20-е число

– Св. священномуч. Игнатия Богоносца.

– Св. Филогония, еп. антиохийского.

– Препразднство Рождества Христова.

– (Иоанна с о. Фаса. Новодворской иконы Божией Матери. Преставление св. Даниила, архиеп. сербского).

Знаменитейшим из всех мучеников, пострадавших в царствование римского императора Траяна, был св. Игнатий Богоносец. Игнатий родился в Антиохии, главном городе Сирии. Предание о нём говорит, что он был то самое дитя, которое принимал на Свои пречистые руки Иисус Христос и, на которое указывая Своим ученикам, сказал:

– Аминь глаголю вам, аще не обратитеся, и будете, яко дети, не внидете в царство небесное, и: иже аще приимет отроча такого во имя Мое, Мене приемлет²⁵².

Симеон Метафраст, живший в начале Х века, прибавляет, что потому-то Игнатий и назван Богоносцем, что он был носим руками Бога воплощённого. Кажется, Игнатий получил такое название более потому, что он, как и сам объясняет в своей беседе с императором Траяном, всегда носил Бога в сердце своём по вере и любви своей к Иисусу Христу и по благодати Духа Святого, Которой исполнено было его сердце.

– Он был назван Богоносцем, – замечает св. Димитрий ростовский, – не менее и сего ради, яко ношаше Бога в сердце своём и во устах, сосуд сый, подобен сосуд избранному Павлу, пронести имя Божие пред языки и цари.

Св. Игнатий долгое время был учеником апостольским и преимущественно апостолов Петра и Иоанна, к которым в особенности пламенную любовь и уважение питал Игнатий. Воспитываясь под непосредственным руководством апостолов, неразлучно находясь при них и принимая прямое участие в их делах, Игнатий, без сомнения, приобрёл от них то мужество, ту твёрдость духа, ту любовь к Иисусу Христу, ту истинно апостольскую ревность по вере, которыми он приобрёл великую славу на всём востоке. Как соучастник во всём свв. апостолов и неразлучный спутник их, св. Игнатий, без всякого сомнения, принимал участие в распространении церкви Христовой на земле и в проповедании евангелия между язычниками и иудеями.

Около 67 г. по Р.Х., в Антиохии скончался первый епископ антиохийской церкви, Еводий. Советом апостолов на епископскую кафедру был избран Игнатий, рукоположенный потом самим учителем его, ап. Петром, как о том свидетельствует св. Златоуст. Поставленный во епископа, Игнатий с неутомимой ревностью и усердием исправлял все лежащие на нём обязанности, всецело предался делу пастырского служения, не щадил ни сил своих, ни трудов, явив в лицо своём все достоинства епископа. Когда он вступил на престол антиохийской церкви, число народа в этом городе, по свидетельству Златоуста, простиралось до двухсот тысяч, между которыми, конечно, было и значительное число христиан. В своём послании к римлянам Игнатий называет себя ещё епископом Сирии. Это даёт основание думать, что вся эта область состояла уже в то время под верховным управлением антиохийского епископа. Поэтому легко представить, сколько забот и трудов лежало на святителе по управлению паствой, которая в то время требовала особенного попечения со стороны пастыря. Нужно было утверждать в вере новообращённых, восстановлять падших и колеблющихся в вере, поддерживать и ободрять малодушных и неопытных, охранять и предостерегать от еретиков и лжеучителей, которые уже начали противопоставлять проповедуемой истине своё ложное учение и совращать верных к погибели. Кроме того, надлежало ещё заботиться и об обращении к вере Христовой язычников. Однако апостольская ревность Игнатия преодолевала все эти трудности пастырского служения. Проповедуя веру Христову и обличая языческие верования и заблуждения еретиков, он многих обратил ко Христу, многих предостерёг от увлечения еретическими учениями, многих маловерных утвердил в истинной вере и тем способствовал им к познанию Христа и к получению вечной блаженной жизни в соединении со Христом.

Но успех, коим Господ благословил труды верного Своего служителя в обращении язычников, не раз подвергал его паству сильным гонениям со стороны язычников, особенно при Домициане²⁵³. Достойный пастырь антиохийский и в эти тяжкие дни явил себя истинным учеником апостолов. Он ободрял страждущих за имя Христово, укреплял мучимых за веру Христову, обещая именем Божиим вечную блаженную жизнь на небе.

Но не одни только собственно пастырские добродетели украшали Игнатия. Св. Златоуст говорит, что святитель Игнатий имел все добродетели, какие только возможны людям, он был и праведен, и благочестив, и воздержан, и целомудрен, и кроток. Вследствие такой жизни по Боге, он, как и учитель его, ап. Иоанн, удостаивался духовных видений. Так, однажды в видении он созерцал ангелов, воспевающих торжественную песнь Св. Троице на двух противоположных сторонах. Такой образ пения, виденный Игнатием в видении, он ввёл в Антиохийской церкви, где во время богослужения клирики божественные песни начали петь на два лика или хора. Этот же образ пения церковных песен был впоследствии заимствован от антиохийской церкви и другими церквами и мало-помалу был введён повсеместно, во всех христианских церквах.

Несмотря на все свои достоинства, Игнатий почитал себя недостойным даже имени ученика Христова. Главное достоинство последователя Иисуса Христа и высшее совершенство любви к Нему он полагал в мученической кончине за имя Иисуса. Посему, когда прекратилось гонение на христиан при Домициане, и церковь Христова пребывала в тишине, не беспокоимая врагами, Игнатий радовался миру, обретённому церковью: сам же в себе скорбел о том, что не удостоился пролить кровь свою за имя Христово, печалился, что не достиг ещё совершенной любви ко Христу и пламенно желал мученически умереть за Него. Господь снизошёл на желание верного Своего раба, и св. Игнатий украсился славой не только исповедника, но и мученика за имя Христово.

