Раннее Александровское масонство

«Ныне, когда феникс масонничества под благотворным

скиптродержанием благословеннейшего из монархов получил

новое бытие свое, мы видим ежедневно наш Восток, озаряющимся

новым блеском славы и добродетелей первейших мужей

в государстве, приступивших к нашим братским работам».

Речь князя М.П. Баратаева

I

«Sous le sceptre tolérant et pacificateur de notre Auguste

Monarque, la lumière bienfaisante de la vraie et véritable Franche-Maçonnerie,

qui sans jamais s'éteindre pour toujour se retire quelquefois

dans le sein d'une obscurité mystérieuse pour éviter la

profanation et les persécutions, eclaire de nouveau l'Orient de St.-Petersbourg,

I'antique Capitale de la Russie et les provinces les plus éloignées de ce vaste Empire».

Печатный циркуляр ложи Елисаветы к Добродетели

На утренней заре царствования императора Александра I, русские масоны, различных направлений, объединены были одною мыслью: вернуть Ордену Вольных Каменщиков утраченное им в России значение.

Круг вольных каменщиков, работавших втайне со времени заключения Николая Ивановича Новикова в 1792 г. в Шлиссельбургскую крепость, был невелик. Недовольство правительства императрицы Екатерины II было великим оселком стойкости: большинство братий поколебалось в верности орденским заветам и прекратило собрания в ложах. Однако, как показало будущее, эти «слабые духом братия», не вовсе порвали связь с орденом, а лишь благоразумно выжидали для каменщических работ «благоприятнейших времен». Круг мужей испытанной верности, не прерывая тайных собраний, сохранил для масонов XIX века духовные масонские заветы, важнейшие орденские акты, обрядники и символические предметы. Эти верные братья, «столпы ордена», как именовали их вольные каменщики, сберегли искру масонства под пеплом запрещения.

Ложа Пеликана к Благотворительности сберегла заветы шведской системы⁷³. Акты братства злато-розового креста хранились у И.А. Поздеева и А.Ф. Лабзина, который в последний год царения императора Павла Петровича усиленно старался о привлечении новых членов в тайно образованную им розенкрейцерскую ложу. Старания его увенчались успехом...

На самом рубеже двух веков, 15 января 1800 г. в Петербурге открылись работы ложи «Умирающего Сфинкса» под молотком А.Ф. Лабзина⁷⁴.

По необходимости работая втайне первое пятилетие своего существования, ложа А.Ф. Лабзина принимала большие предосторожности, чтобы ее собрания не были обнаружены. На случай, если бы кто из членов переменил взгляды и пожелал выйти из братской цепи, он обязывался, как честный человек, ничего о ложе «не открывать, как бы вовсе оной не существовало», запрещалось разглашать о работах не токмо в миру профанском, но и в среде вольных каменщиков, если они не были ритуально приняты в ложе «Умирающего Сфинкса», или к ней присоединены по всем правилам масонским.

Власть Лабзина, как управляющего мастера тайной ложи, была особенно велика, братья должны были беспрекословно ему повиноваться, ни в какие другие общества либо ложи без формального на то от него дозволения не переходить, никакому иному масонскому начальству не повиноваться, буде на то не последует от него именного указания. Высшие орденские власти оставались братьям неведомы, их волю олицетворял прямой, непосредственный руководитель ложи, сам А.Ф. Лабзин.

Есть сведения, что ложа собиралась в небольшом деревянном доме на 13-й линии Васильевского Острова. Дом расположен был во дворе, так что с улицы света из окон видно не было. Точных документов, однако, об этом не сохранилось, достоверно лишь, что собрания были на Васильевском Острове. Сам А.Ф. Лабзин, с 1799 года, жил в казенной квартире в здании Императорской Академии Художеств, где занимал должность конференц-секретаря после П.П. Чекалевского, тоже свободного каменщика.

Ложа «Умирающаго Сфинкса» работала на русском языке. Списка сочленов ее за первые годы не сохранилось. Обстановка и обиход ложи не были особенно богаты, но круг братьев отличался большим рвением к орденскому делу. Клятва гласила: «посвятить всех себя, и все свое: честь, имение и самую жизнь ― цели ордена». Старые розенкрейцеры благоволили к ложе – И.А. Поздеев, Н.И. Новиков, С.И. Гамалея и все бывшие еще в живых члены Московского Новиковского кружка.

П.И. Голенищев-Кутузовю (Изд. В. Кн. Ник. Мих.)

P. Golenitcheff-Koutousoff

Несколько позднее, чем в Петербурге, а именно, в 1803 году, стараниями тех же московских розенкрейцеров, в Москве открывается тайная ложа, под председательством сенатора П.И. Голенищева-Кутузова, под наименованием ложа «Нептуна». Характер Павла Ивановича сказывается и в деятельности новообразованной ложи: скоро за нею упрочилась слава самой нетерпимой, фанатичной ложи. Состав не был многочисленен, но спаянный железной дисциплиной, действовал единодушно. Обстановка ритуальная отличалась крайнею простотой, почему члены и не облагались на устроение ложи стеснительными денежными поборами, сбирались деньги лишь на благотворительность и на борьбу с вольномыслием, которая выражалась скупкою изданий противного направления, и помощью деятелям в духе крайнего пиэтизма. Мистическая, алхимическая и магическая литература питала членов ложи; Яков Бэм, Василий Валентин, Парацельс, Пордеч, особенно чтились. С большими затратами собиралась библиотека ложи «Нептуна», куда поступали главнейшие сочинения по тайным наукам времен былых и новейшие, все, что имело авторитет у розенкрейцеров. Кроме того, скупались и другие сочинения, имевшие значение для вольных каменщиков, как-то: законы, установления и моральные наставления всех систем. На кожаных переплетах особо дорогих для ложи, по содержанию своему книг, отпечатлевали золотом треугольник и слово «Нептун», наименование ложи. Часть этой интереснейшей библиотеки сохранилась.

Сам П.И. Голенищев-Кутузов выступал в собраниях с поучительными речами, нередко изложенными стихами. Такие речи он посылал впоследствии в дружественные ложи для прочтения на торжествах. В 1809 г. был издан сборник песен для ложи«Нептуна» на французском языке. Это были песни, избранные из других масонских песенников, по настроению соответствовавших направлению работ Кутузовской ложи. Они предназначались для хорового пения, и для них имелись мелодии. На Иоаннов день 1803 г. Кутузов сочинил особо торжественную оду, в которой указывалось происхождение вольно-каменщического учения от древнейших мудрецов Востока, а также подчинение его ложи «отцам и пастырям почтенным», под коими всегда разумелись тайные, неизвестные розенкрейцерские начальники, обладатели неизреченной мудрости. Этот свет мудрости Кутузов испрашивает для своей ложи.

«Нам свет с Востока проливайте,

держите цепь в руке своей».

Цепь братства почиталась священной и таинственно-могучей. По мнению масонов, что было «невозможностью для одного члена, было вполне достижимо для целой цепи неразрывно объединенных стремлений, желаний и действий». «Цепь, включая кроме того различные степени посвящений, тайных познаний и совершенства, являла собою единение земли с небом». Поэтому песнь воспевала и выражала пламенное желание, «дабы учение мудрости утверждалось все более в умах и сердцах»:

«Да нашу цепь скрепить во веки;

Пусть мир падет, иссякнут реки,

Но цепь священна в небесах,

В духовном мире будет зрима,

Крепка, светла, неколебима»...

Предписывалось в ложе Кутузова остерегаться отягчения и развращения ума многим чтением вольнодумных книг, изучение книги натуры и самого себя почиталось важнейшим занятием. В ложе хором пели:

«Всегда у вас перед очами

Отверста книга естества,

В ней пламенными словесами

Сияет мудрость божества!

Читай, о смертный, книгу вечну

Читай всегда, и ночь, и день!

Другие книги утешают,

Но то земных умов труды,

Которы больше мысль смущают

И горьки подают плоды».

От такого воззрения – до гонения всякого свободного проявления мысли было недалеко, все зависело от личных свойств руководителя работами. С годами в Кутузове развилась в сильной степени боязнь греховности, вольнодумства; ревниво оберегая свою духовную паству от «волков в овечьей шкуре ходящих, и гласом агничьим глаголющих», он яро преследовал «ложное масонство», т.е. системы, не сходные по характеру с Розенкрейцерством, или хотя бы со шведскою системою. В них он усматривал проявление опасного иллюминатства. Ложу Кутузова многие называли зданием на песке, и даже близкие друзья его не раз расходились с ним из-за его фанатизма.

Из «Mysterium magnum» Boëhme. Амст. 1682.

(Библ. Дмитриева в Моск. Универс.)

Знака ложи не сохранилось, но изображение символа ложи представлено на ее большой печати: «Нептун с трезубцем в руке, он облокотился о масонский жертвенник, вдали едва виднеется удаляющийся корабль». Морской сюжет на печати, и само наименование ложи, служило напоминанием о прежней ложѣе Нептуна, основанной в 1779 г. в Кронштадте, и состав которой в то время был морской⁷⁵. Сам П.И. Голенищев-Кутузов молодым моряком вступил в ложу. Ревностным отношением он вскоре снискал полное доверие управляющего мастера адмирала Самуила Карловича Грейга, и во время войны со шведами, когда ложа перенесена была на корабль «Ростислав», и с ним совершала поход, Павлу Ивановичу были доверены многие важные акты и печать ложи. После Гохландского сражения П.И. Голенищев-Кутузов был адмиралом Грейгом отправлен к Императрице Екатерине с реляцией о победе, и тогда же, страшась превратностей войны, С.К. Грейг повелел ему увезти, и хранить у себя до «спокойнейших времен» вверенные ему сокровища ложи. Грейг не вернулся с похода, и волею рока, важные масонские документы оказались навсегда во владении П.И. Голенищева-Кутузова, который и открыл в память ложи, усыновившей его, Московскую ложу, сохранив наименование и печать. Направление работ ее, однако, сильно разнилось от работ под руководством С.К. Грейга.

По общественному положению члены Кутузовской ложи принадлежали к родовитому московскому дворянству, подмосковным помещикам. Было несколько профессоров университета и временами молодые офицеры. Так, например, граф Александр Иванович Дмитриев-Мамонов посвящен был в вольные каменщики в ложе «Нептуна».

Работы происходили на русском и французском языке.

В 1802 году действительный камергер Александр Александрович Жеребцов открыл в Петербурге ложу под наименованием «Соединенные Друзья»⁷⁶.

Работы начались исключительно на французском языке, по актам французской системы, полученным А.А. Жеребцовым⁷⁷ в Париже, где он был посвящен во время консульства. Акты новообразованной ложи, по отзыву петербургской полицейской власти, просматривавшей их в 1810 году, состояли из одних токмо обрядов и церемониалов, «учения», имели мало и «предмету (т.е. цели) никакого».

На самом же деле и учение, и предмет в ложе существовали: ритуал заключал в себе своеобразный культ солнца, сил природы, проповедывалась «religion naturelle», а предметом было – «стереть между человеками отличия рас, сословий, верований, воззрений, истребить фанатизм, суеверие, уничтожить национальную ненависть, войну, объединить все человечество узами любви и знания». На таинственном треугольнике, изображавшемся на Восточной стороне ложи, вписывались три буквы (латинского образца), обозначавшие слова Soleil, Science, Sagesse.

Символы и замысловатые обряды французской системы оказались достаточно иносказательными, чтобы скрыть от «непосвященного профанского мира», от пытливости любопытства – сокровенный смысл учения ложи А.А. Жеребцова.

А.А. Жеребцов. (Изд. В. Кн. Ник. Мих.)

