Слово religio, одинаково с прочими словами в латинском языке, прошло несколько стадий в своем существовании. Начальный момент в истории слова religio, за которым последовал ряд дальнейших изменений и разветвлений в его смысле, представляет это слово в его этимологическом, основном по происхождению, значении.
Определение этимологического состава слова religio1 занимало уже древних римлян, и этот их интерес не был бесплоден. Они сделали опыты выяснения основного элемента в слове, и главнейшие из их опытов2 были настолько удачны, что древние этимологии удерживаются и в новейшее время, обставляясь лишь новою научною аргументацию.
Одна из этих этимологий сравнительно более полно выяснена Цицероном в сочинении «О природе богов». Здесь автор выразил следующую мысль: «Самый лучшей, чистый, святой и благочестивый культ богов состоит в том, чтобы мы всегда почитали их чистым, непорочным, неиспорченным духом и таковыми же устами. Ибо не только философы, но и предки наши отличали суеверие от религии. Те, которые целые дни проводили в молитвах и жертвоприношениях, с тою целью, чтобы их дети остались у них в живых (superstites essent), назывались суеверными (superstitiosi), каковое название впоследствии получило более широкое значение. Те же, которые все, относившееся к богопочитанию, вновь тщательно обдумывали и как бы перечитывали, были названы религиозными (religiosi) от relegere».3
Следы подобного же стремления поставить слово religio в связь с lego можно усматривать в словах Феста: «Религиозными называются люди, различающее те культы, которые должны быть соблюдаемы, и те, которых не должно соблюдать по обычаю государства».4 Такой же этимологии слова religio держался, по-видимому, и автор того «древнего стихотворения», отрывок из которого, прямо, по-видимому, относящийся к поставленному вопросу, приведен у Авла Геллия. Желая выразить мысль, что тщательным в делах религии или благочестивым быть нужно, но впадать при этом в крайность и становиться суеверным не следует, он делает это чрез противоположение religens и religiosus, и этим ясно дает понять, что как слово religens, напоминающее diligens, так и religiosus, а следовательно и religio, на его взгляд, происходят от relegere.5 Из христианских писателей поддерживали этот взгляд Арнобий и Августин. Арнобий, обращаясь к язычникам, говорил: «нужно признавать почитающим божества и выполняющим обязанности религии не того лишь одного, кто (все в культе) заботливо соображает и в жертву приносит животных без пятна, кто предает огню кучи ладана».6 Блаженный Августин писал: «Он (Бог) Сам есть источник нашего блаженства, Сам есть конечная цель всех стремлений. Избирая Его или, лучше, – вновь избирая, – ибо по нерадению потеряли, – итак вновь избирая Его, от чего, как говорят, получила свое имя и религия, мы стремимся к Нему своею любовью, чтобы, достигнув Его, упокоиться».7 Блаженный Августин, как видим, также ставит здесь слово religio в связь с relegere, и только расходится с Цицероном в толковании этого последнего слова, а с ним и слова religio. В то время, как Цицерон понимал в рассматриваемом случай relegere в смысле – тщательно соображать и потому как бы вновь пересматривать и перебирать все относящееся к богопочтению, Августин понимал relegere в значении – вновь устремляться своею мыслью к Богу, как бы вновь избирать Его, потому что мы оставили Его по своему нерадению.8
Рядом с указанной этимологией существовало у древних римлян и было распространено другое производство слово religio – от religare, связывать, соединять. Этому производству мог, по-видимому, благоприятствовать в своей молодости и сам Цицерон. По крайней мере этот писатель, с такою решительностью выражавший мысль о производстве religio от relegere в сочинении «О природе богов», в гораздо раньше, приблизительно лет за 40, написанном риторическом сочинении «Об изобретении», выражал взгляд, более, по-видимому, гармонировавший с производством слова religio от religare.9 Он именно проводил здесь мысль, что религия есть страх и почтение пред некоторою высшею природою, которая называется божественною;10 а признание этих свойств в религиозных отношениях, с точки зрения сторонников такого мнения, предполагает признание некоторой связи, существующей между этою высшею природою и природою низшею, человеческою, притом связи природою