Недолго церковь Христова наслаждалась покоем. Император Траян в 104 и 105 году, на 9 году своего царствования, одержал решительные победы над скифами, даками и другими народами. Ослеплённый этими победами, он думал, что для всеобщей ему покорности недостаёт только победы над обществом христиан. Траян отыскивал только повод к их преследованию. Повод этот представился скоро. Желая выразить за свои победы благодарность мнимым своим богам, он повелел всем своим подданным без исключения приносить жертву идолам, грозя в противном случае лютой смертью. Многие из христиан не решались поклониться идолам и не соглашались принести им жертву, и гонение на христиан не замедлило открыться. Кровь их полилась рекой во всех областях Римской империи. Многие не выносили мучений и отрекались от Христа; многие, прельщённые обещаниями со стороны язычников различных выгод сей жизни, богатства и почестей, приносили жертвы идолам. Тогда-то восстал на защиту истины доблестный воин Христов и истинный поборник веры христианской. Опасаясь, чтобы кто-либо из антиохийской паствы в виду открывшегося гонения не отрёкся от Христа, Игнатий неутомимым учением противостал волнению среди христиан. Он обходил темницы, укреплял в вере страждущих за Христа, ободрял мучимых за Него, убеждая твёрдо стоять в вере, и несмотря ни на мучения, ни на самую смерть, не отрекаться от Господа и не поклоняться идолам; представлял все невыгоды земной жизни в сравнении с небесной жизнью, в соединении со Христом; говорил, что никакие страдания не могут побороть истинно верующего во Христа, и что все эти пытки, терзания и мучения ничтожны в сравнении с той жизнью, которая ожидает мученика на небе за Христа. Такими убеждениями страждущих Игнатий достиг того, что терзаемые и мучимые за Христа твёрдо переносили мучения, с радостью шли на смерть и с благодарностью и хвалой Богу испускали дух. В Антиохии мало было отпавших от Господа, источника вечных благ, и этим антиохийская церковь обязана исключительно Игнатию.

Слух о такой деятельности антиохийского епископа скоро дошёл до Траяна. Он сильно вознегодовал на Игнатия и решился наказать святителя. В 106 году Траян предпринял новый поход на восток против парфян и армян, а в начале 107 года прибыл в Антиохию. Здесь указали ему на Игнатия, как на главного предводителя христиан и опору их веры. Император велел призвать Игнатия к себе на суд. Игнатий, давно уже желавший мученической кончины за Христа, не захотел бежать от явной гибели, убеждённый, что смерть соединит его на небесах с Тем, Кого он на земле непрестанно носил в сердце своём. Приготовив себя молитвой, святитель отправился к Траяну. Как скоро увидел его Траян, грозным голосом спросил его:

– Кто ты Иаков, злой демон, что стараешься нарушать наши законы, не исполнять наших повелений и других побуждаешь к тому же? Горькая участь ждёт тебя за это!

Спокойно и с достоинством отвечал Игнатий:

– Никто ещё не называл демоном Богоносца, который обращал в бегство демонов, по примеру служителей Божиих; ибо злые духи бегут от рабов Божиих. Если же ты называешь меня злым для демонов, то это правда, потому что я действительно тяжёл для них, молитвой и постом разрушаю их козни и наветы.

– А что такое Богоносец? – спросил Траян.

– Богоносец, – отвечал Игнатий, – тот, кто имеет в своей душе и носит в своём сердце Христа.

– Так ты носишь своего Христа в самом себе? – опять спросил святого Траян.

– Поистине ношу, – сказал Игнатий, – ибо в слове Божием написано: вселюся в них и похожду²⁵⁴.

– А разве ты думаешь, – возразил Траян, – что мы не носим в душе богов, которые помогают нам побеждать врагов?

Игнатий отвечал:

– Ты по заблуждению называешь бесов богами: Бог только един – Тот, Который сотворил небо и землю, и море, и всё, что в них, только един Иисус Христос, Единородный Сын Божий, Который да удостоит меня Своего царствия.

Траян спросил:

– Ты говоришь о Том, Который распят при Понтии Пилате?

– О Том, – отвечал Игнатий, – Который распял на кресте мои грехи и всю демонскую хитрость и злобу покорил под ноги тех, кои носят Его в своём сердце.

– Так ты носишь в своём сердце Распятого? – спросил опять Траян.

– Да, – отвечал Игнатий, – и если бы ты познал Его, то порфира твоя и венец твой, и престол царский были бы прочнее.

Траян долго убеждал Игнатия к отречению от Христа, осмеивая веру Игнатия и обещая ему различные почести и богатство.

– Оставь свою веру, – говорил Траян Игнатию, – и если хочешь сделать мне угодное и быть в числе моих друзей, принеси жертву богам; тогда я сделаю тебя первосвященником Дия (Юпитера, главного языческого бога) и назову тебя отцом сената.

На это Игнатий отвечал:

– Государь, угождать до́лжно всякому человеку, тем более императору, но только когда это в пользу угождающему и тому, кому угождают; если же это может повредить человеку, особенно его душе, то несчастен и тот, кто угождает, и тот, кому угождается. Какая мне польза быть первосвященником Дия, когда я архиерей Христа? Я Ему служу по вся дни, принося Ему жертву хвалы и себя стараясь принести Ему в жертву, чтобы иметь подобие в себе Его смерти.