A.Gerebzoff

По именным спискам членов, сохранившимся в русском архиве, А.А. Жеребцов (Изд. в. кн. Ник. Мих.). состав ложи «Соединенных Друзей» на первых же порах оказался блестящим. Во главе списка стояло имя великого князя Константина Павловича, целый ряд известных имен следовал за ним: герцог Александр Виртембергский⁷⁸, граф Станислав Костка-Потоцкий⁷⁹, граф Александр Остерман-Толстой, генерал-майор Николай Михайлович Бороздин, Карл Осипович О-де-Сион, граф Иван Александрович Нарышкин⁸⁰, Александр Христофорович Бенкендорф⁸¹, Александр Дмитриевич Балашов⁸² и др. В числе посетителей, почетных членов, следует отметить известного реформатора масонства Игнатия Аврелия Фесслера⁸³.

Деятельность юной ложи «Соединенных Друзей» отмечена в иностранной печати под 1804-м годом в числе старинных русских лож, возобновивших свои работы, «ложи великого Князя Константина Павловича и графа Потоцкого отличаются избранностью своих членов, любезностью к иноземцам и галантностью относительно дам, которых они приглашают на свои празднества».

В этой заметке обращают внимание причисление ложи к «возобновившимся старинным русским ложам» и упоминание о «галантности к дамам», и их, якобы, присутствие во время торжественных собраний. Основания для такого утверждения, действительно, были. В XVIII веке в Петербурге работала ложа под наименованием «Соединенных Братий», учрежденная в 1786 г., но имела ли эта ложа большую связь с ложею А.А. Жеребцова, кроме названия, пока еще по сохранившимся в архивах данным, сказать нельзя⁸⁴.

Относительно дам можно утверждать, что к братским торжественным трапезам «прекрасные нимфы двора Купидона» (как иногда выражались масоны) приглашались, хотя и редко. Об этом свидетельствуют тосты, песни и некоторые выражения обрядников, принадлежавших этой ложе. Кроме того, за ложею «Соединенных Друзей», с течением времени, установилось мнение как о беспокойной ложе, в которой братья далеко не всегда предавались одним только умозрительным работам, или стараниям очистить «дикий камень», т.е. свою нравственность.

Не взирая, однако, на не «совершенные» работы, число членов постепенно увеличивалось. Ложа оказала большую жизнеспособность. В 1810-му году она имела уже свое особое помещение, свой хорошо организованный оркестр братьев гармонии, игравших, главным образом, на деревянных инструментах, и даже печатный сборник песен с нотами под заглавием «Гимны и Кантаты для ложи Соединенных Друзей на Востоке С.-Петербурга»⁸⁵. Сборник включал три песни на 56 страницах, музыка была написана Боэлдье и К. Кавосом, слова же принадлежали перу Дальмаса и Василия Львовича Пушкина. Песни воспевали любовь к отчизне и славословили Императора Александра I. Особое распространение имела песнь В.Л. Пушкина, положенная на музыку Кавосом, и начинавшаяся следующими восторженными строчками, проникшими за стены ложи, и ходившими по рукам современников:

«Servir adorer sa patrie

C'est le devoir d'un bon maçon»,

т.е. обожать свою родину, служить ей, вот долг истинного каменщика.

Братья собирались в ложе довольно часто для различного рода работ. Совершались приемы новых членов, и посвящения в последующие степени. Бывали ложи семейные или хозяйственные для обсуждения внутреннего распорядка, поучительные, торжественные и печальные, т.е. поминание братьев, свершивших жизненный путь. Сохранились обряды столовых ложь, отрывки речей за 1810‒11 гг., отчеты о денежных сборах и раздаче милостыни бедным. Обращает внимание строгий контроль речей, произносимых в собраниях. Были избраны из числа братьев трое, коим поручена «цензура» речей. За исключением управляющего мастера, никто не имел права выступить «со словом», предварительно не подав «писанного слова» на одобрение Великому мастеру, который, с ним ознакомившись, уже передавал текст избранным цензорам.

Все материалы, касающиеся первых лет существования ложи А.А. Жеребцова, на французском языке. На французском же напечатаны были и дипломы на различные степени. Отличительным знаком ложи был золотой прорезной равносторонний треугольник с надписью: «Les amis réunis». Две руки, соединенные братским пожатием, заключены в этом треугольнике⁸⁶. Носился знак на алой шелковой ленте.

Ложа А. А. Жеребцова объединила, главным образом, представителей Петербургской знати, librepenseur'ов того времени, одного из представителей коих ― князь П. Вяземский⁸⁷, так красиво воспел впоследствии, выражаясь, что он в книге жизни «все перебирал листы, был мистик, теозоф, пожалуй, чернокнижник и нежный трубадур под властью красоты». Проповедывалась любовь к красоте жизни, повелевалось добиваться этой красоты для возможно большого числа людей, устройство земного эдема. Великий храм человечества должно было воздвигнуть на трех столбах: силы, мудрости и Красоты.

«Преславный храм сей подкрепляют

Премудрость, сила, красота,

А твердость стен сих составляют

Любовь, невинность, простота».

Часто пелась хоровая песнь, сочиненная еще в XVIII веке в честь братства, сопряженного дружбою. Песнь заключалась куплетом, полным жизнерадостного, бодрого чувства –

«О, сколь часы сии прелестны,

Составим купно громкий хор –

Вкушай веселие небесно

Счастливой вольности собор!»

Покровительство вольным наукам и вольному художеству, «было одним из принятых «mots de semêstre» –пытливости разума не ставилось граней, ученые и артисты привлекались в ложу.

Обычным приветствием братьев при встрече было: «сила в единении», символически девиз этот, как выше указано, изображался и на отличительном знаке ложи дружеским пожатием рук.

Кроме вольных каменщиков, следовавших заветам братства злато-розового креста и приверженцев французского обряда, в тиши собирались в Петербурге еще посвященные в тайны шведского масонства члены ложи Пеликана к благотворительности, учрежденной в 1773 г.

К 1805 году было решено придать наименованию ложи новый блеск, посвятив ее юному монарху. После испрошенного разрешения и последовавшего ответа, что государю это не будет противно, 11 октября 1805 года открыта была ложа под наименованием «Александра благотворительности к коронованному Пеликану», и всем братьям роздан новосочиненный отличительный знак: серебряный иоаннитский крест, украшенный золотым солнечным сиянием, в центре коего коронованный Пеликан, кормящий своих детенышей, помещен в прописной букве А.

Из «Erklalthe Offenbarung» 1773 г.

(Библ. Димитриева в Моск. Унив.)

Во главе ложи встал И.В. Бебер⁸⁸, бывший секретарь Великой национальной ложи (при начале ее деятельности 1778 г.), масон «осмотрительный, благоразумный и великомудрый», по мнению масонской братии. Часть актов Великой Национальной ложи сохранилась у него, а ложа Пеликана, в самые годины испытания продолжавшая связь со шведским братством, когда другие ложи «вовсе работать переставали», имела все необходимые обрядники и клейноды шведского обряда.

Тогда же, при открытии правильных работ было решено последующую ложу наименовать в честь августейшей супруги Государя ложею «Елисаветы к Добродетели».

В состав масонских лож Петербурга в XVIII веке по преимуществу вошло родовитое дворянство, но уже за первое пятилетие возобновления каменщических работ в XIX веке стало выясняться, что чары масонства увлекают и средний класс интеллигенции, и проникают в среду более или менее обеспеченного купечества и представителей различнейших ремесел. Тогда-то решено было при образовании новых лож, стараться объединять в каждой из них по возможности лиц однородного общественного положения, взглядов и вкусов. Таким образом, каждая ложа обретала бы сразу некоторый характерный облик. Эта мысль получила широкое распространение и претворилась впоследствии в жизнь.

К 1809 году в ложе Александра благотворительности к коронованному Пеликану уже был настолько разнороден и численный состав, что решено было отделиться группе сочленов и образовать новую ложу под наименованием ложи «Елисаветы к Добродетели». Открытие состоялось 1-го июня, во главе ее встал д. с. с. масон Екатерининского времени, Александр Сергеевич Сергеев. Знаком ложи утверждена была 5-конечная золотая звезда с прописною буквою «Е» в центре между разверстым циркулем и наугольником. Девизом ложе было дано следующее изречение: «Размеряй действия твои циркулем разума, располагай поступки по углу совести». Девиз вырезан на знаке, «дабы носящий его, часто видя, запечатлевал в памяти своей». Работы предположено было вести на французском языке.

Состав ложи был, в общем, схож с составом ложи «Соединенных Друзей» по общественному положению, но совершенно отличен по настроению. В ложе Елисаветы сосредоточилась русская знать, высшие военные и гражданские чины, великие меценаты-филантропы, вдумчивые искатели истины, мистики-моралисты, мечтавшие о чистоте жизни первых христиан.

По строгости выполнения предписаний обрядов и законов орденских, по сильно мистическому направлению работ и широкой благотворительности, ложа «Елисавета к Добродетели» вскоре выделилась из среды других лож.

Щедрость членов, вносивших кроме положенных по уставу взносов еще и значительные суммы на содержание ложи, позволила художественно и богато обставить помещение. Привыкшие к комфорту, братья в ложе находили привычную обстановку. Для братских трапез даже сервировка была самая изысканная, и столовое серебро, все разукрашенное масонскими эмблемами, отличалось художественной работой. С течением времени при ложе образовалась библиотека, были приобретены клавесины, и приглашен хор братьев гармонии для «услаждения концертами».

А.И. Деденев, позднее псковский вице-губернатор, свою признательность братьям руководителям ложи «Елисаветы к Добродетели» выразил в 1810 г. отдельно напечатанной одой⁸⁹, в которой выясняется, между прочим, и то исключительно большое внимание, которое уделялось ложею делам благотворения.

«Вы, о братия, любезны,

Являли свет глазам моим,

Я ваши арел труды полезны,

Я зрел и восхищался им;

Я счастия искать стремился,

Обрел у вас и удивился,

Что счастие в душе живет,

Что счастлив тот, кто помогает,

Что добрый лишь его вкушает;

Других путей ко счастью нет!»

Такого рода отзывов о деятельности ложи сохранилось несколько. Одного охладевшего к ордену брата снова удалось увлечь, приняв в эту ложу; это был, – вспоминает он, – круг братьев, коим обязан всем, что мог иметь изрядного.

22 мая 1810 года была открыта ложа под наименованием «Петра к Правде», опять-таки из кружка лиц, отделившихся от ложи Александра. Председающим мастером избран был известный медик, Егор Егорович Эллизен.

Сочленами по преимуществу были представители петербургской немецкой интеллигенции ― кружок известных инженеров, медиков и чиновных лиц, и как бы под их попечением, собственники аптек, и вообще различнейших торговых и ремесленных заведений. Большею частью члены были немецкого происхождения и евангелическо-лютеранского вероисповедания.

Масон в символах

(Елагинское собрание в Госуд. Архиве)

Un maçon representé symboliquement

Отличительным знаком введен был золотой крест с прямой перекладиной лютеранского образца, но вокруг перекладины помещен принятый у свободных каменщиков символ вечности и мудрости – золотая Змея, свившаяся в круг, с хвостом в пасти.

Братья ложи «Петра к Правде», хотя и выполняли по всей строгости масонских законов обряды, однако не увлекались в такой мере, как ложа Елисаветы, мистической и таинственной стороной масонства. Они «прилегали к наукам математическим и историческим», изучая тайны науки чисел, правил строительства, свойства микрокосма и макрокосма, алхимию, и так называемую белую магию. Языком символов, переданных от масонов прежних времен, они старались использовать получаемые знания для жизни земной, дабы на земле умягчить страдания людские, улучшая условия быта. Так сами они изъясняли цель своих работ. В ложе был выделен исторический отдел, где без свершения пышных обрядов, посвященные братья сбирались на поучительные беседы. Руководитель ложи, Е.Е. Эллизен, пользовался славою чудодея-диагноста – имя его окружено было большим почетом, также и за его филантропическую деятельность.

К 1810 году определился и характер ложи Александра к благотворительности: действительными членами по преимуществу были немцы из купцов и ремесленников, более высокопоставленные числились почетными членами. В оправдание своему наименованию, ложа много занималась делами благотворения, и ее управляющим мастером в отечественную войну Павлом Помиан-Пезаровиусом, положено было основание ныне действующему Александровскому Комитету о раненых.

