2-е число

– Св. Афанасия, архиеп. Александрийского.

– Свв. мучч. Еспера и Зои и чад их: Кириака и Феодула.

– Пренесение мощей российских князей Бориса и Глеба, в крещении Романа и Давида.

– (Пр. Иордана чудотворца. Путивльской иконы Божьей Матери. Вутиванской иконы Божией Матери. Св. Бориса-Михаила, князя болгарского).

О св. Афанасии, архиеп. александрийском, см. 18 января.

Свв. Еспер и Зоя происходили из Фригии. Вместе с детьми своими, Кириаком и Феодулом, они были проданы в рабство богатому римлянину, по имени Каталу, переселившемуся из Рима в Малую Азию, в Атталию памфилийскую. Катал был язычник, Еспер и Зоя христиане. Усердно исполняя черные нелёгкие работы у римлянина, они втайне ещё усерднее служили Господу Богу – держали строгой пост и возносили непрестанно молитву к Богу. Дети их, воспитанные в страхе Божием и любви ко Христу, опасались, чтобы не заразиться в доме господина-язычника языческими нечестиями и обычаями, и потому предлагали матери оставить своего господина и бежать. Но мать отклоняла такое предложение детей и говорила:

– О, дети! как мы можем отойти от язычника, когда он наш господин и имеет власть над нашим телом.

Тогда с юношеской пламенной ревностно о Господе дети объявили ей своё желание пострадать за имя Христа, открыто исповедав себя христианами пред своим господином. Радуясь и восхваляя их преданность ко Христу, мать в то же время убеждала их на время оставить такое намерение: она боялась, что по молодости они не выдержат испытаний и поклонятся идолам. Но скоро желание юношей исполнилось. Узнав, что Еспер и Зоя христиане, Катал требовал, чтобы они поклонились богине Фортуне, которой он праздновал по случаю рождения сына. Они отказались исполнить требование. Чтобы поколебать твёрдость и мужество своих рабов, Катал приказал повесить детей их, Kириaкa и Феодула, на дереве и строгать тела их. При виде страданий своих любимых чад, мать терзалась глубокой скорбью, но скоро твёрдая любовь ко Христу рассеяла её грусть, и мать стала убеждать детей мужественно терпеть страдания за Христа. Тогда нечестивый Катал приказал мучить и Еспера с Зоей. После истязаний всех их ввергли в разожжённую печь, в которой свв. мученики и предали дух свой. На другой день тела их нашли совершенно неповреждёнными огнём. Мученическая кончина их последовала 2 мая, в царствование римского императора Адриана⁵⁴. Император Иустиниан⁵⁵ построил Зое храм в Девтере⁵⁶.

Св. равноапостольный великий князь киевский Владимир имел 12 сыновей, из которых особенно любил Бориса и Глеба. Это были два брата единоутробные (Владимир в язычестве имел несколько жён), прекраснейшие и благочестивейшие из всех детей Владимира, посреди которых сияли они, по выражению преп. Нестора, как две светлые звезды посреди мрака. Рождённые незадолго до крещения Владимира, они росли и развивались в благочестии, не тронутые заразой язычества. Борис был правдив, тих, щедр, милосерд, любил читать св. книги и особенно жития святых мучеников, молясь Господу, чтобы сподобил его ходить по стопам их и достигнуть их жребия. Глеб, юнейший, неотлучно находился при брате, слушал чтение его день и ночь и творил многую милостыню нищим, вдовицам и сиротам. Потому-то преимущественно и любил отец этих двух детей своих, видя на них благодать Божию.

Св. Владимир ещё при жизни своей дал в управление своим детям разные уделы. Борису дан был Ростов, а Глебу соседственный Муром⁵⁷. Правила святой жизни, в каких воспитывались они у отца, открылись на деле и в новом кругу их жизни. Прибыв в свои уделы, Борис и Глеб прежде всего позаботились о распространении св. веры, и для этого делали всё, что только могли. Затем, «пребывая в научении словес Божиих», они в управлении своими областями являли дела милосердия и кротости.

