1802

В именном Высочайшем указе, данном 25 января 1802 года бывшему Новороссийскому гражданскому губернатору Миклашевскому, изображено:

Г. Тайный советник Новороссийский гражданский губернатор Миклашевский!

Вняв прошению от духоборцев, в Слободско-Украинской губернии обитающих, и получив таковое ж от некоторых из них, в губернии вам вверенной живущих, о соединении их в одно место и водворении сколько можно отделенно от прочих, Я признал за благо, сколько по уважению претерпенного сими людьми разорения, сколько и по тому предположению, что таковое отделение считаю Я надежнейшим средством к погашению их ереси и к пресечению влияния её на других, переселить их в Новороссийскую губернию в Мариупольский уезд на обильных полях, лежащих по течению речки Молочной. К произведению сего намерения в действие поручаю вам:

Первое, избрав надежного, благонравного и скромных правил чиновника, объявить через него духоборцам, во вверенной вам губернии живущим, что, снисходя на прошение их и желая в разоренном их состоянии дать нужную помощь, соизволяю Я переселить их на вышеозначенное место.

Второе, что место сие, сверх плодородного своего положения, представить им и ту выгоду, что будут они соединены и расположены по слободам с духоборцами, в Слободско-Украинской губернии живущими, и вместе с тем со всех сторон будут отделены от соседства им притеснительного.

Третье, что на каждую переселившуюся душу назначено будет по 15 десятин земли.

Четвёртое, на пять лет, считая с текущего ныне года, освобождаются они от всех государственных податей.

Пятое, при самом переселении на подъём выдано им будет из казны по ста рублей на каждое семейство заимообразно.

Шестое, в возврате денег сих в казну даётся десять лет льготы, считая со времени их водворения.

Седьмое, по истечении сих льготных лет взыскание с них сей суммы расположится на двадцать лет так, что каждый год, каждое семейство не более пяти рублей уплачивать будет.

Восьмое, изъяснив им все сии даруемые им выгоды, назначить нужное число надёжных чиновников, которые бы, отправившись на предопределённое духоборцам урочище вместе с доверенными от них людьми, обозрели его, назначили на нём по удобности и прочим выгодам, места для заселения, сняли план, который и представьте Мне на утверждение.

Девятое, вместе с сим, указом данным Слободско-Украинскому губернатору, предписал Я, чтобы и тамошние духоборческие общества, сделав подобный выбор, прислали к нам доверенных людей; а по сему, для совместного показания назначаемой им земли не оставите вы снестись с начальником сей губернии, и о всех последствиях сего распоряжения Мне донести.

Высочайшими Вашего Императорского Величества рескриптами в 1801 году всем Военным и Гражданским Губернаторам предписано:

В первом – от 9 Апреля: с заблуждающимися по простоте и невежеству, уклоняющимися от правоверия и правил, Святою Церковью утвержденных, вместо строгости, с каковою до сего было с ними поступаемо, и которая не к исправлению, но к единому ожесточению их служить может, отныне впредь не делать им ни малейшего притеснения, но предоставлялось бы духовным особам их вразумлять и наставлять на путь истинный без всякого и с их стороны принуждения, но с кротостью, с терпением, и с усердным настоянием, что единое может смягчить сердца жесточайшие и отвести от закоренелого упорства, а из-за сего иметь только попечение, чтобы повсеместное спокойствие везде нарушаемо не было. Нарушителей же оного отсылать к суждению по законам, куда следует; и притом наблюдать, дабы каждый поступал по предписанным Государственным узаконениям и исполнял бы все то, что к его состоянию принадлежит.

Во втором – от 10 Декабря, возложено на собственный Губернаторов отчет как спокойство Духоборцев, так и защита от всех притязаний к ним невежества и ложной ревности к их просвещению. Разумом и опытами давно уже дознано, что умственные заблуждения простого народа прениями и нарядными увещаниями в мыслях его углубляясь, единым забвением, добрым примером и терпимостью мало-помалу изглаждаются и исчезают. Вот правило, коего местному начальству должно с ними держаться и на нем-то основано было и повеление, данное о увещании сих Духоборцев при возвращении их восвояси. Сии увещания никак не должны иметь вида допросов, истязаний и открытого обряду их мыслей насилия; но должны сами собою и непременно изливаться к ним из добрых нравов духовенства; из жизни их, из поступков и, наконец, из непринужденных, к случаю и с видов ненамеренности направленных на их положения разговоров; а чтоб всё сие имело более действия, и чтобы они лучше почувствовали обязанности их к Правительству, прежде всего нужно было бы дать им самим приметить, что оно о них печётся и после претерпенного ими разорения войти в их состояние.

Именными Высочайшими Вашего Императорского Величества указами повелено: января 17 дня 1802 г. Отныне дела, под названием преступлений против первых двух пунктов известные, всякий раз, когда по предписанному Правительствующим Сенатом порядку дойдут они до ревизии Палаты Уголовного Суда, и по решению её будут подвергать обвиняемых, какого бы рода, звания и состояния они ни были, наказанию, не исполняя приговоров, представлять в Правительствующий Сенат, а ему, по рассмотрении и уважении всех обстоятельств с мнением своим о каждом, доносить Вашему Императорскому Величеству и ожидать утверждения.

3 числа июля 1802 г. Генерал-прокурор Беклешов объявил Правительствующему Сенату, что Ваше Императорское Величество повелеть соизволили: Представленное в Правительствующий Сенат от Тамбовского гражданского губернатора Львова, решённое Тамбовской Уголовной Палатой дело о крестьянине Дьякове и его семействе, оказавших явную непокорность помещику их, полковнику Давыдову, и обнаруживших при Суде ослушание ко всякой законной власти, от заблуждения в вере происходящее, немедленно рассмотреть и, решив по закону, донести Вашему Императорскому Величеству.