Все три ложи под названием «Соединенных лож» работы производили по одним обрядникам шведской системы, по одним уставам и в одном помещении. Денежная касса также была общая, но дни работ различные.

Необходимость управления скоро сказалась, и в 1810 году⁹⁰ оно было образовано под наименованием «Великой Директориальной Ложи Владимира к Порядку», на основании конституционного патента, полученного прежде из Швеции для «Великой национальной ложи» в 1779 году. Гросмейстером единогласно избран был И.В. Бебер.

К торжественному заседанию новообразованной ложи, по обычаю, установленному в братстве, сочинены были торжественные оды, песнопения, кантаты, акростихи. Мне удалось видеть кантату на немецком языке, отпечатанную на отдельных листах в малую четвертку. Кантата воспевает благость Государя, «милостью преисполненный взор коего возродил каменщическое искусство в России. Из едва тлевшей под пеплом запрещения искры оно разгорелось в яркий пламень. За монарха, отныне на веки незабвенного для вольных каменщиков, будут воссылаться непрестанно моления в масонских храмах, будет куриться фимиам сердец, и на алтарях приноситься жертва благодарности».

Символист. гравюра из Елагинского собрания в Госуд. Архива

Gravure symbolique

Гравюра из книги «Краткие рассуждения важнейших предметов жизни христианской. М. 1801 г.

(Собрание Шибанова)

Славословилась также и добродетель Императрицы Елисаветы.

В 1810 году по рукам масонской братии ходил и акростих в честь Императора Александра, в котором воспевалось «чистое сердце» царя, преисполненное истинной веры и премудрости, и намекалось на его благоволение ордену.

Торжественное заявление о благорасположении Императора, сделанное в присутствии немалого числа каменщиков, а в «заседании значительном, чрезвычайном», должно было быть чем-либо обоснованным, однако до сего времени документа о разрешении Великой Директориальной Ложи Владимира к Порядку еще не найдено. Существуют лишь рассказы о разрешении вольно-каменщических работ в начале XIX века со слов самих масонов. Со слов флигель-адъютанта, полковника П.И. Брозина, рассказывалось, что разрешение масонам беспрепятственно производить свои работы, выхлопотал мудрый И.В. Бебер, добившись в 1803 году личной аудиенции у Государя, и сумевший рассеять все предубеждения Императора о вреде масонства. Бебер подробно изложил цели и изъяснил обычаи масонов, доказав, что вольные каменщики «подданные верные, неколебимо преданные Государю и отечеству, а потому почти во всех значительных государствах Европы они пользуются покровительством. Бебер просил об отмене запрещения масонских собраний, и Государь не только обещал выполнить его просьбу, но будто бы произнес еще: «то, что вы говорите мне о масонстве, обязывает меня не только оказать ему покровительство, но и просить принять меня в число франк-масонов. Почитаете ли вы это возможным?» «Государь, – ответствовал И.В. Бебер, – я не имею права сам дать ответ Вашему Величеству, я соберу масонов Вашей столицы, объявлю им о Вашем желании и убежден, что они исполнят его».

Вскоре после этого знаменательного разговора Государь был посвящен в вольные каменщики, и масонство в России обрело утраченный им блеск. К этому-то времени относится основание Великого Востока всей России (т.е. Великой Директориальной Ложи Владимира к Порядку), Великим мастером коей был сделан И.В. Бебер⁹¹).

Доля истины в этих сведениях безусловно есть – ошибки могут быть в датах и подробностях. По свидетельству Е.Е. Эллизена, именно И.В. Бебер представлял акты правительству, и получил разрешение работать для Директориальной ложи. В кантате, петой именно в этой Великой ложе, возносятся горячие благодарения за разрешения масонских работ. Сам П.И. Брозин, убежденный последователь шведской системы, мог быть более других осведомлен, так как пользовался большим доверием орденских властей, ревностно распространяя идеи масонства, в то же самое время он снискал и благорасположение Императора Александра I⁹². В множестве речей, произносившихся масонами Александровского времени в торжественных случаях, говорится о «Златом веке» масонства, под покровительством Александра I, монарха-благодетеля вольных каменщиков».

По другому рассказу разрешение работать для ложи Александра к коронованному Пеликану было получено в 1804 году д. с. с. А. С. Сергеевым⁹³, который вспоминал, что будучи директором канцелярии при рижском военном губернаторе, он знал о получении отзыва Государя относительно открытия в Риге общества под наименованием «Евфония». В отзыве значилось, что общества, клубы или ложи, буде не предпринимают ничего противного законам – не должны быть возбраняемы. А.С. Сергеев тогда же объявил о работах своей ложи обер-полицмейстеру и военному губернатору, испрашивая их покровительство, отправляясь в армию в 1805 году, и получил ответ, что «Его Величеству сие не противно».

За время, пока увеличивалась численность последователей шведского обряда, и образовался правильно организованный союз из трех ложь с Великою управляющею ложею во главе их, братьев злато-розового креста хотя и оставался «малый круг», но деятельность их сильно развилась, а членов ложи Жеребцова насчитывалось 50. Кроме того по актам французского обряда открылась ложа Палестины 4 марта 1809 года. Отличительным знаком ей был дан миниатюрный золотой меч, с вырезанным девизом «Pro Deo Imperatore et Fratribus» и с наименованием ложи. Меч в масонской символике знаменовал борьбу, защиту невинных и власть ордена судить и казнить изменников. Он напоминал, что каждый масон обязан стоять на страже законности и интересов ордена. Работы начались на французском языке, и вскоре во главе ложи встал граф Михаил Юрьевич Виельгорский, светлая личность, столь богато одаренная, что в оценке его сходятся и друг его, поэт Князь Вяземский⁹⁴, и масон Ф.Ф. Вигель⁹⁵, злой на язык и скупой на хвалу. Благотворитель в самом красивом значении этого слова, меценат, покровитель артистов и ученых, граф Виельгорский сам был «гениальный дилетант» музыки, друг поэтов: «с Жуковским чокался он пенистым бокалом, и с Пушкиным в карман он за словом не лез». Царедворец, он «не льстил не праведному», и в «причете придворных умел быть сам собой в чести, и впопыхах не расточал царям слов приторно притворных. Он был Горацием у Августа в гостях». Будучи одним из главарей масонства Александровского времени, граф Виельгорский отличался большою ревностью к делам ордена, и много работал позднее для союза шведской системы, хотя посвящен был в ложе Палестины. Состав ложи был смешанный – было много артистов разных специальностей, были военные и гражданские чиновные люди, были купцы. Ложею была издана и посвящена герцогу Александру Виртембергскому песня, положенная на музыку: слова сочинил де-Месанс, музыку Боэлдье. В речах преобладали темы о благотворении и любви к родине. Число членов возросло до 75.

«Глас небесной тверди, возвещающий бытие, премудрость и всемогущество предвечного»

(Изд. Лабзина 1808 г.)

La voix des cieux

Кружок А.Ф. Лабзина за 9 лет существования возрос настолько, что стало возможным выполнить заветную мечту некоторых, особенно мистически настроенных братьев – выделиться в особую группу для занятий по актам «теоретической степени Соломоновых наук». Эта степень, составлявшая преддверие, переходную ступень (последнее испытание) к розенкрейцерству, давалась лишь братьям испытанной верности по избранию и указанию вышних начальников. Закон гласил: «К сей степени допускаются токмо истинные и старые шотландские мастера и то такие, кои дали достаточные опыты страха Божия, человеколюбия, непорочной жизни и алчности к стяжанию премудрости и познаний»⁹⁶.

9 марта 1809 г. пять братьев с А.Ф. во главе учредили в Петербурге теоретическую ложу для изыскания премудрости. Обет требовал отречения от сует мира и полного предания себя служению целям ордена, не щадя своей жизни.

Деятельность кружка А.Ф. Лабзина выразилась по преимуществу в издательстве⁹⁷. Чем более крепло в среде мистиков решение борьбы с фанатиками неверия, или с теми, кому все-все равно, тем более появлялось на книжном рынке книг мистического содержания.

В 1806‒1807 гг. нарождаются два журнала. Издателями выступают два «ученика мудрости» старой новиковской школы мистиков, Московских Мартинистов, А.Ф. Лабзин и М.И. Невзоров.

1 января 1806 г. явился 1-й нумер «Сионского Вестника», в сентябре того же года последний, ибо журнал подвергся запрещению. 1 января 1807 г. в Москве вышел первый нумер журнала «Друг Юношества». Но он не смог заменить запрещенного «Сионского Вестника». Ярко мистической окраски в нем не было, статьи помещались по преимуществу нравственно-религиозные и назидательные. Воспитание «человеков» в любви к христианским добродетелям и гражданским доблестям ставилось целью журналу.

Работы теоретической степени производились и в Москве, в доме И.А. Поздеева. В ложе собиралось около 20 человек. Точного сведения о дне открытия работ не сохранилось, известно лишь, что в 1809 г. теоретическая ложа усиленно работала.

Ложа называлась «К Мертвой Голове», и одним из ее деятельных членов был профессор А.X. Чеботарев. Хотя имя И.В. Лопухина не включено было и впоследствии в списки⁹⁸ московских «теоретических философов», однако связь его с ними доказывается, между прочим, рассказом Ф.П. Лубяновского⁹⁹ о дружественной связи Лопухина с Чеботаревым, коему он поручил Лубяновского, устроив его на жительство в семье Чеботарева¹⁰⁰. С чувством глубокой и умиленной признательности вспоминал Лубяновский об отношении к нему этих двух выдающихся московских розенкрейцеров.

Большим влиянием в ложе пользовался друг Поздеева, Р.С. Степанов, часто собиравший братьев на поучительные беседы. По смерти Степанова под портретом его начертано было:

«Он жил, вседневно умирая,

И умер так, чтоб вечно жить,

Был слеп, но в лучший мир взирая,

Умел страдать, терпеть, любить».

Р.С. Степанов очень страдал, постепенно теряя зрение, но покорство воле Всевышнего и несение им «креста», как говорили ученики и друзья его, были поистине изумительны.

Собранная им для ложи библиотека славилась в масонском кругу. Эта библиотека, после вторичного запрещения масонства при Императоре Николае I, была конфискована и увезена в Петербург.

Из других членов ложи известен Ф.П. Ключарев, князья Трубецкие и адмирал Н.С. Мордвинов.

Кроме собраний теоретических философов и посвященных «во внутренний орден» злато-розового креста особо мистической окраской отличалось общество гр. Грабянки в Петербурге под наименованием «Народ Божий». Цель общества была возвещать «по повелению Божию второе и близкое пришествие Господа Иисуса Христа и славного Его царствования на земле» – и приуготовление смиренных и верных душ для приближающегося Царства Божия.

Глава общества являлся посредником между небесными силами и просветленными братьями. Кроме него, однако, для сношений или, по подлинным словам, «корреспонденции с небом», выделен был особый «собор пророков», состоявший из людей избранных, утвержденных самим небом. Чрез собор непременно должно было пройти «всякое слово, видение и откровение и быть строго очищено от всякого чуждого примешения темперамента или частного свойства, объявляющего оное члена».

Пророчества совершались в состоянии «экстатическом», которое достигалось соблюдением особых правил, предписанных обрядниками: просветленный должен был являть собою орудие небесной воли, для чего требовалось полное отречение от «самости», и «погружение себя всецело в созерцательное состояние». Ритуалом предписывались пост, уединение, молчание, молитва и т.п., причем время приуготовления было распределено строго по часам. Собору просветленных было «доступно блаженство озарения», «все наивысочайшие, все наисокровеннейшие таинства оному открыты и легко открыты быть могут». Сношения с небом заключались «в слове или голосе внятном, как внутреннем, так и наружном, и в видениях и откровениях пророческих, причем не только ангелы и святые, и от мира отшедшие блаженные души, но и сам Господь иногда является и говорит».

Вот эти-то пророчества во время собраний, и приближение к царству небесному путем единственно лишь осенений свыше – составляли главное отличие учения Грабянки от исповедуемого в ложах розенкрейцерских.