низшею, человеческою, притом связи природной, а не составляющей плод размышления (relegere). Далее, намек на ту же этимологию как будто дан Нигидием Фигулом, ученым писателем времени Цицерона. Касаясь значения окончанья –osus в прилагательных, которое истолковывалось им в смысле указания на чрезмерное обилие чего-либо, и останавливаясь в частности на слове religiosus, Нигидий Фигул писал, что «религиозным назывался тот, кто связывал себя чрезмерной и суеверной набожностью».11 Этимологии слова religio в указанном смысле здесь прямо не дано, но некоторый намек на нее, кажется, действительно содержится в употребленном писателем выражении.12 Подобное же не прямое указание на происхождение слова religio от religare можно, кажется, не совсем без вероятности находить в словах Лукреция, который, определяя задачу своей дидактической поэмы, говорит, что он предпринял освободить дух человеческий от тесных пут религии, стеснявшей его свободу.13 В этом же смысле могут быть истолкованы и слова Тацита о том, что Нума связал народ религией.14 Впрочем, изъяснение приведенных мест в указанном смысле нужно назвать в сущности почти лишь предположительным, так как вполне возможно говорить, что религия связывает нас, и при этом не признавать, что эта связь выражена в самом названии религии. Притом указанное понимание опирается больше всего на истолкование в таком же смысле других мест, несравненно более ясных, и, при отсутствии последних, само может быть также отсутствовало бы. Нельзя с совершенной уверенностью признать содержащими именно указанный смысл даже и слова Сервия, который, поясняя слово religio в Aen. VIII, 349 словом metus, в качестве основания такого пояснения приводит то, что она «связывает дух».15
Первое по времени совершенно ясное и прямое указание на упомянутую этимологию находим у Лактанция. В Divinae Institutiones этот автор говорит: «с тем назначением мы и рождаемся, чтобы производящему нас Богу оказывать должное и подобающее послушание, Его одного знать, Ему следовать. Этими узами благочестия мы связаны и соединены с Богом; отсюда получила свое название и сама религия, а не так, как толковал Цицерон, от слова relegere».16 Несколько дальше писатель опять говорит: «слово religio – сказали мы – произведено от уз благочестия, так как Бог связал человека с Собою и соединил благочестием, потому что нам необходимо служить Ему, как господину, и повиноваться, как отцу».17
С Лактанцием согласен св. Амвросий, который посвятивших себя Богу и уневестившихся Ему дев признает посвященными, соединенными с Богом.18 Еще яснее согласие с Лактанцием у Иеронима, в толковании на пророка Амоса, IX, 6, где, по поводу слов пророка, переданных выражением: et fasciculum suum super terram fundavit, блаженный отец выразил следующую мысль: Бог «основал на земле союз свой, о котором в Евангелии говорит: «не бойся, малое стадо, ибо Отец Мой благоволит обитель в тебе» (Лк.12:32). Этот союз связан единою верою в Господа. Отсюда и сама религия получила свое имя – от соединения (людей) в божественный союз».19 Одно время склонялся к той же этимологии и бл. Августин, который в другое время, именно при составлении сочинения «О царстве Божием», поддерживал этимологию Цицеронову. Названный писатель в сочинении, направленном против манихеев, «Об истинной религии», ycвоение религии этого её названия объясняет существованием уз, соединяющих нас с Богом.20 По мнению Исидора Севильского, религия получила это свое название потому, что чрез нее, узами служения Богу, мы соединяем души свои с Богом, для чествования Его.21
Как древние римляне до христианского и христианского времени в определении этимологического состава слова religio делились на две главных группы, так же точно расходятся в суждениях об этом предмете и новейшие исследователи римских религиозных понятий и терминов. При этом одни, рассматривая религию более со стороны познания, высказываются за Цицеронову этимологию, другие же, усматривая сущность религии в чувстве, придерживаются так называемой Лактанциевой этимологии. Спор о происхождении слова religio ведется доселе и сказать с уверенностью, на основании доселешней борьбы мнений, которое из них одержит верх, невозможно. Однако некоторый наклон в пользу одного из приведенных решений и в настоящее время может быть сделан, и прежде всего в виду общего характера римской религии.
