Окончил в 1883 году Саратовскую духовную семинарию, а в 1887 году Казанскую духовную академию кандидатом богословия и был оставлен в ней профессорским стипендиатом. Вступил в брак с дочерью священника, в семье было 5 детей. В марте 1888 года года удостоен степени магистра богословия за сочинение «Догматическая система святого Григория Нисского».

Преподавание. Научная работа

В 1898 году Несмелов занял должность ординарного профессора кафедры метафизики КазДА. Как преподаватель он был строг и требователен. Профессор протоиерей Николай Петров, познакомившийся с Несмеловым в 1894 году, написал в воспоминаниях:

«Он читал очень интересные лекции по философии, к сожалению, слишком трудные по изложению, отчего понимать его было весьма нелегко. Несмелов выделялся из ряда других профессоров своею самостоятельностью... К студентам Несмелов был строг как экзаменатор, как рецензента письменных работ его очень боялись; курсовых работ ему почти никто не писал из опасения, что он провалит. А так как при этом Несмелов всегда отличался резкостью отзыва и не стеснялся в сильных выражениях, то студенты академии держались от него на почтительном расстоянии. У меня лично некоторый трепет перед Несмеловым сохранился навсегда, и я всегда затруднялся с ним при встречах в профессорской вступать в разговор».

Даже современные исследователи, восхищающиеся Несмеловым, пишут, что его сухой и очень тяжелый стиль с громоздкими предложениями является одной из причин того, что Несмелова не читают.

В 1898 году В.И. Несмелое подал прошение о принятии его труда «Наука о человеке. Том 1. Опыт психологической истории и критики основных вопросов жизни» в качестве диссертации на соискание степени доктора богословия. Этот труд стал публиковаться в печатном органе Казанской духовной академии — «Православном собеседнике» с 1895 года. Публикация 2-го тома началась в 1900 году. Полностью публикация двухтомного труда была завершена в 1902 году. Степень доктора богословия автор получил после защиты 1-го тома «Науки о человеке».

В 1913 году ему присуждено звание заслуженного профессора. В академии он преподавал на кафедре систематической философии и логики до закрытия академии в 1919 году.

После революции

К Октябрьской революции 1917 года Несмелов отнесся отрицательно, это привело к разрыву отношений со старшим сыном Валентином. В феврале 1917 года Валентин вступил в партию большевиков. Позднее стал чекистом и был убит сбежавшимися на набат крестьянами во время изъятия церковных ценностей из храмов Раифского Богородицкого мужского монастыря под Казанью. На следующий день иноки обители были расстреляны. За убитого сына, именем которого названа одна из улиц Казани, Несмелов получал пенсию.

С 1919 по 1930 год работал в Казанском губернском статистическом бюро помощником заведующего, а с октября 1920 года в течение 2-х лет занимал должность профессора истории, философии, логики и мировоззрения в Казанском государственном университете.

В 1920-х годах на квартире Несмелова собирался кружок, состоявший из бывших преподавателей КазДА; на протяжении многих лет он был своеобразным центром религиозной мысли в Казани.

Арест

В июле 1931 года был задержан по подозрению в контрреволюционной деятельности и создании религиозной организации «Истинно-православная Церковь». На допросах говорил о своем несогласии с церковной политикой, в частности с декларацией 1927 года заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского), о притеснениях духовенства со стороны власти. Ему инкриминировалось, что во время частных бесед со студентами он рекомендовал учить философию по Гегелю и не упоминал имен Маркса и Ленина в связи с проблемами философии. На следствии заявил, что Маркс с точки зрения профессионала-философа просто жалкий немецкий бюргер. Особое негодование следователя вызвало утверждение профессора, что христианство и диктатура пролетариата несовместимы.

В следственном деле приводился отрывок из дневника Несмелова:

«Пламя классовой вражды, поминутно раздуваемое, вой гиен и шакалов, ищущих добычи для подвалов, ссылок, тюрем... Это беспросветная, затяжная, перманентная духовная пурга, бесовская свистопляска».

Вынесенный приговор — 3 года ссылки в Казахстан — не был приведен в исполнение. Распространено мнение, что Несмелов не был репрессирован в связи с тем, что его убитый сын посмертно получил звание героя.

Скончался В.И. Несмелов 30 июня 1937 года от хронической пневмонии, похоронен на Арском кладбище Казани.

Имя В.И. Несмелова внесено в «Помянник новомучеников и исповедников Казанских».

Взгляды

Главный труд Несмелова «Наука о человеке» вызвал очень серьезные дискуссии. Название сочинения повторяет заголовок одной из статей учителя Несмелова — В.А. Снегирёва. Несмелов мыслил свой труд как необходимое дополнение к догматической системе святителя Григория Нисского. Он говорит: «...мы можем сделать христианскую веру не безотчетным исповеданием непостижимых формул, а совершенно ясным и совершенно разумным объяснением всей совокупности наших познаний о мире», то есть некой законченной мировоззренческой системой, и утверждает, что ему это удалось. «Мы имели в виду, — пишет он, — чисто научную цель — обнять и выразить в мысли всю мировую действительность во всей полноте ее разнообразного содержания». Такая претензия поражает.

Работа очень понравилась тогда епископу, впоследствии митрополиту Антонию (Храповицкому). В рецензии на 1-й том он пишет:

«... философское и нравственное учение В.И. Несмелова вполне согласуется с Православною Церковью не в смысле только отсутствия враждебных ее учению мыслей, но и в смысле попредметного совпадения с учением Священного Писания и Предания».

