II. Памятники византийской архитектуры

Для уяснения характера архитектуры византийских храмов необходимо обратить внимание на свод и купол, план, фасадные формы, окна и кровли. – Первоначальное появление и применение свода и купола объясняется различно. Одни относили их к языческим храмам, другие – к термам, третьи – к надгробным памятникам, наконец, – четвертые считали их самостоятельным произведением христианского зодчества; все, однако, западные археологи сходились между собой в том, что считали свод и купол произведением запада, перенесенным оттуда в Византию. Действительно, если обратиться к памятникам Рима, то можно видеть здесь несколько языческих храмов, терм, вилл и мавзолеев с сводчатыми покрытиями. Однако же эти памятники не решают вопроса о первоначальном происхождении свода и купола, по той причине, что они представляют собою не зачаточную форму купольных сооружений, но довольно высокую ступень в развитии их: прежде чем могла появиться на свет такая совершенная форма купола, какую мы видим здесь, напр. – в римском Пантеоне, должно было пройти немало времени в предварительных более или менее несовершенных попытках этого рода. Между тем этих-то предварительных попыток и нет в Риме. Где же эти первые зародыши купольных сооружений? На этот вопрос принято отвечать ссылкою на Этрурию. Здесь встречаются памятники, которые имеют право считаться прототипами купольных сооружений; таковы – ворота в Вольтере и Перуджии, сохранившиеся доселе. Но доколе не будет доказано, что именно Этрурия родила и распространила в Европе эту форму, до тех пор мы считаем позволительным усомниться в общепринятом положении. Сомнение вызывается немалым количеством других фактов, которые доказывают, что купольные формы сооружений были употребительны и у других народов. Уже Зонини в описании своего путешествия по Египту упоминает о некоторых следах арок в Канопе, весьма древнем египетском городе; другой путешественник Поль-Лука упоминает о каменном мосте на 15 арках, устроенном на одном канале близ Меридова озера; он же с величайшим удивлением рассказывает о громадных арочных водопроводах, доставляющих Нильскую воду в близлежащие города. Великолепные египетские храмы близ Дандзры, храм Феба в Курну и Аполлона в Эдфу имели сводчатые покрытия. Древний писатель Плиний подтвердил существование сводов в лабиринтах Египта, Крита и Лемноса. Наконец Фивские пещеры подтверждают тоже самое, а между тем они построены в VI–VII вв. до Р. Хр. когда еще немыслимо было никакое влияние со стороны Рима на Египет. Следовательно, арка и свод существовали в Египте ранее, чем познакомились с ними римляне. – В зодчестве вавилоно-ассирийском своды и арки также находили широкое применение: по сообщениям Страбона и Диодора Сицилийского, знаменитые сады на городских валах Вавилона, построенные мифической Семирамидой, поддерживались сводами, также и подземный ход под рекой Евфратом, соединявший два дворца. – В эпоху позднейшую своды, по-видимому, применялись и в Малой Азии. Указывают на арки, открытые в древней Магнезии, в милетском и ефесском театрах, также в театрах Патары, Мелассы, в древней гимназии в Троаде и в цитадели галикарнасской. В самой Греции указывают на развалины храма близ Илиссы, башни Демосфена или памятник Лизикрата, храм Юпитера Олимпийского и Вакхов театр. Платон говорит, что сводчатые сооружения в его время имели значение монументальных сооружений в честь героев и государственных людей. Аристотель не только подтверждает факт существования в его время сводов в Греции, но объясняет и принцип сводовых сооружений; ему хорошо известно было, что свод составляет искусственную конструкцию, в которой сила давления сверху отводится постепенно на опоры здания, и что сводчатый способ покрытия прочнее для центрических сооружений, именно там, где обстоятельства вынуждают употреблять в дело камень и кирпич, а не дерево.

Если, таким образом, своды применялись к древнейшим постройкам Египта, Вавилона, Малой Азии и Греции гораздо ранее VI века, то ясно, что их нельзя считать произведением Рима.

Обратимся к рассмотрению планов византийских храмов.

Центрическая форма христианских храмов (рис. 5) имеет тесное отношение к соответствующей форме дохристианской древности. Куглер сравнивает христианские храмы центрической формы с погребальными языческими храмами и термами; Отте и Фёрстер – с языческими мавзолеями, надгробными монументальными сооружениями; того же воззрения держатся Ран и Вейнгертнер. Посмотрим же, каковы были эти дохристианские памятники, и каким путем форма их могла перейти в христианство. Витрувий, описывая различные виды греко-римских сооружений, отмечает здесь два вида, центрических храмов: моноптерос, – образованный колоннадой и куполом без наружных стен, и периптерос – круглое здание, образованное стенами, куполом и круглой наружной колоннадой. Но ни та, ни другая форма не находили применения в христианстве. Существовал еще третий род языческих памятников: это простые ротонды, не окруженные колоннадой; форма эта применялась и к языческим храмам и к надгробным памятникам и к отдельным помещениям внутри дворцов и терм. Общие черты ее приблизительно одинаковы во всех названных сооружениях: на круглом или многоугольном основании возвышается сплошной массивный цилиндр, на цилиндре – купол. Внутри находится лишь одно помещение, а для увеличения этого помещения, равно как и для того, чтобы несколько облегчить тяжелое впечатление, производимое однообразною массою стены, во внутренних стенах пробивались ниши и здесь устанавливались статуи. – Освещались эти здания сверху посредством ипетрона. Свод устраивался в них из кирпича, а иногда из пустых глиняных горшков, как в цирке Каракаллы и в развалинах здания на пренестинской дороге в Риме. – Если сравнить с этими ротондами круглые христианские храмы времен Константина Великого, то между ними окажется большое сходство. Церковь св. Георгия в Солуни, построение которой относится к этому времени, имеет такие же стены, такой же купол, внутри – такое же единственное помещение и 8 ниш. Все отличие его от зданий языческих заключается, во 1-х, в особых окнах, устроенных в два ряда, во 2-х – в том, что одна из его ниш, восточная, далеко вытянута за черту цилиндра и образует собою поместительную апсиду для алтаря. – Храмов этого рода сохранилось доселе несколько; некоторые из них имели специальное назначение – служить местом крещения и погребения: таковы древние ваптистерии, надгробный храм Теодориха в Равенне и др.