Нужно, конечно, признать, что производство слова religio от relegere вполне соответствует определившемуся с течением времени характеру римского государственного культа, выполнение требований которого предполагает буквальное знание множества формул и вообще точное знание обрядности,22 и, как условие такого знания, справки с установленными и записанными в богослужебных книгах правилами, для возобновления их в памяти. Но при таком понимании слова religio, как сообразования с точно определенными и письменно изложенными религиозными нормами, было бы допущено в религиозной жизни древнейших римлян явление, для которого нет аналогий в истории естественных религий, так как ни в одной естественной религии сущность её не полагается в «чтении» и сама религия не обозначается этим признаком.23 При том слово religio с указанным, приданным ему, смыслом, было бы уместно лишь в устах людей, которые в сомнительных случаях могут обращаться к священным книгам, для соображения с ними в своих действиях. Соответственно с этим, и распространяться это слово могло бы первоначально только в кругу людей, сравнительно немногочисленных. Правда, такое предположение не устраняет возможности указанной этимологии, так как, в виду аналогичных примеров, ничто не мешает допустить, что слово religio, которое, положим, сначала было распространено в ограниченном кругу лиц, впоследствии получило более широкое распространение. Однако, если при решении такого рода вопросов есть возможность обойти подобные затруднения, то этот исход дела был бы лучшим. А таково именно положение дела при допущении правильным или во крайней мере более вероятным второго производства, если рассматривать его в связи с общим характером римской религии.
Все обнаружения религиозного чувства римлян, а равно и сохранившиеся указания римских писателей, приводят к заключенью, что римляне глубоко проникнуты были верою в существование могущественной божественной силы, властно действующей во всем маре, во всех явлениях мировой жизни и, в частности, жизни человеческой. Древний римлянин сознавал и чувствовал себя как бы окруженным проявлениями божественной силы и считал себя поэтому обязанным усердно внимать её повелениям и указаниям, открывавшимся в божественных предзнаменованиях и провещаниях оракулов и предсказателей, и строго выполнять требования высшей воли. Признание этой зависимости человека от верховного божественного Существа и сознание обязанности быть Ему преданным и выражалось словом religio, которое поэтому правдоподобнее ставить в этимологическую связь с словом, означающим понятие ограничения, т.е. со словом religare.
В общем характере римской религии, насколько он обнаружился в массе римского народа, можно указать и еще одно основание для того, чтобы отдать предпочтение последней этимологии. При производстве religio от relegere в понятии религии мыслится элемент рассудочности.24 Был ли выражен в слове religio именно этот элемент первыми римлянином, употребившими это слово, мы не знаем, как не знаем и первого римлянина, употребившего слово religio. Что же касается позднейших римлян, то если несомненно, что элемент рассудочности был присущ римлянам даже и при выражении ими своего религиозного чувства, обнаруживаясь в тщательном исполнении обрядов и педантически точном произнесении молитвенных формул, то столь же несомненно, что этою рассудочностью в делах религиозных элемент чувства не отстранялся на второй план у массы римского народа, который, в отличие от официальных блюстителей традиционных форм культа, в делах религии вообще часто руководился чувством и на чувство обращали большое внимание.