Любопытен документ под заглавием «прокламация», заключающий в себе предварительные сведения об обществе «Народа Божия» с целью привлечения новых адептов. В этой прокламации цель и работы изъяснены в целом ряде параграфов, на которые не преминули дать разъяснения розенкрейцеры, желая оградить от вовлечения в сети врага своих приверженцев.

Такой прием воздействия был вызван вступлением в союз гр. Грабянки, выдающихся розенкрейцеров, как-то: А.Ф. Лабзина и сладкоречивого А.А. Ленивцева. На 11-й пункт прокламации, в котором утверждалось, что общество «Народа Божьего» обладает верным путем к достижению истин как в рассуждении духовного и нравственного, так и физического, что оно есть «действительнейшее орудие в руках Провидения», имея сношения через посредство просветленных с самим небом, – розенкрейцеры объявляли, что путь к достижению истины имеется в ордене злато-розового креста. Этот путь, испытанный опытами и верный, – есть путь возрождения, самосовершенствования. Вступление в сообщество Грабянки еще не есть средство соделаться пророками, «ибо туда же себя принесем». Тут же, однако, намекается, что озарений удостаиваются и братья в лоне ордена. «Таинства же милостиво открываются и нам, но мы знаем, что они нам настолько полезны, насколько успеваем в возрождении, без чего небо нам не есть средство войти в него, и оно же не далеко, а в нас самих».

Как и в розенкрейцерских ложах, в ложе графа Грабянки занимались кроме теософии еще и алхимией, магией, но утверждая, что братия злато-розового креста имеют предметом изучения «магию белую, божественную» – начальники-розенкрейцеры обвиняли последователей гр. Грабянки в чернокнижии, занятии черною магией, сношении с злыми духами. Сокрушаясь о нетвердости некиих братьев, увлекшихся новым учением, начальники пишут: «знакомые нам в своем пути колеблются и не ведают, куда пристать, и Боже их помилуй, попадут на како магов или на иллюминатов.

Symboles maçonniques

Из «Нещастных приключений Вас. Баронщикова, мещанина Нижнего-Новгорода в трех частях Света с 178‒1787». СПб. 1787.

(Собрание Шибанова)

К ложе Грабянки, кроме Лабзина и Ленивцева, принадлежали и другие масоны: П.И. Донауров, П.И. Озеров-Дерябин, Ф.П. Лубяновский, посещали ложу и женщины, между прочим, М.А. Нарышкина. Ложа собиралась в покоях гофмаршала цесаревича Константина Павловича, в Мраморном дворце, иногда же собирались и у вдовы С.И. Плещеева.

Увлечение «духоведением» было особенно сильно около 1806 г., в 1807 г. гр. Грабянка был арестован и заключен в крепость. Собрания постепенно прекратились, однако о них было много «говору и шуму в высоких кругах», по словам П.И. Голенищева-Кутузова, хотя можно полагать с уверенностью, что распространению «толков невыгодных» особенно содействовали розенкрейцеры своими циркулярными предостережениями.

В предупреждении упомянуты также и иллюминаты, к коим розенкрейцеры, по изъяснению П.И. Голенищева-Кутузова, причисляли и Фесслерову¹⁰¹ систему. Такая иллюминатская ложа И.А. Фесслера существовала в Петербурге в 1807‒10 гг., собираясь у барона Розенкампфа, то на дому, то в саду, при здании комиссии законов. Есть указания, что ложа называлась «Полярная звезда». Управляющим мастером был сам И.А. Фесслер, а членами – увлеченный им, и келейно посвященный М.М. Сперанский, а также масоны ― профессор Ф.Л. Гауеншильд, Дерябин, Злобин, проф. Лоди, Магницкий, Пезаровиус, Ренненкампф, барон Розенкампф.

И.А. Фесслер в истории ордена свободных каменщиков занимает видное место как преобразователь и учредитель системы, которая известна под наименованием «сиентифической» и Фесслеровой. Розенкрейцерами система эта почиталась вредною и иллюминатскою, на самом же деле система включала три иоанновские символические степени старо-английской системы, сильно упрощенного ритуала и степени «познаний», имевшие целью ознакомить научным образом с сущностью различнейших масонских систем, где-либо и когда-либо существовавших. Таким образом, по плану Фесслера масоны высоких степеней знакомились с историей вольно-каменщического ордена с древнейших времен. Каждому вступлению в степень познания предшествовало символическое посвящение, представлявшее некоторые заветы царственного искусства.

По примеру Лессинга и Фихте, Фесслер ставил масонству широкие, нравственно философские задачи, он вносил в свою систему либеральную религиозность и мораль. Целью истинных масонов он ставил создание нового обществ, и в нравственном воспитании усматривал средство к перевоспитанию гражданскому; сознание высокого предназначения человека, сознание достоинства и долга он почитал вернейшим путем к достижению века Астреи. Евангелие им почиталось книгою высочайшей премудрости, священной великими своими заветами. Спаситель чтился «яко недосягаемый моральный идеал».

Вскоре круг почитателей Фесслера, вызванного в Россию в 1809 г. для занятия в С.-Пб. духовной академии кафедры еврейского языка, сильно увеличился. К кружку его примкнули многие ученые различнейших областей науки: известный медик Е.Е. Эллизен, богослов, пастор Фольборт, деятель различных филантропических кружков П.П. Пезаровиус¹⁰² библиофил, книгопродавец К. Вейгер, А.И. Тургенев, С.С. Уваров, попечитель С.-Пб. учебного округа с конца 1810 г. и др.

И.В. Бебер увидел в Фесслере сильного соперника, и высказывал большое недовольство его деятельностью, внесшей разлад в братство. Он обвинял Фесслера в желании «сделать диверсию», и всячески противодействовал усиливавшемуся его влиянию. Кто из великих масонов вышел бы окончательным победителем из завязавшейся борьбы – трудно решить, ибо почти при начале она пресеклась отъездом Фесслера из Петербурга, вследствие его отставки от должности преподавателя духовной академии. В 1811 г. в феврале он уехал в Вольск, где ему представилась возможность работать в частном учебном заведении, позднее он поселился в Саратове.

Высокообразованный, с критическим чутьем и богатым запасом научных познаний, Фесслер к тому же обладал способностью увлекательно, и в то же время систематически излагать свои мысли, чем объясняются успехи его среди людей науки. В академии студенты были сильно увлечены его лекциями по философии, но заметный либерализм в вопросах догматики и принадлежность его к масонскому толку направления, еще не обычного для России, внушили начальству академии опасения, и Фесслер был отставлен. По рассказу Бебера, Фесслера обвиняли в распространении между слушателями социнианского учения. Некоторые, особенно фанатически настроенные розенкрейцеры обвиняли его в полном безверии, на самом же деле Фесслер являл собою пример «ищущего света» по масонской терминологии.

Масонский крест

Croix maçonnique

(Собр. Врублевского)

Воспитанный набожною пиэтистикой матерью, Фесслер прошел этапы экзальтированного, верующего католицизма, увлекшего его в монашество; сильного скептицизма, заставившего его в науке, философии и различных толках масонства искать истины, наконец, он остановился на протестантском религиозном идеализме. Он был характера подвижного, и в нем склонность к мистицизму уживалась со старанием отыскать путем науки оправдания вере.

В Саратове деятельность Фесслера, как председателя лютеранской консистории немецких колоний Волжского края, оставила хорошие воспоминания, и не только у лютеран.

О вступлении Сперанского в ложу Фесслера в Петербурге, сохранилось несколько свидетельств. Так, камергер Ренненкампф¹⁰³ рассказывал, что по поручению Фесслера переводил на французский язык ритуалы для приема Сперанского. При посвящении Сперанского якобы присутствовали сам Фесслер, профессор Гауеншильд, профессор Лоди, Дерябин, Ренненкампф, Розенкампф, еще один масон и служащий брат. В свою очередь профессор Гауеншильд¹⁰⁴, в записке о деятельности М.М. Сперанского рассказывает, что Сперанский лелеял мысль преобразовать русское духовенство путем масонской ложи. Он полагал основать масонскую ложу, и обязать наиболее способных из духовенства принимать участие в ее работах.

Новый ритуал для ложи Сперанского составлял Фесслер, а Гауеншильд его перевел на французский язык. Наконец, в июне 1810 г. состоялось заседание ложи, где читан был новый ритуал. Кроме Сперанского, Фесслера и Гауеншильда, присутствовали еще Магницкий, Пезаровиус и барон Розенкампф.

Любопытно, что вокруг имени Сперанского и Фесслера свидетельства разных современников группируют все те же лица. Магницкий в доносе Императору Николаю I отмечает образование ложи Фесслером, и участие в ней Сперанского, его самого и некоторых лиц, указанных выше. Имена Сперанского, Фесслера, Магницкого и др. указываются в списке членов иллюминатской ложи, сообщенном Императору Александру, и найденном в кабинете Государя после его кончины.

Сам Сперанский в подписке, данной в 1822 г. после запрещения масонства, упоминает, что в 1810 г. был посвящен с ведома правительства в масонское братство под руководством известного доктора Фесслера.

В ложе Фесслера мы находим, кроме Сперанского, и других членов ложи Грабянки. Они равно увлекались экзальтацией, идеальным христианством, крайним мистицизмом и свободомыслием, даже политическим вольнодумством.

Таким образом к 1810 г. круг адептов вольно-каменщического братства сильно увеличился, деятельность его стала известной широким кругам общества и возбудила толки. Проповедь масонства, в различных формах, такими людьми как А.Ф. Лабзин, И.В. Лопухин, И.А. Поздеев, М.И. Невзоров, И.А. Фесслер не могла оставаться незамеченною, и правительство почло своевременным обратиться к руководителям масонского общества чрез посредство министра полиции для затребования масонских актов, законоположений и обрядников.

Чрезвычайно знаменательно, что к этому же времени на пост министра полиции назначен был масон А.Д. Балашов, генерал-лейтенант, генерал-адъютант, член ложи «Соединенных друзей», сильно увлекавшийся масонством и посвященный в высокие степени. При таком посреднике масоны могли рассчитывать на благоприятный исход предположенного обследования. Назначение Балашова состоялось 28 марта 1810 г., а в августе он обратился к начальникам-масонам с письмом, в котором причина вмешательства правительства в масонские дела изъяснялась так: «Начальникам существующих здесь масонских обществ известно, что правительство, зная их существование, не полагало никаких препятствий их собраниям. С своей стороны и общества сии заслѵживают ту справедливость, что доселе не подавали они ни малейшего повода к какому-либо на них притязанию. Но неосторожностью некоторых членов, взаимными лож состязаниями и некоторою поспешностью к расширению их новыми и непрестанными принятиями, бытие сих обществ слишком огласилось. Из тайных, они стали почти явными, и тем подали повод невежеству или злонамеренности к разным на них нареканиям. В сем положении вещей, и дабы положить преграду сим толкованиям, правительство признало нужным войти подробнее в правила сих обществ и удостовериться в тех основаниях, на коих они могут быть терпимы или покровительствуемы»...

Гравюра из собрания Румянц. Музея

La vie humaine

Четверо управляющих петербургскими ложами были, кроме того, призваны к министру полиции, который от имени Государя спросил их, желают ли они, чтобы вольно-каменщическое братство было под покровительством правительства, или желание их удовольствуется, если оно будет только терпимо. Покровительство может быть даровано лишь при полном подчинении министру полиции, если же они желают ограничить свою подчиненность доставлением одних только сведений о деятельности своих лож, оно будет «терпимо».

Выбор управляющих ложами остановился на втором предложении, и они представили на просмотр и разрешение акты.

Интересно, что А.Ф. Лабзин актов своей ложи не представлял, а И.В. Бебер не представил актов высоких степеней шведского обряда, ограничившись обрядами иоанновских лож.

На время просмотра бумаг особо назначенным от правительства комитетом, в который между прочим входил и М.М. Сперанский, повелено было приостановить прием новых членов. Однако, другие работы в ложах продолжались.

