он получает похвалу [от Господа] за свою выносливость.

24. Долготерпелив муж мног в разуме (Притч.14:29), потому что он все случающееся с ним выдерживает до конца и, перенося это, прекращает скорби. А согласно божественному Апостолу, конец – жизнь вечная (Рим.6:22). Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин.17:3).

25. Не будь склонен к отвержению духовной любви, ибо иного пути ко спасению не осталось для людей.

26. Не суди, вследствие ненависти, возникшей в тебе от навета лукавого, как дурного и злого брата, которого вчера считал за духовного и добродетельного. Но через долготерпение, даруемое любовью, отвергни сегодняшнюю ненависть, помышляя о вчерашнем благе.

27. Не поноси ныне, вследствие своего перехода от любви к ненависти, как дурного и злого того, кого вчера восхвалял как доброго и превозносил как добродетельного, свою хулу делая оправданием возникшей в тебе лукавой ненависти. Но даже если тебя одолела печаль, продолжай свои восхваления и легко возвратишься к спасительной любви.

28. В обществе прочих братий не порти, вследствие сокрытой в тебе досады, обычной похвалы какому-либо брату, незаметно примешивая к своим словам порицание. Наоборот, в собрании [братий] только восхваляй его и искренне молись о нем, как о самом себе. Тогда быстро избавишься от пагубной ненависти.

29. Не говори: «Я не ненавижу брата», отвращаясь при этом от памятования о нем. Но внимай словам Моисея: Да не возненавидишь брата твоего в сердце {в уме} твоем; обличи ближнего твоего, и не понесешь за него греха (Лев.19:17).

30. Даже если брат, впавший в искушение, не перестает злословить тебя, ты не попускай лукавому бесу вывести тебя из состояния любви и возмутить твою мысль. Этого не произойдет, если ты, поносимый, будешь благословлять; подвергаемый злословию, будешь молчать; наветуемый, будешь благоволить. Таков путь любомудрия по Христу; тот, кто не шествует этим путем, не соводворится с Ним [в Царстве Небесном].

31. Не считай благомыслящими тех, кто передает тебе слова, внушающие обиду и ненависть к брату, даже если они кажутся правдивыми. Наоборот, отвращайся от таковых [людей], как от смертоносных змей, чтобы и их злословие пресечь, и свою душу избавить от лукавства.

32. Не уязвляй брата загадочными речами, чтобы и от него не получить взамен подобное, а тем самым изгнать из вас обоих расположение любви. Наоборот, пойди и обличи его (Мф.18:15) с доверительностью любви, чтобы устранить причины обиды и избавить вас обоих от смятения и скорби.

33. Со всем тщанием испытай совесть свою: не по твоей ли вине брат не примиряется с тобой? Не обманывай ее, ибо она ведает тайны твои – она обличает тебя во время исхода [из мира], а во время молитвы бывает преткновением для тебя.

34. Во время [душевного] покоя не вспоминай сказанного братом во время скорби, даже если обидные слова были произнесены в лицо тебе или сказаны о тебе другому, а после этого услышаны тобою, дабы задержав в себе помыслы памятозлобия, не обратиться тебе к пагубной ненависти к брату.

35. Разумная душа, питающая ненависть к человеку, не может жить в мире с Богом, Подателем заповедей. Ибо Он говорит: А если не будете прощать людям согрешения их, то и отец ваш не простит вам согрешений ваших (Мф.6:15) Если человек не желает мириться, ты, однако, сохрани себя от ненависти, чистосердечно молясь о нем и не злословя на него.

36. Неизреченный покой святых Ангелов соблюдается благодаря двум расположениям: любви к Богу и любви друг к другу. Так же обстоит дело и со всеми святыми от века. Ибо прекрасно сказано Спасителем нашим: На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки (Мф.22:40).

37. Не будь самоугодлив и не будешь братоненавистником. Не будь себялюбив и будешь боголюбив.

38. Избрав совместное житие с [людьми] духовными, у дверей отрекись от своих желаний, ибо иным способом ты не сможешь быть в мире ни с Богом, ни с живущими с тобой.

39. Кто смог стяжать совершенную любовь и всю свою жизнь устроить по ней, тот Духом Святым называет Иисуса Господом (1Кор.12;3). В противном случае происходит противоположное.

40. Любовь к Богу имеет обыкновение всегда воскрылять ум к Богообщению; Любовь же к ближнему подготавливает [ум] всегда хорошо думать о нем.

41. для любящего еще суетную славу или приверженного к материальным вещам свойственно досадовать на людей из-за чего-нибудь преходящего, злопамятствовать, ненавидеть их или рабски служить постыдным помыслам. Боголюбивой же душе все это чуждо.

42. Когда не говоришь и не совершаешь в мысли ничего постыдного, не злопамятствуешь на причинившего тебе вред или хулившего тебя, и когда во время молитвы всегда обладаешь умом невещественным и безвидным, тогда познаешь, что ты достиг [должной] меры бесстрастия и совершенной любви.

43. Не малый подвиг – избавиться от тщеславия. Избавляются же от него через тайное делание добродетелей и постоянную молитву.

44. Если желаешь быть праведным, уделяй каждой части [своего существа] – я имею в виду душу и тело – то, чего она достойна. Разумной части души – [душеполезное] чтение, духовные созерцания и молитву; яростной части – духовную любовь, противоположную ненависти; желательной части – целомудрие и воздержание; а плотской части – пищу и одежду, но только необходимые.

45. Ум действует в соответствии с естеством, когда держит в подчинении страсти, созерцает логосы сущих и пребывает с Богом.

46. Как с живым существом соотносятся здоровье и болезнь, с глазом – свет и тьма; так и с душой соотносятся добродетель и порок, а с умом – ведение и неведение.

47. Христиании любомудрствует тремя способами: заповедями, догматами и верой. Заповеди отделяют ум от страстей, догматы вводят его в ведение сущих, а вера – в созерцание Святой Троицы.

48. Одни из подвижников отражают только [натиск] страстных помыслов, другие отсекают и сами страсти. Страстные помыслы отражаются псалмопением, молитвой, воспарением ума к Богу или каким-либо иным уместным занятием. Страсти же отсекаются презрением к тем вещам, через которые приобрелись эти страсти.

49. Вещи, к которым мы питаем страсть, суть: женщины, деньги, слава и так далее. Презрения к женщине можно добиться, когда после ухода от мира изнуряется, как должно, тело посредством воздержания; презрения к деньгам – когда разум убеждается быть довольным всем тем, что имеет; презрения к славе – когда возгорается любовь к тайному деланию добродетелей, явному одному только Богу. Так же обстоит дело и с другими [страстями]. Презревший же все это никогда не возненавидит кого-либо.

50. Отрекшийся от вещей – женщин, денег и тому подобного – соделал монахом [своего] внешнего человека, но не внутреннего. А отрекшийся от страстных мыслей об этих вещах [соделал монахом] и внутреннего человека, то есть ум. Внешнего человека, если захотеть, легко сделать монахом, но сделать им внутреннего человека требует немалого подвига.

51. Но кто в роде сем полностью избавился от страстных мыслей и удостоился чистой и невещественной молитвы – что и есть признак внутреннего монаха?

52. Много сокрыто в душах наших страстей; они обнаруживаются, когда появляются вещи, [возбуждающие их].

53. Страсти могут не докучать человеку при нехватке [каких-либо необходимых] вещей, и он достигает частичного бесстрастия. Но как только появляются вещи, то сразу же страсти начинают увлекать ум.

54. Когда отсутствует вещь, [вызывающая страсть], не считай, что ты обладаешь совершенным бесстрастием. Но когда она появляется и ты остаешься не подверженным волнению ни в отношении самой вещи, ни в отношении воспоминания о ней, тогда знай, что ты достиг [внешних] пределов этого [бесстрастия]. Однако при этом нельзя впадать в самоуверенность, потому что добродетель [всегда] продолжающаяся умерщвляет страсти, а [добродетель] пренебрегаемая разжигает их вновь.

55. Любящий Христа, естественно, и подражает Ему по возможности. Например, Христос не переставал благотворить людям. Встречая неблагодарность и поносимый, Он долготерпел; подвергаемый ударам и убиваемый ими, Он [все] сносил, совсем не мысля зла ни о ком. И эти три суть дела любви к ближнему, без которых говорящий, что любит Христа или что получил Царствие Его, [лишь] обманывает себя. Ибо [Господь] говорит: Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!” войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего (Мф.7:21). И еще: Кто любит Меня и заповеди Мои соблюдает (Ин.14:15,21).

56. Вся цель заповедей Спасителя состоит в том, чтобы освободить ум от невоздержанности и ненависти и возвести его д к Самому Спасителю и к ближнему. От этой любви и рождается сияние святого ведения, во всей его осуществленности.

57. Удостоившись от Бога частичного ведения, не пренебрегай любовью и воздержанием. Ибо они, очищая страстную часть души, всегда приготовляют для тебя путь к [совершенному] ведению.

58. Путь ведения есть бесстрастие и смирение, без которых никто не увидит Господа (Евр.12:14).

59. Поскольку знание надмевает, а любовь созидает (1Кор.8:1), то сопряги любовь с знанием и не будешь надменным, но станешь духовным зодчим, созидающим и самого себя и всех окружающих тебя.

60. Любовь созидает потому, что она не завидует, не раздражается на завидующих и не выставляет на всеобщее обозрение то, что может быть предметом зависти. [Пребывающий в любви] не считает себя уже постигшим (Флп.3:12) и не стыдится признаться в своем неведении относительно того, чего он не знает. Подобным образом он делает ум свой незаносчивым и всегда подготавливает его к преуспеянию в ведении.

61. Самомнению и зависти присуще следовать за ведением, особенно в начале. Самомнение [проявляется] только внутри, а зависть – и внутри, и снаружи; внутри – к обладающим ведением, а снаружи – со стороны тех, кто не обладает им. Любовь же ниспровергает эти три [порока]: самомнение, поскольку не гордится; внутреннюю зависть, поскольку не завидует; а зависть внешнюю, поскольку долготерпит и милосердствует (1Кор.13:4). Поэтому обладающему ведением необходимо присоединить [к нему] и любовь, дабы сохранять свой ум незыблемым во всех отношениях.

62. Удостоившийся дара ведения, но обижающийся, злопамятствующий на брата подобен человеку, колющему свои глаза терниями и волчцами. Поэтому ведение в силу необходимости нуждается в любви.

63. Не посвящай все свое время плоти, но назначь ей подвижнический труд, в соответствии с ее возможностями, и обрати весь свой ум внутрь себя. Ибо телесное упражнение мало полезно, а благочестие на все полезно (1Тим.4:8) и так далее.

64. Непрестанно посвящающий себя внутреннему целомудрствует, долготерпит и смиренномудрствует. Но не только: он еще созерцает, богословствует и молится. Это есть то, о чем говорит Апостол: Поступайте по духу (Гал.5:16) и далее.

65. Не знающий, как идти духовным путем, не печется и о страстных мыслях, но целиком посвящает себя плоти. Поэтому он либо чревоугодничает, распутствует, скорбит, гневается и злопамятствует, а поэтому омрачает свой ум; либо предается чрезмерному подвижничеству и замутняет свою мысль.

66. Писание не упраздняет ничего из того, что дано нам Богом для употребления, но только обуздывает неумеренность и исправляет безрассудство. Например, Оно не запрещает есть, рождать детей, иметь деньги и правильно использовать их, но запрещает чревоугодничать, прелюбодействовать и так далее. Не запрещает и думать об этих вещах (ибо они для этого и сотворены), но запрещает думать страстно.

67. Одни деяния, совершаемые нами ради Бога, делаются по заповеди, а другие, так сказать, по добровольному приношению. Например, совершаемые по заповеди суть: любовь к Богу и ближнему, любовь к врагам, воздержание от прелюбодеяния и убийства и так далее. Когда мы преступаем эти [заповеди], то подвергаемся осуждению. Деяния, совершаемые не по заповеди, суть: хранение девства, безбрачная жизнь, нестяжание, отшельничество и так далее. Они имеют значение даров, дабы, если мы по немощи не можем исполнить какие-либо из заповедей, такими дарами смогли бы умилостивить благого Владыку нашего.

68. Дорожащий безбрачием и девством должен по необходимости иметь чресла препоясанные и светильник горящий (Лк.12:35); «чресла» – через воздержание, а «светильник» – через молитву, созерцание и духовную любовь.

69. Некоторые из братий считают себя находящимися вне даров Святого Духа, ибо вследствие нерадения об исполнении заповедей не знают, что имеющий безукоризненную веру во Христа обладает в себе и сразу всеми божественными харизмами. Но поскольку мы, в силу своей праздности, далеки от действенной любви к Нему, являющей божественные сокровища, [сокрытые] в нас, то справедливо считаем себя находящимися вне божественных харизм.

70. Если, согласно божественному Апостолу, верою вселяется Христос в сердца наши (Ефес.3:17), а в Нем сокрыты все сокровища премудрости и ведения (Кол.2:3), то все эти сокровища премудрости и ведения сокрыты и в сердцах наших. Там они обнаруживаются соразмерно очищению каждого путем [исполнения] заповедей.

71. Таково есть сокровище, скрытое на поле (Мф.13:44) сердца твоего, которое ты еще не обнаружил по лени своей. Ибо если бы обнаружил, то продал бы все и приобрел это поле. Но ныне ты покинул это поле и лелеешь то, что окрест него, – а там нет ничего, кроме терний и волчцев.

72. Поэтому Спаситель говорит: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф.5:8) – ведь Бог сокрыт в сердцах верующих в Него. Тогда они узрят Бога и сокровища, [сокрытые] в Нем, когда очистят себя через любовь и воздержание; и тем яснее узрят, чем более очистятся.

73. Потому Он говорит: Продавайте имения ваши и давайте милостыню (Лк.12:33); тогда все будет у вас чисто (Лк.11:41), что они уже не посвящают себя телесным вещам, но стремятся очистить ум, который Господь называет «сердцем». Ибо эти вещи загрязняют ум и не позволяют ему видеть Христа, обитающего в нем благодаря благодати святого крещения.

74. Писание называет добродетели «путями», и наибольшая из добродетелей – любовь. Поэтому святой Апостол говорит: Я покажу вам путь еще превосходнейший (1Кор.12:31), поскольку [любовь] убеждает презирать материальные вещи и не предпочитать вечному ничего из преходящего.

75. Любовь к Богу противостоит похоти, ибо убеждает ум воздерживаться от наслаждений. Любовь к ближнему противостоит гневу, ибо вызывает презрение к богатству и славе. И они суть те два динария, которые Спаситель дал содержателю гостиницы, чтобы он позаботился о тебе (Лк.10:35). Но не яви себя неразумным и не связывайся с разбойниками, дабы не быть битым опять и не оказаться уже не полумертвым, а совсем мертвым.

76. Очисти ум свой от гнева, памятозлобия и постыдных помыслов. И тогда сможешь познать обитающего в тебе Христа.

77. Кто просветил тебя верою во Святую, единосущную и поклоняемую Троицу? Кто внушил тебе знание о воплощенном Домостроительстве Единого от Святой Троицы? Кто научил тебя относительно логосов нетелесных [существ], о происхождении и кончине зримого мира, о воскресении мертвых и вечной жизни, о славе Царствия Небесного и о страшном Суде? Разве не благодать Христова, обитающая в тебе, которая есть залог Святого Духа? Что больше этой благодати и что лучше этой премудрости и ведения? Что выше таких обетований? Но если мы ленивы и нерадивы, не очищаем себя от страстей, оскверняющих нас и омрачающих ум наш так, что мы не можем зрить логосы этих [вещей] яснее солнца, то должны винить себя, а не отрицать обитание благодати [в нас].

78. Бог, обещающий тебе вечные блага и даровавший в сердце твое залог Духа, заповедал тебе иметь попечение о [праведной] жизни, чтобы внутренний человек, освободившись от страстей, начал уже здесь вкушать эти блага.

79. Удостоившись божественных и возвышенных созерцаний, имей еще большее попечение и воздержании, дабы, сохраняя в безмятежности страстную часть [души], обладать неистощимым сиянием этой души.

80. Яростную часть души обуздывай любовью, ее желательную часть изнуряй воздержанием, разумную часть окрыляй молитвой – и никогда свет ума не помрачится в тебе.

81. Расторгающее любовь суть следующее: бесчестие, причиненный ущерб (либо в отношении веры, либо в отношении жизни), а также побои, удары и так далее – случается это с каким-либо [человеком] или с его сродниками и друзьями. И кто подобными действиями расторгает любовь, тот еще не познал цели заповедей Христовых.

82. Старайся, насколько возможно, полюбить всякого человека. Но если это пока невозможно, то старайся, по крайней мере, не ненавидеть никого. Однако и этого не сможешь сделать, если не презришь мирских вещей.

83. Некто воздвиг хулу на тебя – не испытывай ненависти к нему, но возненавидь саму хулу и беса, настроившего его на хулу. Если же ты ненавидишь хулящего, то ненавидишь человека и тем самым преступаешь заповедь, и то, что он совершил словом, ты совершаешь делом. А если соблюдаешь заповедь, то докажи свою любовь и, насколько это возможно, помоги ему, дабы он избавился от зла.

84. Христос не желает, чтобы ты питал ненависть, досаду, гнев или памятозлобие из-за какой-либо преходящей вещи тем или иным образом. И это провозглашают [все] четыре Евангелия.

85. Многие из нас говорят, но не многие делают. Но никто не должен искажать Слово Божие через собственное нерадение. Наоборот, должно исповедовать свою немощь и не скрывать истины Божией, дабы не оказаться виновным не только в преступлении заповеди, но и в неправильном толковании Слова Божия.

86. Любовь и воздержание избавляют душу от страстей; [душеполезное] чтение и созерцание освобождают ум от неведения, а молитвенное состояние приближает ум к Богу.

87. Когда бесы видят, что мы презираем мирские вещи, дабы через них не воспылать ненавистью к людям и не отпасть от любви, тогда они воздвигают на нас клеветы, чтобы мы, не перенеся обиды, возненавидели клеветников.

88. Нет ничего более тяжкого для души, чем клевета: подвергается ли ей вера, или жизнь [человека]. И никто не может презреть этого, если только он не взирает, наподобие Сусанны (Дан.13:35), на одного только Бога – Единственного, Кто в силах избавить от обстояний, как избавил ее, и удостоверить людей, как удостоверил о ней, и душу утешить надеждой.

89. Насколько ты молишься от [всей] души за оклеветавшего [тебя], настолько Бог удостоверяет соблазнившихся.

90. Только один Бог Благ по природе, и только подражающий Богу благ по своей воле. Цель его – соединить с [Богом], Благим по природе, [людей] дурных, чтобы и они стали благими. Поэтому, когда его злословят, он благословляет; когда гонят, терпит; когда хулят, утешает; когда убивают, молится за убивающих (1Кор.4:12–13). Все он делает, чтобы не отпасть от [своей] цели – любви, которая есть Сам Бог наш.

91. Заповеди Господни научают нас благоразумно пользоваться обычными вещами. А такое благоразумное пользование очищает [внутреннее] состояние души; чистое же состояние ее порождает способность различения; оно рождает бесстрастие, а от бесстрастия рождается совершенная любовь.

92. Тот еще не обладает бесстрастием, кто в случае искушения не может оставить без внимания прегрешение друга, случилось ли оно на самом деле, или было только кажущимся. Ибо когда находящиеся в душе страсти приходят в смятение, они ослепляют мысль, не позволяя ей взирать на сияние истины и различать плохое от хорошего. Подобный человек не стяжал совершенной любви, изгоняющей страх (1Ин.4:18) осуждения.

93. Другу верну несть измены (Сир.6:15), ибо несчастья друга он считает своими и, страдая, переносит их имеете с ним вплоть до смерти.

94. Много друзей во время благоденствия, но во время искушений трудно найти хотя бы одного.

95. От всей души должно любить всякого человека, но упование возлагать следует только на одного Бога и служить Ему должно от всех сил. Ибо до тех пор, пока Он хранит нас, и друзья уважают нас, и враги беспомощны против нас. Когда же Он оставляет нас, то и все друзья отвращаются от нас, и враги входят в силу.

96. Есть четыре вида богооставленности. Первый – домостроительная богооставленность, как это было с Господом, дабы через кажущуюся богооставленность были спасены покинутые. Второй – богооставленность ради испытания, как это случилось с Иовом и Иосифом, дабы явить одного столпом мужества, а другого – столпом целомудрия. Третий – богооставленность ради отеческого назидания, как это произошло с Апостолом, дабы смиряясь, он сохранил бы изобилие благодати. Четвертый – богооставленность в силу отпадения [от Бога], как это произошло с иудеями, дабы они, наказываемые, могли бы обратиться к покаянию. Все эти виды [богооставленности] спасительны и преисполнены Божией Благости и Премудрости.

97. Только одни точные блюстители заповедей и подлинные таинники судов Божиих не оставляют друзей, по попущению Божиему подвергаемых искушениям. А презирающие заповеди и непосвященные в тайны судов Божиих, когда друг благоденствует, сонаслаждаются с ним, а когда он, подвергаемый искушениям, страдает, оставляют его. А бывает, что они встают на сторону врагов его.

98. Други Христовы сердечно любят всех, но не всеми бывают любимы. Друзья же Мира [сего] и не всех любят, и не всеми бывают любимы. Други Христовы до конца сохраняют постоянство в любви; друзья же мира [сего] сохраняют его лишь до тех пор, пока не поссорятся друг с другом из-за чего-нибудь мирского.

99. Друг верен, кров крепок (Сир.6:14), ибо он при благоденствии друга является благим советчиком и единодушным сотрудником, а при страдании его – искреннейшим приверженцем и сострадательнейшим заступником.

100. Многие сказали многое , но только ища ее среди учеников Христовых ты обретешь ее, ибо одни они имеют Учителем любви истинную Любовь, о которой говорится: Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание..., а любви не имею – нет мне в том никакой пользы (1Кор.13:2–3). Стяжавший же любовь стяжал Самого Бога, поскольку Бог есть любовь (1Ин.4:16). Ему слава во веки. Аминь.

Конец глав о любви Максима Исповедника.

1. Бог – един, безначален, непостижим и обладает всей силой целокупного бытия; Он совершенно исключает всякую мысль о времени и образе существования бытия, поскольку недоступен для всех сущих и не познается ни одним из сущих через Свою естественную проявленность.

2. Бог, как это доступно нашему познанию, не есть Сам по Себе ни начало, ни середина, ни конец; не является Он и ничем из того, что, следуя за Ним, созерцается естественным образом. Ибо Бог безграничен, неподвижен и беспределен, так что Он безгранично превосходит всякую сущность, силу и действие.

3. Всякая сущность вводит вместе с собою и предел самой себя, ибо ей присуще быть началом движения, созерцаемого в ней как возможность. Всякое естественное движение к действию, мыслимое после сущности и до действия, есть середина, поскольку оно естественным образом постигается как нечто среднее между обоими. А всякое действие, естественно ограничиваемое своим логосом, есть завершение мыслимого до него сущностного движения.

4. Бог не есть сущность – ни в общем, ни в конкретном смысле этого слова, – даже если Он есть Начало; Бог не есть возможность – ни в общем, ни в конкретном смысле этого слова, – даже если Он есть Середина; Бог не есть действие – ни в общем, ни в конкретном смысле этого слова, – даже если Он есть Завершение мыслимого до этого завершения сущностного движения. Но Бог есть созидающее сущность и сверхсущностное Первоначало бытия; Он есть созидающая силу и наимогущественная Основа; наконец, Он есть бесконечное и действенное Состояние всякого действия. Кратко сказать, Бог есть Творческая Причина сущности, силы и действия, то есть начала, середины и конца.

5. Начало, середина и конец суть отличительные признаки [существ], разделенных временем. Можно с полным основанием сказать, что они суть отличительные признаки [всего], обозреваемого в веке сем. Ибо время, которое измеряет движение, ограничивается числом; век же, содержа в себе категорию времени, которая мыслится одновременно с существованием, допускает отделение, поскольку он начал быть. А если время и век не безначальны, то тем более не безначальны те [существа], которые объемлются ими.

6. Бог по природе есть всегда и в подлинном смысле слова Единый и Единственный; Он заключает в Себе всю совокупность подлинного бытия и в то же время превосходит это бытие. А если это так, то вообще ничто из того, что обозначается словом «бытие», не обладает бытием в подлинном смысле слова. Ведь вообще ничто из того, что отлично от Бога по сущности, не созерцается вместе с Ним от вечности – ни век, ни время, ни те [твари], которые обитают в них. Ибо подлинное и неподлинное бытие никоим образом не сочетаются друг с другом.

7. Всякое начало, середина и конец вовсе не отрицают категорию отношения. Бог же, существуя в беспредельной бесконечности, превосходит вообще всякое отношение и, естественно, не является ни началом, ни концом, ни серединой. Ибо Он не есть какая-либо вещь из тех, в которых возможно созерцать категорию отношения.

8. Все сущие, как утверждается, постигаемы умом и содержат в себе ясные начала ведения их. Бог же называется «Недоступным для умосозерцания», и из всех умосозерцаемых [существ] только бытие Его одного принимается на веру. Поэтому ни одно из них не может быть сопоставлено с Ним.

9. Ведения сущих содержат для доказательства собственные логосы, которые природным образом соединены воедино и четкие пределы которых придают существованию сущих естественную устойчивость. Что же касается Бога, то посредством этих логосов сущих обретается вера только в бытие Его. Он дарует благочестивым людям исповедание и веру в то, что Он подлинно есть, и [подобная вера] доступнее всякого доказательства. Ибо вера есть истинное ведение, обладающее недоказуемыми началами, поскольку она есть ипостась вещей, превышающих ум и разум.

10. Бог есть Начало, Середина и Конец сущих, так как Он является действующим, а не претерпевающим. Он также есть и все то, чем именуем Его мы. Ибо Бог есть Начало как Творец, Он – Середина как Промыслитель и Конец как Описание. Ибо [Апостол] говорит: Все из Него, Им и к Нему (Рим.11:36).

11. Нет разумной души, которая по сущности была бы более ценной, чем [другая] разумная душа. Ибо Бог, будучи Благим, созидает всякую душу по образу Самого Себя и приводит ее в бытие само движущейся. И каждая [душа] по своей воле избирает либо честь, либо через дела свои добровольно принимает бесчестие.

12. Бог есть, как написано, Солнце правды (Мал.4:2) и Он просто озаряет всех лучами [Своей] Благости. Душе присуще по свободной воле становиться либо, как боголюбивой, воском, либо, как испытывающей склонность к материи, грязью. Ведь подобно тому, как грязь естественным образом высушивается солнцем, а воск мягчает под лучами его, так и всякая душа, тяготеющая к материи и добровольно подражающая грязи, наказывается Богом, ожесточается и, подобно фараону (Исх.7:13), толкает себя к погибели. А всякая боголюбивая душа размягчается, как воск, на ней запечатлеваются божественные образы и изображения, и она становится в Духе обиталищем Бога.

13. Тот, кто просвещает ум божественными умозрениями, приучает [свой] разум непрестанно прославлять Творца божественными славословиями, а чувство освящать чистыми видениями, тот присоединяет к естественной красоте «по образу» еще и избранное [его] свободным изволением благо «по подобию».

14. Тот сохраняет душу незапятнанной для Бога, кто принуждает мысль [свою] обращаться к единственному Богу и Его добродетелям; кто делает разум верным толкователем и толмачом своих добродетелей, а чувство научает благочестиво воспринимать зримый Μиρ и все то, что в нем, дабы [все сущие] возвещали душе о величии своих логосов.

15. Бог, освободив нас от мучительного рабства тиранствующих бесов, даровал человеколюбивое бремя – смирение, посредством которого укрощается всякая диавольская сила. Для избирающих это смирение все делается благим и сохраняет свою нерушимость.

16. Верующий испытывает страх [Божий]; испытывающий этот страх смиряется; смиряющийся становится кротким, приобретая навык, приводящий в бездействие противоестественные движения раздражительности и похоти. Кроткий же соблюдает заповеди, соблюдающий их очищается, очищенный озаряется, а озаренный удостаивается сочетаться [небесным] браком с Женихом-Словом в сокровищнице тайн [небесных].

17. Пободно тому, как земледелец, выискивая удобное место для пересадки деревьев, неожиданно находит [спрятанное] сокровище, так и всякий смиренномудрый и неподдельный подвижник, душа которого лишена косматости материи, наподобие блаженнейшего Иакова, который, когда Отец вопрошал относительно образа знания: Что это, которое быстро нашел ты, о дитя?, отвечает ему: Которое предал Господь Бог твой перед мной (Быт.27:20). Ибо когда Бог вручает нам, без всяких усилий [с нашей стороны] и паче чаяния, мудрые умозрения Своей Премудрости, мы считаем, что внезапно обрели духовное сокровище. Ведь подлинный подвижник есть духовный земледелец, который пересаживает, словно дикое дерево, чувственное созерцание зримых [вещей] в область духовного и обретает тем самым сокровище – Откровение Премудрости, по благодати [Божией] проявляющейся во [всем] сущем.

18. Ведение божественных умозрений, выпавшее на долю подвижника вследствие его смирения, сокрушает рассуждение того, кто ищет это ведение путем тяжких усилий и трудов для того, чтобы похвастаться им, а [поэтому] и не обретает. Тогда рождается в неразумном зависть к брату, помысл об убийстве его и скорбь о самом себе, вызванная тем, что он не наполняется гордостью от [выслушиваемых] похвал.

19. Взыскующие ведения с тяжкими усилиями и не обретающие его терпят неудачу либо вследствие неверия, либо потому, что неподобающим образом противодействуют [людям] ведующим и возбуждают себя против них, подобно тому, как некогда народ [возбудил себя] против Моисея. О них повествует закон, говоря, что когда уповающие на свою силу взошли на гору, то живущий на ней Аморрей выступил и разбил их (Числ.14:40–45, Втор.1:41–44). Ибо симулирующие добродетель ради хвастовства не только терпят неудачу в своих подделках под благочестие, но их неизбежно сокрушает и [собственная] совесть.

20. Стремящийся к ведению ради хвастовства и терпящий неудачу в этом пусть не завидует ближнему и не скорбит. Ибо ему следует прежде заложить основы [для ведения] любовью к ближним, а затем, усиленно трудясь над телом в [духовном] делании, он сможет приготовить и ведение для души.

21. Правильно и благочестиво устремляющиеся к познанию сущих и не помышляющие о хвастовстве обретают всесветлые созерцания этих сущих, спешащие им навстречу и дарующие [таковым подвижникам] четкое постижение самих себя. К подобным людям закон обращается: Придите и наследуйте грады великие и прекрасные, которых вы не строили, и готовые погреба, которые вы не вырубали в камне, и виноградные и масличные сады, которые вы не сажали (Нав.24:13). Ибо тот, кто живет не для самого себя, но для Бога, в преизбытке обретает божественные дары, которые не обнаруживались дотоле, вследствие докучливого напора страстей.

22. О чувстве говорится в двух смыслах. Одно есть чувство, которое соответствует [простому естественному] состоянию; таковым является ощущение во сне, когда мы не воспринимаем никаких объектов, – оно бесполезно, поскольку не переходит в действие. Другое чувство является действенным, и посредством него мы воспринимаем чувственные [вещи]. Также есть и два вида знания. Одно – научное, которое в силу одного только свойства своего постигает логосы сущего; оно бесполезно, поскольку не стремится к осуществлению заповедей. Другое знание – деятельное и действенное, которое подлинно печется о постижении сущих посредством [духовного] опыта.

23. Лицемер не испытывает волнения до тех пор, пока считает, что его лицемерие не обнаружено; он стремится к славе, пытаясь показать свою праведность. Когда же его изобличают, то он изрыгает смертоносные речи, полагая, что поношением других он скрывает собственное бесстыдство.[Священное] Писание сравнивает такого человека, в силу его коварства, с порождением ехидны, предписывая ему сотворить достойный плод покаяния (Мф.3:7–8), то есть сделать явным свое скрытое душевное состояние.

24. Некоторые говорят, что диким зверем является всякое живое существо из обитающих на земле, в море и в воздухе, которых закон не считает чистыми, даже если по нраву своему они кажутся домашними. Под такими дикими зверями Писание подразумевает людей, одержимых своими страстями.

25. Притворяющийся дружелюбным для того, чтобы нанести вред ближним, подобен волку, рядящемуся в овечью шкуру. И когда он встречает простоту нрава или речи бесхитростно по Христу поступающих и говорящих, тогда их он хищнически похищает и губит, осыпая бесчисленными насмешками. На подобные нравы и слова он нападает, словно соглядатай за свободою братьев во Христе (Гал.2:4).

26. Притворяющийся молчаливым для того, чтобы совершить злодеяние, строит западню ближнему. И когда это ему не удается, он удаляется, присовокупив к своей страсти еще и скорбь. Наоборот, тот, кто молчит ради пользы [ближнего], приумножает свою любовь [к нему] и удаляется радостный, обретя свет, избавляющий [душу] от мрака.

27. Тот, кто во собрании [братии] поспешно прерывает говорящего, не скрывает свою одержимость славолюбием. Пораженный этим недугом, он выдвигает множество побочных тем для обсуждения, чтобы прервать связный ход рассуждений выступающего.

28. Мудрец, научающий и научаемый, желает наставлять и быть наставляемым только относительно вещей полезных. Лжемудрец, вопрошая и будучи вопрошаемым, говорит лишь о вещах суетных.

29. Кто по благодати Божией становится причастником [духовных] благ, должен охотно делиться ими с другими. Ибо [Господь] говорит: Даром получили, даром давайте (Мф.10:8). Кто же зарывает дар свой в землю, обвиняя господина в жестокости (Мф.25:24), своей плотской скупостью отвергает от себя добродетель. А кто предает Истину врагам, позднее уличается в славолюбии и, не перенеся позора, удавливается (Мф.27:5).

30. Испытывающие еще робость перед бранью со страстями и боящиеся нападок незримых врагов должны молчать, то есть они не должны пользоваться тем способом борьбы [с этими врагами], который превышает их добродетель, но им следует через молитву вверить себя попечению Бога, Который заботится о них. К ним и обращается речь в «Исходе»: Господь будет поборать за вас, а вы будьте спокойны (Исх.14:14). Тем же, кто уже одолел преследующих их [бесов] и стремится к обретению способов добродетелей, дабы получить правильное познание, должны иметь только отверстые уши разума. Им говорится: Слушай, Израиль (Втор.6:4). А тому, кто, пройдя через очищения, [уже] может в полную силу предаваться божественному ведению, подобает благочестивая удостоверенность. Такому [подвижнику] сказано: Что ты вопиешь ко Мне (Исх.14:15). Стало быть, кому предписано молчание вследствие его страха, следует искать прибежище только в Боге; тому, кому приказано внимать, подобает быть готовым к слушанию божественных заповедей; а обладающему ведением надлежит непрестанно в коленопреклонных молитвах взывать [к Богу], дабы не попустил Он зла, и возносить Ему [постоянные] благодарения за сопричастие [полученным] благам.

31. Душа никогда не сможет устремиться к ведению Бога, если Сам Бог, снизойдя, не прикоснется к ней и не возведет ее к Себе. Ведь ум человеческий сам не в силах настолько вознестись, чтобы постигнуть хотя бы толику Божественного Сияния, если Сам Бог не поднимет его (насколько возможно человеческому уму быть вознесенным) и не озарит [Своими] Божественными лучами.

32. Подражающий ученикам Господа не отказывается из-за фарисеев проходить в субботу засеянными полями и срывать колосья (Лк.6:1), но, став бесстрастным в результате [духовного] делания, он собирает логосы тварных существ, благочестиво питаясь божественным знанием сущих.

33. Тот, кто просто верует, согласно Евангелию, передвигает посредством делания гору своей порочности (Мф.17:20), отстраняя от себя прежнюю расположенность к непостоянному круговращению чувственных [вещей]. Тот, кто может быть учеником, принимает из рук Слова [Божиего] куски хлеба ведения и напитывает ими тысячи, делом являя приумножающуюся силу Слова (Мф.14;14–21,15:32–39). А тот, кто в силах стать апостолом, исцеляет всякую болезнь и недуг, изгоняя бесов, то есть действия страстей; исцеляя же болящих, он через упование приводит к добродетели лишенных ее и укрепляет словом суда немоществующих вследствие страха (Мф.10:1). Ибо тот, кому дарована власть наступать на змей и скорпионов (Лк.10:19), уничтожает начало и конец греха.

34. Апостол и ученик являются и совершенно верующими; ученик не является вполне апостолом, но он – вполне верующий. А кто есть только верующий, не является ни учеником, ни апостолом, однако через [благочестивую] жизнь и созерцание он может быть возведен из третьего чина и достоинства во второй, а из второго – в первый.

35. Те вещи, которые сотворены во времени и соответственно времени, становятся совершенными, когда прекращают свой естественный рост. А те вещи, которые созидает, сообразно добродетели, знание Божие, продолжают возрастать и став совершенными. Ибо конец одних становится [здесь] началом других. Ведь тот, кто посредством деятельного осуществления добродетелей прекращает существование тлетворного в себе, кладет начало образованию другого – более божественного. А Бог никогда не прекращает [существование] благих вещей, которые не имеют начала, ибо как свету свойственно светить, так и Богу свойственно благотворить. Поэтому Суббота чтится как день отдыха в законе, который управляет устроением вещей, существующих во времени и подверженных возникновению и уничтожению. А в Евангелии, которым вводится устроение вещей духовных, Суббота украшается деланием благах дел. И пусть это не возмущает тех, которые еще не знают, что суббота для человека, а не человек для субботы и что Сын Человеческий есть господин и субботы (Мк.2:27–28).

36. В законе и у пророков есть Суббота, Субботы и Субботы Суббот (Исх.31:13–15); обрезание и обрезание обрезания, а также жатва и жатва жатв, по сказанному: Когда жнете жатву вашу (Лев.23:10). Первое есть завершение деятельного, естественного и богословского любомудрия; второе – освобождение тварного бытия и логосов, которые в нем; третье – приношение и вкушение духовных логосов чувства и ума. И, конечно, это происходит трижды относительно каждого из тех, о ком шла речь.[Происходит для того, чтобы] ведующий знал логосы, согласно которым Моисей соблюдал Субботу, умерев вне святой земли (Втор.34:5), Иисус Навин совершил обрезание, переходя через Иордан (Нав.5:3), а наследующие благую землю, [соответственно этим логосам], приносят Богу подать двойной обильной жатвы.

37. Суббота есть бесстрастие разумной души, совершенно вытравившей, благодаря [духовному] деланию, клейма греха.

38. Субботы есть свобода разумной души, которая через естественное созерцание в духе подавляет в себе действие, направленное на чувственное.

39. Субботы Суббот есть духовный покой разумной души, которая уводит ум от всех божественных логосов, [содержащихся] в сущих, целиком соединяет его с единственным Богом в любовном исступлении и через мистическое богословие делает его совершенно неподвижным в Боге.

40. Обрезание есть снятие с души страстного предрасположения к тварному бытию.

41. Обрезание обрезания есть совершенное отвержение и удаление естественных движений души, направленных на это [тварное] бытие.

42. Жатва есть собирание и познавание разумной душой, соответственно добродетели и естеству [вещей], духовных логосов сущего.

43. Жатва жатв есть постижение Бога, доступное далеко не всем, возникающее неведомым образом в уме после таинственного созерцания умопостигаемых [существ]; это постижение надлежащим образом приносит [в дар Богу] тот, кто достойно и благоговейно чтит Создателя, [прославляя Его] от тварей видимых и невидимых.

44. Но есть и иная, более духовная жатва, о которой говорится, что она – от Самого Бога; есть и иное, более таинственное обрезание; наконец, есть и иная, более сокрытая Суббота, в которую почил от Собственных трудов Бог. Это согласно написанному: Жатвы много, а делателей мало (Лк.10:2); обрезание, которое в сердце, по духу (Рим.2:29); и благословил Бог день седьмый и освятил его, ибо в оный почил Он от всех дел Своих, которыя начал Бог творить (Быт.2:3).

45. Жатва Божия есть всецелое пребывание и обитание в Боге [людей] достойных, которое произойдет при свершении веков.

46. Обрезание, которое в сердце, по духу есть полное прекращение естественных действий в уме и чувстве, направленных на умопостигаемое и чувственное. Они прекращаются благодаря присутствию [Святого] Духа, непосредственно преображающего целиком и тело, и душу в нечто более божественное.

47. Божия Суббота есть окончательное возвращение к Богу всех тварей. В это время Бог почивает, отдыхая от [Своей] естественной энергии, направленной на них, и прекращает Свое Божественное действие, осуществляемое неизреченным образом. Но возможно, что Бог отдыхает и от естественных энергий в каждом из сущих, которые являются причиной их природного движения тогда, когда каждое существо, получая Божественную энергию, соразмерную [ему], определяет и собственную природную энергию относительно Бога.

48. Ревнителям [веры] следует исследовать, какие создания [Свои] Богу надлежало помыслить как начинающие быть, и какие как не начинающие быть. Ибо, если Он почивал от дел, которые начинал творить, то ясно, что Он не почивал от тех дел, которые не начинал творить. Стало быть, возможно, что творения Божии, бытие которых начиналось во времени, суть все сопричаствующие сущие, как, например, различные сущности сущих, поскольку их бытию предшествовало небытие. Бог же был тогда, когда сопричаствующие сущие [еще] не были. Творения же Божии, бытие которых не начиналось во времени, возможно, суть те сущие, которые допускают сопричастие себе; им сопричаствуют по благодати сопричаствующие сущие. Таковыми, например, являются: благость и всё то, что входит в это понятие, а также просто всякая жизнь, бессмертие, простота, неизменность, беспредельность и то, что сущностным образом созерцается окрест Бога, – они суть и творения Божии, и не начинали быть во времени. Ведь никогда добродетели или чему-либо из вышеназванного не предшествовало небытие, хотя и сопричаствующие им [сущие] сами по себе начинали быть во времени. Ибо всякая добродетель безначальна, и время не предшествует ей, поскольку она имеет от вечности своим Родителем единственнейшего Бога.

49. Бог бесконечно и беспредельно отличается от всех сущих – как сопричаствующих, так и допускающих сопричастие. Ибо все то, о чем можно утверждать, что оно обладает логосом бытия, есть творение Божие, даже если одно начинало быть во времени, а другое – как, например, некая врожденная сила, явно провозглашающая присутствие Бога во всех сущих, – было внедрено в твари по благодати.

50. Все бессмертные и само бессмертие, все живущие и сама жизнь, все святые и сама святость, все добродетельные и сама добродетель, все благие и сама благость, все сущие и само существование – все они, несомненно, суть творения Божии. Однако одни начали быть во времени, ибо Бог был тогда, когда их не было; другие же не начинали быть во времени, ибо Бога не было бы, если не было бы ни добродетели, ни благости, ни святости, ни бессмертия. И начинающие быть во времени есть и называются теми, которые они суть и именуются, благодаря сопричастию с [сущими], не начавшими быть во времени. Бог есть Творец всякой жизни, бессмертия, святости и добродетели, поскольку Он превосходит сущность всего постигаемого умом и изрекаемого словом.

51. Шестой день, согласно Писанию, доводит до конца [творение] сущих, подчиняющихся естеству; седьмой – ограничивает движение, свойственное времени; восьмой – обнаруживает способ устроения того, что выше природы и времени.

52. Кто проводит шестой день только согласно закону, тот избегает господства страстей, деятельно угнетающих душу, и бесстрастно переходит море, [направляясь] в пустыню, – такой человек празднует субботу одним бездействием страстей. Тот же, кто переходит через Иордан, покидая и само состояние простой бездеятельности страстей, становится наследником добродетелей.

53. Тот, кто проводит шестой день по-евангельски, прежде умертвив первые движения греха, достигает посредством добродетелей состояния бесстрастия, лишенного всякой порочности; он справляет субботу в своем уме, [сохраняя] и само воображение чистым от страстей. Тот же, кто переправляется через Иордан, переносится в область ведения, в которой ум, таинственно созидаемый миром, как храм, становится в Духе жилищем Бога.

54. Кто подобающими делами и [добрыми] помыслами божественно свершает в себе шестой день и успешно исполняет, с помощью Божией, деяния свои, тот мыслью преодолевает всякое бытие, подвластное времени и естеству, и достигает таинственного созерцания вечных веков; совершенно покинув сущие [вещие] и переступив через них, он празднует субботу в уме неведомым образом. А кто удостаивается восьмого дня, тот восстал из мертвых (я имею в виду восстание из всего того, что после Бога, – из чувственных и умопостигаемых [существ], из слов и мыслей): он вкушает блаженную жизнь Божию, которая подлинно есть и называется единственной истинной Жизнью, поскольку и сам становится богом благодаря обожению.

55. Шестой день есть совершенное исполнение добродетельных деяний, соответствующих естеству [человеческому]; седьмой день – завершение и прекращение всех естественных помыслов у тех, кто предается созерцанию неизреченного ведения; восьмой – переход к обожению достойных [этого]. Пожалуй, Господь никогда более таинственно не являл седьмой и восьмой дни, чем тогда, когда Он назвал их днем и часом свершения, то есть часом, описующим тайны и логосы всего. Ни одна из небесных и земных Сил не смогла бы познать эти дни до того, как изведала их на опыте, если бы не блаженное Божество, создавшее их.

56. Шестой день обнаруживает логос бытия сущих; седьмой указывает на образ благобытия их; а восьмой намекает на неизреченное таинство вечного благобытия этих сущих.

57. Зная, что шестой день является символом практического делания, мы исполним в этот день весь долг добродетельных деяний, словно относительно нас было сказано: И увидел Бог все, что Он сотворил: и вот, весьма хорошо (Быт.1:31).

58. Свой долг благого дела во славу Божию исполняет тот, кто посредством тела усиленно трудится над украшением души различными добродетелями.

59. Тот, кто осуществляет приуготовление праведных деяний, достигает покоя умозрительного созерцания, в котором он боголепно постигает логосы сущих, прекращая тем самым движение в уме, относящееся к этому приуготовлению.

60. Сопричаствующий покою Божиему, [устроенному Им] ради нас в седьмой день, сопричаствует также, по обожению, и Его действию ради нас в восьмой день, то есть таинственному Воскресению. Он оставил лежать в гробу пелены и плат, который был на главе Его. Видящие эти вещи, как их видели Петр и Иоанн, верят, что Господь воскрес (Ин.20:5–8).

61. Гроб Господень есть миρ сей или же сердце каждого верующего. Пелены суть логосы чувственных [вещей] вместе с образами добродетелей. Плат, который был на голове [Господа], есть простое и единообразное ведение [вещей] умопостигаемых, вместе с воспринятым [благодаря ведению] богословием. Посредством этого познавался [Бог] Слово, ибо без этого Он, будучи превыше чувственных и умопостигаемых вещей, совершенно недоступен нашему восприятию.

62. Почтительно погребающие Господа узрят Его воскресающим во славе – что недоступно зрению тех, кто не совершает этого. Ибо Он недоступен восприятию питающих злые умыслы, поскольку уже не имеет покровов, благодаря которым Господь, как казалось, благоволил быть воспринятым [всеми] желающими [видеть Его] и претерпел [крестные] страдания ради спасения всех.

63. Почтительно погребающий Господа окружается уважением всех боголюбцев. Ибо он, как это надлежит, избавляет Господа от бесславного выставления напоказ перед всем народом, не позволяя неверующим использовать Его пригвождение к Кресту в качестве предлога для богохульства (Мф.27:57–66). Прилагающие же печать к могиле и ставящие стражей у гроба суть враги этого дела – они и на воскресшее Слово клевещут как на похищенное учениками; ради клеветы на воскресшего Спасителя они подкупают солдат (Мф.28:11–15) за такие же серебренники, какие получил лжеученик [Господа], предавший Его (под «серебренниками» я понимаю показной образ [осуществления] добродетелей). Человек ведующий знает, что сказанное предстает лишь своей зримой стороной; он не находится в неведении относительно того, как и каким образом был распят, погребен и воскрес Господь. Он считает мертвецами страстные помыслы, насажденные бесами окрест сердца; [этими помыслами] в искушениях и разделяются, словно одежды [Господа], способы нравственной благопристойности. [Такой ведующий человек] также преступает, словно через печати [на гробе Господнем], через образы предвосхищения грехов, запечатлеваемые в душе.

64. Всякий сребролюбец, симулирующий добродетель ради предосторожности, когда обретает вожделенный металл, отказывается от того образа [жизни], согласно которому он ранее считал себя учеником Слова.

65. Когда вижу неких гордецов, не переносящих похвал в адрес лучших, [чем они], коварно изыскивающих средства к тому, чтобы провозглашенную Истину сделать безвестной, отвращая от Нее [других] тысячами искушений и беззаконными наветами, то мне думается, что ими был распят и погребен Господь, они приставили [к гробу Его] стражей и наложили печати.[Бог] Слово обратил их [козни] против них самих; воскреснув среди вражиих нападок, Он явился [в блеске славы], как бы укрепляя [нас] в бесстрастии среди скорбей. Ибо Он сильнее всех, поскольку есть и называется Истиной.

66. Таинство Воплощения Слова содержит [в себе] смысл всех загадок и образов Писания, а также знание являемых и постигаемых умом тварей. Познавший таинства Креста и Гроба [Господня] познает и цель, ради которой Бог первоначально привел все в бытие.

67. Все являемые вещи нуждаются в Кресте, то есть в том устойчивом состоянии, которое и сохраняет в них связь действий, осуществляемых в чувственном [мире]; все умопостигаемые вещи нуждаются в Гробе, то есть в той совершенной неподвижности, которая прекращает в них всякие действия, осуществляемые в уме. Ибо когда естественное действие и движение, относящиеся ко всем [тварным вещам], сочетаются в [единой] связи, тогда [Бог] Слово, единственный из всех существуя в Самом Себе, является, словно Воскресший из мертвых, содержа и описуя все [твари], происшедшие от Него. Однако при этом ни одна тварь не обладает родством с Ним в силу естественной связи. Ведь спасение спасаемых [происходит] по благодати, а не по природе.

68. Век, время и место принадлежат к относительному, ибо без них не существует ничего из того, что мыслится совместно с ними. Бог же не принадлежит к относительному, ибо Он не содержит вообще ничего из того, что могло бы мыслиться одновременно с Ним. Стало быть, если достойные [люди] являются наследниками Самого Бога, то [всякий], удостоенный подобной благодати, будет превыше всех веков, времен и мест. Его местом будет Бог, согласно написанному: Будь мне Богом защитником и крепким местом для спасения моего (Пс.70:3).

69. Конец не имеет вообще ничего общего с серединой, так как он не будет тогда уже концом. Середина же есть все то, что [следует] за началом и имеет перед собой конец. Если же все века, времена и места, вместе со всем, что мыслится одновременно с ними, суть после Бога, Который есть безначальное Начало, и имеют Его перед собой, как бесконечный Конец, то они ничем не отличаются от середины. Бог есть Конец спасаемых, и ничто от середины не будет уже созерцаться в них, оказавшихся в этом наипредельнейшем Конце.

70. Весь Mиp ограничивается своими логосами, а [существа], обитающие в нем, определяются местом и временем.[Mиp] обладает [этими логосами] в качестве образов умозрения, присущих ему по природе, которые делают возможным частичное постижение Премудрости Божией, [пребывающей] во всех [тварях]. И до тех пор, пока они используются для такого постижения, им присущи и середина, и частичное восприятие. А когда проявление совершенного прекращает частичное, то все гадательное и тусклое преходит, Истина предстает лицом к лицу, и спасаемый, став совершенным в Боге, будет превыше всех миров, веков и мест, которыми он до сего времени воспитывался, как младенец (1Кор.13:10–13).

71. Пилат есть образ естественного закона, а толпа иудеев – образ писанного закона. Тот, кто по вере не оказывается превыше обоих законов, не может воспринять Истину, превосходящую и естество, и разум. Наоборот, он непременно будет распинать [Бога] Слово, считая Евангелие, как иудей, соблазном и, как эллин, безумием (1Кор.1:23).

72. Когда ты видишь Ирода и Пилата, заключивших между собой дружественный союз для погибели Иисуса, тогда подразумевай под этим единодущное согласие бесов, соединившихся ради умерщвления логоса добродетели и ведения. Ибо бес тщеславия, принимая обличье духовного ведения, отправляет [подвижника] к бесу блуда, а тот, в свою очередь, облачаясь в смирение ложной чистоты, вновь отсылает к бесу тщеславия. Поэтому и говорится: Ирод... одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату (Лк.23:11).

73. Прекрасно блюсти ум не идущим на поводу у плоти и страстей. Ибо Господь говорит: Не собирают с репейника смоквы – то есть со страстей добродетель, или с терновника виноград (Мф.7:16) – то есть с плоти радостное ведение.

74. Подвижник, стойко выдержавший испытание искушениями, очистившийся воспитанием своего тела и обретший совершенство радением о возвышенных умозрениях, удостаивается божественного утешения. Ибо Моисей говорит: Господь пришел от Синая – то есть из искушений, и является от Сеира нам – то есть из телесных трудов, и торопился от горы Фаран, и пришел с десятками тысяч святых (Втор.33:2) – то есть от горы веры со тьмами святых ведений.

75. Ирод задерживается на логосе плотского образа мыслей, Пилат – на логосе чувственных вещей, иудеи – на логосе душевных помыслов. Когда душа, вследствие неведения, прилепляется к чувственным вещам, она предает [Бога] Слово на смерть, в самой себе решив исповедовать царство тления. Ибо иудей говорит: Нет у нас царя кроме кесаря (Ин.19:15).

76. Ирод задерживается на том месте, где осуществляются страсти; Пилат – на месте ложного навыка в них; кесарь – на месте миродержца тьмы, а иудеи – на месте души. Стало быть, когда душа подчиняется страстям, она предает добродетель в руки порочного навыка, явно отказывается от Царства Божия и идет к губительной тирании диавола.

77. Для духовной радости душе недостаточно владычествовать над страстями, если она при этом не стяжает добродетели исполнением заповедей. Ибо [сказано]: Не радуйтесь, что духи вам повинуются – то есть действия страстей, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах (Лк.10:20) – то есть что они начертаны в месте бесстрастия, благодаря благодати усыновления и через осуществление добродетелей.

78. Обилие добродетелей, достигаемое [духовным] деланием, совершенно необходимо для человека ведующего. Ибо [Господь] говорит: Кто имеет мешок – то есть духовное ведение, тот возьми его, также и суму – то есть изобилие добродетелей, щедро окормляющих душу, а у кого нет – разумеется, мешка и сумы, то есть ведения и добродетели, продай одежду свою и купи меч (Лк.22:36); то есть [Господь] говорит: предай плоть свою трудам добродетели и мудро веди брань со страстями и бесами ради достижения мира Божиего. Или [Он говорит тебе]: приобрети в Слове Божием тот навык, который, [подобно мечу], отделяет худшее от лучшего (Евр.4:12).

79. Господь, открывшись в возрасте тридцати лет, скрыто научает тайнам, касающимся Его, которые становятся зримыми благодаря этому числу. Ибо число тридцать, постигаемое в таинственном смысле, представляет Господа как Творца и Промыслителя времени, природы и умопостигаемых [существ], которые превыше естества. [Ведь Господь есть Творец] времени благодаря числу семь, ибо время седмирично; природы благодаря числу пять, ибо природа пятирична и разделяется на пять частей чувством; умопостигаемых [существ] благодаря числу восемь, ибо бытие их превышает период, измеряемый временем.[Господь] есть Промыслитель благодаря числу десять; через святую десятицу заповедей люди приводятся к благобытию, и этой буквой тайнозрительно начинается имя Господа, ставшего человеком. А при сложении пяти, семи, восьми и десяти получается число тридцать. И ведующий то, как прекрасно следовать за Господом – Руководителем [нашим], не остается в неведении и относительно причины того, что Он открылся в возрасте тридцати лет, уже имея возможность провозглашать Евангелие Царствия. Ибо когда Он безукоризненно, словно некое зримое естество, сотворил Μиρ добродетелей [Своим] деятельным любомудрием, не изменяя чреду жизни Своей души, проходящей через противоположности в течение определенного времени; когда посредством созерцания Им уверенно был собран урожай ведения умопостигаемых [вещей], а поэтому Он смог тот же самый навык промыслительно вложить и в других, – тогда Сам [Бог Слово], словно обладая телесным образом и достигнув духом тридцати лет, являет вместе с собственными благами и Свое действие на других.

80. Предающийся телесным наслаждениям не может быть неутомимым в добродетели и легко устремляющимся к ведению. Поэтому он не имеет человека (Ин.5:5–15) – то есть сознательного рассуждения, который, когда возмутится вода, опустил бы его в купальню, то есть в добродетель, могущую вместить ведение и исцеляющую всякий недуг, если, конечно, болящий по своему нерадению не мешкал и не был охвачен еще раньше и другим недугом, препятствующим его исцелению. Поэтому [расслабленный] и пролежал в немощи тридцать восемь лет. Ибо тот, кто созерцает зримое творение не для прославления Бога и не возносит благочестиво мысль свою к умопостигаемому естеству, по справедливости, пребывает в расслаблении указанное число лет. Ведь число тридцать, воспринимаемое с точки зрения естественного созерцания, означает чувственную природу, а рассматриваемое с точки зрения [духовного] деления, оно означает практическую добродетель. Число же восемь, постигаемое с точки зрения естественного созерцания, означает умопостигаемую природу нетелесных [существ], а с точки зрения умозрительной – премудрое богословие. Тот, кто не подвигается этим к Богу, остается расслабленным до тех пор, пока не приходит к нему [Бог] Слово и не научает его, повелевая кратко: Встань, возьми постель твою и ходи (Ин.5:8) – то есть [Бог Слово] повелевает быть властителем [своего] ума и [хранить] его от обдержащей любви к наслаждениям, тело поднять на плечи добродетелей и уйти в дом [свой], то есть, разумеется, на Небо. Ибо подобает более худшему быть поднятым лучшим на плечи [духовного] делания ради добродетели, нежели чем допустить, чтобы лучшее увлекалось худшим, вследствие расслабленности души, в погоню за наслаждениями.

81. Чистотой помыслов мы не выходим за пределы нашей сущности и сущности всего того, что после Бога, а также не обретаем навыка в непреложной добродетели. Однако когда мы посредством любви восстановим [наше утерянное] достоинство, тогда познаем силу Божественного обетования. Ибо следует верить, что достойные, согласно [своему] незыблемому постоянству [в добродетелях], суть там, где ум [их], предвосхищая это любовью, укоренил силу [свою]. Ведь тот, кто не вышел из самого себя и из всего, что может постигаться мыслью, кто не поселил себя в Молчании, превышающем [всякое] мышление, тот совсем не может быть свободным от изменчивости [вещественного] бытия.

82. Всякое мышление отражает множественность, или, по крайней мере, двойственность. Ибо оно есть посредствующая связь неких крайностей, соединенных друг с другом, то есть оно есть связь мыслящего и мыслимого. Ни одной из этих крайностей не присуще сохранять полностью простоты. Ведь мыслящий есть некий субъект, содержащий в себе способность мыслить, неотделимую от него. А мыслимое есть либо субстрат, либо то, что в субъекте; от него неотделима способность быть постигаемым мыслью или предлежащая сущность, к которой относится эта способность. Ибо ни одно из сущих не является само по себе простой сущностью или простым мышлением так, чтобы быть нераздельной единицей. А Бог, если мы назовем Его «сущностью», не содержит в Себе присущей Ему по природе способности быть познаваемым, дабы не являться сложным; если мы назовем Его «мышлением», то Он не содержит в Себе подлежащей сущности, по природе могущей вместить мысль. Но Сам Бог, Целый и Единственный, есть по сущности Мышление, а по мышлению Он, Целый и Единственный, есть Сущность. И в то же время Он весь – превыше сущности и мышления, потому что есть нераздельная, неделимая и простая Единица. А поэтому тот, кто в какой-либо мере сопричаствует мышлению, еще не выходит за пределы двойственности; тот же, кто совершенно оставляет это мышление, оказывается неким образом в Единице и отстраняет от себя способность мыслить.

83. Во множестве – инаковость, несходство и различие; в Боге же, подлинно Едином и Единственном, – только одно тождество, простота и сходство. Поэтому неосторожно обращаться к созерцанию Бога, прежде не оказавшись вне множества. И это являет нам Моисей, поставивший сначала шатер [своего] разумения вне стана (Исх.33:7), и лишь потом обратившийся к Богу. Опасно пытаться изречь словом неизреченное, ибо произнесенное слово двойственно и даже множественно. Более надежно созерцать Сущее в одной только душе, ничего не изрекая, потому что душа покоится в нераздельной Единице, а не во множестве. Ибо первосвященник, которому предписано однажды в год заходить за завесу в святое святых (Евр.9:1–7), научает, что только тому, кто проходит храм и святилище, должно быть внутри «святого святых», то есть тому, кто проходит все естество чувственных и умопостигаемых [вещей] и становится чистым от всякого свойства, присущего ему по рождению, – только ему должно воспринимать Бога посредством обнаженной и лишенной одежд мысли.

84. Великий Моисей, поставив свой шатер вне лагеря, то есть поместив свою свободную волю и мысль вне пределов [вещей] зримых, начинает поклоняться Богу. И,вступив во мрак, то есть в безвидное и невещественное место ведения, он пребывает там, совершая наисвященнейшие таинства.

85. Мрак есть безвидное, невещественное и нетелесное устроение, содержащее небесное ведение сущих. Оказавшийся внутри этого устроения, словно другой Моисей, постигает [своей] смертной природой Незримое. Благодаря этому он, запечатлев в самом себе красоту божественных добродетелей и уподобившись картине, точно передающей красоту Первообраза, спускается вниз, предоставляя себя в распоряжение тех, кто желает подражать [горней] добродетели, и являя человеколюбивую и благожелательную [сущность] благодати, которой он сопричаствует.

86. Непорочно следующие любомудрию по Богу приобретают великую пользу из знания, даруемого им. [Суть этого любомудрия заключается в том, что] не следует приспосабливать [свою] свободную волю к [изменяющимся] обстоятельствам, но должно ревностно и с незыблемой твердостью приступать к тому, что соответствует смыслу добродетели.

87. Крещенные во Христе через Дух [Святой, мы получаем] первое нетление по плоти, а последнее нетление мы воспринимаем по Христу и в [Святом] Духе, сохраняя, благодаря преуспеянию в благих делах и добровольному умерщвлению [плоти], первое нетление, соответственно которому никто из обладающих им не страшится утерять приобретенные блага.