Рис. 5. План ц. св. Георгия в Солуни

Итак, сходство, хотя и неполное, между формами круглых христианских храмов и античных ротонд оспаривать нельзя. Но теперь спрашивается: как христиане пришли к мысли о построении храмов этой формы? Не было ли какого-нибудь соотношения между христианскими и языческими ротондами по их внутреннему значению, и не здесь ли лежит причина, по которой христиане останавливались именно на этой форме? Можно думать, что это было так. Круглые здания языческого мира произошли из надгробных монументальных сооружений. На первых порах, по естественному порядку вещей, сооружения эти имели незначительные размеры, а затем, по мере их расширения, явилась возможность отправлять в них культ в честь умерших. Птоломей построил храм в Александрии на том месте, где погребено было тело Александра Македонского; над прахом Селевка Никатора был построен храм Антиохом. Во времена империи обычай этот так привился в Риме, что стали строить храмы над могилами императоров. Круглая форма, таким образом, получила здесь большую популярность и перенесена была уже на другие негробничные храмы. Ее же встречаем мы и у христиан – и притом иногда с тем же значением, как и у язычников. Христиане изначала с почетом относились к праху умерших собратий: они собирались к их гробницам и здесь отправляли свое богослужение. В эпоху преследований они молятся в катакомбах – местах погребения, затем, получив свободу строить надземные храмы, строят мемории над теми же местами погребений. Так возникли круглые гробничные храмы у христиан. От них, вероятно, форма эта была перенесена на крещальни и храмы обычного назначения.

Вторая форма византийских храмов – крестообразная (рис. 6): храмы этого рода представляют в своем очертании греческий четвероконечный крест. Прототипов их в дохристианской древности доселе не найдено, но попытки отыскать их являлись. Ран полагал, что крестообразные храмы христиан произошли из того же самого источника, как и круглые храмы. Оконечности греческого креста в храме представляли, по мнению этого автора, наиболее удобное место для установки гробниц умерших, а среднее пространство было достаточно для отправления богослужения. Но это соображение не находит подтверждения в памятниках древности. Крестообразных сооружений в языческой древности не было. Ран указывает на гробничные сооружения на аппиевой дороге в Рим и при «Porta ріа». Но эти памятники имеют слишком отдаленное и поверхностное сходство с храмами христианскими: снаружи они имеют форму продолговатых четвероугольников, и следовательно, уже с этой стороны совершенно не сходятся с христианскими крестообразными храмами. Единственное сходство их с последними заключается в том, что в четырех внутренних стенах их пробиты четыре ниши для установки погребальных урн, – сходство, очевидно, несущественное. В виду, таким образом, отсутствия наличных образцов в памятниках дохристианской древности, мы должны признать крестообразную форму христианских храмов – формой самобытной – христианской. Ее изобрели христиане; но каким образом они дошли до нее? Ответ на этот вопрос может быть двоякий: христиане пришли к этой форме или путем символических соображений, подражая известному символу креста, или при посредстве строительных соображений, постепенно удлиняя трансепт храма и отводя концы его за пределы храмовых стен.

Рис. 6. План крестообразного храма

Наиболее характерная форма в плане византийского храма – это форма прямоугольника, близкого к квадрату (рис. 7). План этот и соединенная с ним структура здания не имеют прецедентов в дохристианской древности и составляют продукт самобытного византийского творчества. Точкою отправления для нее послужила древняя круглая и полигонная форма, образцы которой можно видеть, напр., в круглой церкви св. Стефана в Риме, ваптистерии Латеранском, церкви св. Ангела в Перудже, ваптистерии в Ночере (близ Неаполя), нагробном храме Теодориха в Равенне: это – круглые и восьмиугольные здания с установленными внутри их колоннами. Если теперь круглые и восьмиугольные стены этих зданий мы заменим прямыми стенами в виде четвероугольника, сохранив в целости все остальное расположение этих зданий, то получим ту форму, о которой мы говорим. Древние памятники этой формы имеют признаки такого именно происхождения их. Таков храм Сергия и Вакха (Малая София) в Константинополе, построенный в царствование Юстиниана: он представляет собой очевидную попытку перевести круглую форму в форму прямоугольника. Снаружи мы видим здесь прямоугольник с апсидою на восточной стороне, а внутри центральное помещение его (в виде круга) образовано восемью столбами, на которых покоится купол. Эта центральная часть сильно развита в ущерб остальным пространствам, находящимся между столбами, и стенами, и совершенно похожа на указанные выше круглые и полигонные памятники. Та же самая форма повторена и в храме Софии Константинопольской (рис. 7), с тем различием, что расстановка столбов здесь гораздо смелее и более соответствует прямоугольному храму, так что, войдя в него, нелегко узнать в нем родное детище круглой системы. Срединный остов его образован только четырьмя массивными столбами, на которых утвержден главный купол, и находящееся между ними центральное пространство является уже не в виде круга, как в Малой Софии. План этот стал с VI столетия господствующим в византийской храмовой архитектуре и продолжал быть таковым до взятия турками Константинополя. Но позднейшие греки уже не очень охотно применяли его к храмам и предпочитали храм продольный.