Судья, думая обличить Игнатия его же собственными словами, сказал ему:

– Ты сам говоришь, что Бог твой умер; может ли мёртвый спасти и даровать жизнь? Мы же своих богов считаем бессмертными.

Игнатий в объяснение прежних своих слов сказал:

– Бог мой для нас сделался человеком и для нашего спасения принял крест, смерть и погребение; потом воскрес в третий день, низложив силу вражью, и взошёл опять на небеса, откуда сходил восстановить нас от падения и вновь ввести нас в рай, из которого мы так злополучно были извержены; Господь даровал нам теперь благ более, нежели мы прежде имели. А который же из ваших богов сотворил подобное?

Далее св. Игнатий начал раскрывать из самой языческой мифологии о богах всю нелепость язычества.

– Кто ваши боги? – продолжал святитель, – люди бесчестные и злые: Дий погребён в Крите, по Асклипий погиб, поражённый молнией, гроб Венеры показывают на острове Крите, в Пафосе, Геркулес сожжён огнём. И по делам и заслугам была такая их кончина!

Видя, что никакие увещания не могут действовать на Игнатия и отвратить его от Христа, Траян объявил:

– Мы повелеваем, чтобы Игнатий, носящий, по его словам, в себе Распятого, был взят воинами и приведён в Рим на съедение зверям для забавы народа.

Игнатий с радостью услышал такой приговор и, обратив взоры к небу, воскликнул:

– Благодарю Тебя, Боже мой, что Ты удостаиваешь меня этого знака Своей любви, допуская меня последовать стопам апостолов; благодарю Тебя, Господи, что Ты удостоил меня стяжать совершенную любовь к Тебе, связывая меня вместе с апостолом Твоим Павлом железными узами!

Сказав эти слова, святитель сам наложил на себя оковы и добровольно отдался воинам, которые должны были сопровождать его в Рим. Траян хотел было совершить над Игнатием смертную казнь в Антиохии же, но знал, что часто твёрдость мучеников среди тяжких страданий приводила язычников к вере во Христа, и потому переменил это намерение и решил отправить святителя на казнь в Рим в том предположении, что тамошний народ не будет знать, что Игнатий умирает за веру во Христа, и будет видеть в нём обыкновенного преступника, осуждённого на смерть. Так и было сделано. Император отправился в поход, а Игнатий в оковах был поведён в Рим. Тогда-то вполне обнаружилось, как велика была к нему любовь антиохийских христиан: одни из них решились сопровождать его на всём пути от Антиохии до Рима, другие кратчайшим путём отправились в Рим и там ожидали своего пастыря. Воины, ведшие Игнатия, направили путь в Селевкию. Ни утомление от дальнего пути, ни близость смерти, ни жестокое обращение с ним сопровождавших его воинов, которых он сам называл леопардами, не могли поколебать в нём твёрдости духа. Он шёл радостно на казнь за имя возлюбленного Христа, утешал христиан, с плачем и горестью сходившихся к нему из городов, через которые он совершал путь. В Селевкии Игнатий сел на корабль, который должен был проходить мимо берегов Малой Азии. После долгого и опасного плавания он прибыл в Смирну и поспешил к св. Поликарпу, который был также учеником ап. Иоанна Богослова. Малоазийские церкви, лишь только узнали, что знаменитый антиохийский пастырь идёт в Рим на мученическую кончину, спешили выразить ему своё уважение и любовь. Желая по возможности облегчить его страдания, они с избытком доставляли ему всё нужное, назначали проводников, отправляли к нему с приветствием епископов, пресвитеров и диаконов. В Смирне Игнатий пробыл несколько времени. Здесь, как Поликарпа, так и прибывших в Смирну служителей церкви, Игнатий умолял соединить свои молитвы с его молитвой, чтобы Господь удостоил его скорее сделаться пищей зверей и предстать пред лицо Христово. Из Смирны Игнатий написал послания к церквам ефесской, магнезийской, тральской и римской. В этих письмах явился он истинным пастырем и отцом церквей. В них со всей ясностью обрисовывается нравственный облик святого, и со всей силой отражается и его ум, и его смирение, и его вера, и его пламенная любовь к Богу и ближним. Полный искреннего смирения, Игнатий пишет к христианам ефесским:

– Я не повелеваю вам, как будто имеющий на то власть, ибо хотя я и связан за Христа, но не совершен ещё во Христе. Я теперь только что начинаю быть учеником Его, а говорю вам, как учитель. Поддержите меня вашей верой, вашим терпением. Любовь моя к вам побуждает меня писать вам и умолять вас следовать пути Господню.

Он убеждает христиан хранить между собой единодушие и любовь, чаще являться на молитвенные собрания, повиноваться пастырям, предохраняет от лжеучителей и пр. Видя, какое участие принимают христиане в его судьбе, и как они огорчены смертным приговором его. Игнатий начал опасаться, чтобы христиане римские не попытались спасти его. Опасение было не без основания. В Риме носился упорный слух, что римские христиане уже готовятся к этому, они вознамерились ходатайствовать за него и просить об отмене императорского повеления. Чтобы отклонить христиан от этого намерения. Игнатий из Смирны послал им письмо, которое все состоит из выражений пламенного желания мученической смерти за имя Христово и усиленной просьбы не препятствовать ему соединиться со Христом. Мольба святого об этом так сильна и трогательна, что редко бывает так сильна мольба других о жизни.