– Пребыста в научении Божиих словес, – говорит летописец Нестор, – милостыню творяще нищим и убогим и вдовам, яко не имети у себе ничто же, разве одежды.

28 лет в христианстве св. равноапостольный Владимир княжил в России. Незадолго пред кончиной его случилось нападение на Русскую землю печенегов. Владимир, состарившийся и больной, не мог сам выйти против врагов. Для отражения их он вызвал к себе из Ростова Бориса. Великий князь желал видеться со своим любимым сыном между прочим и для того, чтобы объявить его наследником своего престола, минуя старших детей. Борис пошёл против печенегов, но уже не нашёл их в пределах отечества, потому и обратился назад. Стан свой на возвратном пути он расположил при реке Альте, близ Переславля. В это время⁵⁸ скончался св. Владимир в Вышгороде (близь Киева). Смерть отца поразила Бориса глубокой скорбью. Скорбь его была тем тяжелее, что вместе с известием о кончине родителя своего получил он нерадостную весть о коварных замыслах брата своего Святополка. Один из всех детей свидетель кончины Владимира, Святополк, желая получить великокняжескую власть, старался до времени скрыть кончину своего отца, чтобы иметь время лестью прибрести пособников своему замыслу. Он «сел на отцовском столе» и поспешил задобрить киевлян.

«Созвал их и раздал им богатые подарки; киевляне приняли дары, но сердце их не было с ним», так как знали, каков Святополк.

Некоторые же из киевских бояр, прибыв к Борису на Альту, предлагали ему идти с войском в Киев и занять престол; но смиренный и богобоязненный князь решительно отверг такое предложение и не хотел идти против старшего брата.

– Нет, – отвечал он боярам, – не подниму я руки на старшего брата моего; умер отец мой, пусть он будет мне вместо отца.

Дружина Бориса разошлась, и он остался с малым числом своих отроков-телохранителей. Святополк же положил сидеть на престоле во что бы то ни стало. У него явилась даже адская мысль погубить всех братьев своих и самому быть единовластителем земли Русской. Прежде всего злоумышленник старался погубить Бориса; для сего послал звать Бориса в Киев, обещая ему лучший удел. Не надеясь на его добровольный приход, Святополк тайно явился в Вышгород и спросил тамошних, известных ему бояр, насколько они ему преданы. И когда услышали, что они готовы положить за него головы свои, приказал им тайно идти к Борису и убить его. Был вечер субботы. Бориса известили, что его хотят убить. Он удалился в свой шатёр и в нём стал слёзно молиться Богу и читать св. книги. В воскресенье, рано утром, приказал пресвитеру служить утреню; сам пел, читал шестопсалмие и канон. Между тем в утреню прибыли вышегородские бояре-злоумышленники к шатру Бориса. Услышав церковную службу, они остановились. Борис узнал, что злодеи стоят у шатра. Тяжело было на душе его! Облегчение своей скорби он искал и находил в пламенной молитве к Богу и всецелой покорности воле Божией. По окончании утрени Борис приобщился св. Христовых тайн, затем обратился к образу Спасителя и со слезами молился:

– Господи! Ты пострадал за грехи наши, удостой меня пострадать для Тебя; умираю я не от врагов, а от брата, не поставь ему того во грех.

После этих молитвенных слов Борис простился со всеми бывшими при нём слугами и спокойно лёг на свой одр. Убийцы, как лютые звери, ворвались в шатёр Бориса и пронзили его копьями. Затем, завязав тело мученика в плащ, повезли его ещё дышавшего к Святополку. Навстречу убийцам шли два варяга, посланные Святополком; усмотрев, что св. Борис ещё дышит, один из них мечом пронзил сердце святого. Так скончался св. князь Борис. Это было 24 доля 1015 г.⁵⁹ Честное тело его тогда же было привезено в Вышгород и погребено в церкви св. Василия. Св. Борис, по изображению летописца, был высок и статен, с круглым лицом, тонкий, со взором ясным и весёлым, с малой бородой и усами, так как был ещё молод.