Рис. 7. План храма Софии в Константинополе

Итак, общие формы планов византийских храмов сводятся к кругу, полигону, кресту и прямоугольнику, близкому к квадрату.

Фасадные формы византийских храмов. – В храмах круглых (рис. 8), где каждая сторона может стать лицевым фасадом, трудно было допустить широкое разнообразие в этом отношении, и они действительно представляли снаружи зрителю лишь голые стены, иногда с портиком с западной стороны и апсидой с восточной. В храмах прямолинейных (рис. 9 и 10) фасады – западный, северный и южный представляют совокупность полукружий. С западной стороны форму арок встречаем мы в устройстве портала и иногда – окон, та же форма и в тех же применениях находится на северной и южной сторонах византийского храма. На ряду с ними попадаются на фасадах фальшивые полуциркульные арки из кирпича и терракоты в качестве орнамента. Лишь немногие из византийских храмов представляют в своих фасадах соединение полукруглых форм с формами трехугольников: так изредка попадаются здесь трехугольные фронтоны (католикон в Афинах) с западной стороны, и в одном храме многоскатная кровля, подобная кровлям наших новгородских храмов (капникарея в Афинах). Изредка также при больших храмах с северной и южной сторон пристроены башни, из которых особые ходы ведут в верхние женские галереи или гиникониты. – С восточной стороны византийского храма находились апсиды полукруглые или многоугольные: в храмах небольших – по одной в каждом, в больших, со времен Юстиниана, – по три; средняя из них выше и шире боковых, а все они вместе должны были символически означать св. Троицу. По фасадам византийский храм допускал украшения из того же самого материала, из которого был сделан храм, – из камня и кирпича; допускались также украшения бронзовые с позолотой и мозаические. Изображения Богоматери, Спасителя на троне, апостолов, херувимов и святых – явление довольно обычное на фасадах византийских храмов. В этом отношении заслуживают особенного внимания: храм Одигитрии в Константинополе, храм св. Марка в Венеции, Афинский собор, храм Таксиарха и храм Пресв. Богородицы в великом монастыре также в Афинах. Иногда на западном фасаде изображался страшный суд.

Рис. 8. Храм св. Георгия в Солуни

Рис. 9. Храм Спасителя в Константинополе (Кахрие-джами)

Рис. 10. Разрез храма св. Софии в Константинополе

Окна византийских храмов вообще имеют форму арки из полного центра. На фасадах иногда они устроены по два-три в ряд и соединены в одно целое посредством одной общей арки, – система, распространенная в храмах, так называемых, – романо-византийских. Особенно красивы окна, устроенные в стенах тамбура: здесь они образуют род ажурной галереи с узкими простенками, так что купол представляется как бы висящим в воздухе.

Входные двери украшались наличниками каменными или мраморными с резьбой. Профили их очень раскинуты и представляют с этой стороны сходство с дверями в зданиях античной древности. Иногда над притолкой возвышается карниз, кирпичная арка. Над дверями помещались в богатых храмах, как напр. в Софии Константинопольской, живописные и мозаические изображения. Обычное число дверей – три: с запада, севера и юга. Дверные доски – деревянные, украшались золотом, серебром, эмалью и слоновою костью.

Подымемся теперь к вершине храма: характерной формой здесь является купол. Первоначальные или древнейшие купола в византийских храмах еще очень мало напоминают нам ту форму куполов, которую мы встречаем в храмах позднейшего времени. Две особенности главным образом отличают их: во 1-х, они распространяются над всей вершиной здания, заменяя крышу, покоятся на стенах храмового корпуса, а не на столбах и трибуне, во 2-х, слишком мало выдаются наружу. Образцы такого купола можно видеть в церкви Георгия в Солуни (рис. 11), где он настолько низок, что не выдается наружу из-за стен церковного цилиндра, и в церкви Марцеллина и Петра в Риме. Купола эти напоминают соответствующие купола в языческих сооружениях, напр. в римском Пантеоне (рис. 12); они неуклюжи, слишком тяжело опираются на стены и не имеют достаточного освещения, так как окна находятся здесь не в самом куполе, но в стенах церковного корпуса, ниже купола. – Несколько позднее, именно в первые годы царствования Юстиниана, форма эта уже значительно развилась и получила вид, более соответствующий величию христианского храма. Купол поднялся значительно в высоту, оперся на особые быки или столбы и сузился в своем диаметре по отношению к диаметру церковного корпуса (рис. 10). Для облегчения тяжести его обносили кругом столбами или опорами, среди которых устраивались окна, сообщавшие эффект куполу (рис. 13). Купол стал расти выше и выше, выражая собою символически торжество христианства. Его формы, как и формы тамбура получили широкое разнообразие: появились здесь замысловатые колонки с капителями, окна стали соединяться по два в ряд и допускали украшения в роде розеток; вместо одного купола стали ставить по три и более, отчасти по требованиям символическим, отчасти для красоты.

Рис. 11. Разрез ц. св. Георгия в Солуни

Рис. 12. Разрез римского Пантеона

Рис. 13. Византийский купол

Кровли византийских храмов отличались блеском и роскошью. Евсевий в описании церкви, построенной Константином Великим в честь св. Апостолов, замечает, что крыша ее была сделана из бронзы для предохранения от проливных дождей и была позолочена, так что ослепляла зрение (Евс. IV, 58). Очень вероятно также, что и тот золотой храм в Антиохии, который посвящен был Деве Марии и описан тем же историком, получил свое название от позолоченной кровли. Блаж. Иероним также подтверждает существование такого обычая украшать кровли храмов на востоке (Epist. Fabiolae). Юстиниан приказал позолотить купола св. Софии и ваптистерия. Само собой разумеется, что такая роскошь позволительна была лишь для церквей богатых, а бедные довольствовались или черепицей, или свинцом (ц. Марии Влахернской).