Всемилостивейший Государь! Правительствующий Сенат, рассмотрев во всей подробности означенное дело, по самым происшествиям помянутого законопреступника, крестьянина Дьякова, обличившегося пред Судом и за всеми увещаниями остававшегося в глубокой упорности неповинующимся и не признающим над собою не единые власти, хотя находит его, яко начинщика разврата и нарушителя общественного спокойствия, и за ним, и последователей общего разврата, всего его семейства, неминуемо подлежащими по всей строгости законов жестокому наказанию и вечной ссылке, согласно приговору Тамбовской Палаты Уголовного Суда, который ею учинён как само производство дела с существом оного и с приличными к тому законами сообразно и основательно. Но за всем оным, при таковом, особого уважения достойном, случае, Правительствующий Сенат долгом себе поставил привести в основание человеколюбивые Вашего Императорского Величества и на неизреченном милосердии и кротости основанные, ко впадшим заблуждением в преступления в Высочайших к Начальникам губерний рескриптах правила, и потом сообразить обстоятельства дела, о упомянутых законопреступниках, изыскивая начальный предлог, отчего впали они в такое явное и вредное заблуждение, из коих и усматривает два рода крестьянина Дьякова с семейством преступления; первое и начальное суть в них от закоренелого суеверия, по простоте и невежеству в уклонении от правоверия и правил, Святой Церковью утвержденных, как и по делу значит, что, когда тот крестьянин, пришедшему в дом его Священнику в неделю Св. Пасхи с крестом и образом Божией Матери, сказал себя отступившим от православной веры и от почитания святых икон, то вслед донесения Священника, помещик сего крестьянина Давыдов и отослал его, Дьякова, с семейством в Земский Суд для поступления по законам, а сей обратил его в духовное Правительство, как подлежащего к наставлению на путь истинный, до религии касающийся, в отношении которой и Правительствующий Сенат, за силою поминаемых Высокомонарших Вашего Императорского Величества рескриптов, предоставляет обращение их на путь истинный Божиему Провидению, управляющему сердцами и мыслями человеческими. Но поскольку второе означенного крестьянина Дьякова с семейством преступление впоследствии уже легковерного заблуждения, содеянное им в том, когда помещик приказывал ему, Дьякову, быть в семействе и по-прежнему работать, то он, Дьяков, со всем семейством, как из двукратных допросов и священнического увещания видно, обнаружил вящше памятозлобное и ненавистное изречение, что не только помещику своему подданным себя не признает, но даже Императорскому Величеству повиноваться никогда не станут, установленным Монаршим узаконениям и впредь от Высочайшей власти быть могущим постановлениям следовать не намерены, так равно и никаких над собою властей не признают. Сии самые зловредные всего того семейства изречения, нарушающие оными всеобщее спокойствие. Правительствующий Сенат, уважая в пресечение дальнейших последствий и соблазна, находит себя в необходимости следовать строгим мерам изданных на таковые случаи узаконений. По наказу блаженныя памяти Государыни Императрицы к руководству правосудия о нарушающих и развращающих нравы и спокойствие во всяких поступках противу учреждений показующих, наказания за сии преступления производить должно из свойства самой вещи. Ваше Императорское Величество Высочайше указать изволили с нарушителями спокойствия поступать по законам: того для Правительствующий Сенат и заключает, что поскольку вышеозначенный помещика Давыдова крестьянин Дьяков со всем семейством самою вещью и действием произнес отречение непризнанием над собою ни единые власти, а по всем естественным правам и законам люди, составляющие общества, без власти быть не могут, от коей и необходимое общественное спокойствие зависит: то оного крестьянина со всем семейством за таковое дерзновенное и злое изречение, хотя прошедшее и от заблуждения несмысленной легковерности, в прекращение соблазнов и в страх другим, яко вредных обществу по суеверию и невежеству своему, изгнать из первобытного миролюбивого их общества и селения, и отослать за крепким караулом Архангельской губернии в Кольскую округу в самое отдаленнейшее место на поселение и собственное пропитание их трудами, а тамошнему Начальнику губернии предписать, дабы он поручил от себя земской полиции за поведением сих ссыльных иметь строгое наблюдение. Сия мера наказания, по мнению Правительствующего Сената, довольно ощутительна будет отпадшему от общества восчувствовать состраданием, увидев себя с семейством в необитаемом месте, лишившимся добронравных жителей и всяких способов, утверждающий обоюдное содействие. Ибо временное наказание, сколь бы оно мучительно ни было, едва ли над упорным суеверием и грубостью сложения таковых людей лучше воздействовать может, нежели вечное изгнание от жилища предков.

Вследствие донесения Астраханского Губернатора о раскольниках Ставропольского уезда, в селе Михайловском открывшихся, поручено было Князю Тенишеву, когда дело сие, по ревизии его в Уголовной Палате, дойдёт до его рассмотрения, согласно определению Правительствующего Сената на подобные случаи, в 31 день июля 1802 г. конфирмованному, решить окончательно, сослав преступников Архангельской губернии в Кольскую округу на поселение и дав знать тамошнему Губернскому Начальству, чтобы поселение их распределено было в разных местах, а не вместе: впрочем, находя из следствия, произведённого по сему случаю, что Заседатель Аристов вошёл с сими крестьянами в неосторожные и совсем ненужные объяснения и разбирательства о верховной власти, поручено было ему, губернатору, названного заседателя от должности удалить, взяв на замечание, чтоб и впредь никто не заводил таковых нелепых с простым народом рассуждений.

Таковое распоряжение удостоено в С.-Петербурге в 6-й день декабря 1802 г. Высочайшего утверждения.