Если обратиться к сближениям и выводам латинской этимологии, то можно найти и в них некоторую опору для приведенного производства. В пользу его можно, например, указать на сходство в значении между словом religio и словом lех, которое означает «связывающее человека определение, закон» и может быть поставлено в связь с ligare,25 – на то, что слово religio часто весьма близко по смыслу к слову obligatio, которое сродно с ligare.26 Значительных грамматических затруднений против производства religio от religare не оказывается, особенно если принять в соображение, что вместо ligare могла быть более древняя форма ligere.27 От чистой основы этого глагола и могло быть произведено слово religio, одинаково с словом lictor и подобно тому, как от других таких же чистых глагольных основ могли быть произведены некоторый другие сходные по форме существительный. Рассматриваемое слово могло явиться в форме religio, а не religatio, подобно тому, как от основы глагола opinari явилось производное opinio, от postulare явилось postilio (по аналогии с consilium от consulo) и некоторый другие аналогичные слова.28
С точки зрения указанного этимологического значения слова religio, дальнейшее развитее этого значения может быть представлено в следующих главных чертах. Слово religio, в субъективном отношении, прежде всего означало благоговейную, проникнутую страхом, настроенность человека по отношению к божеству, от которого он считал и чувствовал себя всецело зависимым, набожность, благочестие.29 Но так как религиозная настроенность человека может выразиться и в суевериях, то слово religio могло означать также суеверие и суеверный страх.30 Указывая первоначально на внутренние душевные состояния, слово religio стало, потом обозначать и внешние обнаружения этих состояний.31 Таким образом указанный термин был перенесен на внешние выражения набожности, на культ.32 Далее, в виду того, что все веления божественной силы, выраженные в предписаниях и установлениях отечественной религии, должны были исполняться действительно религиозными римлянами с полною точностью, слово religio сделалось вообще как бы синонимом понятия «точность, аккуратность, добросовестность» в исполнении религиозных обязанностей, как и других обязанностей.33 При сложности требований римского богослужебного устава, была неизбежна неуверенность римлянина в том, насколько точно выполнил он положенные по уставу обряды, и это чувство неуверенности в свою очередь повело к тому, что самое слово religio стало выражать религиозную мнительность, а затем – вообще мнительность, боязливость, осторожность, сомнение, недоумение.34 Затем, термин religio стал обозначать не только внутреннее состояние благочестиво настроенного человека и связанные с ними внешние выражения набожности, но и то, что вызывает такие состояния, именно – мыслимую объективно религиозную обязанность, священный долг, религиозные узы,35 особенно же предмет благочестивого страха и благоговейного почитания, нечто священное, святилище, святыню,36 и в более отвлеченном смысле – святость, досточтимость,37 с другой стороны – то, что не согласно с требованиями святости и на чем лежит печать религиозного проклятия: религиозный трех, вину, проклятие.38 Наконец, это слово стало обозначать религию не в её отдельных обнаружениях и не с её отдельных сторон, но религию вообще,39 а также разные религии, вследствие чего стало служить и для обозначения религии христианской.40
* * *
Предложенный опыт выяснения генеалогии и истории слова religio в древнем Риме с исторической и логической точки зрения представляется наиболее соответствующим действительному положена дела. Но так как установить с полной точностью первоначальный основный смысл слова и затем проследить его видоизменения исторически, шаг за шагом, нет возможности, то окончательный вывод по этому предмету получается лишь предположительный. С некоторой уверенностью можно сказать пока только то, что первоначальное значение слова religio было одно и что дальнейшие значения слова развивались в одном каком-нибудь направлении, вероятно, совершенно определенном, по крайней мере в своих главных чертах.41
Александр Садов
* * *
Примечания
Это начертание рассматриваемого слова всегда твердо держалось в Риме, являясь обычным и в надписях, и в лучших рукописях. Употреблявшееся у некоторых поэтов начертание relligio было вызвано исключительно метрическими потребностями, именно являвшеюся иногда необходимостью сделать начальный слог – re, в слове religio, долгим по положению, и встречалось только в дактилических размерах. Этот предмет несколько разъясняется в Corssen Ueber Aussprache, Vocalismus und Betonung der lat. Sprache, II (1870), 466, где также делается ссылка на Bouterwek, Lucretianae quaestiones, p. 23 и на L. Müller De re metrica, p. 361 s. Сравн. объяснение в «Греческой и римской метриках» Л. Миллера, 1880, стр. 78. Поэтому форма relligio не имеет равноправного значения с формою relligio, хотя обе эти формы и ставятся иногда в словарях рядом.