Колокольные башни. Когда появились в церковном употреблении колокола, тогда открылась нужда и в колокольнях. В глубокой же византийской, да и вообще христианской, древности не было ни того, ни другого. Древние христиане собирались на молитву не по звону колокола, а по предварительному соглашению; в экстренных же случаях, когда обстоятельства заставляли изменить известное всем решение о времени и месте богослужения, могли служить для этой цели особые вестники. С IV стол., когда христиане получили право открыто совершать богослужение, у них стали появляться уже более или менее определенные открытые способы созывать на молитву, – и прежде всего они были установлены в монастырях: в монастырях египетских и некоторых из палестинских употребляли для этой цели трубы; в других палестинских монастырях служил для этой цели молоток, которым ударяли в дверь кельи монаха (Кассиодор); а в монастырях женских, как напр. в монастыре, основанном в Иерусалиме Павлой, по свидетельству бл. Иеронима, пробуждали монахинь от сна и приглашали на молитву посредством пения пред дверью келии «аллилуйа». – Когда же появились в церковном употреблении колокола? Некоторые археологи производили их начало от Павлина Ноланского в Кампании.¹ Но ни в сочинениях самого Павлина, ни в сочинениях его современников нет ни малейшего указания на этот предмет. Другие приписывали введение колоколов в церковное употребление Сабиниану, римскому епископу, преемнику Григория Великого (VII в.). Так или иначе, но несомненно, что в VII–IX вв. во Франции, Италии, Германии и Испании колокола были распространены. Нельзя сказать этого о востоке. Правда, отдельные случаи употребления колоколов встречаются и на востоке: в договоре Омара с Софронием Иерусалимским после осады Иерусалима в 628 году условлено не звонить в колокола; с другой стороны, Иоанн, диакон венецианский, в «Chronicon venetum» упоминает, что в IX в. венецианский герцог Урсус Патрикий, по просьбе греческого Импер. Василия Македонянина (867–886 г.), прислал в Константинополь 12 больших медных колоколов для вновь построенной церкви.² Свидетельства эти, хотя бы они и верно передавали факты, во всяком случае не говорят о том, что колокола в Иерусалиме и Греции были обычным явлением в то время. Все греческие писатели, говоря о способах созывания христиан на молитву, указывают лишь на так называемые – «била», а употребление колоколов относят к западным церквам. Так напр. Вальсамон (XII в.), сказав в особой статье «о билах», – об употреблении их Греками, прибавляет: «Латинянам же, нечестиво отделившимся от нас, предан другой обычай относительно собирания народа в храм: они пользуются одним орудием (а «бил» три рода) этого рода, именно – колоколом» τῃ καμπάνᾳ. Известный наш паломник, новгородский архиепископ Антоний, говоря о церковных билах греков, замечает: «а колокол не держат (греки) во святой Софии, но бильце мало в руке держа, клеплют на заутрени, а на обедни и на вечерни не клеплют, а по иным церквам клеплют и на обедни, и на вечерни, била же держат по ангелову учению, а в колокола латины звонят». Ясно, что у греков колоколов тогда не было: они явились у них вместе с крестоносцами и, без сомнения, занесены были с запада; а со времени взятия Константинополя Турками, врагами колокольного звона, опять вышли из употребления. Вместо колоколов греки искони пользовались особыми инструментами, известными у нас под названием «бил» или «клепал». Била эти были троякого рода: било великое (σύμαντρον μέγα), било малое (σύμαντρον μικρόν), – то́ и другое приготовлялось из дерева: первое имело форму доски приблизительно в сажень длины; 2-е – форму длинного, около 2-х сажен в длину, деревянного узкого бруса. Третьего рода било устраивалось из железа или меди и называлось «ἁγιοσύδιρον» и «τὸ χαλκόν»; оно имело форму железной или медной полосы, длиною около сажени, по большей части изогнутой в виде дуги (рис. 14–16). В церквах монастырских употреблялись все эти роды бил, а в церквах приходских – одно било первого рода.

Рис. 14. Било великое

Рис. 15. Било малое

Рис. 16. Било агиосидирон

Ввиду сказанного становится весьма вероятным, что до тех пор, пока в Византии употреблялись одни эти била, колокольни, в виде более или менее значительных построек, были излишни. С введением же в Греции колоколов во время крестовых походов, греки стали строить особые колокольни: они имели форму или круглой башни с призматической верхушкой (св. София, Аполлинарий Равеннский), или форму четвероугольную (София в Требизонте), аркообразную (ц. Спасителя в Месемврии на Черном море; ц. Таксиарха в Афинах), – многоугольную. Наконец, в некоторых церквах колокола помещались в особой столпообразной постройке на месте купола.

Остается добавить, что древний византийский храм имел еще особый двор, или периволос. Там, где позволяла местность, двор был очень обширен и устроен был из колонн, которые в виде четвероугольника устанавливались вокруг стен храма; в местах тесных он заменялся портиком перед входом в храм. Первый пример обширного двора встречается в церкви св. Апостолов в Константинополе, построенной Константином Великим. Идея такого двора дана была уже языческой древностью: подобные дворы встречаем мы в языческих храмах Греции, Египта, также в храме иерусалимском и мусульманских мечетях. Здесь, в этой ограде византийского храма, находились помещения для священнослужителей и сторожей церковных, а подле самого храма рассаживались деревья. При храмах монастырских такие ограды, в виде крепких стен, представляли иногда целые крепостные сооружения со всеми принадлежностями, необходимыми для защиты от неприятелей.