Подобную же мученическую кончину от злодейской руки брата претерпел и Глеб. Святополк послал к нему сказать, что отец его при смерти и зовёт его к себе скорее в Киев. Не подозревая ничего худого, Глеб немедленно отправился с малым числом телохранителей. На пути в Киев, близ Смоленска, он получил известие о смерти отца и о коварных замыслах брата. Но уже близко были убийцы, подосланные Святополком; они встретили Глеба на устье реки Смядыни (близ Смоленска) и, овладев судном, на котором плыл князь, принудили страшными угрозами собственного повара его зарезать своего господина. Юный Глеб, как агнец безгласный, не противился и, подобно брату Борису, молясь за убийц своих, был заклан в 5-й день сентября того же 1015 г. Тело св. страстотерпца было брошено убийцами в пустыне между двумя колодами и прикрыто хворостом. Так св. Глеб, подобно Борису, пал жертвой властолюбия своего брата, заклеймившего себя в истории позорным именем окаянного. Но Господь не допустил исполниться замыслам братоубийцы относительно занятия великокняжеского престола. Ярослав Владимирович, князь новгородский, узнав о злодейских поступках брата Святополка, собрал дружину и выступил против него. В продолжение 4-х лет кровопролитная война клонилась успехом то к тому, то к другому. Святополк прибегал к помощи ляхов и печенегов, Ярослав же – к Богу и мученикам братьям своим. В 1019 г. на р. Альте, на месте страшного злодейства, Ярослав нанёс решительное поражение братоубийце и занял стол отца. Святополк, подобно Каину, впал после этого в ужасное состояние: стонал, трясся и нигде не находил себе спокойствия. Отмеченный печатью проклятия Божия, братоубийца с малой дружиной убежал из пределов отечества и на чуждой земле окончил жизнь свою в мучительных страданиях. Дружина похоронила его и над телом насыпала большой холм земли; но мимо ходящие долго после ощущали смрад, исходивший из сей могилы, как знамение отмщения Божия за кровь неповинных братьев.

Прервём на минуту нить нашего рассказа и от поражающей душу кровавой драмы перенесёмся мыслью к нашей собственной жизни. Как часто и особенно из-за наследства возникает между родными братьями ненависть. Положим, не совершается при этом убийства, подобного тому, как совершил это Святополк; но виновен в убийстве бывает человек и тогда, когда не наружным только насилием прекращает жизнь другого, а когда словами, клеветой, вовлечением в порок, подрывает жизнь своего брата не менее, как и посредством явного убийства. Ненависть способна на всё склонить человека, и потому-то апостол Иоанн и называет братоненавидение человекоубийством.

«Всякий, ненавидящий брата своего, – говорит он, – есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной в нём пребывающей»⁶⁰. Участь Святополка окаянного, шедшего «путём Каиновым»⁶¹, да устрашит всякого, изменяющего долгу любви братней из-за временной мзды и суетных преимуществ земной жизни.

Одной из первых забот Ярослава, утвердившегося на великокняжеском престоле, было воздать почесть страдальцам-братьям. Мощи св. Бориса найдены в Вышгороде в церкви св. Василия, а о св. Глебе было известно только то, что он убит недалеко от Смоленска, а где находится тело его, никто не знал из приближённых Ярослава. Ярослав послал отыскивать дорогие останки Глеба. Долго искали, но не находили их, и не прежде, как через год⁶² св. тело случайно найдено охотниками. Великий князь немедленно отправил в Смоленск священников и диаконов; они взяли мощи св. Глеба и с подобающими почестями привезли по реке Днепру в Киев. Великий князь, митрополит, духовенство, бояре и народ торжественно встретили св. мощи. Несмотря на то, что около пяти лет тело св. Глеба лежало на открытом воздухе без всякой защиты, оно оказалось совершенно целым, нимало не повредившимся от воздушных перемен, было бело и цвело, как живое. Св. мощи были перенесены в Вышгород и положены вместе с телом Бориса у церкви св. Василия. Скоро у могилы мучеников начали являться знамения и чудеса.