Одно из древних производств имеет лишь исторический интерес по явной своей неудовлетворительности. Это именно производство рассматриваемого слова от relinquo, встречавшееся у Сервия Сульпиция и Мазурия Сабина. О первом из названных писателей в Macrob. Saturn. III, 3, 8 (Lugd. Batav. 1670) сказано: Servius Sulpicius religionem esse dictam tradidit, quae propter sanctitatem aliquam remota ac seposita a nobis sit, quasi a reliquendo dicta, ut a carendo ceremonia. Относительно второго A. Gellius в N. А. IV, 9, 8 (Lugd. Bat. 1666), говорит: Massurius Sabinus, in commentariis quos de indigenis composuit, Religiosum, inquit, est quod propter sanctitatem aliquam remotum ас sepositum a nobis est, verbum a reliquendo dictum, tanquam caerimonia a carendo. В виду значительного сходства обеих цитат уже давно было выражено мысль, что или Макробий или Геллий ошибаются в наименовании писателя, которому принадлежит эта этимология. Necessario in alterutro mendum, писал Meursius, по указанному комментарию в цит. изд. Макробия. Это мнение, по-видимому, поддерживается и в новое время, так можно заключать из Teuffel-Schwabe, Gesch. d. г. L., 5 Aufl., § 174, 4. Однако ничто, кажется, не заставляет необходимо допускать неправильности в цитатах Макробия и Геллия: вполне возможно, что свидетельство и того и другого верно, при предположении, что Мазурий Сабин, как писатель позднейший, именно I века нашей эры, заимствовал указанное производство у Сервия Сульпиция, писателя I века до Р. Хр. По словам комментатора в цитированном издании Геллия, то же производство принимал также Aggenus Urbicus в сочинении, посвящённом измерению полей (Teuffel-Schwabe, § 447, 1). При такой этимологии слово religio должно обозначать то, что отделено и отдалено от нас, как нечто священное. Слово religio указанным значением иногда обладает, но совсем не потому, что по своему происхождению стоит в связи с relinquo. Между тем и другим словом в этимологическом отношении так же нет ничего общего, как и между сближаемыми у названных авторов словами – caerimonia (cerimonia) и careo, о которых см. Vanicek, Etym. W. d. lat. Spr., 2 Aufl., и Breal-Bailly, Dict. etymol., 1886; срази, выходящую ныне Historische Granunatik d. lat. Spraehe, bearb. von Blase, Golling, Landgraf..., I Band von Stolz, 2 H. (1895), S. 497.
Cic. De nat. d., II, 28, 71–72: Cultus deorum est optimus idemque castissimus atque sanctissimus plenissimusque pietatis, ut eos semper pura, integra, incorrupta et mente et voce veneremur. Non enim philosophi solum, verum etiam maiores nostri superstitionem a religione separaverunt. Nam qui totos dies precabantur et immolabant, ut sibi sui liberi superstites essent, superstitiosi sunt appellati, quod nomen patuit postea latius. Qui autem omnia, quae ad cultum deorum pertinerent, diligenter retractarent et tamquam relegerent, sunt dicti religiosi ex relegendo. Этот взгляд Цицерона передан также у Исидора в Etymol. (Orig.) 1. X. 234.
Festi. De verb. signif., p. 289 Müller, p. 404 Ponor: Religiosi dicuntur, qui faciendarum praetermittendarumque rerum divinarum secundum morem civitatis dilectum habent. Сравн. Macrob. Saturnal. III, 3: Secundum Pompeium Festum religiosi sunt, qui facienda et vitanda discernunt. Nitzsch в своей статье Ueber den Religionsbegriff der Alten в Theol. Studien und Kritiken, hrsg. von Ullmann und Umbreit, I B., 1828, s. 533, полагает, что Цицероново производство косвенно (mittelbar) подтверждал еще Варрон, причем ссылается на раасуждение Варрона о legere и legio, именно, по-видимому, в Varr. De lingua lat. V, 87 Spengel. Однако для такого вывода нет оснований ни в цитированном месте, ни в VI, 86, как нет оснований и для мнения, по которому Варрон поддерживал раскрываемую ниже этимологию Лактанция и которое выражал в числе других, по словам Nitzsch, 1. с., также Ammon в Ausführl. Unterr. I, 11.
Gell. IV, 9. 1: Nigidius Figulus – refert versum ex antiquo carmine memoria Hercle dignum: Religentem esse oportet, religiosum nefas.
Arnob. IV, 30 (Migne. Patr, 1., V, 1063–1064): non enim qui sollicite relegit, et immaculatas hostias caedit, qui acervos thuris dat concremandos igni, numina censendus est colere, aut officia solus religionis implere.
