1. Беседы на Божественную Литургию

Господь Иисус Христос, Единородный и Соприсносущный Сын Превечного Бога Отца, для спасения рода человеческого, роднился на земли, пострадал, умер, воскрес и вознесся на небо в цар­ство Бога Отца Своего. Сей сладчайший Искупитель наш если бы и не оставил Своим верующим заповеди воспоминать Его, по разлучении Его с ними, верующие должны, непременно должны чтить Его благоговейным и благодарным приснопамятствованием о Нем. Но Спаситель наш Господь, от преизбытка Своей боже­ственной любви, сверх неизреченных и бесчисленных благодеяний, благоволил еще при конце Своей земной жизни оставит верующим завещание воспоминания Его, как свидетельство неразлучного Своего пребывания с ними. Отходя к Единосущному Отцу Своему, на последней с Учениками Своими вечери, Он изрек, на радость и утешение им и всему христианскому роду, следующую, любви божественной исполненную, заповедь: сие творите в Мое воспоминание (Лк.22:19).

Никто не может думать, чтобы таковое воспоминание о Господе совершать должны были одни ученики Господни, божественные Апостолы. Ибо Господь не сказал Апостолам: вы именно, или, вы одни творите. Правда, Апостолы одни были тогда на вечери со Христом; но Спаситель всегда почти смотрел на лик Учеников Своих, как на целый собор верующих. И ежели Он после вечери, в святейшей молитве Своей к Отцу, вручает Его божественному промышлению не только Своих Учеников, но и всех верующих в Него; ежели говорит: не о сих (учениках) молю токмо, но и о верующих словесе их ради в Мя (Ин.17:20): то не очевидно ли, что утешительная заповедь воспоминания о Господе относится не к одним Апостолам, но и ко всем верующим? Посему-то Св. Апостол Павел священную обязанность воспоминания о Христе уже распространяет и на Тимофея, который не был на вечери, – поминай, говорит, Господа Иисуса Христа (2Тим.2:8), и на Коринфян, которым пишет об установлении тайной вечери: Аз приях от Господа, еже и предах вам, и пр. (1Кор.11:23).

В чем же должно состоять воспоминание Спасителя нашего? В одном ли представлении ума и памяти? Нет. Спаситель не желает, чтобы в святом деле воспоминания Его участвовал один ум, одна память человека, a весь человек, одушевляемый верою духа и любовию сердца. Посему не сказал только: воспоминайте о Мне, а: сие творите в Мое воспоминание. Что же тво­рите? то, что сотворил Сам Господь. Спаситель наш Иисус Христос, взяв на вечери хлеб, преломил и подал Ученикам, говоря: приимите, ядите, сие есть тело Мое. Также и чашу с вином преподав им, сказал: пийте от нее вcu, сия есть кровь Моя (Мф.26:26, 27, 28). И так Господь заповедал воспоминать Себя повторением Его святой вечери, и чрез сие повторение духовным созерцанием страдания и смерти Его, и вкушением пречистого тела и крови Его.

Какое знаменательное воспоминание! Какое утешительное завещание! Господь наш Иисус Христос заповедал нам воспоми­нать беспредельную любовь Его к человеческому роду, вольное страдание и смерть Его за нас, божественную жертву, принесен­ную Им на Голгофе в очищение грехов человеческих. Господь наш Иисус Христос, разлучаясь видимо с верующими, завещал им все, что есть драгоценного, отдал им Самого Себя. Как душу Свою Он положил за спасение мира, так и пречистое тело и пресвятую кровь Свою отдал верующим в знаменательное воспоминание смерти Его и в залог вечной жизни для самих верующих. Ядите, сказал, тело Мое и пийте кровь Мою в Мое воспоминание (Лк.22:19). Ядите тело Мое и пийте кровь Мою. Плоть Моя истинно есть брашно, и кровь Моя истинно есть пиво (Ин.6:55). Ядите тело Мое и пийте кровь Мою. Ядый Мою плоть, и пияй Мою кров, имать живот вечный (Ин.6:54). Ядите тело Мое и пийте кровь Мою. Как бы так сказал Спаситель: «Я принял от вас человеческую плоть и кровь, дабы Мне никогда не забывать вас Своим милосердием: примите-ж и вы от Меня божественное тело и кровь, чтобы вам всегда воспоминать о Мне вашею верою и любовию».