Все внутренние поверхности храма, в притворе, средней части и алтаре: стены, арки и купол, допускали в изобилии живописные, мозаические и др. изображения. Скульптура составляла здесь довольно редкое явление. Блеск разноцветных мраморов, мозаики, золота и живописи – все это направлено было к тому, чтобы возвышать дух молящегося христианина, – этот блеск являлся отражением славы Божией, а великолепная живопись представляла христианину наглядно всю историю Божественного домостроительства. В этом символизме и условной обработке деталей храма обнаружилось весьма резко его отличие от сооружений античной древности. Если нужно в двух-трех словах охарактеризовать это отличие его от сооружений античной древности, то можно сказать, что античный художник полагал свою задачу в точнейшем воспроизведении форм природы и даже самое божество низводил на землю, наделяя его изящными человеческими формами, наклонностями и даже страстями; наоборот, византийский художник подчиняет природу высшим целям. Напрасно здесь мы стали бы искать точного подражания природе; мы ее не найдем даже в такой нежной части храмовой архитектуры, как капитель колонны: формы растительной природы здесь заменены символическими фигурами евхаристии (птицы, пьющие из сосуда) и крестом; напрасно мы стали бы искать игривости и широты фантазии. Все здесь условно, все имеет свое высшее значение и направлено к выражению одной высшей бесконечной идеи. Символизм и богословие покорили себе внешнюю природу и создали новое, своеобразное, полное внутреннего смысла искусство (Любке).

Перейдем к рассмотрению памятников византийского храмоздания. В начале V столетия в Солуни была построена церковь св. Димитрия, которая представляет для нас интерес в том отношении, что совмещает в себе черты храма продольного типа с характерными чертами храмов типа византийского. По своему основному плану представляет она продолговатый четвероугольник; с восточной стороны – апсида; средняя часть храма разделена четырьмя рядами колонн на пять нефов; над боковыми нефами находятся вверху галереи или гиникониты. С западной стороны примыкают к средней части храма нарфикс и атриум. Пол храма устлан мозаикой с разными изображениями. Превосходные мраморные колонны в два ряда, один над другим, служат лучшим украшением храма; колонны нижнего яруса напоминают коринфский стиль, но имеют уже на своих капителях кубические надставки или византийские абаки; колонны верхнего яруса – ионические, также с абаками, украшенными крестами среди листьев; разделяющие колонны щиты из белого мрамора украшены монограммами и крестами; капители украшены изображениями орлов, поддерживающих завитки капителей, и двух птиц, пьющих из одного сосуда (символ евхаристии). Таким образом, если в общем плане и расположении частей храм этот не может быть назван византийским, то в деталях его сильно пробиваются черты византийского приема, таковы: гиникониты, абаки над капителями колонн, монограммы, кресты и птицы. Но гораздо определеннее черты эти выступают в купольных храмах Солуни, каковы: церковь св. Георгия и св. Софии.

Храм св. Георгия (рис. 5. 8 и 11) своей круглой формой напоминает древние памятники язычества (храм Портумна в Остии), а потому не без основания считается храмом языческим, превращенным в храм христианский через пристройку апсиды. Тексье оспаривает это, но безуспешно. Храм имеет круглую форму с апсидою на восточной стороне; внутри его для большей вместимости пробито 8 ниш; освещается он двумя рядами окон. Над верхним рядом начинает сгибаться полукруглая линия купола, закрытая снаружи продолжающеюся стеной церковного цилиндра (признак недостаточного развития купола, рис. 11). Снаружи храма нет никаких украшений, но внутри уцелели великолепные мозаики, которые по художественному характеру должны быть поставлены на рубеже между искусством античным и византийским.

Храм св. Софии Солунской (VI в.) окружен оградой, среди которой находились помещения для священнослужителей. План храма – четвероугольник; четыре столба, соединенные арками, держат паруса и купол; между столбами внизу – колонны с византийскими абаками, вверху – гиникониты над всеми боковыми пространствами храма, кроме алтаря. С востока – алтарь, с запада – нарфикс и портик. Внутренность храма украшена мрамором и мозаикой.

Из древних храмов Константинополя, построенных в стиле византийском, отметим два: Сергия и Вакха, называемый также малою Софией, и храм Софии.

Первый из них представляет в своем плане четвероугольник в 15 саж. длины и 12 ½ саж. ширины. Полусферический купол его поддерживается восемью столбами; колонны между столбами поддерживают гиникониты с трех сторон храма; с восточной стороны апсида, с западной – довольно просторный нарфикс. Мы уже заметили выше, что этот храм является переходной ступенью к храму св. Софии, который появился спустя немного времени, и в котором византийский стиль достиг своего полного и высшего выражения. Этот знаменитый храм (в настоящее время – мечеть) до последнего времени был недостаточно обследован, и только случайные обстоятельства помогли этому делу. Обстоятельства эти такого рода: в 50-х годах настоящего столетия султан Абдул-Меджид, человек достаточно образованный, вздумал возобновить св. Софию. Дело это, к счастью, поручено было не турецким архитекторам, но братьям Фоссатти, состоявшим при русской миссии в Константинополе. Благодаря трудам этих архитекторов, храм св. Софии был исправлен в два года. Но гораздо важнее в данном случае было то, что они сделали точные снимки с наружного и внутреннего вида этого храма в целом и деталях. Результатом этих трудов Фоссатти было роскошное издание, под заглавием «Aya Sophia». Вскоре потом явилось подробное исследование о памятниках Константинополя от V до XII в. и в том числе о св. Софии, принадлежащее Зальценбергу. Пользуясь данными, сообщаемыми в этих изданиях, а также сведениями о создании св. Софии, распространенными в древнерусской письменности (рукоп. библ., Спб. Д. Акад. № 1454, XVI в.), мы и представим описание его.