Augustin. De с. D. X, 3 al. 4, (Lips., Tauchn. 1825): Ipse fons nostrae beatitudinis, ipse omnis appetitionis est finis. Hunc eligentes, vel potius religentes, amiseramus enim negligentes: hunc ergo religentes, unde et religio dicta perhibetur, ad eum dilectione tendimus, ut perveniendo quiescamus. Это производство было передано у Фомы Аквината выражением: ex iterata electione ejus quod negligenter amissum est (Thomae Aquinatis Summae Teolog. sec. sec. quaestio 81, articulus 1, по изд. Миня, 1841 col. 605).
К производству слова religio от relegere в Цицероновом смысле этого слова нисколько склонялся, из позднейших христианских писателей, Фома Аквинат, когда писал: Religio videtur dicta a relegendo ea quae sunt divini cultus, quia huiusmodi sunt frequenter in corde revolvenda, secundum illud Prov. 3, 6: «In omnibus viis tuis cogita illum» (Thomae Aquinatis Summae Theolog. 1. с.). Впрочем, Фома Аквинат не исключал возможности и производства religio от relegere в том смысле, который придан был этому слову бл. Августином, а равно не устранял и другой, приводимой ниже, этимологии. (Ibid.)
Мысль эту в общих чертах выразил Stoerling в диссертации: Quaestiones Ciceronianae ad religionem spectantes, 1894, p. 10.
Cic. De inventione, II, 22, 65–66: naturae ius esse, quod nobis non opinio sed quaedam innata vis adferat, ut religionem, pietatem... Religionem eam, quae in metu et caerimonia deorum sit, appellant. Ib. II, 53, 161: Naturae ius est, quod non opinio genuit, sed quaedam innata vis inseruit ut religionem, pietatem... [Naturae – исправлено нами из natura в издании. – Редакция Азбуки веры.] Religio est, quae superioris cujusdam naturae, quam divinam vocant, curam caerimoniamque adfert.
Gell. XV, 9: religiosus is appellabatur, qui nimia et superstitiosa religione sese alligaverat.
Не лишено некоторого значения, что еще знаменитый Гронов видел в словах Нигидия Фигула указание на рассматриваемую этимологию слова religio. Müller. Ueber Bildung and Gebrauch des Wortes Religio, в Theol. Studien und Kritiken. 1835, S. 125.
Luсr. De r. n. I, 931–932: artis religionum animum nodis exsolvere pergo. Возможность указанного понимания слов поэта подкрепляется тем, что именно в этом смысле объяснял слова Лукреция Лактанций, когда, высказав свою этимологию слова religio и свои возражения против Цицеронова производства, заметил: Melius ergo id nomen Lucretius interpretatus est, qui ait, religionum se nodos exsolvere. D. inst. IV, 28.
Tac. Ann. III, 26: Numa religionibus – populum devinxit.
Serv. Comm. in Verg. Aen. VIII, 349 Thilo: Religio id est metus, ab eo quod mentem religet dicta religio.
Lact. Div. Instit. IV, 28: Hac conditione gignimur, ut generanti nos Deo iusta et debita obsequia praebeamus, hunc solum noverimus, hunc sequamur. Hoc vinculo pietatis obstricti Deo et religati sumus; unde ipsa religio nomen accepit, non, ut Cicero interpretatus est, a relegendo.
Ibid.: diximus nomen Religionis a vinculo pietatis esse deductum, quod hominem sibi Deus religaverit et pietate constrixerit; quia servire nos ei ut domino, et obsequi ut patri necesse est.
Ambrosii De virginibus I, 8, 52 (Patr. lat. XVI, col. 202–203): et quid pluribus exsequar laudem castitatis? Castitas etiam angelos fecit. Qui eam servavit, angelus est; qui perdidit, diabolus. Hinc religio etiam nomen accepit.
Hieron. Commentar, in Amos, cap. 9, v. 6 (Migne, Patr. I, t. XXV col. 1090): fasciculum suum fundavit super terram, de quo in Evangelio loquitur: Ne timeas, grex parvule, quia complacuit Patri meo habitare in te (Luc. 12, 32). Iste fasciculus una Domini religione constrictus est. Unde et ipsa religio a religando, et in fascem Domini vinciendo nomen accepit.