– Исполняя молитву мою, – пишет он между прочим, – Господь дарует мне увидеть вас, чего я давно желаю. Узник Иисуса Христа, я надеюсь приветствовать вас, если угодно будет Богу, чтобы исполнилось до конца моё намерение. Начало доброе положено; да подаст мне милость Божия восприять до конца жребий мой; но боюсь любви вашей, боюсь, как бы она не обидела меня... Мне удобно прейти к Богу; не мешайте мне любовью вашей. Теперь представляется мне возможность прейти к Богу, и если вы не помешаете тому, то лучшего дела сделать не можете, я тогда соединюсь с Господом. Если же пожалеете о теле моём, то вновь предстоит мне труд. Лучше дайте мне быть жертвой Богу, когда жертвенник уже готов, и воспойте хвалу Господу. О том только молитесь, да даст мне Господь силы, да не только назовусь христианином, но окажусь таковым и на деле. Я пишу ко всем церквам и всем говорю, что добровольно умираю за Христа, если только не воспрепятствуете мне. Умоляю вас, не удерживайте меня безвременно любовью, оставьте меня быть снедью зверей, через то я приближусь к Богу. Я – пшеница Божия, да измолот буду зубами зверей, чтобы мне быть чистым хлебом для Бога. Лучше приласкайте зверей, чтобы они сделались гробом моим и ничего не оставили от моего тела. Я ныне раб, но, если пострадаю, буду свободным человеком и истинным учеником Христовым, когда мир не будет видеть моего тела. Простите мне: я знаю, что для меня полезно. Только ныне я начинаю быть учеником Христовым, когда не желаю ничего ни из видимого, ни из невидимого, а чтобы только достигнуть мне Христа. Того ищу, Кто за нас умер, к Тому стремлюсь, Кто для нас воскрес. Огнь, крест, собрание зверей, рассечение, раздирание, сокрушение костей, раздробление членов и все диавольские мучения пусть придут на меня, только бы мне получить Христа. Простите мне, братия, и не мешайте мне получить жизнь, ибо Иисус Христос есть жизнь вечная; не желайте мне смерти; ибо жизнь без Иисуса Христа есть смерть. Дайте мне увидеть чистый свет, дайте мне быть подражателем страданий Христа, Бога моего. Кто здесь имеет Христа, тот должен знать, чего я хочу, и тот да помилосердствует обо мне, зная сам, чем я одержим... не слушайтесь меня, если бы я, увидевшись с вами, стал просить об ином, – об избавлении моём от смерти; поверьте и повинуйтесь тому, что я теперь пишу к вам. Теперь я пишу полный жизни, объятый желанием любви умереть за Христа: моя любовь пригвождена ко Христу, и нет во мне огня любви к миру, но вода живая течёт во мне и говорит внутри меня: иди к Отцу! Не услаждаюсь я пищей тленной и радостью жизни сей; хлеба Божия хочу я, хлеба небесного, хлеба жизни, который есть тело Христа, Сына Божия; желаю пития Божия, – крови Того, Кто есть любовь негибнущая, жизнь вечная... Сам Бог и Отец, и Господь Иисус Христос да явят вам, что я говорю правду. Вы же молитесь со мной, чтобы я получил желаемое Духом Святым. Не по плоти вам пищу, но по Божию изволению; или пострадаю, возлюбите меня, если же отвержен буду, отвратитесь от меня. Поминайте в молитвах ваших церковь сирийскую, которая имеет, кроме меня, другого пастыря, сказавшего:

– Аз есмь Пастырь добрый. Той попечется о ней.

Послание это было писано 24 августа 107 года и отправлено в Рим с некоторыми из ефесских христиан, кои отправились туда кратчайшим путём ещё до отбытия св. Игнатия из Смирны.

Но не одна только забота о мученичестве своём занимала душу св. Игнатия. Сам, готовясь оставить мир, он не переставал в то же время заботиться о благе и безопасности малоазийских церквей. Тронутый до глубины души любовью сих церквей и узнав об угрожающей им опасности от еретиков, Игнатий из Смирны лично посетил некоторые соседние со Смирной церкви, и, между прочим, церковь филадельфийскую. Обходя церкви, он своими устными беседами и наставлениями укреплял христиан в истинной вере, убеждал избегать сообщения с еретиками; в особенности же убеждал строго держаться апостольских преданий, которые для безопасности счёл нужным подтвердить собственным свидетельством и заключить в письмена. Ереси, от увлечения которыми предостерегал малоазийские церкви Игнатий, были: иудействующая и докетов. Последователи первой признавали в Иисусе Христе не Богочеловека, а только богодухновенного пророка, подобного пророкам ветхозаветным, и, почитая христианство только дополнением к иудейству, не только сами строго соблюдали все обряды Моисеева закона, но требовали того же и от всех христиан. Докеты же вдались в противоположную крайность: они не хотели признавать в Иисусе Христе ничего человеческого и земного. Они говорили, что Иисус Христос не имел плотского человеческого тела, а имел только кажущееся тело, вид, призрак тела. Вместе с тем они отвергали божественное происхождение ветхого завета, думая, что любовь и милосердие, составляющие душу евангелия, и строгость, господствующая в древнем законе, не могут происходить от одного и того же виновника. От этих-то ересей, подрывающих коренные истины христианства, Игнатий и устно, и письменно из Смирны предостерегал малоазийских христиан. Голос его имел теперь тем более силы, что он готовился кровью своей запечатлеть свою веру в защищаемые истины против еретиков. Вскоре после отправления в Рим послания, Игнатий, по требованию сопровождавших его воинов, спешивших в Рим к общественным играм, должен был оставить Смирну и через Грецию отправиться в Рим. Прибыв в Троаду, он остановился здесь на короткое время, и тут утешен был радостной вестью, что в Антиохийской церкви гонение на христиан прекратилось и спокойствие восстановлено. После этого Игнатий ещё с большей радостью спешил в Рим, где ожидал его венец мученический. Из Троады он отплыл в Неаполь (приморский город Македонии), потом через Филиппы, где христиане его встретили и проводили с честью, прошёл всю Македонию и Епир до Епидамна (названного впоследствии Диррахиум, ныне Дураццо). Здесь Игнатий со своими спутниками и проводниками сел на корабль и уже морем продолжал путешествие, не останавливаясь нигде на островах и в городах, мимо которых проходил корабль. В виду Путеол (город в Кампании, ныне Пуццоло) он хотел сойти на берег, чтобы следовать сухим путём, которым шёл св. апостол Павел. Но сильный противный ветер помешал кораблю пристать к берегу; через некоторое время вышел на берег уже в Остии и оттуда направил путь в Рим.