С утверждением преосвященного Антония о совпадении трудно согласиться.

Например, профессор догматики КазДА Е.А. Будрин дал другую оценку:

«Угнетающее впечатление производит книга г-на Несмелова, она вполне отображает то блуждание в области религиозной мысли, которое в последнее время проникло в нашу богословскую литературу».

Очень высоко ценил Несмелова Н.А. Бердяев. А протоиерей Георгий Флоровский писал:

«О Церкви он... говорит удивительно мало. О таинствах Несмелов говорит очень неточно, перетолковывает их психологистически (крещение, как некий «общий символический знак» вступления в состав исповедников и последователей Христа, и т. д.)… Система Несмелова не удалась именно, как система. Вопросы подымаются в ней важные, но в какой-то очень неловкой постановке. И образ Христа остается бледным. Он точно заслонен рассудочною схемою Его дела. Проблем духовной жизни Несмелов почти не касается… Его книга остается очень показательным памятником его эпохи, уже ищущей, но еще слишком недоверчивой, чтобы найти».

В свое изложение ангелологии Несмелов свободно вводит психологические мотивы. По его убеждению, различие между ангелами и архангелами не было положено Творцом изначально, оно возникло в результате неравномерного духовно-нравственного развития этих существ и закреплено признанием со стороны менее успешных (ангелов) превосходства более преуспевших (архангелов). Сатана тоже изначально шел по пути духовного развития, но зло родилось именно в нем, в его самосознании. При попытке психологической реконструкции отпадения сатаны от Бога Несмелов совсем не берет в расчет то, что написано об этом в Священном Писании.

В системе Несмелова слишком много рационализма. Он чрезмерно старается оправдать христианство доводами разума. Если бы удалось построить единую систему убедительных доказательств, полагает он, то сразу же прекратились бы все религиозные споры и все бы приняли истинную веру. «Человек погибает только по невежеству своему», — очень характерное признание Несмелова.

У Несмелова была довольно странная схема всеобщего воскресения: в день воскресения Христос даст каждому «силу творчества жизни», и души умерших «мгновенно разовьют свою собственную творческую деятельность и сами образуют себе свои будущие тела». Такое представление не согласуется с учением Церкви, здесь размывается понимание воскресения как единовременного акта и делается акцент на продолжающейся творческой деятельности человека. Фактически Несмелов отвергает воскресение тех тел, в которых люди жили на земле. То есть наказание или награда будет положено на существо с другим телом. Встает вопрос и о тождественности тела Христова до и после Его воскресения.

«Спаситель, — пишет Несмелов, — изумит всех исполнителей естественного нравственного закона». Он знает всех людей, и всякое доброе дело, кто бы ни сделал его, считает за дело доброго служения, оказанного лично Ему. На этом основании в день суда над людьми многим из тех, которые во имя Его пророчествовали и именем Его творили чудеса, Он может сказать: Я никогда не знал вас (Мф 7:23), и, наоборот, многим из тех, которые никогда даже не слышали о Нем, но по голосу совести следовали Божию закону жизни, Он может сказать: Придите, благословенные Отца Моего (Мф 25:34). То есть, по мысли Несмелова, в день откровения Своего вечного Царства Бог спасет «всё вообще доброе в людях, какую бы религию они ни исповедовали». То есть Несмелов говорит о спасении и нехристиан, вопреки ясному учению Самого Христа. Можно вспомнить, например, Его слова: Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет (Мк. 16:16).

Несмелов даже пишет, что не только люди, но и падшие ангелы могут пройти путь внутренней борьбы и надеяться на всепрощающую любовь Христову. Вот что он пишет: «Кто желает искупления своих грехов, и верует в действительность Христовой жертвы за грех, и обращается к спасительной помощи Христа, тот, хотя бы даже он вышел из сонмища падших ангелов, и хотя бы даже он был самим сатаной, всё равно может быть очищен и спасен святой кровью Христа; потому что и дьявол также — творение Божие, потому что и он также был создан Богом не для погибели, а для жизни вечной в светлом мире Божиих святых».

О первородном грехе Несмелов пишет тоже по-своему. Он считает, что грех состоял в суеверном отношении к плодам запрещенного дерева. Предназначенные к духовному совершенству чрез свободное раскрытие своих нравственных сил и способностей, первые люди хотели достигнуть этого совершенства чисто механическим путем.

«Они думали, что плоды запрещенного дерева имеют особое магическое свойство давать познание о добром и злом... Они обратились к помощи запрещенного дерева в той именно полной уверенности, что мнимо-волшебная сила его плодов, без всякой работы с их стороны, механически сделает их более совершенными». Автор считает, что «они одинаково были бы преступниками и именно такими же преступниками, какими они сделались, если бы и не преступили Божию заповедь, а употребили с указанной целью какой нибудь другой материальный предмет, если бы, например, ради приобретения высшего знания они вздумали бы смачивать свои головы водой из Ефрата, или носить на своих головах какие-нибудь райские ветки». Но простое суеверие не могло бы сопровождаться столь глубокими и печальными последствиями для прародителей и всего их потомства. Несмелов отвергает и это, то есть не признает повреждения человеческого рода в результате грехопадения: «Своим суеверным поступком люди добровольно подчинили себя внешней природе и сами добровольно разрушили то мировое значение, которое они могли и должны были иметь по духовной природе своей личности».

В «Науке о человеке» удивительно мало говорится о Церкви, о действии Святого Духа. Автор игнорирует церковную аскетику и пренебрегает таинствами, принижая действие благодати как якобы стесняющей свободу человека.