Augustin. De vera religione, cap. 55, § 111 (Aug. Opp. I, Paris. 1679, col. 787): ad unum Deum tendentes et ei uni religantes animas nostras, unde et religio dicta creditur. И несколько дальше, в § 113: religet ergo nos religio uni omnipotenti Deo. По поводу этимологии, выраженной в De vera religione, § 111, Августин в Retractat. I, 13, 9 (edit. cit., 1, col. 21) писал: in his verbis meis ratio quae reddita est, unde sit dicta religio, plus mihi placuit. Nam non me fugit aliam nominis huius originem exposuisse latini sermonis auctores, quod inde sit appellata religio, quod religitur, quod verbum compositum est a legendo, id est eligendo, ut ita Latinum videatur religo, sicut eligo. [Eligendo – исправлено нами из religendo в издании. – Редакция Азбуки веры.]
Isidor Hispalensis Etymologiarum (Originum) VIII, 2, 2 (Migne, t. LXXXII; Religio appellata, quod per eam uni Deo religamus animas nostras ad cultum divinum vinculo serviendi.
Срав. Krahner, Grundlinien zur Gesch. d. Verfalls d. röm. Staatsreligion 1837. S. 14.
Мысль, которую выразил Mulier, в Studien, S. 129.
При этом слово relegere можно было бы передать глаголом «обдумывать», в соответствии немецкому überlegen, которым передается это слово, а термин religio передавать соответствующим существительным. По вопросу об указанном оттенке в слове religio срав. Ahrens в Philologus, hrsg. von Leutsch, Bd. 27, S. 261–252, и Pott, Etymol. Forschungen, I Th., 2 Aufl., S. 200–201.
Corssen, Ueber Aussprache, I2 (1868), 444. Hartung, Religion der Römer, I, 1886, s. 140.
Ebel, Lateinische Wort – und Formdeutungen, S. 449–450 в Kuhn Zeitschrift für vergleich. Sprachforschung, Bd. IV; Corssen I. с. По мнению Эбеля, 1. 1., religio – ursprünglich das gebundensein bedeutet; Корссен передает понятие религии выражениями: gebundenes Bewusstsein, bindender Glaube, и это свое понимание поясняет на стр. 445 названного труда.
На это указывает Schoemann, комментатор De natura deorum, ссылавшийся при этом на цитированную статью Эбеля. Ту же древнюю форму ligere предполагает, по-видимому, и Vanicek в Etym. Wörterb. d. lat. Sprache, 1881, S. 247 (хотя этот автор, как видно из приведенного издания, а также из его Griechisch-latein. etymol. W., II Band, 1877. S. 828–829, и не держится указанной этимологи). Срав. Sonne, Sprachliche und mythologische Untersuchungen в Kuhn Zeitschr., Bd.
См. Stolz, 1. c. 492; Gossrau, Lat. Sprachlehre, 2 Aufl., S, 206, 6. Впрочем, даже и признание прямой связи слова religio с ligare не исключает возможности косвенной или посредственной свази этого слова и с legere. Это допускают некоторые даже из самых решительных защитников происхождения этого слова от ligare. Corssen в Ausspr. I2, 445 допускает, что глагол legere может происходить от того же корня lag, как и ligare, и признает, что в переносных значениях глаголов intellegere, colligere, представление «связи мыслей» выступает ясно. Ebel в цитированной статье не находит возможным утверждать, но не считает возможным и отрицать того, что слово lego сродно по корню с ligare. Это сближение указал еще Jäkel в программе De diis domesticis priscorum Italorum, 1830, S. 8, где о слове religio выражено: haec vox... derivari potest... a re – legere – ligare, rück legen -führen -binden, quo indicatur, homines ad divinam originem religari, reduci. См. также Макс Мюллер, Наука о языке, 1, 1868, стр. 62–62.
В этом смысле употреблено это слово, например, в Liv. I, 18, 1: Inclita iustitia religioque – Numae Pompili erat; Cic. De inv. II, 53, 161: religio est, quae superioris cuiusdam naturae, quam divinam vocant, curam caerimoniamque adfert; Cic. pro Balbo 24, 55: sacra Cereris summa maiores nostri religione confici caerimoniaque voluerunt.