88. Бог, по [Своей] милости к нам желая ниспослать благодать божественной добродетели с неба к живущим на земле, символически устроил священную скинию и все, что в ней; она есть отпечатление, образ и подобие Премудрости [Божией].

89. Благодать Нового Завета таинственно сокрыта буквой Ветхого [Завета]. Поэтому Апостол и говорит, что закон духовен (Рим.7:14). Ведь закон, ветшая и устаревая по букве, упраздняется (Евр.8:13), а по духу он молодеет и является всегда действенным. Ибо благодати не свойственно стареть.

90. Закон есть тень Евангелия, а Евангелие есть образ будущих благ. Первый препятствует осуществлению злых деяний, а второе предлагает осуществлять деяния благие.

91. Мы говорим, что все Священное Писание, словно некий духовный человек, разделяется на плоть и дух. И кто утверждает, что слова Писания есть плоть, а смысл Его есть дух или душа, тот не погрешает против истины. Поэтому несомненно мудр тот, кто пренебрегает тленным и становится целиком принадлежащим нетленному.

92. Закон есть плоть духовного человека, уподобляемого Священному Писанию, пророки – чувства [его], а Евангелие – разумная душа.[Душа] действует посредством плоти закона и чувства пророков, являя в этих действиях свою силу.

93. Закон есть тень, а пророки – образ божественных и духовных благ, содержащихся в Евангелии. А Евангелие являет Саму Истину, присутствующую в нас посредством букв, которая до этого была сокрыта тенью закона и предызображена пророками.

94. Исполняющий закон своей жизнью и своим поведением приводит в бездействие только одни дурные наклонности, принося в жертву Богу действие неразумных страстей. И вследствие его духовной незрелости ему для спасения достаточно и такого образа [жизни].

95. Воспитываемый пророческим словом отвергает действия страстей, отлагая одновременно и свою уступчивость им, которая укореняется в душе. И это для того, чтобы, показывая относительно худшего (я имею в виду плоть), что он воздерживается от зла, он мог скрывать обильно осуществляемое им относительно лучшего (я подразумеваю душу).

96. Чистосердечно преданный евангельской жизни отсекает от себя начало и конец зла. Он словом и делом домогается всякой добродетели; приносит жертву восхваления и исповедания, отстраняясь от всякого беспокоящего действия страстей и становясь свободным от мысленной брани с ними; знает только одно [духовное] наслаждение, питающее душу упованием на будущие блага.

97. Усердным ревнителям в [изучении] Священного Писания Господь является в двух видах: в простом и общедоступном, зрить который могут многие и о котором говорится: и мы видели Его: и не имел Он ни вида, ни красоты (Ис.53:2); и в другом виде, более сокрытом и доступном лишь для немногих, то есть для тех, кто подобно Петру, Иакову и Иоанну, уже стали святыми апостолами, пред которыми Господь преобразился в славу, препобеждающую чувство. Сообразно этой славе, Господь прекраснейший из сынов человеческих (Пс.44:3). Из этих двух видов первый соответствует только еще начинающим [жизнь во Христе], а второй – достигшим совершенства по ведению, насколько это возможно [человеку]. Один есть образ первого пришествия Господа, с ним соотносятся слова Евангелия и его страстями очищаются люди деятельного склада. Второй есть предызображение пришествия [Господа] во славе, которое мыслится как Дух. Оно через мудрость преображает ведующих для обожения, и благодаря этому преображению [Бога] Слова в них они открытым лицем, как в зеркале, взирают на славу Господню (2Кор.3:18).

98. Кто благодаря добродетели несокрушимо противостоит грозным опасностям, тот имеет в себе первое пришествие [Бога] Слова, действующее в нем и очищающее его от всякой скверны. А кто благодаря созерцанию приводит свой ум в ангельское состояние, тот содержит в себе силу второго пришествия, которая делает его бесстрастным и неуязвимым.

99. Чувство подобает человеку деятельного склада, [духовным] трудом добивающемуся добродетелей, а нечувствительность – [человеку] ведующему, отвращающему ум [свой] от плоти и мира и обращающему его к Богу. Кто посредством [духовного] делания добивается освобождения души от естественных уз, связывающих его с плотью, тот обладает свободной волей, постоянно подчиняющейся [нуждам духовных] трудов. А кто посредством созерцания уже вытащил гвозди этой связи [с миром], тот вообще ничем не удерживается, становится чистым от страстей и естественным образом обретает силу, противостоящую [лукавому], который жаждет завладеть им.

100. Манна, ниспосланная Израилю в пустыне, есть Слово Божие, соответствующим образом усвояемое теми, кто насыщается Им для всякой духовной радости и изменяющееся соответственно вкусу каждого, во удовлетворение желания вкушающих (Прем.16:21). Ибо Оно содержит [любое] качество всякой духовной пищи. Поэтому для тех, кто рожден свыше через Дух [Святой] от нетленного семени, Оно становится чистым словесным молоком (1Петр.2:2); для немощных – овощем (Рим.14:1–2), успокаивающим страждущую силу души; а для тех, кто через постоянный навык упражняет чувствилища своей души для различения добра и зла, Оно дарует Себя, как твердую пищу (Евр.5:14). Слово Божие обладает еще и другими неисчислимыми силами, не вмещаемыми здесь. Расторгнувший [здешнее бытие] и удостоенный быть воздвигнутым среди сонма многих (или всех) сил Слова, постигнет и всю совокупность их, или некоторые из них, за то, что здесь он был верен в малом (Мф.25:21). Ибо все возвышенные божественные дары, уделяемые нам в здешней жизни, представляются скромными и незначительными по сравнению с дарами будущими.

1. Един Бог, потому что едино Божество; Единица безначальная, простая, сверхсущностная, неделимая и нераздельная; Она же Единица и Она же Троица, целиком Единица и целиком Троица; целиком Единица – по сущности, и целиком Троица – по Ипостасям. Ибо Божество есть Отец, Сын и Святой Дух, и Божество – в Отце и Сыне и Святом Духе. Оно целиком в целом Отце, и Отец целиком в целом Божестве; Оно целиком в целом Сыне, и Сын целиком в целом Божестве; Оно целиком в целом Святом Духе, и Святой Дух целиком в целом Божестве. Оно целиком Отец и в целом Отце; целый Отец в целом Божестве и целый Отец есть целое Божество. И целое Божество есть целый Сын, целое Божество в целом Сыне и целый Сын в целом Божестве. Целое Божество есть Дух Святой, и Оно в целом Духе Святом; целиком Божество есть целый Святой Дух, и целый Святой Дух в целом Божестве. Ибо Божество не отчасти в Отце, и Отец не отчасти Бог; Божество не отчасти в Сыне, и Сын не отчасти Бог, Божество не отчасти в Святом Духе, и Святой Дух не отчасти Бог. Ведь Божество неделимо, и Отец или Сын или Святой Дух не есть несовершенный Бог, но совершенное Божество целиком и совершенным образом есть и в совершенном Отце, и в совершенном Сыне, и в совершенном Святом Духе. Отец целиком и совершенным образом есть в целом Сыне и Духе; Сын целиком и совершенным образом есть в целом Отце и Духе; Святой Дух есть целиком и совершенным образом в целом Отце и Сыне. Поэтому Отец и Сын и Святой Дух есть единый Бог. Ибо одна и та же самая сущность, сила и действие Отца и Сына и Святого Духа; они не существуют и не мыслятся в ком-либо [из этих Божественных Лиц] отдельно одна от другой.

2. Всякое мышление свойственно [существам] мыслящим и мыслимым. Бог же не принадлежит ни к первым, ни ко вторым, ибо превосходит их. Иначе он был бы описуемым, имея нужду, как мыслящий, в связи с мыслимым, ибо естественным образом подчинялся бы мыслящему, по причине связи [с ним] становясь объектом мысли. Стало быть, нельзя понимать Бога ни как мыслящего, ни как мыслимого, поскольку Он превыше этого. Для тех же [существ], которые после Бога, свойственно и мыслить, и быть мыслимыми.

3. Подобно тому, как всякое мышление, будучи качеством, полагается в сущности, так оно и обладает движением, совершаемым относительно сущности. Ибо оно неспособно явить себя как нечто существующее вообще свободно и просто само по себе, потому что не свободно и не просто. Бог же и в том, и в другом совершенно прост. [Он есть] Сущность, которая вне того, что в субьекте, и [Он же есть] Мышление, совсем не имеющее субстрата. Ведь [Бог] не принадлежит ни к мыслящим, ни к мыслимым, поскольку Он превыше и сущности, и мышления.

4. Подобно тому, как прямые линии, расходящиеся из центра, рассматриваются совершенно нераздельными в нем, так и удостоившийся быть в Боге постигает простым и нераздельным ведением все предсуществующие в Нем логосы тварных вещей.

5. Мышление формируется мыслимыми [вещами]; будь оно единым или множественным, оно формируется по образу каждого из мыслимых. Когда же оно оказывается по ту сторону множества чувственных и умопостигаемых [вещей], формирующих его, и становится совершенно безвидным, тогда премысленный [Бог] Слово усваивает его Себе и дарует ему покой [от бесконечно] чередующейся смены мысленных образов. Испытавший это и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих (Евр.4:10).

6. Достигающий здесь совершенства, доступного для людей, плодоносит Богу любовь, радость, мир и долготерпение, а для будущего – нетление, вечность и тому подобное. И, возможно, первые подобают лишь тому, кто деятельно осуществляет нравственное любомудрие, а вторые – тому, кто через истинное ведение исступает из [всего] тварного.

7. Как грех есть деяние, свойственное непослушанию, так и добродетель есть деяние, свойственное послушанию; и как за непослушанием следует нарушение заповедей, так и за послушанием следует соблюдение заповедей и соединение с Даровавшим [их]. Стало быть, соблюдший через послушание заповедь и дело праведное совершает, и через любовь сохраняет нераздельное единение с Заповедовавшим. А нарушивший ее через непослушание и грех совершает, и расторгает свое единство по любви с Заповедовавшим.

8. Кто, [преодолевая свое] разделение [с Богом, происшедшее] вследствие преступления [заповеди], соединяется [с Ним], тот прежде всего отделяет себя от страстей, затем – от страстных помыслов, далее – от естества и логосов, присущих этому естеству, а потом уже – от умозрений и от ведения, связанного с ними. Наконец, уходя и от пестроты логосов Промысла, он неведомым образом достигает логоса Единицы. И только в этом логосе ум, созерцая собственную непреложность, радуется радостью неизреченною (1Петр.1:8), восприняв мир Божий, который превыше всякого ума (Флп.4:7) и который бдительно хранит свое незыблемое достоинство.

9. Страх перед геенной побуждает новоначального избегать зла; преуспевающим [в духовной жизни] даруется рвение в осуществлении добродетелей, [порождаемое] желанием воздать [добром за полученные] блага; таинство же любви возносит ум над всеми тварями, делая его слепым по отношению к тому, что после Бога. Только подобных слепцов и умудряет Господь, являя им более божественные вещи.

10. Слово Божие подобно горчичному зерну, и до того, как быть посаженным, оно кажется малым, а посеянное надлежащим образом Оно становится столь великим, что [все] возвышенные логосы чувственных и умопостигаемых тварей, наподобие птиц [небесных], обретают покой в [ветвях] Его. Ибо логосы всех вещей пребывают в Слове Божием и вмещаются в Нем, но ни одно из сущих не вмещает в себя Его. Поэтому сказал Господь, что имеющий веру с горчичное зерно может словом передвинуть гору (Мф.17:20), то есть изгнать прочь власть диавола, довлеющую над нами, сдвинув ее с основания.

11. Горчичное зерно есть Господь, Который сеется Духом в сердцах, приемлющих [Его]. И кто [своими] добродетелями заботливо выращивает это зерно, тот сдвигает гору перстного помышления, добровольно отстраняя [от себя] устойчивый навык порочности. И тогда в нем самом обретают покой, словно птицы небесные, логосы и способы [осуществления] заповедей, а также божественные Силы.

12. Полагая в основу [своей] веры Господа, словно некий краеугольный Камень, мы возводим возвышенный и благостный [храм], то есть чистое и неподдельное богословие, ясную и светлую жизнь, а также божественные помыслы и умозрения, подобные жемчугу. Но [для сооружения этого храма] не нужны дерево, сено и солома (1Кор.3:12), то есть идолослужение или увлеченность чувственными вещами, жизнь неразумная и страстные помышления, лишенные, словно колосьев, мудрого разумения.

13. Стремящийся к ведению закладывает [твердые] основания для спасения души, как сказал Бог Моисею: Ты встал вместе со мною. Следует знать, что и среди стоящих у Господа существуют различия, так как для пытливых умом важны слова: Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе (Мк.9:1). Ибо не всем, стоящим у Него, Господь является во славе, но перед новоначальными Он предстает в зраке раба (Флп.2:7), а тем же, кто может следовать за Ним, восходящим на высокую гору Своего Преображения, Господь открывается в зраке Божием (Мф.17:1–9, Мк.9:2–13, Лк.9:28–36, 2Петр.1:16–18), в котором Он был до сотворения Мира. Ибо Господу возможно явить Себя всем находящимся у Него различным образом – одним так, а другим иначе, что происходит, конечно, соразмерно способности видения каждого, определяемой верой.

14. Когда Слово Божие становится в нас ясным и светлым, а Лик Его сияет, словно солнце, тогда и одежды Его являются белыми, то есть речения Священного Евангельского Писания [являются в нас] ясными, прозрачными и не имеющими никакого покрова. И вместе с Господом приходят [к нам] Моисей и Илия, то есть духовные логосы закона и пророков.

15. Подобно тому, как приходит Сын Человеческий во славе Отца с Ангелами Своими (Мф.16:27), так и Слово Божие, приходя во славе Отца с Ангелами Своими, преображается в достойных, сообразно преуспеянию в добродетелях каждого. А духовные логосы закона и пророков, предызображенные Моисеем и Илией, являясь с Господом при Преображении Его, хранят соразмерность славы [Господней] в достойных, открывая им [божественную] Силу [в такой степени, в какой] они могут вместить ее в это время.

16. Сколько-нибудь посвященный в таинство логоса Единицы, непременно познаёт и логосы Промысла и Суда, соединенные с этим логосом Единицы. Поэтому, согласно святому Петру, у него оказываются три скинии, которые следует причислять к [скиниям], воспринимаемым зрением. Они суть три навыка в спасении: я подразумеваю навык в добродетели, навык в ведении и навык в богословии. Первый требует мужества и благоразумия в [духовном] делании, образом которого является блаженный Илия; второй требует праведности в естественном созерцании, которую показал великий Моисей; третий требует совершеннейшей мудрости, которую явил Господь. Названные скинии, поскольку они лучше и возвышеннее других, станут в будущем уделами достойных.

17. Посвящающий себя духовному деланию живет в теле, словно пришелец, пресекая добродетелями связь души с плотью и удаляя от себя обман вещественного. Посвящающий же себя ведению живет пришельцем и в самой добродетели, созерцая истину, словно отраженную в зерцалах и иносказательную (1Кор.13:12). Ибо ему еще недоступно лицезрение самосущих видов благ и наслаждение созерцанием их лицом к лицу. Ведь всякий святой проходит [через здешнюю жизнь], посредством образа благ устремляясь к будущему, и при этом восклицает: Странник я и пришлец, как и все отцы мои (Пс.38:13).

18. Молящийся никогда не должен останавливать свое восхождение горе к Богу. Ведь наше восхождение должно понимать как преуспеяние в добродетелях при [духовном] делании от силы в сшу (Пс.83:8), как восхождение духовного ведения при созерцании от славы в славу (2Кор.3:18) и как переход от слов Священного Писания к духу [Его]. Так же следует поступать и оказавшемуся в месте молитв: возводить ум горе, отлагая человеческие [попечения] и [обращаясь] к более божественным [вещам], чтобы ум был в силах следовать за прошедшим небеса, Иисусом Сыном Божиим (Евр.4:14), вездесущим и всенаполняющим по Домостроительству Божиему ради нас, дабы и мы, следуя за Ним и проходя все, что после Него, оказывались бы у Него Самого. Если мы и постигаем Его, то не по слабости Домостроительного снисхождения [к нам], а по величию [Его] естественной Беспредельности (2Кор.5:16).

19. Прекрасно посвящать все свое время Богу и взыскивать Его, как то повелевается нам (Пс.104:4), даже если взыскующие Его в сей жизни не в силах приблизиться к пределам глубины Божией. Но, быть может, хоть немного стремясь к этой глубине, мы [удостоимся] созерцания Святая святых и Духовная духовных. Это образно являет архиерей, входя из Святая святых храма в Святейшая Святых, [которые] наиболее святы из [всего] святого.

20. Всякое слово Божие не многоречиво и не многословно; оно – едино, хотя и состоит из различных умозрений, каждое из которых есть часть [этого] слова. Поэтому говорящий во имя истины и могущий сказать так, чтобы не упустить ничего из исследуемого, изрекает единое слово Божие.

21. Во Христе, Который есть Бог и Слово Отца, по сущности обитает вся полнота Божества телесно (Кол.2:9); в нас же эта полнота Божества обитает по благодати, когда мы собираем в самих себе всякую добродетель и мудрость и никоим образом (насколько это возможно человеку) не пренебрегаем истинным подражанием Первообразу. Ибо по причине усыновления [нас Богом] вполне естественным [представляется и то], что в нас обитает полнота Божества, состоящая из духовных умозрений.

22. Подобно тому, как наше слово, происходя естественным образом из ума, является вестником сокрытых движений его, так и Слово Божие по существу познал Отца, как Слово [познаёт] породивший [Его] Ум. И без Слова ни одна из тварей не может воспринять Отца, ибо, будучи Словом по природе, Оно открывает того Отца, Которого познало, почему и нарекает это Слово Великого Совета Ангелом (Ис.9:6).

23. Великий Совет Бога и Отца есть окруженное молчанием и неведомое таинство [Божественного] Домостоительства. Единородный Сын открыл и исполнил [этот Совет] через [Свое] Воплощение, став Вестником Великого и Предвечного Совета Бога Отца. всякий познавший смысл таинства [Домостроительства] также становится вестником Великого Совета Бога настолько, насколько он, словом и делом, бесконечно восходит горе и, преодолевая все [тварное], поспешает к Тому, Кто снизошел к нему.

24. Если Слово Божие, будучи по природе совершенно неподвижным, Домостроительно ради нас снизошло в самые нижние части земли, вознеслось превыше всех небес (Ефес.4:9–10) и, по Домостроительству [Божьему], в Себе Самом, как в человеке, предосуществило будущее, то питающий [неизбывную] любовь к ведению и пребывающий в таинственной радости [Божией] пусть рассмотрит какова, по обетованию, есть цель любящего Господа.

25. Если Бог Слово, Сын Бога и Отца, для того и стал Человеком и Сыном Человеческим, чтобы соделать человеков богами и сынами Божиими, то мы веруем, что будем там, где ныне находится Сам Христос, как Глава всего тела (Кол.1:18), Который, будучи подобным нам, предтечею за нас вошел к Отцу (Евр.6:20). Ведь Он как Бог стал в сонме богов (Пс.81:1), то есть в спасаемых и, стоя посреди [них], раздаяет достойным [дары] будущего блаженства, не отделяясь от них никаким пространством.

26. Тот, кто еще преисполнен страстными желаниями плоти, обитает пока, как идолопоклонник и творец идолов, в земле халдеев. Когда же он становится [способным] хоть немного различать вещи и чувствовать надлежащим образом способы [существования] естества, то он, оставив землю халдеев, переходит в Харран Месопотамский (Быт.11:28–31), то есть в промежуточное состояние между добродетелью и пороком, когда чувство еще не становится чистым от обольщения [плотскими вещами]. Это и есть Харран. Если же он, возвышаясь над чувством, достигает соразмерного понимания блага, то тогда уже устремляется в землю благую, то есть в состояние, свободное от всякого зла и неведения. Эту землю неложный Бог показал и обещал дать в награду любящим Его.

27. Если Слово Божие было распято в немощи ради нас и воскресло силою Божией (2Кор.13:4), то ясно, что Оно всегда ради нас духовно делает и претерпевает это, становясь всем для всех, дабы спасти всех. И божественный Апостол, обращаясь к немощным коринфянам, благолепно говорит, что он рассудил быть не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого (1Кор.2:2). Ефесянам же, бывшим совершенными, он пишет: Бог воскресил нас с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе (Ефес.2:6), говорил тем самым, что Слово Божие становится [тем или иным] соразмерно силе каждого. Ибо оно распинается для тех, кто еще только деятельно вводится в благочестие, божественным страхом пригвождая к Кресту свои действия, преисполненные страстью. Воскресает же и восходит на небеса для отложивших всего ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, и облекшихся во всего нового человека, созданного Духом по образу Божиему (Ефес.4:22–24; Кол.3:9–10), а поэтому оказавшихся через благодать, [действующую] в них, у Отца превыше всякого начальства и власти, и силы и господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем (Ефес.1:21). Ибо все, что после Бога, – и [тварные] вещи, и достоинства – будут ниже того, кто окажется в Боге через благодать.

28. Подобно тому, как Слово Божие до своего явления и пришествия во плоти духовно обитало в патриархах и пророках, предызображая таинства своего пришествия, так и после этого обитания [во плоти] Оно присутствует и в еще младенцах [во Христе], духовно питая и ведя их к возмужанию по Богу, и в совершенных, сокрыто предначертывая в них, словно нанося очертания образа, будущее пришествие Свое.

29. Подобно тому, как слова закона и пророков, будучи предвестниками пришествия во плоти Слова, приводили души ко Христу, так и Само славное Слово Божие, воплотившись, стало Предвестником Своего духовного пришествия, ведя души посредством Собственных речений к приятию Его очевидного и боголепного [будущего] Пришествия. Это пришествие происходит всегда, через добродетель преобразуя достойных из плоти в дух; Оно произойдет и при скончании века [сего], когда будут благосветло открыты всем [тайны], дотоле неизреченные.

30. Поскольку я несовершенен и непослушен, не повинуюсь Богу через осуществление заповедей и не становлюсь в помыслах [своих] совершенным по ведению, то во мне и через меня считается несовершенным и непослушным Христос. Ибо я уничижаю и урезаю Его и, будучи членом и частью Тела Христова (1Кор.12:27), не возрастаю вместе с Ним по духу.

31. Писание гласит: Восходит солнце, и заходит солнце (Еккл.1:5). Очевидно, [здесь подразумевается], что [Бог] Слово имеет обыкновение иногда восходить горе, а иногда опускаться долу, соответственно достоинству, смыслу и образу [жизни] тех, кто домогается добродетели и побуждается [стремлением] к божественному ведению. Блажен тот, кто задерживает в себе, по примеру Иисуса Навина (Нав.10:12), заповедное Солнце правды – мерило дня здешней жизни, не ограничиваемое вечером порока и неведения, которое помогает ему обратить в бегство восстающих на него лукавых бесов.

32. Слово Божие, возносимое в нас через делание и созерцание, всех привлекает к Себе (Ин.12:32), освещая, соответственно добродетели и ведению, наши размышления и суждения относительно плоти, души и естества сущих.[Освещает Оно] и сами члены тела [нашего], и чувства, делая их подвластными бремени Его (Мф.11:29–30). Поэтому созерцатель [вещей] божественных пусть усердно восходит горе, следуя за Словом до тех пор, пока не окажется в том месте, где [обитает] Оно. Ибо туда Слово «влечет», как говорит Екклесиасг И в место Свое влечется (Еккл.1:5), то есть влечет следующих за Ним, как за Великим Первосвященником, вводящим в Святая святых, куда предтечею за нас вошло Оно Само (Евр.6:20).

33. Предающийся благочестивому любомудрию и приготовившийся к брани против незримых сил пусть вознесет [к Богу] молитвы, дабы пребывала всегда с ним естественная [способность] различения, обладающая соразмерным светом, и просвещающая благодать [Святого] Духа. Ибо первая ведет плоть, посредством [духовного] делания, к добродетели, а вторая просвещает ум для того, чтобы [человек] мог предпочесть всему [прочему] сожитие с Премудростью [Божией], согласно Которой разрушаются твердыни зла и всякое превозношение, восстающее против познания Божия (2Кор.10:4–5). И это показывает Иисус Навин, в молитве просящий [Господа]: Да станет солнце над Гаваоном (Нав.10:12), то есть просящий, чтобы задержался заповедный свет Боговедения над горой умного созерцания; и луна над долиною, то есть чтобы естественная [способность] различения, пребывающая в [нашей] телесной немощи, осталась неизменной благодаря добродетели.

34. Гаваон есть возвышенный ум, а долина – плоть, смиряемая смертью. Солнце же есть [Бог] Слово, просвещающий ум, дарующий ему силу умозрений и отгоняющий от него всякое неведение. А луна есть естественный закон, увещающий плоть благозаконно подчиняться духу для того, чтобы принять на себя бремя заповедей. Луна есть символ естества, потому что она изменчива; но во святых она пребывает неизменной, по причине их непреложного навыка в добродетели.

35. Искать Господа нужно не вне взыскующих [Его], но в них самих, взыскующих Его через веру, [осуществляемую] в делах.[Священное Писание] гласит: «Близко к тебе слово, в устах твоих и в сердце твоем», то есть слово веры (Рим.10:8), поскольку Сам Христос и есть взыскуемое Слово.

36. Размышляя над высотой Божественной беспредельности, мы не будем терять упования на человеколюбие Божие, простирающееся с [Божественной] высоты к нам; сознавая [всю] глубину нашего греховного падения, мы не будем терять веры в то, что воскреснет умерщвляемая в нас добродетель. Ибо Богу возможно и то, и другое: и снизойти [к нам], просветив ум наш ведением, и воскресить вновь добродетель в нас, через праведные дела вознеся нас с Собою.[Апостол] говорит: «Не говори в сердце твоем: кто взойдет на небо?» то есть, Христа свести; или: «кто сойдет в бездну?» то есть, Христа из мертвых возвести (Рим.10:6–7). Возможно, что, согласно одному пониманию, «бездна» есть все [существа] ниже Бога; в них всех промыслительно оказывается Слово Божие, как Жизнь, приходящая к сущим во гробах. Ибо все живущие по сопричастию к жизни суть мертвецы. «Небо» же есть естественная сокрытость Божия, [пребывая] в которой Он непостижим для всех. Если же кто истолкует «небо» как логос богословия, а «бездну» как таинство Домостроительства [Божия], то, по моему разумению, он не будет неправ. Ибо и то, и другое малодоступны для стремящихся исследовать их с помощью доказательств. Более того, они становятся совершенно недоступными, если взыскуются без веры.

37. В человеке деятельном Слово [Божие], уплотняясь способами [осуществления] добродетелей, становится плотью. В созерцающем же [Божественные тайны] Оно, утончаясь духовными умозрениями, становится Тем, Кем и было в начале, то есть Богом Словом.

38. Тот, кто с помощью дебелых примеров и речений, соответствующих способности слушателей, преподносит [им] нравственное научение Слова, делает это Слово плотью. А тот, кто с помощью возвышенных умозрений излагает таинственное богословие, делает Слово Духом.

39. Богословствующий катафатически, исходя из [утвердительных] положений, делает Слово плотью, ибо он может познать Бога как Причину [всего], исходя только из [вещей] зримых и осязаемых. Богословствующий же апофатически, исходя из суждений отрицательных, делает Слово Духом, как сущего в начале Бога и сущего у Бога (Ин.1:1); он подлинно познаёт Сверхпознаваемого, не исходя из чего-либо доступного познанию.

40. Научившийся, наподобие патриархов, откапывать в себе через [духовное] делание и созерцание колодези ведения обретает внутри [них] Христа – Источника Жизни. Премудрость призывает нас пить из него: Пей воду из своих сосудов и из источника своих колодцев (Притч.5:15) – исполняющие это обретут сокровища Ее, сущие внутри нас.

41. Живущие скотоподобной и чувственной жизнью делают с риском для себя Слово [Божие] плотью; они в угоду [своим] страстям злоупотребляют творениями Божиими, но не внимают Слову Премудрости для того, чтобы познавать и прославлять Бога, [исходя] из Его творений, и чтобы понять откуда, почему, ради чего и каким образом мы оказались среди зримых [вещей]. Наоборот, они, блуждая во мраке века сего, обоими руками ощупывают неведение Бога.

42. Прилепляющиеся только к одним словам Священного Писания и связывающие достоинство [своей] души путами телесного служения закону зазорно для самих себя делают Слово [Божие] плотью. Они считают, что Бог удовлетворяется жертвоприношениями неразумных животных, весьма пекутся о теле, свершая обряды внешнего очищения, но пренебрегают красотой души, покрытой [грязными] пятнами страстей, – той души, ради которой была произведена всякая сила зримых [тварей] и было дано всякое Божественное слово и всякий Божественный закон.

43. Святое Евангелие гласит, что Господь был положен на падение и на восстание многих (Лк.2:34). Поэтому мы должны рассмотреть: не был ли [Он положен] на падение тех, кто созерцает зримую тварь одними чувственными очами и следует только [буквальному] речению Священного Писания, будучи, по неразумению своему, неспособным обратиться к новому духу благодати? И [не был ли Он положен] на восстание тех, кто духовно созерцает создания Божии и духовно внимает речениям Его, имея попечения только о том, чтобы путем надлежащих способов [осуществления заповедей восстановить] в душе божественный образ?

44. То, что Господь был положен на падение и на восстание многих в Израиле, может пониматься и только в достохвальном смысле: на падение страстей и лукавых помыслов в каждом из верующих, на восстание же добродетелей и всякого богоугодного помысла.

45. Считающий Господа Творцом только того, что рождается и гибнет, принимает Его, подобно Марии Магдалине, за садовника (Ин.20:15). Поэтому Господь ради пользы такого человека избегает прикосновения его, поскольку тот считает [Господа] неспособным вознестись к Отцу, а поэтому и говорит ему: Не прикасайся ко Мне (Ин.20:17). Ибо [Господь] ведает, что может быть нанесен вред тому, кто приближается к Нему со столь будничным расположением [души].

46. Сидящие в Галилее при закрытых дверях на верхнем этаже из опасности от иудеев (Ин.20:19) суть те, которые в стране Откровения, остерегаясь лукавых духов, безопасно взошли на высоту божественных умозрений, по обычаю затворив двери чувств: они воспринимают Слово Божие, пришедшее к ним неведомым образом и являющееся без действия на чувства. Оно дарует им, через мир [духовный], бесстрастие и вдохновение через раздаяние Святого Духа; представляет власть над лукавыми духами и являет им символы Своих тайн.

47. Для тех, кто исследует Слово Божие по плотскому [разумению], Господь не вознесся к Отцу; но Он взошел к Отцу [Своему] для тех, кто взыскует Его по духу, посредством возвышенных умозрений. Ведь мы, пребывая долу, не усваиваем вполне Того, Кто по человеколюбию [Своему] и ради нас оказался долу. Однако когда мы возносимся с Ним к Отцу, то оставляем землю и все земное, дабы и нам, как неисправимым иудеям, не было сказано: Куда Я иду, туда вы не можете придти (Ин.8:21). Ибо без Слова невозможно оказаться у Отца Слова.

48. Земля халдеев есть жизнь, обуреваемая страстями; в ней созидаются идолы грехов и в ней воздается поклонение им. Месопотамия есть образ [жизни], колеблющийся между добром и злом. Земля же обетованная есть устроение [души], преисполненной всяческого блага. Всякий, пренебрегающий подобным состоянием [души], наподобие ветхого Израиля, вновь влечется в рабство страстей, лишенный дарованной ему свободы.

49. Следует отметить, что ни один из святых не спускается добровольно в Вавилонию. Ибо не в обычае у любящих Бога (да и противоречит здравому смыслу) предпочитать худшее лучшему. Если же некоторые из них насильственно уводятся тамошним народом, то под этим мы понимаем тех, которые не по [собственному] произволению, но в силу вынужденных обстоятельств, ради руководства нуждающимися во спасении, оставляют возвышеннейшее слово ведения и обращаются к наставлению относительно страстей. В соответствии с этим и великий Апостол рассудил, что полезнее быть во плоти, то есть ради учеников обратиться к нравственному назиданию, хотя и был преисполнен желания разрешиться от него и быть со Христом посредством простого, умного и премирного созерцания (Флп.1:23–26).

50. Подобно тому, как некогда Саул был мучим духом лукавым, а блаженный Давид своей игрой на гуслях давал отдохновение ему (1Цар.16:23), так и всякое духовное слово дает отдохновение уму, одержимому [бесами], услаждая его духовными умозрениями и освобождая от мучащей его лукавой совести.

51. Наподобие великого Давида, чермен и с добрыми очами (1Цар.16:12) есть тот, кто вместе со светлой радостью жизни по Богу обладает и лучезарным словом ведения, в соответствии с которым и сливаются воедино [духовное] делание и созерцание. Первое блистает способами [осуществления] добродетелей, а второе озаряется божественными умозрениями.

52. Царствование Саула есть образ телесного служения закону; Господь упразднил этот закон как несовершенный. Ибо Апостол говорит: Закон ничего не довел до совершенства (Евр.7:19). Царствование же великого Давида есть предызображение Евангельского служения, ибо он объемлет в сердце своем все пожелания Божии (1Цар.16:1; Деян.13:22).

53. Саул есть естественный закон, которому Господь изначала вверил владычество над природой. Но поскольку он нарушил заповедь [Божию] через [свое] непослушание, пощадил Агага, царя Амаликова (то есть плоть) и был увлечен страстями, то отнимается [у него] царствование, дабы Израиль достался в наследие Давиду (1Цар.15:8 и далее), то есть духовному закону, рождающему миp, который славно воздвигает для Бога храм созерцания.

54. Имя «Самуил» толкуется как «послушание Богу». И пусть некоторое время Слово [Божие] священнодействует в нас по послушанию, хотя Саул и щадит Агага, то есть перстное помышление, но Слово-Иерей ревнует о том, чтобы умерщвлено оно было, и, посрамляя грехолюбивый ум, как нарушителя божественных заповедей, поражает его [Своими ударами].

55. Всякий раз, когда высокомерный ум, помазуемый на брань против страстей словом научения, перестает вопрошать через надлежащее исследование о том, что должно и что не должно делать, он вследствие неведения попадает в плен к страстям. Через эти страсти ум, постепенно удаляясь от Бога, в невольных превратностях [жизни] сдается бесам, обожествляющим чрево (Флп.3:19), желая тем самым обрести утешение от мучителей. И тогда убеждает себя Саул, не внимающий всем советам Самуила, что по необходимости он обратился к идолослужению, отважившись вопрошать женщину волшебницу, как некоего бога (1Цар.28:7 и далее).

56. Молящийся о том, чтобы получить хлеб насущный, полностью и целиком не воспринимает этот хлеб таковым, каков он есть на самом деле, но лишь таковым, каковым он может воспринять его. Хлеб Жизни (Ин.6:35), как Человеколюбец, дает Себя [в пищу] всем, но не всем одинаково. Свершившим великие деяния праведности [Он дает Себя] обильно, а [свершившим деяния] меньшие – в меньшей степени; каждому же – настолько, насколько позволяет принять [этот Хлеб] его духовное достоинство.

57. Господь иногда отсутствует, а иногда присутствует [в нас]. Присутствует Он при созерцании лицем к лицу (1Кор.13:12), а отсутствует при созерцании как сквозь тусклое стекло и гадательном.

58. Господь присутствует, через добродетели, в человеке, предающемся [духовному] деланию, и отсутствует в том, кто не осуществляет никакого логоса добродетели. И опять же: Он присутствует в человеке, предающемся созерцанию [Божественного] через истинное ведение сущих, и отсутствует в том, кто уклоняется от такого ведения.

59. Перешедший от деятельного состояния к умозрительному отсутствует в теле. Восхищенный, словно на облака, на высоту умозрений, [он оказывается] в ясном воздухе таинственного созерцания, при котором он сможет всегда быть с Господом. Удаляется же от Господа тот, кто не в силах созерцать [божественные] умозрения чистым умом, без их воздействия на чувство (насколько это возможно [для человека]), и кто не в силах вмещать простое слово о Господе, без иносказаний.

60. Слово Божие называется плотью не только потому, что Оно воплощается, но и потому, что Бог Слово, изначала мыслимый просто как [Сущий] с Богом Отцом и как обладающий ясными и нагими отобразами истины, касающейся всех [тварных вещей], не содержит в Себе ни притчи и иносказания, ни повествования, нуждающегося в аллегорическом толковании. Но когда Бог Слово пришел к людям, не могущим нагим умом соприкасаться с нагими умозримыми [вещами], то, изъясняясь с ними по их обыкновению, Он становится плотью, в которой сочетается пестрая [множественность] повествований, иносказаний, притч и темных изречений. Ибо наш ум, при первом соприкосновении [со Словом], соприкасается не со Словом нагим, но со Словом воплощенным, то есть с пестротой речений – сущим по естеству Словом, но плотью по внешнему виду. Поэтому Оно, будучи поистине Словом, кажется для многих плотью, а не Словом. Но смысл [Священного] Писания не есть то, что представляется многим, но нечто иное. Ведь Слово становится плотью через каждое из начертанных речений.

61. Начатку научения людей в благочестии присуще иметь как бы плотский характер. Ибо при первом соприкосновении с Богопочитанием мы ознакомляемся с буквой, а не с духом [Священного Писания]. По мере же духовного преуспеяния, соскабливая тончайшими умозрениями плотянную массу речений, мы становимся чистыми, насколько то возможно людям, в чистом Христе для того, чтобы иметь силу сказать по Апостолу: Если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем (2Кор.5:16). Ясно, что это происходит благодаря простому соприкосновению ума со Словом, помимо тех покровов, которые окутывают Его, и [происходит тогда], когда мы, начиная от познания Слова через плоть, преуспеваем [в познании] славы Его как Единородного от Отца (Ин.1:14).

62. Взыскующий жизнь во Христе становится превыше той праведности, которая в законе и естестве. Являя это, божественный Апостол и говорит: Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание (Гал.6:15). Словом «обрезание» он указывает на праведность закона, а словом «необрезание» намекает на естественное равноправие.

63. Одни возрождаются через воду и дух, а другие принимают крещение Духом Святым и огнем (Мф.3:11; Ин.3:5). Я думаю, что все четыре – вода, дух, огонь и Дух Святой – суть один и тот же Дух Божий. Для одних Святой Дух, как смывающий внешнюю телесную грязь, есть вода; для других, как свершающий благие [дела] добродетели, Он есть просто дух; для третьих, как очищающий внутренние пятна [греха] в глубине души, Он есть огонь; для четвертых, подобных великому Даниилу, Он, как Дарователь мудрости и ведения, есть Дух Святой. И от различия действия на субъект единый и тот же самый Дух получает различные наименования.

64. Закон дал Субботу, чтобы, – как гласит он, – отдохнул осел твой и слуга твой (Исх.23:12). И то, и другое иносказательно обозначает тело. Ибо оно есть осел деятельного ума, принуждаемый при [духовном] делании переносить тяжести и понукаемый образами добродетелей. [Тело также есть] и слуга созерцательного [ума], уже искушенного в умозрениях, и оно разумно подчиняется его духовным повелениям. Для того и для другого Суббота есть исполнение благ, осуществляемых в них при делании и созерцании, которые приносят каждому [уму] подобающее успокоение.

65. Свершающий добродетельные дела с соответствующим ведением имеет тело в качестве осла, подгоняя его разумом для исполнения надлежащих действий; [он обладает телом также и] в качестве слуги, то есть в качестве способа деятельного осуществления добродетели или того самого способа, которому присуще приводить в бытие добродетель, приобретаемую, словно на деньги, на различающие рассуждения. Суббота же есть бесстрастное и умиротворенное состояние души и тела, рождаемое добродетелью, или же [приобретенное с помощью ее] свойство неизменности.

66. Слово Божие становится мякиной и соломой для тех, кто еще много печется о телесных видах добродетели; Оно питает страстную часть их души для служения добродетелям. А для возведенных к созерцанию и истинному восприятию божественных [вещей] Слово Божие есть хлеб, питающий умную [часть] их души для боговидного совершенства. Поэтому мы узнаём, что патриархи запасаются продовольствием в пути: для самих себя хлебом, а для ослов своих – соломой. И в «Книге Судей» левит говорит принявшему его в свой дом в Гиве старику: Есть хлеб для нас и солома для ослов наших; нет ни в чем недостатка для рабов твоих (Суд.19:19).

67. Слово Божие есть и называется росой, водой, источником и рекой, как это написано (Втор.32:2; Сир.15:3,24,28–29); Оно есть и становится всем этим соответственно подлежащей силе воспринимающих. Для одних [Слово Божие] есть роса, гасящая возгорание и действие страстей, прилагающихся извне к телу. Для других, чьи внутренности опаляются ядом порока, Оно есть вода, которая не только упраздняет действие этого порока, но и сообщает животворящую силу для благобытия. [Для третьих], обладающих неиссякающим и бьющим ключом навыком в созерцании, Слово Божие, как Податель мудрости, есть источник. Наконец, Оно есть река для тех, кто изливает благочестивое, правое, спасительное и подобное реке научение, обильно напояющее как людей, так и скотов, зверей и растения. И это для того, чтобы люди обоживались, возносимые мыслями, изреченными [в Писании]; уподобившиеся скотам через страсти вновь возвращали бы себе естественную разумность, опять приобретая человеческий облик благодаря точному исполнению способов добродетели; уподобившиеся зверям через дурные навыки и злодеяния возвращались бы к кротости [своего] естества, облагораживаясь благодаря благотворному и мягкому увещанию; а бывшие нечувствительными к [духовным] благам наподобие растений увлажнялись бы через погружение в глубину Слова [Божиего], обретали бы чувство для [духовного] плодородия и силу, питающую их, а [тем самым воспринимали бы] и качество Слова Божиего.

68. Слово Божие есть Путь (Ин.14:6) для тех, кто во время [духовного] делания успешно и усердно преодолевает стадий (στάδιον, этап) добродетели, не отклоняясь ни вправо через тщеславие, ни влево через тяготение к страстям, но направляет свой путь точно по Богу. Это не смог соблюсти до конца Аса, царь иудейский, о котором говорится, что в старости своей он был болен ногами (3Цар.15:23), [то есть подразумевается] немощь, застигнувшая его на пути жизни по Богу.

69. Слово Божие называется Дверью (Ин.10:9), которая вводит в ведение тех, кто успешно преодолел весь путь добродетелей, безукоризненно шествуя по ристалищу [духовного] делания. А как Свет Оно являет всесветлые сокровища Премудрости. Ибо То же Самое [Слово Божие] есть и Путь, и Дверь, и Ключ, и Царство. Оно – Путь, как Путеводитель; Ключ – как открывающее достойным [тайны] божественных [вещей] и открываемый ими, как Засов; Дверь – как вводящее [достойных в Божественные тайны]; Царство – как наследуемое и рождающееся во всех по причастию.

70. Господь называется Светом, Жизнью, Воскресением и Истиной (Ин.8:12, 11:25; 14:6). Свет – как осияние для душ, как гонитель мрака неведения, как просветляющий ум для постижения неизреченных [тайн], как являющий таинства, доступные лицезрению только для чистых [сердцем]. Жизнь – как причина движения в [вещах] божественных, подобающего для душ, любящих Господа. Воскресение – как пробуждающий ум от мертвой склонности к [вещам] материальным, очищающий его от всякой тленности и мертвенности. Истина – как дарующий достойным непреложный навык в благе.

71. Слово Божие или Бог – Слово Отца таинственно присутствует в каждой из Своих заповедей, а Бог Отец естественным и неделимым образом присутствует во всем Слове. Воспринимающий божественную заповедь и исполняющий ее воспринимает в ней и Слово Божие. А воспринимающий через заповедь это Слово совоспринимает и естественно сущих в Нем Отца и [Святого] Духа. Ибо сказано: Истинно, истинно говорю вам: принимающий того, кого Я пошлю, Меня принимает; а принимающий Меня, принимает Пославшего Меня (Ин.13:20). Поэтому воспринявший заповедь и исполняющий ее таинственно воспринимает [всю] Святую Троицу.

72. Бога славит не тот, кто только одними словами чтит Его, но тот, кто стойко переносит тяготы трудов ради добродетели, – и он, в свою очередь, прославляется Богом, стяжая, как некую награду за добродетель, славу Божию и благодать бесстрастия, [даруемую] по причастию. Ибо всякий славящий Бога в самом себе через страдания ради добродетели при [духовном] делании и сам прославляется в Боге через бесстрастное сияние Божественного при созерцании. Ибо Господь, идя на страдание, говорит: Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе, и вскоре прославит Его (Ин.13:31–32). Отсюда ясно, что за страданиями ради добродетели следуют божественные дары благодати.

73. До тех пор, пока в речении Священного Писания мы видим Слово Божие, воплотившееся посредством различных иносказаний, мы еще не различаем [своим] духовным оком нетелесного, простого, единственного и единого Отца в нетелесном, простом, единственном и едином Сыне, согласно написанному: Видевший Меня видел Отца и Я в Отце, и Отец во Мне (Ин.14:9–10). И требуется великое искусство, чтобы, проникнув прежде под покровы речений, окружающих Слово, затем зрить нагим умом Его [Самого], существующего в чистоте Собственного Бытия, когда Слово ясно являет Отца в Самом Себе, насколько это доступно восприятию людей. А поэтому необходимо, чтобы благочестиво взыскующий Бога не препобеждался никаким речением, дабы не воспринять ему то, что окрест Слова, вместо [Самого] Слова; то есть дабы не возлюбить ненадежной любовью [буквальные] речения Писания вместо [Самого] Слова [Божия] и чтобы, избегая умом это Слово, не считать, будто Оно находится во власти покровов [Своих], наподобие той египтянки, которая вместо Иосифа завладела одеждами его (Быт.39:12). Или: [чтобы не уподобиться] ветхим людям, которые, завороженные одним только благолепием зримого, не заметили, что они служат твари вместо Творца (Рим.1:25).

74. Слово Священного Писания благодаря возвышеннейшим умозрениям совлекает с Себя [всю] телесную связь речений, облекших Его, являясь словно в веянии тонкой прохлады {ветра} (3Цар.19:12) зоркому уму и особенно [такому уму], который, совершенно оставив действия естества, может быть охвачен чувством простоты, открывающим слово [Божие]: подобное случилось с великим Илией, удостоившимся в пещере Хоривской столь великого видения. «Хорив» толкуется как «знак», и это есть навык в добродетелях, [приобретенный] в новом духе благодати. «Пещера» же есть сокрытость мудрости, [таящейся] в уме; оказавшийся в ней таинственно ощутит ведение, которое превыше [всякого] чувства; в ней, как говорится, обитает Бог. Всякий, кто, наподобие Илии (3Цар.19:8–11), подлинно взыскует Бога, окажется не только в Хориве, то есть как предающийся [духовному] деланию будет обладать навыком добродетели, но и в пещере Хоривской, то есть как предающийся созерцанию окажется в сокрытости мудрости, обретающейся только в навыке добродетелей.

75. Когда ум отряхивается от покрывающей его [пыли] многоразличных мнений относительно сущих [вещей], тогда ему ясно открывается слово истины, подлинно дарующее наставление ведения, которое устраняет его недавние [чувственные] воспоминания, как чешую, отпавшую от глаз, – подобное случилось с богодухновенным и великим Апостолом Павлом (Деян.9:18). Чешуя же есть восприятие одних только речений Писания, препятствующее чистому обращению к Слову истины, и чувственно пристрастное созерцание видимых [вещей], которые, [словно покровы], накладываются на проницательную зоркость души.

76. Божественный Апостол Павел сказал, что ведение Слова познаётся отчасти (1Кор.13:9). А великий Евангелист говорит, что слава Его была зрима: И мы видели славу Его, славу как Единородного от Отца, полного благодати и истины (Ин.1:14). Разве святой Павел не сказал, что ведение Слова познается отчасти? Ибо Оно познается в какой-то мере только из [Своих] действий. Ведение же Его по сущности и ипостаси недоступно равным образом никому из ангелов и людей. А святой Иоанн, бывший совершенным среди людей, фразой, что слава Слова, ставшего плотью, была зрима, просвещает нас относительно Вочеловечивания Его, то есть относительно смысла и цели, в силу которых Бог стал человеком и стал видимым в полноте благодати и истины. Ведь не как Бог по сущности и Единородный Сын, единосущный Богу Отцу, Он был осенен благодатью, но как ставший человеком и единосущный нам естеством по Домостроительству [Божиему] Он ради нас, нуждающихся в благодати, осенился ею. И мы, при своем [духовном] преуспеянии, постоянно получаем соответствующую благодать от полноты Его. Поэтому сохранивший в самом себе совершенным и неприкосновенным логос ради нас воплотившегося Бога Слова стяжает полную славу благодати и истины Того, Кто ради нас прославился и освятил Себя во время Своего пришествия (Ин.17:8–19). Ибо [святой Евангелист] говорит: Когда откроется, будем подобны Ему (1Ин.3:2).

77. До тех пор, пока душа переходит от силы в силу и от славы в славу, то есть преуспеяет от добродетели [меньшей] в добродетель большую и восходит от ведения [менее возвышенного] к ведению более возвышенному, она не перестает пришельствовать, согласно сказанному: Долго жила душа моя в стране переселения (Пс.119:6). Ибо велико расстояние, которое ей должно пройти, и обильно количество знаний, которые ей нужно усвоить, прежде чем она пройдет к месту селения дивного, до дома Божия, при гласе радости и исповедания [Бога], при праздничном восклицании (Пс.41:5). И [своим] преуспеянием в божественных умозрениях она всегда присоединяет [собственный] умный глас к прочим умным гласам вместе с ликованием, радостью и соразмерным благодарением, которые рождаются в уме [при духовном созерцании]. Так празднуют все, воспринявшие Духа благодати, в сердцах их вопиющего: «Лева, Отче»(Гал.4:6).

78. К месту селения дивного (Пс.41:5) есть навык, бесстрастный и благодатный, в добродетелях; Слово Божие, рождаясь в этом навыке, украшает душу, словно скинию, красотой различных добродетелей. А дом Божий есть ведение, созданное из многих и различных добродетелей; Бог, поселяясь в душе благодаря этому ведению, насыщает [ее] от чаши Премудрости. Глас радости есть [радостная] пляска души при виде сокровищ добродетелей, [дарованных ей].Глас исповедания есть благодарение за славу пира Премудрости, [на который она была приглашена].Восклицание [праздничное] есть таинственное славословие, постоянно рождающееся из смешения обоих – радования и исповедания.

79. Тот, кто мужественно одолевает телесные страсти, стойко выдерживает брань с нечистыми духами и изгоняет помыслы их из пределов своей души, пусть молится о том, чтобы даровано было ему чистое сердце и дух прав обновился в утробе его (Пс.50:12); то есть чтобы совершенно опорожнился он от дурных помыслов и преисполнился через благодать мыслей божественных. И это для того, дабы духовно родиться ему светлым и великим миpом Божиим, состоящим из нравственных, естественных и богословских умозрений.

80. Соделавший [свое] сердце чистым не только познаёт логосы [всего] того, что ниже и после Бога, но и узрит в себе после прохождения всего наивысшую цель благ. В таком сердце рождается Бог, и на этом сердце, словно на неких скрижалях Моисеевых, Он удостаивает начертать посредством [Святого] Духа собственные письмена настолько, насколько оно возрастило самое себя согласно заповеди, таинственно повелевающей: Умножайся (Быт.35:11).

81. Чистым называется то сердце, в котором отсутствует всякое естественное движение к чему-либо [плотскому]. Благодаря высочайшей простоте, в таком сердце рождается Бог и начертывает на нем, словно на гладкой дощечке, Свои законы.

82. Чистое сердце есть то сердце, которое представляет Богу [свою] память совершенно безвидной и бесформенной, и она готова быть запечатленной только теми образами Его, через которые [Богу] присуще являться.

83. Ум Христов, который воспринимают святые по глаголу: Мы имеем ум Христов (1Кор.2:16), не рождается в нас вследствие силы мышления; [не является] он и составной частью нашего ума и не перемещается сущностным и ипостасным образом в наш ум, но [ум Христов рождается] как сила, своим качеством делающая ясным наш ум и сообщающая ему действие, направленное на нее. Ибо обладать умом Христовым, как я это понимаю, значит [постоянно] мыслить по Господу и всегда мыслить Его.

84. Мы говорим о теле Христовом, согласно сказанному: Мы – тело Христово, а порознь – члены (1Кор.12:27). И мы становимся Телом Его не вследствие лишенности собственных тел и не потому, что Он ипостасным образом переселился в нас или разделился на члены [Свои], но потому, что, уподобляясь плоти Господа, отвергаем тление греха. Ибо как Христос по [человеческому] естеству, плотью и душой, благодаря которым Он постигается мыслью как человек, был безгрешен, так и мы, уверовавшие в Него и облачившиеся в Него через [Святой] Дух, можем быть безгрешными в Нем по [собственному] произволению.

85. В Писании [говорится] и о временных веках, и о [веках], объемлющих скончание других веков, согласно сказанному: Теперь же один раз в конце веков (Евр.9:26) и последующим словам. Опять же есть еще и иные века, свободные от временного естества, [которые будут] после наступившего времени сего и после века, знаменующего собой скончание веков, по изреченному: Дабы явить в грядущих веках преизобильное богатство (Ефес.2:7) и последующим словам. Мы находим в Писании множество веков: прошедших, наступивших и будущих; некоторые века суть века веков, есть и век века, и вековые времена (2Тим.1:9), и поколения, сочетавшиеся с веками. И дабы не [заблуждаться относительно того], что подразумевает Священное Писание, говоря о временных веках, о вековых временах и поколениях, что такое просто века и что века веков, что век и что век века, мы ныне взялись рассуждать об этом, предоставив любознательным довести исследование этого вопроса до конца.

86. Мы знаем, что согласно Писанию есть нечто превечное; [Писание] обозначило, каково оно есть, но что оно есть, не назвало, согласно сказанному: Господь царствующий [во] век и на век и ещё (Исх.15:18). Стало быть, чистое Царство Божие есть нечто превышающее века. Ибо непозволительно говорить, что Оно имело начало или упреждается веками и временами. Мы веруем, что Царство сие есть наследственный удел, обитель и место спасаемых, как то передает истинное учение [Церкви]; Оно есть цель и желанный предел для тех, кто устремляется и движется [к Нему], и, оказавшись в Нем, они обретают покой от всякого движения, поскольку им больше уже не надлежит переходить через какой-то век или время. Ведь после всего [этого] они достигают Бога, Сущего прежде всех век, упредить Которого не в силах естество веков.

87. До тех пор, пока кто-либо пребывает в жизни сей, то даже если он является совершенным сообразно здешнему устроению и, благодаря деланию и созерцанию, частично обладает ведением, [даром] пророчества и залогом Святого Духа, он, тем не менее, не владеет полнотой их. Лишь некогда он, после свершения веков, достигнет совершенного удела – покоящейся в самой себе Истины, которая открывает Себя достойным лицем к лицу, дабы не обладали они лишь частью полноты, но стяжали бы целиком всю полноту благодати по причастию. Ибо Апостол говорит: Все, – ясно, что он имеет в виду спасаемых, – придут в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Ефес.4:13), в Котором сокрыты все сокровища премудрости и ведения (Кол.2:3). И с явлением их упразднится все частичное.

88. Некоторые взыскуют: каким образом произойдет устроение для удостоившихся совершенства в Царстве Божием? Будет ли оно соразмерным [духовному] преуспеянию и изменению, или же соответствующим постоянному тождеству? Каким образом должно тогда воспринимать души и тела? – На это можно достаточно правильно ответить, проведя сравнение с телесной жизнью, где смысл питания двойственен: он и способствует росту, и сохраняет питающихся. Ибо до тех пор, пока мы не достигаем совершенного телесного возмужания, мы питаемся, чтобы расти; но как только тело прекращает развиваться, мы уже питаемся только для сохранения [жизни], а не для роста. Подобным же образом двойственен и смысл питания души. Ведь она питается для преуспеяния в добродетелях и умозрениях до тех пор, пока, пройдя все сущие [вещи], не достигнет меры возмужалости в полноте Христа. А когда это достигается, то останавливается всякое преуспеяние, осуществляемое посредствующим образом ради развития и возрастания. [Душа уже] непосредственно вкушает то, что превыше мышления, а поэтому [оказывается] превыше возрастания. Вид нетленной пищи [предназначен] для сохранения дарованного ей боговидного совершенства. Благодаря явлению беспредельной красоты этой пищи, [душа] воспринимает в себя вечное и тождественное благобытие, которое поселяется в ней; она становится богом по сопричастию с Божией благодатью, прекращает всякие действия ума и чувства, и вместе с этим в ней прекращаются естественные действия тела, сообоженного с душой по соответствующему ему причастию в обожении. Так что один только Бог становится видимым через душу и тело, обилием славы [Своей] препобеждая их естественные свойства.

89. Некоторые из любознательных взыскуют, в чем будет состоять различие вечных и обетованных обителей. Будет ли это различие по пространственной реальности, или же оно будет по мысленному и духовному качеству и количеству, которыми отличается каждая обитель? Одни полагают, что первое, другие – что второе. Но ведующий, что Царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17:21) и что обителей много у Отца (Ин.14:2), скорее изберет второе.

90. Некоторые взыскуют: каково различие Царствия Божиего и Царства Небесного; отличаются ли они реально друг от друга, или же только мысленно? На это должно ответить, что они различаются не в реальности, ибо по сущности – одно, но лишь мысленно. Ведь Царство Небесное есть постижение чистого и предвечного ведения сущих согласно логосам их, [пребывающим] в Боге. А Царствие Божие есть обретение по благодати благ, которые естественным образом свойственны Богу. Первое [обретается] при конце сущих, а второе [обретается] мысленно после этого конца.

91. Слова: Приблизилось Царство Небесное (Мф.3:2) не означают, я думаю, уменьшения времени. Ибо [Царствие Божие] не придет приметным образом; и не скажут: «вот, оно здесь» или: «вот, там» (Лк.17:20–21), но Оно зависит от [внутренней] связи с Ним достойных, соответствующей их душевному предрасположению к этому Царству. Ведь Царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17:21).

92. Царствие Бога и Отца в возможности есть во всех верующих, но в действительности Оно – только в тех, кто целиком отказался от душевного и телесного расположения ко всем [проявлениям] жизни по естеству, стяжав себе жизнь духовную, и кто может сказать: И уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал.2:20).

93. Царство Небесное, как говорят некоторые, есть жизнь достойных на небесах; другие – что Оно есть равноангельское устроение спасаемых; третьи – что сам вид божественной красоты носящих образ небесного (1Кор.15:49). Все три мнения, как мне кажется, соответствуют истине. Ибо будущая благодать даруется всем, соразмерно качеству и количеству праведности в каждом.

94. Если кто мужественно и долго проходит до конца божественные брани согласно деятельному любомудрию, то он приходит в миp от Отца через [исполнение] заповедей и удерживает в себе Слово [Его]. А когда он, явив себя победителем страстей и бесов, прекращает борьбу с ними, происходящую во время [духовного] делания, и переходит посредством созерцания к умозрительному любомудрию, то [Бог] Слово позволяет ему покинуть миp и идти к Отцу. Поэтому Господь говорит ученикам: Вы возлюбили Меня и уверовали, что Я исшел от Бога. Я исшел от Отца и пришел в мир; и опять оставляю мир и иду к Отцу (Ин.16:27–28). Возможно, что Господь называет здесь «миром» тяжкий труд добродетелей во время [духовного] делания; «Отцом» – премирное состояние ума, свободное от всякого вещественного помышления. Соответственно этому состоянию в нас и рождается Слово Божие, прекращающее брань против страстей и бесов.

95. Тот, кто смог умертвить посредством [духовного] делания земные члены (Кол.3:5) и победить, через [исполнение] заповедей Слова, миρ страстей в себе, не претерпит никаких скорбей. Он уже покинул миρ и оказался во Христе – Победителе мира страстей и Подателе всяческого мира. Ибо не отказавшийся от пристрастия к материальным [вещам] будет всегда одержим скорбями, ибо его сознание изменяется одновременно [с этими вещами], которым по естеству присуще изменяться. А для оказавшихся во Христе не будет причин чувствовать какое-либо вещественное изменение. Поэтому Господь и говорит: Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В миpе будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир (Ин.16:33). Во Мне – то есть в Слове добродетели вы имеете мир; [вы], освободившиеся от беспорядочного движения и смятения материальных страстей и вещей. В мире – то есть в пристрастии к вещественному. Скорбь – [то есть то, что возникает] вследствие постоянного изменения этих материальных вещей. Ведь скорбью одержим и тот, кто подвизается в добродетелях по причине связанного с этим труда, и тот, кто любит [вещественный] миρ вследствие обмана, который [несут с собой] материальные [вещи]. Но одна скорбь – спасительная, а другая – тлетворная и пагубная. Господь дарует освобождение обоим: для одного это – упокоение от трудов добродетелей в себе через бесстрастие в созерцании, для другого – избавление от пристрастия и привязанности к тлетворным [вещам] через покаяние.

96. Надпись, которая начертывала обвинение, предъявленное Спасителю, ясно показала, что Господь есть Царь деятельного, естественного и богословского любомудрия. Ибо, как говорит [святой Евангелист Иоанн], она была написана по-римски, по-гречески и по-еврейски (Ин.19:20).Я думаю, что «по-римски» подразумевает деятельное [любомудрие], ибо Римское царство, как то определил [пророк] Даниил (Дан.2:36–45), есть наиболее мужественное из всех земных царств, а мужество, более чем что-либо другое, свойственно деятельному [любомудрию]. А «по-гречески» [означает] естественное созерцание, ибо, по сравнению с прочими народами, эллины более других посвящали себя естественному любомудрию. Наконец, «по-еврейски» означает богословское тайноводство, поскольку народ сей от пращуров своих изначала явно посвящал [себя служению] Богу.

97. Нам следует не только умерщвлять телесные страсти, но и убивать в душе страстные помыслы, согласно словам святого [Давида]: Поутру избивал я всех грешников земли, чтобы истребить из города Господня всех делающих беззаконие (Пс.100:8) – то есть убивать телесные страсти и беззаконные помыслы души.