Первые основания св. Софии были положены еще Константином Великим; сын и преемник его Констанций расширил этот храм; но через 74 года, во время народных смут по случаю изгнания из столицы св. Златоуста при имп. Аркадии, он сгорел. Император Феодосий в 415 году восстановил его, а в 532 году, во время возмущения партий цирка, он снова был разрушен. Теперь Юстиниан решил на месте разрушенного здания построить новое и притом такое, которое превосходило бы своим величием и красотой все здания мира. Приступая к сооружению, Юстиниан издал указ собирать повсюду дани – золото и серебро, затребовал отовсюду материал – аспид и мрамор, и все требуемое было доставлено. Много материалов получено было из разрушенных языческих зданий – капищ, терм и домов; многое доставлено было частными лицами; стратиги Юстиниана и соседние владетели доставили зеленые мраморные столбы из Ефеса, Кизика, Троады и соседних островов. Через 7 лет материал был готов. Приступили к работе. Расчистили место для храма, причем было снесено несколько соседних домов; открыли помещение старого алтаря; призвали патр. Евтихия с собором и совершили торжественное молебствие «на основание церкви». Император Юстиниан взял в руки часть строительных материалов и положил первые основания храма. За ним принялись за дело около 30 000 работников, под руководством Анфимия Тральского, Исидора Милетского и Игнатия: работа пошла быстро и тщательно; фундамент клали в 20 локтей толщины; для заливки стен употребляли особый цемент из смеси извести, ячменя с водою и кусков дерева. Внутри храма поставили под комары и под верх 50 столбов. Между тем император зорко следил за работой: в полдень он не спал, но приходил сюда в белой тонкой поняве, с палкой в руке и темном убрусе, и награждал рабочих. Купол храма построен был из особых мелких кирпичей; вся внутренность храма была украшена разноцветным мрамором и позолотой. Четыре престола в алтаре, места епископов и пресвитеров, кивории над престолами (теремцы) – также из чистого массивного серебра с позолотою; над теремцами престолов поставлены золотые яблоки и такие же кресты; а главный престол был эмалевый. Подставки престола и ступеньки – из золота и серебра; амвон – из камня сердолика с аспидом, хрусталем и сапфиром, а столбы его из чистого золота; верх амвона -– из золота с бисером, измарагдами и с золотым крестом, украшенным крупным бисером. Ризница снабжена была 12-ю золотыми сосудами, по числу 12 главных праздников, драгоценными подсвечниками, индитиями, пеленами для причащения, тремя сотнями евангелий и 36-ю золотыми кадильницами. Подле храма была устроена крещальня, а в притворе храма – резервуар для омовения входящих: он украшен был фигурами львов, изрыгающих воду; а с правой стороны – водопровод с 12-ю львами, 12-ю сернами, орлами, тельцами и вранами, также изрыгающими воду; место это было названо «леондарион». Для служения в этом храме было приставлено около 1000 клириков. Вся постройка была окончена через 16 лет и 4 месяца. Окончание ее император отпраздновал баснословным образом, – пиром, продолжавшимся пятнадцать дней, а народу розданы были громадные запасы провизии. Так был устроен знаменитый храм св. Софии. Через 17 лет землетрясение поколебало это громадное здание, и часть его купола упала. Император поручил исправление его внуку одного из первых строителей – Исидору. Исидор при этом изменил некоторые подробности старого плана, укрепил устои и стены и исправил купол. С тех пор знаменитый храм становится главнейшим зданием Византийской империи: он служит кафедральным собором, местом коронования государей и собрания соборов. Имя его производило обаятельное действие не только на греков, но и на всех православных христиан, видимыми свидетелями чего служили и теперь служат устроенные повсюду храмы в честь Софии. Роковой для Византийской империи 1453 год был также роковым и для св. Софии. 29 мая этого года Константинополь был взят турками и разграблен; император Константин XII и до 4000 мужчин, женщин и детей были умерщвлены; 6000 человек обращены в рабство. Храм св. Софии был также разграблен и обращен в турецкую мечеть. Внешний вид его был изменен через присоединение минарета и неуклюжих контрфорсов; внутренние украшения разрушены и замазаны. С течением времени образовались трещины в своде и куполе, и по стенам потекла вода. В таком печальном положении нашли храм бр. Фоссатти. – Их внимательное наблюдение над этим храмом, расчистка внутренних стен, особенно же изучение этого храма Зальценбергом подтвердили древние сказания о великолепии этого храма и даже дополнили эти сказания новыми подробностями. Найдено, что храм состоял из трех частей. Входы в первую часть находились – один с запада, со двора, украшенного конною статуей императора Юстиниана, другой – с южной стороны. Притвор имел в ширину около 4-х сажен, в длину около 25 саж. Свод притвора был украшен мозаикой. Отсюда девять дверей вели в храм; средние двери, или царские, имели навес; под ним был изображен Дух Святой над раскрытым Евангелием. Рядом с нарфиксом лежит средняя часть храма – около 32 саж. в ширину и около 35 саж. в длину. Все внутренние поверхности ее были украшены разнообразными мозаиками и разноцветным мрамором – зеленого, красного, синего и золотого цветов. Гиникониты украшены роскошными колоннами; из них 8 – темно-красного египетского порфира и 99 – зеленого мрамора с мраморными же капителями. Но верх всего совершенства в этой части храма составляет купол, возвышающийся от полу на 23 сажени и имеющий в диаметре около 15 сажен (рис. 17). Несмотря на всю свою громадность, он представляется как бы висящим на воздухе: иллюзия эта достигается тем, что столбы, на которых утверждены главные арки, поставлены углом к центру свода, и таким образом масса их скрадывается. Основание купола прорезано многочисленными окнами, которые распространяют свет внутрь купола и средней части храма. Купол этот не совсем полуциркульный, так как высота его равняется 1/6 диаметра; тем не менее он чрезвычайно легок. Алтарь храма находится в особом полукружии и несколько выступает внутрь храма. Преграда его состояла из мраморной стенки, отделанной резьбой; на стенке были поставлены мраморные колонки с карнизами, украшенными цветами и голубями. Своды алтаря также украшены были роскошными мраморами и мозаикой.