Просмотренные комитетом масонские законоположения и обрядники были возвращены И.В. Беберу, и вместе с тем дано разрешение ложам шведской системы производить работы, но с обязательством ежемесячно представлять правительству чрез посредство министра полиции¹⁰⁵ краткие отчеты о всем происходящем в ложах.

Выдача разрешения ложам французской системы несколько замедлилась, невзирая на удостоверения А.А. Жеребцова и гр. М.Ю. Виельгорского, что все занятия в их ложах ограничиваются выполнением церемониалов и благотворением страждущему человечеству.

Промедление в отношении ложи «Соединенных Друзей» и «Палестины» тем более вызывает удивление, что А.Д. Балашов принадлежал к составу этих лож, и посвященный в высшие степени, был хорошо осведомлен об их «предмете». Сомнения, следовательно, явились в комитете, который имел большее значение в данном случае, нежели министр полиции.

Прототип масонской обрядности

Epreuves par les quatre Elémens, qui se pratiquoient dans la Réception des inities à Memphis

(Из Lenoir «La France-Maçonnerie rendue à sa veritable origine»)

М.М. Сперанскому и другим, неизвестным нам пока членам комитета, более по душе пришлась шведская система, нежели французская, в коей усмотрен был дух вольномыслия, а потому рождались опасения за будущее, когда управление ложами могло перейти в руки «нетвердые» или «неверные».

8 октября 1811 г. ложа Палестины, все еще не получившая разрешения работать, обратилась с письмом уже к графу А.К. Разумовскому, как министру народного просвещения, с ходатайством о возвращении актов и о разрешении возобновить приемы новых членов, приостановленные в течение года. Тогда, наконец, воспоследовало давно жданное разрешение, однако это разрешение было такого рода, что в случае каких-либо недоразумений ложи могли быть закрыты, как это выяснялось из проекта постановления о масонских ложах, одновременно сообщенного управляющим мастерам.

Проект был составлен главным образом на основании положений прусского короля Фридриха-Вильгельма III от 20 октября 1798 г. против тайных обществ, конечно, с изменениями соответственно обстоятельствам бывшим тогда в России.

Предполагалось воспретить:

1) те общества и собратства, коих «главные или побочные занятия состоят в том, чтобы с какою бы то ни было целью рассуждать» о предполагаемых в государственном правлении переменах или о средствах, коими могут быть осуществлены эти перемены, или о мерах, уже предпринятых с этою целью

2) в коих «безвестным начальникам обещают послушание клятвою, или поднятием руки словесно, письменно или каким бы то ни было образом

3) в коих известным начальникам обещают неограниченное послушание не исключая даже всего, относящегося к государству и нравственности

4) кои требуют обета молчания относительно тайн, открываемых сочленам

5) кои имеют тайную цель или которые для достижения известной цели употребляют тайные средства или сокровенные таинственные иероглифические формы»¹⁰⁶.

В начале проекта помещены постановления полицейского устава, изданного при императрице Екатерине ІІ-й 8 апреля 1782 г., относительно охраны управою благочиния «законом утвержденных» обществ, товариществ, братств или подобных установлений. Не утвержденные законом признаются «за действительные», а если они приносят «вред, ущерб или убыток» всеобщему благу, или вовсе лишены какой-либо пользы, то подлежат «уничтожению и запрещению».

Итак, масонское собратство, не принявшее предложенного покровительства, дабы более или менее быть свободным в своих действиях, этим самым ставило себя вне законной охраны. В каждую данную минуту проект мог получить силу закона, воззрения на масонские работы могли измениться и ложи быть закрытыми, что и случилось в 1822 году.

В силу указанного проекта, терпимою была признана лишь Великая Директориальная ложа Владимира к порядку, начальники лож обязывались ежегодно подавать министру полиции списки всем членам союзных лож с обозначением звания, занимаемых должностей, времени рождения, под угрозою штрафа в 200 рублей и лишения возможности производить работы. Наименьший возраст для посвещения определялся в 25 лет. О месте работ каждой ложи должно было сообщать министру полиции. Ответственность за весь союз возлагалась на Управляющего Великою ложею. Кроме лож, о коих заявлено было министру полиции, всякие собрания запрещались под страхом предания суду и соответственному наказанию. Грозил суд и наказание и тем, кто будет способствовать учреждению обществ, примет их в своем доме, и наконец, тем, кто зная о существовании таковых, не доведет о том до сведения надлежащих властей.

Невзирая на столь строгий проект, сообщенный для руководительства в дальнейших работах, розенкрейцерские ложи А.Ф. Лабзина, И.А. Поздеева, П.И. Голенищева-Кутузова, а также вольнодумные сборища Всеволожского, продолжали свои работы в тиши.

Из Эккартсгаузена «Таинство Креста» 1814 г.

Symbole maçonnique

Но что еще более обращает внимание, то это восстановление во всем ритуальном блеске, по неразрешенным, не просмотренным правительством актам, тайного высшего правления шведской системы (для соединенных лож) светлейшего капитула Феникса. Капитул Феникса, учрежденный Великим Шведским Востоком для Петербурга в 1778 г., с тех пор являлся верховною масонскою властью, имевшею целью охрану обрядности и законов шведской системы, строгого послушания и право суда над всеми членами союза, высшими и низшими, «дела коих не должны подлежать ведению профанских судей, ибо до них не принадлежит о сем судить». Члены правления должны были оставаться неведомыми братьям союза, власть их была безгранична. Капитул выделял из своего состава директорию, орденский совет, который разделялся на две палаты, верхнюю – законодательную и нижнюю – исполнительную.

Во главе капитула стал по единогласному избранию И.В. Бебер, получивший наименование мудрого из мудрых, викария Соломона. Избранный пожизненным Великим префектом, он был не ответствен в своих действиях перед братьями, и несменяем.

Всем членам капитула присвоены были тайные имена, под которыми они и вписывались в отчетах о заседаниях и пр. Для переписки служил шифр, его было несколько образцов. К занятию должностей в капитуле допускались братья, посвященные в 7 степеней, причем от них требовалось 16 колен дворянства, и в четырех чистота от примеси крови неверных (турок, сарацин и др.) и иудеев.

Каждый, вступивший в капитул, получал, кроме орденского имени – герб и девиз, которые вписывались в матрикул ордена и сообщались дружественным капитулам других стран, но не братьям нижних степеней. Для директории капитула Феникса существовала особая инструкция, данная из Швеции в 1780 г. за подписью герцога Карла Зюдерманландского.

Одновременно с возобновлением деятельности капитула, была открыта и ложа св. Андрея под наименованием Сфинкса, для посвящений в 4-ю и 5-ю степени, шотландского ученика, подмастерья и мастера. Позднее, надо полагать около 1812 г., открыта была и вторая шотландская ложа под наименованием св. Георгия. Посвящения в 6-ю степень совершались в капитуле Феникса.

Ритуалы посвящений сохранялись в капитуле, и были очень полны до 7-й степени включительно.

Каково же было ритуальное убранство тайного капитула Феникса? Описание его находим в обряде посвящения в 7-ю степень рыцарей храма или Запада¹⁰⁷.

Блистательный капитул Феникса освещен восковыми свечами: их 81. Мягко светят они в высоких семисвещниках и трехсвещниках. Снежно-белый шелк балдахина над троном префекта резко выделяется от пурпурного сукна, которым обиты стены. Вышитый на балдахине ярко красный иоанновский крест кажется обагренным кровью. Трон, одетый в пурпурный бархат, и жертвенник, покоящийся на четырех львиных золоченых головах, и покрытый белым шелком с Андреевским крестом, вышитым зеленым шелком и золотом, стоят с востока на возвышении о семи ступенях. На жертвеннике Библия и небольшой открытый гроб, высеченный из камня с фигурою последнего гросмейстера Тамплиеров в орденском одеянии, на положенной возле гробовой крышке высечен крест храмовников и буквы I. В. М. В. А. Д. 1314, означающие: Иаков Бургундиус Молэ, сожженный в Лето Господне 1314.

Алтарь с семисвечником (Елагин. собр. в Госуд. Архиве)

Autel maçonnique

С востока от трона ― орденское знамя, с запада, в полном вооружении когда-то славного ордена Тамплиеров, недвижно, словно на страже, стоит рыцарь с опущенным забралом. Посреди зала водружена мрачная виселица с подвешенным тамплиерским крестом. Золоченый гробовой покров, затканный серебром пламени, скрывает большую часть красного сукна, коим обит пол и все средоточие зеленого Андреевского креста, рассекающего по диагонали весь пол зала.

С запада и востока, на двух столах, крытых белым шелком, возложены орденский меч, корона, шпоры, лампада, наугольник и ленты со знаками. Рыцари Запада или храма, все в рыцарских доспехах. Герольды выделяются белыми шелковыми мантиями, и белыми шляпами с белым и красным пером. У обрядоначальников белые жезлы из слоновой кости с черными наконечниками. Прелаты ― в белых далматиках с красными нагрудными крестами, в больших белых шерстяных плащах духовных рыцарей.

Совершенно иное, простое, строгое убранство в ложах теоретической степени, в которых скрывали работы свои розенкрейцеры, братья тайной ложи Лабзина в Петербурге, и друзья Московских Мартинистов, съезжавшихся в домике И.А. Поздеева в Москве.

В преддверии, или комнате приуготовления, все ритуальное убранство заключалось в символических коврах предыдущих степеней. Ковры эти покрывали пол так, что через них надо было шествовать, направляясь в зало посвящения. Посреди комнаты приуготовления, на столе ставилась «купель очищения» – большая чаша, наполненная водою, а вокруг нее четыре высокие восковые свечи.

Зало посвящения все было обито черным. На востоке, в сиянии лучей ― око Провидения. На черном алтаре семиветвенный светильник с зажженными восковыми свечами. На нем же священное писание, акты и символические знаки. Посреди зала ковер теоретической степени, с 4-мя зажженными свечами по углам¹⁰⁸.

Тайные ложи братьев Злато-розового креста не следует смешивать с ложами французской системы высокой степени князя орла и пеликана, великого розенкрейцера. Ложи этой степени именовались капитулами. В Петербурге существовал такого рода капитул под наименованием «верховный капитул горы Фавор». Сохранились дипломы капитула, снабженные печатями с изображением горы Фавор и креста, с мистическою розою. Князья орла и пеликана кроме того носили бронзовые медали, как члены этого капитула.

II

1812‒1814.

«Кем счастлива Обь и Волга?

Кем красуется Нева?

Кем любезна святость долга?

Чьи в закон мы чтим слова?

Слышим, грады отвечают,

Веси, села повторяют

И Россиян всех сердца

Имя нежного Отца».

«Друг Юношества», май 1812 г., стр. 1.

Rappellez vous que dans toutes les occasions

les maçons doivent se distinguer par leur devouement

à la Patrie, au Souverain et à la vertu».

Из масонской речи 1810 г.

25 января 1812 г. в заседании Великой Директориальной ложи Владимира к порядку, был принят целый ряд постановлений, о коих союзные ложи и уведомлены циркулярно. Постановления касались, главным образом, правил о приемах новых членов, о сроке пребывания в степенях иоанновских лож и о правах посетителей.

Из собрания Патека

Имена просящих о приеме в ложу, будь то новички-профаны, или уже ранее посвященные, состоящие членами какой-либо ложи, должны были писаться на доске, либо большом листе бумаги, и выставляться у западных дверей ложи сроком на 15 дней. По миновании же этого срока, разрешалось производить баллотировку, «буде не заявлено что окажется противу предлагаемого». Знак ложи мог быть вручен лишь после принесения присяги, и тогда же разрешалось включить имя в список членов ложи и союза.

Из Елагинского собрания в Государств. Архиве

Symboles maçonniques

Масонское знамя (Елагинск. собр. в Госуд. Архиве)

Un étendard maçonnique

Срок для пребывания в первой ученической степени определен в пять месяцев, товарищеской – семь и мастерской – один год три месяца, не менее. Однако, допущены сокращения в случаях особо выдающихся «отличных достоинств», или безотлагательной необходимости совершить путешествие. В каждом отдельном случае следовало испросить предварительное разрешение Великой ложи.