98. Кто непорочно и неуклонно с благочестивым и правым ведением блюдет путь добродетелей, тот узрит благодаря бесстрастию пришествие Бога к нему. Ведь пою и разумею о пути непорочном, когда придешь ко мне (Пс.100:2). Ибо «песнь» здесь означает добродетельное делание, «разумение» – умозрительное ведение, соответствующее добродетелям. Сообразно этому ведению и воспринимает Божественное пришествие тот, кто, бодрствуя в добродетелях, ожидает Господа своего.

99. Новоначальному в исполнении заповедей не следует руководствоваться одной только добротой, но, помня о божественных заповедях, [подвижнической] суровостью стяжать себе обилие [духовности], а благодаря этому не только пылко возлюбить Божественное, но и со страхом [Божиим] воздерживаться от зла. Ведь милость и суд воспою Тебе, Господи (Пс.100:1), дабы услаждаемый любовным томлением к Богу воспевал бы [Его], а приведенный в молчание страхом [Божиим] также имел смелость воспевать [Его].

100. Приведший к созвучию тело и душу благодаря благодетели и ведению стал кифарой, флейтой и храмом Божиим. Кифарой – как правильно соблюдающий гармонию добродетелей; флейтой – как воспринимающий посредством божественных умозрений вдыхание [Святого] Духа; храмом – как ставший вследствие чистоты ума жилищем Слова [Божиего].

1. Едино сверхбезначальное и сверхсущностное Благо– Святая Триипостасная Единица, Отец и Сын и Святой Дух; беспредельное единство Трех Беспредельных. Смысл и образ бытия [Святой Троицы], что и какова Она есть совершенно недоступны для сущих. Ибо Она ускользает от всякого мышления мыслящих, никоим образом не выходит из Своей сокрытой природной сущности и беспредельно простирается за границы всякого ведения всех знаний.

2. То, что по сущности есть подлинное Благо, не является ни Началом, ни Концом, ни Причиной бытия; Оно не обладает по бытию и каким-либо движением к Причине. А не обладающее всем этим не есть в подлинном смысле слова и Сущее, которое имеет и Начало, и Конец, и Причину бытия, и обладает неким движением к Причине.

3. Если Слово предшествует творению сущих, то не было, нет и не будет слова, которое выше этого Слова. Оно не лишено ума или жизни, но обладает умом и жизнью, поскольку имеет рождающий Его Ум, существующий сущностным образом, то есть Отца, и Жизнь, то есть Святой Дух, [также] существующую сущностным образом и сосуществующую с Ним.

4. Един Бог, единого Сына Родитель, Отец, и единого Святого Духа Источник; Единица неслиянная и Троица нераздельная; Ум безначальный, единственный и сущностным образом [сущий] Родитель единственного и безначального Слова; Источник единственной и вечной Жизни, то есть Святого Духа.

5. Един Бог, потому что едино Божество. Единица безначальная, сверхсущностная, неделимая и нераздельная. Та же Самая Единица и Троица, и так далее.

6. Если всякая сопричастность постигается мыслью раньше сопричаствующих, то само собою разумеется и очевидно, что несравнимо и всяческим образом превосходит все сущие Причина этих сущих, существующая и мыслимая раньше их.[Однако это отношение их нельзя понимать] как [отношение] сущности к акциденциям, поскольку в таком случае Божество предстанет сложным и обладающим бытием сущих в качестве дополнения к собственному Существованию.[Это отношение скорее следует понимать] как отношение Сверхсущностного к сущности. Ведь если искусства [сами] изыскивают внешние формы тех [творений], которые [рождаются] ими, а общая природа [сама изыскивает] виды [существ], входящих в нее, то тем более Бог, как Сверхсущий, привел в бытие сущности сущих из несущих, а в силу положения о [Его] Сверхсущности Он еще более беспредельно превосходит [всё]. Ибо Бог сочетал умение с искусством для изыскания внешних форм [творений], Он даровал природе энергию, производящую виды, и установил само бытие сущих так, как оно есть.

7. Тот, кто по сущности не допускает участия в Себе сущим, изволяет иным способом сопричаствовать Ему могущим это сделать, но [Сам] совершенно не выходит из [Своей] сущностной Сокрытости, поскольку способ, которым Он изволяет сопричаствовать [Ему], всегда остается закрытым для всех. Следовательно, как Бог изволяет участвовать [в Себе] способом, о котором ведает Он [один], так Он и хотением [Своим] привел в бытие сопричаствующих [тварей] в соответствии с логосом, постигаемым только Им, и посредством преизобилующей силы [Своей] Благости. Стало быть, то, что возникло благодаря воле Творца, никогда не может быть совечным Изволившему привести его в бытие.

8. Слово Божие, однажды рожденное по плоти, вследствие человеколюбия [Своего] желает всегда рождаться по духу в хотящих [этого]. И становясь утробным плодом, Оно формирует Себя в них посредством добродетелей, обнаруживаясь настолько, насколько может вместить принимающий [Его]; Оно не умаляет завистью проявление Собственного Величия, но, видя силу жаждущих [Его], отмеряет им надлежащей мерой. Таким образом, Слово Божие и всегда обнаруживается в способах [осуществления добродетелей] у [людей], сопричаствующих [Ему], и остается всегда незримым для всех по преизбытку таинства [Своего]. Поэтому божественный Апостол, мудро созерцающий силу [этого] таинства, говорит: Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр.13:8). И ум постигает и зрит вечную новизну этого таинства, никогда не стареющего.

9. Рождается Христос Бог, ставший человеком через присоединение плоти, обладающей разумной душой; Он, Который привел в бытие сущие [вещи] из небытия и Которого сверхъестественным образом рождает Дева, не расторгнув ни одного свидетельства [Своего] девства. Ибо как Он Сам стал человеком, не изменяя естества и силы, так Он соделывает рождающей Матерь [Свою] и сохраняет Ее Девой, вследствии чего и одно чудо объясняется другим, и каждое из [этих] чудес скрывается в другом. Поскольку Бог Сам по Себе и по Своей сущности вечно есть Таинство, то Он настолько выходит из Своей природной Сокрытости, насколько Она посредством проявления делается все более сокрытой. И опять же, Он настолько созидает рождающую Матерь Девой, насколько [Ее] ношение Плода во чреве становится нерасторжимыми узами девства.

10. Естества обновляются, и Бог становится человеком; и не только Божественное [естество], устойчивое и неподвижное, движется к [природе] движимой и непостоянной, дабы та перестала уноситься [тлением]; и не только человеческое [естество], бессемянно и превышеестественным образом выращивает для Слова совершенную плоть, дабы перестать ей уноситься [тлением]; но и звезда, явившаяся днем с востока и ведущая волхвов к месту Воплощения Слова, чтобы таинственным образом показать это Слово, побеждающее чувство, [глаголющее] в законе и пророках и ведущее народы к величайшему свету ведения. Ибо Слово, которое в законе и пророках, благочестиво умосозерцаемое наподобие звезды, явно ведет к ведению воплотившегося Слова тех, кто призван по Его изволению (Рим.8:28) силой благодати.

11. Поскольку я, человек, по своей воле преступил божественную заповедь, и диавол, прельстив [меня] надеждой быть божеством, увлек крепость моего естества к наслаждениям, чем и чванился, как устроитель смерти, радуясь тлению естества, постольку Бог и становится человеком, не пренебрегая ничем из [человеческого] естества, за исключением греха, ибо этот грех не принадлежит естеству.[И это для того], чтобы плоть, прельщенная предложением [диавола], растравила ненасытного дракона, [постоянно] с жадностью поглощающего ее, и, став для него ядом, полностью бы истребила его силой [пребывающего] в ней Божества. А для естества человеческого [эта плоть Господа стала бы] Охранительницей, силой Божества, [пребывающей] в ней, призывающей к изначальной благодати. Ибо как диавол, излив яд своего зла в древо познания, погубил естество [человеческое], вкусившее [от этого древа], так и сам он, возжелав вкусить плоти Владыки, был погублен силой Божества в ней.

12. Великое таинство Вочеловечивания Божества всегда остается таинством. И не только потому, что, обнаруживаясь соразмерно силе спасаемых Им, оно обладает большим могуществом, чем обнаружившееся, и никогда недоступно зрению, но и потому, что само это проявление [таинства] все же пребывает совершенно сокрытым и непознаваемым никаким разумом. И пусть сказанное не представляется никому невероятным. Ведь Бог, будучи сверхсущностным и превосходя всякую сверхсущность, возжелал прийти к сущности и сверхсущностным образом облачился в бытие. Поэтому Он как Человеколюбец ради людей истинно стал человеком от сущности человеческой и пребывает, относительно способа Вочеловечивания Своего, полностью непроявленным; ибо Он стал человеком превыше человека.

13. С верою рассмотрим таинство Божественного Вочеловечивания и только в простоте [сердечной] прославим Соблаговолившего ради нас стать человеком. Ибо кто, уповая на силу логического доказательства, может сказать, каким образом происходит зачатие Бога Слова? Как возникает плоть без семени [мужского]? Как могло быть рождение без тления? Как Матерь [Божия] и после разрешения от бремени осталась Девой? Как Сверхсовершенный преуспеял по мере возмужания? Как Чистый был крещен? Как [Сам] Алчущий насыщал [других]? Как Утомленный трудами даровал [другим] силу? Как Страждущий исцелял? Как Умерший животворил? И, наконец, самое главное: как Бог становится человеком? А наиболее таинственное [из всего]: как Слово по ипостаси существенно пребывало во плоти, будучи все целиком по сущности и ипостасным образом во Отце? Как Тот же Самый есть и целиком Бог по природе, и целиком стал человеком по природе, совершенно не отрицая ни одного из этих естеств – ни Божественного естества, по которому Он есть Бог, ни нашего естества, по которому Он стал человеком? Эти таинства вмещает одна только вера, будучи осуществлением вещей (Евр.11:1) превышающих ум и разум.

14. Адам своим непослушанием научил тому, что бытие естества [человеческого] начинается наслаждением; Господь же изгнал это [свойство] естества и не допустил зачатия от семени [мужского]. Женщина, преступив заповедь, показала, что рождение естества [человеческого] начинается мукой; Господь же, родившись [от Девы], стряхнул это [свойство] естества и не согласился, чтобы Родившая [Его] была подвержена тлению.[И это для того], чтобы изгнать из естества одновременно и добровольное наслаждение и проистекающую через это наслаждение муку, творцом которой Он не был, но Разрушителем стал. А также для того, чтобы научить о начале иной жизни, возможно и берущей свой исток в муке и трудах, но завершающейся божественным наслаждением и беспредельной радостью. Поэтому Он, сотворивший человека, становится человеком и рождается как человек, дабы спасти человека, исцеляя страсти [Своими] страданиями, и дабы, Сам будучи Страстью, превратиться в [Губителя] наших страстей. И поэтому Он сверхъестественным образом Своими лишениями по плоти человеколюбиво возобновляет наши навыки по духу.

15. Кто влечением к Богу победил предрасположенность души к телу, тот стал неограниченным, хотя и находится в теле. Ибо Бог, будучи несравненно выше всего, привлекает [к Себе] стремление жаждущего [Его], не позволяя этому стремлению пригвождаться к чему-либо из того, что после Бога. Итак, возжелаем Бога всей силой нашего естества, соделаем наше произволение непорабощенным всему телесному, станем в своем душевном предрасположении превыше сущих, чувственных и умопостигаемых, и совершенно не позволим естественной ограниченности причинять ущерб неограниченному по природе, когда усилием воли [мы устремимся] к сожительству с Богом.

16. Тяжкие страдания святых есть арена борьбы зависти и добродетели: зависть, чтобы одолеть, упорствует, а добродетель, чтобы остаться непокоренной, все переносит. И зависть борется, чтобы процветал порок через наказание преуспевающих в добродетели, а добродетель противоборствует, дабы стойко держались люди благие, даже в тяжких бедах и страданиях.

17. Подвиг добродетели есть постоянное борение в трудах, и мужественно выдержавшим их он приносит победный венец – бесстрастие души, благодаря которому она, соединившись с Богом любовью, в своем внутреннем расположении удаляется от тела и мира. Ибо телесные мучения укрепляют душу стойких.

18. Изначала похищенные прелестью наслаждения, мы предпочли смерть подлинно сущей жизни. И поэтому мы с благодарением несем телесный труд, умерщвляющий это наслаждение, чтобы, самой кончиной его упразднив вместе с ним и смерть, получить обратно вернувшуюся к нам жизнь, [некогда] проданную наслаждению, а [теперь] выкупленную малыми трудами плоти.

19. Если плоть благоденствует, то обычно приумножается сила греха. А поэтому ясно, что когда плоть страдает, добродетели, естественно, присуще возрастать. И мы должны мужественно переносить страдание плоти, поскольку оно очищает скверну души и обеспечивает будущую славу. Ибо нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас (Рим.8:18).

20. Врачи не исцеляют тело, предлагая всем одно и то же лекарство, – и Бог не врачует болезни души одним только способом исцеления, годным для всех, но делает [людей] здоровыми, пользуясь лекарством, подобающим для каждого в отдельности. И мы, исцеляемые, возблагодарим [Его], даже если случается нам претерпевать мучения, ибо блаженна конечная цель [врачевания].

21. Ничто так не изобличает внутреннее расположение души, как возрастание плотских страданий. Ибо если она поддается им, то являет себя любящей плоть больше Бога, а если пребывает непоколебимой в потрясениях их, то показывает себя чтущей добродетель паче плоти. Благодаря этому душа и воспринимает вселение Бога, Который ради нее претерпел наши страдания и Который [победно] возвещает [ей], как некогда возвещал [Своим] ученикам: Мужайтесь: Я победил мир (Ин.16:33).

22. Если все святые были причастниками воспитующего наказания, то и мы, воспитываемые вместе с ними, возблагодарим [Бога], дабы нам удостоиться стать причастниками их славы. Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает (Евр.12:6; Притч.3:11–12).

23. Адам, приняв наслаждение, предложенное [ему] ребром [его], извел человечество из рая, а Христос мучением [от ран, нанесенных] копием, рассек это наслаждение и ввел разбойника внутрь рая. Возлюбим же и мы мучение плоти и возненавидим ее наслаждение. Ибо мучение вводит и восстанавливает нас в [божественных] благах, а наслаждение выводит и удаляет от них.

24. Если Бог, ставший человеком, страдает плотью, то разве не будет радоваться страждущий, имея Бога Сопричастником в страдании? Ибо [Бог] обеспечивает Царство [Небесное] тому, кому сострадает. Истину говорит [Апостол]: Если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться (Рим.8:17).

25. Если непременно должно мучиться, вследствие примешанного праотцом к [человеческому] естеству наслаждения, то перенесем мужественно временные страдания, притупляющие в нас жало наслаждения и освобождающие нас от вечных мук, которые оно влечет.

Я принял самого Богохранимого Владыку, явившегося ко мне в своих почтенных письмах; духом он всегда [при мне] и никогда не может отсутствовать, но при этом, вследствие богатства добродетели своей по причинам, вложенным Богом в саму природу [его], он не уклоняется от того, чтобы богоподражательно общаться со своими рабами. Поэтому, удивляясь величию снисходительности его, я смешал страх свой пред ним с влечением к нему, и из этих двух чувств, из страха и влечения, а также из почтения и благоволения, у меня образовалась единая любовь. Таким образом, страх мой перед ним, соединяясь с влечением к нему, не перейдет в ненависть, а к тому же влечение это, соединяясь с благоразумным страхом, не превратится в пренебрежение; но любовь, будучи законом, усвояет себе из страха и расположения только то, что по природе сродно ей, и вместе с тем, расположением она убивает ненависть, а почтительным страхом далеко изгоняет пренебрежение. Блаженный Давид, понимая, что страх, преимущественно перед другими чувствами, входит в состав любви к Богу, говорит: Страх Господень чист, пребывает в век века (Пс.18:10); очевидно, что он отличает этот страх от другого, то есть от страха наказания за грехи, так как этот последний с появлением любви изгоняется из сердца и совершенно исчезает, как свидетельствует об этом в одном месте своих посланий великий Евангелист Иоанн, говоря: Любовь изгоняет страх (1Ин.4:18). А этот страх, наоборот, сам естественным образом начертывает в сердце закон настоящей любви, навечно сохраняя нетленной у святых людей, посредством благоговейного стыда, их любовь к Богу и друг к другу, которая блюдется ими как священное установление и как образ жизни.

Таким образом, и я, как было сказано выше, смешав свой страх с влечением к моему Владыке, до сего дня управляюсь этим законом любви: почтительный страх пред ним запрещает мне писать, чтобы не дать место пренебрежению, а расположение к нему, напротив, побуждает писать для того, чтобы решительный отказ написать не объяснили бы ненавистью. А пишу я, руководствуясь не своим собственным разумением, ибо, как гласит Писание: Ибо помышления смертных боязливы (Прем.9:14), но лишь постольку, поскольку Бог по благодати Своей дарует [мне разумение] для пользы [читающих].Совет же Господень, – говорит Давид, – во век пребывает, помышления сердца Его в род и род (Пс.32:11). Здесь, кажется, под советом Бога Отца подразумевается неизреченное истощание, которым определяется конец всех веков, Единородного Сына для обожения нашего естества. Под «помышлениями же сердца Его» подразумеваются логосы Промысла и Суда, согласно которым Господь премудро управляет и настоящей, и будущей нашей жизнью, словно различными племенами, различно применяя к каждому соответствующий ему образ действия.

Если же дело совета Божия состоит в обожении нашей природы, а намерение помышлений Божиих состоит в полном осуществлении искомой цели нашей жизни, то, конечно, полезно понять смысл Молитвы Господней и исполнять [заключающиеся в ней требования]. Поэтому полезно также и [объяснение Молитвы Господней], написанное надлежащим образом. А так как и Владыка мой в своем письме ко мне, рабу своему, упомянул, по внушению Божию, об этой Молитве, то, начиная свое рассуждение о ней, молю Господа, Учителя этой Молитвы, отверзнуть ум мой для постижения сокрытых в ней тайн и дать мне соответствующее слово для изъяснения их. Ибо эта Молитва заключает в себе всё указанное намерение [Божие], тайно сокрытое в кратком изложении, или, лучше сказать, содержит в себе смысл [всего], что проповедуется для сильных [духом]. Ведь истощившееся Слово Божие, Самосовершитель всего через плоть Свою, в словах этой Молитвы дает нам прошение, научая [нас] усваивать те блага, которые действительно подает один Бог Отец, [действуя] через Сына – по природе Посредника во Святом Духе. И так как, по словам божественного Апостола, Посредник между Богом и людьми есть Господь Иисус, то Он являет людям посредством Своей плоти неведомого Отца, а через Дух приводит в Себе Самом к Отцу примиренных людей, для которых и ради которых Он непреложно стал человеком; Он становится Самосовершителем и Учителем новых тайн, которых так много, что разум не может объять ни числа, ни величия их. Среди них Он даровал людям, по избытку [Своей] щедрости, семь наиболее главных, смысл которых, как я сказал, и заключается сокровенно в содержании этой Молитвы. Данные тайны суть: богословие, усыновление в благодати, равночестность [людей] с Ангелами, причастие вечной жизни, восстановление [человеческого] естества в его первоначальном бесстрастном состоянии, ниспровержение закона греха и низложение лукавого, подчинившего нас, посредством обмана, своему тираническому владычеству. Теперь проверим сказанное.

Богословию учит воплотившееся Слово Божие, показывая в Себе Отца и Святого Духа, потому что весь Отец и весь Святой Дух существенно и совершенным образом пребывали во всецелом воплощаемом Сыне, не воплощаясь Сами, но Один благоволя, а другой содействуя в Воплощении самодействующему Сыну. Слово пребывало разумным и живым, никем другим не постигаемое по сущности, кроме одного Отца и Духа, и ипостасно соединившись по Человеколюбию [Своему] с плотню.

Усыновление дает [людям Сын Божий], даровав им сверхъестественное и благодатное через Духа Святого рождение свыше. Сохранение и соблюдение усыновления в Боге зависит от свободной воли возрождаемых: они своим искренним внутренним расположением принимают дарованную по благодати красоту, а истощанием страстей усвояют Божество настолько, насколько Слово Божие, по Домостроительству нашего спасения, волею умалило Себя в Своей чистой славе, став истинным Человеком.

Равночестность с Ангелами даровало людям [Слово Божие] не только тем, что примирило с Собою все, умиротворив через Себя, Кровию креста Своего, и земное и небесное (Кол.1:20), и упразднив враждебные силы, наполняющие среднее место между небом и землей; при раздаянии божественных даров Оно устроило одно [общее] торжество для земных и небесных сил, когда человеческое естество, имея одну и ту же волю с горними силами, вместе с ними ликующе воспевало славу Божию, – но еще и тем, что во исполнение Домостроительства нашего спасения Оно соединило с Собою небо и землю, вознесшись вместе с воспринятым [на земле] телом [на небо]; Оно объединило умопостигаемое с чувственным, а также показало единство крайних частей сотворенного естества, внутренне связываемого добродетелью и познанием Первопричины, и показало это, думаю, таинственном образом через совершенное Им. Ибо разум есть единение разделенного, а неразумие – разделение соединенного. Итак, научимся усваивать себе разум посредством делания, чтобы нам не только соединиться с Ангелами через добродетель, но и соединиться с [Самим] Богом через познание [Его] и отрешение от [всех тварных] сущих.

А божественную жизнь подает [Бог Слово] посредством того, что дает Себя в снедь [верным] Ему одному ведомым образом. Те, кто получил от Него такое духовное ощущение, через вкушение этой снеди могут действительно познать, как благ Господь (Пс.33:9), Который ради обожения вкушающих усвояет им [Свое] божественное свойство, поскольку Он явственно есть и [справедливо] называется Хлебом Жизни и Силы (Ин.6:48).

Природу же [человеческую] в ее первоначальном виде [воплощенное Слово] восстанавливает не только тем, что, став Человеком, Оно сохранило волю свободной от страстей и несклонной к бунту, не поколебавшейся в своей естественной основе против самих распинателей, а наоборот, избравшей вместо жизни смерть за них. Из этого человеколюбивого расположения Страждущего [к распинателям] и видно, что Он добровольно пострадал. Однако [Господь воссоздал природу человеческую в ее первоначальной чистоте] еще и тем, что, упразднив вражду, пригвоздил на кресте рукописание (Кол.2:14) греха, вследствие которого эта природа вела непримиримую борьбу против себя самой; призвав дальних и близких, то есть бывших под законом и бывших вне закона, и разрушив стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плоти Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир (Ефес.2:14–15), примирил нас через Себя с Отцом и друг с другом. И при этом мы не имеем больше воли, противящейся логосу природы, но как по природе, так и по [свободной воле] остаемся неизменными.

А чистой от закона греха (Рим.7:23,25,8:2) [Бог Слова] соделывает природу [человеческую] посредством того, что не попустил, чтобы Воплощению Его ради нас предшествовало плотское наслаждение. Ибо зачатие Его невероятным образом было бессемейным, а рождение Его сверхъестественным образом было нетленным, так как родившийся Бог самим рождением [Своим] укрепил [в недрах] Матери [Своей] узы девства, превзойдя естество. И всю природу [человеческую], в лице желающих этого и подражающих Его добровольной смерти через умерщвление земных членов своих (Кол.3:5), Он освободил от власти господствующего [над ним] закона [греха]. Ибо таинство спасения [дано для] добровольно жаждущих его, а не для насильно привлекаемых.

Тираническую же власть лукавого, обманом подчинившего нас, [Бог Слово] низложил, выставив против него в качестве оружия плоть, побежденную в Адаме, и побеждая [ею]. И это для того, чтобы показать, что плоть, прежде захваченная в плен смерти, захватила захватившего [ее], естественной смертью своей разрушила его жизнь и стала для него отравой, дабы он изблевал всех, кого был в силах пожрать, как имеющий власть над смертью (Евр.2:14). А для рода человеческого эта плоть стала жизнью, воздвигая все естество [человеческое], как заквашенное тесто, к воскресению жизни, для чего собственно Бог Слово и стал Человеком – дело поистине странное и неслыханное – и добровольно принял плотскую смерть. Содержание Молитвы Господней, как я уже сказал, и заключает в себе мольбу обо всем этом.

Так [Молитва] говорит о [Боге] Отце, об имени Отца и о Царстве [Его]. Кроме того, она показывает, что молящийся есть сын этого Отца по благодати; требует единства воли для небесных и земных существ и повелевает просить хлеба насущного. Она узаконивает примирение людей [друг с другом], взаимной уступчивостью их скрепляет воедино природу [человеческую], неразделяемую различием воли [у отдельных лиц]. Она учит молиться о том, чтобы не впасть в искушение, то есть в закон греха, а также увещает [молиться] о том, чтобы избавиться от лукавого. Ибо необходимо, чтобы Самосовершитель и Раздаятель благ был вместе с тем и Учителем для верующих в Него – учеников Своих, и чтобы Он дал подражающим жизни Его по плоти, в качестве залога [вечной] жизни, слова этой Молитвы, которыми Он показал сокрытые сокровища премудрости и ведения (Кол.2:3), существующие в Нем зримым образом, для того, без сомнения, чтобы возбуждать у молящихся желание наслаждаться ими.

Писание назвало это учение «молитвою» потому, думаю, что оно содержит в себе испрашивание у Бога даров, которые Он уделяет людям по благодати. Ибо богодухновенные отцы наши именно так определяют молитву: молитва есть испрашивание того, что Бог, свойственным Ему образом, обыкновенно дарует людям. А моление определяется как обещание, или обет, который служащие Богу люди искренне приносят Ему. Это многократно подтверждает и Писание своим словом, как, например: Помолитесь и воздайте Господу Богу нашему (Пс.75:12). И еще: что обещал, принесу во спасение мое Тебе, Господу (Ион.2:10) – это сказано о молении. С другой стороны, [Писание говорит и] , как, например, И помолилась Анна ко Господу, говоря: Адонаи Господи Элои Саваоф, если услышишь рабу Твою, и дашь мне плод чрева (1Цар.1:11). И еще: И помолился Езекиа царь Иудин, и Исаиа сын Амосов пророк пред Господом (2Пар.32:20).

Также: Когда молитесь, говорите: Отче наш, сущий на небесах! (Лк.11:2) – что сказано ученикам [Самим] Господом. Итак, моление есть соблюдение заповедей и исполнение их волей молящегося, а молитва есть испрашивание того, кто сохранил [эти заповеди], [у Бога] обновления себя для добрых дел. Или, сказать лучше, моление есть подвиг добродетели, посвящаемой Богу, Который благосклонно принимает его; а молитва есть награда за подвиг добродетели, воздаваемая [человеку] Богом с великой радостью.

Итак, после того, как показано, что эта Молитва есть испрашивание благ у воплощенного Слова и что она представляет Его Самого Учителем Молитвы, осмелимся рассмотреть ее внимательно, уясняя при помощи умозрения, насколько то возможно, смысл каждой фразы. Ибо Само Слово [Божие] имеет обыкновение даровать надлежащим образом способность понимать мысль говорящего:

Отче наш, иже еcи на небесех, да святится имя Твое, да приидет царствие Твое.

В этих [словах] Господь учит молящихся, что [молитву] подобает начинать сразу с богословия, а также посвящает их в таинство образа существования Творческой Причины всего сущего, будучи Сам по сущности этой Причиной. Ибо слова Молитвы являют [нам] Отца, Имя Отца и Царство Его, чтобы мы с самого начала [Молитвы] научились чтить единую Троицу, призывать Ее и поклоняться Ей. Ибо Имя Бога Отца, пребывающее сущностным образом, есть Единородный Сын [Его]. А Царство Бога Отца, также пребывающее сущностным образом, есть Дух Святой. То, что Матфей называет здесь Царством, другой Евангелист назвал Духом, говоря: Да приидет Дух Твой Святый, и да очистит нас. Ведь Отец обладает этим Именем не как вновь приобретенным, и Царство мы понимаем не как созерцаемое в Нем достоинство, поскольку Он не начинал быть, чтобы становиться сначала Отцом, а затем Царем, но, Присносущий, Он всегда есть и Отец, и Царь, совсем не имея начала ни для Своего бытия, ни для того, чтобы становиться Отцом или Царем. Если же Он – Присносущий и всегда есть и Отец, и Царь, то это означает, что и Сын, и Дух Святой всегда сущностным образом сопребывают с Отцом. Они естественным образом существуют от Него и в Нем так, что превышают [всякую] причину и [всякий] разум. Не после Него Они стали быть и не по закону причинности, поскольку связь [Их] обладает способностью совместного проявления того, связью чего она есть и называется, не позволяя рассматривать Их как следующих Один за Другим.

Стало быть, начав эту Молитву, мы научаемся чтить Единосущную и Пресущую Троицу как творческую Причину нашего бытия. Одновременно мы научаемся возвещать и о благодати усыновления в нас, удостаиваясь называть Отцом по благодати своего Творца по естеству. И это для того, чтобы, испытывая благоговейный страх перед именем Родителя [нашего] по благодати, мы старались бы запечатлеть в [своей] жизни черты Родившего нас, освящая имя Его на земле, уподобляясь Ему, являя себя делами своими детьми [Его] и прославляя своими мыслями и делами Самосовершителя усыновления [нашего] – по природе Сына Отца.

А святим мы имя небесного Отца своего по благодати, когда умерщвляем привязанную к материи похоть и очищаемся от тлетворных страстей. Ибо освящение есть полнейшая неподвижность и умерщвление чувственной похоти. Находясь в таком состоянии, мы унимаем непристойный вой ярости, не имея более похоти, возбуждающей ее, а также подстрекающей ее воевать из-за своих наслаждений. А поэтому похоть, благодаря сообразной с разумом святости, умерщвляется в нас. Ведь ярость, по природе [своей] неся в себе возмездие за похоть, обыкновенно перестает неистовствовать, когда видит похоть умерщвленной.

Итак, через отвержение похоти и ярости естественным образом приходит к нам, согласно Молитве Господней, мощь Царства Бога Отца, когда мы после отвержения страстей удостаиваемся говорить: Да приидет царствие Твое, то есть Дух Святой, и когда уже соделались, через этот Дух и благодаря образу существования и логосу кротости, храмами Бога. Ибо [Господь] говорит: На кого Я буду взирать? – только на кроткаго и молчаливаго и трепещущаго пред словами Моими (Ис.66:2). Отсюда ясно, что Царство Бога Отца принадлежит смиренным и кротким. Ибо говорится: Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю (Мф.5:5). Бог обещал в наследие любящим Его не эту землю, которая по природе занимает во вселенной срединное положение. Открывая нам истину, Он говорит: Ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах (Мф.22:30). И еще: Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф.25:34). И опять в другом месте Он с благодарением сказал работавшему: Войди в радость господина твоего (Мф.25:21). А за Ним и божественный Апостол говорит: Ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными (1Кор.15:52). Также: Потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем (1Фес.4:17).

Итак, если все это подобным образом было обещано любящим Господа, то кто же, приковав ум [свой] только к одному речению Священного Писания, станет говорить о тождестве с землей, [на которой мы теперь живем], Неба и Царства, уготованного от сотворения Мира, и Господней таинственно сокровенной радости, а также постоянного и непространственного местопребывания и обитания [людей] достойных с Господом? Кто станет говорить это, если он побуждается Словом [Божиим] и страстно жаждет быть служителем Его? Поэтому думаю, что «землей» здесь называется непоколебимый и неизменный навык, [внутренняя] сила и непреклонность в добре кротких, ибо они всегда пребывают с Господом, имеют неисчерпаемую радость, придерживаются Царства, уготованного от начала, и удостаиваются стояния и чина на небесах. Такая разумная добродетель является как бы некой землей, занимающей среднее положение во вселенной. Соответственно ей, кроткий, находясь между похвалой и порицанием, остается бесстрастным, ни похвалами не надмеваясь, ни укоризнами не смущаясь. Ибо разум, оставив страсть, уже не чувствует беспокойства от нападений со стороны того, от чего он по природе свободен, поскольку он успокоил в себе бурю, вызываемую этими [страстями], и всю силу своей души перевел в пристань божественной и неподвижной свободы. Желая преподать эту свободу Своим ученикам, Господь говорит: Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим (Мф.11:29). Господь называет «покоем» здесь мощь божественного Царства, которая созидает в [душах людей] достойных самодержавное владычество, чуждое всякого рабства.

Если же нерушимая мощь непорочного Царства дается смиренным и кротким, то кто же будет столь ленив и совершенно равнодушен к Божественным благам, что не станет с предельным напряжением сил стремиться к смирению и кротости, чтобы соделаться, насколько то возможно человеку, отпечатлением Божественного Царства, воистину нося в себе великого, по природе и сущности, Царя Христа и становясь, по благодати, неизменным образом [Его] в Духе. В этом образе, говорит божественный Апостол, нет мужеского пола, ни женского (Гал.3:28), то есть нет ни ярости, ни похоти. Ведь первая тиранически похищает разумение и выводит мысль за границы закона природы, а вторая делает более желанным, чем Единственная и Единая, вожделенная и бесстрастная Причина [всего сущего] и Естество [этого сущего], то, что ниже Ее, а поэтому плоть предпочитает духу, наслаждение видимым делает приятнее славы и сияния мысленных благ и приятностью чувственных наслаждений удерживает ум от божественного и сродного [ему] восприятия [вещей] умопостигаемых. Но [в этом образе есть только] один-единственный разум, по преизбытку добродетели обнажаемый даже от самой совершенно бесстрастной, но все же естественной, любви и склонности к телу, поскольку Дух окончательно побеждает природу и заставляет [ум] не заниматься больше нравственным любомудрием, ибо ему [уже] следует соединиться с превышающим сущность Словом путем простого и неделимого созерцания. Впрочем, [уму] и по природе свойственно содействовать легкому рассечению временного потока бытия и переходу [через него]. А после перехода через временное [бытие] уму неприлично обременять себя, словно милотию, нравственными попечениями, поскольку он оказался уже вне власти чувственного.

Это ясно показывает великий Илия, прообразно указывая на такое таинство тем, что он делал. А именно: при восхищении [своем на небо] милоть, знаменующую умерщвление плоти и заключающую в себе великолепие нравственной благопристойности, он дал Елисею для содействия Духу в борьбе со всякой враждебной силой и для поражения непостоянного и текучего естества, образом которого был Иордан, чтобы ученик не был удержан от перехода в Святую землю, погрузившись в грязное и скользкое пристрастие к материальному. А сам [Илия], шествуя к Богу совершенно свободным, не удерживаемый никакой связью с сущим и обладая простым стремлением и несложной волей, восходит к Простому по естеству [Богу] через взаимосвязанные, всеобщие и соединенные ведением одна с другой добродетели, как на огненных конях совершая свой путь. Ибо он знал, что у Христова ученика не должно быть неравных душевных предрасположений, так как различие их изобличает отчуждение [от Христа]. Если возбуждение похоти производит растворение духа, находящегося около сердца, то ярость порождает кипение крови. Поэтому Илия, как упреждающий жизнь во Христе, движимый и существующий [Им] (Деян.17:28), устранил от себя неестественный источник [страстей], не нося в себе, как я сказал, противоположных, подобно мужскому и женскому полу, предрасположений этих страстей. И это для того, чтобы не был порабощен ими, меняясь от их неустойчивых перемен, разум, которому самой природой вложено чествование божественного образа, убеждающее душу пересоздать себя, по собственной воле, для уподобления Богу и стать пресветлым жилищем великого Царства, то есть Духа Святого, – [Царства], которое сущностным образом существует вместе с Богом и Отцом всех [тварей]. [Такой человек] получает, если позволительно так сказать, полную власть познания Божественного естества, насколько это возможно для него. В силу этого [Богопознания] душе свойственно отрешаться от худшего и становиться лучше, если только она, подобно Богу, хранит в себе, по благодати призвания, нерасхищенную сущность дарованных благ. В такой душе всегда благоволит таинственно рождаться Христос, воплощаемый спасающимися, и рождающую душу Он делает матерью-девой. Поэтому она, по причине [подобного] свойства, не имеет в себе признаков природы, находящейся под [законами] тления и рождения, как, например, признаков мужского и женского пола.

И пусть никто не удивляется, слыша, что тление становится впереди рождения. Ведь беспристрастно и со здравым разумением рассмотрев природу рождающегося и исчезающего, он ясно увидит, что рождение начинается с тления и оканчивается тлением. Страстных свойств этого рождения, как я сказал, не имеет Христос, то есть Христовы и по Христу жизнь и разум. Ибо истинно говорит [Апостол], указывая, без сомнения, на признаки и свойства природы, находящейся под [законами] тления и рождения: Во Христе Иисусе нет мужеского пола, ни женского (Гал.3:28), а есть только богоподобный разум, созданный божественным знанием, и единственное движение воли, избирающее одну только добродетель.

Также [во Христе Иисусе] нет уже иудея, ни язычника – [этими словами] обозначается различный, или, точнее сказать, противоположный образ мышления о Боге. Ибо один [образ мышления о Боге], именно эллинский, несмысленно вводит [идею] многоначалия, разделяет единое Начало на противоположные действия и силы, измышляет многобожное почитание, которое, по причине множества поклоняемых [богов], вносит раздоры и позорит себя разными способами поклонения. А другой, то есть иудейский образ мыслей о Боге, хотя и [учит] об одном Начале, но [представляет Его] узким, несовершенным и почти несуществующим, лишенным Слова и Жизни – и через эту противоположную крайность впадает в равное с предыдущим учением зло, то есть в безбожие. Ибо он ограничивает одним только Лицом единое Начало, существующее или [совсем] без Слова и Духа, или Словом и Духом обладающее как свойствами. [Это учение] не замечает, что Бог, лишенный [Слова и Духа], уже не есть Бог. Ибо не будет Богом тот, кто наделен [Словом и Духом] как случайными свойствами по сопричастности, подобно разумным [тварным существам], состоящим [под законами] рождения. Оба эти [учения о Боге] отсутствуют во Христе, ибо [в Нем существуют] единственное учение истинного благочестия и незыблемый закон таинственного богословия, отвергающие растяжение Божества в первом учении и не принимающие сокращение Его во втором. Ведь Божество не должно представляться, в силу Своего естественного множества, находящимся во внутреннем раздоре [с Самим Собой] – что есть эллинское [заблуждение]; не должно Оно представляться, по причине единоипостасности, подверженным страданиям, будучи лишено Слова и Духа или одаренное Словом и Духом, как случайными свойствами, – это есть иудейское [заблуждение].[Поэтому закон таинственного богословия] учит нас, через призвание благодати усыновленных по вере к познанию истины, постигать единое естество и силу Божества, именно – Единого Бога, созерцаемых в Отце и Сыне и Святом Духе, то есть [познавать] единственный и беспричинный Ум, пребывающий сущностным образом и являющийся Родителем единственного Слова, существующего безначально по сущности, [а также познавать] Источник единой присносущей Жизни, сущностным образом пребывающей как Дух святой. [Следует познавать] в Единице Троицу и в Троице Единицу; не одну в другой, потому что Троица не является для Единицы тем, чем является случайное свойство для сущности, а Единица не находится в Троице, ибо бескачественна; и не как одно и другое, потому что не инаковостью естества Единица отличается от Троицы, будучи простым и единым Естеством; и не как одно наряду с другим, потому что не ослаблением силы отличается Троица от Единицы, или Единица от Троицы; и не как нечто общее и родовое, созерцаемое одной лишь мыслью, отличается Единица от Троицы, [ибо Божественная] сущность является подлинно Самосущей, а [Божественная] сила – действительно самомощной; и не как одно через другое, ибо то, что совершенно тождественно и безотносительно, не опосредствуется связью, наподобие связи следствия с причиной; и не как одно из другого, ибо Троица, будучи нерожденной и самоявленной, не происходит из Единицы путем творения.

Но мы мыслим и говорим [о Боге], Который истинно есть и Единица, и Троица; Он – Единица вследствие логоса Своей сущности и Троица вследствие образа [Своего] существования.[Мы исповедуем] всю ту же самую Единицу, неразделенную Ипостасями; и всю ту же самую Троицу, неслиянную Единицей, чтобы не вносилось многобожия разделением или безбожия слиянием, и, избегая этих [двух крайностей], всесветло сияет учение Христово. Под учением же Христовым я разумею новую проповедь истины, в которой нет мужеского пола, ни женского, то есть нет признаков немощи естества, стоящего под [законом] тления и рождения; нет уже иудея, ни язычника, то есть нет противоположных учений о Божестве; нет обрезания, ни необрезания, то есть нет соответствующих этим [учениям] служений; ибо одно из них – иудейское служение – посредством символов закона порицает зримое творение и клевещет на Зиждителя, как на Творца зла, а другое – языческое служение – боготворит творение ради удовлетворения страстей и восстанавливает это [творение] против Творца: подобным образом оба служения приводят к одному злу – богохульству; нет варвара, ни скифа, то есть нет разделения единого [человеческого] естества, по своей воле бунтующего против самого себя, вследствие чего вопреки природе и вторгся в человечество губительный закон взаимного убийства; нет раба, ни свободного, то есть нет идущего против воли разделения естества [человеческого], которое делает бесчестным равночестного по природе и имеет себе помощником закон, отражающий образ мыслей властвующих и тиранически попирающий достоинство образа [Божия]; но все и во всем Христос, посредством того, что выше природы и закона Созидающий в Духе образ безначального Царства, – и этот образ, как было указано, начертывается [в душе] смирением сердца и кротостью, сочетание которых указывает на человека, совершенного во Христе (Кол.1:28). Ведь всякий смиренномудрый, без сомнения, кроток, а всякий кроткий, без сомнения, и смиренномудр. Он смиренномудр, ибо познал, что владеет заимствованным бытием, и кроток, ибо познал [правильное] употребление данных ему от природы сил. Заставляя служить эти [естественные силы] разуму для рождения добродетели, он совершенно отвлекает их энергию от чувственных ощущений. Вследствие этого в уме он всегда движется к Богу, а в чувстве – совершенно неподвижен, не воспринимая опыта всего того, что причиняет печаль телу, и не начертывая в душе след печали взамен [царящей] в ней радости. Ибо он не смотрит на отсутствие наслаждения как на ощущаемую боль, потому что знает только одно наслаждение – сожитие души со Словом; лишение этого [наслаждения для него] – бесконечная мука, распространяющаяся на веки вечные. Поэтому, оставив тело и телесное, он устремляется к Божественному сожитию; даже если бы он владычествовал над всеми, живущими на земле, то и тогда считал за [подлинное] лишение только одно – недостижимость ожидаемого обожения по благодати.

Итак, очистим себя от всякой скверны плоти и духа (2Кор.7:1), чтобы, угасив похоть, нелепо кокетничающую со страстями, освящать Божественное Имя, и свяжем разумом ярость, приводимую в неистовство наслаждениями, чтобы, соделавшись кроткими, принять грядущее Царство Бога Отца. Присоединим к прежним словам Молитвы следующие:

Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.

Кто таинственно приносит Богу служение одной разумной силой, [своей], отрешенной от похоти и ярости, тот на земле, подобно чинам ангельским на небе, исполняет волю Божию.[Он уже] стал сослужителем и сожителем Ангелов, как говорит великий Апостол: Наше же жительство – на небесах (Флп.3:20). У таких [людей] нет ни похоти, расслабляющей наслаждениями напряжение ума, ни ярости, беснующейся и бесстыдно лающей на сродное себе. В них остается лишь один-единственный разум, естественно приводящий разумные существа к первому Разуму. Только этому радуется Бог и только этого требует от нас, рабов Своих. Открывается это в Его словах Давиду: Что для меня [существует] на небе? И без Тебя чего желать мне на земле? (Пс.72:25). Но святые Ангелы на небе ничего не приносят Богу, кроме разумного служения. Желая того же и от нас, [Господь] научает молящихся говорить: Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.

Так пусть же наш разум устремляется к исканию Бога, а сила желания пусть становится влечением к Нему, как и яростное начало пусть вступает в борение, чтобы сохранить Его. Или, точнее сказать, пусть весь ум [наш] простирается к Богу, побуждаемый, словно неким гласом, напряжением страстности и распаляемый предельным порывом силы желания. Подражая таким образом Ангелам небесным, мы всегда будем служителями Бога и на земле явим равноангельское житие, а поэтому наравне с Ангелами будем обладать умом, полностью безучастным к тому, что ниже Бога. Живя подобным образом, мы по Молитве обретем, как хлеб насущный, животворящий и насыщающий души наши для сохранения крепости дарованных нам благ, [Само] Слово, изрекшее: Я есть хлеб жизни, сошедший с небес, дающий жизнь миру (Ин.6:33, 35–38). Это Слово становится всем, соразмерно нам, насыщающимся добродетелью и мудростью, и воплощается различным образом, как только Оно Само ведает, ради каждого из спасаемых.[Примем же Его], живя еще в веке сем, согласно смыслу следующего изречения Молитвы:

Хлеб наш насущный даждь нам днесь.

Словом «днесь», как думаю, означается нынешний век. Или, чтобы яснее истолковать это место Молитвы, можно сказать: хлеб наш, который Ты уготовал в начале для бессмертия естества [человеческого], дай нам днесь, в настоящей мертвенной жизни, чтобы вкушение хлеба жизни и познания победило греховную смерть, – того хлеба, причастия которого лишило преступление Божественной заповеди первым человеком. Ведь если бы он насытился этой Божественной пищей, то не был бы взят в плен смертью греха.

Однако молящийся о том, чтобы получить этот насущный хлеб, не получает его весь целиком таким, каков он есть, но получает лишь настолько, насколько сам получающий может [воспринять его]. Ибо Хлеб жизни, как Человеколюбец, хотя дает Себя всем просящим, но не всем одинаково: совершившим великие деяния дает больше, а свершившим [деяния] меньшие дает меньше, то есть дает каждому, насколько может принять его духовное достоинство.

К такому пониманию настоящего изречения [Молитвы] привел меня [Сам] Спаситель, повелевающий ученикам [Своим] не заботиться вовсе о чувственной пище, говоря им: Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться (Мф.6:25), потому что всего того ищут люди мира сего (Лк.12:30), [а вы] ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и то все приложится вам (Мф.6:33). Как же [Господь] учит в Молитве не искать того, что Он [Сам] прежде заповедовал? – Ясно, что в Молитве Он не велел просить того, что и в заповеди [Своей не повелел], ибо в Молитве мы должны просить о том, что и по заповеди должны искать. А что [Господь] искать не позволяет нам, о том и молиться незаконно. Если Спаситель заповедал искать одного Царства Божия и правды, то Он побуждал добивающихся Божественных даров и в Молитве просить о том же, чтобы, через эту Молитву утвердив благодать искомых по природе [благ], соединить и отождествить через относительное единение волю просящих с желанием Подателя благодати.

Если же Молитва повелевает нам просить и того повседневного хлеба, которым естественно поддерживается наша настоящая жизнь, то это для того, чтобы мы не переходили границ Молитвы, охватывая мыслью целые периоды лет, и не забывали, что мы смертны и имеем [здешнюю] жизнь, подобную преходящей тени, но чтобы, не отягощаясь лишней заботой, просили в Молитве и хлеба на день. И покажем, что мы любомудренно, по Христу, превращаем [земную] жизнь [нашу] в размышление о смерти, по своей воле упреждая природу и до наступления смерти отсекая от души попечение о телесном, дабы она не прилеплялась к тленному и не извращала [влечением] к материи естественного употребления [своего] стремления [к Богу], приучаясь к любостяжанию, лишающему богатства Божественных благ.

Итак, будем избегать, насколько возможно, любви к материи и смоем, как пыль, с мысленных очей [наших] саму связь с ней; будем довольны одним тем, что поддерживает нашу жизнь, а не тем, что доставляет ей наслаждение. Будем молить Бога, как научились, о том, чтобы душе нашей не впасть в рабство и не подпасть, ради тела, под иго зримых [вещей]. Тогда ясно будет, что мы едим для того, чтобы жить, а не живем для того, чтобы есть, поскольку первое свойственно разумной природе, а второе – неразумной. Будем строгими блюстителями этой Молитвы, самими делами [своими] показывая, что мы твердо придерживаемся одной-единственной жизни – жизни в Духе, и для стяжания ее употребляем [всю] настоящую жизнь. Докажем на деле, что ради жизни духовной мы только терпим эту [бренную жизнь], подкрепляя ее одним хлебом и сохраняя, насколько возможно, в здоровом состоянии только для того, чтобы нам не [просто] жить, но жить для Бога, делая тело, одухотворенное добродетелями, вестником души, а душу, отличающуюся постоянством в добре, соделывая проповедницей Бога. И хлеб сей естественным образом ограничим [нуждами] одного дня, не смея распространять прошения о нем на другой день из [повиновения] Даровавшему эту Молитву. Стало быть, деятельно настроив себя сообразно смыслу Молитвы, приступим в чистоте и к остальным речениям, говоря:

И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим.

Кто, согласно пониманию предшествующего изречения Молитвы, в веке сем, который символизируется, как мы сказали, [словом] «днесь», добивается Молитвой нетленного Хлеба премудрости, [вкушения] которого нас лишило изначальное преступление [заповеди]; кто признаёт только одно наслаждение – преуспеяние в Божественном, Податель которого по природе есть Бог, а хранительница по произволению – свободная воля принявшего; кто знает одно только горе – неудачу в этом преуспеянии, внушителем чего служит диавол, а совершителем – всякий, по расслабленности воли устающий от Божественного и не хранящий [этого] сокровища, которое удерживается [в душе любовным] расположением воли; кто добровольно не тяготеет к зримым вещам и потому не уступает случающимся с ним телесным печалям, – тот действительно прощает бесстрастно согрешающим против него. Ведь того блага, которое он с любовью и тщанием сохраняет в себе, никто не может отобрать, ибо оно, как то удостоверяется верой, по природе [своей] неотъемлемо. Он предстает перед Богом примером добродетели и, если так можно сказать, призывает Неподражаемого подражать себе, говоря: остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; он молит Бога быть таким, каким он сам был в отношении к ближним. Ибо если он желает, чтобы и Бог простил ему так же, как он сам простил долги согрешившим против него, что как Бог бесстрастно прощает тех, кого прощает, так и он прощает согрешивших, оставаясь бесстрастным к тому, что случается с ним, а поэтому не допускает, чтобы ум [его] был запечатлен воспоминаниями о прежних скорбях, являя себя человеком, не отделяющимся от других людей и не расчленяющим [единое] естество [человеческое]. Ибо, когда воля подобным образом соединяется с логосом природы, тогда обыкновенно и происходит примирение Бога с [человеческим] естеством, поскольку невозможно иначе естеству, добровольно бунтующему против самого себя, принять неизреченное снисхождение Божества. И, конечно, Господь желает нашего примирения друг с другом не для того, чтобы научиться у нас примиряться с согрешившими и согласиться на возмещение многих и ужасных обид, но Он для того желает этого, чтобы очистить нас от страстей и показать, что душевное состояние тесно связано с благодатью. И ясно, что когда воля соединилась с логосом природы, то свободное произволение людей, исполняющих это, уже не будет бунтовать против Бога. Ведь в логосе природы нет ничего противоразумного, поскольку он есть и естественный, и Божественный закон, принимая в себя и движение воли, действующей в согласии с ним. А если в логосе природы отсутствует противоразумное, то вполне еетественно, что и воля, движимая в соответствии с ним, будет действовать во всем согласно с Богом. Это и есть деятельное расположение души, через благодать Благого по естеству [Бога] способствующее рождению добродетели.

Такое расположение [души] имеет просящий в Молитве духовного Хлеба, а вслед за ним такое же расположение обретет и тот, кто, понуждаемый [потребностями телесной] природы, просит одного только повседневного хлеба. Сознавая себя смертным по природе, он оставляет долги должникам, а затем, в виду неизвестности [смертного часа], каждый день ожидает естественно неизбежного и своей волей предупреждает природу, становясь самовольным мертвецом для мира по словам [Псалмопевца]: Тебя ради умерщвляемся весь день, вменихомся яко овцы заколения (Пс, 43:23). Вследствие этого он примиряется со всеми, чтобы, преставляясь к жизни неувядающей, не принести с собой признаков порочности нынешнего века и чтобы получить от Судии и Спасителя всех в равное воздаяние то, что здесь [на земле] взял в долг. Ибо [благое] душевное расположение к опечалившим необходимо обоим для их же пользы. И это являют следующие слова Молитвы:

И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.

Этим словами Писание показывает, что кто полностью не примирился с согрешающими [против него] и не представил Богу сердце, чистое от скорби и просвещенное светом примирения с ближними, тот не только не получит благодати тех благ, о которых молился, но и предан будет праведным судом искушению и лукавому, чтобы ему научиться очищаться от прегрешений, устраняя свои жалобы на других. Искушением же называется закон греха – его не имел первый человек, приведенный в бытие [Богом], а под «лукавым» подразумевается диавол, который привмешал этот [закон] к человеческому естеству и обманом убедил человека направить [все] стремления [своей] души к недозволенному вместо дозволенного, а тем самым склониться к нарушению Божественной заповеди, вследствие чего он потерял нетление, дарованное ему по благодати.

Или иначе: «искушением» называется добровольное расположение души к плотским страстям, а «лукавым» – способ деятельного исполнения страстного настроения души. От них не избавит никакой праведный Судия того, кто не простил долгов [своим] должникам, а только просил об этом в молитве. Такому [человеку], жестокому и суровому сердцем, [Господь] попускает оскверняться законом греха и оставляет его во власти лукавого, поскольку он страсти бесчестия, семена которых сеются диаволом, предпочел природе, Создатель которой есть [Сам] Бог. И действительно, [Господь] не препятствует ему, когда он волей склоняется к плотским страстям, и не избавляет его от [многоразличных] способов деятельного осуществления страстных настроений души, поскольку, считая природу ниже неимеющих самостоятельного бытия страстей, он, вследствие попечения об этих страстях, не познал логоса природы. А [человеку] должно познать, что такое закон естества и что такое тирания страстей, не естественным, а случайным образом вторгшаяся в него по причине его свободного согласия. И этот [закон естества] он должен сберечь, блюдя его созвучной с природой деятельностью, а тиранию страстей изгнать из своей воли и [силой] разума сохранить [непорочной] свою природу, саму по себе чистую, незапятнанную и свободную от ненависти и раздора. Затем волю свою, которая не должна привносить ничего такого, чего не дарует логос природы, он обязан сделать спутницей естеству. А поэтому ему

следует удалять [от себя] всякую ненависть и всякий раздор к сродному ему по природе, чтобы Бог услышал его, когда он будет произносить эту Молитву, и вместо простой дал бы ему двойную благодать: и прежних грехов прощение, и от будущих покров и избавление; и дабы не допустил его впасть во искушение и стать рабом лукавого, – [все это] за одно только, что он с готовностью прощает долги ближним.

Поэтому и мы, возвращаясь, кратко повторим сущность сказанного. Если желаем избавиться от лукавого и не впасть во искушение, будем верить Богу и простим долги должникам нашим. А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших (Мф.6:15). Тогда мы не только получим прощение соделанных нами грехов, но победим и [сам] закон греха, [так как Господь] не допустит нас изведать его, и попрем родителя греха, лукавого змия, об избавлении от которого молимся. И Военачальником нашим будет при этом Христос, победивший миρ; Он вооружает нас законами заповедей, и в соответствии с этими законами, посредством отвержения страстей и через любовь связывает воедино природу [человеческую]. Как Хлеб жизни, мудрости, ведения и правды, Он привлекает к Себе наше ненасытное желание; во исполнение Отчей воли Он соделывает нас сослужителями Ангелов, так что еще в этой жизни мы, подражая [Ангелам], являем в своем житии небесное благоугождение [Богу]. Затем Он возводит нас на высшие ступени Божественного, ведущие к [Самому] Отцу светов (Иак.1:17) и соделывает нас, через благодатное общение со [Святым] Духом, причастниками Божественного естества, благодаря чему мы все без ограничения назовемся детьми Божиими и пречисто будем носить [в себе] всего Сына Божия по естеству – Самого Совершителя этой благодати, от Которого, через Которого и в Котором мы имеем и будем иметь и бытие, и движение, и жизнь.

Итак, пусть целью этой Молитвы будет для нас лицезрение таинства обожения, дабы мы познали, вместо каких и какими соделало нас истощание через плоть Единородного, а также откуда и куда нас, занявших во вселенной самое дольнее место, в которое низринула нас тяжесть греха, возвел [Господь] силой [Своей] человеколюбивой руки. И еще более возлюбим столь мудро Уготовавшего нам это спасение. Делами покажем эту Молитву исполняемой и будем проповедниками Бога – истинного Отца [нашего] по благодати. И да не будет у нас страстей бесчестия, которые показывают, что отцом нашей жизни мы имеем лукавого, всегда покушающегося тиранически повелевать естеством [человеческим]. И не обменяем, сами того не заметив, жизни на смерть. Ибо каждый из них имеет обыкновение вознаграждать присоединившихся к нему. Один дает любящим Его вечную жизнь, а другой, через внушение добровольных искушений, производит в приближающихся [к нему] смерть.

Ибо искушения бывают, [как это видно] из Священного Писания, двух родов: один род – приятный, а другой – болезненный; один – добровольный, а другой – невольный. Первый из них есть родитель греха, а поэтому мы должны молиться, чтобы не подвергнуться ему, согласно наставлению Господа, говорящего: И не введи нас во искушение и Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение (Мф.26:41). А второй [род искушений], наказывая грехолюбие наведением невольных страданий, является карателем греха. Если кто претерпит такое [искушение] и если он не будет пригвожден гвоздями порока, то услышит великого Иакова, явственно взывающего: С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие. От терпения опытность (Иак.1:2–4; Рим.5:4). Лукавый же злорадно наблюдает за теми и другими искушениями: за вольными и невольными. В случае первых он, сея в душе семена телесных наслаждений и раздражая ее ими, замышляет отвлечь ее от стремления к Божественной любви. Искушения же второго рода он сам [иногда] лукаво испрашивает, желая мучениями [и скорбями] погубить природу [человеческую] и понудить душу, изнемогшую в страданиях, воздвигнуть свои помышления на вражду с Создателем.

Но мы, ведая замыслы лукавого, возгнушаемся вольного искушения, чтобы не отвлечь своего стремления от Божественной любви; а [искушение] невольное, случающееся по Божию попущению, мужественно перенесем, дабы показать, что Создателя природы мы предпочитаем [самой] природе. И все мы, призывающие имя Господа нашего Иисуса Христа, да избавимся от здешних наслаждений, исходящих от лукавого, и избежим будущих мук, становясь причастниками зримой сущности будущих благ, открываемой нам в Самом Христе Господе нашем, едином со Отцем и Святым Духом, славимом всеми тварями. Аминь.

Примечание:

Паисий Величковский перевел шесть из семи произведений греч. Филокалии; и, по всей видимости, 150 глав Григория Паламы на славянском не существует. Русский текст представлен переводами разных авторов. Мы подправили перевод «Трех глав и чистоте сердца», «Святогский томос» (в самом конце), и существенно доперевели по греч. и слав. тексту письмо «Ко всечестной во инокинях Ксении», так как Феофан Затворник урезал свой перевод.

Тем, кто по-настоящему желает жить монашеской жизнью, неудобно (δυσάρεστη) не только взаимодействие со многими [людьми], но и даже беседа с единонравными. Ибо частый разговор прерывает усладительную беседу с Богом и расщепляет (σχίζει) единство (ενιαίο) ума, в котором состоит внутренний и истинный монах, надвое, а иногда и на множество частей (μέρη). По этой причине один из отцов, когда его спросили, почему он избегает людей, ответил, что он не может быть с Богом, общаясь с людьми. Другой некий отец, говоря об этом из опыта, утверждал, что у практикующих безмолвие не только разговор со многими, но даже один вид людей может стать причиной разрушения стабильного (σταθερότητα) покоя (ηρεμίας) ума.

Если бы кто внимательно исследовал, то обнаружил, что даже мысль о приближении или ожидание чьего-либо посещения и разговора лишает (αφήνει) спокойствия разумной (νοητικό) части (μέρος) души. А который записывает слова – обременяет ум еще большим беспокойством (μέριμνα). Так, если он преуспел в добродетели (αρετή) и достиг, по причине здоровья души, Божественной любви, то, хотя и имеет ее действующей (ενεργητική) и когда пишет, но она будет косвенного и не истинного (γνήσιο) образа (τρόπο). Но если он из тех, кто все еще подвержен множеству болезней и страстей душевных, каков и я по воистину есть, то должен непрестанно взывать к Богу: «Исцели меня, ибо я согрешил пред Тобою» (ср. Пс.40:5), и такому неблагоразумным будет, по собственной воле, оставлять молитву до [полного] исцеления, чтобы заниматься чем-то еще. К тому же через записи происходит беседа с теми, кто отсутствует, и иногда написанное попадает в руки тех, кому не следует их читать, ведь письма обычно переживают написавших. По этой причине многие отцы, практиковавшие безмолвие, не желали ничего писать, хотя и могли разъяснить важные и полезные вещи.

Я разделяю осторожность наших отцов, имея привычку писать только по великой нужде. Теперь же и вовсе пропала охота писать из-за людей, смотрящих на некоторые мои записи завистливым взглядом и выискивающих повод, чтобы причинить мне вред. Такие люди, по Великому Дионисию, въедливо цепляются к бессмысленным (χωρίς νόημα) строкам, линиям, слогам и непонятным словам, не достигающим разумной части (μέρος) их души. Это по-настоящему нелепо (παράλογο), злобно (κακό) и совершенно не соответствует желающим понять Божественное: обращать внимание на [отдельные слова], а не внимать смыслу (έννοια) содержимого. [Также] хорошо знаю, что был справедливо повергнут критике не из-за того, что мои записи противоречат [учению] отцов (по милости Христа я сохранил его в своих трудах), но потому что писал о том, чего не достоин был писать, как второй Оза, желая спасти словом колесницу истины от уничтожения. Конечно, наказание, которое я принял от Бога, стало не предметом гнева, а соразмерного наставления. Благодаря чему мои противники не получили никакой пользы. И еще, возможно, из-за моего недостоинства. Не был я удостоен, как мне кажется, или оказался неспособен пострадать за правду, и таким образом не смог с радостью приобщиться страданиям (παθημάτων) святых.