– Много раз ночью, – говорит Нестор в житии их, – на месте том, где лежали тела святых Бориса и Глеба, виден был огонь, – и рассказывает, что однажды иноземные варяги, переходя через Вышгород, остановились близ того места. Один из варягов по неведению стал ногой на могилу свв. мучеников. Из неё тотчас вышел огонь и опалил его ногу так, что он не мог ходить. После этого чуда все стали с благоговением почитать то место, где лежали св. мощи Бориса и Глеба. Вскоре церковь св. Василия по неосторожности пономаря, забывшего погасить в ней свечу, сгорела.

– Это допустил Бог с тем, – замечает Нестор, – чтобы тела святых вынуты были из земли и честно положены были в новом храме, что и совершилось.

Великий князь Ярослав, узнав о печальной участи храма, немедленно пригласить к себе митрополита Иоанна, который, по совещанию с великим князем, сделал через несколько времени торжественный крестный ход из Киева в Вышгород к могиле святых. Раскопали могилу и вынесли гробы их на поверхность земли; когда митрополит с пресвитерами открыл эти гробы, то увидели тела угодников Божьих совершенно нетленными. Их перенесли в особо устроенную часовню, поставили открыто на правой стороне её и совершили над ними святую службу (всенощную). Новые два чуда, – исцеление хромого и слепого, совершившиеся при гробах свв. братьев, ещё более убедили всех в прославлении их Господом. Вскоре в Вышгороде сооружена была во имя страстотерпцев большая деревянная пятиглавая церковь, великолепно украшенная внутри и снаружи. По приказанию Ярослава была написана и поставлена в церкви икона святых князей, чтобы верные, взирая на них с верой и любовью, поклонялись им и лобызали их лики. Храм был освящён самим митрополитом в присутствии великого князя и множества народа 24 июля (в день смерти Бориса); мощи свв. Бориса и Глеба поставлены были в церкви открыто.

К довершению церковного торжества совершилось во время литургии поразительное чудо: хромой, ползавший с великим трудом по церкви, как только прикоснулся к раке свв. мощей, вдруг встал на ноги и стал ходить в виду всех. После литургии торжествующий великий князь устроил богатый обед для митрополита, духовенства и всякого звания людей; затем праздновал ещё 8 дней и в это время раздал много милостыни бедным, сиротам и убогим. Для содержания же новоустроенной Борисо-Глебской церкви и её причта определил выдавать десятую часть из вышегородской дани. Тогда же установлено было ежегодно праздновать память свв. мучеников в 24 день июля. Это было в 1021 г.

По смерти Ярослава⁶³ великокняжеский престол занял сын его Изяслав. Видя, что церковь, построенная его родителем, обветшала, он 1072 г. построил новый храм во имя свв. страстотерпцев. На праздник освящения храма и перенесения свв. мощей собрались все дети Ярослава: Изяслав, Святослав и Всеволод, также митрополит Георгий со многими епископами. Совершив молебен пред ракой свв. мощей, митрополит и князь Изяслав решили сперва перенести мощи св. Бориса. Церемониал перенесения был торжественный: впереди шли монахи со свечами, потом диаконы, дале священники, после них святители и наконец князья, которые и несли на своих плечах многоцелебные мощи родного своего дяди Бориса. Когда в новом храме открыли раку, храм наполнился благоуханием. Митрополит – грек, дотоле не совсем веривший славе и благочестию русских князей, в страхе пал перед ракой и молился о прощении греха своего. Затем приступлено было к перенесению мощей св. Глеба, находившихся в каменной раке. но тяжести раки порешили везти её на санях⁶⁴, но рака оказалась так тяжела, что никакие человеческие усилия не могли её стронуть с места. но наставлению митрополита, клир и народ начали взывать к Богу о помощи, и силой общей молитвы рака двинулась и была торжественно поставлена в храме. Народ с благоговением притекал к мощам свв. угодников Божиих и со слезами лобызал их; рукой св. Глеба митрополит благословлял князей и народ. Это перенесение мощей было совершено 2 мая, и день этот положено праздновать каждый год. В новом храме открылись новые знамения чудодейственной силы и небесной славы мучеников; здесь совершились три замечательные чуда: исцелились немой с отнявшеюся ногой, женщина сухорукая и слепец.