Было ли в мире завещание, подобное сему божественному, когда Завещавающий и Сам благоволил неразлучно быть с теми, которым вверил завещание? Как усладительно должно быть для человека такое воспоминание, в котором участвуют все способ­ности, все чувства человеческие, когда воспоминающий не только видит пред собою Воспоминаемого, но и таинственно соединяется с Ним? Ядый Мою плоть, и пияй Мою кровь, во Мне пребывает, и Аз в нем (Ин.6:56), сказал Господь.

Св. Церковь достойно вняла сему божественному завещанию Иску­пителя своего. Верующие с полным усердием и любовию приняли от Господа Иисуса это драгоценное даяние. Они, тотчас по вознесении Спасителя, начали воспоминать незабвенную вечерю Его, стали совершать, по божественному завещанию Его, святую Евхаристию и причащаться пречистого тела и честные крове Его. Во едину от суббот, говорит писатель Деяний Апостольских, собравшимся учеником преломити хлеб (Деян.20:7). Какой хлеб? Тот живот­ный, небесный, о котором сказал Христос, что аще кто снесть от хлеба сего, жив будет во веки; и хлеб, его же аз дам, плоть моя есть (Ин.6:51). О том же хлебе упоминает и Св. Апостол Павел, подробно излагая и самое совершение таин­ства своих апостольских времен. Чаша благословения, говорит, юже благословляем, не общение ли крове Христовы есть? хлеб, его же ломим, не общение ли тела Христова есть (1Кор.10:16)?

Но чтобы, при совершении Евхаристии, сообщить верующим полное и всецелое воспоминание Искупителя и пред очами веры раскрыть все новозаветное домостроительство спасения человеческого, Св. Христианская Церковь, с первых дней своих, к совершению таинства причащения присовокупила многие другие священные действия, изображающие и напоминающие все важнейшие события жизни Спасителя, посредством которых совершилось великое дело искупления человеческого. На это указывает уже несколько следующее место книги Деяний Апостольских: Бяху терпяще, т. е. верующие, во учении Апостол, и во общении, и в преломлении хлеба и молитвах (Деян.2:42).

Таким образом из совокупного совершения общественных молитв, поучений, Св. Евхаристии и других священных действий, образовалось первое и важнейшее христианское Богослужение, ко­торое Св. Церковь слышала еще из уст Св. Апостола Иакова, первого Епископа Иерусалимского, и в последствии времени, в полном составе, объемлющем все главные события в тайне искупления, приняла единожды навсегда из священных рук великих Иерархов Вселенских, Василия Великого и Иоанна Златоустого. Сие христианское Богослужение называется Литургиею. Ближе к обыкновенному понятию, оно называется обеднею, потому что святая вечеря для верующих, как для сынов света и дне (1Фес.5:5), есть уже в точном смысле обед, как некто из Евангельских слушателей сказал Христу: блажен, иже снесть обед в царствии Божии (Лк.14:15).

Итак, божественная Литургия заключает в себе полное, живое и торжественное воспоминание Спасителя нашего Иисуса Христа, которое Св. Церковь совершает на точном основании Его боже­ственной заповеди: сие творите в Мое воспоминание. Посему-то начиная совершать проскомидию, священнодействующий произносит слова, выражающие заповедь Христову: в воспоминание Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.

Блаженны мы, братия, призванные в Церковь Христову и освя­щенные божественною кровию Спасителя нашего Бога. Блаженны мы, что Господь Иисус Христос завещал нам спасительное воспоминание Его, и для сего установил таинство причащения пречистого тела и крови Его! Блаженны мы, что Св. Церковь, по боже­ственному завещанию, доныне совершает сие воспоминание Господа и предлагает нам великое таинство на священной Литургии! Бла­женны те из нас, которые любят разделять с Церковию сие таинственное воспоминание! Блаженны те из нас, которые ищут своего оправдания и освящения в божественных Дарах и с христианскою ревностию спешат на сию бессмертную и животворящую Трапезу.

Братия! Св. Церковь, совершением божественной Литургии, всегда творит воспоминание великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Хотя святая Литургия в течение Четыредесятницы, по требованию постного и скорбного времени, совершается не каждодневно, но тем прилежнее и глубже должны мы созерцать сие таинствен­ное священнодействие в те дни поста, когда совершается оно. И так, чтобы нам не только приснопамятствовать о Христе, но и в подвиие поста укрепиться, и во дни сетования о грехах утешиться зрением великих и таинственных событий Евангельских, взойдем в благоговейное размышление о совершаемой в Церкви божественной Литургии, важнейшими действиями которой умили­тельно изображается вся земная жизнь Спасителя нашего Иисуса Христа. И сими святыми занятиями почтим воскресные дни настоящего святого и великого поста. Аминь.