Рис. 17. Храм св. Софии в Константинополе

Для дальнейшей истории византийского храма важны также многие другие памятники Константинополя: св. Феодора, Пантократора, Панакранте, Мугеlee (построен в 948 г. Романом Лакапеном); ц. Пантепопте (XI в.); св. апостолов – Петра и Марка; апост. Андрея; ц. Спасителя (XI в.), Пресв. Богородицы (Mougouliotissa); Паммакаристе; Перивлепте; ц. св. Ирины; весьма характерна также ц. Феотокос – IX в., представляющая образец многокупольной системы с полуциркульными куполами на вытянутых барабанах, с тремя апсидами на восточной стороне.

Богатое разнообразие, особенно в куполах и деталях, представляют также храмы афинские: католикон или афинский собор (IX в.), Капникарея и др. Расширение наблюдений в области средневекового христианского искусства и археологическая оценка наблюдаемых памятников позволяет нам в настоящее время установить тот факт, что влияние Византии в средние века распространено было по всей Европе, Африке и Азии и оставило свои следы в памятниках, сохранившихся до настоящего времени. Где же лежит ключ к разгадке этого явления, в чем заключаются те коренные причины, которые содействовали быстрому распространению художественных начал Византии по всему христианскому миру? Общий ответ на этот вопрос вытекает из характера византийского искусства и высокой степени византийской культуры вообще. Сравнительно высокое состояние византийской науки и искусства, широкий прогресс в области исторического развития религиозных и государственных начал, естественно, обращали на себя всеобщее внимание тогдашнего мира и заставляли его прислушиваться к голосу Византии. А раз признанный авторитет легко становится образцом для подражания. – Частные причины. Западная Европа в средние века переживала печальные дни: опустошение ее варварами убило здесь последние останки художественного вдохновения: погибли здесь как художественные школы, так и художественные таланты. Центром художественной деятельности стал теперь Константинополь, к которому и должны были обратиться взоры Запада. Сюда приходили из западной Европы любители художества, воспитывали свои вкусы и развивали художественную манеру на византийских образцах, перенося затем это наследство в западную Европу. С другой стороны и сами греческие художники, отчасти – по приглашению, отчасти – по своей личной инициативе, нередко отправлялись на Запад и там насаждали семена греческого искусства. Особенно благоприятствовали этим переселениям времена иконоборства: желание сохранить свободу религиозного убеждения и обеспечить неприкосновенность личности, с одной стороны, с другой – надежда приложить к делу свои художественные познания – все это вынуждало художников отправляться на Запад, где, как известно, иконоборческие споры никогда не достигали такой крайней степени, как на востоке. – Наконец, крестовые походы, когда тысячи солдат-пилигримов, отправившись в Палестину для освобождения гроба Господня, имели случай познакомиться с художеством востока, – родство западноевропейских государей с греческими, миссионерство, – все это также располагало Запад к усвоению начал и форм византийского искусства.

Влияние Византии обнаруживается в храмах Равенских. Известно, что Равенна в V столетии стала столицей западной империи; благодаря этому обстоятельству здесь обнаружилось необычайное художественное движение: много было построено здесь храмов в господствующих стилях того времени: одни из них близко подходят к древне-христианскому типу, другие – к типу византийскому; однако и первые (продольные) обнаруживают склонение к формам византийским. В ряду этих памятников первое место по древности принадлежит Равенскому ваптистерию (V в.). – По плану это – простое восьмиугольное здание около 6 сажен в диаметре. Внутри его расставлены вдоль стен два ряда колонн, один над другим; колонны соединены полуциркульными арками, на которых покоится купол. Внутренность украшена мозаикой. Характерные черты этого сооружения – во-первых, свод, покоящийся на арках, во-2-х, разделение здания по вертикальному направлению столбами на две части. – После него заслуживает здесь внимания надгробная церковь Галлы Плакиды (в настоящее время известна под именем ц. Назария и Цельса): крестообразное здание со сводами по оконечностям креста и куполом в средине; украшено мозаикой. В технике заметны следы античного влияния. Церковь эта построена в половине V столетия. – С тех пор не прошло еще и ста лет, – и мы встречаем уже на почве Равенны редкий образец византийского храма. Это – церковь св. Виталия построенная в 526–547 гг. под руководством Юлиана Аргентария (рис. 18). Наружная форма ее октогонная около 15 саж. в поперечнике, с портиком перпендикулярно оси одного из западных столбов, поддерживающих купол, и апсидою на восточной стороне между двумя башнями. Купол церкви (около 8 саж.) сложен из горшков и освещен великолепными окнами. Архитектонические детали ее очень тонки: капители колонн устроены в виде трапеций, с богатой орнаментикой. Внутренность украшена мрамором и мозаикой. – Вообще этот храм стоит близко к древним церквам Византии, какова напр. церковь Сергия и Вакха в Константинополе.

Рис. 18. План ц. св. Виталия в Равенне.

