24-е число
– Рождество честнаго славного пророка предтечи и Крестителя Господня Иоанна.
– Свв. мучч. седми братий по плоти: Орентия, Фарнакия, Ероса, Фирмоса, Фирмина, Кириака и Лонгина.
– (Собор Захарии и Елизаветы. Муч. Панагиота. Свв. Иакова и Иоанна менюжских. Св. Никиты, еп. ремесианского).
Рождество честнаго славного пророка предтечи и Крестителя Господня Иоанна
Этот праздник находится в неразрывной связи с праздником Рождества Христова 25 декабря, так как Иоанн родился, судя по зачатию, за 6 месяцев до Рождества Христова. Свидетельства об этом празднике рождества Предтечи восходят к 4 веку. У Златоуста есть несколько слов на этот день. Этот праздник показан в древнейших западных календарях: карфагенском V века и Иеронимовом270.
Свв. мучеников: Орентия, Фарнакия, Ероса, Фирмоса, Фирмина, Кириака и Лонгина
Эти святые мученики жили и пострадали при императорах Диоклитиане и Максимиане; по своему занятию они были воины. В конце царствования Диоклитиана и в начале царствования Максимиана случилось нападение скифов на империю, наведшее сильный страх и ужас на всех. Особенно же страшились самого скифского царя Марова, отличавшегося большой телесной силой, так что никто не мог одолеть его. Святому Орентию, как человеку, отличавшемуся значительной силой и ловкому, было приказано выйти на поединок со скифским князем. Вооружившись не столько оружием, сколько верой во Христа и надеждой на его помощь, св. Орентий победил скифского силача и в доказательство принёс царю отрубленную его голову. Царь по этому поводу принёс благодарственные жертвы идолам. Принуждаемый поклониться идолам, в благодарность за победу, св. Орентий отказался, объяснив, что он одолел врага силой Христовой. Когда ни увещания, ни угрозы, ни обещание почестей и наград не склонили св. Орентия на сторону язычества, то император приказал его с другими шестью братьями отослать в армянский город Сатавы с повелением тамошнему начальнику в случае раскаяния мучеников прислать их обратно к нему императору, в случае же отказа сослать в страну Авастов и Зикгов (на Кавказ).
Святые, действительно, отправлены были на Кавказ Чёрным морем. Около места, так называемого Паремвол – (лагерь, упоминаемый в Деяниях ефесского собора), скончался первый Ерос, потом Орентий в Ризе (на южном берегу Чёрного моря), Фарнакий в Кардиле (там же), Фирмос и Фирмин в Апсаре (на восточном берегу Чёрного моря), Кириак в Загании или Зигании (Зингам на восточном берегу Чёрного моря), Лонгин умер на море на пути в место ссылки в Ливику и погребён в Питиунде (ныне Пицунда севернее Зингама)271.
Мученик Панагиот кессарийский пострадал от турок в Константинополе; скончался в 1765 году. Тело его было погребено христианами за городом, на кладбище живоносного источника272.
Святых Иакова и Иоанна, менюжских чудотворцев
Свв. отроки Иаков и Иоанн были дети благочестивых родителей Исидора и Варвары, живших около 1570 года и занимавшихся земледелием в одном из селений Медведского погоста, в 60 вёрстах от Новгорода. Однажды в осеннее время, этот благочестивый муж Исидор убил барана и, приготовив его, как следует для употребления в пищу, отправился со своей женой Варварой в поле, находящееся в недальнем расстоянии от дома, оставив там своих детей без всякого надзора: из коих старшему Иоанну было 5 лет, а младшему Иакову – 3 года. Дети, видя упомянутое действие отца над бараном, приняли это за обыкновенную забаву и вздумали позабавиться сами подобным же образом. Старший брат взял палку и ударил ею в голову своего младшего брата, который тотчас же от удара упал на землю и умер. Увидав умершим своего брата, Иоанн испугался и, не зная, что ему делать, скрылся в печи за дровами, которые по случаю дождливой осени были положены в неё заранее для просушки. Возвратившись вечером с работы и найдя младшего своего сына мёртвым, Исидор с Варварой горько плакали и ещё более усилили свой плач, когда нигде не могли отыскать старшего сына. Наконец несколько поуспокоившись, мать, по обычаю, зажгла в печи дрова, не зная, что за ними скрывается сын. Когда дрова прогорели, и Варвара взглянула в печь, то увидела там своего сына, который был мёртв уже, но совершенно невредим. Оплакав детей своих, Исидор и Варвара предали тела их погребению по христианскому обряду, на кладбище приходской церкви святителя и чудотворца Николая, что в Медведском погосте. Всеблагий Господь, зная незлобие и невинность сих младенцев, восхотел в них прославить имя Своё, почтив нетлением непорочные тела их, и сопричислил их к лику святых Своих, одного – как невинно-убитого, а другого – как принявшего за убийство мученическую кончину от огня. Спустя несколько времени после погребения свв. отроков Иоанна и Иакова, гробы с их телами были найдены заблудившимися охотниками на одном небольшом озерке, в двух вёрстах от бывшего Менюжского монастыря. Когда узнали об этом окрестные жители и священники Медведского погоста, то отправились за ними на сказанное озерко, чтобы предать тела их погребению на прежнем месте. Но некоторым благочестивым поселянам святые отроки явились во сне и сказали, что они желают быть погребёнными на пустом месте – Менюже, где прежде был монастырь во имя Св. Живоначальной Троицы. Согласно этому повелению, тела свв. отроков были погребены на указанном месте с подобающей честью. Над гробами их была поставлена первоначально часовня, а впоследствии церковь во имя Св. Троицы. Всеблагий Господь сподобил сих отроков дара чудотворений, и многие из притекающих к их гробам начали получать исцеления от различных недугов и болезней. В царствование Благочестивейших Государей Иоанна и Петра Алексеевичей, при новгородском митрополите Корнилии, мощи свв. отроков Иоанна и Иакова были свидетельствованы и обретены целыми и невредимыми, каковыми почивают и доныне, под спудом, в Менюжской свято-Троицкой церкви, находящейся в 40 вёрстах от Новгорода.