Благословенно царство Отца и Сына и Святаго Духа.

Таково начало божественной Литургии! Уже в преддверии, так сказать, храма видна вся красота благодатного дома Господня.

Уже при самом вступлении в Литургию, в это высокое молитвенное тайнодействие, священный голос возвещает нам, что мы гото­вимся к великим, небесным созерцаниям, что таинственные видения, одно за другим, передадут нам славу божественного цар­ства. Да, братия! Святая Литургия изображает нам то невидимое, небесное царство, которое не только приблизил (Мф.4:17) к нам, но и утвердил на земли воплощенный Царь небесный. Свя­тая Литургия, это богоучрежденное священнослужение, как живая картина земной жизни Иисуса Христа, с точною постепенностию представляет в действиях своих все важнейшие события оной от рождества Спасителя до Его вознесения, как это исповедует и сама Церковь: поминающе, говорит священнодействующий, спа­сительную Его (Христову) заповедь и вся, яже о нас бывшая, крест, гроб, тридневное воскресение, на небеса восхождение, одес­ную седение, второе и славное паки пришествие (молитв. Литург.). С какими же мыслями Св. Церковь приступает к таинственному откровению божественного царства? Чем начинается священная Литургия? Благословением Бога и прославлением Его божественного царства, славного на небеси, и благодатного на земли. Бла­гословенно царство Отца и Сына и Святаго Духа. Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивый нас всяцем благословением духовным в небесных о Христе (Еф.1:3).

Но здесь ли первое начало божественных действий? Когда народ стоит во храме в ожидании открытого молитвенного служения, когда святый алтарь еще закрыт, как неприступная святы­ня, думаете ли, братия, что еще не началось великое священнодействие? Напротив, святый алтарь уже оглашается богослужением, ему одному свойственным и внятным. Благодатный Жрец, в полноте священных одежд, уже совершает предварительное священнодействие. Именно: из священного хлеба или просфоры вынимает часть, имеющую образ креста с надписанием имени Иисуса Христа, произнося пророчество Исаии, которым открыто было ветхозаветной Церкви будущее страдание Искупителя; полагает оную часть на священном блюде или дискосе, разрезывает крестообразно и прободает копием в бок, изливая в то же время в священную чашу вино с водою, в знамение крови и воды, истекших из ребр Христовых, и повторяя благовествование Иоанна Богослова, свидетельствующее о действительном исполнении пророчеств. Воспомянув таким образом Христа, и в таковое воспоминание вынув великую таинственную часть, священнодействующий вынимает и из других просфор малые части в честь и память Преблагословенной Богородицы и Святых, a также за здравие живых и о упокоении умерших христиан. Наконец, святый хлеб или агнец осеняется крестообразною звездою, все предложение покрывается воздухами или покровами, и священнодействие оканчивается каждением и молитвою.

Итак, что теперь представляет алтарь? Что взображает со­вершаемое в нем священнодействие? Познаем, братия, первое великое таинство! алтарь – это смиренный Вифлеем; предложение – это скромный вертеп; жертвенник – это убогие ясли. Первое священнодействие на жертвеннике – это рождество Спасителя нашего Иисуса Христа. Святилище закрыто не только святыми дверьми, но и завесою, потому что никакому уму недоступна непостижимая тайна явления Бога во плоти. Никто из предстоящих во храме не видит совершаемого тайнодействия, кроме служителей алтаря, потому что никто не знал о смиренном рождестве Спасителя, кроме избранных свидетелей. Подлинно проскомидия – так назы­вается это священнодействие – приготовлением даров на жертвеннике преимущественно изображает земное рождение Спасителя нашего Иисуса Христа. И вот святый хлеб образует тот божественный Хлеб, который сшел с небеси (Ин.6:51), и который, как пренебесная манна, положен был в одушевленную Стамну – в пречистую утробу Пренепорочной Девы; благословенное вино, имеющее вид крови, свидетельствует о приискреннем приобщении Сына Божия плоти и крови человеческой (Евр.2:14); звезда напоминает Вифлеемскую звезду, которая руководствовала волхвов; покровы показывают те пелены, которыми повит был превечный Младенец.