Спустя слишком 20 лет после построения Изяславова храма, сооружён был в Вышгороде в честь свв. мучеников каменный храм, освящённый торжественно 1 мая 1115 г., при вел. князе Владимире Мономахе⁶⁵. На другой день, 2 мая, совершено было перенесение свв. мощей в новоустроенный храм. Мономах, и прежде оказывавший великое усердие к мученикам, оковал раки святых серебряными вызолоченными дсками с изображениями страстотерпцев, перед раками повесил серебряные лампады и поставил хрустальные вызолоченные подсвечники. Из отдалённейших стран России собрались тогда в Вышгород князья, духовенство, воеводы, бояре; бесчисленное множество людей теснилось на улицах и городских стенах; каждый хотел прикоснуться к св. праху, и Владимир, чтобы очистить дорогу для духовенства, велел бросать народу ткани, одежды, драгоценные шкуры зверей и сребреники. Тогда же была составлена особая служба мученикам на 2 мая.

После торжественного открытия мощей свв. князей, память о них навсегда утвердилась в церкви и земле Русской. Славна и благотворна была память сия! Повсюду начали строить в честь свв. Бориса и Глеба храмы, особенно в местах, ознаменованных какими-либо воспоминаниями о свв. князьях. Так в честь свв. Бориса и Глеба воздвигнуты были храмы на местах пролития их невинной крови – при Альте и Смядыни, и в местах их княжения – в Ростове и Муроме. Знаменитейшею была каменная церковь в Вышгороде, где почивали и мощи свв. мучеников, и куда стекались на поклонение страстотерпцам и князья, и бояре, и простой народ, особенно во дни памяти их. Среди бедствий и превратностей, жертвой коих были Киев и его окрестности, сокрылись от нас мощи свв. князей; разрушена была и каменная церковь их; но и доселе уцелело основание её, на котором стоит нынешняя церковь свв. мучеников, привлекающая к себе много русских богомольцев. После 12 века, с расширением и увеличением пределов Русской земли, увеличилось и число церквей в честь свв. мучеников, так что на всём необъятном пространстве земли Русской, особенно в знаменитейших городах, были сооружены в честь их храмы, иногда и по нескольку в одном городе. Память этих мучеников во весь домонгольский период праздновалась весьма торжественно, и день её, как видно из устава киев. митр. Георгия⁶⁶, причислялся к великим годовым праздникам⁶⁷.

Когда в течение веков в церкви русской возросло обильное число прославленных мужей, разнообразно служивших церкви и земле Русской из горнего мира, вера народная выделяла из сего многочисленного лика ряд избранных Божьих, которыми преимущественно усвояла общее заступничество всей земли Русской. В этом избранном ряду впереди других ставились имена свв. Бориса и Глеба. Эта вера в заступничество свв. князей часто оправдывалась и поддерживалась дивными явлениями данной им благодати. Русские христиане, особенно князья, часто призывали или исповедовали их помощь в борьба с врагами отечества. Тогда войну называли судом Божьим – но вере, что победа или поражение зависят наиболее от воли Божией. Эта вера служила надежнейшим щитом и ободрением в века непрерывных браней, опасностей, случайностей. Ею-то отличались особенно лучшие князья – герои своего века. Владимир Мономах⁶⁸, Мстислав Владимирович великий⁶⁹. Андрей Георгиевич Боголюбский⁷⁰, Александр Ярославич Невский⁷¹, Димитрий Иоаннович Донской⁷² и многие другие русские князья пред выступлением на брань с врагами отечества просили в молитвах своих помощи у свв. страстотерпцев. а после победы воздавали им славу и благодарение, как дивным защитникам и заступникам земли Русской.