Слух о прибытии св. исповедника в Рим быстро распространился между римскими христианами, и скоро вокруг него собралось множество братий, которые и радовались, что удостоились видеть Богоносца, а вместе скорбели о том, что он должен подвергнуться такой ужасной смерти. Некоторые из христиан и теперь ещё не оставляли намерения спасти святителя и сохранить его жизнь. Но Игнатий, узнав об этом, со слезами умолял их оставить такое намерение и не препятствовать ему в предстоящем соединении с Богом. Игнатий предан был затем в руки епарха. Епарх, извещённый о воле императора, велел приготовить зверей, и в праздничный день пред многочисленным народом святитель был приведён в амфитеатр на казнь.

Его сопровождали христиане, и он вместе с ними, преклонив колени, произнёс пламенную молитву к Сыну Божию о церкви, да прекратит Господь гонение и даст ей мир, да внушит всем верующим взаимную любовь и водворит единодушие между братиями. Святитель на пути к месту казни постоянно повторял имя Иисуса Христа; язычники, ведшие Игнатия, спросили его, почему он так часто повторяет это имя. Святой отвечал им, что в его сердце написано святое имя Иисуса Христа, и потому уста его исповедуют Того, Кого он всегда носит в сердце своём.

Бог даровал Игнатию безбоязненно встретить ужасную смерть. Представ на казнь и обратившись к народу, он громко сказал:

– Знайте, граждане римские, что не за злодеяние и преступление осуждён я на смерть, но за единого Бога моего, Которого любовью я подержим, и Которого ненасытно желаю. Я – пшеница Его и зубами звериными измалываюсь, чтобы мне быть для Него чистым хлебом.

Едва святитель успел выговорить эти слова, как львы устремились на него, в одну минуту растерзали и пожрали его, оставив от его тела одни только твёрдые части. Так скончался истинный светильник Божий, светивший антиохийской церкви светом Христовой веры и евангельского учения в продолжение сорока лет. Это совершилось в 107 году по Р.Х., в 20 день декабря.

После казни священномученика Игнатия, христиане собрали в полотно останки его, как неоценимое сокровище, оставленное святой церкви. Вечером того же дня все христиане собрались на всенощное бдение. Долго они скорбели и плакали о святом и с коленопреклонением молили Господа, в виду случившегося, укрепить их слабых и дать им какое-либо знамение о почившем святителе. Молитва и скорбь верных была услышана Богом. Под утро, когда все они уснули немного, во сне им явился св. Игнатий. Одни видели святого восстающим, утешающим в скорби и обнимающим печальных; другие видели молящимся о городе и благословляющим верных; некоторые видели его предстоящим пред Господом и орошённым по́том, о как бы после больших трудов и утомительной работы. С радостью сообщив друг другу и сообразив сонные видения, верующие снова собрались на молитву и, воспев хвалу Богу и ублажив святого, положили ежегодно, в день мученической кончины святителя, собираться для молитвы, дабы всем можно было входить в духовное общение с мучеником и доблестным подвижником Христовым. Самые останки святого впоследствии с благоговением перенесены были из Рима в Антиохию.

Когда Траян узнал, как радостно и безбоязненно шёл Игнатий на казнь и встретил смерть, и как сильно огорчены христиане смертью этого мученика, то очень жалел, что осудил святого на казнь. Вскоре вполне убедился этот гонитель, что христиане – люди честные и добрые, во всём ему покорные, кроме тех случаев, когда законы и указы императорские противны их вере; он приказал оставить их в покое и прекратить на них всякое гонение. После св. Игнатия осталось несколько писем и посланий как к отдельным лицам, так и к целым церквам. Эти послания были собраны вместе, рассылались по церквам и долгое время читались наравне со словом Божиим и посланиями апостолов. Читая их, каждый может почерпнуть большую пользу для души, так как «они содержат в себе самые высокие образцы чистой веры, терпения и всякого назидания о Господе», – говорит св. Поликарп смирнский.

От св. мощей Игнатия источались бесчисленные чудеса над притекавшими к ним с верой. Об этих чудесах св. Златоуст говорит так:

– Св. мученик Игнатий изливает благодать на города, утверждает их в благочестии и обогащает духовно наш город Антиохию²⁵⁵.

Святитель Филогоний жил в Антиохии, главном городе Сирии. До своего святительства он был судьёй. Бедные и нищие находили в нём помощника и утешителя; гонимые и притесняемые – твёрдого защитника и покровителя. Поставленный во епископа, Филогоний явил себя твёрдым защитником правоверия против Ария и его последователей. За свою ревность по вере Филогоний во время гонения на христиан со стороны Максимиана и Ликиния много потерпел мучений; но хотя явил себя исповедником истинной церкви Христовой и ревнителем правой веры во Христа, не был, однако, казнён и отпущен был на свою кафедру.