Liv. IV, 30, 9: nec corpora modo adfecta tabo, sed animos quoque multiplex religio et pleraque externa invasit; [Tabo – исправлено нами из tabe в издании. – Редакция Азбуки веры.] XXV, 1, 6: tanta religio et ea magna ex parte externa civitatem incessit, ut aut homines aut dei repente alii viderentur facti.
Сравн. Cic. De leg. II, 11, 26: illud bene dictum est a Pythagora, doctissimo viro, tum maxume et pietatem et religionem versari in animis, cum rebus divinis operam daremus.
Примеры: Cic. De nat. d. II, 3, 8: si conferre volumus nostra cum externis, ceteris rebus aut pares aut etiam inferiores reperiemur, religione, id est cultu deorum, multo superiores. В применении, собственно, к Риму, слово religio должно было заключать в себе указание на то именно богопочтение, формы которого указываются соответствующею властью. Необходимость мыслить в понятии религии и то, что её внешние формы определяются государством, с ясностью следует из положения религии в римском государстве, где религия являлась именно в виде государственной или гражданской религии, в виде того genus civile религии, под которым Варрон разумел римскую положительную религию, в противоположность философской и мифологической (August. De с. D, VI, 5). Равным образом людьми религиозными в римском смысла слова назывались те, и только те люди, которые строго держались предписанных государством норм богопочтения и в этом отношение, действуя в пределах закона, не делали ни слишком много, ни слишком мало, но ровно столько, сколько требует закон. В подтверждение можно привести слова, у Fest. р. 289 М., 404 Ponor: Religiosi dicuntur, qui faciendarum praetermittendarumque rerum divinarum secundum morem civitatis dilectum habent nec se superstitionibus implicant. [Superstitionibus – исправлено нами из supestitionibus в издании. – Редакция Азбуки веры.] Последнее замечание об уклонении людей «религиозных» от священнодействий, не принятых государством, показывает ясно основной, главный характер религиозности этих людей. Такой же смысл имеют слова Котты в Cic. De nat. d. III, 2, 5: cum de religione agitur, Ti. Coruncanium, P. Scipionem, P. Scaevolam, pontifices maximos, non Zenonem aut Cleanthem aut Chrysippum sequor, habeoque C. Laelium, augurem eundemque sapientem, quem potius audiam dicentem de religione in illa oratione nobili, quam quemquam principem Stoicorum.
Cic. De orat. I, 8, 31: iudicum religiones; pro Roscio comoedo, 15, 45: religionem iudicis.
Ter. Andria V, 4, 37–88: Dignus es, cum tua religione, odium: nodum in scirpo quaeris. Liv. VIII, 17, 4: religio deinde incessit vitio esse creatos, magistratuque se abdicaverunt.
Например, в выражении: tanta religione obstricta tota provincia est в Cic. In Verrem act. II, 1. IV, c. 51, § 118.
Cic. pro Rabir. 10, 30: ex hominum vita ad deorum religionem et sanctimoniam demigrasse. In Verr. Act. II, 1. IV, c. 35, § 78: Quem tibi aut hominem invitis dis immortalibus aut vero deum tantis eorum religionibus violatis auxilio futurum putas?
Liv. II, 40, 3: in sacerdotibus tanta offusa oculis animoque religione motus esset; Cic. De inv. II, 1, 1: fani religio.
Caes. De bell. civ. I, 11: nulla mendacii religione obstrictus videretur. Liv. XLV, 5: liberaret religione templum ac sibimet ipse consuleret.
Cic. De nat. d. III, 2, 5: cum... omnis populi Romani religio in sacra et in auspicia divisa sit.
Например, у Lact. D. Inst. V. 2. О других христианских писателях см. De-Vit, s. v.
Сравн. предлагаемый в lexika весьма неодинаковые определения и основного значения слова religio и его последовательных видоизменений, а также задачи лексикографии, который наметил, например, Heerdegen в Müller Hndb. d. kl. A.-W., II, в отделе Theorie der lat. Lexikographie, в связи особенно с задачами семасиологии, науки о значения слов.