Несомненно, не был ли [св. Иоанн] Златоуст, который будучи еще облеченным в тело, стал единым на небесах с Церковью первородных, и кто, как никто другой действенно, ясно и сладостно написал слова о благочестии, не был ли он отлучен от Церкви и приговорен к изгнанию по обвинению в написании и толковании (φρονούσε) ереси (αίρεση) Оригена? А св. Петр, старший из первых учеников Господа, сказал, что безграмотные и нестойкие люди исказили сложные отрывки в посланиях св. Павла и, как результат, привели себя к погибели (ср.2Пет.3:16).

По причине множества нападающих на меня, я положил было совсем воздержаться от писания о чем-либо, если бы ты, досточтимая мать, непрестанно не просила меня о том и письмами и напоминаниями чрез других, пока не убедила опять взяться за сие дело, в утешение и назидание ищущих спасения. Для тебя самой не требуются никакие увещания, потому что, благодатию Христовою, ты со старческим возрастом стяжала и седину мудрости и священные заповеди Евангельские изучила долголетнею по ним деятельностью, деля жизнь свою между трудами послушания и безмолвием, коими, убелив дщицу души своей, ты сделала ее способною принять божественные начертания и сохранить их. Но дело сие таково, что душа, совершенно плененная любовию к духовному учению, никогда не получает насыщения им. Почему премудрость и говорит о себе: ядущия меня еще будут алкать (Сир.24:23). И Господь, вселяющий такое божественное желание в душу, говорит о Марии, избравшей сию благую часть, что она не отнимется от нее (Лк.10:42). Тебе, впрочем, может быть, такие писания нужны и для дщерей великого Царя, живущих под твоим пестунством, и для невест, коих ревнуешь ты обучить с бессмертным Женихом, Коему подражая и ты, как Он ради нас приял наш воистину зрак, приемлешь теперь сама лице новоначальных, требующих учения. Почему и я, не как довольный к научению других, и при том к такому научению, но послушания ради и заповеди давать просящему, с готовностью исполню долг любви о Христе, из того, что имею ныне.

Знай, досточтимая мать, или лучше да познают чрез тебя избравшие жить по Богу отроковицы, что и у души есть смерть, хотя она бессмертна по естеству. Так и возлюбленный Богослов говорит: есть грех к смерти... и есть грех не к смерти (1Ин.5:16–17), разумея здесь, конечно, смерть души. И великий Павел говорит: печаль мирская производит смерть (2Кор.7:10), конечно, смерть души. И опять: встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос (Еф.5:14). Из каких мертвых призывает он воскреснуть? Всеконечно из умерщвленных плотскими пожеланиями, кои воюют на душу (1Петр.2:11). Почему и Господь мертвыми назвал живых по духу Мира сего суетного, когда одному из учеников Своих, просившему пойти погребсти отца своего не дал на то позволения, но повелел за Собою следовать, оставя мертвым погребать своих мертвецов. Мертвыми назвал Господь тех, еще живущих, конечно, как умерших душею.

Какая есть эта смерть? Ибо как отделение души от тела есть смерть тела, так отделение Бога от души есть смерть души. И это есть главным образом смерть, смерть души. На нее указывал Бог, и когда, давая заповедь в раю, сказал Адаму: в какой день вкусишь от запрещенного древа, смертию умрешь (Быт.2:17). Ибо тогда умерла душа его, чрез преступление отделившись от Бога; по телу же он продолжал жить с того часа и далее до девятисот тридцати лет (Быт.5:5).

Но смерть, прибывшая чрез преступление, не душу только сделала непотребною и человека подклятвенным, а и тело, соделав многоболезненным и многострастным, предала наконец смерти: ибо тогда же вслед за умертвием внутреннего человека чрез преступление, перстный Адам услышал: проклята земля в делах твоих... терния и волчцы возрастит тебе... в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься (Быт.3:17–19).

Если в будущем оном пакибытии, с воскресением праведных воскреснут телеса и беззаконных и грешников, то лишь для того, чтоб быть преданными второй смерти, – муке оной вечной, червю неумирающему, скрежету зубов, тьме кромешной, мрачной геенне огненной неугасимой, по слову Пророка, который говорит: будут сожжены вместе беззаконники и грешники, и никто не погасит (Ис.1:31). Ибо это есть вторая смерть, как научил нас св. Иоанн чрез откровение. Послушай и великого Павла, который говорит: если живете по плоти, то умрете, а если духом умерщвляете дела плотские, то живы будете (Рим.8:13). О жизни и смерти говорит он тех, кои будут в будущем веке, жизнию называя наслаждение вечного царства, а смертию – вечнующую оную муку. Таким образом преступление заповеди Божией является причиною всякой смерти и для души, и для тела, и той, которая бывает в сем веке, и той, которую составит нескончаемая оная мука. И вот настоящая смерть, когда душа разъединяется с божественною благодатию и сочетавается с грехом. Имеющие ум должны избегать такой смерти и страшиться. Для добре мудрствующих она страшнее самой муки геенской. Ее и мы всеусильно избегать будем. Все бросим, все оставим, от всего отречемся и во взаимных отношениях, и в делах, и в желаниях, что отвлекает и отделяет нас от Бога и такую причиняет смерть. Кто будет бояться сей смерти и беречься от нея, тот не убоится приближения смерти телесной, имея обитающею в себе истинную жизнь, которая наипаче смертию приобретает неотъемлемость. Ибо как смерть души есть настоящая смерть, так и жизнь души есть настоящая жизнь. Жизнь же души есть единение с Богом, как жизнь тела – единение его с душею.

Ибо как чрез преступление заповеди, отделившись от Бога, душа умертвилась, так чрез послушание заповеди, соединившись опять с Богом, она оживотворяется. Сего ради говорит в Евангелии Господь: слова, которые Я сказал вам, это дух, и это жизнь (Ин.6:63). Испытав сие опытно, св. Петр сказал Ему: имеешь глаголы вечной жизни (Ин.6:68). Но они бывают глаголами жизни для тех, кои слушаются их, для тех же, кои преслушают, заповедь жизни бывает в смерть. Так и Апостолы, будучи благоуханием Христовым, для одних были запахом смертоносным в смерть, а для других живительным запахом на жизнь (2Кор.2:15–16).

Жизнь сия опять есть жизнь не души только, но и тела: ибо она обезсмертвляет и его чрез воскресение, не только от смертности избавляя, но и от никогда непрестающей смерти, будущей оной адской муки. Она и ему дает вечную во Христе жизнь, безтрудную, безболезненную и безпечальную во истину безсмертную. Но как за смертию души, т.е. за преступлением и грехом, смерть тела после последовала, а с нею и в землю отъитие и превращение в персть, за телесною же смертию опять смерть души вторая, осуждение ее во ад: так и за воскресением души, которое есть возвращение ее к Богу чрез исполнение Божественных заповедей, воскресение тела после последует, когда оно опять соединится с душ ею; за воскресением же сим последует истинное безсмертие и совечнствование с Богом достойных того, соделавшихся духовными из плотских и ставшими, подобно Ангелам Божиим, жить на небе способными (см. Мф.22:30).

Восхищены будем, говорит Апостол, на облаках встречать в воздухе Господа, и так всегда с Господом будем (1Фес.4:17). Как Сын Божий, человеколюбия ради соделавшийся человеком, умер плотию, чрез отделение души Его от тела, без отделения однакоже от Него Божества, почему и, воскресив тело Свое, Он взял его на небо во славе: так и пожившие здесь по Богу, при отделении от тела не отделяющиеся от Бога, в воскресение возмут и тело к Богу, входя вместе с Ним в радости неизреченной туда, куда предтечею за нас вошел Иисус (Евр.6:20), чтоб вместе с Ним наслаждаться и имеющею во Христе открыться славою. Ибо они не одного воскресения, но и вознесения Господня и всей божественной жизни Его будут сопричастниками, но не и пожившие здесь плотски и во время исхода оказавшиеся никакого общения не имеющими с Богом. Ибо хотя и все воскреснут, но каждый, как говорит Апостол, в своем чину: духом деяния плотская умертвивший здесь – там будет жить со Христом божественною и воистину вечною жизнию; похотями же плотскими и страстями дух умертвивший здесь – там, увы! имеет быть осужден вместе с художником и виновником всякого зла, и предан нестерпимому и непрестающему мучению: что есть вторая, не имеющая преемства, смерть.

Еде же начало имела истинная смерть, породительница и виновница временной и вечной смерти и для души и для тела? Не в области ли жизни? – Почему, увы! человек тотчас и изгнан был из рая Божия за пределы его, как смертоносную и божественному раю не соответствующую стяжавший жизнь. Таким же образом и истинная жизнь, виновница истинной и вечной жизни и для души, и для тела, должна получить начало в сей области смерти. И не ревнующий стяжать ее по душе здесь да не обольщает себя пустыми надеждами получить ее там, или как-нибудь сподобиться человеколюбия Божия во время оно. Ибо тогда будет время праведного воздаяния, а не милования и щадения, время гнева и откровения праведного суда Божия (Рим.2:5), время показания руки крепкой и высокой, ввергающей на муку в ад непокоривых (Пс.135:12). Горе имеющему впасть в руки Бога живого! (Евр.10:31). Горе имеющему там испытать гнев Господень, а не здесь от страха Божия познавшему силу гнева Его (Пс.89:11), и делами не исходатайствовавшему себе человеколюбия Божия! – Это дело настоящего времени. Для того и жизнь сию устроил нам Бог, чтоб дать место покаянию. Если б этого не было, то человек согрешивший тотчас лишался бы и жизни сей. Ибо какая была бы от ней польза, или какая в ней нужда?

Это – то, почему никто не должен отчаиваться; хотя лукавый многообразно покушается ввергать в него не только нерадиво живущих, но и добре подвизающихся. поскольку таким образом время жизни есть время покаяния, то уже то самое, что согрешивший еще жив, служит для него, если он пожелает обратиться к Богу, ручательством, что будет Им милостиво принят. Ибо в настоящей жизни самовластие всегда в силе; самовластию же, как предмет, подлежит путь выше указанной жизни и смерти, из коих он может избрать или отвергнуть, какой хочет, как дело достижимое. Где же тут найти место отчаянию, когда всегда и все имеют возможность, если захотят, стяжать жизнь вечную?

Не видишь ли, коль велико человеколюбие Божие?! В начале не пользуется Он праведным судом против нашей непокоривости, но долго терпя, дает время для обращения. В сие время долготерпения дает Он нам власть сынами Ему соделаться (Ин.1:12), если хотим. Что я говорю – сынами Ему сделаться? соединиться с Ним и быть один дух с Ним (1Кор.6:17). В это же время долготерпения, если мы и противным Ему пойдем путем и возлюбим смерть паче истинной жизни, Он не отъемлет данной нам власти, или свободы возвратиться к Нему, и не только не отъемлет такой власти, но Сам воззывает нас обратно и обходит ища, как бы обратить к делам жизни, по притче о делателях винограда, с утра до самого вечера жизни (Мф.20:1–16). Но кто зовет и нанимает? – Отец Господа нашего Иисуса Христа и Бог всякого утешения. Кто виноград, к деланию в коем призывает Он? – Сын Божий, сказавший: Я есть лоза (Ин.15:1). Ибо ко Христу и придти никто не может, как Сам Он сказал в Евангелии, если Отец не привлечет его (Ин.6:44). А ветви кто? Мы; ибо послушай, что тотчас затем говорит Он: вы ветви, а Отец Мой виноградарь (Ин.15:1–5).

Отец чрез Сына примиряет нас с Собою, не вменяя нам грехов (2Кор.5:19), и призывает не как прилежащих делам непотребным, а как ничего не делающих и праздно стоящих, хотя и праздность есть грех, так как и за праздное слово мы воздадим слово (Мф.12:36). Бог, как я сказал, презирая прежде соделанные каждым грехи, паки и паки призывает нас. Что же делать зовет Он? – Работать в винограднике. А это значит трудиться над ветвями, т.е. над собою. Потом, – о сколь непостижимо велико человеколюбие Божие! – и награду нам обещает и дает, – за то, что потрудились над самими собою и для себя самих. Приидите, говорит, получите жизнь вечную, от Меня богатно подаемую. И за труд шествия сего к жизни и самое желание получить ее от Меня, за все, как должник, уплачу наградою.

Кто не исповесть благодати и не воздаст благодарения Избавителю от смерти и Подателю жизни? – А Он еще и награду обещает приложить и награду неизреченную. Я, говорит, пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком (Ин.10:10). Что это лишше? Не пребывать только и жить силою Его, но и быть Ему братьями и сонаследниками. Сие лишшее есть награда, даемая тем, кои притекают к животворной лозе виноградной и бывают ветками на ней, кои над самими собою трудятся и себя самих возделывают. Что делая? Отсекая от себя все, что есть не только ненужного и безполезного, но и препятствующего приносить плоды, достойные житницы Божией. Что же это такое? – богатство, утехи, слава суетная, все текучее и преходящее, всякая страсть душевная и телесная, срамная и зловредная, всякое слышание и видение и всякое слово, вред душе причинить могущее. Ибо кто всего этого не отсечет и сердца с наивеличайшим тщанием не очистит от таких приростков, тот никогда не принесет плода для жизни вечной. Можно и в супружестве живущим достигнуть такой чистоты, но весьма с большою трудностью.

Почему все, от юности благоволение Божие улучившие, острейшим оком ума взирая на оную жизнь и благ тамошних сделавшись любителями, преподобно бегают брака, так как и в воскресение, как сказал Господь, ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах (Мф.22:30). Кто таким образом желает быть Ангелом Божиим, тот справедливо еще здесь, подобно сынам воскресения онаго, держит себя выше телесного смешения. К тому же повод ко греху первоначально исходил от жены. Почему желающим – никогда никакого не давать супостату случая к соблазну – следует отказываться от брака.

Если это тело само по себе трудно удержимо и трудно склонимо к добродетели, и мы, как естественного сросшегося с нами противоборца носим его вокруг себя, то сможем ли когда покорить его, и насколько увеличим затруднения в деле добродетели, связаны бывая многими и разными телами (жена, дети, прислуга)? И как свободу будет иметь, о которой ревновать приняла заповедь, та, которая естественными связана узами с мужем, детьми и всеми единокровными? Как безпопечительно может приседеть Господу та, которая взяла на себя заботу о стольких лицах? Как пребыть ей без смущений и тревог, когда она окружена такими толпами?

По сей причине истинная дева, желая уподобиться св. Деве и Сыну от Девы, жениху в девстве преподобно поживших душ, не только плотского супружества убегает, но и всякого сожительства мирского, отказавшись от всех сродников: так что с дерзновением может говорить Христу с Петром: вот, мы оставили все и последовали за Тобою (Мф.19:27). И что новолепного делает она, если подобно тому, как земная невеста оставляет отца и матерь ради тленного жениха и к нему прилепляется, по Писанию, она то же самое делает для премирного чертога брачного и жениха, оставив их? И было ли бы уместно иметь родство на земле тем, коих жительство на небесах? (Флп.3:20). Как, будучи чадом не по плоти, а духа, будет она иметь плотского отца, или матерь и сродников кровных? Как, отчуждившись от собственного тела и отчуждаясь, по возможности, как отложившая плотскую жизнь, будет она иметь соотношение какое-либо с телами чужими? Если теперь, как говорят, уподобление есть содружество и лобызает все подобное, то и дева уподобится тем, с коими сдружится и впадет в болезнь миролюбия. Дружба с миром есть вражда против Бога (Иак.4:4), как говорит и Павел, невестоводитель духовного чертога брачного. Таким образом она подвергается опасности не только разорвать брачный союз свой с премирным Женихом, но и стать во враждебное к Нему положение. Не дивись и не кручинься, если вступившим в житейский брак, по Писанию, не служит в укоризну, если они пекутся о мирском, а не о Господнем (1Кор.7:32–34); тем же, кои дали Богу обет девства, даже касаться чего-либо мирского запрещено, и жить утешно совсем не позволяется. Впрочем, и к брачным св. Павел так говорит: время уже коротко, так что имеющие жен должны быть, как не имеющие... и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся (1Кор.7:29–31). Что, как я полагаю, гораздо труднее подвига девства. Опыт также показывает, что пост удобнее воздержания в пищи и питии. Может быть, и вообще верно и праведно сказал бы кто, что кто не емлется за дело спасения, к тому не едино же у нас слово; кто же печется о своем спасении, тот да ведает, что жизнь в девстве гораздо исполнимее и малотруднее жизни брачной.

Но оставим это. Ты же держи мне в уме, дева, невеста Христова, ветви лозы жизни, что сказано выше. – Так говорит Господь: Я есть лоза, вы же ветви, а Отец Мой – виноградарь. Всякую ветвь на Мне, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода (Ин.15:1–5). Такое о тебе попечение почитай указанием на плод девства твоего и на любовь к тебе Жениха твоего; и радуйся сему много, и попекись воздать Ему за сие полнейшею преданностию. Скажу и другое нечто: золото, что-либо медное в смешение с собою приявшее, называется фальшивым; а медь, обложенная золотом, или позолоченная является более светлою и блестящею, чем сама есть: так, дева, тем, кои не суть девственницы, желать тебя и твоего, хвала есть; а для тебя желать их и ихняго, есть безчестие, потому что чрез это вожделение твое возвращает тебя в миp – то тем, что ты вступаешь в сношение с теми, кои в миpе и живешь с ними после того, как умерла миру, – то тем, что желаешь услаждаться тем же, чем они и сродники их и что составляет довольство житейское, каковы – богатство, знатность, слава, утехи. Таким образом, наконец, случится, что ты отпадешь от воли Жениха своего. Ибо все такое явно окаявает Он в Евангелии, говоря: «Горе вам, богатые! Горе вам, смеющиеся! Горе вам, пресыщенные! Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! (Лк.6:24–26)»

Как же Он окаявает их? Не яко ли умерших душею? Невесте же жизни какое сродство с мертвыми? Кое соприкосновение с теми, кои шествуют противоположным путем? Путь, коим они несутся, пространен и широк; и если не удержат себя, примешав к себе нечто от твоего, то совсем впадут в пагубу; а ты узкими вратами и тесным путем входишь в живот (Мф.7:13). Узкими же вратами и тесным путем никто не может проходить, надымаясь славою, разливаясь в удовольствиях и обременяя себя богатством и имуществами.

Но слыша, что тот путь жизни широк, не думай, чтоб он был безпечален, ибо он полон многими и тяжкими прискорбностями; широким же и пространным называют его потому, что много идущих по нему, и каждый из них обложен большею массою преходящих вещей. Твой же, дево, путь очень тесен, так что и двух, вместе идущих, не вмещает. Почему многия из таких, которые прежде заняты были миром, после того, как потеряли мужей и остались одни, по ревности к премирному образу жизни твоей, отрекшись от мира, взялись твоим путем шествовать, чтоб и венцов таких же сподобиться? Таковых св. Павел заповедует почитать, как прилежащих молениям и молитвам, с упованием на Бога (1Тим.5:3–5). Если что и на этом пути встречается прискорбное, то и оно доставляет своего рода утешение, к получению Царствия Небесного способствует и виновно бывает спасения; того же пути и приятное и скорбное одинаково смертоносно. Ибо, говорится, печаль мирская производит смерть, а печаль, по Боге производит неизменное покаяние ко спасению (2Кор.7:10). Почему Господь ублажает то, что противоположно благам мира, говоря: блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное (Мф.5:3).

Для чего это, сказавши: блаженны нищие, прибавил Он еще: духом? Чтоб показать, что ублажения достойно собственно смирение души, и что хотя и телесная нищета блаженна и ведет в Царствие Небесное; но если ее сопровождает смирение душевное, если она с ним тесно соединена и от него получает начало. Таким образом ублажив нищих духом, Господь дивно показал, где корень и причина видимой нищеты святых, т.е. в духе их. Дух, прияв в недро свое благодать Евангельской проповеди, воздает от себя источник нищеты, орошающий лице земли (Быт.2:6), т.е. внешнего нашего человека и соделовающий его раем добродетелей. Такая нищета достойна ублажения от Бога. Эту краткую речь, по Пророку Исайе, Господь дал людям на земле (Ис.10:23), чтобы показать причину добровольной и многообразной нищеты; и после того как показал и благословил, объял этими словами все результаты (αποτελέσματα), кратко научив обо всем.

Ибо иной может быть нестяжателен и нищ, и при том произвольно, но славы ради человеческой. Таковый не нищ духом, а лицемерит. Лицемерие же рождается от самомнения, которое противно нищете духом. Кто имеет дух сокрушенный и смиренный, тому не возможно не радоваться видимой нищете и смирению, ибо он считает себя недостойным славы, довольства, утешений и всего такого. Почитающий себя недостойным всего этого и есть ублажаемый Богом нищий. И такой воистину есть нищий, не в половину заслуживающий сие имя. И все такие суть из числа слышавших и последовавших за Господом Иисусом, Сыном Божиим, и Ему восподражавших, ибо Он сказал: научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим (Мф.11:29). Почему их есть Царствие Божие, ибо они суть сонаследники Христовы (Рим.8:17).

Душа трехчастна и созерцается в трех силах: мыслительной, раздражительной и желательной. Всеми ими она больна; и Христос – врач ее – начинает врачевание Свое с последней, т.е. с желательной силы. Пищею гневу (делу раздражительной силы) служит пожелание (дело желательной силы); они же обе при дурном направлении питают гордость ума (дело мыслительной силы). Почему никогда не увидишь здравою раздражительную силу души прежде уврачевания этих обеих.

Если исследуешь, найдешь, что первое злое порождение пожелания есть любостяжательность. Пожелания, содействующие людям в хранении и устроении жизни, непорочны; почему с юных ногтей являются срощенными с нами. Сребролюбие же немного после прирастает ко всем, уже существующим. Из чего видно, что оно не из естества, а от произволения имеет свое начало. И Святый Павел справедливо назвал его корнем всех зол (1Тим.6:10). Некоторые из зол обыкновенно им порождаемых суть следующие: скуповатость, торгашничество, хищничество, воровство и вообще всякий вид лихоимания, которое тот же Апостол назвал вторым идолослужением (Кол.3:5). Тем же, кои не порождает оно, почти всем доставляет пищу и поддержку.

Все же сие, от вещелюбия рождающееся, страсти суть души, не имеющей ревнования о доброделании. Вообще страсти, от произволения зависящие, удобнее врачуются, чем страсти, имеющие начало в естестве; но страсти, сребролюбием порождаемые, трудно победимыми делает неверие в божественное Промышление. Неверующий в Промышление сие на богатство опирается надеждою своей. Такой, хотя слышит слова Господа, что удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие (Мф.19:24), но ни во что вменяя Царствие, и притом Царствие Небесное и вечное, вожделевает земного и текучего богатства, которое, и когда не имеется в руках вожделевающих его, самым тем, что вожделевается, величайший приносить вред. Ибо, желающие обогощаться впадают в искушения и сети диавольские, как говорит Павел (1Тим.6:9). Оно, и когда присуще, – имеется в руках, дома, – показывает свою ничтожность тем, что, несмотря на свое присутствие, все еще жаждется неразумными, коих не умудряет даже опыт. Ибо эта несчастная страсть не от бедноты, а скорее беднота (чувство бедноты) от нее; сама же она от безумия, по которому весьма праведно от общего Владыки всяческих Христа получает имя и оный, ломающий житницы свои и строящий большие (Лк.12:18).

Ибо, как не безумен тот, кто ради вещей, никакой существенной пользы принести не могущих, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения (Лк.12:15), – отрекается от вещей, могущих принести ему большую пользу? Ему не удается стать мудрым торговцем, даже продавая предметы первой необходимости, чтобы получать от того прибыль; или стать земледельцем, который ожидает стократный прибыток от сбора урожая, хотя ожидаемая прибыль весьма неопределенна и не гарантирована. И любопытно то, что чем меньше склад, с которого получены семена, тем больше будет урожай. Но благотворительность (αγαθοεργία) не является причиной для [страстного] желания стать богатым. На самом деле люди боятся быть бедными, потому что у них нет веры в Того, Кто обещал приложить все необходимое тем, кто ищет Царствия Божия (ср. Мф.6:33). И одно это имея причиной (αφορμή), даже когда у них есть все, никогда не освобождают себя от этого болезненного и губительного желания. Но продолжают накапливать [богатства], нагружают себя бесполезным грузом или, что еще парадоксальнее (παράδοξο), заключают себя в гроб, будучи еще живыми.

Мертвые люди просто похоронены в земле, но ум живых скупцов погребен в золотой земле. И эта могила более вонюча (βρωμερός), чем у тех, чьи духовные (πνευματικές) чувства здравы. И эта могила воняет настолько сильнее, насколько больше ее покрывает золотой земли. Ибо у таким образом погребенных зловоние язвы проникает сквозь толщу гроба и достигает даже до неба, Ангелов и Бога. От этого они бывают омерзительными и в самом деле достойными отвращения, потому что, по словам Давида, от безумия своего воссмердели (Пс.37:6). А добровольное нестяжание, без цели человекоугождения, избавляет людей от зловонной и мертвотворной сей страсти; [ведь] оно тождественно той духовной нищете, которую благословил Господь.

Монаху, имеющему сию страсть, послушливым быть невозможно. Если же он упорно будет удовлетворять ей, то великая предлежит ему опасность неизлечимо пострадать за то и телом. Гиезий и Иуда, из Ветхаго и Нового Завета, – убедительные тому примеры. У того проказа процвела в указание на неизлечимость души, а этот на селе крови, сорвавшись с петли и упав головой вниз, расселся, и выпали все внутренности его (Деян.1:18). Отречение от всего предшествует послушанию; и без первого последнему нет места. Оно есть элементарное начало монашеской жизни; и тому, кто прежде не отрекся от всякого стяжания, как подъять другой какой-либо подвиг такой жизни? Скажет кто: что за беда, если он неспособен к послушанию? – Но он безмолвствовать станет, один сам по себе живя и прилежа молитве. – Да слышит таковый, что сказал Господь: где сокровище ваше, там будет и сердце ваше (Мф.6:21). Как же мысленно прострется к Седящему по правую сторону престола величества на высоте (Евр.1:3) тот, кто сокровища сокровиществует на земле? И как наследует Царствие тот, кому даже ум чисто взять его не позволяет страсть любоимания? Потому и сказано: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное (Мф.5:3). Видишь, сколько страстей отсек Господь этим одним блаженством? Но любоимание есть только первое порождение злато похотения. У него есть и второе, которого еще более надо избегать, и третье не менее злое. Какое же второе? – Славолюбие.

Ибо, преуспевая возрастом, прежде плотской любви, когда однакож мы бываем еще юношами, сретает нас страсть славолюбия, как некое злое предначатие ее. Я здесь разумею тот вид славолюбия, который состоит в охорашивании тела и в щеголянии нарядами, и который отцы называют мирским тщеславием. Другой же вид тщеславия имеет место в отличающихся добродетелию и влечет с собою сомнение и лицемерие, коими враг покушается окрасть и разсеять духовное наше богатство.

Все сии страсти совершенное находят врачевание в чувстве и возлюблении вышней почести, с почитанием при сем себя недостойным ее, и в перенесении человеческого уничижения, с почитанием себя достойным того, и кроме того еще в предпочтении славы Божией славе человеческой, по слову Пророка: не нам, Господи, не нам; но имени Твоему дай славу (Пс.113:9), – когда же сознается сделанным что-либо похвальное, в приписывании Богу соделания того, и Ему за то благодарном возсылании славы, а не себе ее усвоении. Таковый радоваться будет, что получил в дар добродетель и не станет превозноситься ею, как ничего своего не имеющий, а паче смиряться, мысленныя очи свои обращенными к Богу имея день и ночь, как очи рабыни, говоря псаломски, на руку госпожи ее (Пс.122:2), из опасения, как бы разъединяясь в добре с дающим и блюдущим его, не низринуться в пропасть зла. Ибо сие обычно страждут рабы сомнения и тщеславия. Содействует к уврачеванию таковых особенно удаление от сообщества с другими, жизнь наедине и сидение в келлии, с сознанием немощности своего произволения и почитанием себя не сильным жить в смешении с другими. Это же что другое есть, как не нищета духом, которую ублажил Господь?

Если кто также возьмет в ум посрамления, обыкновенно сопровождающие сию страсть, то станет избегать тщеславия, сколько есть сил. Ибо ищущий славы от людей, от самых ради ее дел обыкновенно встречает безславие.

Заботящийся о красоте, много думающий о себе по знатности предков, по блеску одежд, и по другим таким вещам, обличает в себе детскую незрелость ума, ибо все такое – прах; праха же что ничтожнее? – Та же, которая не для покрытия и согревания тела употребляет одежду, а для показности и щеголяния изяществом и цветностью их, не только безплодие души обнаруживает пред смотрящими на нее, но покрывается и безстыдством блудническим. Да слышит таковая и таковый, Того, Кто сказал: вот, носящие мягкие одежды – в домах царей (Мф.11:8). Наше же жительство – на небесах (Флп.3:20), говорит Св. Павел. Не допустим же себя, ради мягкости одежд, с неба низринутыми быть в кровы князя века сего (см. Еф.6:12).

Тоже страждут и те, кои славы ради человеческой добрые дела делают. Ибо таковые, получив жребий – иметь житие на небесех, славу свою, увы! – вселяют в прах (Пс.7:6), навлекая на себя сию Давидскую клятву. И молитва их не восходит к небесам, и всякое рачение их ниспадает долу, не будучи обложено крылами божественной любви, которая земные дела наши делает горе – восходимыми: так что они труды подъемлют, а награды не стяжавают. Но что я говорю об бесплодии трудов их. Они приносят плод, – но какой? посрамление, непостоянство помыслов, пленение и смятение помышлений. Ибо Бог рассыпал кости человекоугодников, говорит псалом, устыдились, ибо Бог уничтожил их (Пс.52:6).

Страсть эта есть самая тонкая из всех страстей. Почему подвизающемуся должно не собеседования остерегаться, или не сосложения бегать, но самый прилог почитая уже сложением, беречь себя от него. Ибо и так действуя, едва успеет он упредить скорость падения. Но хотя и, так внимая себе, будет он действовать, прилог причиняет сокрушение. Если же нет, то этим уготовляется место для гордости. Кто же сию приимет, того трудно образумить, или лучше тот становиться неисправимым. Ибо это диавольское падение. Но и прежде сего, страсть человекоугодия такой стяжавшим ее причиняет вред, что они даже и в отношении к вере терпят крушение, по слову Господа, рекшего: Как можете вы уверовать, если принимаете славу друг от друга, а славы, которая от единого Бога, не ищете? (Ин.5:44).

Что тебе в славе человеческой, о человек, или лучше в пустом имени славы, которое не только не имеет того, что именует, но и лишает того? И не это только, но при других зловредностях, еще зависть порождает, – зависть равносильную убийству, – причину первого смертоубийства, а потом и богоубийства? Полезна ли она в чем-либо естеству? Поддерживает ли его и хранит, или, прияв его повредившимся как-либо, врачует ли? Никто, конечно, это не может сказать про нее. И я думаю это показывает безосновательность в оправдании злоупотреблений. Напротив, если кто захочет тщательно исследовать все о ней, то найдет, что она большею частию бывает лукавою советницею в делах срамных, срывая бесстыжую маску и посрамляя любителей своих. – Эллинских учений проповедники внушают, что без нее ничего доброго не было бы в жизни. О заблуждения их!

Но не так научены мы, носящие славное имя Того, Кто человеколюбно помазал Собою естество наше. Его имеем мы зрителем дел наших. На Него взирая, Им и для Него делаем мы все наилучшее, и все во славу Его направляем, совсем не имея в виду угождения людям, следуя святому Павлу, верховному таиннику Законоположника нашего, и нашему Законодателю, который говорит: если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым (Гал.1:10). Давайте теперь посмотрим, будет ли третий отпрыск злого желания уничтожен благословенною [от Господа] нищетой.

Третье похотение болящей похотением души есть чревоугодие, от которого всякая плотская нечистота. Почему же мы называем его третьим и последним, когда оно внедрено в естество наше от самого рождения, равно как и естественные движения, относящиеся к деторождению. Почему же и мы на последнем месте полагаем плотское похотение? Потому что это есть нашего естества принадлежность. Что же естественно, то невинно, как благим Богом сотворенное, чтоб мы пользовались тем на добро. Естественные сего ради движения не указывают на болезнь души. Больною обличается душа в тех, кои злоупотребляют ими. Когда мы попечения о плоти превращаем в похоти (Рим.13:14), тогда это сластолюбие – грешная страсть, начало плотских страстей, и болезнь души, ибо они хотя совне входят, но усвояются душою и делаются собственными ее. Почему Господь говорит, что из сердца исходят помышления злые, которые и сквернят его (Мф.15:19–20). И прежде Евангелия, закон говорит: внимай себе, чтобы не вошла тайно в сердце твое беззаконная мысль (Втор.15:9). Помышления злые из души, но в душу набираются они снизу чрез чувства и держатся в воображении чувственных вещей, которое приводится в движение опять чувствами же, особенно глазами, которые издали могут привлекать служащее к осквернению; чему явное свидетельство представляет праматерь наша, Ева. Ибо она прежде увидела, что хорошо есть еже видеть и еже прекрасно разуметь (Быт.5:6), и тогда уже сосложилась с помышлением сердца, коснулась и вкусила от запрещенного древа. Потому мы добре сказали, что победе срамных страстей предшествует прельщение красотою вещей и лиц чрез очи. Отсюда отеческая заповедь не засматриваться на красоту чужих тел, и своею не услаждаться.

Прежде чем ум становится пленником страстей, которые от природы существуют у детей и созданы не для греха, он (ум) находится не во зле. Но поскольку плотские страсти зачинаются и приходят в движение от помышлений страстных, то от них надо начать и врачевание их. Ибо, как при пожаре, если желающий погасить его станет как-нибудь пресекать пламя сверху, нисколько не успеет в деле погашения; если же отторгнет вещество горючее, пожар тотчас умалится и стихнет: так и в отношении к блудным страстям, если не иссушить источника помыслов внутри молитвою и смирением, а только постом и умерщвлением тела вооружиться против них, то безуспешно будешь трудиться; если же источник освятишь смирением и молитвою, как мы сказали, то сообщишь освящение и внешнему телу. Это же, мне кажется, и Апостольское внушает слово, заповедающее опоясать чресла наши истиною (Еф.6:14), как и некоему из отцев полюбомудрствовалось, что когда умозрительная сила укротит похотную, тогда стихают и страсти подчресленные и подчревные. Потребно и тела умерщвление, и соразмерное воздержание в пище и питии, чтоб оно не сделалось необузданным и не стало насиловать помысла. Плотские страсти ничем другим не врачуются, как умерщвлением тела, соспешествуемым молитвою и смирением сердечным: что и есть нищета духом, которую ублажил Господь.

Если убо желает кто обогатиться освящением, без которого никто не увидит Господа (Евр.12:14), да пребывает в своей келлии, умерщвляя тело и молитве прилежа в смирении, ибо для того, кто добре пребывает в уединении, келлия служит пристанищем целомудрия. Внешнее же все, особенно бывающее на торжищах и праздничных гуляниях, исполнено блудного примешения, которое чрез слух и зрение проникает в душу приближающегося к ним монаха и погружает его в срамные помышления и движения. Можешь и огнем попаляющим назвать этот мир грешный, который веществом горючим делает для себя вращающихся в нем, и всякий в них вид добродетели превращает в пепел. Огнь не сожигающий нашелся некогда в пустыне (купина). Ты же вместо пустыни сиди в келлии, и укройся в ней мало елико, пока минует зной страстности: ибо, когда она минет, пребывание на открытом воздухе не вредит.

Тогда ты и духом нищею воистину будешь, господство над страстьми стяжешь, и блестяще ублажена будешь от Того, Кто сказал: блаженны нищие духом, ибо тех есть Царствие Небесное. И не праведно ли ублажены будут те, кои отнюдь не уповают на богатство, а на Него единого, кои никому не желают угождать, кроме Его единого, и живут в смирении пред лицем Его? Вознищенствуем же и мы духом, смиряясь, плоть умерщвляя и не стяжательствуя, да и наше будет Царствие Божие и благих сподобимся надежд. Предпосылая Евангелию, как бы некое его сокращение (в изречениях о блаженствах), одним сим первым изречением (о нищете духом) сколько добродетелей обнял, и сколько худых расположений отсек и лишил блаженства? Господь благословил всех тех, кто через покаяние добре обрезал (περιτέμνουν) страстную часть души (т.е. отсек страсти, исцелил). Но это не все, поскольку во фразе блаженства, Бог, включает и другое нечто: подобно не обрезанию, но действию стужи, льда, снега, мороза и насилия ветра, и просто сказать, от чего обычно страдают растения зимой и летом, подвергаясь воздействию холода и жары, без которых никакое растение на земле не может принести созревшего плода. Что же это такое? Указание на разные смирительные искушения, кои радостно переносить необходимо желающему плод принести Возделывателю душ наших.

Ибо как если кто пожалеет растущие от земли растения и оградит их, и соорудит над ними крышу, и не оставит бедствовать от изменений погоды, то он не получит от них плода, даже если будет очищать, обрезать и все делать как следует. Но необходимо им все выдержать, потому что пройдет зима и наступит весна, они зазеленеют, расцветут, покроются листвой и произрастят вместе с прекрасными побегами незрелые плоды, которые под воздействием острых солнечных лучей медленно вырастут и созреют, и станут пригодными для сбора и употребления в пищу. Так и не перетерпевший доблестно тяжелого бремени встреченных искушений, даже если не лишен ни одной из добродетелей, никогда не принесет плода, достойного небесных житниц и сокровищниц. Ведь всякий ревнитель совершенства достигает его чрез подъятие произвольных и непроизвольных трудов и лишений, из коих одни извне находят, другие – от нас самих. Ибо что происходит с растениями от природы, сельскохозяйственных изобретений и изменения сезонов, то наш выбор, как разумных побегов (κλήματα) Христовых, покоряющихся Возделывателю душ наших, и как самостоятельно живущих. А без терпения непроизвольных, на нас находящих, и на добровольные труды (κόποι) невозможно получить Божественное благословение. Ибо любовь к Богу наиболее испытывается прискорбностию искушений непроизвольных. Произвольные лишения, приготовляют душу к перенесению непроизвольных, ибо привыкши при первых ни во что ставить приятности житейские и славу, она легко уже переносит и последние. Нищий же духом по самому духу сей нищеты не только не смущается находящими скорбями, но считает себя повинным еще большим, как нуждающийся в сильнейших врачевствах покаяния. Почему живет, деннонощно ожидая всякой скорби, и принимает всякое искушение, как подобающую ему принадлежность, и радуется, когда подпадает им, как вступивший в очистилище души своей, делая то предметом сокрушеннейшей и действеннейшей молитвы, как источник и охрану благонастроения душевного; вследствие чего не только не злопамятствует на ввергших его в искушение, но и благодарность им изъявляет, и молится о них, как о благодетелях (Мф.6:14). За это и сам он не только прощение получает содеянных грехов, по обетованию Спасителя, но сподобляется и благословения Божеского и Царствия Небесного, ублажен будучи от Господа, ради долготерпения своего до конца в духе смирения. После стяжавших неотъемлемое богатство нищетою в духе, Единый блаженный объявляет причастниками блаженства своего плачущих, говоря: блаженны плачущий, ибо они утешатся (Мф.5:4).

Почему же Христос Господь так тесно сочетал с нищетою плач? Потому что он никогда не разлучен с нею. Но печаль при мирской нищете смерть души производит – говорит Апостол; а печаль при нищете по Боге производит неизменное покаяние ко спасению души (2Кор.7:10). При том за непроизвольною нищетою следует непроизвольный плач, и за произвольною произвольный. поскольку ублажаемый здесь плач соединяется с нищетою по Богу, то подразумевается, что он ради ее бывает и от нее, как от причины, во всем зависит, и только в связи с нею духовен и произволен.

Давайте посмотрим, как блаженная нищета порождает блаженный плач. Четыре вида духовной нищеты показали мы немного выше, – в мудровании, в содержании тела, в житейском состоянии, в искушениях, совне находящих. Но никто из вас, слыша, как они раздельно излагаются, не предполагай, что они и в действительности разделены бывают: ибо они обыкновенно все вместе проявляются; почему все заключены и в блаженстве одном, которое дивно вместе показывает и то, где их как бы корень и источник, именно в нашем духе. Ибо он, приемля в недро свое благодать Евангелия, как сказано, дает из себя источник нищеты, орошающий все лице земли нашей (Быт.2:6), т.е. нашего внешнего человека, и соделывает его раем добродетелей.

От каждого из сих четырех видов нищеты рождается свой особый плач, с соответствующим тому и утешением. От нищеты в содержании тела со смирением, – которую составляет алчба, жажда, бдение и всякое вообще лишение и умерщвление плоти, и сверх того строгое хранение чувств, – рождается не только плач (жалость, скорбение), но и слезы. Ибо как нечувствие, огрубение и ожесточение сердца рождаются обыкновенно от упитания и всем довольствования тела, так от воздержания и скудной диеты – сокрушение сердца и умиление, коими уничтожается всякая горечь при телесных лишениях и доставляется тихая сладость жизни с ними. Без сокрушения сердца невозможно, говорят, избавиться от чувств греховных; сердце же приводит в сокрушение троякое воздержание – в сне, в пище и в телесном покое. Душа, освободившись чрез телесное сокрушение от таких чувств и от горечи их, восприемлет вместо их духовную отраду. И это есть то утешение, ради коего Господь ублажает плачущих. Святой же Иоанн, духовную нам устроивший лествицу, говорит: «жажда и бдение сокрушают сердце; при сокрушенном же сердце исторгаются слезы. Испытавший сие, воссмеется о сем, блаженным т.е. смехом (Лк.6:21), утешившись, как обетовал Господь» (Леств. Сл.6:13). Так от боголюбезной телесной нищеты рождается плач, блаженно утешающий стяжавших его.

Но как рождается плач от самоуничижившегося мудрования и божественного в глубине души смирения? Со смирением души всегда сопребывает самоуничижение; а оно в начале в сильнейшее напряжение приводится страхом мук вечных, пред очи представляя страшнейшее оное в одном мучилище сопребывание со врагами, и к сему прибавляя еще страх и от помышления о том, что муки те неизреченны, что нет слов для выражения их; а нескончаемость их какого еще наддает ужаса! – Жар, холод, тьма, огнь, узы, страшилища, червей неусыпающих грызение – воедино собираются в оном наказании. Но и этим всем еще не представляется весь тогдашний ужас, как он есть, судя по сказанному о противоположном состоянии: и на сердце человеку не приходило (1Кор.2:9).

И как безполезен, как безотраден будет тот, конца не имеющий плач! Здесь в тех, кои в Бога согрешают, приходит в движение от сознания своих прегрешений плач, смягчаемый надеждою помилования. Там же в обличенных и осужденных, при отъятии всякой благой надежды и при отчаянии во спасение, невольное обличение и грызение совести плачем будет безмерно увеличивать надлежащую муку. И сейчас плач, и всегда плач, и сие сознание непрестаемости его новый рождает плач! Также и тьма на тьму будет, и жжение на жжение без малейшей прохлады. И все объемлет бесконечная бездна отчаяния. Ныне же здесь плач драгоценен. Ибо внемлет ему Бог, даже до нас низшедший присещением своим, и плачущим давший обетование утешения, так как Сам есть и именуется Утешителем.

Видел ты теперь плач, который от смирившейся души исходит и с собою утешение приносит? Впрочем, самоуничижение и одно само по себе, как некое мысленное точило для умовой части души, тяжело гнетет и сокрушает, и спасительное выжимает вино, веселящее сердце человека, внутреннего нашего человека. Вино же сие есть сокрушенное умиление, которое плачем сокрушает страсти, и душу исполняет блаженной радости, избавив от сей лютой тяготы. Почему блаженны плачущий, ибо они утешатся.

От нестяжательности, или что тоже – от имущественной бедности, когда она соединяется с нищетою духом, как сказано выше, ибо только в таком случае (когда объединены все виды нищеты) она освершенна (τέλεια) и угодна Богу, – от такой нищеты как приходит плач и сущее в нем утешение, – послушай и внемли разумно.

Когда человек, оставя все, отрекается от сребра и злата и от всякого имущества, бросив то, или расточив по заповеди, тогда, отторгши душу от заботы о сем, дает он ей возможность обратиться к попечению о себе самой, освободившись от дел житейских, совне развлекающих ее.

Когда же ум отторгнется от всего чувственного и, возникнув от потопления заботою о сем, начнет всматриваться во внутреннего человека; тогда, увидев лице его до отвратительности загрязненным от блуждания долу, во-первых спешит обмыть его плачем, потом, по снятии с него этого безобразного покрова, так как душа не развлекается более недостойными ее вещами, не смущенно входит во внутренние ее сокровищницы, и там втайне молится Отцу, Который прежде всего дает ему мир помыслов, как готовое вместилище для благодатных дарований, и вместе с ним совершенное смирение, родительницу и хранительницу всякой добродетели, – не то смирение, которое состоит в нетрудных для всякого желающего смиренных словах и позах, но то, которое свидетельствуется благим Божественным Духом и которое созидает дух, обновляемый во утробах наших (Пс.50:12).

В сих же (мире и смирении), как в крепко огражденном рае мысленном, возрастают всякого рода древа истинной добродетели, посреди которых воздвизается царский священный чертог любви, а в предверии, как предначатие будущего века, цветет неотъемлемая неизреченная радость. Ибо нестяжательность есть мать безпопечения; безпопечение – внимания и молитвы; эти – плача и слез; а эти – изглаждают все предвзятое (прежние грехи); по изглаждении же сего удобно прочее совершается путь добродетели, потому что тогда устраняются всякие к тому препоны и совесть соделовается безукоризненною. От всего сего источается радость и блаженный смех душевный (Лк.6:21).

Тогда горькие слезы претворяются в сладость, словеса Божии сладки бывают гортани и лучше меда устам (Пс.118:103), и в молитве прошение изменяется в благодарение; поучение в Божественных заповедях (εντολών) наполняет сердце чувством радости и неопровержимой надеждой, через которую душа, как предвкушение небесного (ουρανίων), уже сейчас получает опыт и частично познает чрезмерное (υπερβολικό) богатство благости Божией, по сказанному Давидом: вкусите и увидите, как благ Господь (Пс.33:9), – веселие праведных, радость честных (ευθέων), отрада уничиженных и утешение плачущих Его ради.

Что же? Но является ли это единственными дарами священного обручения [с Женихом]? И [наряду с этим] не будет ли Жених открывать Себя еще более явно душам (ψυχών) тех, кто усовершенствовался и очистился блаженным плачем, и украсился добродетелями как невеста? Не иначе. Но за то, что мы скажем теперь, некоторые от зависти, готовы винить нас, говоря так: «Не говори во имя Господа, иначе твое имя, как злое будет отвержено, и против тебя сложат и распространят клеветы и лжесловия. Но не будем замечать этих людей, и теперь давайте продолжать наше слово, говоря словами святых отцов, в них устремляя взор свой и убеждая этим других. Ибо говорит Писание: я веровал, и потому говорил (Пс.115:1), и: мы веруем, потому и говорим (2Кор.4:13)

Когда изгнана будет всякая, гнездящаяся в нас страсть, и ум, как уже сказано выше, возвратясь к себе и к другим силам душевным, возделыванием добродетелей благоукрасит душу, все простираясь к совершеннейшему, еще и еще деятельные полагая восхождения, паче и паче с Божией помощью себя омывая: тогда он не только худое отревает, но вообще все привходящее гонит вон, хотя бы оно принадлежало и к доброй части. И востекши выше всего мысленного и всяких не безмечтательных о нем помышлений, и все то по любви и ради любви к Богу отложив, как глухой и немой (см. Пс.37:14), предстоит Богу. Тогда ум удерживается от [косного] вещества руками (χέρια) Божьими и беспрепятственно принимает образ божественного (θειότατη) восстановления (ανάπλαση). Тогда ничто внешнее не толчет в двери ума, потому что благодать держит внутреннее в наилучшем настроении и неизреченным, – что предивно, – светом осиявает его, совершенствуя сим внутреннего человека. Когда же таким образом день озарит и утренняя звезда возсияет в сердцах наших (2Петр.1:19), тогда, по пророческому слову, выходит истинный человек на истинное дело свое (Пс.103:23), и, пользуясь светом тем, емлется пути, коим возводится на горы вечные и премирных вещей во свете оном, о чудо, зрителем делается: не отделенный от тела вещества (υλικό), с которым был связан с самого начала, или отделенный от него, в зависимости от уровня (στάδιο) роста. Ибо поднимается не на воображаемых крыльях разума, который блуждает, как слепой, не имея точного и верного понимания: ни о отсутствующем видимом (αισθητά), ни о высоком и недоступном мысленном. Но восходит истинно, неизреченною силою Духа, и невыразимым духовным (πνευματική) разумением (αντίληψη) слышит неизреченные слова (2Кор.12:4), и видит невидимое. И он будет полностью восхищен чудом, даже когда отсустсвует там, и без труда соперничать (συναγωνίζεται) с неутомимим ангельским хором, истинно став другим ангелом Божьим на земле; и через себя приводить всякое создание (κτίση) к Богу, поскольку и сам причастен ко всему, а также Тому, кто превосходит все, дабы показать что он несет точный (ακριβή) образ Божий (θεία).

Почему божественный Нил говорит: «состояние ума настоящее есть мысленная высота, цвету небесному подобная, в которую во время молитвы присещает и свет Святыя Троицы». И опять: «если кто хочет видеть ум в настоящем его состоянии, пусть упразднит себя от всех помышлений, тогда увидит его подобным сапфиру, или небесному цвету. Но этого сделать нельзя без бесстрастия: ибо для сего потребна помощь Божия и божественного Его света излияние». И Диадох святый говорит также: «два блага подает нам святая благодать чрез крещение, из коих одно безмерно превышает другое: первое то, что она обновляет нас в воде, и осиявает то, что есть в нас по образу Божию, отъемля всякую нечистоту греховную в нас; другое же то, что она начинает действовать вместе с нами. Итак, когда ум начнет полным чувством вкушать благостыню Святаго Духа, тогда ведать должны мы, что благодать начинает как бы живописать в нас на том, что по образу, то, что по подобию: так что чувство то показывает, что мы образуемся в подобие; совершенство же подобия познаем из просвещения».– И опять: «духовной любви никто не может стяжать, если вполне удостоверительно не просветиться от Святаго Духа: ибо если ум чрез божественное просвещение не приимет в совершенстве того, что по подобию, то хотя все другая добродетели может он иметь, совершенной же любви все еще остается непричастным».

Равным образом и св. Исаак говорит: «ум облагодатствованный во время молитвы видит свою чистоту подобною небесному цвету, который старцами Израиля назван был местом Божиим, когда узрен был ими на горе». И опять: «есть чистота ума, в коей, во время молитвы, возсиявает свет Святыя Троицы. Но удостаиваемый света оного ум и соединенному с ним телу сообщает многие знаки божественной красоты, стоя посреде божественной благодати и дебелой плоти, и сообщая ей силу на то, что ей самой не под силу. Отсюда боговидное и неподражаемое добродетельное настроение, на зло совсем неподвижное, или неудобоподвижное». Отсюда приходит Слово и делает ясным логосы сущих, и по причине его чистоты показывает ему тайны природы. А через них разум принимающих на веру, через соотношение аналогий, поднимается до понимания сверхъестественных реальностей (вышеестественного), – что Отец Слова общается посредством нематериального прикосновения. Отсюда и другие различные чудотворения, и прозрение и предвидение, и повествование о тех, кто находится далеко, как будто они присутствуют перед глазами. И наиболее важно то, что не об этом заботятся эти блаженные души, но как если кто-то смотрит на солнечные лучи, а при этом пытается чувствовать мелкие частицы в воздухе, хотя это не входит в его намерение. Так и получившие чистоту приобщаются божественным лучам, которые по своей природе открывают ведение обо всем: прошлом, настоящем, и даже о том, что будет. И это приходит как побочное знание по мере их чистоты. Но их главной целью является возвращение ума к себе и концентрация на себе, или, скорее, возвращение всех сил души к уму, и как ни странно это может показаться, действие в нем и Боге (находиться в состоянии, когда ум и Бог сотрудничают). Таким образом восстановленные, они становятся похожи на Первообраз (на Бога) и приходят в здравое духовное состояние, и благодатью возвращаются к первозданной и неописуемой красоте. Вот до какой высоты возводит блаженный плач смиренных сердцем и нищих духом. А поскольку из-за небрежности гнездящейся внутри нас, это [достижение] превыше нас, то давайте вернемся к основанию его и побеседуем немного больше о плаче.

Сопутствует он и всем видам непроизвольной, или мирской нищеты. Ибо как не печалиться тому, кто и деньгами скуден, и голодует невольно, и трудами обременен, и почетом заделен? – Тут плач безутешен, пока продолжается бедность, особенно, если терпящий сие не имеет истинного ведения. Ибо таковый не сласти и горести чувственные подчиняет разуму, а сам подчиняется им, и злоупотребляя изворотливостью ума увеличивает их паче надлежащего не только без пользы, но и с большим для души вредом. Явному подвергает он себя обличению тем, что не крепко верует Евангелию Божию, предшествовавшим ему пророкам, и последовавшим ему ученикам Его, посланным благовествовать, чрез нищету достающееся неоскудевающее богатство, чрез безславия – неизреченную славу, чрез лишения – бесскорбное утешение, чрез претерпение находящих искушений – избавление от вечного томления и скорбения, отложенного тем, кои возлюбили здешнюю распущенную жизнь, и не восхотели узкими вратами и тесным путем пройти в живот.

Добре сказал Апостол Павел, что сего мирская печаль производит смерть (2Кор.7:10). Ибо если истинная жизнь души есть божественный свет, от плача по Богу приходящий, как выше сказано словами отцев, то смерть души будет лукавый мрак, от печали мира сего находящий на душу, тот мрак, о котором Василий великий говорит: «грех, в оскудении добра существование свое имеющий, неправдами мрак мысленный образует».

И божественный Марк говорит: «злыми помыслами объемлемый как увидит сокрытый под ними существенный грех, который есть мрак и туман души, от злых помышлений, слов и дел находящий на нее? Не узревший же сего общего греха когда возмолится о нем и очистится? А неочистившийся как найдет место чистаго естества? Его же ненашедший как узрит внутреннейшее обиталище Христово?»

Итак, надлежит постоянною молитвою взыскать сие обиталище, и не только стяжать, но и сохранить. Ибо есть такие, которые после того, как получили сие, потеряли. Голое о сем знание, или случайный опыт имеют, может быть, и нескорые на учение, и юные; постоянное же с терпением делание такое не все имеют и благоговейные из старцев, и многоопытные. С сим согласуется и Макарий, небесный по ведению, и весь сонм преподобных.

Но как мрак сей получает существование свое от всех прегрешений; так, если исследуешь и печаль Мира сего, найдешь, что она порождается и держится всеми страстями. Она носит образ, и есть как бы начало, преддверие, или залог имеющего приити будущего нескончаемого плача для тех, кои не восхотели избрать себе ублаженный Господом плач, – который не только здесь приносит утешение, служа вместе с тем залогом и вечного радования, но и добродетель крепко твердою делает, делая душу непреклонною на худшее. Ибо обнищавший, смирившийся и уничижившийся по Богу, если преуспевая на лучшее, не стяжет при том плача, бывает удобопревратен и охоч возвращаться мыслию к тому, что оставил, и вожделевать того, от чего отстал, делая себя таким образом преступником. Если же пребывая постоянным в расположении к блаженной нищете и внемляя ей, водворит он в себе плач, то бывает непреклонен к оставленному позади себя и не отбегает зле к тому, от чего прежде, добре делая, убежал. Ибо печаль по Боге, как говорит Апостол, производит неизменное покаяние ко спасению (2Кор.7:10). Почему некто и из отцев говорил: «плач делает и хранит».

И не этот только плод от плача, что от него человек делается почти неподвижным на худое, и неудобовозвратным к прежним грехам, но и тот, что грехи сии становятся как бы не бывшими. Ибо так как человек из-за них в начале плачет, то Бог почитает их как бы невольными в нем; что же невольно, то не вменяется в вину. Как плачущий о бедности свидетельствует тем, что она у него непроизвольна, почему вместе с желающими обогощатъся, или уже обогощающимися, впадет в сети диавола, и, если, изменяясь, не поспешит убежать из сетей сих, предпошлет себя чрез то в муку вечную (Мф.25:46): так в Бога согрешающий, если, раскаявшись, в плаче о грехах проводит дни свои, то праведно грехи его вменяются ему в непроизвольные, и он, вместе с не согрешавшими подобно ему, будет без соблазна для них тещи путем, вводящим в живот вечный.

Таков плод начала плача, которое бывает болезненно, так как с ним соединяется страх Божий. Но простираясь в предняя, он дивно сочетавается с любовию Божиею и приносит сладчайший и священный плод утешения по благостыни Утешителя, который (плод) вкушает окачествовавшиеся плачем (у кого плач стал чертою характера) и который для неиспытавших его есть нечто неслыханное, яко неизреченное. Ибо если сладости меда никто не может внятно изъяснить словом не вкушавшим его, то кто изъяснит сладость радости и благодати, кои от Бога, не испытавшим ее? Конечно никто.

Начало плача есть как бы некое искание обручения Божия, которое кажется недостижимым. Почему при сем произносятся некоторые как бы предобручальные слова теми, кои, по сильному желанию сего, плачут, раздираясь сердцем пред женихом, и призывая его рыданиями. Конец же плача – брачное в чистоте совершенное сочетание. Почему Павел, назвав великим таинством сочетание супругов во едино тело, говорит: говорю же я применительно ко Христу и к Церкви (Еф.5:32). Ибо как те бывают едино тело, как Божии един дух бывают с Богом, как негде тот же Апостол сказал: соединяющийся с Господом есть один дух с Господом (1Кор.6:17).

Где те, кои говорят, что благодать, обитающая во святых, есть нечто тварное? Да ведают они, что хулу изрекают на самаго Духа, Коего причастными бывают святые.

Мы же предложим еще и другой, более выразительный пример в уяснение того, о чем у нас речь. Начало плача подобно возвращению блудного сына: ибо и он делателя своего исполняет стыдением, и те же заставляет говорить слова: отец, я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим (Лк.15:21). Конец же его подобен сретению и объятию небесного Отца, коих, по богатству неизреченного благоутробия, сподобясь, сын исполняется радостию и дерзновением, лобзание приемлет и дает, входит в дом вместе с Отцем и с Ним трапезует, небесное при сем вкушая радование.

Приидем же и мы, в блаженной нищете духом, припадем и восплачем пред Господом Богом нашим (Пс.94:6), чтоб и прежние грехи омыть, и неподвижными на зло самих себя соделать, и причастия Духа Утешителя сподобиться и Им пребыть утешаемыми, Ему славу возсылая с безначальным Отцем и единородным Сыном, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

1. Господь, Бог Твой, Господь един есть (Втор.6:4), познаваемый в Отце, Сыне и Святом Духе: В Отце Нерожденном, в Сыне Рожденном безначально, вне времени и бесстрастно как в Слове, Который помазав Сам воспринятое от нас [естество], зовется «Помазанник» (Христос), в Духе Святом, Который не рождается, а исходит от Отца. Только Он Один Бог и Он Бог истинный, в Троице ипостасей единый Господь, не разделяемый [в своей] природе, в совете, в славе, силе и действии и во всех остальных признаках Божества. Его одного люби и Ему одному служи от всего разумения твоего и от всего сердца твоего и от всей силы твоей (Втор.6:5), и да будут слова и заповеди Его в сердце твоем, чтобы ты творил их и размышлял и говорил о них, сидишь ли ты или идешь, покоишься на ложе или стоишь (Втор.6:6–7). И помни всегда Господа Бога твоего и бойся Его одного. И не забывай ни Его, ни заповедей Его, ибо Он сам даст тебе тогда силу творить волю Его. Ведь Он не ищет от тебя ничего другого, как только чтобы ты боялся и любил Его и ходил всеми путями Его (Втор.10:12,21).

Не прислушивайся к [рассказам] о бесстрастных и невидимых надмирных ангелах и о великой злобе отпадшего оттуда, о его ловком, тонком и хитром обмане, и не сочти чего-либо из этого равночестным Богу. Не засматривайся на величие неба, на многообразие движений на нем, на сияние солнца, на свет луны, на блеск остальных звезд, на то, что бывает благоприятно для дуновения воздуха, для изобилия плодов моря и земли, и не обожествляй ничего из этого. Ибо все эти вещи – творения, подчиненные Единому Богу, возникшие по слову Его из небытия. Ибо Он сказал, – и сделались, Он повелел, – и сотворились (Пс.32:9). Вот этого одного Владыку и Создателя всего [существующего] прославляй, к Нему прилепляйся с любовью, пред Ним кайся день и ночь в вольных и невольных падениях твоих, ибо Он – сострадательный и милосердный, долготерпеливый и многомилостивый и вечно благодетельствующий (Пс.85:15), обещавший и дающий Царство небесное и нескончаемое, жительство безболезненное и жизнь бессмертную и наслаждение светом невечерним чтущим Его, поклоняющимся Ему, любящим Его и хранящим повеления Его. Но Он также Бог ревнитель и праведный Судия и страшный мститель (Исx.20:5): непочитающих Его, противящихся Ему и не хранящих повеления Его ждет вечное наказание – огонь неугасимый, боль непрестающая, горе безутешное, беспросветный мрак, место темное и тесное, где взывающий к состраданию скрежет зубов и неусыпающие ядовитые черви. Он уготовал это первому злому отступнику, а вместе с ним всем, кто поддался его обману, последовал за ним и отверг своего Творца делами, словами и помышлениями.