Относительно посетителей, признающих другие системы, следующих какому-либо иному обряду, а не тому, который принят Великою ложею, было объявлено, что их будут признавать не выше мастеров иоанновских лож, как бы высока ни была степень их посвящения. Место во время работ им отводилось на южной стороне ложи.

Подтверждалось всем управляющим мастерам приказание доставлять Великому Управляющему мастеру союза отчеты о деятельности лож¹⁰⁹.

В дополнение к циркуляру был разослан также и вновь просмотренный и исправленный «Устав Вольных Каменщиков». Этот устав, утвержденный еще на Вильгельмсбадском конвенте в 1782 г., очень чтился вольными каменщиками, почему и исправления были незначительные – в выражениях, в слоге, а не по существу.

Вильгельмсбадский конвент имел целью выработку наиболее целесообразной и наилучше организованной системы для масонской деятельности. После конвента в Россию были присланы масонские акты, обряды, их объяснения, нравственные наставления. Многие и поныне сохранились в архивах, и снабжены соответствующими заголовками, напр., «Рита, утвержденная на общем Вильгельмсбадском конвенте», «изъяснение обряда по Вильгельмсбад. конвенту» и т.п.

Разосланный устав сохранился во множестве списков, что доказывает большое его распространение. Отличается он от более ранних списков некоторыми поправками, подчеркивающими еще более «всечеловеческие задачи» Ордена, его всемирность. Так, например, слово «соотечественники» изменено в «сочеловеки» и т.п.

Весь устав разделен на 9 отделов, краткое вступление, и столь же краткое заключение. Каждый отдел подразделяется на отдельные параграфы.

I отдел «О должностях к Богу и религии».

«Первая твоя клятва принадлежит Богу. Имей благоговение к Существу, исполненному величества, действием воли своея сотворившему вселенную и соблюдающему оную непрерывным деянием, наполняющим твое сердце, Его же слабый предельный разум твой ни постигнуть, ни определить не может». «Угождать Богу твоему – се твое блаженство. Быть навек с ним соединенну – се твое ревнование и правило твоих деяний». «Исповедуй на всяком месте божественный закон Христа Спасителя, и не стыдись никогда, что ты ему принадлежишь. Евангелие есть основание наших обязательств, ежели ты ему не веришь, то ты не каменщик».

II отдел о бессмертии души.

«Человече! Царю мира! бывший некогда из творений совершенное потому, что сам Бог одушевил тебя своим дуновением, восчувствуй твое высокое определение! Все, что растет вокруг тебя, имеет жизнь токмо животную, исчезает со временем, и покорено власти твоей, единая твоя душа бессмертна. Истекающая из недр Самого Бога, переживает тление и не исчезает».

Отдел III. О должности к Государю и Отечеству.

«Высочайшее Существо вверило положительнейшим образом власть свою на земле Государю, чти и лобызай законную власть над уделом земли, где ты обитаешь. Твоя первая клятва принадлежит Богу, вторая ― Отечеству и Государю. Человек, скитающийся по лесам без просвещения, и убегающий общества, был бы менее способен к исполнению намерений Провидения, и к достижению всего блага, ему предоставленного. Существо его расширяется в кругу ему подобных, разум его укрепляется с течением различных мнений. Но по единому соединению произвел бы беспрерывный бой о личной пользе и насыщении развратных страстей, и вскоре бы невинность пала пред силою или коварством. Итак, нужны были для поступков его законы, а для сохранения оных ― начальники». «Чувствительный человек! Ты чтишь родителей своих, чти равно с ними, и отцов государства. Они суть особы, представляющие Божество на земле сей. Если они ошибаются, сами они отвечать будут пред Судьею царей; но твое собственное рассуждение, почасту несправедливое, не может уволить тебя от повиновения». «Обнажи со рвением все способности твои для великого блага, блага отечества. Ежели когда-нибудь не исполнишь ты сея священной должности, ежели сердце твое не будет более от радости трепетать при нежном имени отечества и государя твоего, то каменщики извергнут тебя из недра своего, яко противника общего порядка, яко недостойного быть участником в преимущественных выгодах такого общества, которое заслуживает доверенность и уважение Государей, потому что любовь к Отечеству есть одна из главнейших его пружин, и что ревнуя сделать лучшими граждан, требует оно, чтобы дети его с величайшею отличностью и по чистейшим побуждениям исполняли государственные должности. Храбрейшим воином, правосуднейшим судьею, кротчайшим господином, вернейшим слугою, нежнейшим отцом, постояннейшим мужем, преданнейшим сыном должен быть каменщик, потому что общие и обыкновенные обязанности гражданина освящены и подтверждены свободными и произвольными каменщика обетами, и что презря оные, он к слабости присоединить лицемерие и клятвопреступство».

Следующие три отдела касаются любви к ближнему и благотворения.

VII – о нравственном совершенствовании себя.

VIII – о должности к братьям и

IX – о должности к Ордену.

На двух последних я еще несколько остановлюсь.

Правило о должности братской гласит: «В бесчисленной толпе существ, населяющих сию вселенную, ты признал каменщиков братьями своими, не забывай никогда, что всякий каменщик, какого бы исповедания христианского, какой бы страны или состояния ни был, простирая тебе десную свою, символ братской свободности, имеет священные права в твоей помощи и дружбе. Обет природы был равенство, но человек нарушил скоро оный. Каменщик восстанавливает первобытные права человеческого племени, он не жертвует никогда народным предрассудкам, и священный узел сравнивает здесь все состояния».

«Берегись вводить в храмах наших льстивые отличности, нами не принимаемые, оставь твои достоинства и знаки любочестия за дверями, и входи к нам с сопутниками токмо твоими добродетелями. Какое бы твое светское звание ни было, уступи в ложах наших добродетельнейшему, просвещеннейшему. Не стыдись никогда при посторонних людях человека низкого состояния, но честного, которого ты несколько минут прежде лобызал, как брата. Орден постыдится тебя в свою чреду, и отринет тебя, и с твоею гордостью, да торгуеши ею во светских непросвещенных позорищах. Ежели брат твой находится в опасности, лети к нему на помощь, и не страшись за него жизнь пожертвовать. Ежели он в нужде, излей на него твои сокровища, и возрадуйся, что ты сделал дело столь усладительное. Ты клялся оказывать благотворение всем людям вообще, тем паче обязан ты предпочтением воздыхающему брату твоему. Ежели он грешит и заблуждает, иди к нему с братскими оружиями: чувством, разумом и убеждением; возвращай добродетели существа колеблющиеся и воздымай падшие».

В этом же отделе есть предписание о необходимости возможно скоро кончать братские распри и недоразумения в своем же братском кругу – этот параграф развит был впоследствии в подробно разработанную главу о масонском судопроизводстве, суде чести и пр. «Ежели сердце твое», предписывает устав, «уязвленное истинными или воображаемыми обидами, начнет питать некую тайную на брата твоего злобу, то разгони тот же час воздымающееся облако, избери себе на помощь кого-нибудь беспристрастного судьею, требуй братского его посредничества, но не входи никогда в храмы, не укротя чувства злобы и мщения. Ты вотще будешь призывать имя Бесконечного, да благоволил бы Он обитать в храмах (т.е. ложах) наших, ежели оные не очищены добродетелями братий и не освящены согласием».

В отношении Ордена требовалась полная покорность: «Воля твоя покорена воле законов и высших» (т.е. начальников). «Паче всего есть один закон, коего наблюдение ты обещал пред лицем небес, т.е. закон ненарушимой тайны в рассуждении наших обрядов, церемоний, знаков и образа принятия. Страшись думать, что сия клятва менее священна даваемых тобою в гражданском обществе. Ты был свободен, когда оную произносил, но уже не свободен нарушить клятву, тебя связующую. Бесконечный, коего призывал ты во свидетели, утвердил оную. Бойся наказаний, соединенных с клятвопреступством. Ты не избежишь никогда казни твоего сердца, и лишишься почтения и доверенности многочисленного общества, имеющего уже тогда право объявить тебя вероломным и бесчестным».

Масонские витии нередко черпали свои изречения из устава, некоторые параграфы коего выше приведены. Нередко одну какую-нибудь статью устава они развивали в пространную речь, ибо устав этот включает все правила, кои усердно распространялись масонами и в ложах путем назиданий, путем устной пропаганды и путем литературы, печатной и рукописной. Тексты двух первых параграфов ярко подтверждают веру масонов шведской системы в Бога и бессмертие души. Последним параграфом не менее ярко подчеркивается полная подчиненность каждой отдельной личности власти высших, неведомых начальников Ордена.

В 1812 году И.В. Бебер с чувством удовлетворения заверял, что кроме работавших в тиши Мартинистов все ложи в России примкнули к союзу Великой Директориальной ложи Владимира к порядку: присоединились, приняв шведский обряд обе петербургские французские ложи: Соединенных Друзей и Палестины, и восстановленная ложа Екатерининского времени –ложа «Изиды» в Ревеле. Ложа «Изиды» объединяла родовитое балтийское дворянство, помещиков окрестностей Ревеля, и весь его чиновный высший мир. В ложе числились и местные пасторы. Отличительным знаком установлен был золотой равносторонний треугольник с греческою надписью «Изис» в средине. Треугольник же был включен в круг, образованный золотою змеею, кусающей свой хвост.

Управляющий министерством полиции Е.К. Вязьмитинов, относился к масонским собраниям хотя и с некоторою опаскою, но в общем, с достаточною любезностью, и 28 марта 1812 г., призвав к себе управляющего ложею Петра к Правде Е.Е. Эллизена, выказывавшего большое рвение к своей должности, сказал ему: «я вас призвал к себе, дабы просить вас обще со мною содействовать к общему благу. Государь Император убедился по представлениям моим, что ложи никак сомнительны быть не могут. Нельзя их актом аккредитовать, но мне Государь приказал вас удостоверить в своем благоволении»¹¹⁰.

Такое благорасположение Императора тотчас же заметно отразилось на деятельности лож. Состав членов ложи Елисаветы к Добродетели увеличился почти вдвое в течение 1812 года, невзирая на тяжкую годину великой войны.

Великая Директориальная ложа уже пользовалась известностью по всей России, как признанная и негласно разрешенная к существованию. От 11 апреля 1812 года поступила к ней просьба из Москвы о дозволении учредить ложу под наименованием «Паллады». Просители писали: «Здравие! Сила! единение!» Мы, нижеподписавшиеся братья, законным образом принятые, посвященные в царственное искусство, и без исключения рожденные, или в течение многих лет обосновавшиеся в Российской империи, будучи осведомлены о существовании законного общества на Востоке Санкт-Петербурга, желаем вступить в зависимость Великой Директориальной ложи и образовать ложу совершенную и справедливую, испрашиваем конституцию и дозволение открыть на Востоке Москвы ложу Иоанновскую в трех степенях под отличительным наименованием «Паллады». Обязуясь не признавать никакого иноземного влияния, либо неизвестных начальников, желая насладиться терпимостью Правительства, испрашиваем посредничества Великой Директориальной ложи».

Все фамилии подписавшихся учредителей иностранные, чем и объясняется их утверждение о праве русского гражданства в начале прошения. Всего 7 учредителей, из них первым полковник, георгиевский Кавалер фон-Биппен, затем два пастора – один лютеранской церкви – Карл Кле, другой Берфорд, англиканской церкви, остальные – преподаватель, литератор, банкир и два купца.

За нашествием неприятеля ложа не была учреждена, и впоследствии ложи под наименованием Паллады не существовало в России.

16-го мая учреждена была ложа в далекой Феодосии под наименованием Иордана, на французском и русском языках, по французским актам. Она соединила представителей французской колонии, местных русских деятелей и артистов. Отличительным знаком ложи был принят золотой равносторонний прорезной треугольник, в середине коего серебряная вершина горы с водруженным на ней золотым крестом.

