1859

Св. Синод, приняв с живою благодарностью к Богу радостное известие о принятии в недавнее время единоверия двумя раскольническими скитами (Сергиевским и Бударинским) и о готовности всего Уральского войска возвратиться в лоно Церкви, сделал с своей стороны необходимые распоряжения и все возможные уступки, который могли облегчить ход начатого дела. Но при этом случае, обращая внимание:

1. На весь вред, могущий произойти, особенно при самом начале обращения Уральцев со стороны лжепопов, расколоучителей и уставщиков, которые, конечно, всячески будут стараться обращенных вновь отвлекать от Церкви,

и 2. На то, что между раскольниками различных губерний несомненно существуют беспрерывные сношения, и что во многих местах, как, например, в Москве, есть много богатых и отчасти образованных купцов, нисколько не по суеверию, а единственно по расчетам держащихся раскола, и пользующихся им, как орудием противодействия законному порядку, почему можно быть уверенным, что они всякими происками будут противодействовать обращению Уральцев, и для сего подсылать к ним тайных агентов.

Обер-Прокурор Св. Синода, по соглашению с членами Св. Синода, полагая необходимейшею мерою, для разрушения всех замыслов означенных вредных людей, немедленное удаление их без огласки из края, обращался к Военному Министру с просьбою об испрошении Высочайшего разрешения на то, чтобы Оренбургскому и Самарскому Генерал-Губернатору и Наказному Атаману Уральского казачьего войска, по особому личному к генерал-адъютанту Катенину и генерал-майору Столыпину доверию Его Величества, впредь до особого повеления и в виде особого исключения, даровано было право – людей, препятствующих уничтожению раскола, несмотря на чин и звание, хотя бы то были лица войскового сословия, немедленно высылать: генерал-майору Столыпину из войска в Оренбург, а генералу Катенину – из Оренбурга в отдаленные губернии, по своему усмотрению. Причем, так как по некоторым известям в Оренбургском войске обнаруживается такое же движение, как и в Уральском, то предоставить генерал-адъютанту Катенину такое же право и в отношении к Оренбургскому войску, – когда, и во сколько признает то нужным.

Государь Император, по всеподданнейшему докладу означенного письма, изволил положить на нем собственноручную резолюцию: «Согласен, но единственно по делу о расколе».

(Отнош. Воен. М. от 13 февр. 1859).

Государь Император, по положению Комитета Министров 10 Марта 1859 года, Высочайше повелеть соизволил: на основании 590 ст. 2 4. XV Т. Св. Зак. Уголовн., предоставить Начальникам губерний право освобождать от надзора полиции тех раскольников, кои, быв отданы под оный за действия по расколу, обратятся к Св. Церкви.

О таковом Высочайше утвержденном положении Комитета Министров сообщено Начальникам губерний к руководству.

(Цирк. М. В. Д. 2 апр. 1859).

Существующими законами (Св. Зак. Т. XIV Уст. пред. прест. ст. 62, 63 и 64 и 1 ч. Т. XV Зак. Угол. ст. 226) предусмотрены случаи противозаконных действий раскольников по устройству и возобновлению их моленных, и определены положительные правила о том, как поступать с таковыми моленными; а на основании 585 ст. 2 ч. Т. XV Св. Зак. Угол., дела по преступлениям раскольников производятся по общему порядку дел уголовных, и инстанции уголовного суда, свои по оным приговоры должны приводить в исполнение на законном основании.

Между тем, в Министерство Внутренних Дел поступали представления об уничтожении раскольнических моленных не только в порядке административном, но и по делам, решенным в судебных уголовных местах.

Комитет Министров, рассмотрев записку Министра Внутренних Дел по сему предмету, журналом 10 Марта 1859 года полагал: по точному основанию приведенных выше узаконений, предоставить Начальникам губерний решения судебных мест, состоявшиеся о раскольнических моленных, приводить в исполнение на общем основании, без представления в Министерство; в Комитет же Министров вносить от Министерства Внутренних Дел представления об уничтожении только тех моленных, о коих дела производились административным порядком и не были рассматриваемы судебными местами, или в тех случаях, когда в решениях судебных мест будут постановлены о моленных распоряжения, несогласные с существующими в законах правилами, или с принимаемыми особыми местными по расколу мерами.

Государь Император на положение Комитета Высочайше соизволил,

О таковом Высочайше утвержденном положении Комитета Министров сообщено Начальникам губерний к руководству и исполнению.

(Цирк. М. В. Д. 2 апр. 1859 г.).