2. Не делай себе никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде, и не служи им и не прославляй их как богов (Исх.20:4–5), ибо все они – творения Единого Бога, Который в последние времена воспринял плоть из девической утробы и был видим на земле, обитал среди людей и, пострадав ради спасения людей, умер, воскрес, восшел с плотию на небеса и воссел одесную Величия в вышних (Евр.1:3); с этой плотью Он снова придет судить живых и мертвых. Вот и сделай изображение Того, Кто вочеловечился ради нас, [сделай] из любви к Нему и [глядя на] это изображение вспоминай о Нем, поклоняйся Ему, возводя свой ум от [изображения] к покланяемой плоти Спасителя, Которая сидит одесную Отца на небе. Точно так же делай изображения святых и поклоняйся им не как богам (ибо это воспрещено), но в силу твоего к ним отношения и расположения и величайшего почтения, вознося свой ум от изображений к самим [изображаемым], как и Моисей сделал изображения Херувимов (см. Исх 26:1) внутри святилища, и само Святое святых (см. Исх.26:33) было изображением вещей наднебесных, а святилище для мирян было изображением всего мира, и «святыми» их назвал Моисей не потому, что он прославлял тварные вещи, а потому, что посредством их [славил] Бога, Творца мира. И ты, конечно, не обоготворяй изображения Владыки Христа и святых, но посредством их поклоняйся Тому, Кто сначала создал нас по Своему образу (см. Быт.1:27), а затем по неизреченному человеколюбию благоволил воспринять этот Свой [изображенный] в нас образ и в нем стал доступным для описания. Поклоняйся не только Божественной иконе, но и образу креста Его, ведь он есть величайший знак победы Христа над диаволом и над всей ратью сопротивной, поэтому они и трепещут, и бегут, когда видят его изображение. Этот образ, когда еще не было его первообраза (то есть до того, как Спаситель мира был пригвожден ко кресту), уже был весьма прославлен пророками и много чудес сотворил. А во второе пришествие висевшего на нем Господа Иисуса Христа, когда Он придет судить живых и мертвых, впереди пойдет этот великий и страшный знак Его с силой и славой великой. Прославляй его теперь, чтобы тогда с дерзновением взирать на него и сопрославиться с ним, поклоняйся также изображениям святых как сораспятых Господу и твори на лице твоем знамение креста, памятуя, что они суть общипки страданий Христовых. И святым гробницам их [поклоняйся], и останкам костей, если сохранились, ибо не отошла от них благодать Божия, как и при животворящей смерти Христа от Его поклоняемого тела не отошла [полнота] Божества. Поступая так и прославляя прославивших Бога как на деле явивших себя совершенными в любви к Богу, ты и сам будешь прославлен Богом и вместе с Давидом воскликнешь: «В большой чести у меня друзья Твои, Боже!».

3. Не произноси имени Господа Бога твоего напрасно (Исх.20:7), ради чего-либо земного или по страху человеческому, или из-за стыда, или ради собственной корысти употребляя клятву ложно. Ведь нарушение клятвы есть отречение от Бога. Вот поэтому не клянись вовсе, но совершенно избегай клятвы, зная, что посредством клятвы приходит клятвопреступление, отчуждающее от Бога и причисляющее к беззаконникам того, кто клятву нарушает, а ты будь правдив во всех речах твоих и придашь им надежность клятвы. Если же придется тебе самому подчиниться клятве, а надо молиться, чтобы этого не было, то когда она касается вещей, согласных с Божественным законом, исполни ее как законное дело, однако сам взыщи с себя за то, что ты вообще клялся: милостыней, молитвой, плачем и злостраданием тела умилостивляй Христа, повелевшего «Не клянись!» (Мф.5:34). Если же дело будет законопреступное, смотри, как бы ради клятвы не нарушить закон и не быть сопричислену к пророко-убийце Ироду; отказавшись от этой противозаконной клятвы, положи себе правило никогда больше не клясться и проси себе милости у Бога, употребляя с большим трудом и слезами упомянутые лекарства.

4. Один день в неделю, день, который зовется «Воскресение» (День Господень), потому что он посвящен Господу воскресшему из мертвых в этот день, Предуказавшему и Предуведевшему [нас] о всеобщем воскресении, вот этот день считай святым и не занимай его никаким житейским делом, кроме необходимого. И тем, кто с тобой и подчинены тебе, давай отдых (Втор.5:14; ср. Исх.20:10), чтобы всем вместе прославить Того, Кто Своей смертью приобрел нас и воскрес, совоскресив с Собою нашу природу. И помни о будущем веке, тщательно исполняй все заповеди и законы Господни и исследуй самого себя, не преступил ли ты чего, не упустил ли, и ты исправишь себя во всем. В то же время будь усерден к храму Божию, посещай собрания в нем, с искренней верой и непостыдной совестью причащайся Святого Тела и Крови Христовых, и положишь так начало строгой жизни, ты обновишь себя и приготовишься к принятию будущих вечных благ, ради них и в остальные дни [недели] не пекись излишне о земном, а в воскресенье, ревнуя о Боге, отложи заботу обо всем, кроме самого необходимого, без чего нельзя жить. Сим образом имея Бога местом прибежища, ты не преступишь [закона], не дашь возгореться пламени страстей, не взвалишь на себя ношу греха и освятишь день субботний, субботствуя неделанием зла. К воскресенью сопричти законом установленные великие праздники, делая то же самое и от того же самого воздерживаясь.

5. Почитай отца твоего и мать твою (Исх.20:12), ибо посредством их Бог ввел тебя в жизнь и они вместе с Богом виновники твоего бытия. Значит, и ты почитай и люби их после Бога, если любовь к ним содействует любви к Богу, если же не содействует, то беги от них, а если они инославные и противостоят тебе, особенно в том, что относится к истинной и спасительной вере, то не только беги, но даже возненавидь и не только их, но и всех сродников и прочих друзей и близких и сами твои члены и их стремления и все свое тело с его страстным устроением. Если кто <...> не возненавидит отца своего и матери своей и жены и детей и братьев <...> и притом и самой жизни своей <...> и кто не несет креста своего и не следует за Мною, недостоин Меня (Лк.14:26–27; Мф.10:77–38), – сказал Христос. Так относись к плотским родителям, друзьям и братьям. А своих по вере, не препятствующих спасению, почитай и люби. Если так [надо относиться] к плотским родителям, то насколько больше будешь ты чтить и любить тех, кто по духу стал твоими родителями? Тех, кто превратил твое бытие в благобытие, кто передал тебе свет знания, кто научил тебя откровению истины, кто вновь родил тебя банею возрождения и вложил в тебя надежду воскресения, бессмертия и наследия нескончаемого царства, из недостойного сделал тебя достойным вечных благ, из земного сделал небесным, вместо временного – вечным, сыном и учеником уже не человека, а Богочеловека Иисуса Христа, сказавшего: Ни отцом себе не называйте никого на земле, ни наставником, ибо один у вас Отец и наставник Христос (Мф.23:9–10). Ты должен поэтому всячески чтить и любить своих духовных отцов, сознавая, что честь, им воздаваемая, относится к Христу и к Святому Духу, в Котором ты принял усыновление, и к небесному Отцу, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле (Еф.3:15). Позаботься в течение всей жизни иметь духовного отца и открывать ему всякий грех и всякий помысл и получать от него врачевство и отпущение, ведь им дано решить и вязать души (см. Мф.18:18) и все, что они свяжут на земле, будет связано на небе, а все, что разрешат на земле, будет разрешено на небе. Вот такую благодать и силу получили они от Христа, поэтому повинуйся и не противоречь им, чтобы не навлечь погибель на душу свою. Ведь если противоречащий плотским родителям в том, что не запрещено Божественным законом, по закону должен умереть (см. Исх.21:17), то разве не отгоняет от себя Духа Божия тот, кто противоречит духовным отцам, разве не губит он свою душу? Вот поэтому советуйся со своими духовными отцами и до конца повинуйся им, чтобы спасена была душа твоя и стала наследницей вечных и нетленных благ.

6. Не прелюбодействуй (Исх.20:14), иначе станешь ты уже не членом Христовым, а членом блудницы и будешь отсечен от Божественного тела и ввержен в геену. Если дочь священника, взятая в прелюбодеянии, по закону должна быть сожжена огнем (см. Лев.21:9) как опозорившая отца, то разве осквернивший этим тело Христово не будет еще более повинен вечному наказанию? А ты, если способен вместить, соблюдай девство, чтобы всецело принадлежать Богу и с совершенной любовью прилепиться к Нему, всю жизнь предстоя Ему, непрестанно имея попечение о деле Божием, предвосхищая будущую жизнь и жительствуя на земле, как ангел Божий. Ангелам свойственно девство, и им, насколько доступно, уподобляется тот, кто, живя во плоти, прилепился к девству, а еще более, чем им, [он уподобляется] Отцу, в девстве Рождающему прежде всех веков, и [Сыну] девственному и от девственного Отца происшедшему в начале путем рождения и в последние времена плотию Рожденному от Девственной Матери, и Духу, Который только от Отца неизреченно исходит не путем рождения, а путем похождения. Подъявший истинное девство уподобляется этому Богу и сочетается [с Ним] непорочным браком, девствуя душою и телом, он украшает красотой девства всякое свое чувство, слово и размышление. Если же ты не избрал для себя девства и не обещал этого Богу, тебе по закону о Господе можно привести одну жену и с ней одной жить вместе и иметь ее у себя как сосуд освященный, всеми силами уклоняясь от чужих жен. Ты сможешь вовсе избежать их, когда будешь остерегаться несвоевременных встреч с ними и не станешь услаждаться слушанием блудных речей. Насколько возможно, отвращай от них и сам взор твой, телесный и душевный. И приучи себя зря не засматриваться на красивые лица. Ибо кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействует с ней в сердце своем (Мф.5:28), и поэтому он нечист для Христа, Который видит сердце; несчастный впадает после этого в распутство телом. Но что такое блуд, прелюбодеяние и все мерзости, свойственные нашей природе, когда от любопытного взирания на телесную красоту человек безудержно влечется к противоестественному разврату! Ты же, выкорчевывая из себя самого горькие корни, не будешь пожинать смертоносных плодов, но получишь плод чистоты и присущую ей святость, без которой никто не узрит Господа.

7. Не убивай (Исx.20:13), чтобы не отпасть тебе от сыновства Тому, Кто и мертвых делает живыми, и не усыновиться делами тому, кто изначала есть человекоубийца. Убийство происходит от удара, удар – от гордости, а она – от гнева, гнев же возникает, когда кто-то наносит нам ущерб, удар или оскорбление, поэтому Господь сказал: Отнимающим у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку (Лк.6:29). Так и ударившему тебя не отвечай ударом и оскорбившему не воздавай оскорблением. Ты тем и себя самого и обидчика твоего предохранишь от греха убийства. Ты получишь тогда помилование в грехах, содеянных против Бога: Прощайте и прощены будете (Лк.6:37). Злословящий же и злотворящий понесет расплату – вечное наказание по слову Христа: Сказавший брату своему «безумный» подлежит геенне огненной (Мф.5:22). Если сможешь с корнем вырвать зло и усвоить душе своей блаженство кротости, прославь Христа, учителя и помощника в делании добродетелей, без Которого, как ты знаешь, мы не можем творить ничего доброго. Если же не можешь пребывать безгневным, то презирай себя, когда гневаешься, и кайся перед Богом и перед человеком, которого оскорбил словом или делом. Ведь тот, кто раскаивается при начатках греха, не доходит до конца его, а тот, кто не болезнует о малых грехах, посредством их впадает и в большие.

8. Не кради (Исх.20:15), чтобы Ведающий сокровенное (Дан.13:42) не воздал бы тебе отмщением многократным за пренебрежение к Нему. Ты же, напротив, от имения твоего тайно подавай нуждающимся, чтобы сторицей получить от Бога, видящего тайное (Ср. Мф.6:3), и жизнь вечную в будущем веке.

9. Не произноси ложного свидетельства (Исх.20:16), чтобы не уподобиться тому, кто в начале оболгал Бога перед Евой (см. Быт.3:1–5), и не навлечь на себя проклятие вместе с ним. Более того, если это не причинит вреда многим, покрой грех ближнего твоего и подражай не Хаму, но Симу и Иафету (см. Быт.9:18–27) и получишь благословение.

10. Не желай ничего, что есть у ближнего твоего: ни имущества его, ни денег его, ни славы, ничего, что принадлежит ближнему твоему (Исх.20:17). Ибо желание, воспринятое в душе, рождает грех, а грех осуществленный производит смерть. Ты же не желай чужого и, если можешь, не дай алчности овладеть тобой, но, напротив, из своих средств уделяй просящему и милуй сколь доступно того, кому потребна милость, и не отвращайся от хотящего занять у тебя (Мф.5:42). Если найдешь потерянную вещь, верни ее хозяину, хотя бы он был враждебно к тебе настроен, этим ты и его примиришь с собой, и зло победишь добром, как Христос тебе повелевает (См. Рим.12:21). Соблюдай это всеми силами, живи сообразно этому и ты скопишь для души своей сокровище благочестия и угодишь Богу; Бог ущедрит тебя благами Своими, и ты станешь наследником будущих благ, коих все мы да сподобимся милостию и человеколюбием Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа. Ему подобает слава, честь и поклонение со Безначальным Его Отцом и Всесвятым и Благим и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Ты хорошо сделал, отец, что привел заодно и слова святых о моей заботе. Видя, как ты разрешаешь мои сомнения, я и изумлялся очевидности истины и немного опасался, что если, как ты сам говоришь, всякое слово борется со словом, то не будет ли твоим словам тоже какого-нибудь опровержения; но я перестал бояться этого, когда услышал, что только свидетельство добрых дел непоколебимо, и понял, что святые говорят одно с тобой, а как может рассчитывать на доверие не доверяющий им? Разве такой не отвергает Бога святых, Который сказал апостолам, а апостолы через них – последующим святым, что «отвергающий вас Меня отвергает» (Лк.10:16), отвергает саму Истину? Разве могут искатели истины согласиться с ее противником? Тогда прошу тебя, отец, выслушай перечисление других вещей, которые я слышал от тех, кто всю жизнь занимается эллинской наукой; скажи, что сам думаешь обо всем этом, и снова прибавь суждения святых. Так вот, эти люди говорят, что мы плохо делаем, стараясь вводить свой ум вовнутрь тела; если их послушать, то надо, наоборот, всеми силами изгонять его за пределы всего телесного. Поэтому они издеваются над некоторыми нашими монахами, осуждая их за то, что они -де велят начинающим смотреть на самих себя, вздохами посылать вовнутрь себя собственный ум и считать при этом, что ум не отделен от души; если же ум не отделен от души, а связан с ней, то, говорят эти насмешники, как можно еще раз ввести его вовнутрь? Они уверяют еще, что у нас учат вселять в себя Божию благодать через ноздри. Впрочем, зная точно, что здесь-τо они клевещут, потому что я такого от наших никогда не слыхал, догадываюсь, что во всем остальном у них тоже коварство и обман: ведь кто измышляет чего нет, тот будет и извращать что есть. Только объясни мне, отец, почему мы стараемся всеми силами вводить ум вовнутрь и не считаем дурным заключать его в теле.

Разве не помнишь, брат, слов апостола, что «наши тела – храм живущего в нас святого Духа» и что «мы – дом Бога», как и Господь говорит, что «вселюсь и буду ходить в них и буду их Богом» (1Кор.6:19; Евр.3:6; 2Кор.6:16)? А в то, что по природе способно делаться Божиим домом, разве погнушается вселить свой ум всякий, ум имеющий? И зачем Бог изначально вселил ум в это тело? Уж не сделал ли плохо и он? Подобные вещи пристало говорить еретикам, которые называют тело злом и изваянием лукавого, а мы злом считаем только пребывание ума в телесных помыслах, в теле же – никак не злом, раз само тело не зло. Недаром каждый посвятивший жизнь Богу возглашает к Богу вместе с Давидом: «Возжаждала Тебя душа моя, сколь же больше плоть моя» и «Сердце мое и плоть моя возрадовались о Боге живом» (Пс.62:2, 82:3) – и вместе с Исаией: «Чрево мое возгласит как гусли, и внутренность моя – как стена медная, которую Ты обновил», и: «Страха ради Твоего, Господи, во чреве зачали Духа спасения Твоего» (Ис.16:11, 26:18), дерзая в коем, не падем, но падут говорящие от земли и ложно перетолковывающие небесные речения и образы жизни в земные. Если апостол и называет тело смертью, – «кто», говорит он, «избавит меня от сего тела смерти?» – то он понимает тело как приземленное и телесное помышление, совершающееся только в телесных образах, почему, сравнивая с духовным и божественным, он и называет его по справедливости «телом», причем не просто «телом», но «смертью тела». Немного выше он еще яснее показывает, что осуждается не плоть, а привходящее от преступления греховное желание: «Я», говорит он, «продан греху», но ведь проданный не по естеству раб; и еще: «Знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе». Видишь? Он называет злом не плоть, а живущее в ней. То, что не ум (дух), а «сущий в наших членах и противоборствующий закону ума закон» живет в нашем теле (Рим.7:14–24), это вот зло.

Поэтому мы, противостоя «закону греха» (Рим.8:2), изгоняем его из тела, вселяем ум управителем в телесный дом и устанавливаем с его помощью должный закон для каждой способности души и для каждого телесного органа: чувствам велим, что и насколько им воспринимать, действие этого закона называется «воздержанием»; страстной части души придаем наилучшее состояние, которое носит имя «любовь»; рассуждающую способность души мы тоже совершенствуем, выгоняя все, что мешает мысли стремиться к Богу, и этот раздел умного закона именуем «трезвенней». Кто воздержанием очистит свое тело, силой Божией любви сделает свою волю и свое желание опорой добродетелей, а ум в просветленной молитве отдаст Богу, тот получит и увидит в самом себе благодать, обещанную всем, кто чист сердцем. Тогда он сможет сказать вместе с апостолом Павлом: «Бог, велевший из тьмы воссиять свету, воссиял в наших сердцах, чтобы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа». «Это сокровище», говорит апостол, «мы носим в скудельных сосудах» (2Кор.4:6–7). Если даже свет Отчий в лице Иисуса Христа мы носим, для познания славы Святого Духа, как в скудельных сосудах, в телах, то неужели поступим недостойно благородству ума, если свой собственный ум будем сдерживать внутри тела? Да кто такое скажет, не говоря уже из духовных, но хотя бы обладающих пусть лишенным Божией благодати, однако все же человеческим умом?

Если наша душа – это единая многоспособная сила, которая пользуется получающим от нее жизнь телом как орудием, то пользуясь какими частями тела как орудиями действует та ее способность, которую мы называем умом? Конечно, никто никогда не представлял себе вместилищем мысли ни ногти, ни ресницы, ни ноздри, ни губы, все считают ее помещенной внутри нас, но богословы разошлись в вопросе, каким из внутренних органов мысль пользуется прежде всего, потому что одни помещают ее, как в некоем акрополе, в мозгу, а другие отводят ей вместилищем глубочайшее средоточие сердца, очищенное от душевного духа. Если сами мы определенно знаем, что наша способность мысли расположена и не внутри нас как в некоем сосуде, поскольку она бестелесна, и не вне нас, поскольку она сопряжена с нами, а находится в сердце как своем орудии, то мы узнали это не от людей, а от самого Творца людей, который после слов «Не входящее в уста, а выходящее через них оскверняет человека» говорит: «Из сердца исходят помыслы» (Мф.15:11,19). Вот почему у Макария Великого сказано: «Сердце правит всем составом человека, и если благодать овладеет пажитями сердца, она царит над всеми помыслами и телесными членами; ведь и все помыслы души – в сердце» (Беседа 15:18): так что сердце – сокровищница разумной способности души и главное телесное орудие рассуждения. Стараясь в строгом трезвении соблюдать и направлять эту свою способность, что же мы должны делать как не то, чтобы, собрав рассеянный по внешним ощущениям ум, приводить его к внутреннему средоточию, к сердцу, хранилищу помыслов? Недаром достоименный Макарий сразу за только что приведенными словами прибавляет: «Итак, здесь надо смотреть, начертаны ли благодатью законы Духа». Где «здесь»? В главном телесном органе, на престоле благодати, где ум и все душевные помыслы: в сердце. Видишь, что тем, кто решился внимать себе в исихии, обязательно нужно возвращать и заключать ум в тело, и особенно в то внутреннейшее тело тела, которое мы называем сердцем?

Если и по псалмопевцу «вся слава дщери Царя внутри» (Пс.44:14), то зачем мы будем искать ее где-то вовне? Если и по апостолу «Бог даровал Духа Своего, вопиющего в сердцах наших ‟Авва, Отче”» (Гал.4:6), то разве не в наших сердцах мы должны молиться вместе с Духом? Если и согласно Господу пророков и апостолов «Царство небесное внутри нас» (Лк.17:21), то разве не останется вне Царства небесного тот, кто изо всех сил пытается вывести собственный ум извнутри самого себя? «Сердце правое», говорит Соломон, «ищет чувства» (Притч.27:21), которое он в другом месте назвал умным и Божьим и побуждая к которому всех отцы говорят, что «умный дух всегда облекается в умное чувство, и будь оно в нас или вне нас, пусть мы никогда не перестанем его искать» (Леств., сл.26). Не ясно ли, что если человек захочет противоборствовать греху, приобрести добродетель и получить награду победителя в добродетельном борении, вернее, залог награды за добродетель, умное чувство, то ему нужно ввести вовнутрь тела и ум? А выводить ум не из телесного помышления, а из самого тела, за пределами которого он якобы улучает умные созерцания, есть злейшее эллинское обольщение, корень и источник всякого злоучения, бесовское изобретение, наука, порождающая безумие и порожденная недоумием. Не случайно вещающие по внушению демонов бывают в исступлении из самих себя, сами не понимая того, что говорят. Мы, наоборот, вводим ум не только внутрь тела и сердца, но даже еще и внутрь его самого.

Пусть судачат эти люди, что-де как можно еще ввести внутрь ум, который и так не отделен от души, а связан с ней. Видно, они не знают, что одно дело сущность ума, а другое – его энергия; или, пожалуй, знают, но намеренно встают в позу запутавшихся, софистически прикрываясь одноименностью разных понятий: ведь «кто не принимает простоты духовного учения, изощряясь в диалектических противоречиях», тот, по слову Василия Великого, «правдоподобием софизмов извращает силу истины, пользуясь антитезами ложного знания» (Беседа 12, на Притч.). Иначе и не могут те, кто сам не духовен, но считает себя достойным судить и учить о духовном. Не могут же они не помнить, что ум не как зрение, которое видит все прочие видимые вещи, а себя не видит. Он и во всем прочем действует, рассматривая, что ему необходимо – Дионисий Ареопагит называет это прямым движением ума, – и к себе самому возвращается и действует на себя самого, самого себя созерцая, что Дионисий называет круговым движением ума (О божественных именах 4:9). Второе-то и есть лучшее и наиболее свойственное уму действование (энергия), через которое он превосходит иногда сам себя, соединяясь с Богом. Василий Великий говорит, что «ум, не рассеивающийся по внешнему...» – стало быть, он может выходить вовне! а выходя, нуждается, конечно, в возвращении, почему Василий и продолжает: «... возвращается к самому себе, а через самого себя к Богу восходит» (Письмо 2-е к св. Григорию Богослову) как бы неким надежным путем. Ведь круговому движению ума, говорит незаблуждающийся созерцатель умопостигаемого неба Дионисий, невозможно впасть в какое бы то ни было блуждание (О божественных именах 4, 9).

И вот отец заблуждения, всегда старающийся совратить человека с Божьего пути и обратить на путь блужданий, до сих пор, насколько мы знаем, не находил себе помощника, который старался бы завлечь на такой путь благими словами, но теперь, видно, он нашел себе пособников, если действительно, как ты говоришь, есть люди, которые начинают убеждать толпу и книги уже сочиняют, учащие, что молящийся – даже тот, кто с веселием принял жизнь возвышенно-отрешенную и безмолвную, – должен удерживать свой ум вне тела. Эти люди не признают определительного суждения Иоанна, строителя ведущей на небеса словесной лестницы, что «исихаст есть старающийся заключить в своем теле бестелесное» (Леств., слово 27:6–7). Так нас учили и наши духовные отцы. И справедливо: ведь если не заключать внутри тела, то как еще иначе вместить в себя ум, который облачается в тело и, уподобляя себе природный вид тела, размещается по всей его оформленной материи? Внешность и раздельность этой материи не могут вместить сущности ума, если эта материя не будет жить, причем таким образом жизни, который соответствует слиянию ума и тела.

Замечаешь, брат, что даже если не духовно, а просто по-человечески разобрать дело, все равно выходит, что для желающих принадлежать самим себе и сделаться подлинно «монахами» («едиными») по внутреннему человеку, обязательно нужно вводить ум внутрь тела и сдерживать его там? Особенно уместно учить смотреть в самих себя и посредством дыхания вводить собственный ум вовнутрь начинающих. Поэтому ни один разумный человек не отсоветует какими-нибудь приемами сосредоточивать ум в себе монаху, который еще не умеет видеть самого себя. Именно, поскольку у только что приступивших к борению даже сосредоточенный ум постоянно скачет и им постоянно приходится снова его возвращать, но он ускользает от неопытных, которые еще не знают, что нет ничего более трудноуловимого и летучего, чем их собственный ум, то некоторые советуют внимательно следить за вдохом и выдохом и немного сдерживать дыхание, в наблюдении за ним как бы задерживая дыханием и ум, пока, достигнув с Богом высших ступеней и сделав свой ум неблуждающим и несмешанным, трезвенники не научатся строго сосредоточивать его в «единовидной свернутости» (О божественных именах 4, 9). Можно видеть, что так и само собой получается при напряжении внимания: при всяком сосредоточенном обдумывании, особенно у людей спокойных телом и разумом, дыхание исходит и входит тихо. Субботствуя духовно и в меру возможности унимая собственные действия тела, исихасты прекращают всю сопоставительную, перечислительную и разную другую познавательную работу душевных сил, всякое чувственное восприятие и вообще всякое произвольное телесное действование, а всякое не вполне произвольное, как например дыхание, они ограничивают в той мере, в какой это зависит от нас.

У продвинувшихся в исихии все такие вещи получаются без труда и стараний: при совершенном сосредоточении души в себе остальное постепенно приходит само и без усилий. Наоборот, ты никогда не увидишь, чтобы то, о чем мы говорим, получалось без усилий у начинающих. Терпение бывает от любви, потому что «любовь все переносит» (1Кор.13:7), однако мы ведь все-таки учимся усилием достигать терпения, чтобы с его помощью прийти к любви; так вот и у них. Да зачем о том много говорить? Все имеющие духовный опыт только смеются над людьми, которые не из опыта, а из своего разумения выводят противоположные правила; ведь в таких делах учитель не разум, а труд и добытый трудом опыт, который приносит полезный плод, делая пустыми и бесплодными рассуждения всевозможных спорщиков и обличителей. И если, как говорит один из великих учителей, после падения внутреннему человеку свойственно уподобляться внешним формам, то неужели монаху, который старается возвратить свой ум вовнутрь себя и хочет, чтобы он двигался не прямым, а круговым и неблуждающим движением, не пригодится привычка не блуждать взором то туда, то сюда, но словно на каком-нибудь упоре останавливать его на своей груди [или пупке]? Свертываясь внешне по мере возможности как бы в круг, то есть уподобляясь желаемому внутреннему движению ума, он и силу ума, изливающуюся из глаз, благодаря такой форме тела тоже введет внутрь сердца. А потом, если сила мысленного зверя на пуповине живота, потому что здесь закон греха имеет свою власть и питает зверя, то почему нам не утвердить тут противоборствующий ему закон вооруженного молитвой ума (Рим.7:23), чтобы изгнанный баней возрождения (Тит.3:5) злой дух, вернувшись с семью другими и злейшими духами, не вселился вновь и последнее не стало хуже первого (Лк.11:26)? «Внемли себе», говорит Моисей, то есть всему в себе, а не чему-то да, чему-то нет. Посредством чего? Разумеется, посредством ума, потому что ничем другим внимать всему себе невозможно. Этого вот стража и приставь к душе и телу; с ним ты легко избавишься от дурных телесных и душевных страстей. Подчиняй самого себя, повелевай самому себе, проверяй сам себя, вернее же – подчиняйся, повинуйся и все испытывай; так ты подчинишь необузданную плоть духу и «в сердце твоем никогда не будет тайного слова» (Втор.15:9).«Если дух начальствующего» – то есть, надо понимать, дух лукавства и страстей – «найдет на тебя», говорит Екклесиаст, «места своего не покидай» (Еккл.10:4), то есть не оставляй без надзора ни одной части души, ни одного телесного члена; так ты и над грозящими снизу духами поднимешься и перед «испытующим сердца и утробы» (Иер.11:20) смело предстанешь, не подлежа испытанию, раз сам все уже подверг испытанию, – ведь «если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы», говорит Павел (1Кор.11:31). Пережив блаженное Давидово чувство, ты тоже скажешь Богу, что «тьма не затмит от Тебя, и ночь воссияет мне как день, ибо Ты завладел внутренностями моими» (Пс.138:12–13). Ты не только, говорит здесь пророк, присвоил Себе всю способность желания в моей душе, но и всякая искра этого желания в теле, возвратившись к своему источнику, поднялась через него к Тебе, соединилась с Тобой и прилепилась к Тебе. Потому что как у одержимых чувственными, гибнущими наслаждениями сила душевного желания вся целиком опустошается в плоть, из-за чего они полностью становятся плотью, и Божий Дух, по Писанию, не может жить в них (Быт.6:4), так у восходящего к Богу и привязавшихся душой к Божией любви даже плоть, преобразившись, тоже возвышается и тоже вкушает общение с Богом, сама делаясь Божиим владением и местожительством и не имея уже ни затаенной вражды к Богу, ни противного Его Духу желания.

И потом, какое место удобнее для нападающего на нас снизу злого духа, плоть или ум? Разве не плоть, о которой и апостол говорил, что до вселения закона жизни в ней не живет никакого добра (Рим.7:18)? Значит, ее тем более никогда нельзя оставлять без внимания. Как она подчинится нам, как нам ее не растерять, как отразить подступающего к ней духа злобы, особенно когда мы еще не умеем духовно отражать духовные силы зла, если не научимся быть внимательными и к своей внешней форме? Что говорить о начинающих, если даже совершенные мужи не только после Христа, но и прежде Его пришествия к нам придавали телу такую форму во время молитвы и были услышаны Богом. Совершеннейший боговидец Илия разрешил молитвой многолетнюю засуху, прислонив голову к коленям и таким образом прилежно введя свой ум вовнутрь его самого и в Бога (3Цар.18:42). А люди, от которых ты наслышался, брат, болеют, наверное, фарисейской болезнью, почему и не хотят соблюдать и очищать внутренность чаши, то есть свое сердце. Не следуя отеческому преданию, они спешат сесть над всеми как новые законоучители; вот они и отвергают телесную форму молитвы мытаря, оправданного Господом, и других молящихся тоже подбивают ее не держаться. Потому что как говорит Господь в Евангелиях? «Мытарь не смел даже поднять глаз на небо» (Лк.18:13). К этой внешней форме и стремятся те, кто при молитве направляет взор на самого себя.

Люди, назвавшие их омфалопсихами (ὀμφαλοψύχους, «пуподушными») с явной целью оклеветать обвиняемых – потому что разве кто-нибудь из молитвенников когда-либо говорил, что душа в пупке? – не только разоблачили клеветническое намерение своих нападок, но и показали сами о себе, что они оскверняют добродетельных, а не исправляют заблудших, и пишут не ради исихии и истины, а из суесловия, и не для поощрения трезвения, а чтобы от трезвения отвлечь. И самое это делание и мужей, усердно принявшихся за него, они всячески стараются унизить уже за одно отвечающее ему внешнее действие. Такие и сказавшего, что «закон Твой посреди чрева моего» (Пс.39:9), и прорекшего к Богу, что «чрево мое как гусли возгласит, и внутренность моя – словно стена медная, которую Ты обновил» (Ис.16:11), легко могут назвать килиопсихами (κοιλιοψύχους, «чреводушными») да и вообще извратить всех, кто в телесных символах запечатлевает, именует и разыскивает умные, божественные и духовные вещи. Разумеется, этим они не нанесут святым никакого вреда, наоборот, станут для них поводом новых благословений и еще большего приумножения небесных венцов, а сами останутся вне священных завес, не будучи в силах взглянуть даже на тени истины. И велика опасность, что люди, которые не только отошли от святых, но и пошли против них в своих речах, поплатятся за это вечным наказанием.

Ты ведь читал «Житие» Симеона Нового Богослова, почти вся жизнь которого, прославленная от Бога сверхъестественными знамениями, была чудом, так что если бы кто назвал его творения рукописаниями благодати, не погрешил бы против правды; ты знаешь и Никифора, святого человека, который, проведя многие годы в одиночестве и исихии, а потом поселившись в пустыннейшем месте Святой горы и углубившись в занятия, передал нам извлеченный из всех писаний святых отцов опыт трезвения. Они ясно советуют начинающим как раз то, против чего, как ты говоришь, кое-кто возражает. Да только ли старые святые? Мужи, свидетельствовавшие незадолго до нас и отличившиеся силой Святого Духа, передали нам то же самое из собственных уст. Я говорю о богослове – воистину богослове и достовернейшем созерцателе истины Божиих тайн, – о прославившемся при нас достоименном Феолипте², предстоятеле Филадельфийской Церкви, вернее светильнике, озарявшем из нее вселенную; об Афанасии, который много лет украшал патриарший престол и мощи которого почтил Господь; о Ниле, приехавшем к нам из Италии, соревнователе великого святого Нила; о не уступающих ему ни в чем Селиоте и Илии; об удостоившихся пророческого дарования Гаврииле и другом Афанасии. Ты знаешь, что все они и многие другие их предшественники, современники и последователи одобряют это предание и увещевают держаться его, тогда как новоявленные учители исихии, и тени исихии не видевшие, назидающие не от опыта, а от велеречивости, пытаются опровергнуть, извратить и унизить как раз это предание, что совсем не на пользу тем, кто их слушает. С некоторыми из перечисленных святых мужей мы и лично общались, слушая их поучения. Так неужели пренебрегая ими, богатыми и опытом, и благодатью, мы предпочтем других, пустившихся учить от надменности и страсти к словопрениям? Не будет того, не будет! И ты поэтому отвернись от таких людей, разумно сказав самому себе вместо с Давидом: «Благослови, душа моя. Господа, и вся внутренность моя святое имя Его» (Пс.102:1) – и, вверяя себя отцам, слушай, как они увещевают всегда вводить ум вовнутрь.

Поскольку Божество – Абсолютная Благость и – поистине – милосердие и бездна доброты, а лучше [сказать] – То, что и эту бездну объемлет, как превосходящее всякое имя нарекаемое и [всякое] умопостигаемое явление, [то] лишь благодаря соединению с Ним возможно получить это милосердие. А соединяется с Ним человек – насколько [это] возможно – путем приобщения к подобным добродетелям и через сообщение в молитве и единении, [достигаемое] при молитве Богу. Однако сообщение посредством добродетелей таково, что делает того, кто усерден, посредством уподобления [Божеству], способным к восприятию Божества, но [оно не в силах] объединить [его с Богом]; сила же молитвы его священнодействует и завершает восхождение человека к Божеству и единение [с Ним], будучи звеном, связующим разумные твари с Творцом ([это достигается тогда,] когда [плоды] молитвы пылким сокрушением превзойдут страсти и помыслы). Ибо охваченному страстьми уму невозможно соединиться с Богом. Так что ум, покуда будет, молясь, пребывать таковым, не получит милосердия; но насколько в силах [он] избавляться от помыслов, настолько и погружается в плач. И сообразно мере сего плача получает милость утешения; и если при этом укрепится в смирении, то полностью преобразит и страстную (το παθητικό) часть души.

Когда единство ума становится троичным, оставаясь единым, оно сочетается с единством Богоначальной Троицы, преградив доступ всякому заблуждению и став превыше плоти, мира и миродержца. И таким образом, полностью избавившись от их хваток, пребывает в самом себе и в Боге, наслаждаясь в полной мере до тех пор, пока пребывает таковым – источающим изнутри себя духовное ликование. А троичным становится единство ума, пребывая единым, в его (т.е. ума) обращении к себе и восхождении через себя к Богу. Обращение же ума к себе есть блюдение [им] себя самого, а восхождение его к Богу вначале совершается через молитву – и причем через молитву, прилепившуюся [к нему], а иногда – случается – и через такую, которая стала более продолжительной, что невыносимо тяжелее. Но если кто пребывает стойким в этом собирании (свертывании) ума и восхождении к Богу, решительным усилием стискивая удобопроходимость собственного рассудка [для дурных помыслов], то умственно приближается к Богу, обретает несказанные [блага], изведывает [блаженство] будущего века и духовным чувством познаёт, что благ Господь – точно так, как и Псалмопевец говорит: «Вкусите и увидите, яко благ Господь/» (Пс.33:9). Итак, с одной стороны, обрести единый ум – один и тот же – троичным: блюдущим [себя самого] и соблюдаемым, и молящимся при соблюдении, пожалуй, не столь тяжко, но, с другой – пребыть долгое время непреклонным в таком состоянии, порождающем неизреченные [блага], в высшей степени тягостно. Ведь всякий труд [по стяжанию] иной добродетели мал и легчайшим образом переносим по сравнению с данным. Вот почему многие, отступившись вследствие труднодоступности сей молитвенной добродетели, не достигают обилия дарований; но тех, кто претерпевает [все трудности], более могущественными делают дарования Божии – и, испытывая [таковых] и поддерживая, побуждают с радостию [двигаться] дальше, делая труднодостижимую [добродетель] более действенной, и влагая, так сказать, в естество наше ангельское умение, делают для сего [естества] возможным сообщаться с тем, что превыше естества, согласно реченному чрез пророка: «Надеющиеся поднимут крылья, обновятся в силе...» (ср.: Ис.40:31).

Умом называется и деятельность ума, состоящая в помыслах и размышлениях; кроме того, ум – сила, производящая (ενεργεί) их, которую Писание называет сердцем. В соответствии с этой [силой], важнейшей из наших внутренних сил, разумна (λογική) наша душа – или, вернее, деятельность ума, [состоящая] в помыслах (λογισμοῖς), [которая] у проводящих время в молитве, и преимущественно в односложной, легко успокаивается и очищается, тогда как порождающая ее сила (потенция, δύναμις) не может очиститься, если не [очистятся] и все прочие силы души. Ибо душа – единое живое существо со многими силами. Вот почему и оскверняется она целиком: [когда] зародится зло от какой бы то ни было из ее сил, [то] и все [остальные] сочетаются с этой одной [силой] ввиду единства души. А поскольку каждой из сил сопутствует свое, особое действие, [то] возможно благодаря прилежанию очистить на время действие какой-либо одной [из сил]; но благодаря этому сама данная сила не станет чистой: ведь, сообщаясь со [всеми] остальными [силами], она скорее пребудет неочищенной, нежели чистой. Стало быть, тот, кто очистил – благодаря усердию в молитве – деятельность ума, и просвещенным [становится] в меру [чистоты своей] – или светом знания, или же [сверх того] и умным озарением (т.е. светом Божиим). Но если из-за этого сочтет себя очищенным, [то] впадет в заблуждение, произнося ложь против самого себя, и, [движимый] самомнением, откроет [себе же], силящемуся впасть в [сие] заблуждение на веки вечные, широкую дверь, [уводящую] от себя самого. Если же он ведает нечистоту собственного сердца, [то] пусть не кичится той – [весьма] умеренной – его чистотой; [и вот уже], пользуясь оной как помощником, [он] отчетливее видит нечистоту и других душевных сил, преуспевает в смирении, прибавляет в плаче и соответствующее отыскивает врачевание для каждой из сил души: деятельную – деятельным, познавательную – познанием, а молитвой – созерцательную силу. И благодаря им вступает в совершенную, истинную и неколебимейшую чистоту сердца и ума, которая никогда не зародилась бы ни в ком, если бы не [стяжалась] совершенством в делах, стойким сокрушением, созерцанием и [творимой] в созерцании молитвой.

1. Установления, едва лишь услышанные и уже всеми совместно признанные и открыто возвещаемые, были таинствами Моисеева закона, и только пророки духовно прозревали в них. Обетованные же святым блага будущего века суть таинства жительства по Евангелию, и прозревать в них дано тем, кто удостоился иметь духовное зрение, и видят они их в малой мере, как бы некую часть залога. И подобно тому, как древний иудей, неблагосклонно слушая пророков, говорящих о Слове и о Духе Бога совечных и предвечных, заградил бы уши, думая, что благочестие не дозволяет внимать этим словам, что они противоречат голосу, признанному у благочестивых, то есть изрекшему «Господъ, Бог наш, Господь един есть» (Втор.6:4), так и теперь то же самое может испытать тот, кто без благоговения слушает о таинствах духовных, которые познаны лишь теми, кто очищен добродетелью. И опять подобно тому, как те предсказания осуществились, что было тогда тайной, пришло в согласие с вещами явными, и мы теперь веруем в Отца, Сына и Святого Духа, в Божество Триипостасное, в единую природу, простую, несложную, несозданную, невидимую, непостижимую умом, так и тогда, когда неизреченным явлением Бога, единого в трех совершенных ипостасях, откроется в свои сроки будущий век, для всех станет ясным, что таинственные вещи согласны с явными. Достойно внимания и следующее: подобно тому, как непротиворечивость Триипостасности Божества и того, что сказано о единоначалии, стала явной повсюду до пределов земли в позднейшее время, пророки же и до осуществления событий знали это и могли передавать свое знание тем, кто им тогда верил, равным образом и ныне мы принимаем слова исповедования и те, которые открыто возвещаются, и те, которые таинственно, духовно делаются ясными для достойных. Одни посвящены в таинства собственным опытом, – это те, кто ради Евангельской жизни отвергли стяжание денег, человеческую славу и непристойные наслаждения плоти и еще закрепили свое отречение тем, что вошли в послушание к преуспевшим в возрасте Христовом; беспопечительно в молчании внимая себе и Богу, в чистой молитве став выше самих себя и пребывая в Боге, при помощи таинственного, превышающего ум единения с Ним, они стали причастны таинствам, которые недоступны уму. Другие же – за почтение, веру и любовь к таким людям. Вот так и мы, внимая словам великого Дионисия во втором письме к Гаю о божественности, богоначалии и благоначалии как о боготворящем даре Бога, верим, что Бог, дающий эту благодать достойным, есть превысший этой божественности, ведь Бог не терпит многообразия и тут никто не говорит о двух божественностях. А святой Максим, когда пишет о Мелхиседеке, называет эту благодать Божию нетварной и вечно сущей из вечно сущего Бога, в другом же месте – нерожденным, ипостасным светом, который достойным, когда они становятся достойны, являет себя, но вовсе не тогда возникает; этот свет он называет светом неизреченной славы и чистотою ангелов. Великий же Макарий называет его пищей бестелесных, славой божественной природы и красотой будущего века, огнем божественным и небесным, светом неизреченным и умственным, залогом Святого Духа (См.2Кор.1:22), освящающим елеем радости (См. Пс.44:8).

2. Посему, кто причисляет к мессалианам людей, именующих эту боготворящую благодать Божию несозданной, нерожденной и ипостасной, и называет их двоебожниками, тот, кто бы он ни был, да ведает, что он противится Божиим святым и если не раскается, извергнет сам себя из удела спасаемых, отпадая сам от Единого и Единственного по природе Бога святых. А тот, кто, имея веру и послушание, согласен со святыми и не измышляет оправдания грехам (Ср. Пс.140:4), по неведению не отклоняет того, о чем говорится явно, но не ведает того способа, каким совершается таинство, таковой пусть не небрежет со тщанием учиться у знающих. Он узнает, что ни догмат, охраняющий нас, ни таинство всецело боголепное ни в чем не отступают от божественных слов и действий, в вещах самых важных, без которых ничто вообще не могло бы существовать.

3. Тот, кто заявляет, что без боготворящей благодати Духа совершается полное единение с Богом посредством одного только подражания и сношения, как у людей единонравных и любящих друг друга, и что боготворящая благодать Бога – это состояние разумной природы, возникающее при простом подражании, а не сверхъестественное неизреченное озарение и не божественная энергия, незримо зримая достойными и немыслимо мыслимая, пусть знает он, что, не ведая того, подпал обману мессалиан. Ведь если обожение будет осуществляться в силу естественной способности и охватывается пределами, какие ставит природа, то Бог тогда будет делать людей обоженными естественно, по неизбежной необходимости. Таковой да не тщится навязывать свое шатание тем, кто стоит твердо, да не порочит тех, у кого вера непорочна, отложив высокоумие, да учится у опытных или у тех, кто научен ими тому, что благодать обожения совершенно необъемлема ничем, ибо не имеет свойства, способного вмещаться в природе, иначе это уже не благодать, а проявление действия естественной силы. И происходящее перестанет быть чем-то необыкновенным, если обожение могло бы совершаться в силу способности вмещать обожение. Естественным делом природы, а не Божиим даром было бы тогда обожение. Тогда человек и по природе мог бы стать Богом и прозываться таковым по праву. Ведь свойство, присущее от природы каждому существу, есть не что иное, как постоянное движение природы к деятельности. Каким же образом обожение ставит обоженного человека вне его самого, если и само оно ограничено пределами природы, – вот этого я понять не могу. Значит, благодать обожения стоит выше природы, добродетели и знания и, по свидетельству св. Максима, все подобное бесконечно ниже ее. Всякая добродетель и посильное нам подражание Богу делают стяжавшего их пригодным для божественного единения, само же неизреченное единение совершается благодатью. Благодаря ей всецелый Бог пребывает близ тех, кто всецело достоин, а вблизи всецелого Бога всецело пребывают всецелые святые, взамен самих себя получающие всецелого Бога, как бы в награду за восхождение к Нему приобретшие Его Одного, Бога, и Он по образу души, сросшейся с телом, удостоил их, как Своих членов, быть в Нем.

4. Объявляющий мессалианами тех, по чьим словам, ум имеет седалище в сердце или в мозге, да ведает, что не изучал он прилежно святых, ибо великий Афанасий помещает разумную часть души в мозге, а Макарий, ничем не уступающий ему в величии, деятельность ума помещает в сердце, и с ними согласны почти все святые. И святым этим не противоречит божественный Григорий Нисский, когда говорит, что ум как бестелесный и не внутри тела пребывает и не вне его. Об уме внутри тела они говорят как о соприкасающемся с телом и, высказывая это иным образом, они нимало не разнствуют с ним. Так и тому, кто говорит, что Божество как бестелесное не пребывает ни в каком месте, не противоречит тот, кто говорит, что Слово Божие пребывало внутри девственной и непорочной утробы, разумея, что там Оно по неизреченному человеколюбию, непостижимо для разума, соприкасалось с нашим смешением.

5. Кто говорит, что свет, озаривший учеников на Фаворе (См. Мф.17:1–2), – это явление и знамение, наподобие тех, что возникают и исчезают, а не обладает полнотой бытия и не превосходит всякое умозрение, но ниже умозрения по своему действию, тот явно не согласен с мнением святых, ибо они называют его в своих песнопениях и писаниях светом неизреченным, нетварным, вечным, вневременным, неприступным, неизмеримым, беспредельным, безграничным, невидимым для ангелов и человеков, первообразной и неизменной красотой, славой Бога, славой Христа, славой Духа, лучом Божества и тому подобными именами. Плоть, говорят они, прославляется вместе с тем, что она восприняла, и слава Божества становится славой тела, но в видимом теле слава была невидима для не могущих вместить то, что даже взору ангелов недоступно. Преображается не то, чего Он не принимал на Себя, и не то, во что Он не изменялся, а то, что Он делал явным для Своих учеников, отверзая их очи, из слепых делая зрячими. Оставаясь тождественным Самому Себе, Он теперь являлся взору учеников таким, каким был до того, ибо Он есть Свет истинный (См. Ин.1:9), красота славы и воссиял, как солнце; тускло это подобие, но невозможно в тварном дать безупречное подобие нетварному.

6. Кто признает нетварной одну только сущность Божию, но не все те вечные энергии Его, над которыми Он как производящее над производимыми возвышается, тот пусть выслушает святого Максима, говорящего: «Все бессмертные и само бессмертие, все живущие и сама жизнь, все святые и сама святость, все добродетельные и сама добродетель, все благие и сама благость, все сущие и само существование – все они, несомненно, суть творения Божии. Однако одни начали быть во времени, ибо Бог был тогда, когда их не было; другие же не начинали быть во времени, ибо никогда не был Он без добродетели, благости, святости и бессмертия». И еще: «благость и все то, что входит в это понятие, а также просто всякая жизнь, бессмертие, простота, неизменность, беспредельность и то, что сущностным образом созерцается окрест Бога, – они суть творения Божии, и не начинали быть во времени. Ведь никогда добродетели или чему-либо из вышеназванного не предшествовало небытие, хотя и сопричаствующие им сущие сами по себе начинали быть во времени. Ибо всякая добродетель безначальна и время не предшествует ей, поскольку она имеет от вечности своим Родителем единственнейшего Бога, Бог бесконечно и беспредельно отличается от всех сущих – как сопричаствующих, так и допускающих сопричастие». Пусть научится отсюда, что не все происшедшее от Бога подчинено также и времени, ибо некоторые из них не имеют начала, и этим вовсе не искажается утверждение о единой безначальной по своей природе Тройческой Единице и свойственной Ей вышеестественной простоте. Так и ум, по слабому подобию с той высочайшей неделимостью, нисколько не бывает сложным из-за присущих ему мыслей.

7. Кто не приемлет духовных состояний, запечатленных в теле, от благодатных даров Духа, свойственных тем, кто в душе преуспел по Боге, кто бесстрастием называет состояние омертвения страстной части души, а не состояние ее деятельности, направленной к лучшему, – когда страстная часть целиком отвратилась от злых дел и обратилась к добрым, утратив дурные свойства и обогатившись благими, – тот, следуя подобному мнению, отвергает и пребывание тела в нетленном веке бытия; ведь если тогда тело будет соучаствовать с душой в неизреченных благах, то и теперь оно непременно, насколько способно вместить, будет соучаствовать в благодати, какую Бог таинственно и неизреченно дает очищенному уму, и тело само в себе будет испытывать вещи божественные, если страстная часть души изменилась, освятилась, но не умертвилась как состояние и при общности тела и души освящает расположения и действия тела. Ведь когда оставлены блага жизни ради надежды будущих благ, ум, по слову святого Диадоха, имея по причине беспопечительности здравое течение, сам ощущает божественную неизреченную благостыню и по мере своего преуспеяния допускает и тело к участию в своей благостыне. И радость, рождающаяся тогда в душе и в теле, есть несомненное напоминание о нетленном жительстве.

8. Уму свойственно воспринимать свет не такой, как чувству. Чувство воспринимает чувственный свет, показывающий чувственные предметы именно как чувственные, а свет ума – это знание, покоящееся в мыслях. Значит, зрению и уму свойственно воспринимать не один и тот же свет, но тот и другой действует в пределах, сообразных собственной природе, и в том, что сообразно природе. А те, кто бывает осчастливлен духовной и вышеестественной благодатью и силой, те, кто удостоен этого, – те видят чувством и умом то, что выше всякого чувства и всякого ума. Скажем вместе с великим богословом Григорием, что ведомо это одному Богу и делателям таких вещей. Этому обучили нас Писания, это восприняли мы от наших Отцов, это познали на своем малом опыте. И об этом писал в защиту священно-безмолвствующих честнейший во иеромонахах и брат наш Григорий. Удостоверяя его точное следование преданиям святых, мы для полной уверенности читающих поставили свои подписи.

А имея подписи и всепреподобнейшего протоса, и игуменов, и честных старцев, священнейший епископ после них, для утверждения, написал еще и таким образом: «Смиренный епископ Иерисса и Святой Горы Иаков, воспитанный в святогорских и святоотеческих преданиях, свидетельствует, что в лице поставивших здесь свои подписи подписалась в согласии с ними вся Святая Гора и сам он, соглашаясь, подписал, ставя печать. И после всего приписал следующее: если кто не согласен со святыми, как согласны мы и бывшие незадолго до нас Отцы наши, то не будем входить с ним в общение». А для [большего] утверждения написал имена вышеназванных игуменов и монахов:

[Игумен святой] Лавры Феодосий.

[Игумен] Иверского монастыря Антоний.

[Игумен] Ватопедского монастыря Иоанникий.

Авва Иоанн из Болгарского [монастыря].

Иеромонах [святой] Лавры Филофей.

Духовник обители Есфигмена Амфилохий.

Духовник Ватопедской обители Феодосий.

[Игумен] Котломуской обители Феостерикт.

Героний Марулис, [старец священной] Лавры.

[Монах] той же [Лавры] Каллист Музалон.

Иеромонахах Ватопедской обители Герасим.

[Старец и монах] Ивирской обители Моисей.

[Монах] священной лавры Григорий Страволанкодит.

[Старец и] иеромонах из скита Магул Исайя.

[Монах] того же [скита] Марк Синаит.

Иеромонах того же скита Каллист.

Сирский [старец безмолвник].

[Монах] Софроний из Ватопедской обители.

[Монах] той же [обители] Иосаф.

Не подумайте, братья мои христиане, что только священники и монахи должны молиться всегда и непрестанно, но не миряне. Нет, нет! Все мы, христиане, должны всегда пребывать в молитве. Об этом пишет святейший патриарх Константинопольский Филофей в Житии святого Григория Фессалоникийского. Он рассказывает, что у божественного Григория был любимый друг по имени Иов, простейший человек и весьма добродетельный. Беседуя с ним однажды, святой оказал ему и о молитве: каждому христианину подобает непрестанно обращаться к молитве и непрестанно молиться, как велит апостол Павел всем христианам: «Непрестанно молитесь» (1Фес.5:17). Так же говорит и пророк Давид, который был царем и имел все заботы царствования: «Всегда видел я пред собою Господа» (Пс.15:8), а это значит: «Вижу мысленно в молитве всегда перед собою Господа». И Григорий Богослов учит всех христиан и говорит им: «(Имя Божие следует поминать молитвою многократнее, нежели дышим».

И говоря это другу своему Иову и многое другое, сказал еще ему святой Григорий, что следует и нам повиноваться заповедям святых, и не только самим молиться постоянно, но и учить всех других – и монахов, и мирян, и премудрых, и невежд и побуждать их молиться непрестанно.

Слыша все это, старец Иов, которому показалось это новым делом, стал спорить со святым Григорием, утверждая, что постоянно совершать молитву надлежит только постникам и монахам, ушедшим от мира и забот его, а не мирянам, у которых столько забот и обязанностей. Святой же снова говорил к нему и приводил и другие свидетельства и указания непрекословные, но старец Иов не соглашался. Божественный Григорий, избегая многословия и спора, умолк, и ушли они каждый в свою келью.

После же, когда Иов один молился в своей келье, явился Ангел Господень перед ним, посланный от Бога, хотящего спасения всем людям. И обличив старца за то, что он спорил со святым Григорием и противился очевидному, благодаря чему бывает спасение христианам, повелел ему от имени Святого Бога в дальнейшем прилежно внимать и воздерживаться от возражений против этого душеполезнейшего дела, ибо в этом – сопротивление Божией Воле. Пусть он не посмеет принять умом своим сопротивный помысл и думать иначе, чем говорит божественный Григорий. Тогда простейший этот старец Иов пошел скорее к Святому и припал к его ногам, прося прощения за свое сопротивление и опор, и открыл ему все, что сказал ему Ангел Господень.

Видите, братья, как все христиане от мала до велика должны всегда молиться умной молитвой, а именно: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» И пусть ум их и сердце привыкнут это говорить всегда. И подумайте, как этим угождаем Богу и какая от этого бывает польза! Раз Он от беспредельного человеколюбия послал Ангела Небесного, чтобы тот открыл нам это, да не будет в нас сомнений об этом!

А что говорят миряне? – «У нас столько забот и обязанностей, как же возможно нам непрестанно молиться?»

И я отвечаю им: «Бог нам не заповедал ничего невозможного, Он нам повелел только то, что мы можем совершить. Поэтому и возможно исполнить это всякому, кто настойчиво ищет спасения своей души. Если бы это было невозможно, то это было бы одинаково для всех мирян. И не было бы тогда стольких людей в миру, которые это исполнили. Из них да будет примером для многих отец вышеупомянутого святого Григория дивный Константин, бывший при царском дворе и называемый «отец и учитель царя Андроника». Он ежедневно занимался своими обязанностями при дворе, а кроме того, у него были и домашние заботы, ведь он был богат, имел много имущества, рабов, детей, жену. И, несмотря на все это, он был настолько неразлучен с Богом и так усердно предавался умной и непрестанной молитве, что часто забывал то, что ему говорили царь и князья о царских делах, так что ему приходилось их дважды и трижды переспрашивать. Из-за этого другие придворные, не зная причины, были недовольны им и упрекали его в том, что он скоро забывает и повторными вопросами досаждает царю. Но царь, зная о причине, защищал его, говоря: «У блаженного Константина свои заботы, и из-за них он не может внимать нашим словам. Ибо наши слова – о делах суетных и преходящих. Ум же этого благословенного пригвожден к истинным и небесным [вещам], из-за этого он и забывает все земное, ибо все его внимание в молитве и в Боге». Тем был славен этот Константин, как рассказывает святейший патриарх Филофей, и достойно любим от царя и всех вельмож и князей, что он был возлюблен и Богом. И поэтому сподобился приснопоминаемый творить чудеса. Однажды, как рассказывает святейший Филофей в житии святого Григория, сына его, он сел в ладью со всеми своими домочадцами, чтобы отправиться за молитвой и благословением к отшельнику, который пребывал в горах около Галаты в безмолвии. В пути он спросил слуг, взяли ли они какую-нибудь еду, чтобы принести отшельнику и угостить его. Они сказали, что забыли о порученном им и ничего не взяли. Огорчился благословенный, но ничего не сказал. Только, когда лодка плыла вперед, он погрузил руку в море и молил молчаливою и умною молитвою Бога, Владыку моря, дать ему какой-нибудь улов. Через некоторое время (О Христе Царю! Какими чудесами ты прославляешь рабов Своих!) он вынимает руку из моря и держит большую рыбу. И он бросил её в ладью перед своими слугами и оказал: «Так Господь позаботился об авве, рабе своем, и послал пищу!»

Видите, братья мои, какой славой прославляет Господь Иисус Христос своих рабов, тех, которые всегда с Ним и всегда призывают всесвятое и сладчайшее Имя Его.

А праведный святой Евдоким? Разве не был он также в Константинополе в царских палатах и в царских службах, с царями и придворными, и с таким количеством забот и суеты? Но с ним всегда нераздельно была умная молитва, как об этом рассказывает в Житии его Симеон Метафраст. Поэтому, находясь в миру и будучи мирянином, этот треблаженный «муж» прожил свою жизнь воистину ангельским и премирным (υπερκόσμια) житием и сподобился от мздовоздаятеля Бога принять конец блаженный и божественный.

И другие многие люди, которых немало в истории, будучи в миру, предавались умной и спасительной молитве.

Итак, братья мои христиане, я молю вас – как и божественный Златоуст: ради спасения вашей души не пренебрегайте делом молитвы! Подражайте тем, о ком я говорил, и, как можете, следуйте им. А если вам покажется сначала это трудным, то да будет вам известно, как от Самого Вседержителя Бога, что самое имя Господа нашего Иисуса Христа, призываемое вами ежедневно непрестанно, поможет нам преодолеть эти трудности, и со временем, когда мы привыкнем и усладимся, тогда познаем на собственном опыте, что это не невозможно и трудно, но возможно и легко. Поэтому и божественный Павел, лучше нас знающий великую пользу, заключенную в молитве, завещал нам непрестанно молиться. Ведь он никогда бы не посоветовал нам нечто трудновыполнимое и невозможное, если бы мы не смогли исполнить этого, ибо стали бы тогда нарушителями его заповеди и были бы достойны осуждения.

Но благоразумие апостола, советующего непрестанно молиться, состоит именно в том, что нам следует молиться мысленно, это возможно всегда. Ибо когда мы занимаемся рукоделием, и когда мы ходим или сидим, или едим, или пьем, мы всегда можем молиться в уме нашем, совершать молитву мысленную, благоугодную Богу и праведную.

Будем телом работать, а умом молиться. Пусть внешний человек совершает телесную службу, а внутренний да будет всегда посвящен на службу Божию и никогда не оскудеет в деле этом духовном умной молитвы, как велит нам Богочеловек Иисус в Священном Евангелии: «Ты же, когда молишься, войди в клеть твою и, затворив дверь, помолись Отцу Твоему в тайне» (Мф.6:6). Клеть души твоей есть тело двери же – наши пять чувств. Душа входит в клеть свою, когда ум наш не погружен в мирские дела и остается в сердце нашем, чувства наши затворяются и пребывают затворенными, если мы не оставляем их пригвожденными к чувственным и видимым вещам. Таким образом ум наш пребывает свободным от всякого пристрастия мирского, и тайною и умною молитвою соединяется с Богом, Отцом своим. И тогда – говорит Господь – Отец твой, видящий в тайне, воздаст тебе явно. Видит сердцеведец Бог умную твою молитву и воздает ей явными великими дарами. Ибо эта молитва есть истинная и совершенная, и она преисполняет душу Божественной Благодати и духовных даров, подобно священному миру: чем плотнее закрыто оно в сосуде, тем в большей степени наполняет благоуханием сосуд. Так же и молитва: чем глубже скрыта она в сердце твоем, тем более наполняет его Божественной Благодатью.

Блаженны и благополучны те, кто привыкли к этому небесному делу, ибо им они побеждают всякие искушения бесов, как Давид некогда победил гордого Голиафа. Этим они гасят бесчинные похоти плоти, как некогда три отрока угасили пламень пещный. Этим делом умной молитвы укрощают страсти, как Даниил укротил свирепых львов. Этим сводят росу Святого Духа в сердце свое, как Илия свел дождь на Кармил. Эта умная молитва восходит как фимиам даже до Престола Божия и хранима бывает в златых фиалах. Как говорит Иоанн Богослов в Апокалипсисе: «Двадцать четыре старца пали пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых» (Апок.5:8).

Эта умная молитва есть единственный свет, просвещающий всегда душу человека и зажигающий сердце его пламенем любви Божией. Она – некая цепь, держащая в соединении Бога с человеком.

О благодать несравнимая умной молитвы! Она делает человека собеседником Бога. О, вещь воистину дивная и необычайная! Да будешь всегда вместе с человеком телесно и всегда с Богом мысленно.

Ангелы не имеют вещественных голосов, но умом своим непрестанно приносят Богу славословие. Таково их дело. Этому посвящена их жизнь.

И ты, брат, когда входишь в клеть твою и затворяешь дверь, то есть когда ум твой не расточается тут и там, но входит внутрь твоего сердца, и чувства не пригвождены к вещам мира сего – и так молишься всегда умом своим, тогда бываешь подобен святым Ангелам, и Отец твой, видящий таинственную молитву твою, которую ты приносишь Ему в глубине сердца твоего, великие дарования духовные воздаст тебе явно.