Святитель Филогоний скончался в мире в своей пастве, правив мудро антиохийской церковью с 318 по 323 или 324 год, и был горько оплакиваем своей паствой. Св. Златоуст не находит слов для похвалы²⁵⁶ за его мудрость и добродетель²⁵⁷.

Блаженный Иоанн родился на острове Фасе или Пафосе, в деревне Мариесе. Он был сыном бедных и благочестивых христиан, происходил из не знатного рода. Не имея достаточных средств к жизни и находя более выгодным обучить сына своего какому-либо ремеслу, мариесский крестьянин, отец Иоанна, решил отвезти сына в столицу Турции Константинополь, чтобы отдать его там какому-либо ремесленнику для на учения ремеслу. Когда Иоанну исполнилось четырнадцать лет от роду, отец повёз его в Царьград и там отдал сына в ученье одному христианину, по ремеслу портному, проживавшему в предместье Константинополя Галате. Незавидна была жизнь мальчика Иоанна. Вместе с усидчивым трудом над шитьём платья, Иоанну приходилось отправлять и обязанности по хозяйству, как то: носить воду, топить печи, быть на посылках хозяина. Но мальчик, тихий по природе, кроткий по характеру, трудолюбивый и почтительный к своему хозяину, безропотно нёс свою нелёгкую долю и беспрекословно повиновался приказаниям хозяина.

Но недолго случилось мальчику терпеть различные невзгоды жизни. Господь призвал его скоро к жизни вечной, блаженной и удостоил его принят мученическую кончину за имя Христово. Случилось это таким образом. Однажды хозяин послал Иоанна на базар купить необходимых для шитья платья ниток. Иоанн купил их у одного еврея. Отдав деньги за купленное, Иоанн получил от еврея сдачу с данных денег и при этом заметил, что еврей не всю следуемую сумму отдал. Иоанн просил еврея отдать недоданные деньги. Но еврей не отдавал, сказав, что все деньги он сдал Иоанну сполна. Честный мальчик возмутился такой наглостью еврея; но, не имея своих денег, чтобы восполнить недостающую сумму, и боясь хозяина, который мог обвинить его в утайке или растрате денег, он завёл с евреем спор относительно не отданных евреем денег. Иоанн требовал от еврея, а еврей не отдавал, Иоанн доказывал обман еврея, а еврей утверждал, что все деньги, которые следуют Иоанну, отданы. Это было как раз в то время, как мусульманский хаджа, стоя на минарете, сзывал мусульман по обыкновению на полуденную молитву. Еврей, считая себя как бы обиженным со стороны Иоанна и желая отметить ему, начал кричать хаджи и другим туркам:

– Вот этот мальчик поносит вашу веру, разве вы не слышите, как он ругается над вашей святыней.

Этих слов жида достаточно было для обвинения Иоанна в оскорблении магометанской веры. Преданные до изуверства своей вере, мусульмане поверили словам еврея, бросились к Иоанну, окружили его, схватили и начали бить. Избитого и едва дышащего Иоанна привели они к визирю, обвиняя невинного мальчика в тяжком оскорблении мусульманской веры. Возмутился визирь, слыша, что такой мальчик, и при том подданный падишаха и калифа, смеётся над исламом и оскорбляет Магомета. Иоанн стойко доказывал свою невиновность, обличая еврея в клевете; но защита не была уважена. Оскорбление Иоанном магометанства было признано доказанным, и Иоанну предстояло тяжкое наказание. Визирь, видя молодость Иоанна, сжалился над ним и хотел избавить его от смерти.

– Прими нашу веру, – сказал он юноше, – и вина твоя будет прощена.

Иоанн с негодованием отверг это предложение. Тогда визирь задумал подействовать на Иоанна ласками и обещаниями, более приятными для чувственного человека, но неприятными для истинного христианина, каким явился Иоанн.

– Послушай, дитя моё, – сказал визирь Иоанну, – если ты сделаешься мусульманином, я возьму тебя к себе, и ты будешь жить в почёте и довольстве.

Но никакие обещания и ласки не могли склонить Иоанна к отречению от истинного Бога, Иисуса Христа. Иоанн глубоко был убеждён в истинности христианской веры и, зная, что пострадавший за имя Христово получит вечную жизнь, с какой никакие блага мира сего не могут сравняться, твёрдо решил умереть за Христа. Он отверг все предложения визиря и решительно сказал ему:

– Подвергните меня тысячам мук, подарите мне целое царство ваше, ни на что я не променяю своей веры и ни в каком случае не отрекусь от Христа.

Визирь удивился такому редкому мужеству христианского мальчика, однако, оскорблённый непослушанием, велел обезглавить его, как врага магометанской религии.

Епарх привёл Иоанна на базар скорняков и предал его палачу. Множество народа со страхом наблюдало за приготовлением казни. Один только Иоанн не страшился смерти и был спокоен. Он преклонил колена и ждал невозмутимо, когда рука палача поднимет на него руку, и меч отделит его голову от тела. Видя спокойствие Иоанна, палач хотел устрашить его и несколько раз тихо опускал меч на шею отрока; но члены мужественного исповедника Христова даже не дрогнули от прикосновения меча. Возмущённый стойкостью и равнодушием к смерти Иоанна, палач одним сильным ударом отсёк честную главу святого отрока. Тело Иоанна было оставлено на площади на поругание мусульманам и на устрашение христианам. Когда же настала ночь, благочестивые христиане взяли священные останки исповедника Христова и с честью погребли их в месте, называемом Беги-Оглу. Случилось всё это в 1652 году, в 20-й день месяца декабря²⁵⁸.