Государь Император, по положению Кавказского Комитета, во 2 день Апреля 1859 г., Высочайше повелеть соизволил:

1. Тех из находящихся за Кавказом раскольников разных сект (кроме скопцов), кои, родясь в расколе или поступив в оный еще в малолетстве, прибыли в Закавказский край из внутренних губерний не по суду или распоряжению Правительства, но по добровольному желанию, и обратились уже, или обратятся, в Православие, освободить от платежа в казну податей в течение 25 лет.

2. Льготу сию распространить на тех только из означенных раскольников, кои, по принятии Православия, остались или останутся в Закавказском крае; тем же из них, которые, присоединясь к Православию, пожелают возвратиться во внутренние губернии, не предоставлять 25-летней льготы, оставив их при ныне существующей З-летней льготе.

3. Равным образом не распространять означенной выше 25-летней льготы, как на обращающихся в Православие раскольников, сосланных за Кавказ по суду или распоряжению Правительства, так и на перешедших в раскол по собственному желанию в совершеннолетнем возрасте, сохранив, однако же, в отношении к ним силу ст. 408 и 506 Уст. о под. Св. Зак. Т. V, изд. 1857 г., на основании коих они пользуются 3-летнею льготою, с дозволением сверх того возвращаться во внутренние губернии.

4. Обращающихся в Православие раскольников, при действии 25-летней льготы от податей, не освобождать, однако же, в течение сего срока от исполнения земских повинностей, как денежных, так и натуральных.

5. Предоставить Наместнику Кавказскому привесть в надлежащее исполнение все предположения его, как о водворении Закавказских раскольников, кои обратятся в Православие, и утверждении их в правилах веры, так и об основании в местах их водворения школ, и

6. О результатах, утверждаемых ныне мер, Наместнику довести в свое время, установленным порядком, до сведения Кавказского Комитета.

По возбужденному Преосвященным Рижским вопросу, о том: справедливо ли подводить под давность вину совратителей, когда на вину совращенных давность не распространяется, Министр Внутренних Дел входил в сношение с Министром Юстиции, который от 5 Мая 1859 г. за № 7763 на это отозвался:

По статье 176, 1 части XV Т. Св. Зак. Угол., изд. 1857 г., сила постановлений о давности не распространяется на вину перешедших из Православной Церкви в другое, хотя и пользующееся свободою богослужения в России, христианское исповедание, и тем менее еще на преступление отпадших вовсе от веры христианской, как беспрерывно продолжающееся, доколе они не обратились к долгу.

Очевидно, что по точным словам вышеприведенного закона, изъятие от действия постановлении об отмене наказаний за давностью касается единственно самих отпадших от Православия. Как общим смыслом сего закона, так и применением коренного постановления об исполнении законов без всякого изменения или распространения точного смысла оных (Осн. Гос. Зак. ст. 65), по мнению его, статс-секретаря графа Панина, ясно разрешается, что на совращение давность распространяется со времени, в которое совершилось совращение. За таковым разрешением возбуждённого вопроса буквальным смыслом действующих законов, входить в разбор догматических правил, применение коих к делам, рассматриваемым в светских судебных местах, законом не разрешено, было бы противным точному содержанию приведенной статьи и могло бы служить поводом к преследованиям, несогласным с общим духом Правительственных распоряжений.

(Отнош. Мин. Юстиц. от 5 Мая 1859 г.).

Государь Император, по всеподданнейшему докладу возбуждённого по военному ведомству вопроса о том, имеют ли право на производство в унтер-офицеры рядовые из малакан, изволил отозваться, что рядовые из малакан, духоборцев, иконоборцев, иудействующих, скопцов и других вредных сект, которые по своему учению не принимают присяги на верность службы, отвергают таинство брака и молитву за Царя, ни в каком случае не должны быть производимы в унтер-офицеры.

(Отнош. Воен. Мин. от 17 Сент. 1859 г.).

Вследствие возникших в пограничных западных губерниях затруднений в причислении к сельским и городским обществам раскольников, не принадлежащих к особенно вредным сектам, Министр Внутренних Дел входил с представлением в Комитет гг. Министров.

Комитет, журналом 13 Октября 1859 г., положил: дозволить местным раскольникам пограничных западных губерний приписываться в сельские и городские общества тамошних губерний и перечисляться в сих губерниях из одной в другую на общем основании с тем, во 1-х, чтобы сие дозволение предоставляемо было только тем из раскольников менее вредных сект, которые находятся уже там на постоянном жительстве, отнюдь не распространяя сего дозволения на тех единомышленников их, кои вновь прибудут туда из других губерний, и, во 2-х, чтобы в отношении причисления и перечисления раскольников по Бессарабской области и на будущее время соблюдаемы были правила, ныне существующие.

Государь Император на сие положение Комитета Высочайше соизволил.