Память свв. Бориса и Глеба была весьма благотворна по отношению к нравственной жизни русского народа. Свв. князья стали мучениками потому, что были высокими христианами. Твёрдая вера внушила им святое мужество к принятию мученичества. Восприимчивые души русских назидались, воспоминая любовь свв. князей ко Христу, их усердие к слову Божию, богослужению, молитве, их добросердие, незлобие, целомудрие и другие добродетели, которые восхваляли в них благочестивые сказатели. Такое назидание прежде всего открывалось для князей, как сродников свв. мучеников. Это святое родство, начинаясь родством с равноапостольным Владимиром, с течением времени восполнялось новыми святыми лицами из его племени. Древние сказатели благоразумно указывали на это князьям, открывая здесь для них и наследственную славу, и наследственное благочестие. И если первая была утешительна, то второе обязательно. Мы знаем, что князья, имевшее особенную любовь к своим святым сродникам, отличались духом высокого благочестия, развивавшимся под влиянием этой любви и памяти, так что иногда называли их именно подражателями свв. Борису и Глебу. Князья очень любили давать двум сряду сыновьям своим имена Бориса и Глеба, выражая тем веру в духовное общение с святыми своими сродниками, и конечно эта вера была для них назидательна. Такими-то, между прочим, путями образовалось то необходимое требование православного русского народа, что князья и цари его должны быть ревнителями благочестия. Сила впечатления, которая получалась при воспоминании о свв. князьях, их добродетелях, мученичестве, возрастала ещё от того, что нравственный образ их представлялся в какой-то особенной красоте и свежести. Самые отдельный черты их жизни, особенно последних дней и часов пред мученичеством, трогательны и прекрасны. И, к достоинству древних наших писателей, надобно заметить, что они чувствовали нравственную красоту образа свв. князей, их жизни и кончины, и художественно начертили этот образ для духовного наслаждения и назидания русских христиан. Вот почему сказания эти, перейдя в летописи, сборники, прологи и проч., были так распространены в древней Руси. А как распространено было сказание о жизни, страданиях и чудесах свв. Бориса и Глеба, это можно видеть из того, что это сказание внесено в армянские Четьи Минеи, и это единственное жизнеописание русских святых, записанное в упомянутые книги. Сказание это занесено в Армению кем-либо из армян, проживавших в Киеве, а по возвращении сообщившим оное составителю Четьи Минеи; а армяне, как видно из жития пр. Агапита⁷³, проживали в Киеве с 11 века. Первоначально житие свв. Бориса и Глеба написано было черноризцем Иаковом, затем преп. Нестором, подвизавшимся в Киево-Печерском монастыре⁷⁴.

Путивльская, иначе Смоленская, икона Богоматери находится в Путивльском монастыре Курской епархии. Она явилась в г. Путивле, у бывших Никольских ворот. 2 мая 1238 года, в 1-м часу дня, и тогда же была перенесена в Путивльский монастырь. Об этом явлении Путивльской иконы написано на киоте, в котором находится икона. Икона имеет в длину полтора аршина, в ширину один аршин и два с половиной вершка: на ней серебряная риза с позлащёнными венцами и украшениями. Хотя Путивльская икона называется Смоленской, но от последней она имеет некоторый особенности в написании; так:

а) Богоматерь представлена восседающей на кафедре, и изображена во весь рост;

б) на Спасителе – венец, по обеим сторонам по одному ангелу; между тем как на Смоленской иконе Богоматерь изображена на тропе и не во весь рост, на Спасителе нет венца, нет и ангелов, окружающих Богоматерь⁷⁵.

Княжение Бориса до принятия им христианства было очень несчастливо. Всё, что не предпринимал он, не удавалось ему. Войны, с кем он ни вёл их, были для него не удачны. В подобном положении голос истины скорее достигает сердца, человек внимательнее и беспристрастнее относится к настоящему, живее и отчётливее воспоминает прошедшее. Так и Борис во время своих несчастий вспомнил слова своего дяди Бояна, пострадавшего за веру во Христа:

– Настанет день, когда христианская истина одержит победу над языческой ложью.