Чего же еще большего можно желать, как быть умом всегда вместе с Богом, как я сказал, и беседовать с Ним непрестанно. Без Него никогда никто не может быть блаженным ни здесь, ни в иной жизни.

Кроме того, брат, кто бы ты ни был, когда возьмешь в руки настоящую книгу и, читая ее, захочешь обрести пользу в душе твоей, прошу тебя горячо, не забудь совершить моление к Богу: «Господи, помилуй, ради грешной души потрудившегося о сей книге и подавшего иждивение напечатать ее, того, который нуждается в великой твоей молитве, чтобы обрести Божественную милость в душе своей, так же, как и ты в своей».

Да будет так!

Примечание:

Главы Фалассия Ливийского «О любви, воздержании и духовной жизни» приводятся по славянскому переводу Паисия Величковского и русскому переводу Оптиной Пустыни 1855 года.

[ихже краегранесие таково: Духовному брату и возлюбленному Господину Павлу Фалассий, по видимости безмолвник, по истине же торгаш тщеславный.]

1. Любовь, постоянно простертая (устремленная) к Богу, соединяет любящих с Богом и друг с другом.

2. Ум, стяжавший духовную любовь, не помышляет о ближнем ничего не свойственного любви.

3. Под видом любви скрывает лицемерие тот, кто устами благословляет, а сердцем уничижает.

4. Стяжавший любовь без смущения переносит скорбное и огорчительное, наводимое врагами.

5. Одна любовь соединяет создания с Богом и друг с другом во единомыслие.

6. Тот стяжал истинную любовь, кто не принимает ни подозрений, ни нареканий на ближнего.

7. Достоин чести пред Богом и людьми тот, кто ничего не умышляет к разрушению любви.

8. Нелицемерной любви свойственно правдивое слово, происходящее от доброй совести.

9. Кто передает брату укорения от другого, тот под видом доброго расположения таит зависть.

10. Как плотские добродетели привлекают славу человеческую, так и духовные Божию.

11. Любовь и воздержание очищают душу, а ум светлым делает чистая молитва.

12. Сильный муж тот, кто деланием и ведением отражает злое.

13. Тот обрел благодать у Бога, кто стяжал бесстрастие и ве́дение духовное.

14. Если хочешь преодолеть страстные помыслы, приобрети воздержание и любовь к ближнему.

15. Сохрани себя от невоздержания и ненависти, и не встретишь преткновения во время молитвы твоей.

16. Как ароматов нельзя найти в тине, так и благоухания любви в душе злопамятного.

17. Мужественно владей раздражительностью и вожделением, и скоро избавишься от худых помыслов.

18. Тайным деланием истребляется тщеславие, а тем, чтобы никого не уничижать, отгоняется гордость.

19. Тщеславию свойственно лицемерие и ложь, а гордости надмение и зависть.

20. Начальник есть тот, кто начальствует над самим собою, и душу, и тело покорил разуму.

21. Искренность друга обнаруживается во искушении, когда он принимает участие в трудных обстоятельствах жизни.

22. Затвори чувства посредством молчания, и суди помыслы, приступающие к сердцу.

23. С помыслами печальными обращайся без злопамятования, а к сластолюбивым будь расположен враждебно.

24. Безмолвие, молитва, любовь и воздержание есть четырехсоставная колесница, возносящая ум к небу.

25. Истощи тело неядением и бдением, и отразишь мучителя, помысел сласти.

26. Как воск тает от огня, так нечистый помысел от страха Божия.

27. Тяжкий урон для разумной души – укоснение ума в предосудительной (срамной) страсти.

28. Переноси терпеливо скорбные и болезненные случаи, ибо ими очищает тебя Промысел Божий.

29. Отвергнув вещественное и отрекшись от мира, отрекись и от худых помыслов.

30. Свойственное уму дело – всегда пребывать в словесах Божиих.

31. Как дело Божие править миром, так и дело души управлять телом.

32. С какою надеждою встретим Христа, сластям плоти работая даже до ныне?

33. Сластолюбие истребляется злостраданием и скорбями, или произвольными, или посылаемыми от Промысла.

34. Пища страстей есть сребролюбие, ибо оно усиливает возобладавшую сласть.

35. От лишения наслаждения рождается скорбь, а наслаждение сопряжено со всякою страстью.

36. Какою мерою меришь ты своему телу, тою же обратно возмерится и тебе от Бога.

37. Дела Божественных судеб суть праведные воздаяния за то, что со делано в теле (2Кор.5:10).

38. Добродетель и ведение рождают бессмертие, а лишение их было матерью смерти.

39. Печалью по Богу убиваемо бывает чувственное наслаждение, а умерщвление чувственного наслаждения есть воскресение души.

40. Бесстрастие есть неподвижность души ко злу, которую нельзя получить без милости Христовой.

41. Христос есть Спаситель души и тела, и последующий стопам Его освобождается от зла.

42. Если хочешь получить спасение, отрекись от сластей (плотских удовольствий), и приими воздержание и любовь с прилежною молитвою.

43. Бесстрастию свойственно истинное рассуждение, с помощью которого делай все по мере и правилу.

44. Иисус Христос есть Господь и Бог наш, и ум, последующий Ему, не пребудет во тьме.

45. Собери свой ум и наблюдай за своими помыслами, и которые из них найдешь страстными, против тех веди войну.

46. Три причины, от которых возникают в нас помыслы: чувства, воспоминания и телесное сложение; мучительнее же всех те помыслы, которые происходят от воспоминаний.

47. Кому дана премудрость, тот разумеет свойства бестелесных, и то, какое начало и конец Мира.

48. Не будь нерадив о деятельных добродетелях, и ум твой просветится. Сокровища, говорит Господь, сокрытые во тьме, потаенные отдам тебе (Ис.45:3).

49. Освободившийся от страстей обрел благодать Божию, и великую милость [обрел] тот, кто сподобился ве́дения.

50. Ум, освободившийся от страстей, делается световидным, будучи непрестанно осияваем созерцанием тварей.

51. Свет души есть святое ве́дение, которого лишившись, безумный ходит как во тьме.

52. Безумен обращающийся во мраке порока: его вскоре объемлет мрак невежества.

53. Любящий Иисуса освободится от зла, и последующий Ему получит истинное ве́дение.

54. Ум, освободившись от страстей, видит тонкие мысленные представления, и при бодрствовании тела, и во снах.

55. Ум, совершенно очищенный, видит для себя тесноту в существующем, и всегда желает быть вне всего сотворенного.

56. Блажен, кто достиг бесконечной беспредельности, а достиг [бесконечности] тот, кто преминул все конечное.

57. Кто чтит Бога, тот испытует слово Его, а уразумевает оное любитель истины.

58. Ум, движимый правотою, находит истину, а движимый какою-либо страстию заблуждает от оной.

59. Бог как, по существу, недове́дом, так и по величию бесконечен.

60. Существа, которое не имеет ни начала, ни конца, и премудрость [его] неиспытуема (неисследуема).

61. Сохранение (спасение) всякой твари есть всеблагий промысел о ней ее Создателя.

62. Милосердием своим подкрепляет Господь всех падающих, и восстановляет всех низверженных (Пс.144:14).

63. Христос есть Судья живых и мертвых и праведный воздаятель каждому по делам его.

64. Если хочешь начальствовать над душой и телом, то предварительно отсекай причины страстей.

65. Сопряги (соедини) силы душевные с добродетелями, и они совершенно разрешатся от насилия страстей.

66. Стремление похоти обуздывай воздержанием, а порыв раздражительности духовною любовью.

67. Молчание и молитва суть величайшие оружия добродетели: ибо они, очищая ум, делают его прозорливым.

68. Только духовная беседа полезна, а предпочтительнее всего прочего молчание.

69. Из пяти видов беседы выбери три, четвертым пользуйся не часто, а пятого вовсе не употребляй.

70. Молчание любит не пристрастный к мирскому и любящий всех людей, не любя ничего человеческого.

71. Совесть есть истинный учитель; слушающий ее не подвергается преткновениям.

72. Только тех не судит совесть, которые достигли верха добродетели или порока.

73. Совершенное бесстрастие тонкими делает мысленные представления (помышления); совершенное же ве́дение возводит к Пренедоведомому.

74. Предосудительна скорбь от неудовлетворенного желания наслаждений; а презревший их, пребывает беспечален.

75. Скорбь вообще есть лишение сладости, будешь ли разуметь сладость Божественную, или мирскую.

76. Царствие Божие есть благость и премудрость, и достигнувший их живет на небесах.

77. Жалок тот человек, который делами своими предпочитает тело душе и миρ сей Богу.

78. Тот стяжал равную ко всем любовь, кто не завидует ревностным [в добродетели] и милосерд к порочным.

79. По истине тому следует быть начальником, кто душе и телу поставил в закон дела добродетели.

80. Купец духовный есть тот, кто ради будущих [благ] равно стяжал самоотвержение от приятностей жизни и от печали о житейском.

81. Душу укрепляют любовь и воздержание, а ум чистая молитва и духовное созерцание.

82. Когда слышишь полезное слово, не суди того, кто говорит оное, чтобы не лишиться тебе полезного учения.

83. Лукавый разум помышляет злое и добрые дела ближнего перетолковывает к уменьшению их достоинства.

84. Не верь помыслу, судящему ближнего; ибо он, имея злое сокровище, злое и помышляет.

85. Из доброго сердца исходят и добрые мысли, ибо его сокровищу соответствуют помышления его.

86. Наблюдай за помыслами и убегай зла, чтобы не помрачился ум и не начал видеть одного вместо другого.

87. Воспоминай иудеев и утверди себя самого. Они, ослепши завистью, Господа и Бога перетолковали в веельзевула.

88. Лукавое подозрение омрачает ум и производит то, что вместо пути видится то, что вне пути (непутное видится путным).

89. Ко всяким добродетелям притыкается зло, и посему лукавые [люди] перетолковывают добродетель в порок.

90. Ум, закосневая в удовольствии или в скорби, тем скорее впадает в страсть уныния.

91. Чистая совесть возвышает душу, а нечистый помысел низвергает ее [в преисподнюю].

92. Страсти, будучи в движении, отгоняют тщеславие, а будучи укрощаемы, снова возвращают оное.

93. Если желаешь избавиться от всех вкупе страстей, то восприими воздержание, любовь и молитву.

94. Ум, молитвою долго пребывая в Боге, и страстную часть души избавляет от страстей.

95. Бог, даровав бытие тварям, вместе с тем все связал Своим Промыслом.

96. Будучи Владыкою и сделавшись рабом, Он тем явил твари совершенство Промысла.

97. Бог и Слово, воплотившись неизменно (непреложно), чрез принятие плоти соединился со всею тварью.

98. Странное чудо совершается на небе и на земле: Бог на земле и человек на небе!

99. Чтобы соединить людей с Ангелами и даровать вместе всей [умной и словесной] твари обо́жение.

100. Освящение и обо́жение Ангелов и человеков есть познание Святой и Единосущной Троицы.

101. Прощение грехов есть свобода от страстей; а кто от них не освободился благодатью, тот не получил еще прощения.

[ихже краегранесие таково: Молись о мне, брате честнейший; ибо я великих бед ожидаю достойно по делам моего произволения, – печалей душевных и прискорбностей телесных.]

1. Если хочешь освободиться от всего злого совокупно: то отрекись от матери зол, – от самолюбия.

2. Здравие души есть бесстрастие и ве́дение; не может достигнуть оного работающий сластям.

3. Телесные и душевные сласти иссушает воздержание с терпением и любовь с великодушием.

4. Началом зол для души было самолюбие. Самолюбие же есть любовь к телу.

5. Разумному существу свойственно повиноваться разуму и усмирять, и порабощать тело (1Кор.9:27).

6. Обидно для разумной части человека повиноваться неразумной и попечение о сей простирать до постыдных похотей (Рим.13:14).

7. Худое дело для разумной души оставлять Создавшего ее и идолослужить телу.

8. Тебе повелено иметь тело служителем, а не служить сластям его вопреки естеству.

9. Расторгни узы любви к телу, и ничего не давай сему рабу кроме необходимо нужного.

10. Затвори чувства под стражею безмолвия, чтобы они не увлекали ум к своим пожеланиям.

11. Сильнейшие оружия для безмолвствующего с терпением суть: воздержание, любовь, молитва и чтение.

12. Ум не перестает скитаться около сластей до тех пор, как, поработив плоть, будет упражняться в созерцании.

13. Будем подвизаться о заповедях, чтобы освободиться от страстей, и о Божественных догматах, чтобы сподобиться ве́дения.

14. Невозмутимый покой души есть бесстрастие и ве́дение; не может достигнуть оного работающий сластям.

15. Порабощай тело, отняв от него сласти, и избавишь его от тягостного рабства.

16. Будучи создан свободным, и призван к свободе, не допускай себя раболепствовать нечистым страстям.

17. Печалями и сластями, вожделениями и страхованиями демоны привязывают ум к чувственному.

18. Страх Божий удерживает вожделение, и печаль по Богу отгоняет наслаждения.

19. Желание премудрости презирает страх и сладость ведения отгоняет печаль.

20. В Писании заключаются сии четыре: заповеди, догматы, угрозы и обетования.

21. Воздержание и труд останавливают похоть, а безмолвие и любовь к Богу уменьшают ее.

22. Не уязвляй брата загадочными словами; ибо не перенесешь, взаимно подвергаясь подобному.

23. Великодушие и непамятозлобие останавливают раздражительность, а любовь и милосердие уменьшают ее.

24. Кому дано ведение, тому дан умный свет, а кто, получив оный, бесчестит его, тот увидит тьму.

25. Соблюдение заповедей Божиих рождает бесстрастие; бесстрастием же души сохраняется ведение.

26. Возведи чувственное к духовному видению, и возвысишь чувство превыше чувственного.

27. Чувственная жена означает деятельную душу, с которою сочетавшись, ум порождает добродетели.

28. Исследование слова Божия научает ведению Бога того, кто ищет [этого] искренно, благоговейно и усердно.

29. Что свет для зрящих и зримого, то и Бог для мыслящих и мыслимого.

30. Чувственная твердь означает твердь веры, на которой все Святые сияют как светила.

31. Иерусалим небесный есть уразумение бестелесного, ибо в сем созерцается видение мира.

32. Не неради о делании (деятельной жизни), ибо чрез это уменьшается ведение, и будеть голод, и ты пойдешь в Египет.

33. Духовная свобода есть освобождение от страстей; никто не получает ее без милости Христовой.

34. Земля обетования есть Царствие Небесное, в которое вводят бесстрастие и ведение.

35. Египет мысленный есть омрачение страстей; никто не входит в него, если не впал в голод.

36. Чаще приклоняй ухо твое к словам духовным, и ум твой удалится от нечистых помыслов.

37. Един Бог благ и премудр по естеству, но и ум может быть таковым по причастию, если потщится.

38. Обладай чревом, сном, раздражительностью и языком твоим и не преткнешься о камень ногою твоею.

39. Подвизайся возлюбить равно всякого человека, и ты отгонишь совокупно все страсти.

40. Зрение чувственного обще уму и чувству; собственно же уму [одному] принадлежит созерцание мысленного.

41. Невозможно уму упражняться в духовном, если он не отсечет привязанности к чувствам и к чувственному.

42. Чувства имеют естественное пристрастие к чувственному и, привлекаясь к чувственному, увлекают с собою и ум.

43. Повергни чувства в служение уму, и не дай им времени увлекать его.

44. Когда случится уму заняться чувственными предметами, возвлеки напротив чувства, приводя к уму подлежащие [духовные] предметы.

45. Признак того, что ум упражняется в духовном, есть презрение ко всему, льстящему чувствам.

46. Когда ум отверзается к видению духовного: он находит в том сладость, с которою трудно ему расстаться.

47. Когда ум обогатится ве́дением Единицы: тогда он имеет и чувство, совершенно ему покоренное.

48. Запрещай уму твоему ходить около чувственных предметов, чтобы он не собрал с них плодов сластей и печалей.

49. У коих ум непрестанно занимается Божественным; у тех и страстная часть души делается Божиим оружием.

50. Невозможно уму усвоить себе ведение, если он прежде свойственными добродетелями не отженет от себя страсти.

51. Ум тогда устраняется от мирского, когда совершенно отсечет привязанность к чувствам.

52. Разумной части души свойственно упражняться в познании Бога, а страстной – в любви и воздержании.

53. Невозможно уму долго заниматься чувственным предметом, как только тогда, когда он совершенно получил к оному страсть.

54. Совершен тот ум, который усвоил себе ведение: душа же совершенная есть та, которая проникнута добродетелями.

55. Привязанность ума к чувствам делает его рабом телесных страстей.

56. Ум колеблется (подвигается) от места ведения, когда страстная часть души выступает из своих добродетелей.

57. Мы получили власть быть чадами Божиими; но не бываем ими, если не совлечемся страстей.

58. Никто не думай действительно быть чадом Божиим, если еще не стяжал в себе Божественных начертаний.

59. Уподобление себя нравам доброму или злому делает нас или сынами Божиими, или сынами сатаны.

60. Разумный муж есть тот, кто внимает себе и старается удаляться от всякой скверны.

61. Ожесточенная душа, будучи биема, не ощущает сего, и не хочет прийти в сознание Благодетеля.

62. Оскверненная одежда изгоняет от Божественного брачного пиршества и делает участником тьмы кромешной.

63. Боящийся Бога печется о душе своей и удаляется от худого сообщества.

64. Невозможно получить милость Божию оставившему Бога и раболепствующему сластям.

65. Иисус говорит [хотя нам и не хочется верить], что никто не может служить двум господам (Мф.6:24).

66. Душа, осквернившаяся страстями, делается ожесточенною, и без резаний и прижиганий не станет веровать.

67. Страшные истязания постигают ожесточенных, ибо они не допускают смягчить себя без великих скорбей.

68. Разумный муж печется о себе, и добровольными трудами избегает невольных.

69. Попечение о душе состоит в злострадании (в терпении добровольных и невольных скорбей) и смирении, чрез которые Бог прощает все грехи.

70. Как вожделения и гнев умножают грехи, так воздержание и смирение изглаждают оные.

71 Печаль по Богу сокрушает сердце, а рождается она от страха муки.

72. Печаль по Богу очищает сердце и удаляет от него скверны сладострастия.

73. Терпение есть трудолюбие души, а где трудолюбие, оттуда изгнано сластолюбие.

74. Всякий грех совершается для наслаждения, и всякое прощение получается чрез злострадание и печаль.

75. Кто не хочет нести добровольных скорбей покаяния, того промысл Божий подвергает невольным скорбям.

76. Спаситель всего мира есть Христос, и Он даровал покаяние для спасения людей.

77. От покаяния рождается соблюдение заповедей, а соблюдение заповедей производит очищение души.

78. Очищение души есть освобождение от страстей, а освобождение от страстей рождает любовь к Богу.

79. Душа чистая есть любящая Бога, и ум чистый есть соделавшийся чуждым неведения.

80. О заповедях Христовых подвизайся даже до смерти, ибо очистившись ими, ты войдешь в жизнь вечную.

81. Употребляй тело как служителя заповедей, сохраняя его, как только можно, не сластолюбивым и безболезненным.

82. Восстание плоти бывает от нерадения, о воздержании в пище и о добром безмолвии.

83. Доброе безмолвие рождает добрые плоды: воздержание, любовь и чистую молитву.

84. Чтение и молитва очищают ум, а любовь и воздержание – страстную часть души.

85. Сохраняй всегда равное воздержание, чтобы чрез неравенство не впасть в противное.

86. Узаконивающий себе что либо, не должен преступать сего, ибо вымышляющий для себя предлоги сам себя обманывает.

87. Страстные души суть мысленные запады, ибо для таковых зашло Солнце правды.

88. Сын Божий есть тот, кто уподобился Богу благостию и премудростию, силою и правдою.

89. Худой навык есть болезнь души, а грех, действительно сделанный, есть смерть ее.

90. Совершенное бесстрастие есть духовная нестяжательность: ибо достигнув оного, ум устраняется от всего здешнего.

91. Содержи в согласии добродетели душевные, ибо от сего рождается плод правды.

92. Говорят, что созерцание мысленного есть бестелесно, ибо оно совсем свободно от вещества, и вида.

93. Как четыре стихии состоят из вещества и вида, так и тела, из них образовавшиеся, имеют тот же состав.

94. Слово, по человеколюбию соделавшись плотию, не изменило ни того, чем было, ни того, чем сделалось.

95. Как из Божества и человечества и в Божестве и человечестве, так и из двух естеств и в двух естествах признаем единого Христа.

96. Исповедуем едину (одну) ипостась Христа в двух естествах, соединенных нераздельно.

97. Единую, нераздельную ипостась Христа славим и неслиянное естеств соединение исповедуем.

98. Триипостасной единой сущности Божества покланяемся и Единосущную Святую Троицу исповедуем.

99. Трем ипостасям собственны: Отчество, Сыновство и Исхождение; а всем им общи: существо, естество, Божество и благость.

[ихже краегранесие таково: Злом собственно должно почитать не то, что тяготит плоть, а душу очищает; но то, что оскорбляет совесть, а плоть услаждает.]

1. О благом по естеству благое мысли, и о всяком человеке помышляй доброе.

2. В день суда Бог потребует от нас ответа о словах, делах и помышлениях.

3. Навык добродетели или порока движет нас к тому, чтобы мыслить, говорить и делать доброе или худое.

4. Ум, обладаемый страстями, помышляет недолжное, а обнаруживается помышление словами и делами.

5. Злым помышлением предводительствует страсть; причиною страсти бывает чувство, а причиною злоупотребления чувства очевидно ум.

6. Затвори чувства, и противоборствуй мысленным представлениям, и оружием заповедей избей страсти твои.

7. Порок, закоренелый, требует долговременного подвижничества; ибо утвердившийся навык не вдруг оставляется.

8. Продолжительное подвижничество воздержанием и любовию, терпением и безмолвием уничтожает приражения.

9. Часто воздвигай ум к молитве, и истребишь помыслы, приступающие к сердцу.

10. Подвижничество требует терпения и великодушия, ибо долговременным трудолюбием отгоняется сластолюбие.

11. Удобно обучишься трудам подвижничества, если все будешь делать по мере и правилу.

12. Сохраняй всегда одинаковую меру подвижничества; и не нарушай правила без нужды.

13. Как помышления низлагает любовь и воздержание, так и всякое превозношение, восстающее (2Кор.10:5) – созерцание и молитва.

14. Совесть делают чистою труды подвижничества, как то: пост, бдение, терпение, великодушие.

15. Кто терпеливо переносит попускаемые на него невольные искушения, тот становится смиренномудрым, опытным и благонадежным.

16. Терпение есть трудолюбие души; составляется же оно из добровольных трудов и невольных искушений.

17. Перенесение злоключений рождает незлобие, а терпение до конца в конец истребляет злобу.

18. Чувству причиняется боль наведением скорбей, и сластолюбие истребляется нанесением печали.

19. Четыре суть главные страсти, которые Промысел премудро употребляет одну против другой.

20. Так наведе́ние печали обуздывает сластолюбие, и страх мучений иссушает похоть.

21. Ум, благомыслящий, обучает душу свою и приучает тело ко всяким подвигам.

22. Старайся представить монахом не внешнего твоего человека, но внутреннего, освобождая его от страстей.

23. Первое отречение есть освобождение от вещей, второе и третье – от страстей и от неведения.

24. Удобно, кто пожелает, освобождается от вещей; но с немалым трудом – от пристрастия к ним.

25. Владычествуя над вожделением, одолеешь и раздражительность, ибо оно бывает причиною возмущения раздражительности.

26. Избавились ли мы от страстных помышлений и наслаждаемся ли чистою и духовною молитвою, или нет еще?

27. Велик ум, который освободился от страстей, отрешился от сотворенных существ, и пребывает в Боге.

28. Преуспевающий любомудрствует о сих трех: о заповедях, о догматах и о вере во Святую Троицу.

29. Ум, совлекшись страстей, пребывает в чистых умозрениях, созерцании существ и в присносущном свете.

30. Злейшие страсти скрываются в душах наших; являются же тогда, когда дела их обличают.

31. Случается, что ум бывает невозмущен, получив отчасти бесстрастие, но неопытен, по отсутствию вещей [искушающих].

32. Страсти приходят в движение от сих трех [причин]: от воспоминания, от телесного сложения и от чувств, как сказано было выше.

33. Ум, затворив чувства и уравномерив телесное сложение, имеет брань только с одними воспоминаниями.

34. Чувствами приводятся в движение страсти тогда, когда не присутствуют воздержание и духовная любовь.

35. Соразмерный пост, бдение и псалмопение обыкновенно уравномеривают телесное сложение.

36. Три вещи в телесном сложении производят изменение к худшему: беспорядок в употреблении пищи, перемена воздуха и прикосновение демонов.

37. Страстные воспоминания ослабляются молитвою и чтением, воздержанием и любовью.

38. Затвори сперва чувства безмолвием, и тогда оружием добродетелей веди брань против воспоминаний.

39. Мысленное зло есть злоупотребление помышлений (употребление на зло), а действительный (деятельный) грех есть злоупотребление дел.

40. Злоупотребление помышлений и дел есть употребление их неблагочестивое и неправедное.

41. Постыдные страсти суть узы, удерживающие ум в том, что́ в вещах есть чувственное.

42. Тот имеет совершенное бесстрастие, кто не имеет пристрастия ни к вещам, ни к воспоминаниям о них.

43. Добрая душа благотворит ближнему и не только неблагодарность его переносит великодушно, но и с терпением принимает от него оскорбительное.

44. Лукавые помыслы суть худое имение, которого неотвергающийся не научится ведению.

45. Слушающий Христа просвещается, и подражающий Ему исправляется.

46. Злопамятство есть проказа души. Она происходит от бесчестия, или от убытка, или от подозрительных помыслов.

47. Господь ослепляет завистливый ум, потому что он несправедливо скорбит о благах ближнего.

48. Злоречивая душа имеет трезубчатый язык; ибо вредит самой себе и слушающему, а иногда и тому, кого злословит.

49. Незлопамятен тот, кто молится о опечалившем его, и нежалеющий даров избавляется от злопамятства.

50. Ненависть к ближнему есть смерть души. Душа злоречивого носит ее в себе и производит в других.

51. Уныние есть небрежение души, небрежет же душа сластолюбивая.

52. Любящий Иисуса упражняет себя в трудах [подвижничества], а постоянство в трудах отгоняет уныние.

53. Душа укрепляется трудами подвижничества, и, все делая в меру, отгоняет уныние.

54. Владычествующий над чревом иссушает похоть, и ум его не порабощается блудными помыслами.

55. Ум воздержного есть храм Святого Духа, а ум чревоугодника – жилище вранов.

56. Сытость производит желание различных снедей; а скудость услаждает и самый простой хлеб.

57. Избавляется и избавляет от зависти тот, кто тайно от завидующего сорадуется ближнему, которому сей завидует.

58. Удаляй себя от живущего нерадиво, хотя бы он и приобрел от многих великое имя.

59. Приобрети друга мужа трудолюбивого, и найдешь покров очам (погрешениям) твоим.

60. Нерадивый продал себя многим господам, и как они ведут его, так он поступает.

61. Нерадивый во время мира благорасположен к тебе, как друг, а во время искушения ратует на тебя, как враг.

62. Прежде нежели восстают страсти, он полагает за тебя душу свою, а когда они восстали, исторгает душу твою.

63. Запустевшая земля бывает полна терний, а душа нерадивая – нечистых страстей.

64. Ум благомыслящий обуздывает душу свою, усмиряет тело и порабощает страсти.

65. Явные движения суть признаки внутренних, подобно как неизвестные деревья узнают по приносимым ими плодам.

66. Слова и дела обличают лицемера, и обнаруживают скрытного лжепророка.

67. Ум, оставленный в нерадении, не вразумляет души своей и удаляет ее от любви и воздержания.

68. Причина худых мыслей есть злой навык, происходящий от тщеславия, гордости и надменности.

69. Вышереченным свойственны: лицемерие, лесть, коварство, насмешки и пренегодная ложь.

70. Вышесказанным служат: зависть и распря, раздражительность и гнев, печаль и злопамятство.

71. Таков путь живущих в нерадении и таково сокровище, хранящееся во мне.

72. Злострадание и смирение спасают душу и избавляют ее от вышеупомянутых страстей.

73. Разумной мысли свойственно полезное слово и доброй душе добродетельное деяние.

74. Просвященный ум произносит слова премудрые, и душа чистая производит Божественные помыслы.

75. Помыслы тщательного (ревностного) поучаются премудрости и слова его просвещают слушающих.

76. Когда в душе, как грунт, лежат добродетели, тогда она произращает благие помыслы, а когда пороки, тогда она рождает худые мысли.

77. Душа страстного есть вместилище злых мыслей и из сокровища своего выносит злое.

78. Доброе сокровище есть навык добродетели, и добрый ум выносит из оного доброе.

79. Ум, в котором действует Божественная любовь, рождает благие мысли о Боге, а движимый самолюбием напротив.

80. Ум, движимый любовию к ближнему, всегда помышляет о нем доброе, и напротив: движимый противоположным чувством, предполагает о нем худое.

81. Причиною добрых мыслей бывают добродетели, добродетелей же заповеди, а исполнение заповедей – свободное произволение.

82. Присутствие и отсутствие добродетелей и пороков производят в душе доброе или худое расположение, побуждая ее к соответственным мыслям.

83. Причиною худых мыслей бывают пороки, причиной пороков преслушание, преслушания – обольщение чувств, а обольщения – нерадение ума об охранении чувств.

84. У преуспевающих расположение может переходить от одного из противоположных к другому. А у совершенных навыки неподвижны в отношении к тому и к другому.

85. Крепость души есть непоколебимый навык добродетели, достигнувший которого, как непобедимый, говорил: кто нас отлучит от любви Христовой, и прочая (Рим.8:35).

86. Всем страстям предшествует самолюбие, а за всеми последует наконец гордость.

87. Три главные помысла похоти рождаются от страсти самолюбия.

88. Разумей здесь помыслы чревоугодия, тщеславия и сребролюбия, за которыми следуют все прочие страстные помыслы, но не все вместе.

89. За помыслом чревоугодия следует блудный помысл, за помыслом тщеславия – помысл гордости, прочие же за всеми тремя вообще.

90. Вообще за сими тремя следуют помыслы: печали, гнева и злопамятства, зависти, уныния, и прочие.

Молитва

91. Владыко всех Христе! избави нас от всех сих: и от пагубных страстей, и от помыслов, рождающихся от них.

92. Для Тебя мы были сотворены, дабы Тобою наслаждаться нам, введенным в рай, Тобою насажденный.

93. Но сами навлекли на себя настоящее наше бесчестие, блаженному наслаждению предпочтя пагубное.

94. И получили за сие возмездие в самих себе, присносущную (вечную) жизнь променяв на смерть.

95. Ныне убо, Владыко, как призрел ты на нас, призри и до конца, и, как соделавшийся человеком, спаси всех нас.

96. Ты пришел спасти нас погибших, не отлучи нас от части спасаемых.

97. Воскреси души и спаси тела, очищая всех нас от всякой скверны.

98. Рассторгни узы связывающих нас страстей, Разгнавший полки нечистых бесов!

99. Избави нас от их мучительства, да послужим Тебе единому вечному Свету.

100. Воскреснув из мертвых и ликуя с Ангелами оным блаженным и вечным ликованием. Аминь.

[ихже краегранесие таково: Но молись прилежно Богу нашему да избавимся от зол и настоящих и не настоящих, а только почитаемых такими.]

1. Кто отторг ум от любви и угождения плоти, тот животворящим Духом умертвил плотские деяния.

2. Не думай, чтобы ты оставил привязанность к плоти, если ум твой еще занят тем, что свойственно плоти.

3. Как плоти свойственны чувства и чувственное, так и душе ум и умственное.

4. Отвлеки душу от чувств и чувственного, и ум твой будет находиться в Боге и в умственном.

5. К Божеству приближены умные существа, постигаемые одним только умом. Чувства же и чувственное созданы для служения уму.

6. Да служат тебе чувства и чувственное к созерцанию мысленному, то есть духовному, а не ты напротив служи чувствам, к удовлетворению пожеланий плоти.

7. Тебе повелено умертвить деяния плотские, чтобы душу, умерщвленную сластьми, воскресить трудами.

8. Да владычествует над тобою Бог, а ты владычествуй над чувствами и, как лучший, не давай власти худшему.

9. Бог присносущен (вечен), бесконечен и беспределен, и обещал повинующимся Ему блага присносущные, бесконечные и неизреченные.

10. Уму свойственно пребывать в Боге и размышлять о Нем, о промысле Его и о страшных судьбах Его.

11. Ты имеешь власть преклоняться на ту и другую сторону. Предайся лучшему, и покоришь себе худшее.

12. Хороши чувства и хорошо чувственное, как творения благого Бога, но никак нельзя сравнить их с умом и с умственным.

13. Бог сотворил словесное и умное существо способным к принятию духа и ведения Его; а чувство и чувственное создал к употреблению оным существом.

14. Как неприлично доброго господина подчинить злому рабу, так неприлично и разумный ум поработить тленному телу.

15. Ум, не управляя чувствами, впадет чрез них в зло, ибо они, будучи обольщены сладостию чувственного, рождают ему порок.

16. Обладая чувствами, охраняй и память, ибо впечатления, полученные ею чрез чувства, [посредством памяти] возбуждают страсти.

17. Усмиряй тело и молись часто, и скоро избавишься от помыслов, происходящих от прежних впечатлений.

18. Непрестанно упражняйся в слове Божием, ибо трудолюбие в сем истребляет страсти.

19. Чтение, бдение, молитва и псалмопение удерживают ум, чтобы он не блуждал около страстей.

20. Как весна пробуждает растения к произрастанию, так и бесстрастие возбуждает ум к познанию существ.

21. Соблюди заповеди, и обрящеши мир; возлюбишь Бога, и достигнешь ведения.

22. Ты осужден вкушать хлеб ведения в труде, подвиге и поте лица.

23. Нерадение привело Праотца к преступлению и вместо райского наслаждения осудило на смерть.

24. Обладай и ты Евою и берегись змия, чтобы она не прельстилась и не подала тебе плода оного древа.

25. Как душа естественно оживляет тело, так и душу оживляет добродетель и ведение.

26. Ум, мечтающий о своей мудрости, есть безводное облако, носимое ветрами тщеславия и гордости.

27. Побеждая тщеславие, берегись блуда, чтобы избегая честей, не впасть в бесчестие.

28. Убегая тщеславия, взирай к Богу, ибо иначе впадешь в самомнение или в блуд.

29. Тщеславию свойственно ухищрение выказывать себя, а гордости – уничижать других и раздражаться.

30. Убегая чревоугодия, охраняйся от человекоугодия, примышляющего (ухитряющегося) выказывать бледность лица своего.

31. Прекрасен пост, который радуется о малоядении, держится сухоядения и бегает человекоугодия.

32. Постясь до вечера, потом не насыщайся совершенно (досыта), чтобы не созидать опять того, что разрушил (Гал.2:18).

33. Не употребляя вина, не до сытости пей воду, ибо иначе будешь доставлять тоже вещество блуду.

34. Гордость делает то, что мы удаляемся от Божией помощи, надеемся на себя и возносимся пред людьми.

35. Две вещи предлежат, как врачевства, от гордости, и не пользующемуся ими дано будет третие гораздо горчайшее.

36. Гордость истребляют молитва со слезами, то, чтобы никого не уничижать, и невольные злоключения.

37. Жезл мысленный есть вразумление чрез искушения, которое безрассудно возносящегося научает смиренномудрствовать.

38. Дело, свойственное уму, есть не терпеть в себе помысла, который тайно порицает ближнего.

39. Как огородник, не выпалывая трав, заглушает овощи, так и ум, не очищая помыслов, погубляет труды.

40. Разумен муж, принимающий совет, и наипаче от отца духовного, советующего по Богу.

41. Умерщвленный страстьми не внимает совету и совсем не терпит духовного вразумления.

42. Непринимающий совета не исправляет путей своих, но всегда блуждает по стремнииам и дебрям.

43. Монах есть ум, отрекшийся от чувств, и не позволяющий себе даже посмотреть на помысел наслаждения.

44. Врач есть ум, уврачевавший себя, и врачующий других врачевствами, которыми исцелился сам.

45. Взыщи добродетели и старайся не потерять ее, чтобы не жить постыдно и не умереть жалким образом.

46. Господь и Бог наш Иисус всем даровал свет, и неповинующиеся Ему омрачают сами себя.

47. Не почитай маловажною утрату добродетели; ибо чрез сие смерть вошла в Μиρ.

48. Послушание заповеди есть воскресение из мертвых; ибо за добродетелию естественно следует жизнь.

49. Когда ум умерщвлен был преступлением заповеди; тогда, по необходимости, последовала и смерть телесная.

50. Как Адам преслушанием подпал смерти, так Спаситель послушанием умертвил смерть.

51. Умертви порок, чтобы тебе не воскреснуть мертвым и от малой смерти не перейти к великой.

52. По причине Адамова преступления вочеловечился Спаситель, дабы, разрешив от осуждения, воскресить всех.

53. От жизни в жизнь переходит тот, кто умертвил страсти и отверг неведение.

54. Испытывай Писание и найдешь заповеди; исполни сказанное [в них], и избавишься от страстей.

55. Повиновение заповеди производит очищение души, а очищение души делает нас причастниками света.

56. Древо жизни есть ведение Бога: чистый, вкушая от оного, пребывает бессмертным.

57. Начало жизни деятельной есть вера во Христа, конец же ее – любовь ко Христу.

58. Иисус Христос есть Господь и Бог наш, Который даровал нам веру в Него для жизни [вечной].

59. Он явился нам с душой и телом и Божеством, чтобы, яко Бог, избавить душу и тело от смерти.

60. Приобретем веру, чтобы достигнуть любви, от которой рождается просвещение разума.

61. За приобретением веры по порядку следуют: страх Божий, воздержание от сластей, терпение в трудах, надежда на Бога, бесстрастие и любовь.

62. От чистой любви рождается естественное ведение; и за сим следует крайний предмет желаний (исполнение верха желаний), то есть благодать Богословия.

63. Ум, обладая страстями, обладает ими конечно с помощью страха [Божия], веруя Богу в том, чем Он угрожал, и что обещал.

64. Кому дана вера, от того требуется воздержание; сие, укореняясь, рождает терпение, которое есть многотрудный навык.

65. Признак терпения есть любовь к трудам; отсюда приемля дерзновение, ум надеется получить обетования и избежать угроз.

66. Ожидание будущих благ прилепляет ум к ожидаемому, и, пребывая в сем, он забывает настоящее.

67. Вкусивший чаемого повергает настоящее: потому что в оном [вкушаемом] истощает все свое желание.

68. Обещавший будущие блага есть Бог. Веруя Ему, подвижник желает будущего как бы уже настоящего.

69. Признаком пребывания ума в чаемых благах бывает то, что он совершенно забывает здешнее и распростирается в познании будущего.

70. Хороша истина, которой учит Бог истины, еще здесь даруя боголюбивой душе полное удостоверение.

71. Блага, уготованные наследникам обетования, превыше веков: они прежде всех веков и превыше ума и слова.

72. Приспособим себя к правилам благочестия, чтобы не уклониться в страсти и не отпасть от надежды.

73. Иисус Христос есть един от Троицы, и ты имеешь быть Его сонаследником.

74. От Бога научившийся ве́дению существующего не имеет недоверия к Писанию о преждесказанном (?предсказанном).

75. Дух Святой, нашедши ум, совлекшийся страстей, соответственно сему, тайноводствует его ко всему уповаемому.

76. По мере очищения ума, душе даруется разумение слова Божьего.

77. Под правила поставивший тело и обращающийся в ведении, самым сим ведением наиболее очищается.

78. Ум, начиная лобомудрствовать о Божественном, начинает от веры, идет чрез предметы [веры], открыто предлежащие, и вновь оканчивает высочайшею верою.

79. Видим, что началу любомудрия последует страх, а концу предшествует любовь.

80. Ум, начиная любомудрие от постоянной веры, оканчивает оное превысшим всякого ума Богословием, которое определяют так: Богословие есть незабытная вера и созерцание предмета неявляемого (сокровенного).

81. Святые и блаженные отцы наши слова свои о Боге почерпают из созерцания не того, что в Нем, но того, что окрест Его.

82. Все слова о том, что окрест Его, то есть Бога, разумеются одни положительно, а другие отрицательно, как то:

83. Сущность, Божество, благость и подобные свойства Божии разумеваются положительно и утвердительно; а безначальность, бесконечность, беспредельность и подобные имеют значение отлучительное и отрицательное.

84. Как единое Божество Святой Троицы есть превысшее ума и [всякого] слова и сокровенное [Божество]; то вышесказанное, и подобное, как сказуют, окрест Его созерцаемо бывает.

85. Как единое Божество Святой Троицы проповедуют, так и три ипостаси единого Божества славят.

86. Вышереченные понятия, отрицательные и положительные, признают общими Святой Единосущной Троице, кроме личных свойств; ибо и из сих большая часть положительно, а некоторые отрицательно изрекаются.

87. Сказуют также, что личные свойства трех ипостасей суть сии: отчество, сыновство, исхождение и прочее, что говорится, как собственное ипостаси.

88. Ипостась же определяют сущностию с личными свойствами. Почему каждая ипостась имеет одно, общее сущности, и другое, собственное ипостаси.

89. Полагают, что сказанное выше вообще о Святой Троице отрицательно, говорится более собственно, нежели сказанное положительно. Но не так относительно личных свойств. Ибо и о сих, как выше сказано, говорится частию положительно, частию отрицательно, как например: рожденность, нерожденность и подобное. Ибо нерожденность и рожденность разнятся только по значению: нерожденность означает Отца, а рожденность Сына.

90. Речения и имена употребляют для изъяснения разумений, созерцаемых, как сказано, окрест сущности Святой Троицы, а не в самой сущности: ибо то, что в сущности совершенно, неведомо уму и неизрекаемо никаким словом, и единой Святой Троице ведомо.

91. Как единое существо Божества триипостасным признают, так и Святую Троицу единосущною исповедуют.

92. Созерцается ими Отец и как безначальный, и как начало; безначальный, как нерожденный; начало, как родитель и изводитель сущих из Него по сущности, от вечности в Нем существующих. Сына Слова и Духа Святого.

93. Единица, простираясь у них до Троицы, пребывает Единицею; и Троица, собираясь в Единицу, пребывает Троицею. И сие чудно.

94. Все разумеют Сына и Духа не безначальными, однако присносущными (вечными). Они не безначальны в отношении к Отцу, Их началу и источнику; но присносущны, как сущие из Присносущного, и Ему сосуществующие, один рождественно, а другой исходно.

95. Едино Божество Троицы нераздельно хранят, и триипостаси единого Божества неслиянны соблюдают.

96. Полагают личными свойствами: Отца – безначальность и нерожденность, Сына – то, что Он в начале, и рожденность, Святого Духа – то, что Он с началом, и исходность. Начало же Сына и Святого Духа полагают не временное. Как это можно? Но под именем начала показывают причину, от которой Сын и Святый Дух, как свет от солнца, имеют бытие от вечности, ибо из нее они по сущности, хотя и не после ее.

97. Сохраняется также у них свойство ипостасей неподвижным и непреложным, и общность сущности, т.е. Божества, нераздельною.

98. Исповедуем Единицу в Троице, и Троицу в Единице, разделяемую нераздельно и совокупляемую разделительно.

99. Единое знают начало всего – Отца. Он начало Сына и Духа, яко Родитель, и яко источник присносущный, и соприсносущный, и собесконечный, и беспредельный, и единосущный, и нераздельный. Он начало созданий, яко Создатель и Промыслитель, и Судия: т.е. Сыном во Св. Духе. Ибо всё – от Него и чрез Него и для Него: Ему слава вовеки, аминь (Рим.11:36).

100. Говорят, что Сын и Святый Дух соприсносущны Отцу, но не собезначальны: соприсносущны, как от вечности сосуществующие Отцу; не собезначальны, потому что имеют причину бытия. Ибо из Него, хотя и не после Его, подобно как из солнца свет, как сказано выше. Впрочем нарицают Их и безначальными, когда кто начало берет от времени, дабы не представлялись под временем Те, от Которых время. И так, Они не безначальны в отношении к своей причине, но в отношении ко времени безначальны, яко сущие прежде всякого времени и века, и превыше века и времени, чрез Которых всякий век и время, и то, что в веке и во времени, и яко Отцу, как выше сказано, соприсносущные, с Которыми Ему слава и держава во веки веков. Аминь.

Примечание:

Главы прп. Феогноста («О жизни деятельной и созерцательной, и о священстве») приводятся на славянском по рукописи Паисия Величковского, а также в русском переводе, представляющем собой компиляцию неизвестного доревол. Перевода из журнала «Странникъ» (1894 год) и перевода Феофана Завторника из русского Добротолюбия.

Преподобнейшим отцам, Лазарю и Варлааму скудный всем Феогност, недостойный более всех живущих в мире настоящем.

1. Тогда думай, что имеешь истинную добродетель, когда совершенно ни во что поставишь все, сущее на земли, всегда имея в сердце с чистою совестью готовность преселиться к Господу. Если же хочешь познанным быть от Бога, будь не знаем людьми, сколько можно.

2. Остерегайся излишних утешений телесных, и воздерживайся от них, чтобы они не отняли чего-либо из цены трудов твоих. <часть предложения за неясностью опущена> Почитай ущербом не лишение себя чувственных услаждений, а отпадение чрез вкушение их от лучшего.

3. Всем чувством почитай себя муравьем и червем, чтоб сделаться человеком Богосозидаемым: ибо если не будет того прежде, не последует и сие. Сколько спустишься вниз в чувстве о себе, столько подымешься вверх в действительности. Когда в ничто вменяешь себя пред лицом Господа, подобно Псалмопевцу (Пс.38:6), тогда бываешь сокровенно велик из малого; и когда сознаешь себя ничего не имеющим и незнающим, тогда ты богат и деянием и разумом, похвальными у Господа.

4. Сотри хребет грешника и лукавого, – сластолюбия, говорю, и лукавства, от которых рождается всякое зло; сотри же воздержанием и смиренным незлобием: чтобы, если б и строго изыскиваема была в тебе грешность, во время суда, ничего такого не нашлось в содеянном тобою; ибо прегрешения изглаждаются, когда мы, возненавидев причины их, по коим они были совершены, воевать начнем против них, и первое поражение вознаградим последнею победою.

5. Ничего нет лучше чистой молитвы, из которой, как из источника, истекают все добродетели, – благоразумие и кротость, любовь и воздержание, и слез ради свыше нисходящее заступление и утешение. Доброту же ее (молитвы) составляют держание внимания ума в том, что произносится языком, и помышляется при сем умом, и ненасытное всегдашнее вожделение собеседования с Богом, когда ум, чрез рассмотрение Сущего устремляясь вслед своего Владыки и с пламенной любовью жаждательно ища обрести невидимого, и встречая тьму, закрывающую Его, опять возвращается в себя, со всеблагоговейным смирением, довольствуясь тем, что ныне на пользу открывается созерцанием, и тем утешаясь; в благой однако же пребывая надежде всеконечно достигнуть желаемого тогда, когда кончится видение как бы сквозь стекло, гадательно, и настанет чистое лицом к лицу зрение Его непрестанное (1Кор.13:12).

6. Воздержись от высших созерцаний, если ты не достиг еще крайнего бесстрастия, не гонись за тем, чего догнать нельзя, и не ищи того, что выше сил твоих. Если желаешь, говорит некто, сделаться богословом и созерцателем путем жизни взойди до сего и чистотою стяжай чистое (Боговедение). Помянув о богословии, напоминаю тебе, – смотри, не простирайся в высоту его до безмерности, и ведай, что не пристало нам, еще млеком добродетелей напояемым, покушаться воспарять туда, чтоб понапрасну не растерять перьев, как бывает с молодыми птенцами, хотя сладость ведения и сильно влечет наше желание. Когда же, по очищении целомудрием и слезами, восторгаемся от земли, как Илия или Аввакум, предначиная или предизображая имеющее некогда быть восхищение на облацех, и молитвою созерцательной, чистою и непарительной, став вне чувств, взыщем Бога, тогда, может быть, коснемся сколько-нибудь и богословия.

7. Равным образом желая сподобиться Божественного видения и озарения ума, прежде возлюби мирную и безмолвную жизнь, и упразднясь от всего, познай и себя и Бога. Если будет это; то ничто уже не воспрепятствует тебе, как в тонком веянии ветра (гласе хлада тонка) при внутреннем устроении твоем, чистом и никакой страстью не возмущаемом, умно узреть для всех Невидимого, благовествующего тебе спасение, чрез впечатлительнейшее познание Его.

8. Как после блеснутия молнии, тотчас ожидается и гром; так и там, где воссияло Божественное очищение, утихает буря страстей. А где это, там вместе с сим водворяется в стяжавшем сие залог тамошнего (будущего) блаженства. Но не бывает ни чувства милости Божественной, ни надежды бесстрастия в душе, любящей миρ паче Создавшего, питающей пристрастия к видимому и всем желанием вожделевающей плотских удовольствий и наслаждений.

9. Божества, что оно есть и где, не ищи умом; ибо оно преестественно и местом не объемлется, яко превыше всего сущее. Но только описуемого [по воплощению] Бога-Слово показуй в себе, как в зеркале, сколько сие доступно, который в сем случае, светлые испуская лучи Божественным естеством своим, в определенном месте мысленно полагается, пребывая вездесущим, по неописанности Божества. Впрочем на сколько очищаться будешь, на столько будешь сподобляться и озарения Божественного.

10. Возжелав истинного ведения и удостоверения в спасении несомненного, умудрись прежде расторгнуть страстные союзы души с телом, и обнажившись от пристрастия к вещественному, низойди в бездну смирения, – и обретешь многоценный бисер спасения, как в раковине, в Божественном ведении сокрытый, и светлость Царствия Божия тебе предобручающий.

11. Для того, кто добре совершил духовное послушание, плоть подчинив духу, не требуется послушание человеческое; ибо таковой в послушании состоит Слову Божию и Закону, как благодарный раб. Но для тех, у коих идет борение и война тела против души, необходимо иметь вождя и правителя и слушаться его, яко умеющего с знанием дела править рулем жизни нашей и снаряжать нас во время благопотребными оружиями, чтоб не захватили нас в плен невидимые супостаты, и страсти не потопили по неопытности нашей.

12. Когда не станет возмущать тебя никакая страсть, Божественное же желание будет возрастать внутри тебя, в сердце твоем; когда при том не станешь ты бояться смерти, почитая ее сном, а паче вожделевать будешь разрешения с телом: тогда стяжаешь ты, как должно залог спасения, и Царствие Небесное будешь носить внутри себя, радуясь радостью неизреченной.

О священстве

13. Если ты сподобился Божественного и благоговейно-чтимого Священства, то ты должен прежде самого себя принести в жертву, посредством умерщвления страстей и услаждений, – тогда уже осмеливайся прикасаться животворной и страшной Жертве, когда не хочешь, как вещество удобосгораемое, быть сожжен Божественным огнем. Если Серафим не посмел без клещей прикоснуться к Божественному углю (Ис.6:6): то как ты коснешься сего без бесстрастия, которым бы и язык твой освятился, и уста очистились, и душа с телом соделались чистыми, и самые руки стали бы светлее всякого золота, как служебные орудия преестественного огня и такой Жертвы?

14. Пойми, как должно, смысл того, что говорится тебе: ты ежедневно взираешь на то спасение, которое увидев однажды Симеон старец, ужаснулся, и молился об отпущении отсюда (Лк.2:30). И потому, если ты не получил извещения от Святого Духа, что ты – угодный Богу ходатай пред Ним о людях, как равноангельный: то не осмеливайся дерзостно [приступать] на совершение страшного и честнейшего священнодействия Божественных тайн, которого ужасаются самые Ангелы и от которого многие из Святых с благоговением уклонились, как от пресвятого; в противном же случае, думая делать доброе, не погибнуть бы тебе, как известный Оза (2Цар.6:6–7).

15. Вникай в себя, как сказано (1Тим.4:16). Если и была в тебе прежде, или и теперь случается какая нечистота по немощи: то да потребится она Божественным огнем чрез приносимую тобою прежде о себе жертву. Таким образом ты, как сосуд избранный, и благопотребный, и чистый, и как достойный такового жертвоприношения, мог бы весь претвориться в сущность серебра или и золота (1Кор.3:12), хотя бы раньше ты и был чем-нибудь деревянным, или глиняным. Только бы было о тебе благоволение Божие! ибо где Бог готов услышать, там нет никакого препятствия к таковому изменению.

16. Смотри, какой равноангельской сподобился ты чести! и потому старайся при посредстве всякой добродетели и чистоты пребывать безукоризненно в той степени, к которой ты призван. О падшем деннице (Люцифере) знаешь– из какого и каким он стал чрез возношение?! Чтобы не случилось того же и с тобой, если будешь думать о себе высоко, – и потому считай себя землей, и пеплом (Быт.18:27), и сором, и как бы псом каким, и плачь непрестанно, что, не смотря на это, ты все-таки неизреченным человеколюбием Божиим и Его неизглаголанною благостию сподобляешься быть призванным в общение и сродство (соединение) с Божеством чрез прикосновение к святым Тайнам в страшном священнодействии.

17. Священствующему надо быть чистым и от всех страстей; в особенности же блуда и злопамятства, не должно быть в нем даже и тонкого мечтания (воображения), если не хочешь, подобно заразному или очерненному сажею и дерзающему прикасаться царю, быть ненавистным и мерзостным.

18. Убелив себя прежде белее снега (Пс.50:9) струями слез, также и совесть убелив чистотою, прикасайся Святыне, как святый, чтобы внешнее ангелоподобное белое одеяние было проявлением внутренней красоты души. Смотри же, не удовлетворяйся относительно Божественных чиноположений (совершения Божественных Тайн) одними человеческими преданиями; но да будет для тебя Благодать тайно и вместе таинственным наставником высших разумений.

19. Стремясь к нетлению и бессмертию, честно и благоговейно с верою приступи к животворным и нетленным Тайнам и, как уже совершенный верою, имей желание отойти от здешней жизни. Если же боишься смерти: то ты еще не соединился любовию со Христом, Которого сподобился своими руками приносить в жертву, и плотию Которого ты питаешься. Если бы ты с ним соединился, то стремился бы туда, где – твой Любимый, ни сколько не заботясь уже о жизни и плоти.

20. Став жрецом плоти Божией и причастником её чрез вкушение, ты должен быть сообразен {сращен} и подобию смерти Его (Рим.6:5), живя уже, по слову Апостола, не для себя, но ради Того, Кто распялся и умер за тебя (2Кор.5:15). Если же ты живешь для плоти и мира – в страстях: то готовься смертию вступить в мучение бессмертное, если не отстанешь добровольно прежде кончины от совершения бескровной жертвы. Впрочем, как много и таких из недостойно священнодействующих, которые и здесь внезапно были восхищены смертию, и посланы в тамошние мучения.

21. Некоторый священник и вместе с тем ктому же и инок, пользовавшийся славою благоговейного, но внутренно тайно блудодействовавший и осквернявшийся, совершая однажды Божественную и святую литургию, когда настало время пения херувимской песни, и он по обыкновению преклонил главу пред святою трапезою и начал читать молитву, «Никтоже достоин»: то внезапно оказался мертвым. В таком-то положении оставила его душа!

* * *

22. Правого разума и ведения ничего нет предпочтительнее. Ибо от сего порождается страх Божий и любовь к Богу: и тот очищает чрез благоговеинство и самообуздания, а эта совершенствует, чрез светлое благонастроение и рассудительность, и ум делает свободно парящим в высоких созерцаниях и восхождениях горе. Но без страха невозможно прямо перенестись к Божественной любви и, минуя любовь, возлететь к уповаемому и почить в нем.

23. Пойди же ты мне, возжелавший спасения, теки с жаром и не зная утомления, пока достигнешь, – ищи притрудно, проси непрестанно, толцы терпеливо, пока улучишь, водрузив на верху лествицы, как знамя, твердую веру и смирение. Достигшим же желаемого почитай себя не тогда, когда получишь отпущение грехов, но когда перестанешь боятся восстания всяких страстей, без страха и с дерзновением готов бывая изыти из тела.

24. Со многими слезами взыщи приять удостоверение в спасении, однако же не прежде кончины, если ты смиренномудр, чтоб иначе потом, обеззаботившись, не вознерадеть о деле спасения; но тогда близ исхода обрести его, молись, – несомненное впрочем, – чтоб, дерзновенно на посмеяние себе возмечтав, что имеешь его, не оказаться не попавшим туда, куда мечтал метить, когда придет наконец чаемое время. Куда же пойдешь ты тогда, окаянный, без залога и спасительного несомненного удостоверения, подаемого Духом Святым?!

25. Возжелав Боготворного бесстрастия, прежде послушанием и смирением взыщи сего желаемого, чтобы, пошедши к нему другой дорогой, не причинить себе напрасных трудов. Бесстрастие же стяжавшим должно почитать не того, кто иногда осаждаем бывает страстями, а иногда мирен и покоен бывает от них, но того, кто непрестанно наслаждается бесстрастием, и когда присущи причины страстей, недвижимым от них пребывает, и когда помышления о них приходят, ничего от того не претерпевает.

26³. С бранью и укорами, дерзко приступает враг к душе, исшедшей из тела, как горький и страшный обличитель падений ее. Но можно увидеть тогда, как Боголюбивая душа, хотя прежде часто многими уязвляема была грехами, нисколько не поражается его нападениями и угрозами, но утверждаясь в Господе, окрыляется радостью, исполняется дерзновением, видя сопровождающие ее Святые силы, и, ограждаема будучи светом веры, с великой небоязненностью, взывает к лукавому: «что тебе и мне, беглец с неба и раб лукавый? Не имеешь ты власти над нами. Над нами, как над всем, власть имеет Христос, Сын Божий. Ему мы согрешили, Ему и отчет дадим, поручителем имея Его к нам милосердия и нашего в Нем спасения Крест Его честный. Ты же беги дальше от нас, окаянный; ничтоже тебе и рабам Христовым». От таких дерзновенных речей души, хребет наконец дает дьявол, воплями раздираемый, не могши устоять пред именем Христовым. Душа же после сего, миновав область князей воздушных, обрадованная относится Божественными Ангелами в определенное ей, по ее устроению, место.

27. Любовь к вещам текучим да не увлекает к земле тебя, горняя мудрствующего. Если же какое пристрастие к земным благам вяжет тебя, то ты подобен орлу, уловленному сетью за ноготь, и не могущему взлететь в высь. Имей же и почитай все сором (Флп.3:8), в надежде лучшего; и, когда время потребует, сбросив самую плоть, свободно последуешь ты за ведущим тебя Ангелом.

28. Как невозможно монету, не имеющую царской печати, внести вместе с обыкновенными в царскую сокровищницу; так невозможно без правого ведения и бесстрастия приять залог тамошнего блаженства, и с дерзновением и уверенностью выйти отзде к уповаемому и сочетаться с избранными. Ведением же называю не [мирскую] мудрость, но неложное познание Бога и Божественного, коим Боголюбивый, не влекомый долу страстями, возвышается к обо́жению, благодатью Святого Духа.

29. Хотя бы ты, все относящееся к деятельной жизни, прошел, не надейся на себя и при этом, будто достиг уже бесстрастия и можешь беззаботно вращаться в мире; чтобы в таком случае, набрав страстных видов, до возвращении к себе, не встретил ты в этом чего-либо не благоприятного порядкам жизни своей. Но всегда, под пестунством страха, усердно пекись о своем изменчивом и превратном естестве, благоразумно удаляясь от причин страстей. Ибо бесстрастие в высшей степени неизменное, бывает лишь в достигших совершенной любви и непрестанным созерцанием держимых выше всего чувственного и восшедших на верх смирения, которых уже не касается пламя страстей, пресекаемое гласом Господа, ради преложения их (– совершенных) в нетление.

30. Бесстрастия не желай прежде времени, чтоб не пострадать того же, что пострадал первозданный, незрелого вкусивший древа познания; но трудясь с терпением во всестороннем воздержании и непрестанной молитве, и храня с самопрезрением и крайним смирением деятельные навыки и порядки, примешь после сего во время благоприятное, и благодать бесстрастия, сие пристанище упокоения, после бурь и тревог. Ибо не обидлив Бог, чтоб для право шествующих отворить, когда должно, дверь бесстрастия.

31. Иди к муравью, ленивец (Притч.6:6), – и научись от него трудолюбному деланию. Но при этом не забывай, что во благих наших не имеет нужды Бог, ни в чем не имеющий недостатка и всем преисполненный; но Сам благотворит богатно даровито, и спасает по благодати благоумных, и верных Ему произволением и благодарных; хотя человеколюбно приемлет посильные их делания. Итак, если ты трудишься, как должник Ему за прежние Его тебе блага, добре творишь, – и близка к тебе милость Божия; если же должником думаешь иметь Бога заделаемое тобою по-видимому добро, то ты заблудил, уклонясь от прямого пути: ибо как благодетель – должник? – Впрочем, теки и так, как наемник; и мало-помалу преуспевая, достигнешь, по милости Божией, искомого.

32. Хочешь ли, я покажу тебе и другой путь ко спасению, или лучше, к бесстрастью? Докучай Создателю своему, сколько сил есть, молитвами, чтоб не уклониться от предлежащей цели твоей, ходатаями пред Ним всегда предлагая всенебесные силы и всех Святых, и со Пресвятою Богородицей; и бесстрастия не ищи, как недостойный такого дара, но проси притрудно спасения, и с ним подучишь и бесстрастие, из коих одно подобно серебру, а другое золоту чистому; имей и сокровенное наипаче делание, сию Божию рабу, и некоторых сокровенных тайн словеса к Богу, боготворящие тебя, коими Он благоугождается и преклоняется.

33. Подвизайся залог спасения приять внутрь, в сердце твоем, несомненным удостоверением; чтоб иначе во время исхода неожиданно не встретить страха и трепета. Почитай же себя получившим сей залог, когда возымеешь сердце свое не зазирающим тебя ни в каком прегрешении и совесть, не биющей в прогневаниях; когда дикость зверских страстей подчинилась тебе, благодатью Божией; когда слезы утешения сами собою льются у тебя и ум чисто и без мечтаний молится; и когда радостно с готовностью сердца ожидаешь смерти, для многих страшной, которой желали бы они избежать.