Сибирский Комитет, журналом, удостоенным Высочайшего утверждения, в 20 день Октября 1859 г., положил: назначить членом Томского Секретного Совещательного Комитета председателя Томского Губернского Правления.

Потомки Ивана Сусанина, белопашцы села Коробова Костромской губернии, находящиеся в непосредственном ведении Министерства Императорского Двора и одаренные льготами и преимуществами, изъявшими их от всех податей и повинностей, а также от въезда местной полиции в их селение, дошли до таких беспорядков в своей жизни, кои не могут быть далее терпимы; предавшись расколу так называемой секты бегунов или странников, они завели у себя в селении и окрестных лесах притоны для беглецов и бродяг, прикрывающихся раскольническим фанатизмом. Предупредительные меры увещаний от Имени Его Императорского Величества, построение в селе Коробове Православной Церкви и никакие другие средства не могли исправить коробовских белопашцев, коих беспорядочная жизнь служит только соблазном для соседних жителей. Бродяги находят для себя выгодным прикрываться личиною религиозного фанатизма, ибо, когда бывают пойманы, они выдают себя за раскольников, объясняют свои гражданская преступления религиозным верованием и отказываются называть себя, именуясь лишь рабами Христовыми: их судят как раскольников, вследствие чего, при изъявленном раскаянии и обращении к Православию (большею частью ложном), освобождаются от суда и его последствий, а потом вновь возвращаются к своему образу жизни.

По всеподданнейшему докладу Министра Императорского Двора о таком распространившемся зле между коробовскими белопашцами, последовало Высочайшее повеление: переселить, при содействии губернского начальства, несколько человек наиболее виновных в другие удельные имения с лишением дарованных преимуществ, а остающихся в селе Коробове белопашцев, подчинить наблюдению Начальника губернии при непосредственном управлении удельной конторы; за сим губернскому начальству впредь по всем проступкам и преступлениям, подлежащим на общем основании следственной и судебной власти, в преследовании беглых, пристанодержателей и вообще во всех случаях, требующих формального следствия, не считать село Коробово изъятым от действий общих для всех законов, но, не останавливаясь, исполнять законные в сем отношении обязанности, уведомляя Министра Императорского Двора к сведению. При этом Государю Императору благоугодно было повелеть: сообщить Министру Внутренних Дел о принятии надлежащих мер, чтобы на раскольников секты так называемых бегунов или странников, кои в полицейском отношении суть в сущности беспаспортные бродяги, не распространять тех общих о раскольниках законоположений, вследствие коих раскольник, объявляющий себя раскаявшимся (часто вовсе неискренно), освобождается от суда, не допускать бродяг прикрываться и оправдываться религиозным фанатизмом, и тем избавляться от наказания, следующего по закону за бродяжничество, и, не придавая преступлениям бродяжничества религиозного характера, поступать с бродягами на общем законном основании, ссылая их в отдаленные места, так как никакое гражданское преступление лжеверием оправдываться не может.

Меры, кои должны быть приняты относительно коробовских белопашцев, Высочайше повелено объявить им Именем Его Императорского Величества чрез Начальника губернии.

(Отн. Мин. Импер. Дв. 23 Окт. 1859 г.).

По случаю открытия в Оренбургской губернии другой епархии и основания архиерейской кафедры в г. Оренбурге, а также существования в Оренбургском и Уральском казачьих войсках в значительном объеме раскола, Оренбургский и Самарский генерал-губернатор ходатайствовал об открытии в Оренбурге, особого от Уфимского, Секретного Совещательного Комитета по делам о раскольниках.

Вследствие сего, Министр Внутренних Дел, по сношении с Военным Министром, входил с представлением в Комитет гг. Министров, который журналом, состоявшимся 1 Декабря 1859 года и удостоенным Высочайшего утверждения, положил:

1. Открыть в г. Оренбурге Секретный Совещательный Комитет, на основании существующих для сих учреждений постановлений, из епархиального архиерея, генерал-губернатора и наказных атаманов Оренбургского и Уральского казачьих войск.

2. Предоставить Комитету сему приглашать в заседания оного, в случае надобности, уездного предводителя дворянства и окружного начальника Государственных Имуществ;

и 3. Обязанности, лежащие по Секретным Комитетам, согласно Высочайшему повелению 3 Ноября 1838 года, на Начальнике губернии, возложить на генерал-губернатора.

Сибирский Комитет журналом, Высочайше утвержденным 23 Декабря 1859 г., положил: раскольникам вредных сект Западной Сибири, кроме скопцов, обращающимся к Православию, предоставить те льготы, которые установлены для обращающихся к Православию раскольников Закавказского края.