Не можете служить Богу и маммоне... (Мф.6:22–25)
Спаситель хочет показать, какой вред происходит для человека, когда его сердце бывает порабощено земным попечением. Он приводит такое сравнение: Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, если глаз твой будет чист и здоров, то все тело твое будет светло, т.е. твой глаз будет видеть и тело твое таким, каково оно есть.
«Что значит глаз для тела, то самое и ум для души», – объясняет свт. Иоанн Златоуст. Если же око твое будет худо, если глаз твой болен или нечист, то он плохо видит, и тогда все тело твое будет темно: ты не будешь видеть даже собственных членов твоих. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма? Если ослепим ум, то чем смотреть будем? Заградив источник, иссушишь и реку; подобным же образом, если разум, просвещённый светом истинной веры, ты помрачишь пристрастием к земному, то какова же будет тогда эта непроглядная тьма, этот мрак страстей, который охватит со всех сторон твою душу?
«Когда кормчий, – говорит Златоуст, – сделается добычей волн, когда светильник угаснет, когда вождь будет пленён, – тогда какая надежда остается для подчинённых? Бог даровал нам ум для того, чтобы мы рассеивали мрак неведения, имели правильное понятие о вещах и, пользуясь им как светом, пребывали безопасны».
Блж. Августин так толкует слова Христовы: «Если око твое будет чисто, если твое намерение честно и богоугодно, то все дела твои, совершаемые с этим намерением, будут также чисты и праведны; они будут светлы. Если же око твое будет лукаво, если твое намерение осквернено и омрачено плотским похотением и пожеланием временных благ, то все твои действия, проистекающие из этого нечистого побуждения, будут причастны мраку».
Желая яснее показать, что в сердце человека не могут ужиться две заботы: забота об угождении Богу и забота о богатстве, Спаситель приводит ещё пример: Никто не может служить двум господам, если они будут приказывать противное один другому: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Сначала Спаситель говорит просто о двух господах, не называя их по имени, чтобы заставить слушателей согласиться с тем, что Он говорит истину. Затем уже и по именам называет тех, кого Он разумеет под господами: Не можете служить Богу и маммоне, надобно вам выбрать кого-нибудь из двух: или Бога, или маммону. Маммоной у сирийцев назывался бог, или идол богатства, а евреи под этим словом понимали просто богатство.
«Маммона есть всякая неправда, – толкует блж. Феофилакт, – неправда же – диавол. Мы поставляем себе в господина диавола, когда исполняем его волю, равно и наше чрево делаем богом; поэтому не можем мы работать Богу, если работаем маммоне».
«Человек, – говорит блж. Августин, – или Бога будет ненавидеть, а диавола любить, или диаволу станет усердствовать, а о Боге нерадеть. Так и бывает с людьми грешными, хотя они никогда не сознаются, что любят сатану, а Бога ненавидят».
«Если ты раб житейских попечений, – говорит свт. Филарет, – то не можешь в то же время быть рабом Божиим».
«Бог, – поучает свт. Иоанн Златоуст, – однажды навсегда сказал, что служение Богу и маммоне не может быть вместе соединено. Ибо маммона велит похищать чужое, а Бог повелевает отдавать и своё; Бог повелевает вести жизнь целомудренную, а маммона – жить блудно; маммона повелевает упиваться и пресыщаться, а Бог напротив – обуздывать чрево; Бог повелевает презирать настоящие мирские блага, а маммона – прилепляться к ним; как же после этого ты говоришь, что служение Богу и маммоне может быть соединено вместе?»
Нет, для вас вредно не только пристрастие к богатству, но даже излишняя заботливость о самых нужных вещах: Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей (для жизни вашей), что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться.
И были такие избранники Божии, которые буквально исполняли эти слова Христовы: не думали сегодня о том, что будут есть завтра, где преклонят голову свою, питались чем Бог послал, обитали, где пришлось, и Бог видимо являл над ними Свой дивный Промысл: многим посылал пищу даже через ангела. Таков был прп. Александр, основатель обители Неусыпающих; таков был Виссарион, проводивший, по выражению песни церковной, «птичее житие»: всю жизнь он скитался по песчаной пустыне, не имея ни кельи, ни лишней одежды; такова же была преподобная Мария Египетская, много лет не видевшая лица человеческого…
Но это – подвиг, на который не всякий имеет право самонадеянно вступить; это – путь особых избранников благодати Божией. И между святыми не все были способны к такому великому подвигу. Иной просто по лености не захочет трудиться и станет прикрывать эту леность якобы надеждой на Промысл Божий. Нет, не беспечности учит Господь наш; Он не запрещает трудиться: труд – дело, Богом благословенное. И в раю Бог заповедал Адаму труд, а по изгнании из рая тем более повелел ему в поте лица доставать и снедать хлеб свой. Трудились все святые Божии; так, ап. Павел своими трудами доставал себе пропитание и другим дал строгую заповедь: Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь (2Фес.3:10).
Спаситель запрещает только такие заботы, которые заставляют человека забывать о Боге, заботы о том, что для нас излишне, ненужно, что составляет прихоть и, во всяком случае, находится не в нашей власти, а в руках Божиих. Поэтому-то не сказал Господь просто: «не заботьтесь», а прибавил: «для души вашей», т.е. не предавайтесь всей душой вашей таким попечениям. Господь не сказал: «Сложи руки и сиди без дела» «Я подам тебе пищу и одежду; но не будь, – говорит, – раб чрева твоего, не предавай всего ума твоего на попечение о плоти».
Так толкуют слова Христовы и святые отцы: «Что же, – вопрошает свт. Иоанн Златоуст, – неужели всё бросать? Тогда как же будет жить? Ужели не должно сеять? Нет, Он не сказал, что не должно сеять, не нужно работать, но что не должно быть малодушным и изнурять себя заботами. Он велел и кормиться, но не заботиться чрезмерно о пище. По крайней мере, помыслив о бесполезности такой заботы, оставь её. Христос сказал: «не заботьтесь для души вашей» – не потому, будто душа имеет нужду в пище – она бестелесна, но потому, что она не может пребывать в теле, если оно не питается. Душа не больше ли пищи, – говорит Господь, – и тело одежды? Итак, Кто создал плоть, имеющую нужду в пище, Тот не даст ли ей и пищи? «Сей, но не мучь себя заботами бесполезными. Хотя бы ты прилагал в тысячу раз больше забот, однако, не дашь дождя, ни солнца, ни ветра, от чего семя приносит плод. Это даёт один только Бог».
«По благости Своей, – говорит блж. Августин, – Бог дал тебе жизнь, сотворил Он чудный состав телесный; неужели не достанет у Него могущества и благости, чтобы давать тебе и все то, что нужно для жизни: пищу, одежду, жилище? Ведь все это малоценнее твоей жизни: к чему же беспокойство и тревожные заботы обо всем этом?»
Ты не вечно будешь жить на земле: зачем же так много суетиться, так много заботиться об удобствах этой жизни, забывая вовсе о жизни вечной? Довольно с тебя заботы о хлебе насущном, о том, что необходимо; остальное оставь на волю Бога Промыслителя: даст Бог – благодари и во славу Его употребляй; не даст – буди Его святая воля, смирись, скажи: «не стою я, Господи», и опять благодари, что не дал; кто знает, если бы Бог дал, чего тебе хотелось, то ты употребил бы это себе на погибель. Бог лучше тебя знает, что тебе полезно, а что вредно.