При таковом воспоминании спасительного рождества Иисуса Христа, Св. Церковь могла ли упустить из виду великую служи­тельницу и свидетельницу божественного смотрения, Пресвятую Деву Марию? Никак. И вот в образе особой части, вынутой из второй просфоры, и положенной по правую сторону Св. Агнца, Она, как истинная Царица, предстоит одесную Царя своего (Пс.44:10); под видом девяти частей, вынутых из третьей просфоры и положенных на другой стороне Агнца, все Святые, разделенные Церковию на девять чинов, по подобию девяти Чинов Ангельских, участвуют в славе Царя – Агнца. Но поскольку Сын Божий не только соделывает участниками Своей славы праведников, но и зовет на покаяние грешников; поскольку Он, как истинный Бог, обладая живыми и мертвыми, как истинный Спа­ситель всем хощет спастися: то Св. Церковь приводит, так сказать, в Вифлеем весь собор верующих, повергает y подножия Св. Агнца на поклонение Рождшемуся, подобно волхвам, всех христиан. Для сего-то вынимаются еще из двух последних просфор частицы за спасение живых, как присутствующих во храме, так и отсутствующих, и в память преставльшихся христиан.

Такова, братия, слава Вифлеемского воспоминания! Таково священнодействие, изображающее земное рождество Господа нашего и Спасителя! Но сии светлые понятия о рождении Христовом не омра­чаются ли некоторыми признаками, указующими на Его страдание и смерть? Правда, проскомидия самыми живыми чертами изображает и страдание, и смерть Спасителя; ибо Св. Агнец вынимается с произношением, как мы сказали, слов Исаии, кото­рыми Пророк предвозвещал страдание Искупителя; вынятый Агнец жрется и прободается копием в образ распятия и смерти с произношением Евангельских слов о распятии Господа, и са­мая чаша с вином, свидетельствующая о воплощении Искупителя, вместе свидетельствует и о Его страдании. Но что-ж? Можем ли мы иначе воспоминать рождение Того, Который пострадал за наше спасение, и Который заповедал именно воспоминать о Его страдании и смерти? Можно ли даже отделять мысль о страданиях Искупителя от воспоминания о пришествии Его в мир? Вот Он лежит в яслех, как Агнец, но Агнец, уже обреченный на заклание! Вот волхвы приносят рожденному Младенцу дары, но не только злато и ливан, a и смирну – знамение смерти! Вот Симеон сретает Младенца Иисуса во храме и предрекает спасительную Его страсть. Сам Спаситель, во время земной жизни, ни в каких случаях, ни при каких действиях не оставлял мысли о будущем Своем страдании. Итак, братия, не удаляйтесь мыслию от Вифлеема, когда совершается проскомидия; приникайте благоговейно в вертеп; взирайте верою на повитого в яслех Хри­ста, как на пречистого и непорочного Агнца (1Пет1:19), Который пришел положит душу Свою за спасение мира (Мф.20:28)!

Так Святая Церковь, до торжественного начала Литургии, в закрытом святилище представляет нам смиренный вертеп, и в священнодействии на жертвеннике или проскомидии указует зем­ное рождение Сына Божия, Спасителя нашего Иисуса Христа. Но рождество Искупителя человеческого рода, при всем смирении, имело свою славу, и в сокровенности – своих провозвестников. Так волхвы, наученные явлением чудесной звезды, проповедуют в Иерусалиме рождение небесного Царя. Так пастыри возвещают около Вифлеема небесное видение, подтвержденное действительным лицезрением рожденного Спаса, иже есть Христос Господь (Лк.2:11). Так, и преимущественно, великие сонмы Ангелов приветствуют мир явлением Искупителя мира, и славословят Бога, восклицая на воздухе как бы во услышание всего мира: слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение (Лк.2:14). И нас, братия, Св. Церковь не оставляет без открытого и торжественного проповедания о рождестве Христовом. После тайного священнодействия на жертвеннике, по совершении проскомидии, отъемлется завеса от великих царских врат, и священнодействующие, подобно Ангелам, повторив пред св. престолом Вифлеемское славословие: слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение, передают эту радостную песнь всей Церкви в торжественных возглашениях. Ибо после возглашения диаконского во храме: благослови Владыко, из алта­ря, как из небесного святилища, во гласе священнодействующего несется по всему храму и оглашает всех присутствующих благословение Триипостасного Божества: Благословенно царство Отца и Сына и Святаго Духа. Это последнее возглашение есть тоже Ангельское славословие. Ибо Святая Церковь благословляет и прославляет во едином божественном царстве Отца и Сына и Святаго Духа, подобно как и Ангелы, при рождении Спасителя, воспевали славу в вышних Богу Отцу, проповедовали принесенный на землю мир чрез Сына Божия и возвещали человеческому роду благоволение Божие в Святом Духе.