В Феодосийской ложе особенно полезною деятельностью выделился мастер ее Иван Иванович Грапперон, как искусный неутомимый медик, и просвещенный любитель старины. Из французских дворян, сам масон, он был приглашен масоном, князем Александром Борисовичем Куракиным, бывшим русским послом в Париже, приехать в Россию. Когда эпидемия восточной чумы 1812 г. свирепствовала в Крыму, он был по собственному желанию переведен туда, и принимал непосредственное участие в борьбе с страшною болезнью, особенно жестокой в Феодосии¹¹¹.

Масонские символы (Собрание Бурцева)

1. Темнота 2. Страсть 3. Ненависть

4. Смерть 5. Завет Христов 6. Откровение Божие

7. Вера и неверие 8. Сердце рождающегося 9. «Апология»

«Вселенная есть отечество Каменщика», гласят масонские установления, «каменщик – гражданин мира».

Но проповедуя любовь ко всему человечеству, русские масоны 1812 года не отрицали любви к отечеству. и в речах повторяется не раз восклицание: «звание гражданина мира не избавляет нас от любви к отечеству».

«Вселенной тишина, мир и спокойствие – цель ордена», излагалось в масонских уставах, но сознавая, что желанный златой век всесветного мира может грезиться лишь в туманной отдаленности, масоны не отрицали необходимость войны в таких случаях, когда она являлась единственным средством к восстановлению мира, а Наполеоновские войны, и в особенности 1812 год, были такими исключительными случаями.

«Прощай личным врагам своим, но ненавидь зло и преследуй его всюду», – говорили масоны витии.

Зло, по мнению масонов, смотря по обстоятельствам времени, принимает различные образы: «одевалось в докторские скуфьи, в рясы, в красные шапки, в каменщические запоны, в броню завоевателей, и всюду изливало один и тот же яд властолюбия и насилия. Насилие же – смертельный враг свободы и братства»

Таким-то злом, одетым в броню завоевателя, русские масоны 12-го года почитали Наполеона и борьбу против него, как нарушителя мира, как воплотившего насилие, почитали долгом. «Адская Наполеонова политика» обсуждалась на тайных собраниях у И.А. Поздеева. М.И. Невзоров неустанно восклицал, что должность каждого сына отечества – жизнь свою отдать за благо его. В то же время славословился Император Александр – «Царь Россов, кроткий ангел мира».

Вот почему среди героев отечественной войны – целый ряд известных русских вольных каменщиков, из коих первым следует назвать князя Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова.

В оде 1812 года, озаглавленной «Война», воспевается доблесть героев:

«Но вы, спасители и други,

Отеческих, любезных стран,

Чрез доблестны свои заслуги

Купивши благо сограждан!

Вы Кодры древни, Аристиды,

Пожарски, новы Леониды!..

Вас роды позднии вспомянут»!

Хвала доблести перемешана с сетованиями на вражду народов.

«Великий духом человек,

рожденный в горном жить эфире,

враждует с братьями свой век».

«Доколе, небо, внемлешь стоны?»

«Любовь, где нежный твой союз?»

«Доколе будет во вселенной

труба военная звучать?»

Но как смирить злую, вооруженную силу, как не с мечем в руке, и поэт восклицает:

«Ах! должно гордость воружену

и силу силой отразить,

достойно хитрую гиену

мечем кровавым поразить!

За честь, отечество и веру,

героев древних по примеру,

похвально в брани умереть!»¹¹².

Любовь к отечеству масоны не только не отрицали, но наоборот, чтили высоко всех исторических мужей, явивших себя достойными сынами родины.

М.И. Кутузов

M. Koutousoff

«Если сердце твое не трепещет, если ты не вне себя от радости при произнесении имени Курций, Тель, Пожарский, Минин, то недостоин ты рыцарствовать за союз наш»¹¹³, поучал М.И. Невзоров, и в издаваемом им журнале «Друг Юношества» помещал целый ряд статей, посвященных уяснению – в чем заключается истинная любовь к отечеству, истинный патриотизм. Этот забытый масон-националист, отстаивал право самобытности каждого народа, и не в том усматривал благополучие россиян, чтобы быть непременно похожими на какой-либо из народов Западной Европы. Своеобразна небольшая заметка под названием – «Первоначальный урок юному россиянину об отечестве».

«Чем обязаны мы своему отечеству?»

– «Всем. Мы родимся на его земле, дышим его воздухом, возрастаем под защитою его законов, а потому самому должны любить его более всего, и защищать от нашествия иноплеменных до последней капли крови».

«А для чего это?»

– «Для того, что, допустив покорить свое отечество, мы соделаемся рабами победителей, которые разрушив наши законы, истребив обычаи и поколебав самую веру, лишат нас всех прав доставлять себе какие-либо выгоды; тогда будем мы жить не для себя, а для них; действуя и даже мысля не так, как сами пожелаем, но как они нам прикажут, словом, потеряв свободу и с нею счастье, принуждены будем лобызать рабские цепи в безмолвии. Враги поругаются над унижением попранных ими. Покоренное отечество истребляется из числа держав земных».

– «Есть ли случаи, в которых дозволительно отлучаться из своего отечества?»

– »На время отлучаться можно, но с тем, чтобы опять возвратиться. Мы видим, как сама природа научает отлетных птиц находить истинное свое отечество».

Любопытно, что лишь два случая указываются, когда дозволено отлучаться в чужие страны – во время войны и для торговли.

«Верные сыны отечества», ― гласит поучение, ― отражая врагов, увлекаются иногда необходимостью далеко от своих пределов, но увенчанные лаврами, немедленно с победою возвращаются в свое отечество к отраде и славе своих сограждан»¹¹⁴.

В особой, пространной оде под заглавием «На прошедший, 1812 год» Наполеон называется драконом с крылами гиены. «Не Бог он, – червь пред Всемогущим», восклицает сочинитель оды, «он прах, ничто пред Всюду сущим».

Император Александр I воспевается как освободитель народов.

«Царей разрушились оковы, народов рабский страх исчез», – тем более хвала и победителю, русскому императору, и всему русскому народу, что враг был очень силен, очень опасен.

«Кто всех судьбу держал рукою, превыше всех был вознесен, тот сильною славян пятою попран, растоптан, онемен».

Особым почетом окружали масоны имя светлейшего князя Михаила Илларионовича Кутузова, победителя Наполеона. Песнь¹¹⁵, написанная на смерть славного полководца, воспевает не только знаменитого героя, увенчанного лаврами побед над «гордою луной кровавой», над «полчищами Наполеона, собранными с полсвета», но и мудрого, осмотрительного полководца, который «славу вечную стяжал», хотя «не реки крови им пролиты». Кутузова именуют колоссом, подпорою России. Обращаясь к унылому Россу, стихотворец восклицает: «лишился твердой ты подпоры, пал знаменитый твой колосс». «Но кто, о Россы, кто забудет, велики подвиги его? Нет, Росс во веки помнить будет вождя, героя своего».

Не забыл сочинитель хвалебной песни отметить смирение князя Кутузова-Смоленского, который, «победой не гордясь счастливой, Творцу моленье воссылал».

Первое посвящение кн. М.И. Голенищева-Кутузова-Смоленского в таинства вольно-каменщического Ордена свершилось в Регенсбурге, в ложе «К Трем Ключам». Кн. Кутузов, по словам масонов, пришел искать в лоне ордена сил для борьбы со страстями, и ключа от тайн бытия.

С течением времени он был принят в ложах Франкфурта, Берлина, Петербурга, Москвы, и проник в тайны высоких степеней. При посвящении в 7-ю степень шведского масонства, он получил орденское имя – «Зеленеющий лавр» и девиз «Победами себя прославить». И орденское прозвище, и девиз оказались пророческими.

Посмертная оценка жизнедеятельности князя Кутузова была произнесена великими витиями-масонами в великолепной траурной ложе, свершенной в июле месяце 1813 г. Торжество печального обряда поминовения масоны совершили в залах петербургского музыкального общества, под председательством гросмейстера И.В. Бебера, и в присутствии многих сотен братьев.

По принятому в масонском братстве обычаю, выступавшие витии разбирали жизнь отошедшего в вечность как христианина, гражданина и вольного каменщика. Витии утверждали, что князь Михаил Илларионович, великий полководец, поседевший под лаврами, в войне видел лишь крайнее средство для достижения мира. Когда же боевая перчатка бывала брошена, он не страшился поднять ее, дабы войною добиться желанного мира. Однако, всегда он пытался предварительно искусством дипломатических переговоров предотвратить войну. Жизнь соратников своих никогда не подвергал он ненужною дерзостью игре случая, никогда не позволял пятнать славу войск своих грабежом и пролитием неповинной крови мирных граждан. Побудительною причиною всех деяний Кутузова масоны-витии почитали жажду бессмертия: он жаждал вечной жизни в благодарной памяти потомства.

«Истинная любовь горит, не уступая дождям и водам»

(Собр. Бурцева)

Symbole maçonnique

Меч масонский. (Румянц. Музей)

Un glaive maçonnique

В масонском ордене Кутузов занимал высокое место у кормила ордена и постоянно был опорою вольно-каменщического братства. Не подлежит сомнению что сила сплоченного масонского братства в свой черед способствовала назначению кн. Кутузова предводителем наших вооруженных сил в борьбе с великим предводителем великой армии.

В упомянутой песне на смерть кн. Кутузова высказано мнение масонов о избрании его предводителем волею Всевышнего. В великом бедствии отечественной войны многие масоны усматривали заслуженную кару, ниспосланную небесами в возмездие за грехи россиян.

«О, Росс, найдешь ли в том сомненье,

что здесь сам Бог тебя карал?

Он зрел разврат и на паденье

спокойным оком здесь взирал».

Кутузов был намечен орудием спасения волею Всесильного, от Коего всецело зависело и иным образом изгнать врага России. «Он мог тогда ж врагов заставить бежать назад своим путем, но в гневе удержал поставить в сей раз Кутузова вождем».

III

Il sait partager la souffance

De l'être faible, abandonné

Il est I'appui de I'indigence

Et l'ami de I'infortuné.

Humanité, devoir, patrie

Sont gravés sur son bouclier.

Из масонской песни ложи «Соединенных Друзей».

Из книги Арндта «Об истинном христианстве»

Un tablier maçonnique

Масонские заветы не забывались во время сражений. Выходя в бой, масоны нередко даже одевали на грудь, под мундир масонские знаки, символы этих заветов. Так, Петр Петрович Колечицкий, поручик Лб.-Гв. Литовского¹¹⁶ полка, полковой адъютант, в сражении под Бородиным случайно был спасен от смерти масонским знаком, который носил на груди¹¹⁷. В глубокой уже старости Колечицкий все еще помнил и рассказывал, что он «получил пулю прямо в сердце, но она попала в надетый им отдельно от креста и благословенных образков на шее, масонский знак (золотой) циркуль, наложенный на прямоугольник. Пуля, пробив мундир, засела в четырехугольную пустоту знака, и произвела на коже только незначительный синяк выше левого соска, выше сердца».

Знак, представлявший соединение циркуля с наугольником, являлся символ третьей степени иоанновского масонства, степени мастера, и посвященный клятвою обязывался без «содрогания и жалости жизнь свою отдать за распространение идей человечности и законности». Знак поэтому служил для носящего его напоминанием о тех мучениках, кои пролили кровь свою в защиту попранных прав человечества. В то же время, глядя на знак, или чувствуя близ сердца холод его золота, масон невольно припоминал слова «старейших каменщиков», повторяемых неизменно при вручении знака: «Размеряй действия твои циркулем разума, располагай поступки свои по углу совести». Циркуль, кроме того, напоминал о всеведении Великого Зиждителя Вселенной, единого сердцеведца, наугольник – об обязанности каждого вольного каменщика обуздывать свою злую волю во всех ее проявлениях.