Икона Божией Матери, называемая Новодворской, написана св. Петром, митрополитом всероссийским, когда он был игуменом Волынского монастыря, построенного им самим, близ Волыни, на реке Рати, в урочище, называемом Дворцы или Дворы. По имени урочища самый монастырь назывался Дворским, Новодворским или же просто Дворцы. От монастыря получила своё название и икона.

По покорении Волыни литовским князем Гедимином, когда с одной стороны огонь и меч литовский опустошали землю Волынскую, а с другой гонения на православие со стороны униатов заставили многих оставить Волынь, икона Новодворской Божией Матери одним из братии монастыря Новодворского, иеромонахом Иаковом, была взята из монастыря и принесена в черниговский Успенский Елецкий монастырь. Когда устраивался в черниговской епархии, при городе Сураже, монастырь Суражский, черниговский преосвященный Антоний Стаховский благословил этой иконой строителя монастыря Симеона и отдал её ему. Она была поставлена Симеоном в соборной церкви этого монастыря (ныне упразднённого), где и до сих пор находится. В 1677 г., 14 августа, пред литургией св. икона была перенесена из старой церкви во вновь устроенный храм Успения Богоматери. Торжество перенесения святыни сопровождалось чудесными знамениями, изливавшимися от иконы Богородицы. В этом торжестве принимал участие святитель Димитрий Ростовский. Он сам был свидетелем чудотворений, о которых после и рассказывал. Икона Новодворской Божией Матери изображает Пресвятую Богородицу держащей Спасителя, Сына Своего, на левой руке и имеющей на пречистой главе Своей венец; предвечный Богомладенец изображён на иконе также с венцом на голове²⁵⁹.

Икона Божией Матери Новгород-Северской названа так потому, что она или явилась и прославлена в городе Новгород-Северске²⁶⁰, или потому, что написана в этом городе, или же наконец потому, что она находится в этом городе. Во всяком случае нет никаких точных сведений о таком названии иконы Богоматери, и нельзя решительно сказать, почему эта икона названа Новгород-Северской. Одно можно лишь утверждать, что она представляет точную копию с Новодворской иконы Божией Матери. Поэтому можно думать, что, по принесении в черниговский Елецкий или же в Суражский монастырь Новодворской иконы Божией Матери с неё был сделан точный снимок и принесён в Новгород-Северск. Здесь, вероятно, произошли какие-либо чудеса от принесённой иконы, и икона в отличие от подлинной названа новым именем, по имени города Новгород-Северска, – Новгород-Северской. Это предположение тем более вероятно, что и самое торжество церковное в честь Богоматери отправляется в одно число²⁶¹ с торжеством в честь Богородицы Новодворской.

Явление иконы Новгород-Северской Божией Матери относят к 1301 г., следовательно немного времени спустя после написания свят. Петром иконы Новодворскойе Б. Матери и перенесения её из Волыни в черниговскую епархию. В настоящее время икона Новгород-Северской Божией Матери находится в соборе города Новгород-Северска²⁶².

Святитель Даниил, архиепископ сербский, был мужем высоким по уму и образованию и великим по своей жизни и по любви к отечеству. Даниил родился от богатых, знатных и благочестивых родителей. Родители его имели несколько сыновей и дочерей и, живя сами в добродетели, воспитывали детей в строгой душевной и телесной чистоте. Но не судил Господь родителям радоваться ими. Дети все умерли, остался лишь один сын Даниил. Тогда родители сосредоточили всю свою любовь и ласки на единственном, оставшемся в живых, сыне. Сын радовал их умом и благочестием, повиновением и любовью и всеми христианскими добродетелями. Даниилу предстояла тихая, покойная жизнь. Но не того желала душа Даниила и не к домашней или семейной жизни Господь готовил избранного раба Своего. Прежде всего душа Даниила жаждала образования и подвигов. Даниил просил родителей своих отдать его в научение книжное. Но родители, безгранично преданные сыну и любившие его страстно, ни за что не соглашались расстаться с единственным детищем. Они не соглашались отдать Даниила в школу, боясь, дабы не изнурить его учением. Тогда Даниил сам начал искать кого-либо, кто бы отвёл его к учителю. Ему удалось упросить одного из своих родственников отвести его в школу. Учитель, зная, каких родителей сын Даниил, с усердием принялся учить его всему благому. На радость учителя, Даниил учился с великой охотой и прилежанием; он оказался лучшим и даровитым учеником и своими успехами скоро превзошёл всех своих сотоварищей, так что и родители, день и ночь скорбевшие о разлуке с любимым сыном, услышав об успехах Даниила, радовались и благодарили Бога.

Слава о дарованиях и блестящих успехах Даниила скоро распространилась по окрестностям и дошла даже до короля Стефана Уроша Милютина. Поэтому, по окончании курса учения, Даниил вскоре был приглашён к королевскому двору и оставлен там на службе. За добрый нрав, честную жизнь и великий ум король Милютин полюбил Даниила и вскоре отличил его перед прочими сановниками своим вниманием и наградами. Но никакие почести не увлекали сердца Даниила. Он жаждал подвижничества, иноческого уединения и отрешения от мира сего и искал только благоприятного случая просить увольнения от службы при дворе и поступить в монастырь. Этого только он желал и об этом молился Господу. Господь внял молитве избранника Своего и дал ему просимое.