Таковым прославлением Бога Отца, Сына и Святаго Духа оканчивается приуготовление даров, и начинается великое священнодействие божественной Литургии; оглашаются предстоящие верующие радостною вестию о совершившемся рождении Богочеловека, и от великого Вифлеемского видения переносятся к созерцанию дальнейших божественных явлений. Таковым благословением божественного царства возвещается нам, что Сын Божий, пришествием Своим в мир, водворил на земле благодатное боже­ственное царство, и дав нам свет и разум, да познаем Бога истинного (1Ин.5:20), открыл нам неведомое таинство Триипостасного Божества; и что мы, как сынове царствия, отныне в чистом духе веры выну должны благословлять Отца и Сына и Святаго Духа.

Христиане! когда услышим зов благовестника к божественной Литургии: поспешим на оную, как на таинственную вечерю, как на священный обед. Поспешим в церковь, как в свя­тую землю, чтобы там смиренно проследить все божественные пути, и очами веры обозреть все искупительные действия Богочеловека.

Когда вступим во святый храм, повергнемся пред Богом, в благодарных молитвах прославляя Его премудрую благость, по которой Он не оставил падший человеческий род в вечной по­гибели, но искупил оный святейшею кровию Сына Своего и привел в великий дом божественной благодати и славы Своей.

Когда станем пред великим святилищем, когда приступим к престолу благодати, как благодатные сыны Божии; вспомним, что мы были по естеству чадами гнева, чуждыми истинного боговедения и богослужения, бехом во время оно без Христа, отчуждени жития Израилева и чужди от завет обетования, упования не имуще, и безбожни в мире (Еф.2:12); a ныне, по милосердию Божию, мы – чада Святой Церкви, род избран, царское священие, язык свят, люди обновления (1Пет2:9). Но при этом помыслим и о том, достойно ли мы находимся в Святой Церкви, оправдываем ли своею верою наше избрание и призвание к благодати Христовой, возвещаем ли нашими добродетелями призвавшего нас из тьмы в чудный свой свет (1Пет2:9)? Напротив, не один ли носим образ христианского благочестия, отвергаясь внутренней силы его (2Тим.3:5), не исповедуем ли токмо Бога своего ведети, делами и жизнию отметаясь ею (Тит.1:16)? О, ежели так! Потщимся известно наше звание и избрание творити (2Пет1:10)! Пребудем, яко маслина плодовита в дому Божии (Пс.51:10), да не отринет Господь и нас от Своей божественной благодати, подобно как отринул неверовавших Иудеев. Аще бо Бог естественных ветвей (Иудеев) не пощаде, да не како и нас не пощадит (Рим.11:21).

Когда, по совершении проскомидии, начинается божественная Литургия, и слышим возглашаемое в святилище благословение и прославление Отца и Сына и Святаго Духа: падем ниц, и покло­нимся Господу, явившемуся во плоти. В благоговейном удивлении, с пастырями, в благодарном поклонении, с волхвами, ce ныне, как Ангелы, благословим Господа ecu раби Господни, стоящии в храме Господни (Пс.133:1). Сретим верою и покаянием грядущее к нам небесное царство (Мф.4:17), и всеми делами, всем поведением, всею жизнию благословим Отца и Сына и Святаго Духа Господа. Аминь.

Приидите, поклонимся и припадем ко Христу.

Какое спасительное призывание! сколь блаженны призываемые! Ибо тот, к которому призываемся, есть обетованный Спаси­тель человеков; того, к которому призываемся, мнози пророцы и царие восхотеша видети, и не видеша (Лк.10:24); тому, к которому призываемся, все древние Святые издали верою покла­нялись, вся ветхозаветная Церковь в духе живого упования воскли­цала: приидите, возрадуемся Господеви, воскликнем Богу Спаси­телю нашему. Приидите, поклонимся и припадем Ему (Пс.94:1, 6). Этот Божественный Искупитель, Господь Иисус Христос, среди нас, братия! Святая матерь наша Церковь, собирая нас, как детей, и как бы указывая на являющегося Христа, подводит нас к сему великому Ходатаю Бога и человеков. Приидите, поклонимся и припадем ко Христу.