34. Глаголы (слова) жизни вечной, которые, как засвидетельствовал Апостол Петр (Ин.6:68), имеет Бог-Слово, суть глаголы о том, что Им совершено, которыми тайноводствуемый к Нему еще отзде стяжает и вечную жизнь и залог Духа и непостыдную надежду спасения. Но сего не сподобляется тот, кто предпочитает душе плоть, и имеет пристрастие к земным благам и услаждается ими.

35. Словесен (λογικός – разумен) не тот, кто имеет произносимое слово (имеет способность говорить членораздельно): ибо таков всякой человек; но тот, кто словесной (разумной) силою ищет и исследует, как обрести Бога. Впрочем, никогда не найдет он, что есть по естеству Преестественный. Это невозможно ни для какого естества; но в премудром благоустроении всего сущего, в промышлении о нем, его сохранении, направлении и управлении, как бы созерцается и осязается красоты сей хитрец Виновник и родоначальник (Прем.13:1,4:5), как домостроитель познается из дела рук Своих.

36. Нестяжательности не стяжаешь, как должно, без бесстрастия, ни бесстрастия без любви, ни любви без страха Божия и чистой молитвы, ни этих без веры и беспопечения, коими окрыляемый ум бросает долуплетущее мудрование, воспаряет в горнее и обозревает его, ища Владыку своего.

37. Лобызай чистоту, как зеницу ока своего, да будешь храм Божий и дом Ему желанный: ибо без целомудрия невозможно сделаться своим Богу, порождает же сие любовь к Богу, беспристрастие к миру и удаление от него, а сохраняет смиренномудрие, воздержание, молитва непрестанная, созерцание духовное (Богомыслие), плач и рассуждение, – доброты коего не улучишь ты без бесстрастия.

38. Никто да не введет тебя в заблуждение, будто без освящения (чистоты), в противность слову Апостола (Евр.12:14) можно узреть Бога. Ибо Господь, всеблагой и всякой чистоты превыше сущий, неблаговолит внутренне являться нечистому. Как недостоин Его, паче Его любящий отца и матерь, или дочь и сына; так недостоин Его и тот, кто любви к Нему предпочитает что-нибудь временное и вещественное и тем паче этот мерзкий и смрадный грех. От того, кто не отвращается от сей нечистоты, отвращается Бог, так как тление нетления не наследует (1Кор.15:50).

39. Божественной любви без ведения не сподобишься, и ведения без веры, Веру же разумею, не просто нагую, но порождаемую деланием добродетелей. Истинное же сокрушение тогда улучишь, когда воздержанием, бдением, молитвою и смирением иссушив срасленную с плотью твоею сласть похотную, сораспнешься Господу Иисусу, и не будешь уже жить страстно, а начнешь жить Духом, сообразуясь с надеждою вышняго звания и избрания (2Петр.1:10).

40. Из того я познаю, что Ты благоволишь ко мне, вопиет к Богу Пророк, если не восторжествует враг мой надо мною (Пс.40:12), до конца тираня и бесчестя меня страстями. Но прежде конца исхити меня из рук его, и, дав мне пожить духовно, по благоугодному Тебе, благоволи по блаженной кончине, спасенным представить меня Твоему престолу, и отзде несущим залог спасения, по милости Твоей, и несомненное в нем удостоверение; так как обрестись в час исхода неготовым и трепещущим, я почитаю бедствием невыносимым, горчайшим и злейшим самой смерти и ада.

41. Не простое и не случайное какое дело – вера и надежда; но вера требует души твердой, а надежда нрава и сердца правого, к тому же, кто легко поверит невидимому без благодати? И кто возымеет надежду о будущем неявном, если не имел какого-либо правого опыта дарований Господа, из которых мог бы он получить удостоверение и о будущем как о настоящем? В обеих сих добродетелях требуется и сила нашей воли, и мановение и помощь Божия, коих когда нет, тщетен труд наш.

42. Порождением истинной добродетели бывает, или ведение, или бесстрастие, или то и другое вместе. Почему если бы кто тщетно стал искать в нас этого; то было бы неложно, что добродетель наша есть только кажущаяся добродетель, а не истинная. Ибо если б она не была такой, то была бы богата и плодами, а не одними листьями. Таким образом побуждаемый на добро, или человекоугодием, или самоугодием, или другим чем, неугодным Богу, лжив и не Боголюбив. Но если мы исправим побудительную причину, то несомненно достигнем совершенства в истинной добродетели, которая в свое время и в должной мере, принесет нам и ведение и бесстрастие благодатью всеблагого Бога нашего.

43. Познавай умышления врага (2Кор.2:11) просвещением благодати, и повергая себя пред лицом Бога со слезами, исповедуй немощность свою, ни во что вменяя себя, хотя обольститель наш и внушает думать, что мы нечто. Не ищи преподания тебе дарований, если они не способствуют спасению и сохранению смиренномудрия; ищи же ненадымающего знания, как причины Боговедения, и того, чтоб не быть до конца насилуемому страстями, как тиранами, и разрешиться от плоти в бесстрастии, или, по крайней мере, в болезновании о прегрешениях.

44. Как нельзя взлететь ввысь без крыльев, так нельзя улучить и уповаемого, без несомненного удостоверения в том еще отзде; удостоверение же сие порождается из смирения, или от благодати Святого Духа в тех, кои совершенно благоугодили Богу, которым конечно свойственно и бесстрастие, или отчасти или совершенно, смотря по мере их Богоугождения и очищения. Те же, которые в ином виде исходят из тела, как в зиму страстей или в субботу (т.е. без дел добродетели) (Мф.24:20), подлежат суду и истязанию, во время воздаяния.

45. Спасаемый туне, благодари Спасителя Бога. Если же желаешь и дары принести Ему, принеси благодарно от вдовствующей души своей две лепты, – смирение, разумею, и любовь. И Он примет их, – что добре ведаю, – паче многого богатства добрых дел, ввергаемых многими в сокровищницу спасения. Если же ты, как Лазарь, имеешь нужду в оживлении, умерши от страстей, эти же самые добродетели, как родных сестер, предпосли ходатаицами пред Ним, – и всеконечно получишь искомое.

46. Исправляя, как должно, деятельную сторожу добродетельной жизни, чрез это одно не можешь ты достигнуть пристани бесстрастия, так чтобы чисто и непарительно мог молиться; если в тоже время ума твоего не будут обымать духовные созерцания просветительного ведения и познания сущего, коими окрыляясь и просвещаясь, стремительно возвышался бы он горе, в истинной, всецело любовью дышащей, молитве, к родственным ему светам вышних невещественных чинов, а от них, сколько доступно, к великому возносился бы свету, к трисолнечной Богоначальной Троице.

47. Не будем мы наказаны в будущем веке за то, что грешили, и не будем осуждены по сей причине, получив естество изменчивое и непостоянное, но за то, что, согрешив, не покаялись, и не обратились от злого пути к Господу, получив власть и время имея на покаяние. Бог благ и милосерд к кающимся хотя изображается Он угрожающим и гневающимся, но это на зло и грех, а не на нас, которых всегда готов принять, коль скоро увидит слезу сокрушения на лице нашем. Да и вообще Он бывает таков к нам, каковы дела и расположения наши, каждому воздавая по достоинству его жизни.

48. Когда случайно пошатнешься в добром стоянии, не трепещи, а, выпрямясь поскорее, спеши возвратиться к прежнему благоустроению, печалью, жалением, самоукорением, и слез довольным излиянием, в сокрушении духа; в силу коих, исшедши из случившегося падения, внидешь в лоно спасительного радования, полагая в сердце, вперед твердо стоять, чтоб опять, прогневив Судию, не иметь нужды в слезах и сокрушении в очищение: ибо если здесь этого не будет, то всеконечно в будущем не миновать нам мук достойных.

О священстве

49. Опять у нас слово – о благоговейно-чтимом священстве: оно требует ангельского состояния и очищения, и по принятии его нужна большая твердость в добродетели, чем какая была прежде. Итак необходимо тому, кто пред этим и имел сколько-нибудь скверны, соделаться чистым: если же так, то как осквернить чистое? Разве только хотим, за смешение света со тьмой и миро с зловонием, наследовать горе и погибель, как святотатцы воистину, подобно Анании и Сапфире.

50. Из сосуда погибшего и ктому же непотребного (хотя бы даже ты и считал себя достойно принявшим священство равноангельное и небесное), при посредстве малого очищения соделавшись по слову Павла, сосудом избранным и благопотребным Господу (2Тим.2:21), – храни честь, которой ты сподобился, неоскверненною. Храни божественный дар, как зеницу ока, чтобы как-нибудь по невнимательности осквернившись, ты не был свергнут с высоты в пропасть, откуда не легко уже найти возвращение.

51. Пойми, как имеющий мудрость, что когда Бог оправдывает, то осудить не может никто (Рим.8:34). И потому, если ты, будучи призван, вступил в высшую благодать божественного священства, то уже не беспокойся нисколько относительно прежней жизни, хотя бы даже чем-нибудь она и была осквернена, но потом очищена Богом и твоим исправлением. Но после сего первою заботою, внимательной и трезвенной да будет у тебя – не омрачать благодати сей. Если же бы кто, по неразумию, и стал заключать о твоем священнодействии, судя по прежней твоей жизни: то таковый услышит Божественный вразумляющий глас: что Бог очистил, ты не объявляй нечистым (Деян.10:15).

52. Легок сан священства и иго это благо (Мф.11:30); но только – если оно приемлется, а также и исполняется во всем согласно закону, и если благодать Божественного Духа не была предметом купли. Если же бы старанием людским и тленным подарком было приобретено непродаваемое, и если звание было не свыше: то бремя это весьма тяжкое, как носимое по недостоинству и через силу, и иго это очень жестокое, стирающее и выю и крепость влекущего, и если не будет оставлено, то изнурит и погубит его окончательно.

53. Придя дерзновенно под иго священства, исправляй пути твои, и правильно преподавай слово Истины (2Тим.2:15), ею совершая свое спасение со страхом и трепетом (Флп.2:12): ибо Бог наш есть огонь поедающий (Евр.12:29). И если касаешься Его как золото и серебро, – не бойся сожжения, как и отроки в Вавилоне не убоялись огня. Если же ты, по причине своего земного мудрования, подобен сену и тростнику– этим веществам, самым удобосгораемым: то трепещи, чтобы не быть сожженным Божественным огнем, если, подобно Лоту, не избежишь гнева чрез удаление от ужаснейшего. Только разве недостатки твои – какие-нибудь самые ничтожные, происходящие от немощи, которые и истребляются Божественным сим огнем святейшего жертвоприношения, и потому сам ты пребываешь в огни неопалимым и невредимым, подобному слабому оному растению купины; иначе не знаю, как это может быть.

54. Будучи не в силах оторваться от страстного навыка семенотечения, по причине долговременной привычки к сему, как дерзаешь, окаянный, на то, что и для Ангелов неприкосновенно?! Итак, или ужаснись и удаляйся отселе Божественного священнодействия, и этим умилостивишь Бога; или ожидай, как одержимый нечувствием и неисправимый, гневно впасть в руки Бога Живого (Евр.10:31), Который уже не будет человеколюбно тогда щадить, но немилосердно будет мучить тебя за то, что ты бесстыдно дерзал принимать участие в царском браке, тогда как, оскверненный и душею, и одеянием, ты недостоин и самого входа туда, а тем более – возлежания.

55. Знаю я одного из священствующих, который дерзал недостойно касаться Божественного священнодействия, тогда как впал в страсть блуда. И потому он был поражен лютым и неисцельным недугом, и уже приближался к смерти. А как он, стараясь всячески избавиться от этого зла и принимая к тому все средства, не делал, кроме этого, ничего другого, то постигшее его зло все более умножалось. Наконец, придя как-то в чувство и поняв, что предается смерти за недостойное священнодействие, он немедленно с клятвою отрекается от совершения священной литургии. Тут же сейчас последовало и исцеление, так что не осталось в нем и следа бывшего недуга.

56. Блистательно достоинство священства, как и облачение его; но только – до тех пор, пока внутри и душа вместе сияет чистотою. А коль скоро она по невнимательности соделается порочною, и совесть, укоряющая в этом, будет оставлена в небрежении: то свет этот соделывается тьмою и причиною вечной тьмы и огня, если как-нибудь не оставим этого пути, как имеющего стремнины с обеих сторон, и не уклонимся добродетелию и смирением на другой, безопасно ведущий в Царство Божие.

57. Спасение приобретается уничиженностию и добродетелию, а не посредством славного священства, требующего жительства равноангельного. И потому, или будь подобно Ангелам бесстрастен, пребывая умом вне мира и плоти, и тогда восходи на эту небесную лествицу; или же, познавая свою немощь, бойся страшного падения с высоты, коему подвергаются неимеющие достаточно мужества и доблести, и восприими жительство, многим любезное и усвояющее Богу не менее того; в этом жительстве если и случится пасть, то удобнее бывает опять восстание покаянием, по милости и благодати Божией.

58. Плоть и кровь Царства Божия наследовать не могут (1Кор.15:50): и как же ты, причащаясь плоти и крови Божией, не претворяешься во едино тело с Богом (Евр.3:6) и не растворяешься с Его кровию – так, чтобы уже иметь внутри себя Царство небесное, а напротив, ты одержим страстями плоти и крови? Боюсь, чтобы Дух Божий не перестал пребывать в тебе, как в плотском (Быт.6:3), и чтобы ты не был рассечен надвое (Мф.24:51) на суде чрез отъятие от тебя благоговейно-чтимого священства, как от недостойного таковой благодати.

59. Не имея перед очами своими страха Божие, ты считаешь маловажным делом недостойное священнодействование и, обольщаемый самолюбием, почитаешь Бога благим... Тоже случилось некогда с Дафаном и Авироном, почему и поглотила их земля. Боясь этого и страшась там, где действительно есть страх (Пс.52:6), понимай величие предмета, – и, или достойно и чисто, чтобы не сказать равноангельно, совершай служение Божественного священства, или, как благоразумный, удержись от страшного жертвоприношения. В противном случае, если будешь относиться к сему с презрением и обманывать свою совесть, когда она обличает тебя, – не пришлось бы тебе тогда, во время всеобщего суда и истязания, как осужденному, сказать с болезнию: страх, коего я ужасался, постиг меня, и коего я боялся, встретил меня (Иов.3:25).

60. Трезвенно, с болезнованием принеси прежде о себе с сокрушением и слезами мироспасительную священную жертву для умилостивления Бога. Ибо по смерти твоей кто будет так болезновать о тебе и приносить жертву, как сам ты? Поэтому, как дальновидный, заблаговременно соверши погребение над собой, и вперед помяни себя, представляя Богу в ходатайство о спасении твоем самые эти предлежащие на святой трапезе Святые Дары, и воспоминая вольное Его и человеколюбивое здесь заколение.

* * *

61. Какое несказанное и невыразимое утешение, когда душа с уверенностью во спасении отделяется от тела, слагая его, как одежду! Ибо, как бы во обладании суще уповаемых благ, она оставляет его беспечально, с миром идя к Ангелу, свыше сходящему к ней с радостью и веселием, и вместе с ним беспрепятственно проходя воздушное пространство, никакому не подвергаясь нападению со стороны духов злобы, но в радости восходя с дерзновением и благодарными возгласами, пока достигнет поклонения Творцу, и там получит определение быть помещенной в сонме подобных ей и равных в добродетели, до общего воскресения.

62. Страшное скажу тебе слово; но не дивись. – Если и не достигнешь бесстрастия, по причине, может быть, тиранских предрасположений, но находясь во время исхода в глубоких чувствах смирения, ни чем не меньше бесстрастного, вознесешься на облаках. Ибо пусть сокровище бесстрастных составлено бывает из всякой добродетели; но драгоценный камень смирения, паче всех их досточестен и высок, и стяжавшему его доставляет не только умилостивление пред Богом, но и вход вместе с избранными в брачный чертог Царствия Его.

63. Приемля от Бога оставление прегрешений, славь Его, что не помня твоего зла, не отмщает тебе за него, и всеусильно охраняй себя от произвольных падений. Ибо хотя и в них возможно получать прощение всякой день до самой смерти; но ты оказываешься неблагодарным, если так легко и в ведении согрешаешь. Впрочем, если, камнем благонадежна отогнав пса отчаяния будешь неотступно и терпеливо умолять благость Божию, то простятся тебе многие грехи, чтоб и ты возлюбил Многоблагоутробного и Преблагого, в веке грядущем.

64. Когда, по действию Божественной благодати, предстанешь ты пред Богом в молитве со слезами, пади ниц, крестообразно простершись на земле и, ударяя главою, проси отпущения отзде, как освобождения от тления, и избавления от искушений; но не как тебе желательно, но как, когда и где, благоизволит Бог, желай изыти, и даже с любовью готовность изъявляй соизыти вместе с сими слезами ко Господу в глубоком смирении, чтоб утолить пламя желания своего и искания; но соглашайся потерпеть и отсрочку в настоящее время, если Бог прозревает нечто лучшее. Одного только настоятельно и неотступно ищи, – чтоб не отпасть от Бога; – чего для сего не делая, чего не говоря, чего не намеревая, и чего не предпринимая.

65. Будучи плотоносцем, не покушайся исследовать мысленного и духовного, как оно есть, хотя умность души твоей и располагает тебя к сему, когда бывает чиста. Ибо пока нетелесная душа, держимая в узах плоти и крови, не отрешится от сей дебелости, и не станет быть с умными силами, дотоле не может, как должно, помышлять о них и понимать их. Итак предуготовляясь изыти из своей связи вещественной, как из второй матерней утробы мрачной, в невещественное оное и светлое существование, благодушествуй, славя благодетеля своего, переводящего нас чрез смерть к чаемому нами лучшему бытию, – непрестанно трезвенствуй и бодрствуй, по причине окрест нас ходящих нечистых демонов, всегда наветующих против нашего благобытия и пяту нашу коварно блюдущих до самого конца жизни, – и до самого исхода своего трепещи за себя, по причине безвестности будущего, как созданный превратным и изменчивым по самовластью своему.

66. Враг тогда встречает нас жестокими и страшными искушениями, когда почует, что душа вступила в высшие меры добродетели. Свидетельствуется же это словами молитвы и возвышением ее над вещественной двоицей плоти и чувств. И тогда человеконенавистник так злобно искушает, что нам приходится даже в жизни отчаиваться. Но не знает он, суетный, каких благ бывает для нас виновником, делая нас чрез терпение более опытными и светлые нам сплетая венцы.

67. Нет другого столь великого подвита, как подвиг целомудрия и девственности. Честно хранящий безбрачие составляет предмет удивления для Ангелов и увенчивается не менее мучеников. Ибо от того, кто будучи связан плотью и кровью, всегда старается подражать безвещественности бесплотных посредством чистоты, сколько требуется трудов и потов? И воистину, столь велико и высоко это дело, что было бы невозможным, как вышеестественное, если бы Бог свыше не являл Своего заступления, укрепляя и утверждая немощное и бренное естество, и неким образом от земли восставляя его Божественной любовью и упованием обетованных воздаяний.

68. Усыренная многопитанием и многоспанием плоть, – великая препона целомудрию. Истинное же целомудрие и в сонных мечтаниях пребывает неподвижным. Ибо если ум во сне услаждается ими, то это служит признаком, что он носит во глубине болезнь сей страсти. Если же благодатью Божией сподобится он во сне беседовать с Богом, то явно, что он пребывает для сей страсти неприкосновен; почему и во всякое время бывает души и тела бодренным стражем, держа их в мирном между собою устроении, и как пес некий бодрствуя над ними по причине злокозненных волков, и чрез то избегая хищничества.

69. Странное скажу тебе слово; но не дивись. Есть некое сокровенное таинство, между Богом и душой совершающееся. Бывает же сие с теми, которые достигают высших мер совершенной чистоты, любви и веры, когда человек, совершенно изменившись, соединяется с Богом, как свой Ему, непрестанной молитвою и созерцанием. На сей находясь степени, Илия заключает небо на бездождие, и небесным огнем попаляет жертву; Моисей пресекает море и воздеянием рук обращает в бегство Амалика; Иона избавляется от кита и глубины морской. Ибо нуждение некое бывает при сем для человеколюбивейшего Бога, в меру однако же того, как сие с Его волею согласно. Сподобившийся сего, хотя и плотью обложен, но превзошел меру тления и смертности, как обыкновенный, сон приемля смерть, к его утешению пересылающую его к тому, чего всегда чаял он.

О священстве

70. Благоговея пред страданиями Владыки и истощанием за нас Бога Слова, а также и пред растворением с нами животворящего Тела и Божественной Крови, которых не только сподобились мы быть причастниками, но и священнодействующими, – смиряй себя, как и агнец заколения, почитая всех действительно лучшими себя и стараясь не уязвлять ни чьей совести, а в особенности – без уважительной причины. Непосвященный же, не дерзай прикасаться к святыне, иначе погибнешь, будучи попален, как сено, Божественным огнем, и истаяв как воск.

71. Поистине, если ты как следует совершаешь страшное таинство Божественного и благоговейно-чтимого священнодействия, и совесть ни в чем не упрекает тебя: то ни от чего другого не получишь такой надежды спасения, как от этого; польза, приобретаемая отсюда – обильнее, чем от всякого другого делания и ведения. В противном случае, сам увидишь, что лучше, сознав свою немощь, совершенно отказаться от высоты священства, нежели, держась его противозаконно и нечисто, и слывя у многих за великого, на самом деле, по причине недостоинства, лежать в падении, достойном плача.

72. Служение благоговейно-чтимого Священства, умилостивление и умоление им Бога, настолько превосходнее всякого пения и молитвы, насколько солнце превосходнее звезд; ибо при этом мы самого Единородного закалаем и приносим в жертву, предлагая в ходатайство о грешниках Того, который по человеколюбию своему туне заклан быль – не только во отпущение грехов, но и во исполнение всего истинно полезного, о чем бы мы ни молились, и о наследии Царства небесного, если только не осквернена совесть. И тело, соединенное с Божеством, как уголь горящий, попаляет всякое вещество беззаконий и просвещает сердца приступающих с верою; равным образом и Божественная и честная Кровь, лучше всякого иссопа, отирает и очищает всякую скверну и всякую нечистоту тех, которые по мере сил чисто, а не нечисто дерзают приступать к святыне. О, если бы постигла кого кончина в таком состоянии!

73. Не [вознесшееся на небеса] тело Бога Слова, восприятое им, как сказал кто-то из Святых, сходя с неба, приносится в жертву, но самый этот хлеб и вино претворяются в Тело и Кровь Христовы, будучи с верою, со страхом и любовию благоговейно священнодействуемы сподобившимися Божественного Священства, при чем пременение из того в другое совершается действием и наитием Святого Духа, становясь не другим телом, отличным от Тела Владыки, но претворяясь в самое это Тело, и соделываясь нетленным. Какая же требуется чистота и святыня священнику, касающемуся Божественного тела! Какое дерзновение нужно иметь тому, кто становится посредником между Богом и людьми, делаясь сомолитвенником Пречистой Богоматери, всех Небесных Сил и всех от века Святых! Мне думается, что он нуждается в Ангельском или Архангельском – как достоинстве, так и усвоении Богу.

74. Надо тебе заметить, о верующий, что Святые Тайны, имеющие быть освященными, для того после Символа Веры предлежат на святой трапезе открытыми, чтобы они как бы ходатайствовали некоторым образом о приносящих, и непроизносимыми гласами взывали к Живущему на небеси. Ибо Он, зря их, не презирает, и видя, не оставляет без внимания, но видение это как бы напоминает Ему Его вольное предание Себя за грешных, его неизреченное снисхождение и человеколюбивое заколение. Ведь не за праведных нас даровал Он, благий и незлобивый, страданиями своими цену избавления и спасения; но, когда мы соделались преступниками, тогда Он помиловал и воззвал нас. Аминь.

75. Хотя тщася о чистой, с Богом невещественно соединяющей невещественный ум молитве, и достиг ты уже того, что, как в зерцале, видишь имеющую сретить тебя после конца здешней жизни, участь, как приявший залог Духа и Царствие Небесное внутри стяжавший всем чувством с полным удостоверением; при всем том недопусти себя разрешиться от плоти без предузнания смерти, но и усердно молись об этом и внутренне благонадежен будь улучить сие, если будет благоугодно Богу и полезно тебе, пред исходом, – к коему и уготовляй себя денно-нощно, отревая всякую боязливость, как бы прошедши воздушные пространства и избежав духов злобы, дерзновенно и небоязненно был ты уже в небесных областях, споставляемый с Ангельскими чинами и сопричисляемый к избранным от века праведникам, и Бога зря, сколько сие доступно, или всячески зря блага, от Него нам уготованные и Бога-Слово созерцая, лучами своими освещающего все пренебесное, поклоняемого единым с пречистою плотью своего поклонением, купно с Отцом и Святым Духом, от всех небесных сил и Святых всех. Аминь.

Примечание:

Славянский перевод набран по рукописи старца. Русский – от Оптиной Пустыни 1873 года. Славянский текст оказался чуть короче греческого (и соответстветственно русского тоже), в нем отсутствует несколько абзацсв. Приводим текст таким, каким перевел его Паисий Величковский.

Да будет известно, что человек сугуб, т. е. состоит из души и тела; а потому имеет сугубые чувства и сугубые добродетели оных.

Пять чувств душевных, и пять телесных. Душевные чувства, которые от мудрых называются и силами, суть следующие: ум, мысль, разумение, воображение, и чувство. Телесные чувства сии суть: зрение, слух, вкус, обоняние, осязание. Посему сугубы и добродетели их, сугубы и страсти.

Итак, всякому человеку необходимо знать ясно: какие добродетели душевные и какие телесные, и опять – какие страсти душевные и какие телесные.

Душевными добродетелями прежде всего мы называем главнейшие четыре, т. е. мудрость, мужество, целомудрие и правду. От сих рождаются прочие душевные добродетели: вера, надежда, любовь, молитва, смирение, кротость, долготерпение, незлобие, благость, безгневие, божественный разум, нераздражительность, простота, невозмущаемость, нелицемерность, некичливость, негорделивость, независтливость, правдивость, несребролюбивость, сострадательность, милосердие, благотворение словом и делом, неустрашимость, беспечалие, умиление, остыдение, благоговение, желание будущих благ, вожделение Царствия Божия и желание сыноположения.

Телесные добродетели, паче же орудия добродетелей, совершаемые в разуме и по Богу, без всякого лицемерия и человекоугодия, руководствующие человека к преуспеянию в смирении и бесстрастии, суть следующие: воздержание, пощение, алкание, жажда, бдение, всенощное стояние, частое коленопреклонение, неумовение, довольство одною одеждою, сухоядение, позднее и умеренное употребление пищи, питие – вода, спание на земле, нищета, нестяжательность, одеяние простое и недобротное, несамолюбивость, уединение, безмолвие, пребывание в келлии, скудость, довольство самым необходимым, молчание, упражнение в рукоделии, перенесение всякого злострадания, и всякие телесные подвиги. Все это весьма необходимо и полезно, когда тело здорово и боримо плотскими страстями, а немощному и при помощи Божией победившему оные не столько нужно, сколько святое смирение и благодарение, которое все восполняет.

Теперь мы должны сказать о душевных и телесных пороках, т.е. страстях. Душевные страсти сии суть: забвение, леность и неведение. От сих трех страстей око души, т.е. ум помраченный, бывает обладаем всеми страстями, которые суть: нечестие, неправоверие, т.е. всякая ересь, хула, ярость, гнев, огорчение, вспыльчивость, ненависть к ближним, памятозлобие, злословие, осуждение, безрассудная печаль, страх, боязнь, спорливость, ревнование, зависть, тщеславие, гордость, лицемерие, ложь, неверие, корыстолюбие, любовь к вещам, пристрастие, привязанность к земному, уныние, малодушие, неблагодарение, роптание, надменность, самомнение, высокомерие, кичливость, желание начальствовать, человекоугодие, лесть, наглость, нечувствие, ласкательство, пронырство, насмешливость, двоедушие, мысленное согласие на те грехи, к которым преклоняется страстная часть души, и частое размышление о них, скитание помыслов, родительница зла – самолюбие, и корень всех зол – сребролюбие, злонравие и лукавство.

Телесные страсти и пороки суть следующие: объядение, лакомство, наслаждение, пьянство, тайноядения, различное сластолюбие, блуд, прелюбодейство, мужеложство, нечистота, кровосмешение, деторастление, скотоложство, греховные похотения и все противоестественные и постыдные страсти: воровство, святотатство, разбой, убийство и всякий покой и отрада телесная, особенно если тело здраво; чародейство, волшебство, птицегадания, обаяния, любоукрашение, суетная утварь, изнеженность, употребление прикрас, натирание лиц, достойная осуждения праздность, рассеянность, провождение времени в пустых играх (κυβεῖαι, игра в кости), пристрасное употребление во зло всего приятного в мире, жизнь плотолюбивая, которая, одебелевая ум, соделывает его земным и скотским, и никогда не допускает возвысится к Богу и к деланию добродетели.

Корни всех сих страстей, и, так сказать, первые причины оных суть: сластолюбие, славолюбие и сребролюбие, от которых происходит всякое зло. Но человек не согрешает никаким грехом, если прежде, как говорит мудрейший из подвижников Марк, не победят его и не возобладают им сии крепкие исполины: забвение, леность и неведение. Произрастают же они от того, что человек предается телесным наслаждениям и покою, любит славу человеческую и развлекается житейскими заботами. А первая вина всех сих страстей, и как бы злейшая матерь, как сказано выше, есть самолюбие, т.е. безрассудная любовь к телу и греховное пристрастие. Рассеянность и расслабление ума с кощунством и сквернословием бывают виною многих зол и падений, как и дерзость и смех.

Кроме всего этого, должно знать, как различно и многообразно сластолюбие страстей, и сколь многие страстные пожелания прельщают душу, когда она не бодрствует пред Богом, и не укрепляется божественным страхом и любовию ко Христу, и не прилежит к деланию добродетелей. Ибо бесчисленные приносятся страстные желания, привлекающие к себе душевные очи: любление красоты телесной, богатство, наслаждения славы, склонность к лености и гневу, властолюбие, сребролюбие и любостяжание. Все это при обольщении кажется имеющим вид светлый и вожделенный, способный привлечь тех, которые удивляются сему и не очень заботятся о добродетели, и не претерпевают трудности ее. Всякая привязанность к земному и пристрастие к чему-либо вещественному в тех, которые к сему пристрастны, производят удовольствие и радость бесполезную и даже вредную; а при лишении желаемого предмета побежденный страстию подвергается раздражительности и гневу, печали и памятозлобию, в чем и оказывается страстное действие желательной части души. Если же с пристрастием укрепится хотя и малый навык, – увы, он нечувствительно и неисцельно побуждает того, кто уловлен сокровенною этою страстию, держаться до конца жизни безрассудного пристрастия. Ибо многообразна сласть пожеланий, как выше сказано, и исполняется не только в блуде и в другом каком-либо телесном наслаждении, но и в прочих страстях; потому что целомудрие заключается не в том только, чтобы удаляться блуда и плотской страсти, но быть свободным и от прочих страстей. Посему и тот, кто порабощен любостяжанием, сребролюбием и скупостию, блудник. Ибо как тот домогается телесного наслаждения, так и сей богатства, вернее же: сей последний признается более блудником, так как естество не влечет его к сребролюбию с таким понуждением (как в плотской страсти). Поистине, тот всадник считается в особенности неискусным, который не только не может укротить неукротимого и необузданного коня, но и тихого и смирного не может удержать. Отсюда видно, что желание многого имения неестественно, а отвне привходяще, так как понуждение к оному не от естества, но от злого произволения. Посему непростительно согрешает тот, кто добровольно побеждается сим. Итак, нам должно знать ясно, что сластолюбие заключается не только в наслаждении и грехе плотском, но и во всяком образе и вещи, которые душа любит по произволению и пристрастию.

Чтобы еще яснее познать страсти по тричастности души, мы рассудили вкратце приложить и следующее.

Душа разделяется на три части: словесную (разумную), раздражительную и желательную.

Согрешения словесной части суть следующие: неверие, ересь, безумие, хула, неблагодарность и согласие на те грехи, к которым склонна страстная часть души. Исцелением же от сих зол и уврачеванием служат: несомненная вера в Бога, твердость и непоколебимость в истинности догматов православия, частое поучение в словесах Духа (божественном Писании), чистая и непрестанная молитва и благодарение Богу.

Согрешения раздражительной части души сии суть: немилосердие, ненависть, несострадательность, памятозлобие, зависть, убийство и постоянное о сем размышление. Исцеление же и врачевство сих страстей: человеколюбие, любовь, кротость, братолюбие, милосердие, незлобие и благость.

Согрешения желательной части души суть следующие: объядение, лакомство, пьянство, блуд, прелюбодеяние, нечистота, студодеяние (грех Содома и Гоморры), любостяжание, желание суетной славы, злата и богатства, и прочих плотских наслаждений. Исцеление же и врачевство сих страстей следующие: пост, воздержание, злострадание, нестажательность, раздаяние имущества бедным, желание оных будущих бессмертных благ, вожделение Царствия Божия и желание сыноположения.

Теперь следует указать вам и различие страстных помыслов, чрез которые всякий грех совершается.

Главных греховных помыслов восемь: помысл чревообъядения, блуда, сребролюбия, гнева, печали, уныния, тщеславия и гордости.

Не в нашей власти состоит, чтобы сии восемь помыслов тревожили или не тревожили нас; но пребывать им в нас, или не пребывать, воздвигать страсти, или не воздвигать, это зависит от нас.

Иное есть прилог, иное сочетание, иное борьба, иное страсть, иное сосложение (или соизволение), близко подходящее к совершению греха, иное совершение греха и иное пленение.

Прилогом навывается просто наносимое от врага внушение: сделай то или другое, как он сказал Христу Господу и Богу нашему: «скажи, чтобы камни сии сделались хлебами» (Мф.4:3). Это, как сказано, не от нас зависит.

Сочетание есть принятие помысла, внушаемого врагом, помышление и как бы беседа с оным, соединенная с услаждением, которая зависит от нашего произволения.

Страсть есть навык, рождающийся от сочетания с страстным помыслом, влагаемым от врага, и как бы некоторое беспрестанное размышление и представление оного.

Борьба есть сопротивление ума, которая приводит или к уничтожению страсти в помысле, т.е. страстного помысла, или к согласию с ним, как говорит о сем апостол Павел: «ибо плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся» (Гал.5:17).

Пленение есть понудительное и невольное влечение сердца, насильственно обладаемого вследствие прежнего принятия помыслов и долгого навыка.

Сосложение есть преклонение помысла к страсти.

Действие же есть самое исполнение страстного помысла, с которым было сосложение.

Итак, кто первое (т.е. прилог в мысли) помышляет бесстрастно, или противоречием и мужеством с самого начала отвергает его, тот одним разом отсекает все последнее.

Умерщвление же восьми страстей бывает так: чревообъядение истребляется воздержанием, блуд – божественною любовию и желанием будущих благ, сребролюбие – сострадательностию к бедным, гнев – любовию ко всем и благостию, мирская печаль – духовною радостию, уныние – терпением, твердостию и благодарением Бога, тщеславие – сокровенным деланием добродетелей и частою молитвою с сердечным сокрушением, гордость – тем, чтобы никого не судить и не уничижать, подобно надменному фарисею, но считать себя последним из всех.

Таким образом ум, освободившись от сказанных страстей и возвысившись к Богу, отселе живет блаженною жизнию, приемля обручение Святого Духа, и, отлучившись всего земного, с бесстрастием и истинным разумом предстоит свету Святой Троицы, будучи осияваем с божественными ангелами в бесконечные веки.

Итак, душа, по вышесказанному, тричастна, а три части ее суть сии: словесная, раздражительная и желательная. Если в раздражительной части – любовь и человеколюбие, а в желательной – чистота и целомудрие, тогда и словесная часть, т.е. ум – просвещен. Если же в раздражительной части человеконенавидение, а в желательной невоздержность, то ум бывает помрачен.

Итак, словесная часть, т.е. ум – тогда бывает здрав, целомудр и просвещен, когда страсти покорены ему, и он духовно созерцает логосы (цели, для которых все творения созданы) творений Божиих, и возводится к блаженной и Святой Троице.

Опять раздражительная часть тогда действует по естеству, когда любит всех людей и ни на кого не имеет огорчения или памятозлобия. Желательная же часть тогда бывает здрава, когда смиренномудрием, воздержанием и нестяжанием умертвит страсти, т.е. страсть плотскую и желание имений и преходящей славы, и обратится к божественной и бессмертной любви. Ибо желание бывает обращено к трем предметам: или к плотскому наслаждению, или к суетной славе, или к обольщению богатства, и по причине сего превратного стремления человек презирает Бога и Его божественные заповеди, забывает свое божественное благородие, ожесточается против ближнего и до того помрачает разум, что он уже не может воззреть к истине.

Кто же относительно сего стяжал высший образ мыслей, тот прежде исхода из сей жизни, как сказано, бывает причастником Небесного Царствия, и живет блаженною жизнию, в ожидании блаженства, обещанного любящим Бога, которого и мы да сподобимся получить благодатию Господа нашего Иисуса Христа. Аминь.

Все это мы, как люди простые, изложили просто, начертав удобопонятно и ясно слово о добродетелях и о страстях и пороках, чтобы всякий, чрез подобное разъяснение, мог удобно познать и разобрать разделение и различие оных. Поэтому мы все это рассмотрели подробно и с разных сторон, чтобы никакой вид добродетели или страсти, сколько можно, никому не был неизвестен, и чтобы нам усердно стремиться к добродетелям, а наипаче к душевным, которыми мы приближаемся к Богу; срастей же и пороков всячески отвращаться и избегать. Ибо поистине тот блажен, кто ищет добродетели и держится ее, и тщательно испытывает, в чем состоит добродетель; потому что он чрез нее приближается к Богу и духовно с Ним соединяется. Ибо в том собственно состоит мудрость и мужество, премудрость и истинный разум и неотъемлемое богатство, чтобы чрез деятельную добродетель восходить к созерцанию Творца.

Добродетелью (ἀρετή) называется то, что избирается по произволению (αἱρεῖσθαι), ибо она желательна (αἱρετή) и произвольна, так как мы творим добро по нашему изволению и хотению, а не против нашей воли и понудительно. Мудростию (φέρω – несу и ὄνησις – польза) же называется то, чтобы в уме носить или содержать полезное.

Если угодно, приложим к сему простому слову, как златую печать, и нечто об образе и подобии Божием честнейшего из всех [видимых] созданий Божиих. Разумное и словесное животное – человек, один из всех [видимых тварей] создан по образу и по подобию Божию. «По образу Божию» сказано о всяком человеке, ради достоинства его ума и души, т.е. что душа непостижима, невидима, бессмертна, самовластна; также и ради его господства [над прочею тварию], ради чадородия и способности созидать. «По подобию» же сказано в отношении к добродетелям и к богоименным и богоподражательным делам, т.е. чтобы иметь человеколюбивое расположение к подобным себе, сожалеть, миловать и любить таких же рабов, как и сами, и показывать всякое благоутробие и милосердие. «Итак, будьте, – говорит Христос Бог, – милосердны, как и Отец ваш [Небесный] милосерден» (Лк.6:36; Мф.5:48). Что касается до образа Божия, то всякий человек имеет оный: ибо «непреложны дары Божии» (Рим.11:29). А сказанное «по подобию» имеют редкие, и одни добродетельные и святые, которые благодатию Божиею и, сколько людям возможно, подражают Ему.

Да сподобимся и мы Его преблагого человеколюбия, благоугодивши Ему добрыми делами, и соделавшись подражателями тех, которые от века благоугодили Христу. Ибо Его есть милость, и Ему подобает всякая слава, честь и поклонение со безначальным Отцем и Пресвятым и благим и животворящим Его Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Примечание:

Слав. текст Симеона Фессалонитского (296-ая и 297-ая главы) набран по рукописи Паисия Величковскогопо. Русский текст представлен переводом Феофана Затворника (с небольшим переводом по греч. Источнику).

Сия божественная молитва, состоящая в призвании Спасителя есть следующая: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя. Она есть и молитва, и обет, и исповедание веры, – Духа Святого и божественных даров подательница, сердца очищение, бесов изгнание, Иисуса Христа вселение, духовных разумений и божественных помыслов источник, грехов отпущение, душ и телес врачевательница, божественного просвещения подательница, милости Божией кладезь, откровения тайн Божиих ходатаица, единая спасительница, яко имя Спасителя нашего Бога в себе носящая, – имя Иисуса Христа Сына Божия, на нас названное. И нет другого имени под небом, которым надлежало бы нам спастись (Деян.4:12), как говорит Апостол. Призывание сие есть и молитва, потому что сим испрашиваем мы милости Божией, – и обет, потому в нем мы себя самих предаем Христу чрез призывание Его, и исповедание, потому что, исповедав так Господа Иисуса, Петр ублажен Им (Мф.16:17), – и сердца очищение, потому что Бог зрит и призывает и очищает того, кто таким образом зрит Бога, – бесов изгнание, потому что именем Иисуса Христа бесы были изгоняемы и изгоняются, – и вселение Христа, потому что Христос в нас есть памятованием о Нем и памятованием сим вселяется в нас и исполняет веселия, как говорит св. Давид: вспоминал я Бога и веселился (Пс.76:4), и духовных разумений и помыслов источник, потому что во Христе сокрыты все сокровища премудрости и ве́дения (Кол.2:3), и Он подает их тем, в коих вселяется. И избавление от грехов, по причине того, что сказал Господь: что разрешите на земле, то будет разрешено на небе (Мф.18:18). И исцеление души и тела, ибо сказал Петр (Πέτρος): во имя Иисуса Христа встань и ходи (Деян.3:6). И: Эней! исцеляет тебя Иисус Христос...(Деян.9:34). И божественного просвещения податель, потому что Христос есть истинный свет (1Ин.5:20), и призывающим Его сообщает просвещение и благодать, – как пророк взывал: да будет свет Господа Бога нашего на нас (Пс.89:17) и как Господь обетовал: Тот, кто следует за Мною будет иметь свет жизни (Ин.8:12), – и милости Божией кладезь. Потому что милостив Господь и ущедряет всех призывающих Его (Пс.85:5) и подаст защиту вопиющим к Нему вскоре (Лк.18:8–7), – и откровения смиренным тайн Божиих ходатаица, как рыбарю Петру истина о Христе явлена была от Отца небесного (Мф.16:17), и как св. Павел восхищен был в рай до третьего неба и слышал неизреченные слова (2Кор.12:4), – и единая спасительница, потому что нет ни в ком ином спасения (Деян.4:11), кроме Господа, к Коему взываем, ибо сей есть воистину Спаситель (Христос) мира (Ин.4:42). Почему в последний день, хотя и не хотя, всякий язык исповедал, что Иисус Христос – Господь, во славу Бога Отца (Фил.2:11). Такое исповедание есть знак веры нашей и свидетельство, что мы – от Бога. Ибо всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога, а не исповедующий сего не от Бога есть, а есть дух антихриста (1Ин.4:3). Почему всем верующим надлежит имя сие непрестанно исповедовать, и для проповедания веры, и для засвидетельствования любви нашей к Господу нашему Иисусу Христу, от которой ничто никогда отнюдь не должно нас разлучать, и ради благодати от имени сего, отпущения грехов, уврачевания души, освящения, просвещения, и прежде всего ради спасения. Божественный Евангелист говорит: Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий. Се вера! – и чтобы, веруя, имели жизнь во имя Его. Се спасение и жизнь! (Ин.20:31).

Сие призывание всякий благочестивый всегда да возглашает, как молитву, и умом своим и языком, и стоя, и ходя, и сидя, и склоняясь на ложе; и говоря что-либо, и делая, – и всегда да понуждает себя к тому, и обретет великий покой и радость, как опытно знают это имеющие о сем заботливое попечение.– Но как это для людей житейских и даже для монахов, когда они находятся в неизбежных хлопотах о житейском, невыполнимо, то хоть определенное время пусть каждый на это отрядит, – только да имеют правилом всегда творить молитву сию все, и освященного чина лица, и монашествующие, и миряне. Монашествующие, как к тому уже и призванные и неотложный долг имеющие, хотя в хлопотах бывают по исполнению послушаний, всегда да нудят себя творить сию молитву и призывать Господа непрестанно, хотя с расхищением мыслей и пленениями ума, и по причине сего расхищения да не позволяют себе нерадеть о ней, но всячески да стараются опять возвращаться к ней и радоваться сему возвращению. Лица священного сана да радеют о сем апостольском деле, как о божественной проповеди, как о священнодействии, как о проявлении любви своей ко Христу Господу. Миряне посильно пусть блюдут сию молитву, как печать и знамение веры своей, как охрану, освящение и отгнание всяких искушений. Сего ради все и лица священного сана, и Миряне, и монахи, восстав от сна, прежде всего должны вспоминать о Христе, и об Нем помыслить, принося Ему сие первомыслие, как жертву, яко Им спасенные и возлюбленные, Его имя носящие (т.е. «христиане»), в Него облекшиеся во святом крещении, Им запечатленные во святом миропомазании, Его тела и крови причащающиеся и через то членами Его делающиеся, и храмом, и живущим Его в себе имеющие. За все сие всякий христианин долг имеет вседушно любить Его, и п сей стараться всегда помнить Его. И потому, по силе своей, должен посвящать молитве определенное время и меру. И этого достаточно. Потому что и ищущим сего открывается все многообразие учения.

Примечание:

Славянский перевод – Паисия Величковского, русский – А.Г. Дунаева.

Сколь велика сила молитвы, что даруется предающимся [ей] и в какое состояние приводит их она – не нам говорить. Сами же слова, из которых она состоит, изначально не от самих себя обретены священными нашими отцами, взявшими основание от самого божественного Писания свыше {издревле} и от первоверховных учеников Христовых, или, лучше сказать, принявшими, словно некий удел, пришедший к ним от отцов, и нам передавшими, чтобы и отсюда была ясной боговдохновенность, словно пророческая, этой священной молитвы для не могущих опытно [ее] узнать. Ведь мы верим, что божественными пророчествами, духовными откровениями и гласом Божиим является все, что дал сказать или написать священным апостолам глаголавший в них Христос (Ср.: 2Кор.13:3). Так, например, божественнейший Павел прямо возглашает нам, словно с третьего неба (Ср.: 2Кор.12:2): «Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1Кор.12:3), – весьма дивно через отрицание⁴ являя запредельную для большинства высоту призывания Господа Иисуса. А славнейший Иоанн, возгремевший (Ср.: Мк.3:17) духовными [словами], соделав конец его [слов] началом [своих], передал приблизительно так продолжать затем молитву: «Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога» (1Ин.4:2). Хотя он и воспользовался здесь утверждением, но следом за ним [апостолом Павлом] полагает призывание и исповедание Иисуса Христа [делом] духовной благодати. Пусть выступит перед нами третий [апостол], верховная глава богословов, чтобы вручить последнюю часть рассматриваемой молитвы. Ведь когда Господь спросил учеников: «Вы за кого почитаете Меня?» – горячий [Петр], как обычно опередив остальных, [ответил]: «Ты – Христос, Сын Божий» (Мф.16:15–16). Сей [Иисус] засвидетельствовал, что как Спаситель открыт свыше Отцом (Ср.: Мф.16:17), то же самое сказать и: Духом Святым (Ср.: 1Кор.12:3). Но смотри, как священные эти ученики держатся друг за друга, словно в круге, и принимают один от другого сии божественные гласы, так что заключительные слова одного служат началом для следующего. Один говорит: «Господом Иисуса», другой: «Иисуса Христа», третий: «Христа, Сына Божиего». Начало соединено с концом, словно в круге, как мы сказали, если в самом деле нет никакого отличия сказать «Господа» или «Сына Божиего», поскольку оба [выражения] являют божество Единородного и представляют единоприродность и равночестность Его с Отцом. Так три [апостола], блаженные и паче всех достойнейшие веры, передали нам призывать и исповедовать в Духе Господа Иисуса Христа, Сына Божиего, потому что всякое слово, по божественному гласу, подтверждается тремя свидетелями (Мф.18:16; 2Кор.13:1; ср.: Втор.19:15). Но и порядок слов не случаен, ибо таинственное предание молитвы, начавшись от последнего по времени из всех учеников (Ср.: 1Кор.15:8), через среднего восходит к первому, более других близкому к Иисусу по любви. Я полагаю, что это символ благочинного нашего преуспеяния и восхождения и единения с Богом в любви чрез деятельность и созерцание, поскольку Павел – образ деятельности, ибо говорит он: «Я более всех их потрудился» (1Кор.15:10), созерцания же – Иоанн, а любви – Петр, о котором засвидетельствовано, что он любил [Господа] паче остальных (Ин.21:15). Однако можно увидеть, что эти божественные молитвенные речения являют также и наше благочестивое учение и как бы отгоняют всякую злославную ересь.

Так как божественная природа [Богочеловека] обнаруживается [словом] «Господи», отвергаются считающие Иисуса простым человеком. [Словом] «Иисусе», являющем человеческую [природу], прогоняются полагающие Его лишь Богом, ставшим человеком [только] призрачно. А [обращение] «Христе», заключающее в себе две природы, унимает думающих, что в Нем оба [естества], но отдельные друг от друга ипостаси.[Слова] «Сыне Божий», в свою очередь, закрывают уста дерзающих вводить слияние природ, указывая на неслиянность божественной природы и после соединения [с человеческой], а тем самым и человеческой, так что четыре эти выражения, словно божественные глаголы и духовные мечи, сокрушают обе пары злых ересей, хоть и диаметрально противоположных, но равных по нечестию.

Так переданы нам божественные сии речения, которые справедливо можно было бы назвать столпом молитвы и вместе с тем православия; ими одними довольствуются достигшие возраста Христова (Ср.: Еф.4:13) и духовно совершенные, носящие в своем сердце и каждое из этих божественных проречений, как передано священными апостолами, то есть «Господи Иисусе – Иисусе Христе – Христе, Сыне Божий» (а иногда, конечно, и одно лишь сладчайшее имя «Иисусе»), словно всецелое молитвенное делание, и преданные [им], и чрез это исполняются они несказанной духовной радости, бывая вне плоти и мира и удостаиваясь божественных дарований. Как говорят, «посвященные знают». А младенцам во Христе (Ср.: 1Кор.3:1), несовершенным в добродетели, передано подобающее дополнение «помилуй мя», благодаря чему они знают собственные меры и нужду во многой милости от Бога и подражают, возможно, оному слепцу, который, желая прозреть, вопил, когда Господь проходил мимо: «Иисусе, помилуй мя» (Мк.10:47). Иные же, совершая нечто более свойственное любви, употребляют слово во множественном числе и так произносят молитву: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас», – зная, что любовь как заключающая в себе и возглавляющая всякую заповедь и духовное делание есть исполнение закона и пророков (Ср.: Рим.13:10; Мф.22:40), – призывая братию к молитвенному общению в любви, а Бога – тем паче к милости, что сообща именуют Его Богом и испрашивают милости, или, возможно, потому, что божественной милости свойственно помогать нам ради правой веры и исполнения заповедей, ибо и то, и другое заключает в себе, как показано, сей краткий стих.

А то, что божественные имена, чрез которые мы узреваем точный смысл догматов, установлены благочинно и последовательно и произносятся нами так, как было показано вначале, можно обнаружить и чрез указание времен (Ср.: Сир.43:6). Ведь Ветхий Завет повсюду – и до закона, и после – провозглашает Бога Слово Господом, как [например]: «И пролил Господь <...> огонь от Господа» (Быт.19:24), и: «Сказал Господь Господу моему» (Пс.109:1); а Новый [Завет], наконец, при Его воплощении представляет ангела, дающего имя и глаголющего Деве: «Наречешь Ему имя: Иисус» (Лк.1:31), – каковым [именем] Он и был назван, [как] говорит божественный Лука. Ибо, будучи Господом всех как Бог, Он возжелал по человеческому домостроительству именоваться нашим Спасителем, что и означает в переводе имя «Иисус» (Ср.: Мф.1:21).

А [имя] «Христос», указывающее на обожение воспринятой природы, Он Сам до Своей страсти запрещал ученикам говорить кому-либо, после же страдания и воскресения Петр открыто речет: «Знай, весь дом Израилев, что и Господом и Христом Бог соделал Его» (Деян.2:36). И это справедливо, потому что воспринятая Богом Словом природа наша тотчас была помазана воспринимающим божеством, стала же тем, что и помазавшее, то есть единобожественной, после прославления моего Иисуса страстью и воскресения из мертвых. Тогда указание именования «Христос» стало благовременным, поскольку Он оказался не только нашим благодетелем, сотворив (Быт.2:7) сначала [людей] и вновь воссоздав и спася сокрушенных, но и естество наше Он возвел на небеса, сопрославил с Собой и удостоил восседания со Отцем, и поскольку апостолы начали провозглашать Его Сыном Божиим и Богом, сперва, в начале проповеди, пользуясь этим именованием с осторожностью и умеренно, а потом ясно проповедуя на кровлях (Ср.: Мф.10:27; Лк.12:3), как предсказал им Сам Спаситель. Итак, последовательно и согласно временному указанию веры установлены божественные слова молитвы, так что богомудрие составленных и переданных нам [слов] очевиднейшим образом показано отовсюду – от упорядоченного следования апостольским исповеданиям и преданиям, от обнаружения нашего благочестивого учения и от напоминания нам о временах, в которые нам, ведомым к богочестию согласными друг с другом речениями, было явлено разнообразное домостроительство.

Вот что предложили мы, сколько могли, о словах [молитвы], словно цветах, собранных нами с некоего прекрасного и большого древа, а заключенный в них плод пусть достанется другим, преуспевшим и приблизившимся к Богу, которым сие даровали длительное поучение и подвизание.

Примечание:

Славянский перевод – Паисия Величковского, русский – перевод Феофана Затворника с небольшим исправлением.

весьма полезное к уразумению всяким христианином, ради чего и переведено с греческого.

Господи Иисусе Христе, помилуй мя! и сокращеннейше: Господи помилуй! от Апостольских времен даровано христианам, и определено, чтоб они нерпестанно возглашали сие, как и возглашают. Впрочем, делая так, весьма не многие ныне знают, что значит: Господи помилуй! Потому взывают бесплодно; вопиют: Господи помилуй! а милости Господней не получают, потому что не ведают сами, чего ищут.

Мы должны знать, что Сын и Слово Божие, с тех пор как воплотился и, сделавшись человеком, пострадал на Кресте, пролитием Пресвятой Своей Крови искупил человека из рук диавола, – с того времени по преимуществу соделался Господом и Властителем человеческого естества. Ибо хотя и прежде вочеловечения он был Господом всех созданий видимых и невидимых, как Творец и Создатель их, но для людей и демонов, которые сами от себя не захотели иметь Его Господом и Властителем своим, не был и Он – Господь всего мира, Господом. Ибо Всеблагий Бог сотворил Ангелов и людей самовластными и даровал им разумность, как праведный и истинный, Он не восхотел их лишать самовластия и господствовать над ними по принуждению, против их желания; но теми, которые желают быть под властью и управлением Божиим, теми управляет и охраняет их, а тех, которые снова не хотят, их оставляет исполнять собственную их волю, как самовластных.

Потому и Адама, который был прельщен отступником диаволом, сделался и сам отступником от Бога и не захотел послушать Его заповеди, Бог предоставил его самовластию и не восхотел господствовать над ним насильственно; а завистливый диавол, обольстивший его сначала, не переставал более и более обольщать его, пока не сделал человека в неразумии подобным скоту бессмысленному. Многомилостивый же Бог, умилосердившись над человеком, приклонил Небеса и снисшел на землю, сделался человеком ради человека и Пречистою Своею Кровию искупил его из рабства греха, посредством Священного Евангелия наставил его жить богоугодно и, по слову Иоанна Богослова, «дал нам власть быть детьми Божиими»> (Ин.1:12), возродил и воссоздал нас Божественным Крещением, и Пречистыми Тайнами ежедневно питает нашу душу и оживляет ее; вкратце сказать, превысочайшей Своей мудростью изобрел средство пребывать всегда неразлучно с нами и нам с Ним, чтобы диавол не имел в нас более никакого места.

Итак, те из христиан, которые после того, как удостоились стольких благодеяний, полученных ими от Владыки Христа, опять обольщены были диаволом, чрез мир и плоть удалились от Бога и подпали господству греха и диавола, исполняя волю его, однако не совсем бесчувственны, понимают свою греховность и сознают рабство, в котором находятся, но не могут сами собою избавиться, потому и прибегают к Богу и взывают: «Господи, помилуй,», чтобы Многомилостивый Господь умилосердился над ними, помиловал их, принял их, как блудного сына, и дал им снова Божественную благодать Свою, дабы посредством ее они избавились от рабства греха и диавола, получили бы снова свою свободу и таким образом были в состоянии жить богоугодно и сохранять заповеди Божии. Христиане, с таким намерением взывающие: «Господи, помилуй», получат милость Всеблагого Бога и благодать Его, чтобы освободиться от рабства греха и спастись. А те, которые вовсе не имеют познания о сказанном нами, не познают беду, будучи порабощенные плотскими желаниями (θελήματα) и мирскими вещами, не могут поразмыслить о своем порабощении, которым связаны, но без этого взывают: «Господи, помилуй» – более по привычке. Как же им получить милость Божию? такую чудную и бесконечную милость? Поэтому им гораздо лучше не получить милости Божией, нежели получить и снова потерять, ибо погрешность таковых двойная. Если кто даст какой-либо драгоценный камень в руки малому дитяти или человеку грубому, который не знает ему цены, а они, получив камень в свои руки, потеряют его, то ясно, что не они потеряли его, но тот, кто дал им камень.

Чтобы лучше понять сказанное нами, размысли: как в этом мире тот, кто беден и хочет получить милостыню от кого-либо богатого, идёт к нему и говорит: «Помилуй меня!», т.е. «пожалей обо мне, ради моей бедности, и помоги мне!» Так же и тот, кто имеет долг и хочет, чтобы заимодавец простил ему этот долг, идет к нему и говорит: «Помилуй меня!», т.е. «пожалей обо мне, ради моей недостаточности, подари мне то, чем я тебе должен!» Подобно и виновный в чем-либо, желая, чтобы простил его тот, пред кем он сделался виновным, идет к нему и говорит ему: «Помилуй меня!», т.е. «прости меня в поступке, который я сделал!»

А грешник взывает к Богу: «Господи, помилуй» – не зная и того, что говорит и ради чего говорит, даже не зная что такое милость Божия, которой испрашивает у Бога, чтобы дал ее; не знает для чего ему нужна эта милость, которой ищет, но только по привычке взывает: «Господи, помилуй!», не зная ничего. Как же подаст ему Бог милость Свою, когда он, не зная ее, не ценит, снова скоро теряет ее и согрешает еще более?

Милость Божия есть нечто именно, как благодать Всесвятаго Духа, которой должны мы, грешники, искать от Бога, взывая непрестанно: «Господи, помилуй/» – т.е. «умилосердись, Господи мой, надо мною, грешным, и приими меня снова в благодать Твою! Дай мне дух силы, чтобы он укрепил меня противостоять искушениям диавола и злой привычке ко греху! Дай мне дух целомудрия, чтобы я уцеломудрился, пришел в чувство самого себя и исправился! Дай мне дух страха, чтобы я боялся Тебя и хранил Твои заповеди! Дай мне дух любви, чтобы я любил Тебя и не отлучался более от Тебя! Дай мне дух мира, чтобы он сохранял душу мою мирной, дабы я собирал все свои помыслы и был тих и несмущен! Дай мне дух чистоты, чтобы он сохранил меня от всякого осквернения! Дай мне дух кротости, чтобы я был кроток с братиями моими, христианами, и удерживался от гнева! Дай мне дух смиренномудрия, чтобы я не думал о себе высоко и не гордился!»

Итак, кто знает нужду, какую он имеет во всем этом, кто ищет сего от Многомилостивого Бога, взывая: «Господи, помилуй», тот, несомненно, получит просимое и достигнет милости от Господа и Божественной Его благодати. Но тому, кто ничего не знает из сказанного нами, а только по привычке взывает: «Господи, помилуй», никогда невозможно получить милости Божией, ибо и прежде многие дарования получил он от Бога, но не познал их и не благодарил Бога, их даровавшего. Получил милость Божию, когда был создан человеком. Получил милость Божию, когда воссоздан был святым Крещением и сделался православным христианииом. Получал милость Божию, когда избавлялся от стольких опасностей душевных и телесных, испытанных им в жизни. Получал милость Божию столько раз, сколько удостоился приобщаться Пречистых Таин. Получал милость Божию столько раз, сколько согрешал пред Богом и преогорчал Его грехами своими, но не был погублен и даже не наказан, как бы следовало. Получал милость Божию, когда разными способами был облагодетельствован от Бога и не признал этого, но все позабыл, и совсем не позаботился о своем спасении.

Итак, как получит милость Божию подобный христиании, не чувствуя и не познавая, что получает он такую благодать от Бога, не зная даже, что он произносит, но взывая только: «Господи, помилуй» – без всякого понятия и цели, по одной только привычке?

Против некоего хулителя умной молитвы, суеумного философа-монаха, пребывающего в Мошенских горах, писан [сей свиток] еще в драгомирнском монастыре.

Дошел слух до меня последнего, что некоторые из монашеского звания дерзают хулить Божественную, приснопамятную и Боготворную Иисусову, умом в сердце священнодействуемую, молитву, назидая таковое свое языкоболие на песце суемудрия, без всякого свидетельства. Вооружает их, дерзаю сказать, на это враг, чтобы их языками, как своим орудием, опорочить это пренепорочное и Божественное дело, и слепотою их разума помрачить это мысленное солнце. Поэтому, оплакав такое зломудрие этих заблуждающихся от чрева и говорящих ложь (Пс.57:4) и опасаясь, чтобы кто-нибудь из неутвержденных в разуме, слыша такие их баснословия, не впал в подобный им ров злохуления, и смертно не согрешил пред Богом, похулив учение премногих Богоносных отцев наших, свидетельствующих и учащих о сей Божественной молитве из просвещения Божественной благодати, к тому же и не терпя более слышать хульные речи на это пренепорочное делание, и в добавок, убеждаемый просьбою ревнителей этого душеспасительного делания, – решился я, хотя это и превышает немощной мой ум и слабые силы, призвав на помощь сладчайшего моего Иисуса, без Которого никто не может что-нибудь делать, в опровержение лжеименного разума пустоумных и на утверждение Богоизбранного стада о имени Христовом собравшихся в нашей обители братий, написать мало нечто о Божественной умной молитве выписками из учения святых отцев, для твердого, непоколебимого и несомненного о ней удостоверения.