Местная память св. отрокам Иоанну и Иакову совершается 24 июня, в который бывает из Менюжской и прочих окрестных церквей крестный ход на то самое озеро, где тела свв. отроков были обретены охотниками273.
Святого Никиты, еп. рeмecиaнского
Св. Никита родился в том же городе Ремесиане (Ремешки), в котором родился и друг его Павлин, еп. Ноленский, и при том в том же 353 году. Св. Никита не был грек, иначе писал бы сочинения на греческом языке; не был и римлянин, иначе назывался бы Виктором, а не Никитой, при том не возбуждал бы удивления в римлянах своими латинскими сочинениями. Он был славянин, но получил обширное римское образование, вероятно в Риме. Святителем он был в родном своём городе – Ремесиане, который находился между Софиейю и Нишью; это то же, что нынешний Нирот. Святому Никите, по воле Божией, пришлось быть апостолом славянских племён юга и путешествовать из страны в страну, чтобы с апостольской ревностью проповедовать евангельское учение. Он проповедовал Евангелие славянским племенам: бесов, живших на Балканском полуострове, скифов, или гетов и по обоим берегам Дуная славянскому племени даков. Что касается успехов проповеди св. Никиты между славянами, то среди гетов проповедь не требовала большого труда; по свидетельству Павлина: «геты бегут сами навстречу Евангелию». Блаженный Иероним, современник св. Никиты, писал: «рыжее и белокурое войско гетов носит с собой в палатках церкви». Что касается перемены, произведённой евангельской проповедью, между племенем бесов, то тот же современник св. Никиты блаженный Иероним говорит: «зверские бесы и толпы тулупников, приносившие в жертву людей, изменили свой скрежет на сладкую песнь Христу».
А блаж. Павлин так поёт о св. Никите:
«Не любившие склонять шею под рабство,
Не укротимые никакою войною,
Ныне, покорные истинному Владыке, весело
Протягивают шею,
Ныне, более богатый ценою труда,
Бес радуется: из земли рукой
Копал прежде; теперь умом на небе
Собирает золото.
Какая перемена! И какая счастливая!
Непроходимые и кровавые дотоле горы
Ныне скрывают разбойников, ставших монахами,
Питомцами мира.
Где был обычай зверей,
Ныне там чин ангелов;
Скрывается праведник в пещере,
Где был разбойник».
Таким образом деятельность св. Никиты, проповедника славянского, обращена была преимущественно на славян балканских. Это и естественно по близости их к месту его кафедры. Павлин восхищался тем, что неукротимые бесы, примирённые проповедью св. Никиты, стали мирны в отношении империи. По отзывам же истории, один из питомцев св. Никиты сидел на престоле восточной империи; это Лев, великий родом фрак, а точнее бес. А когда император Анастасий начал насилиями проповедовать евтихианство в империи, воспитанные в чистой вере св. Никитой жители Фракии, Мизии и малой Скифии явились274 самыми жаркими защитниками православия и защищали его с оружием в руках.
Св. Никита в 392 г., по поручению собора, отправился увещевать соседнего епископа Боноза, запутавшегося в ошибке о вере. В 397 году он путешествовал в Рим и в Ноле виделся с другом своим, еп. Павлином. Павлину очень хотелось, чтобы св. Никита пробыл у него побольше, но дела паствы отозвали святителя к его пастве. Спустя четыре года, в 402 г., св. Никита явился в Нолу к празднику св. Феликса, невзирая на опасность времени. Друг его, Павлин, был в восторге от этого неожиданного посещения. Он написал поэму о св. Феликсе, где изображает радость свою о посещении его святителем. Как долго после того подвизался св. Никита, точных известий об этом нет. Вероятно, он скончался около 420 года.
Геннадий массилийский писал: «Никита еп. ремесийский сочинил слогом простым и чистым, приспособленным к оглашенным в вере, шесть книг. Первая – о готовящихся к вере, вторая – о заблуждениях язычества, третья – о вере в Высочайшее существо, четвёртая – против родословия, пятая – о символе, шестая – о жертве пасхального агнца.
Кроме того, издал он книгу о падшей деве, возбуждающую каждого падшего к исправлению».
Сочинения св. Никиты известны и ныне; Кассиодор весьма хвалит их за благочестивый дух и за основательное знание275.
* * *
Примечания
Полный месяцеслов Востока. Арх. Сергий, т. 2, заметки, стр. 175–176.
Христианские мученики на Востоке со времени завоевания Константинополя турками. Свящ. П. Соловьёв.
История Российской иерархии, ч. 5, стр. 64–65.
Словарь исторический о святых, стр. 125.
Русские святые. Филарет, архиепископ черниговский.
В 514 г.
Святые южных славян. Филарет, архиепископ черниговский, ч. 1, стр. 108–109.