Где же явление Христа? Взирайте, братия, на святое шествие с Евангелием. Это грядет сам Господь. Грядет тот великий Делатель, которого дело есть, да сотворит волю пославшего Его; ce же есть воля пославшего Его, да всяк видяй Сына и веруяй в Него, имать живот вечный (Ин.6:38, 40). Грядет тот небесный Посланник, который послан от Бога благовестить на земли царствие Божие (Лк.4:43). Грядет тот Божественный Учитель, который для того родился, и для того пришел в мир, да свидетельствует истину (Ин.18:37). Повергайтесь пред св. Евангелием! Вот Христос Иисус, всемирный Пророк и Бо­жественный Ходатай, после крещения и пустынного уединения, яв­ляется во всем величии небесного смирения, чтобы возвестить миру благодатную проповедь Евангелия и указать падшему человечеству те пути жизни и спасения, которые предначертала всеблагая пре­мудрость Божественная.

Знаменательно воистину шествие со св. Евангелием. Священный вход начинается не от инуда, как из самого святилища алтаря; подобно как Сам Иисус Христос явился, по собственным Его словам, не от нижних, но от вышних (Ин.8:23), из горнего, божественного святилища, и учение Свое принес не от человеков, а от Самого Бога (Ин.7:16). Священный вход со­вершается благоговейно и смиренно, потому что пред небесным Учением умолкает вся земная, стихийная мудрость, и оно пости­гается только смиренными верующими. Священный вход предваряют горящие светильники; ибо благодатная проповедь Евангель­ская не только просвещает, но и согревает человеков, оживляя их в жизнь духовную, вечную. В священном входе видим несомое святое Евангелие, как знамение той благодати, которую принес на землю Искупитель; а в трогательном гласе поющего лика слышим то великое и многообильное блаженство, которое доставляет вера во Евангелие. При возвышении Евангелия посреде великих врат, раздается глас: премудрость прости! вразумляющий нас, что Евангельская проповедь есть Божественная премуд­рость, и что мы должны покоряться ей с покаянным сердцем в простоте веры. Кто же из христиан не слышит в этом церковном гласе отголоска того спасительного ученая, которым Божественный Наставник начал Свою благодатную проповедь: покайтеся, и веруйте во Евангелие (Мк.1:15)? Наконец священнослужащие царскими вратами вступают во святилище к бла­годатному престолу, в знамение того, что божественная проповедь Спасителя нашего Иисуса Христа вводит нас в небесное святилище, и исповедники Евангелия делаются сынами и наследниками божественного царства.

Таково, братия, таинственное значение входа со св. Евангелием! За сим священным шествием тотчас следует общее поклонение Триипостасному Богу, в учении Евангельском ясно проповедан­ному, с восклицанием трисвятой песни: святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный помилуй нас! и потом начинаются чтения из Апостольских деяний или посланий и Евангелия. Апостол предваряет Евангелие потому, что сам Христос посылал пред Собою Своих учеников с предварительною проповедью Евангелия. Посла их, говорит Евангелист Лука, пред лицем Своим во всяк град и место, аможе хотяше Сам ити (Лк.10:1). Перед Евангелием диакон кадит святый алтарь, храм и предстоящих в знамение той благодати, которою исполнился весь мир чрез проповедание Евангелия.

И так при чтении Апостола и Евангелия мыслышим боже­ственное учение самих Апостолов, и особенно Самого Иисуса Хри­ста. В Евангельском благовестии мы созерцаем тайны царствия, открываемые нам Спасителем нашим, познаем божественное смотрение Его, видим великие и славные дела Его. Чувство живой веры представляет нам, как Господь наш Иисус Христос всюду благовествует Свое небесное учение, проповедует веру, призывает на покаяние; как Он единым божественным словом исцеляет различные болезни, возвращает умершим жизнь, и многие другие совершает великие и славные чудеса.