Будучи прах и пепел, преклоняю мысленные колена сердца моего пред неприступным величеством Твоей Божественной славы, и молю Тебя, всесладчайший мой Иисусе, Единородный Сыне и Слове Божий, сияние славы и образ ипостаси Отчей! просвети помраченный мой ум и помысл и даруй Твою благодать окаянной душе моей, чтобы этот труд мой послужил во славу пресвятого Твоего имени, и в пользу тем, кои хотят, чрез умное и священное делание молитвы, умно прилепляться Тебе, Богу нашему, и Тебя, бесценного бисера, непрестанно носить в душе своей и в сердце, и на исправление тех, которые по крайнему своему неведению дерзнули похулить это Божественное делание!

О том, что умная молитва есть делание древних святых отцев, и против хулителей этой священной и пренепорочной молитвы.

Пусть будет известно, что это Божественное делание священной умной молитвы было непрестанным делом древних богоносных отцов наших и на многих местах пустынных и в общежительных монастырях как солнце просияло оно между монахами: в Синайской горе, в Египетском ските, в Нитрийской горе, в Иерусалиме и в монастырях, которые окрест Иерусалима, и, просто сказать, на всем Востоке, в Цареграде, на Афонской горе и на морских островах; а в последние времена, благодатию Христовою, и в Великой России. Этим умным вниманием священной молитвы многие из богоносных наших отцов, разжегшись серафимским пламенем любви к Богу и по Боге к ближнему, соделались строжайшими хранителями заповедей Божиих и, очистив свои души и сердца от всех пороков ветхого человека, удостоились быть избранными сосудами Св. Духа. Исполнившись Его различных Божественных даров, они явились по своей жизни светилами и огненными столпами для вселенной и, соделав бесчисленные чудеса, делом и словом привели неисчетное множество человеческих душ ко спасению. Из них-то многие, подвигшись тайным Божественным вдохновением, написали книги своих учений об этой Божественной умной молитве, по силе Божественных Писаний Ветхого и Нового Завета, исполненные премудрости Св. Духа. И это было по особенному промыслу Божию, чтобы как-нибудь в последние времена это Божественное дело не пришло в забвение. Из этих книг многие, Божиим грехов ради наших попущением, истреблены сарацынами, покорившими Греческое царство, некоторые же, по смотрению Божию, сохранились до наших времен.

На помянутое Божественное умное делание и хранение сердечного рая никогда никто из правоверующих не дерзнул произнести хулы, но всегда все относились к нему с великою честию и крайним благоговением, как к вещи, исполненной всякой духовной пользы. Но начальник злобы и супостат всякого благого дела – диавол, видя, что наиболее чрез это делание умной молитвы монашеский чин, избирая благую часть, сидит неотторжною любовию у ног Иисусовых, преуспевая в совершенство Его Божественных заповедей, и чрез то делается светом и просвещением миру, начал таять завистию и употреблять все свои козни, чтобы опорочить и похулить это душеспасительное дело и, если можно, совершенно истребить с лица земли. И то, как сказано выше, чрез сарацын, во всем ему подобных, истреблял книги, то в чистую и небесную этого делания пшеницу насевал свои душетленные плевелы, чтобы посредством безрассудных нанести на это спасительное дело хулу тем, что самочинники, касавшиеся этого делания, ради своего возношения, вместо пшеницы пожинали терние и вместо спасения находили погибель. И этим еще диавол не удовольствовался, но нашел в Итальянских странах Калабрийского змия, предтечу антихристова, гордостию во всем подобного диаволу, еретика Варлаама, и, поселившись в нем со всею своею силою, подвиг его хулить нашу православную веру, как об этом подробно пишется в Постной Триоди, в синаксаре второй Недели св. Великого поста. Между прочим дерзнул он различно, и языком и рукой, хулить и отвергать и священную умную молитву, как пишет об этом в своей священной книге, в главе 31, иже во святых отец наш Симеон, архиепископ Фессалонитский, которого и подлинные слова предлагаю здесь, говорящего так:

«Этот окаянный Варлаам многое хулил и писал и на священную молитву, и на Божественную, что на Фаворе (Мф.17:5), благодать и осияние. Не поняв, и даже не способный понять (да как и постигнуть это тому, кто умом осуетился и в мечтании мысли с гордым соединен?), что значат слова: «Непрестанно молитесь» (1Сол.5:18), ни того, что значат слова: «Стану молиться духом, буду же молиться и умом» (1Кор.14:15), также: «Воспевая и славословя в сердцах ваших Господу» (Кол.3:16), и что: «Послал Бог Духа Сына Своего (т.е. благодать) в сердца ваши, вопиющего: Авва Отче» (Гал.4:6), также: «Хочу пять слов сказать умом моим, нежели множество слов языками» (1Кор.14:19), – он отверг и умную молитву или, лучше, призывание Господне, которое есть и исповедание Петра, исповедавшего: «Ты Христос, Сын Бога Живого» (Мф.16:16), и предание самого Господа, говорящего во Евангелии: «Дабы, чего ни попросите от Отца во имя Мое, Он дал вам» (Ин.15:16), также: «Именем Моим будут изгонять бесов» (Мк.16:17) и прочее. Ведь имя Его есть живот вечный: «Об этом, – говорит, – было написано, чтобы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя» (Ин.20:31), – и Духа Святого преподает призывание Христово: «Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1Кор.12:3) – да и тысячекратно об этом сказано».

Что же успел своим начинанием началозлобный змей с сыном погибели, треклятым еретиком Варлаамом, которого, как я сказал, научил он на хуление против священной умной молитвы? Возмог ли его хулением помрачить свет этого умного делания и, как он надеялся, до конца истребить? Никак. Но болезнь его обратилась на главу его. В то время великий поборник и предстатель благочестия, пресветлый между святыми, отец наш Григорий, архиепископ Фессалонитский, Палама, который в совершенном послушании и непрестанном священном упражнении умной молитвы, как солнце, просиял на св. Афонской горе дарованиями Св. Духа, еще прежде возведения на архиерейский престол этой Церкви, в царствование Божественнейшего царя Андроника Палеолога, в царствующем граде, во именитом великом храме Премудрости Божией, на Соборе, собравшемся против вышепомянутого еретика Варлаама, исполнившись Духа Божия, облекшись в непреоборимую силу свыше, отверстые на Бога уста того заградил и в конец посрамил и все его хуления огнедухновенными словами и писаниями сжег и в пепел обратил. И всею Соборною Божиею Церковию этот Варлаам еретик с Акиндином и всеми своими единомышленниками трижды предан анафеме. Но и доныне тою же Церковию ежегодно в Неделю Православия, вместе с прочими еретиками, он проклинается так: «Варлааму, и Акиндину, и последователям, и преемникам их – анафема (трижды)».

Глядите здесь, други, дерзающие хулить умную молитву, и рассмотрите, кто был первый ее хулитель: не еретик ли Варлаам, трижды Церковию преданный анафеме и имеющий проклинаться во веки? Не приобщаетесь ли и вы вашим злохулением этому еретику и его единомышленникам? Ужели не трепещете душою вашею подпасть подобному им церковному проклятию и быть отчужденными от Бога? Восставая на священнейшее дело и соблазняя вашим злохулением души не утвержденных в разуме ближних ваших, ужели не ужасаетесь страшной за это в Евангелии Божией грозы? Разве не боитесь, по слову апостольскому: «Страшно впасть в руки Бога живого» (Евр.10:31), подпасть за это, если не покаетесь, и временной, и вечной казни? Какую благовидную причину изобрели вы, чтобы похулить эту пренепорочную и блаженнейшую вещь? Совершенно недоумеваю. Призвание ли имени Иисусова, думается вам, неполезно? Но и спастись о ином ком нет возможности, токмо о имени Господа нашего Иисуса Христа. Ум ли человеческий, которым действуется молитва, порочен? Но это невозможно. Ведь Бог создал человека по образу Своему и по подобию; образ же Божий и подобие – это душа человека, которая, по созданию Божию, чиста и непорочна, значит, и ум, будучи начальнейшим душевным чувством, как и в теле зрение, также непорочен. Но не сердце ли, на котором, как на жертвеннике, ум священнодействует Богу тайную жертву молитвы, заслуживает хулы? Никак. Будучи создание Божие, как и все человеческое тело, оно – прекрасно. Если же призывание Иисусово спасительно, а ум и сердце человека суть дело рук Божиих, то какой порок человеку воссылать из глубины сердца умом молитву к сладчайшему Иисусу и просить от Него милости? Или не потому ли вы хулите и отвергаете умную молитву, что вам думается, будто Бог не слышит тайной, в сердце совершаемой молитвы, но слышит только ту, которая произносится устами? Но это хула на Бога, ведь Бог сердцеведец и в точности знает все, самые тончайшие сердечные мысли, и даже будущие, и знает все как Бог и Всеведец. Да и Сам Он требует, как чистой и непорочной жертвы, именно такой тайной молитвы, воссылаемой из глубины сердца, заповедав: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий втайне, воздаст тебе явно» (Мф.6:6), – каковые слова Христовы уста, всемирное светило, вселенский учитель, св. Иоанн Златоуст, в Беседе 19 на Евангелие от Матфея, богоданного Св. Духа премудростию, относит не к той молитве, которая произносится одними только устами и языком, но к самой тайной, безгласной, из глубины сердца воссылаемой молитве, которую он учит совершать не действиями тела и не криком голоса, но усерднейшим произволением, со всякою тихостию, с сокрушением мыслей и внутренними слезами, с душевною болезнию и затворением мысленных дверей. И приводит в свидетельство об этой молитве из Божественного Писания боговидца Моисея, и св. Анну, и праведного Авеля, говоря так: «Но болезнуешь ли душой? Не можешь и не вопить, потому что молиться и просить так, как я сказал, свойственно очень болезнующему». И Моисей, болезнуя, так молился и болезнь его слышалась, почему и говорил к нему Бог: «Что вопиешь ко Мне?» (Исx.14:15). И Анна, опять, исполнила все, что хотела, а глас ее не слышался, потому что вопияло ее сердце. Авель же не молча ли, и даже скончавшись, молился? И кровь его испускала глас, превосходнейший гласа трубы. Стени и ты так же, как и св. Моисей, не возбраняю. Раздери, как повелел пророк, сердце твое, а не ризы. Из глубины призови Бога: «Из глубины, – говорит, – воззвал к Тебе, Господи», – снизу, из сердца привлеки глас, сделай молитву твою таинством». И ниже: «Ведь не человекам молишься, но Богу вездесущему, слышащему прежде голоса и знающему мысли непроизнесенные, если так молишься, получишь великую мзду. «Отец твой, – говорит, – видящий втайне, воздаст тебе явно». И ниже: «Так как Он невидим, то хочет, чтобы и молитва твоя была такою же».

Видите ли, друзья, что, по свидетельству непреоборимого столпа Православия, есть другая, кроме произносимой устами, тайная, невидимая, безгласная, из глубины сердца возносимая к Богу молитва, которую, как чистую жертву, приемлет Господь в воню благоухания духовного, радуется о ней и веселится, видя, что ум, который по преимуществу должно посвящать Богу, соединяется Ему молитвою. Зачем же на эту молитву, свидетельствуемую Христовыми устами, святым, говорю, Иоанном Златоустом, вооружаете хулою свой язык, хуля, злословя, ненавидя, ругаясь, отвергая и отвращаясь, как от какой вещи скверной, и, кратко сказать, не терпя и слышать? Ужас и трепет объемлет меня по причине такого бессловесного вашего начинания.

Но и еще, изыскивая причины вашей хулы, спрашиваю вас: не потому ли хулите эту спасительнейшую молитву, что, может быть, случилось вам видеть или слышать, что кто-нибудь из делателей этой молитвы поступил ума, или принял какую-нибудь прелесть вместо истины, или потерпел какой-нибудь душевный вред, и потому возмнилось вам, будто умная молитва служит причиною такого вреда? Но нет, нет! На самом деле, это вовсе не так. Священная умная молитва, по силе писаний богоносных отцов, действуемая Божией благодатию, очищает человека от всех страстей, возбуждает к усерднейшему хранению заповедей Божиих и от всех стрел вражиих и прелестей хранит невредимым. Если же кто дерзнет действовать эту молитву самочинно, не по силе учения св. отцов, без вопрошения и совета опытных, и, будучи надменен, страстен и немощен, живет без послушания и повиновения и к тому же гоняется единственно за пустынножитием, которого, за свое самочиние, он и следа видеть не достоин, таковой, воистину, и я утверждаю, удобно впадает во все сети и прелести диавольские. Что же? Молитва ли эта причиною такой прелести? Никак. Если же вы за это порочите мысленную молитву, то пусть будет для вас порочен и нож, если бы случилось малому ребенку, играя, по причине неразумия, заколоть себя им. Также, по-вашему, нужно запретить и воинам употребление воинского меча, который они принимают против врагов, если бы случилось какому-нибудь безумному воину заколоть себя своим мечом. Но, как нож и меч не служат причиною ни одного порока, но только обличают безумие заклавших себя ими, так и меч духовный, священная, говорю, умная молитва неповинна ни одному пороку, но самочиние и гордость самочинников служат причиною бесовских прелестей и всякого душевного вреда.

Но к чему еще, как будто недоумевая доселе, спрашиваю у вас причины вашего злохуления на эту священную молитву? Знаю наверно, о други! Знаю самую существенную причину вашего языкоболия: 1) не по заповеди Божией, т.е. не с испытанием, ваше чтение Свящ. Писаний; 2) недоверие учению св. отцов наших, учащих о сей Божественной умной молитве богоданного себе премудростию Духа, по силе Свящ. Писаний; 3) наконец ваше крайнее невежество: вы или, может быть, не видели и не слышали о ней никогда писаний богоносных отцов наших, или, если не это, то силы богомудрых их слов вы отнюдь не разумеете, – вот самая существенная причина такого вашего зломудрия.

Если бы вы со страхом Божиим и крепким вниманием и несомненною верою с трудолюбным испытанием и смиренномудрием прочитали отеческие книги, приличествующие наиболее к чтению одним монашествующим, содержащие в себе весь разум жительства Евангельского, – отеческие, говорю, книги, которые так же необходимы монахам для душевной пользы и исправления и для стяжания истинного, здравого, непрелестного и смиренномудрого разума, как для составления телесной жизни необходимо дыхание, если бы вы так читали эти книги, то никогда не попустил бы вам Бог впасть в такой ров злохуления. Более: чрез это делание Он разжег бы вас Своею Божественною благодатию в неизреченную Свою любовь, так что и вы с апостолом вопияли бы: «Кто отлучит нас от любви Божией» (Рим.8:35), в которую мы сподобились достигнуть мысленным деланием этой молитвы? И вы не только не хулили бы ее, но и душу свою усердствовали бы положить за нее, ощутив от этого умного внимания самым делом и опытом неизреченную душам своим пользу. А как вы книг преподобных отцов наших с несомненною верою не прочитываете, или, и читая, не доверяете, как это показывают плоды вашего хуления, или совсем пренебрегаете читать, то и впали вы в такое богопротивное мудрование, что, как бы никогда не слышавшие христианских писаний, вы хулите и отвергаете эту священную молитву, свидетельствуемую, по богомудрому объяснению св. отцов, всем Свящ. Писанием.

А чтобы избавиться вам и всем, сомневающимся о ней, от такого душевного вреда, не нахожу другого приличнейшего врачевства, кроме того, что постараюсь, сколько Господь мне Своею благодатию поспешит и поможет, указать, что богоносные отцы наши, просвещенные Божественною благодатию, утверждают здание душеполезного своего учения об этой всесвященной, умом в сердце тайно действуемой молитве, на недвижимом камени Свящ. Писания. Вы же, увидев сами явно и ясно, при содействии тайно коснувшейся душам вашим благодати Божией, истину учения св. отцов и исцелившись от этого душевного вашего недуга, принесите Богу о вашем поползновении искреннейшее покаяние и сподобитесь Его Божественной милости и совершенного прощения вашего согрешения.

Откуда эта Божественная умная молитва имеет начало, и какие свидетельства богоносные отцы приводят о ней из Священного Писания

Прежде чем указать, откуда эта Божественная молитва имеет самое первое начало, нужно предложить к сведению следующее: пусть будет известно, что, по писанию святых и богоносных отцов наших, есть две умные молитвы: одна – новоначальных, принадлежащая деянию, а другая – совершенных, принадлежащая видению; та – начало, а эта – конец, потому что деяние есть восхождение видения. Должно же знать, что по св. Григорию Синаиту, первых видений – восемь, которые пересчитывая, он говорит так: «Говорим, что имеются восемь первых видений. Первое – видение Бога безвидного, безначального и несозданного, Причины всего, единой Троицы и пресущественного Божества. Второе – чина и устроения умных сил. Третье – устроения чувственных тварей. Четвертое – смотрительного снисхождения Слова. Пятое – всеобщего воскресения. Шестое – второго и страшного пришествия Христова. Седьмое – вечного мучения. Восьмое – Царствия Небесного, не имеющего конца». Предложив это, извещаю по мере худости моего немощного разума, в какой силе должно разуметь деяние и видение. Пусть будет известно (говорю к подобным мне препростым), что весь монашеский подвиг, которым, при помощи Божией, понуждался бы кто-нибудь на любовь к ближнему и Богу, на кротость, смирение и терпение и на все прочие Божий и святоотеческие заповеди, на совершенное душою и телом по Богу повиновение, на пост, бдение, слезы, поклоны и прочие утомления тела, на всеусердное совершение церковного и келейного правила, на умное тайное упражнение молитвы, на плач и размышление о смерти, – весь такой подвиг, пока еще ум управляется человеческим самовластием и произволением, с достоверностью называется деянием, но никак не видением. Если же таковой умный подвиг молитвы и назывался бы где в писании святых отцов зрением, то это по обыкновенному наречию, потому что ум, как душевное око, называется зрением.

Когда же кто Божией помощью и вышесказанным подвигом, а более всего глубочайшим смирением очистит душу свою и сердце от всякой скверны страстей душевных и телесных, тогда благодать Божия, общая всех мать, взяв ум, ею очищенный, как малое дитя за руку, возводит, как по ступеням, в вышесказанные духовные видения, открывая ему по мере его очищения неизреченные и непостижимые для ума Божественные тайны. И это воистину называется истинным духовным видением, которое и есть зрительная, или, по св. Исааку, чистая молитва, от которой – ужас и видение. Но войти в эти видения не может никто самовластно своим произвольным подвигом, если не посетит кого Бог и благодатию Своею введет в них. Если же кто без света благодати дерзнет восходить на такие видения, тот, по св. Григорию Синаиту, пусть знает, что он воображает мечтания, а не видения, мечтая и мечтаясь мечтательным духом (Григорий Синаит. Гл.130). Таково рассуждение о деятельной и зрительной молитве. Но уже время показать, откуда Божественная умная молитва имеет свое начало.

Пусть будет известно, что, по неложному свидетельству богомудрого, преподобного и богоносного отца нашего Нила, постника Синайского, еще в раю Самим Богом дана первозданному человеку умная Божественная молитва, приличествующая совершенным. Св. Нил, научая молившихся усердно-мужественно хранить молитвенный плод, чтобы труд их не был напрасен, говорит так: «Помолившись как должно, ожидай того, чего не должно, и стань мужественно, храня плод свой. Ведь на это определен ты сначала: делать и хранить. Потому, сделав, не оставь труд нестрегомым, в противном случае ты не получил никакой пользы от молитвы» (Гл.49).

Объясняя эти слова, российское светило, прп. Нил, пустынник Сорский, как солнце просиявший в великой России умным деланием молитвы, как это явствует из его богомудрой книги, говорит так: «Этот святой привел это из древности: чтобы делать и хранить, потому что Писание говорит, что Бог, сотворив Адама, поместил его в раю делать и хранить рай. И здесь св. Нил Синайский делом райским назвал молитву, а хранением – соблюдение от злых помыслов по молитве». Также и прп. Дорофей говорит, что первозданный человек, помещенный Богом в раю, пребывал в молитве... Из этих свидетельств явствует, что Бог, создав человека по образу Своему и по подобию, ввел его в рай сладости делать сады бессмертные, т.е. мысли Божественные, чистейшие, высочайшие и совершенные, по св. Григорию Богослову. И это есть не что иное, как только то, чтобы он, как чистый душою и сердцем, пребывал в зрительной, одним умом священнодействуемой, благодатной молитве, т.е. в сладчайшем видении Бога, и мужественно, как зеницу ока, хранил ее, как дело райское, чтобы она никогда в душе и сердце не умалялась. Велика поэтому слава священной и Божественной умной молитвы, которой край и верх, т.е. начало и совершенство, даны Богом человеку в раю, оттуда она имеет свое и начало.

Но несравненно большую стяжала она славу, когда более всех святых Святейшая, Честнейшая херувимов и Славнейшая без сравнения серафимов, Пресвятая Дева Богородица, пребывая во святая святых, умною молитвою взошла на крайнюю высоту боговидения и сподобилась быть пространным Селением Невместимого всею тварию ипостасно в Нее вместившегося Божия Слова и от Нее, человеческого ради спасения, бессменно родившегося, как это свидетельствует непреоборимый столп Православия, иже во святых отец наш Григорий Палама, архиепископ Фессалонитский, в Слове на Введение во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Он говорит, что Пресвятая Дева Богородица, пребывая во святая святых, и разумев совершенно из Свящ. Писания, читаемого каждую субботу, о погибели чрез преслушание человеческого рода, и исполнившись о нем крайнего сожаления, приняла умную к Богу молитву о скорейшем помиловании и спасении рода человеческого. Предлагаю здесь и самые слова этого св. Григория, достойные ангельского разума, немногие из многих: «Это Богоотроковица Дева слыша и видя, возымела жалость к общему с Ней человеческому роду и размышляла о том, как бы найти исцеление и врачевание, равносильное такому страданию. Вскоре Она нашлась – обратиться всем умом к Богу – и восприняла о нас эту молитву, чтобы понудить Непонужденного и скорее привлечь Его к нам, чтобы Сам Он отстранил проклятие, остановил огонь, растлевающий пажить души, и, исцелив немощное, соединил с Собою Свое творение. Таким образом Благодатная Дева, усмотрев Себе приличнейшее и свойственнейшее во всяком естестве, полагала умную молитву как чудную и преславную и лучшую всякого слова. Изыскивая же, как бы художественно и свойственнее побеседовать к Богу, она приходила к Нему, саморукоположная или, лучше, богоизбранная Молитвенница». И ниже: «Не видя же ничего из проявленного людьми прежде Нее, что точно указывало бы на это, – простирается со тщанием крепко к молению, новотворит большее и совершеннейшее, и изобретает, и действует, и последующему за этим преподает деяние как высочайшее восхождение к видению, видение же столько большее пред вышесказанным, сколько истина выше мечтания. Но, собравшись все в себя и очистив ум, услышьте о величии таинства: я хочу сказать слово, пользующее все христоименитое собрание, наиболее же относящееся к отрекшимся Мира. Вкусивший уже ради отречения что-нибудь из тех будущих благ, который и становится с ангелами, и стяжавает жительство на небесах, – этот да возжелает подражать, по силе своей, первой и единой от младенчества отрекшейся Мира, ради мира, Приснодевственной Невесте». И ниже: «Ища же, что нужнее всего молитвенникам для собеседования, каковым бывает молитва, Дева находит священное безмолвие, – безмолвие ума, далекость мира, забвение дольнего и введение в высшие тайны, на лучшее преложение; это деяние, как поистине восхождение к видению поистине Сущего или, лучше сказать справедливее, к Боговидению, есть как бы краткое указание для души стяжавшего его (деяние) поистине. Всякая другая добродетель есть как врачевание, применительно к душевным недугам и вкоренившимся чрез уныние лукавым страстям, боговидение же есть плод здравствующей души как некоторое конечное совершенство и образ богодеяний. И потому человек боготворится не словами или рассудительною умеренностью относительно видимого – все это земное, низкое, человеческое, – но пребыванием в безмолвии, потому что этим мы отрешаемся, и отходим от дольнего, и восходим к Богу. Претерпевая молитвами и молениями день и ночь в горнице безмолвного жительства, мы приближаемся как-то и приступаем к этому неприступному и блаженному Естеству. Претерпевающие таким образом, очистившие сердца священным безмолвием и срастворившиеся им неизреченно высшему чувства и ума Свету, в себе, как в зеркале, видят Бога. Итак, безмолвие есть скорое и сокращенное руководство, как успешнейшее и соединяющее с Богом, особенно для держащихся его во всем вполне. А Дева, которая от мягких, так сказать, ногтей пребывала в нем, что – Она? Она, как безмолвствовавшая превышеестественно с такого самого детского возраста, потому одна из всех и породила неискусомужно Богочеловека Слово». И ниже: «Поэтому и Пречистая, отрекаясь самого, так сказать, житейского пребывания и молвы, переселилась от людей и, избежав виновного жития, избрала жизнь никому не видимую и необщительную, пребывая в невходных. Здесь, разрешившись всякого вещественного союза, и оттрясши всякое общение и любовь ко всему, и превзойдя самое снисхождение к телу, Она собрала весь ум в одно с Ним сообращение, и пребывание, и внимание, и в непрестанную Божественную молитву. И ею быв Сама в Себе и устроившись превыше многообразного мятежа и помышлений и просто всякого вида и вещи, Она совершала новый и неизреченный путь на небо, который есть, скажу так, мысленное молчание. И, этому прилежа и внимая умом, прелетает все создания и твари, и гораздо лучше, нежели Моисей, зрит славу Божию, и назирает Божественную благодать, не подлежащую нисколько силе чувства, – это благорадостное и священное видение нескверных душ и умов, причастившись которому, Она, по Божественным песнопевцам, бывает светлый Облак живой, поистине, Воды, и Заря мысленного Дня, и огнеобразная Колесница Слова».

Из этих слов Божественного Григория Паламы имеющий ум может яснее солнца понять, что Пречистая Дева Богородица, пребывая во святая святых, умною молитвою взошла на крайнюю высоту боговидения и отречением для мира от мира, священным безмолвием ума, мысленным молчанием, собранием ума в непрестанную Божественную молитву и внимание и восхождением чрез деяние к Боговидению подала Сама Собою Божественному монашескому чину образец внимательного жительства по внутреннему человеку, чтобы монахи, отрекшиеся мира, взирая на Нее, усердно тщились, сколько по силе, Ее молитвами быть в вышесказанных монашеских трудах и потах Ее подражателями. И кто возможет по достоинству похвалить Божественную умную молитву, делательницею которой, в образ пользы и преуспеяния монахов, наставляемая руководством Св. Духа, как сказано, была Сама Божия Матерь?

Но в утверждение и несомненное удостоверение сомнящихся о ней, как бы о вещи несвидетельствованной и недостоверной, настоит уже время показать, какие свидетельства богоносные отцы, писавшие из просвещения Божественной благодати, приводят о ней из Свящ. Писания.

Непоколебимое основание Божественная умная молитва имеет в словах Господа нашего Иисуса Христа: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий втайне, воздаст тебе явно» (Мф.6:6). Эти слова, как уже сказано в гл.1, всемирное светило, св. Иоанн Златоуст, богоданного премудростию объясняет относительно безгласной, тайной, из глубины сердца воссылаемой молитвы, приводя в свидетельство из Свящ. Писания боговидца Моисея, и св. Анну, матерь Самуила Пророка, и праведного Авеля и кровь его, вопиющую от земли, – что они в молитве своей, не испустив ни одного гласа, были услышаны Богом. Этот великий учитель вселенной, Христовы уста, св. Иоанн Златоуст и отдельно еще изложил, в трех Словах, учение об этой Божественной молитве, как пишет об этом неложный свидетель, блаженнейший Симеон, архиепископ Фессалонитский, в гл.294 своей книги, которую вся Святая Соборная Восточная Церковь имеет в великом почитании как столп и утверждение истины.

Огненный же столп и огненные Духа Святого уста, церковное око, Василий, говорю, Великий, объясняя изречение Божественного Писания: «Буду прославлять Господа во всякое время, хвала Ему всегда на устах моих» (Пс.33:2), прекрасно научает о умных устах и умном действии, приводя свидетельства из Свящ. Писания, которого и самые слова, исполненные Божественной премудрости, представляю следующие: «Хвала Ему всегда на устах моих». Кажется, что пророк говорит невозможное: как может быть хваление Божие в устах человеческих всегда? Когда человек говорит об обыкновенных житейских вещах, тогда он не имеет в устах хвалы Божией, когда спит, молчит, конечно, да и когда ест и пьет, то как уста его могут возносить хвалу? На это отвечаем, что есть некоторые мысленные уста внутреннего человека, коими он питается, причащаясь Слова животного, которое есть Хлеб, сходящий с небес (Ин.6:33). Об этих-то устах сказал пророк: «Уста мои я открыл и привлек в себя Дух» (Пс.118:131). К этому и Господь побуждает нас, чтобы мы эти уста имели пространными, для достаточного приятия истинной пищи, говоря: «Открой уста Твои и Я наполню их» (Пс.80:11). Поэтому и однажды начертанная и утвердившаяся в разуме души мысль о Боге может именоваться хвалою Божией, всегда находящейся в душе. И по апостольскому слову, тщательный может все творить во славу Божию, так что всякое дело, и всякое слово, и всякое действие умное, имеет значение хвалы. Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию (1Кор.10:31). У такого и у спящего сердце бдит». Так говорит св. Василий. Из слов же его явствует, что и кроме телесных уст имеются умные уста, и есть умное действие, и хваление, бывающее всегда мысленно во внутреннем человеке.

Тезоименитый блаженству, египетское или, лучше сказать, всемирное солнце, просиявший неизреченными дарованиями Св. Духа, человек небесный, Великий, говорю, Макарий, в небесных своих словах об этой святой молитве говорит так: «Христиании должен всегда иметь память о Боге, потому что написано: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим» (Мф.22:37). Не только тогда он должен любить Господа, когда входит в молитвенный храм, но и ходя, и беседуя, и вкушая, и пия, пусть имеет память о Боге, и любовь, и желание, потому что Он говорит: «Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф.6:21).

Преподобный и богоносный древний св. отец, Исайя Отшельник, о сокровенном поучении, т.е. Иисусовой молитве, совершаемой мыслию в сердце, приводит в свидетельство слова Божественного Писания: «Согрелось сердце мое во мне и в размышлении моем возгорелся огонь» (Пс.38:4).

Прп. Симеон, свидетельствуемый в вышепомянутой книге блаженнейшего Симеона Фессалонитского, который среди царствующего града, как солнце, просиял умною молитвою в неизреченных дарованиях Святого Духа и поэтому всею Церковию наименован Новым Богословом, – этот в своем Слове о трех образах молитвы пишет о умной молитве и внимании так: «Святые отцы наши, слыша Господа, говорящего, что из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления – это оскверняет человека (Мф.15,:19–20), и опять слыша, что Он научает очищать внутренность чаши, чтобы и внешнее было чисто (Мф.23:26), оставили всякое другое дело и подвизались только в этом хранении сердца, зная наверно, что вместе с этим деланием они удобно приобретут и всякую другую добродетель. Без этого же делания невозможно приобрести и удержать ни одной добродетели». Эти слова преподобного ясно показывают, что вышесказанные слова Господа Божественные отцы положили себе свидетельством и основанием хранения сердца, т.е. мысленного призывания Иисуса. Этот преподобный приводит еще во свидетельство Божественной умной молитвы и другие изречения Свящ. Писания, говоря: «Об этом говорит и Екклезиаст: «Веселись, юноша, в юности твоей... и ходи по путям сердца твоего непорочен... и удаляй ярость от сердца твоего» (Еккл.11:9–10), и: «Если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего» (Еккл.10:4), местом же называет он сердце, как и Господь сказал: «Из сердца исходят злые помыслы» (Мф.15:19). И опять: «Не тревожьтесь» (Лк.12:29) (т.е. не беспокойтесь, не расточайте ума вашего туда и сюда). И опять: «Тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь» (Мф.7:14), также: «Блаженны нищие духом» (Мф.5:3), т.е. Не имеющие в себе ни одной мысли этого века». И ап. Петр говорит: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1Пет.5:8). И ап. Павел ясно пишет к ефесянам о сердечном хранении, говоря: «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф.6:12).

Прп. Исихий пресвитер, богослов и учитель Иерусалимской Церкви, друг и собеседник преподобного и богоносного отца нашего Евфимия Великого, написавший богомудро, из просвещения Божественной благодати, об этом священном мысленном призывании в сердце Иисуса, т.е. о умной молитве, книгу в двести глав, приводит об этом свидетельства Свящ. Писания следующие: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф.5:8); «Внемли себе, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль» (Втор.15:9); «Поутру предстану пред Тобою, и Ты увидишь меня» (Пс.5:4); «Блажен, кто возьмет и розобьет младенцев твоих о камень» (Пс.136:9); «Поутру избивал я всех грешников земли, чтобы истребить из города Господня всех совершающих беззаконие» (Пс.100:8); «Приготовься призывать Бога твоего, Израиль» (Ам.4:12). И Апостол: «Непрестанно молитесь» (1Сол.5:17), и Сам Господь говорит: «Кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь» (Ин.15:5–6), и: «Из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния... это оскверняет человека» (Мф.15:19), также: «Исполнить волю Твою, Боже мой, восхотел, и закон Твой во внутренности моей» (Пс.39:9), и прочие, которые по множеству оставляю.

Божественный и богоносный отец наш Иоанн Лествичник приводит об этой священной молитве и истинном безмолвии ума свидетельство Божественного Писания, говоря: «Великий великой и совершенной молитвы делатель сказал: «Хочу пять слов сказать умом моим...» (1Кор.14:19)», и опять: «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое» (Пс.56:8), также: «Я сплю, а сердце мое бдит» (Песн.5:2), также: «Я воззвал всем сердцем моим» (Пс.118:145), т.е. телом и душою, и проч.

Божественный отец наш Филофей, игумен обители Купины Пресвятая Богородицы, что на Синае, составивший о мысленном хранении сердца малую книжицу глав – бесценных маргаритов Божественной премудрости, преисполненных неизреченной небесной сладости Святого Духа, – полагает в непоколебимое основание своих слов изречения Свящ. Писания: «Поутру избивал я всех грешников земли» (Пс.100:8); «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21); «Подобно Царствие Небесное зерну горчичному», и бисеру, и квасу; «Без Меня не можете делать ничего» (Пн.15:5); «Со всею заботливостию храни сердце твое» (Притч.4:23); «очисти прежде внутренность чаши... чтобы было и внешнее... чисто» (Мф.23:26); «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф.6:12); «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить. Противостойте ему твердою верою» (1Пет. 5:8–9); «Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником» (Рим.7:22–23) и прочее.

Божественный отец наш Диадох, епископ Фотикийский, свидетельствованный в книге вышепомянутого святителя Христова Симеона Фессалонитского, полагает своим словом, исполненным духовной премудрости, коих в Божественной его книге находится сто глав, о умной Иисусовой, в сердце священнодействуемой молитве, следующее основание из Божественного Писания: «Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1Кор.12:3); и из Евангельской притчи о купце, ищущем добрый бисер, приводит следующими словами: «Это – многоценный бисер, который может приобрести тот, кто продаст имение свое и о обретении его будет иметь неизглаголанную радость и прочее».

Преподобный отец наш Никифор Постник, свидетельствуемый в той же книге вышепомянутого свт. Симеона, в слове своем о хранении сердца, преисполненном духовной пользы, уподобляет это Божественное мысленное в сердце делание молитвы сокровищу, сокровенному на селе, и называет светильником горящим, приводя изречения Свящ. Писания: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21), «наша брань не против крови и плоти» (Еф.6:12), также, чтобы возделывать и хранить (Быт.2:15) и прочее.

Блаженный и богоносный отец наш Григорий Синаит, который деланием этой Божественной молитвы взошел в крайнее боговидение и, как солнце, просиял дарованиями Св. Духа в св. Афонской горе и на прочих местах, составивший «Троичны», поемые всякую неделю после Троичного канона в Святой Соборной Восточной Церкви по всей вселенной, также и канон Животворящему Кресту, обнявший писания всех духоносных отцов, составил книгу, исполненную всякой духовной пользы, в которой более всех прочих святых в тонкости учит об этой Божественной умом в сердце священнодействуемой молитве и приводит в подтверждение своих слов из Свящ. Писания следующее: «Вспоминай Господа Бога твоего всегда» (Втор.8:18); «Утром сей семя твое, и вечером не давай отдыха руке твоей» (Еккл.11:6); «Если молюсь языком (т.е. устами) дух мой молится (т.е. глас мой; знай, что уста и язык, и дух, и глас – одно и то же), а ум мой безплоден. Стану молиться духом, буду же молиться и умом...» (1Кор.14:14–15) «Хочу пять слов сказать умом моим...» (1Кор.14:19), – приводя в свидетеля и Лествичника, относящего эти слова к молитве. Также: «Царство Небесное силою берется, и понуждающие себя к усилию достигают его» (Мф.11:12), «Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1Кор.12:3) и проч.

Апостольским стопам последователь, непреоборимый столп православной веры, огненным Духа мечом и истиною православных догматов уничтоживший на Флорентийском Соборе, как паутинные сети, духоборные ереси латинян, Марк, говорю, всесвященнейший, премудрейший и словеснейший, митрополит Ефесский, в начале толкования церковного последования, пишет о Божественной Иисусовой молитве, совершаемой тайно умом в сердце, употребляя свидетельства Божественного Писания, которого и самые богомудрые слова предлагаю следующие: «Следовало бы, по повелевающей заповеди, непрестанно молиться и духом и истиною возносить поклонение Богу, но прилежание о помыслах житейских и узы попечений о теле отводит многих и отстраняет от Царствия Божия, находящегося внутри нас, как возвещает слово Божие, и препятствует пребывать при умном жертвеннике и приносить от себя духовные и словесные жертвы Богу, по Божественному апостолу, говорящему, что мы храм Бога, живущего в нас, и Дух Его Божественный живет в нас. И нет ничего удивительного, если это обыкновенно так бывает со многими, живущими по плоти, когда видим, что некоторые из монахов, отрекшихся мирских вещей, по причине мысленной брани от предприятия страстей и восстающего от того большого мятежа, помрачающего словесную часть души, еще не могут достигнуть чистой молитвы, хотя и сильно этого желают. Усладительны чистая в сердце и непрестанная память Иисуса и бывающее от нее неизреченное просвещение».

Преподобный отец наш российский, св. Нил Сорский, составивший свою книгу о мысленном хранении сердца из учения богоносных отцов, а в особенности из Григория Синаита, употребляет из Свящ. Писания свидетельства такие: «От сердца исходят помышления злые... это оскверняет человека» (Мф.15:19); «очисти внутренность чаши» (Мф.23:26); «В духе и истине должны покланяться Отцу» (Пн.4:24); «Когда я молюсь языками...»; «Хочу пять слов сказать умом моим, нежели множество слов языками» (1Кор.14:19), и проч.

Российское светило, святитель Христов Димитрий, митрополит Ростовский, духовным мечом слова уничтоживший, как паутинные сети, заблуждения раскольников и их богопротивный, растленный, и Свящ. Писанию противный разум, написавший многие учения на пользу св. Церкви, исполненные премудрости св. Духа, и составивший слово о внутреннем мысленном делании молитвы, преисполненное духовной пользы, употребляет из Свящ. Писания свидетельства следующие: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою...» (Мф.6:6); «Тебе сказало сердце мое: Господа взыщу. Тебя искало лице мое, лица Твоего, Господи, взыщу» (Пс.26:8); также: «Как лань охотно стремится к источникам вод, так душа моя стремится к Тебе, Боже» (Пс.41:2); также: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21); также: «Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом» (Еф.6:18); «Когда я молюсь языками, то дух мой молится, но ум мой без плода» (1Кор.14:14); «Буду молиться духом, но буду молиться и умом; буду петь духом, но буду петь и умом» (1Кор.14:15) и прочее. Эти слова он, согласно со св. Иоанном Лествичником, Григорием Синаитом и Нилом Сорским, разумеет о умной молитве.

Да и самый Устав Церковный, печатанный в царствующем великом граде Москве, предлагая церковное законоположение о поклонах и молитве, приводит и об этой Божественной молитве изречения Свящ. Писания следующие: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин.4:24); «Когда я молюсь языками, то дух мой молится, но ум мой без плода. Что же? Буду молиться духом, но буду молиться и умом; буду петь духом, но буду петь и умом» (1Кор.14:14–15). И опять: «Хочу, – говорит, – в церкви пять слов сказать умом моим, нежели множество слов языками» (1Кор.14:19). И приводит в свидетельство св. отцов: св. Иоанна Лествичника, св. Григория Синаита и св. Антиоха, – и отчасти их Божественные учения об этой умной молитве, и наконец говорит: «И этим здесь мы заканчиваем слово о священной и приснопамятной умной молитве». А затем уже говорит и о святой, всем общей молитве, совершаемой по церковному чиноположению.

Вот благодатию Божией показано, что богоносные отцы, умудренные просвещением Св. Духа, основание своего учения о мысленном священнодействии молитвы, тайно совершаемой во внутреннем человеке, полагают на недвижимом камени Божественного Писания Нового и Ветхого Заветов, заимствуя оттуда, как из неисчерпаемого источника, так много свидетельств.

Кто же из правоверующих христиан, видя это, мог бы хоть мало усомниться в этой Божественной вещи? Разве только повинующиеся духу нечувствия, которые слышат и видят, а понять и узнать не хотят. Но те, кои имеют страх Божий и здравый разум, видя такие свидетельства стольких свидетелей, единодушно признают, что это Божественное дело, преимущественно пред всеми монашескими подвигами, свойственнее и приличнее ангельскому монашескому чину. Об этом делании вышепомянутые и многие другие Божественные отцы наши в своих писаниях предлагают многие достослышанные, паче меда и сота сладчайшие, исполненные духовной премудрости слова, научая внутреннему, мысленному против мысленных врагов подвигу: как должно обращать на них этот духовный меч и пламенное непобедимое оружие имени Иисусова, охраняющее сердечные врата, т.е. как должно эту Божественную Иисусову молитву священнодействовать умом в сердце.

Об этом священнодействии сей священной молитвы, особенно же о самых ее начатках, и о том, как опытом должно новоначальным обучаться ей, я последнейший, по силе моего немощного ума, при помощи Божией должен хоть что-нибудь немного написать из учения св.отцов. И, во-первых, нужно изъявить о том, что эта Божественная молитва есть духовное художество, потом – какое для занятия ею, по учению св. отцов, требуется предуготовление.

О том, что эта священная умная молитва есть духовное художество

Да будет известно, что Божественные отцы наши называют это священное мысленное делание молитвы художеством, св. Иоанн Лествичник в Слове 27 о безмолвии, уча о таинстве этой умной молитвы, говорит: «Если ты основательно изучил это художество, то не можешь не знать, что говорю. Сидя на высоте, наблюдай, если только умеешь, и тогда увидишь, как, когда, и откуда, и сколько, и какие тати приходят, чтобы войти и украсть твои грозды. Страж этот, утомившись, встает и молится, потом опять садится и мужественно принимается за прежнее делание» (Леств.27:22–23).

Св. Исихий, пресвитер Иерусалимский, об этой священной молитве говорит: «Трезвение есть духовное художество, совершенно, с помощию Божией, избавлющее человека от страстных помыслов и слов и лукавых дел».

Св. Никифор Постник, уча о ней, говорит: «Придите и объявлю вам художество или, лучше, науку вечного, лучше же, – небесного жительства, вводящую делателя своего без труда и безопасно в пристанище бесстрастия».

Художеством же св. отцы, как показано, называют эту святую молитву, думаю, потому, что, как художеству человек не может научиться сам собою без искусного художника, так и этому мысленному деланию молитвы без искусного наставника навыкнуть невозможно. Но дело это, по св. Никифору и многим или даже и всем, приходит от учения, редкие же без учения, болезненностью делания и теплотою веры, прияли его от Бога.

Церковное правило по уставу и священным церковным книгам, которое православные христиане, мирские и монахи, должны ежедневно, как дань, приносить Небесному Царю, может всякий грамотный устно читать и совершать без всякого учения. А умом в сердце приносить Богу таинственную жертву молитвы, т. К. это духовное художество, без научения, как выше указано, невозможно.

Будучи же духовным художеством, оно составляет и непрестанное делание монахов, чтобы не только отречением от мира и яже в мире, переменою имени при пострижении, особенностью одежды, безбрачием, девством, чистотою, самопроизвольною нищетою, отдельностью пищи и места жительства, но и самым мысленным и духовным по внутреннему человеку вниманием и молитвою, монахи имели отменное и превосходнейшее пред мирскими людьми делание.

Какое нужно предуготовление тому, кто желает проходить это Божественное делание

Насколько больше всякого другого монашеского подвига эта Божественная молитва, которая, по св. отцам, есть верх всех исправлений, источник добродетелей, тончайшее и невидимое во глубине сердца делание ума, настолько и тончайшие, невидимые, едва постижимые для человеческого ума, распростираются на нее невидимым врагом нашего спасения сети многообразных его прелестей и мечтаний. Поэтому усердствующий обучаться этому Божественному деланию должен, по св. Симеону Новому Богослову, предать себя душою и телом в послушание, согласное с Свящ. Писанием, т.е. предать себя в полное отсечение своей воли и своего рассуждения человеку, боящемуся Бога, усердному хранителю Его Божественных заповедей и не неопытному в этом мысленном подвиге, могущему, по писанию св. отцов, показать повинующемуся незаблудный путь ко спасению, – путь умного делания молитвы, тайно совершаемой умом в сердце. Это необходимо для того, чтобы истинным послушанием в разуме он мог соделаться свободным от всех молв, и попечений, и пристрастий этого мира и тела. Как же и не быть свободным тому, кто всякое попечение о душе своей и теле возложил на Бога и, по Боге, на своего отца. Смирением же, рождающимся от послушания, по свидетельству св. Иоанна Лествичника и многих св.отцов, возможет он избежать всех прелестей и сетей диавольских и тихо, безмолвно, без всякого вреда, постоянно упражняться в этом мысленном деле, с великим душевным преуспеянием.

Если же бы кто предал себя и в послушание, но не нашел бы в отце своем самым делом и опытом искусного наставника этой Божественной умной молитвы (в нынешнее время – увы! достойно многого плача и рыдания – совсем исчезают опытные наставники этого делания), то не должен он поэтому приходить в отчаяние. Но, пребывая в истинном послушании по заповедям Божиим (а не самочинно и особенно самовольно, без послушания, чему обыкновенно последует прелесть), возложив всю надежду на Бога, вместе с отцом своим пусть, вместо истинного наставника, верою и любовию повинуется учению преподобных отец наших, изложивших до тонкости учение об этом Божественном делании из просвещения Божественной благодати и отсюда пусть заимствует наставления об этой молитве. И, во всяком случае, благодать Божия, молитвами св. отцов, поспешит и вразумит, как, без всякого сомнения, научиться этому Божественному делу.

О том, что такое эта священная Иисусова молитва по качеству своему и действию

Положив твердым и непоколебимым основанием этой Божественной молитвы такое предуготовление, т.е. блаженное послушание, время уже показать из учения св. отцов, что такое эта священная молитва по качеству своему и действию. И это для того, чтобы желающий обучаться ее духовному деланию видел, к какому великому и неизреченному преуспеянию во всяких добродетелях возводит она подвижника, и этим поощрялся бы в желании с большим усердием и Божественною ревностью прилепиться священному деланию этой мысленной молитвы.

Св. Иоанн Лествичник в Слове 28, в начале, говорит: «Молитва по качеству своему есть общение и соединение человека с Богом, а по действию – утверждение мира, примирение с Богом, матерь и опять дщерь слез, очищение грехов, мост, проводящий чрез искушения, стена против скорбей, уничтожение браней, ангельское дело, пища всех бесплотных, будущее веселие, беспредельное делание, источник добродетелей, причина дарований, невидимое преуспеяние, пища души, просвещение ума, секира на отчаяние, доказательство надежды, прекращение печали, богатство монахов, сокровище безмолвников, уменьшение раздражительности, зерцало преуспеяния, показание меры, обнаружение состояния, указание будущего, назнаменование славы. Молитва для истинно молящегося есть судилище, суд и престол Господень, еще прежде будущего Суда».

Св. Григорий Синаит в гл.113 говорит: «Молитва в новоначальных есть как огонь веселия, издаваемый сердцем, в совершенных же – как действуемый свет, благоухающий». Или опять: «Молитва есть проповедание апостолов, действие веры или, лучше, непосредственная вера, уповаемых извещение, действуемая любовь, ангельское движение, сила бесплотных, дело и веселие их, благовествование Бога, извещение сердца, надежда спасения, знамение освящения, образование святости, познание Божие, явление (откровение) крещения, очищение купели, Духа Святого обручение, Иисусово радование, веселие души, милость Божия, знамение примирения, Христова печать, луч мысленного солнца, денница сердец, утверждение христианства, примирения Божия явление, благодать Божия, премудрость Божия или, лучше, начало самопремудрости, явление Божие, дело иноков, жительство безмолвников, причина безмолвия, знамение жительства ангельского».

Блж. Макарий Великий говорит: «Глава всякого благого тщания и верх всех исправлений есть то, чтобы претерпевать в молитве, которою мы можем приобрести, чрез испрошение у Бога, и все прочие добродетели. Молитвою достойные приобщаются святости Божией, и духовного действия, и соединения ума с Господом неизреченною любовию. Кто всегда понуждает себя претерпевать в молитве, тот духовною любовию возгорается в Божественное усердие и в пламенное желание к Богу и приемлет, в известной мере, благодать духовного освятительного совершенства» (Беседа 40. Гл.2).

Св. Исихий, пресвитер Иерусалимский, говорит: «Светородным, и молниеродным, и светоиспускательным, и огненосным пусть прилично и тезоименно называется хранение ума. Превосходит оно, сказать поистине, все бесчисленное множество телесных добродетелей. Итак, эту добродетель должно называть самыми честными наименованиями по причине рождающегося от нее светозарного света. Возлюбив ее, грешные, непотребные, мерзкие, неразумные, несмысленные и неправедные могут соделаться праведными, благопотребными, чистыми, святыми и разумными о Христе Иисусе. И не только это, но и зреть Божественные таинства, и богословствовать. И, став зрительными, переплывают к этому чистейшему и бесконечному Свету, и касаются Его неизреченными прикосновениями, и с Ним живут и пребывают. Так как они вкусили, «яко благ Господь» (Пс.33:9), то и исполняется явно в таких первоангелах это Божественное Давидское слово: «Посему праведные будут исповедывать имя Твое и правые вселятся пред лицем Твоим» (Пс.139:14). Воистину, одни эти истинно призывают и исповедаются Богу и с Ним любят беседовать всегда, любя Его» (Гл.171).

Св. Симеон, архиепископ Фессалонитский, об этой священной молитве говорит: «Эта Божественная молитва, это призывание нашего Спасителя: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя», – есть и молитва, и моление, и исповедание веры, и подательница Св. Духа, и дарователь Божественных даров, и очищение сердца, и изгнание бесов, и вселение Иисус-Христово, и источник духовных мыслей и Божественных помышлений, и избавление от грехов, и врачевание душ и телес, и податель Божественного просвещения, и источник милости Божией, и дарователь смиренным откровений Божественных тайн, и самое спасение, потому что есть ношение спасительного имени нашего Бога. Это-то самое и есть наречение на нас имени Иисуса Христа, Сына Божия» (Гл.296).

Точно так и прочие богоносные отцы, пиша об этой священной молитве, своим, исполненным Божией премудрости, учением, изъявляют о ее действии, о происходящей от нее неизреченной пользе и о преуспеянии чрез нее в Божественных дарованиях Св. Духа.

Кто же, видя, что эта священнейшая молитва приводит подвижника к такому небесному сокровищу различных добродетелей, не разжется ревностью Божией ко всегдашнему деланию молитвы, чтобы ею постоянно содержать в душе и сердце всесладчайшего Иисуса, поминая в себе непрестанно Его вседражайшее имя, и этим распаляться к неизреченной Его любви? Разве только тот, кто, прилежа к житейским помыслам, связался узою телесных попечений, отводящих многих и отстраняющих от Царствия Божия, находящегося внутри нас. Тот только разве не возусердствует коснуться мысленного делания мысленной молитвы, кто самым делом и опытом не вкусил душевною гортанью неизреченной Божественной сладости этого полезнейшего делания и не знает, сколько эта вещь имеет внутри себя сокровенную духовную пользу. А желающие быть любовью соединенными со сладчайшим Иисусом, оплевав все красоты этого мира, все наслаждения и самый телесный покой, ничего другого не захотят иметь в этой жизни, как только постоянно упражняться в райском делании села молитвы.

О том, как должно в начале обучаться действованию умом в сердце этой Божественной молитвы

В древние времена это всесвятое делание умной молитвы воссиявало на многих местах, где только имели пребывание св. отцы. Потому тогда и учителей этому духовному деланию было много. По этой причине и св. отцы наши, пиша о нем, изъявляли только происходящую от него неизреченную духовную пользу, не имея, как я думаю, нужды писать о самом опыте этого делания, приличествующем новоначальным. Если же где несколько и писали об этом, то и это только для знающих опыт этого делания очень ясно, а для не знающих вовсе непонятно. Некоторые же из них, когда увидели, что истинные и непрелестные наставники этого делания начали совсем умаляться, и опасаясь, чтобы не утратилось истинное учение о начале этой мысленной молитвы, написали и самое начало, и опыт, как должно обучаться новоначальным, и входить умом в страны сердечные, и там истинно и непрелестно действовать умом молитву. Этих-то отцов самое Божественное учение об этом предмете нужно представить на среду.

Св. Симеон Новый Богослов о начале этого делания говорит так: «Истинное и непрелестное внимание и молитва состоит в том, чтобы во время молитвы ум хранил сердце, и пребывал бы постоянно внутри его, и оттуда, т. е. из глубины сердца, воссылал молитвы к Богу. И когда внутри сердца вкусит, яко благ Господь, и усладится, то не будет уже исходить из места сердечного. И вместе с апостолом скажет и он: «Хорошо нам здесь быть» (Мф.17:4). И, осматривая непрестанно сердечные места, он изобретает некоторый способ прогонять все всеваемые там вражеские помыслы». И ниже еще яснее говорит он об этом так: «Сев в безмолвной келье и наедине в каком-либо одном углу, постарайся сделать то, что я тебе скажу: закрой дверь, и собери ум свой от всего суетного; затем, упершись брадой своей в грудь, двигай чувственное око со умом. Удержи тогда и стремление носового дыхания, чтобы дышать не часто, и внутри исследуй мысленно утробу, дабы обрести место сердца, где пребывают обычно все душевные силы; и сначала ты найдёшь мрак и непроницаемую толщу. Но, постоянно подвизаясь в деле этом нощно и денно, ты обретёшь – о чудо! – непрестанную радость. Ибо как только ум найдёт место сердечное, он сразу видит то, чего никогда не видал; видит же он посреди сердца воздух и себя самого, всего светлого и исполненного рассуждения. И отныне призыванием Иисуса Христа он изгоняет и истребляет помысл при [его] появлении, прежде чем тот завершится (войдет внутрь) или сформируется (вообразится). С сего времени ум, памятуя о бесовской злобе, воздвигает естественный гнев и, преследуя, поражает мысленных врагов. Прочему ты научишься, с помощью Божией, посредством хранения ума, Иисуса в сердце держа» (Слово о трех образах молитвы).

Прп. Никифор Постник, научая еще яснее о входе умом в сердце, говорит: «Прежде всего пусть будет жительство твое безмолвно, беспопечительно и со всеми мирно. Потом, войдя в клеть твою, затворись и, сев в каком-нибудь углу, сделай, что я тебе скажу. Знаешь, что дыхание, которым дышим, есть этот воздух, выдыхаем же его ничем иным, как только сердцем. Оно-то причина жизни и теплоты тела. Привлекает же сердце воздух, чтобы посредством дыхания выпустить вон свою теплоту и доставить себе прохладу. Причина этого действия или, лучше сказать, служитель есть легкое, которое будучи создано Создателем редким, как насос какой, удобно вводит и выводит окружающее, т.е. воздух. Так сердце, привлекая посредством воздуха холод, а теплоту исторгая, непрестанно соблюдает чин, устроенный для поддержания жизни. Ты же, сев и собрав ум свой, введи его в ноздревой путь, которым входит в сердце воздух, и протолкни его, и понудь вместе со вдыхаемым воздухом сойти в сердце. Когда же он войдет туда, тогда то, что случится после этого, будет для него не невесело и не нерадостно». И ниже: «Поэтому, брат, приучи ум не скоро выходить оттуда, потому что сначала он очень скучает от внутреннего затвора и тесноты. Когда же приобвыкнет, то уже не терпит скитаться вне, потому что Царствие Небесное находится внутри нас, его-то когда рассматриваем там и взыскуем чистою молитвою, то все внешнее делается мерзким и ненавистным. Если сразу, как сказано, войдешь умом в сердечное место, которое я показал тебе, то воздай благодарение Богу, и прославь, и взыграй, и держись этого делания постоянно, и оно научит тебя тому, чего ты не знаешь. Надо же знать тебе и то, что ум, пребывая там, должен не молчащим или праздным стоять, но эти слова: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!» – иметь непрестанным делом и поучением, и никогда от этого не переставать. Это, содержа ум не высящимся, сохраняет его неуловимым и неприступным для прилогов вражиих и возводит его повседневно в любовь и желание Божественное. Если же, потрудившись, брат, много, не возможешь войти в страны сердца, как мы тебе повелели, то сделай, что скажу тебе, и при помощи Божией найдешь искомое.

Известно тебе, что словесность каждого человека находится в персях: здесь, внутри персей, и при молчании уст мы говорим, и рассуждаем, и произносим молитвы и псалмы и проч. Этой-то словесности, отняв от нее всякий помысл (можешь это, если захочешь), дай говорить: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя», – и понудься это, вместо всякой другой мысли, постоянно взывать внутри. Когда же ты это подержишь некоторое время, то этим отверзется тебе и сердечный вход, как мы тебе написали, без всякого сомнения, как мы и сами узнали из опыта. И придет к тебе, с многовожделенным и сладким вниманием, и весь лик добродетелей: любовь, радость, мир (Гал.5:22) и проч.».

Божественный Григорий Синаит, уча также, как должно умом действовать в сердце спасительнейшее призывание Господа, говорит: «Сидя с утра на седалище в одну четверть (в одну пядь), низведи ум от владычественного [места] (места начальственного) в сердце и держи его в нем. И, преклонившись с трудом и ощущая сильную боль в груди и плечах и вые, непрестанно зови умно или душевно: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя/» Потом, если, быть может, ради тесноты и болезненности и от частого призывания она сделается тебе несладостна (что бывает не от однообразности снеди Триименного, часто ядомой, ибо ядущие меня, сказано, еще будут алкать (т.е. будут вкушать более) – Сир.24:23), то, переменив ум в другую половину, говори: «Сыне Божий, помилуй мя!» И, многократно произнося эту половину, не должен ты по лености часто переменять их, потому что деревья, часто пересаждаемые, не вкореняются. Удерживай же и дыхание легкого, чтобы тебе не дерзостно дышать, ибо движение воздуха, происходящее от сердца, развевает мысль и помрачает ум и, возвращая его оттуда, или предает пленником забвению, или заставляет вместо одного поучаться другому, и оказывается он нечувствительно в том, в чем не должно. Если же увидишь нечистоты лукавых духов, т.е. помыслы, возникающие или изображающиеся в уме твоем, то не ужасайся, но если и добрые разумения о некоторых вещах являются тебе, не внимай им: удерживая же по возможности дыхание, и ум заключая в сердце, и действуя постоянно и часто призыванием Господа Иисуса, ты скоро сокрушишь и истребишь их, уязвляя невидимо Божественным именем, как говорит и Лествичник: «Иисусовым именем бей ратников, потому что нет оружия, более крепкого, ни не небе ни на земле».

И опять этот же святой, уча о безмолвии и молитве, как должен в нем сидеть, говорит: «Иногда должно сидеть на стульце, ради труда, иногда и на постеле немного до времени, для отрады. В терпении же должно быть твое сиденье, ради сказавшего, что в молитве должно будьте постоянны (Кол.4:2), и не скоро вставать, малодушествуя по причине трудности болезни, и умного взывания, и частой напряженности ума. Так вещает и пророк: «Объяли меня болезни, как рождающую» (Иер.8:21). Итак, поникши долу и ум собирая в сердце, если отверзлось тебе твое сердце, призывай в помощь Господа Иисуса. Боля же раменами, часто болезнуя головой, терпи то усиленно и ревностно, взыскуя в сердце Господа: «Понуждающим себя к усилию принадлежит Царство Небесное, и употребляющие усилие овладевают им» (Мф.11:12). И еще, как должно произносить молитву, говорит: «Отцы сказали так: иной говорит: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!» – все, иной же половину: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя!» – и это удобнее, по причине немощи еще ума и младенчества. Не может же никто сам собою, без Духа, тайно именовать Господа Иисуса – чисто и совершенно, только Духом Святым (2Кор.12:3), но, как немотствующий (молчащий) младенец, совершить ее членами еще не может. Не должен же он по лености часто переменять призывания имен, но редко – для удержания. Опять: иные учат произносить ее устами, другие же – умом, а я допускаю и то и другое. Иногда ум изнемогает, соскучившись говорить, иногда же – уста. Поэтому должно молиться обоими: и устами, и умом, – однако безмолвно и несмущено должно взывать, чтобы голос, смущая чувство и внимание ума, не препятствовал, пока ум, обвыкнув в деле, преуспеет и примет от Духа силу крепко и всячески молиться. Тогда уже не нуждается он говорить устами и даже не может, будучи в состоянии творить делание и совершенно одним умом».

Итак, вот вышепомянутые св. отцы, как показано, представляют очень ясное учение и опыт обучения умному деланию для новоначальных. А от этого учения можно уразуметь и учение прочих святых об этом делании, изложенное более прикровенно.

Конец шести глав. Богу Премилостивому слава, честь, поклонение и благодарение в бесконечные веки. Аминь.