Посмотрел князь внимательнее вокруг себя и видит, что целые десятки тысяч его подданных исповедуют уже христианство. Слова дяди, очевидно, начинали уже сбываться. И это одно значительно расположило Бориса в пользу христианства. На подготовленную таким образом почву уже не трудно было действовать и убеждением. В плену у Бориса находился знаменитый греческий учитель Куфара, который часто беседовал с князем и указывал ему на пустоту язычества. Беседы эти также не остались бесследными для князя. Окончательный же переворот в душе его к принятию христианства произвела сестра его. Взятая в плен греками ещё в нежном возрасте, она по условиям мира с Грецией⁷⁶ отпущена была уже взрослой девицей в Болгарию взамен упомянутого учителя Куфары. Воспитанная при греческом дворе в правилах христианства, сестра Бориса по возвращении настойчиво внушала своему брату сделаться христианином. И Борис наконец решился принять христианскую веру. С этой целью он вошёл в сношение с греческим императором и заключил с ним мир, выгодный для Болгарии. В деле просвещения Бориса принял живое участие патриарх Фотий. Отправив в Болгарию епископа, он написал Борису особое послание, в котором изложил не только начала веры и жизни христианской, но и правила управления народом. Борис крестился, приняв имя императора Михаила⁷⁷. По примеру князя крестились и некоторые из приближённых его; но большая часть закоренелых в язычестве сильных вельмож враждебно отнеслась к крещению князя. Едва только они узнали об этом, как подняли волнение за старую веру: целые 10 областей были подняты боярами против Бориса. Дело дошло до того, что в Предславе хотели убить Бориса и на его место возвести язычника. Князь Михаил, оградив грудь свою крестом, с 48 придворными и 7-ю духовными лицами вышел к мятежной толпе, и она в смятении рассеялась. После этого народ стал понемногу креститься: но по интригам западной церкви начатое дело распространения христианства в Болгарии на время должно было остановиться. Римский миссионер, священник Павел, со своими сотрудниками возбудил в князе Борисе, ещё малознакомом с верой, множество сомнений о восточной церкви и в заманчивом виде представил ему все выгоды покорности папе. Борись, желая иметь в Болгарии независимое церковное управление, а главное, надеясь найти в западном епископе защиту против немцев, теснивших Болгарию, согласился на предложение миссионера; поэтому и обратился в 866 году к папе Николаю с просьбой прислать способных учителей в Болгарию и учредить в ней патриаршество. Папа, конечно, рад был тому, что целый народ отдаётся в его руки. Немедленно послал он двух епископов в Болгарию ввести там обычаи и обряды западной церкви. Но славяне, давно крестившиеся, не хотели признавать власть папы и присланных им епископов и требовали себе восточных священников. Борис скоро увидел свою ошибку и спешил поправить её. Притязанья папы он изложил в особом послании, которое передал⁷⁸ на суд собора восточных епископов. Собор постановил:

«Присуждаем, чтобы земля Болгарская, которая в старину находилась под властью греков и имела греческих священников, отторгнутая от святой константинопольской церкви язычеством, ныне возвращена была ей через христианство».

Князь объявил это решение папе и предложил священникам римской церкви оставить Болгарию. С этого времени началось спокойное и постепенное крещение болгарского народа восточными проповедниками. Православие и просвещение особенно быстро начали процветать здесь с того времени, как прибыли сюда ученики св. Мефодия, изгнанные из Моравии немцами. Тогда заведены были школы, в которых преподавался закон Божий на славянском языке и приготовлялись достойные служители церкви. Борис мирно скончался 2 мая 906 г. Ещё при жизни своей он передал управление народом сыну своему, а сам удалился в монастырь, где до конца жизни и подвизался в посте и молитве⁷⁹.