Слыша во Евангелии таковое небесное и спасительное учение, видя столь великие и славные божественные дела, можем ли мы, в духе святого радования, не воскликнуть с Церковию: слава тебе, Господи, слава тебе? Подобные чувства удивления и благодарения торжественно открывали и благочестивые Иудеи. Когда они или слышали от Иисуса Христа высокое учение, или видели чудные и непостижимые дела Его: то с восторгом взывали: николи же тако есть глаголал человек, яко сей человек (Ин.7:46); видехом преславная днесь (Лк.5:26); пророк велий воста в нас, и посети Бог людей своих (Лк.7:16); и сам Евангелист замечает в одном случае, что вcu людие видевше воздаша хвалу Богови (Лк.18:43).

Приидите, христиане, поклонимся и припадем ко Христу. Когда увидим святое шествие с божественным Евангелием: поклонимся Христу, пришедшему возвестить нам путь спасения, и в Своем божественном учении открывшему нам святую волю небесного Отца. Взирая на возвышаемое Евангелие, вспомним божественную Его проповедь покаяния и веры, посредством которых дается нам благодать спасения. Покаяние и вера суть необходимые условия спасения человеческого, и нашего истинного пребывания в недрах святейшего христианства. Ежели мы, непрестанно согрешая, остаемся нераскаянны; ежели не имеем в сердце живой веры в Искупи­теля: напрасно носим святое звание христиан, недостойно стоим и в святилище христианском, при совершении божественных таин.

Когда услышим пение трисвятой песни: в живом чувстве смирения, с глубоким сознанием недостоинства повергнемся пред Богом, во Святой Троице покланяемым и прославляемым, воссылая Ему искреннее благодарение за просвещение мира и за призванив нас в причастие наследия святых (Кол.1:12).

Когда наступит время чтения Апостольских учений, и осо­бенно св. Евангелия: отверзем слух веры, устремим разумное внимание к благовестию; ибо премудрость Божия возвещается. Св. Церковь именно требует от нас такого расположения духа как при всех священных действиях, так и особенно при чтении Св. Евангелия. Так священнодействующие возглашают всем предстоящим: премудрость, прóсти услышим Святаго Евангелия. Вонмем. Прóсти услышим, в искренности духа, в простоте сердца; вонмем; не только со вниманием, но и с благоговением. Ибо сама Ипостасная Премудрость является, Сын Божий живым гласом возвещает волю небесного Отца, Иисус Христос и словом учения, и силою чудес, сообщает нам божественную и спасительную мудрость. Ах! как не пожалеть о тех из нас, братья, которые на все священные действия смотрят одними плот­скими глазами, и, смежив внутреннее око, остаются чуждыми всех духовных видений! Как не пожалеть о тех, которые свя­тое Евангелие в церкви слушают без благоговения, даже без внимания, еще более – которые, в рассеянности духа, и совсем не слышать божественных глаголов! Как не пожалеть о тех, которые, нося на себе звание христианское, на Христово Евангелие, и вообще на святое слово Божие смотрят, как на что-то для них чуждое, читать оное и размышлять о предметах благочестия почитают каким-то излишеством, стесняющим дух и охлаждающим чувство семейных и общественных радостей; которые, предпочитая мудрости божественной человеческую мудрость, пленяются философиею и тщетною лестию, по преданно человече­скому (Кол.2:8), вдаются в научения странна и различна (Евр.13:9), отвратив от истины слух, уклоняются к баснем (2Тим.4:4); которые, оставляя небесного Учителя, со всем жаром предаются тем учителям, которые не разумеют, ни яже глаголют, ни о них же утверждают (1Тим.1:7)! О! для таковых христиан божественное Слово, Святое Евангелие ныне возвещает не мир и спасение, а суд и осужденье. Это воистину слово судит им в последний день (Ин.12:48)!

Приидите, верные, поклонимся и припадем ко Христу. По­клонимся Ему с верою и благоговением, припадем с сокрушением и исповеданием. Восприимем умом и сердцем святое слово Его, имеющее обетование живота нынешнего и грядущего (1Тим.4:8). Воззовем к Нему: спаси нас, Сыне Божий, верующих в Тя и покланяющихся Тебе! Аминь.

Иже Херувимы тайно образующе, и Животворящей Троице трисвятую песнь припевающе, всякое ныне житейское от­ложим попечение. Яко да Царя всех подымем Ангельским невидимо дориносима Чинми.