Однажды, сопровождая короля, посещавшего Сопочанский монастырь, Даниил вступил в беседу с одним старцем-иноком о душевном спасении. Следствием этой беседы было то, что Даниил вскоре оставил службу при дворе и тайно скрылся в Кончульскую обитель. Принятый в число братии игуменом Кончульского монастыря, Николаем, Даниил вскоре принял и сан иноческий. Между тем король жалел о Данииле и недоумевал, почему он оставил службу, и ещё тайно, однако не гневался на Даниила и, когда узнал, где он находится, не потребовал его возвращения. Даниил, живя в монастыре, не знал отдыха, днём и ночью работая Господу. Днём он трудился вместе с братией монастыря, а ночью молился Богу, изнуряя тело постом и бдением, а душу очищая молитвой и чтением книг душеспасительных.

Услышав о подвигах инока Кончульской обители, архиепископ сербский Евстафий II²⁶³ начал звать Даниила к себе. Любитель безмолвия и уединения не охотно, но явился к архиепископу. С любовью принятый Евстафием, Даниил поставлен был в иеромонаха, а за свои добродетели взят был архиепископом в свою келью. Когда же освободилось место игумена в афонском Хиландарском монастыре, Даниил, по желанию архиепископа и короля, был поставлен в игумена Хиландарской обители. Здесь Даниил усилил свои подвиги, пост и молитву и служил примером братии во всём. Но вот неожиданно нависла над Афоном гроза: изгнанные из Палестины крестоносцы рассеялись по разным греческим городам и селениям; производили в них буйства и разного рода насилия; наконец целыми толпами вступили на Афон с целью совсем поселиться на этой горе и жить на счёт афонских монастырей. И тут нежеланные пришельцы натворили много зла: крестоносцы разбили некоторые монастыри, убили много иноков, не щадили никакой святыни; наконец осадили Хиландар. В этом монастыре скоро оказался недостаток в продовольствии, так как многие мирные поселяне, спасаясь от неистовств злодеев-крестоносцев, сбежались в монастырь. Крестоносцы хотели приступом взять Хиландар, но по молитве игумена Даниила были отражены. Даниил ни за что не хотел отдать монастырь на разграбление и осквернение нечестивым. Вскоре после этой атаки, он сделал распоряжение об имуществе и защите обители и совершил смелый подвиг: через стан неприятельский отправился к королю Милютину просить помощи против врагов. Король удерживал Даниила при себе до окончания осады; но Даниил, желая разделить все лишения и труды со своей братией, как только получил от короля пособие, поспешил к несчастной обители. На дороге купил он много пшеницы, нанял несколько воинов для охранения обители и с трудом достиг до её врат. Три года и три месяца святая гора была в осаде, и три года Даниил защищал свою обитель, постясь, молясь и укрепляя примером и словом её храбрых защитников, пока Милютин не разогнал бродяг-крестоносцев.

По окончании осады, в 1296 году, Даниил перешёл в Карею, уступив игуменство ученику своему Никодиму. В Карее он жил в келье св. Саввы и там проводил время в богомыслии и строгом уединении.

Когда поднялись неудовольствия между королями-братьями Драгутиным и Милютиным, Даниил, посвящённый в епископа баньского, явился посредником и миротворцем между братьями и, отклонив войну, убедил Драгутина отказаться навсегда от предприятий, оскорбительных для чувств христианских. Дело это происходило следующим образом: Драгутин хотел отнят у брата королевское достоинство и престол отдать сыну своему Урошице. Он пошёл с войском на брата. От Милютина все отступились, и ему не на кого было положиться. Милютин особенно скорбел о монастыре св. Стефана, называемого Баньским, куда он на время войны положил всё своё имущество и сокровища. Он особенно скорбел о том, что не имел человека, которому мог бы вверить охранение монастыря и имущества.

Между тем умер епископ баньский. Милютин вспомнил о Данииле и, намереваясь поставить его в епископа баньского и вверить ему охрану монастыря, вызвал его к себе и убеждал принять святительский сан. Даниил склонился на просьбу короля только тогда, когда король дал слово отпустить его, как только возвратится с поля войны. Приняв святительский сан²⁶⁴, Даниил поспешил в стан Драгутина и уговорил его не вступать в битву с Милютиным. Даниил, по возвращении Милютина из похода, совершившегося без пролития крови, был действительно отпущен Милютиным, хотя Милютин и уговаривал его остаться при Баньском монастыре. Даниил возвратился в любимое своё Карейское уединение. – 30 августа 1325 года умер архиепископ сербский Никодим. Для избрания нового архиепископа составился собор. Выбор на сербскую архиепископию пал на Даниила, чему немало способствовал сам король, предложивший собору на кафедру Даниила. Избрание состоялось 14 сентября 1325 года, и блаженный Даниил был поставлен в архиепископа Сербии. В этом высшем звании Даниил обратил особенное внимание на секту богомилов, живших в то время около Приплеа, и ревностно заботился об обращении их к православию. В то же время он с успехом отражал нападение со стороны папы, противодействуя его попыткам совратить православных к католичеству. Старанием и заботами святителя построено много храмов в Сербии, основано несколько училищ, в которых он сам наблюдал за ходом преподавания наук. Горячо любя свою отчизну, святитель собирал сведения о прошлом Сербии и составил родослов. Это сочинение довольно обширное и разделяется на две части: в первой части он красноречиво и верно описал дела сербских властителей, а во второй – жизнь сербских первосвятителей.

Скончался святитель Даниил блаженно, тихо и мирно, 19 декабря 1338 года, в преклонных летах. На кафедре сербского архиепископства он был 14 лет и три месяца²⁶⁵.