Перейдем к перечислению фактов обнаружения византийского влияния в других местах. В средние века мы видим распространение византийского храмоздания на севере Италии, в круглых храмах Перуджии, Бергама и Болоньи (Lenoir). Завоевания Венецианцев способствовали перенесению его в Венецию: здесь грандиозным памятником византийского зодчества доселе служит знаменитый храм св. Марка, построение которого начато в 977 году и окончено в 1071 г. Это – один из самых замечательных памятников Европы. В основе храма св. Марка лежит четвероконечный крест; над его центром и оконечностями возвышаются пять куполов в форме куполов византийских. Купола эти утверждены также по-византийски – на столбах, соединенных между собой посредством арок, надстилка над которыми собственно и составляет седалище купола. Столбы эти разделяют внутреннее пространство на три нефа, а поставленные между столбами колонны поддерживают византийские гиникониты или хоры. Алтарь устроен в восточной оконечности креста: средняя часть его выдается наружу апсидою, а две боковые представляют снаружи горизонтальные плоскости и только внутри имеют сделанные в стенах апсиды. Убранство храма отличается замечательным великолепием. Все внутренние его поверхности снизу, – как стены и пол, – украшены драгоценными, отполированными, как зеркало, мраморами; верхние части стен и купола украшены драгоценными мозаиками по золотому фону. Освещается храм посредством отверстий, устроенных только в куполах, и этот свет, отражаясь на золоте мозаики, производит очаровательное впечатление. Все пластические детали, особенно на карнизах, бедны (пластика не процветала в Византии). Капители колонн отличаются смешанным характером: в них заключаются элементы византийские, древнхристианские и античные: ионийские завитки, коринфские листья, византийские абаки и кресты (Lubke, s. 258); поэтому Любке называет их образцовой картой различных формаций.

Не без влияния Византии построена здесь также церковь Santa Fosca (греч. крест) в лагунах Венеции, на острове Торчелло, с византийскими мозаиками (страшный суд), а равно и купольные соборы Анконы и Падуи. – В Сицилии, которая долго находилась под влиянием Византии и пользовалась греческими законами и языком, влияние Византии на архитектуру не подлежит сомнению. Церковь св. Иоанна (S. Giovanni degli Eremiti), церковь монастыря Марторано XII в. в Палермо, церкви в Чефалу и Монреале с византийскими куполами – могут быть названы выразителями этого влияния. – Италия могла явиться посредницей в передач византийского влияния во Францию. Первые следы его находят уже очень рано; но особенно типичными представителями служат здесь храмы: Фронта в Перигё (XII в.), построенный по образцу Венецианского собора св. Марка, и в аббатстве Медарда в Суассоне (1158 г.), построенный по образцу св. Софии Константинопольской. – В Африке и Азии византийские начала искусства распространялись вместе с христианством; частые сношения с митрополией, не редко также и родственные связи государей поддерживали и укрепляли эти начала. Отсюда – многие храмы Египта, Нубии, Абиссинии, Карфагена имеют византийский характер. Некоторые из храмов Карфагена построены были в блестящую эпоху византийского храмоздания, – во времена Юстиниана, и представляли точную копию с храмов греческих, как это можно видеть из сообщений об этом предмете Прокопия. Общие черты сходства всех этих храмов с византийскими заключаются в планах (круглом, многоугольном и крестообразном), в устройстве купола, сводов и фасадов, во внутреннем расположении частей храмов, наконец, в мозаических и скульптурных изображениях и украшениях. В развалинах Сирии, усвоившей богатые плоды греческой образованности, до греческого языка включительно, доселе видны остатки храмов греческого типа. Не мало памятников этого рода можно встретить в новейшем археологическом описании Сирии, сделанном графом Вогюэ. Для примера укажем два-три из них: церковь св. Георгия в Эзре (515 г.), кафедрал в Босре (VI в.) и церковь в монастыре Симеона Столпника.

Живая связь между Арменией и Византией в древние времена составляет факт бесспорный. В IV в. Армения приняла из Византии христианство и вместе с ним должна была усвоить византийский стиль (хотя и зачаточный) для своих храмов. В том же IV в., при Феодосии Великом, часть Армении вошла даже в состав византийской империи, а в конце XI столетия отошла к Византии вся Малая Армения. Внутренние сношения Армении с Византией, не смотря на некоторую религиозную рознь между ними, всегда были живы: из Византии шла в Армению образованность, в Византию отправлялись целыми десятками молодые армяне для усвоения начал греческой цивилизации. Отсюда самые древние храмы Армении и Грузии: в Пицунде, Мокви, развалины церкви на горе Чуне, на левом берегу Кубани (Горностаев), имеют византийские планы и фасады и представляют заметное сходство с церквами Афинскими и Пелопонесскими. Планы и купола церквей Катцха в Имеретии, церковь св. Рипсимы, Сионская, главная церковь в Эчмиадзине и св. Креста близ Мцхета имеют совершенно византийский характер. Степень сходства Грузино-армянских церквей с греческими прямо пропорциональна их древности: чем сходство более, тем церковь древнее. – В мире Славянском византийское искусство быстро заняло господствующее положение. Православные храмы Сербии от XI–XV в. сходны с храмами греческими, но не с теми, которыми знамениты Константинополь, Солунь и др., и которые относятся к древнейшей эпохе византийского храмоздания, но с храмами Афонской горы, которая в это время достигла наибольшей степени процветания и распространяла широко свое художественное и церковно-практическое влияние (церковный устав). Такой характер имеют сербские храмы: в Семендрии при Дунае (XI в.), в монастыре Манассия, в монастыре Жича на реке Ибаре, месте коронования сербских королей (основ. Стефаном II в XII в.), и в монастыре Студенице (основ. в XII в. Стефаном Неманею). – Со всей ясностью доказывается это влияние на древних храмах России.