В списках офицеров Лейб-Гвардейского Литовского полка, удостоенных награждением за Бородинское сражение, значится и Колечицкий I, получивший орден Св. Анны 2-й степени с алмазами, относительно высокую награду для молодого офицера. При представлении именного списка генер.-лейт. Лаврову для исходатайствования Высочайшего награждения о Колечицком было сказано, что он, «посылаем неоднократно с поручениями под самые сильные картечные выстрелы, не только оные выполнял, но даже сам собирал рассыпанных стрелков, с оными действовал, и был до конца сражения»¹¹⁸.

Итак, Колечицкий не жалел своей жизни в бою с «утеснителем человечества», как именовали Наполеона. Он твердо помнил великие слова – долг – отчизна, слова, начертанные как на щите, по словам масонов-витий, в сердцах истинных вольных каменщиков. Но не только «любовь к родине и долг» были начертаны в сердцах каменщиков, там было еще великое слово «человечность». М. Муромцев, адъютант ген.-лейт. Лаврова, рассказывая о своем вступлении в масонскую ложу во Франкфурте, где стоянка была продолжительною, замечает: «тогда это было в большой моде, иногда приносившей пользу; бывали случаи, что во время сражений призывный знак помощи спасал от смерти». Эти воспоминания Муромцева находят подтверждение в печатном французском обряднике 1820 года, где при описании знака призыва отмечено, что во время Наполеоновских войн многие военные избежали верной смерти исключительно благодаря масонскому знаку призыва. Ярким примером достоверности таковых утверждений служит рассказ известного впоследствии декабриста, коему жизнь была спасена именно потому, что враги узнали в нем собрата по ордену.

В 1814 году в сражении при Монмирале в холодном, сыром январе месяце, вспоминает Г.С. Батенков, я, потерпевший многие раны, и оставленный с трупами на поле сражения, был неприятельскими солдатами раздет до рубашки. Вслед за ними явились верхом два офицера французской гвардии и обратили на меня внимание. Приникнув к лицу, удостоверились, что я жив, тотчас покрыли плащом убитого солдата, и на своих руках донесли до шоссе, через расстояние не менее полуверсты, там сдали на фуры, собиравшие раненых, и строго приказали отвезти в госпиталь ближайшего города и передать особенному попечению медика. Впоследствии я узнал, что обязан спасением положению своей руки, которою покрывал одну из главных ран, случайно в виде масонского знака. «Горестно, – восклицает Батенков, – что я не знаю имен своих благодетелей».

Особые молитвы имелись на случай войны: одна ― для произнесения вообще во время походов, другая ― после одержания победы над врагом. Молитвы своеобразны, и являются переводом с сочинений известного мистика-писателя Л. Эккартсгаузена. Среди кровавых ужасов, ожесточенных боев, каким-то беспочвенным мечтанием кажутся эти масонские молитвы, и однако они сохранились во множестве списков, что доказывает их распространенность.

«Возношусь сердцем к Тебе, Господи, Отче всех людей мира, даруй нам, молю Тебя, дух снисхождения и прощения. Просвети сердца смертных чад Твоих сознанием, что Бог любви, Отец их Небесный, не есть Бог гнева и убийств. Воспламени сердца людей всемирною любовью, и уничтожь в душах их силу страстей и безумную жажду побед. Верни покой и мир угнетенным и разоренным, просвети дух народов и правителей, дабы в будущем решали права их справедливость, милосердие и осмотрительность, а не кровавое насилие и убийства». Такова была молитва во время войны, молитва после одержанных побед гласила:

«Боже, мы одержали победу над врагами нашими; всюду радость и песни ликования. Я же, Боже Великий, повергаюсь во прах перед Тобою, дабы исповедать святые заповеди Твои и молить Тебя – да растопишь хлад сердец человеческих чувствиями более нежными, чтобы впредь не мечом разрешали они распри свои.

«О, Боже любви – во веки очам Твоим не угодно убиение людями себе подобных.

«Деяния любви и милосердия угодны Тебе, а не разрушения и насилия. Тебе, повелевшему нам возлюбить врагов наших, может ли угодным быть ликование наше, торжество над несчастием их. Молим Тебя, Господи, просвети сердца их, дабы умудренные неудачами своими, сознали они роковые следствия страстей своих и прониклись чувствиями миролюбивыми. Пронзи сердце победителя и побежденного лучом любви Твоея, дабы познали они себя чадами единаго Отца, сотворенными по одному подобию Твоему, коим даровал Ты прекрасное жилище земли для наслаждения радостями жизни, а не для обращения ея в лицедейство убийств, в коем брат удушает брата. Боже мой, умягчи сердца монархов! когда же обстоятельства или нужда принудят их к защищению прав своих мечом, да пощадят они кровь людскую, елико во власти их! Да памятуют всечасно, Господи, что герой, властный уничтожить миллионы тварей, не в силах жизнь вернуть ничтожнейшему червю. Ниспошли на землю ангела мира, запечатлей счастие смертных духом примирения и любви!»

В масонской песне, петой еще при собраниях походных лож в турецкую войну, в царствование императрицы Екатерины II, повторялся припев – «нам кровава честь не лестна, мы по нужде таковы, неповинно обагрены кровию подобных нам»¹¹⁹.

Запон

(Из собр. Д.Г. Бурылина)

Военно-походные ложи существовали в России в XVIII веке, были они и в отечественную войну. В начале похода 1812 года ложа Соединенных Друзей образовала при Лейб-Гвардейском Конном полку ложу Военной Верности, позднее принявшую наименование «Александра к Военной Верности», ложа эта, следуя за полком, совершила с ним весь поход, и в нее за это время было посвящено много новых сочленов офицеров.

Военные ложи не были явлением случайным, они предусматривались масонскими установлениями не только в России, но и в западно-европейских государствах. При войсках Наполеона также существовали ложи. Военно-походная ложа не могла учредиться самостоятельно, самопроизвольно, но должна была выделиться из «совершенной и справедливой ложи» уже ранее работавшей. С этою ложею-учредительницею военная ложа продолжала быть настолько соединенною «крепко, неразрывными узами, что она не иначе могла почитать себя как ее частью», и по прекращении военных действий вновь сливалась с нею. Ложи, коим присуще было право основания военно-походных лож, должны были всегда избирать двойной состав должностных лиц, «дабы в случае неожиданного выступления не могло служить препятствием искание подходящих лиц для полевой ложи, а поспешность выборов не послужила бы во вред интересам военной ложи», для которой особенно важно было иметь состав правления, стоящий на высоте положения.

Ответственность должностных лиц военных лож была особенно велика. Они должны были не только поддерживать бодрый дух и нравственные силы своих сочленов, не только обратить ложу «в стан отдохновения», но и заботиться о вспомоществовании раненым братьям «всеми доступными средствами, духовными и материальными»; если в раненом враге будет признан член вольно-каменщического братства, то и ему должно было оказывать пособие. «Помощь оказывать» хотя и предписывалось «всем в пособии нуждающимся, однако, брату, вольному каменщику, преимущественнее перед непосвященными». Кроме того, должно было стараться о распространении идей ордена, «во времена тягчайшие, военные». Хотя военные ложи «по предназначению своему не должны были», по разъяснению масонов, «принимать никого, кроме военных, однако, если какой-либо из полевых лож пришлось бы работать в таком месте, где не имеется вовсе масонских ложь, ей разрешалось принимать не военных в двух случаях: «для облегчения возможности учреждения обыкновенной ложи или в вознаграждение за гражданские добродетели». В отношении устроения ложи, в так называемой «конституции» существовали двоякие правила, при соблюдении коих она почиталась законною, «справедливою и совершенною».

Первое правило: «Ложа сестра-учредительница снабжала установленным разрешением назначенного ею управляющего мастера для открытия полевой ложи. Разрешение это почиталось действующим на все время похода, причем за ложею-учредительницею сохранялось право закрытия полевой ложи в случае несоблюдения ею общих для всего ордена законов или же особых уставов и предначертаний, ей для последования выданных». Второе правило: «разрешение работ получается от великой, главноуправляющей ложи союза, причем новоучрежденная военная ложа заносится в список союзных лож, и ни от кого, кроме главной ложи, в зависимости не состоит, и закрытою быть может единым Великой ложи постановлением или собственно своею волею».

Миновал тяжкий, разоренный год отечественной войны, и вновь масоны занялись учреждением лож.

21 октября 1813 г. возобновлена была ложа XVIII века Нептуна под наименованием «Нептуна к надежде», она открыла свои работы в трех символических степенях по старо-английскому ритуалу, на востоке Кронштадта. Дозволение открыть ложу было испрошено отдельным прошением и получено.

В ложе Нептуна объединились разнородные элементы из жительствовавших в Кронштадте иностранцев, вошли в ложу и русские офицеры и гражданские чины. Прежний облик морской ложи, столь яркий в Екатерининское время, ложа Нептуна утратила.

Новых русских лож в 1813 г. не открылось, но подъем в современном обществе национального чувства, желание освободиться от влияния всего французского сказывалось в 1813 г., и отголосок его находим в масонских ложах. В ложе Палестины, до того времени работавшей исключительно по-французски, открылись работы и на русском языке. Инсталлация ложи произошла 12-го месяца в 23-й день, в присутствии Великого мастера графа Михаила Юрьевича Виельгорского и Наместного мастера Сергея Степановича Ланского, которые открыли ложу в 7 часов вечера со всеми обрядами царственного ордена на российском языке. Из произнесенных речей большим подъемом отличается речь С.С. Ланского.

«Кто из братьев свободных каменщиков мог бы не возрадоваться, что в престольном граде дражайшего нашего отечества еще в одной из соединенных лож открываются работы на любезном нам отечественном языке? Что есть два дня в месяце, в которые хороший и всякого почтения достойный брат, не знающий иностранного языка, может притти в храм наш, принести жертву свою на алтарь святого человечества! Какая радость особенно для братьев, принадлежащих к ложе Палестины, с начала установления своего украшавшейся кротостью и смирением, и члены коея всегда отличалися между собою искренним согласием и братолюбием, счастливое знамение, под коим работы сии приемлют свое начало, обещают нам благословенный успех»...

«Единомыслие нас соединило», восклицал Ланской в конце своей речи, «согласие да подкрепить наше единение».

Желание выдвинуть русских масонов в союзе великой Директориальной ложи Владимира к порядку, было отмечено даже в донесении полиции за 1813 г.: «влияние сенатора П.И. Голенищева-Кутузова, который совершенно управляет стариком Бебером, произвело даже смуту и ропот в среде многочисленных масонов, потому что он желал присвоить русским масонам над ними первенство».

Ложи петербургские продолжали свои работы в 1812 году, и многие московские масоны временно вошли в число их членов. Так, почетным членом в ложе Елисаветы к Добродетели числился П.И. Кутузов, и выступал в ней с патриотическими речами во время заседаний.

Ложа Изиды в Ревеле составила в это же время хотя и на немецком языке сборник масонских песен, из которых многие отличались ярко выраженной беспредельной любовью к отечеству, и прославлением военной доблести и героев, павших смертью храбрых в борьбе за свободу родины.

В Москве, прекращенные по необходимости работы тайных лож возобновились с возвращением масонов к покинутым своим пепелищам.

7 марта 1814 г. в ложе П.И. Голенищева-Кутузова состоялось первое собрание. Были вознесены молитвы благодарности за спасение отечества и произнесены речи. Однако братий вернувшихся оказалось еще мало. 2-е собрание, «когда уже большее число братий возвратилось», состоялось 9 апреля, и П.И. Кутузов открыл ложу знаменательными словами, свидетельствовавшими о крепости масонских связей, не расторгнутых великим народным бедствием.

«После распри, после рассеяния для всех нас, конечно, прискорбных, после горестей и крестов, претерпенных каждым из нас, одним более, другим менее, по неисповедимому промыслу, по бесконечному милосердию Великого Строителя, мы паки собрались в малый братский наш кружок и, что всего утешительнее, с тою же любовью, с тою же дружбою, каковыми прежде согревались, с тем же стремлением к истине, с тем же благоговением к нашей священной связи, с тою же ревностью к работам нашим!...»

Тира Соколовская

Масонская грамота. (Собр. Д.Г. Бурылина)

Diplôme maçonnique