К великому действию видим великое и приготовление. Св. Церковь, вразумляя нас, братия, в том, сколь высокое звание мы теперь носим, когда собою образуем Херувимов, и с небесными Силами разделяем трисвятую песнь, и к какому непостижимому действию приготовляемся, когда вместе с Ангельскими Чинми хотим поднять Великого Царя славы, матерним гласом убеждает нас, сложив, так сказать, с себя все житейские помышления и заботы, безмолвно и в чистоте, свойственной бесплотным, лицезреть пренебесное шествие. Она влагает нам в уста следующую херувимскую песнь: иже Херувимы тайно образующе, и Животворящей Троице трисвятую песнь припевающе, всякое ныне жи­тейское отложим попечение. Яко да Царя всех подымем Ангельскими невидимо дориносима Чинми.

Песнь знаменательная, умилительная, потрясающая! Она действует на сердца верующих с особенною силою, и исторгает из очей слезы трепетного умиления. Вскоре, как начнут петь ее, выходит отверзтыми вратами из божественного святилища алтаря диакон, как апокалипсический Ангел, с кадильницею, возвещая имеющее последовать великое спасительное таинство. Вообще это время святой Литургии так поразительно, что сердце и дух невольно объемлются священным трепетом и ожиданием чего-то великого и страшного. И в самом деле трогательные наступают минуты. Ибо вход со Св. Дарами из алтаря во храм изображает вольное страдание и смерть Господа нашего Иисуса Христа.

Господь Иисус Христос, как Агнец, закланный прежде сложения мира, как Искупитель человеков, пришедший положить душу Свою за спасение их, божественную проповедь спасения всегда растворял пророчественным извещением о Своей крестной смерти. Предан имать быти сын человеческий в руце человеком, и убиют Его (Мф.17:22, 23), – так говорил Он часто ученикам Своим. Наконец, вот уже ведется Он, как овча, на заколение! Воззрите, братия, на великое и страшное шествие! Священнодействующие, исходя из святилища, шествуют тем же путем, по которому совершался и вход со Св. Евангелием: но уже не ожидание гласа евангельского веселит душу, a знамения креста и смерти потрясают сердце. Ибо священный дискос с пожренным Агнцем проявляет страдание и распятие, a божественная чаша с вином показует смерть Господню. Так красный путь евангельский Спасителя нашего и Господа Иисуса обратился в кровавый путь страдальческий и крестный! Так Великий Ходатай наш, начавший спасение наше благодатною проповедью покаяния и веры, совершает оное принесением Себя в жертву за грехи человеков! Он приемлет из руки небесного Отца Своего и показует нам ту чашу страданий, которую правда Божия предназначила Ему испить. Так изъясняет Святая Церковь великий вход с божественными Да­рами. Царь царствующих, говорит, и Господь господствующих приходит заклатися (песнь на Литургии Велик. Суббот.). И ежели Ангелы невидимо присутствуют теперь, благоговея пред великим таинством: кто же верующий не умилится, не восторгнется, не вострепещет при таковом страшном таинственном видении? Кто не только не преклонит главы, но и не повергнется в покаянных слезах пред Искупителем мира, повторяя с Церковию молитву благоразумного разбойника: помяни мя, Господи, во царствии Твоем (Лк.23:42)?

Но не останавливайте, братия, благоговейного взора! Сопровож­дайте вашим вниманием таинственное шествие во святилище! Вот невидимо и таинственно во Св. Дарах шествующий Страдалец восходит на престол. Что ж это значит? Ах, братия! Ежели око верующего разбойника усмотрело в Великом Страдальце Господа славы; ежели чрез позорный крест увидел он престол Царя – Вседержителя, и потому умолял Его принять некогда в Свое бо­жественное царство: то нам ли не видеть в таинственно Шествующем теперь на страдание и смерть Начальника жизни и Спасителя мира? Вот Св. Церковь торжествепно объявляет невидимо дориносимого Ангельскими Чинами Царем всех. Яко да Царя всех подымем. Вот Он в священных Дарах возносится на божествен­ную трапезу. Эта святая трапеза есть жертвенник, на котором Сын Божий таинственно приносится, как агнец; но она же представляет нам и тот божественный престол, на котором Он некогда воссядет во всей славе божества, как Господь и Судия мира. О, как справедливо несется тепер глас благораз- умного разбойника! О, сколь благовременно Св. Церковь умоляет Господа помянуть всех православных христиан во царствии Своем!

При совершении столь святых и божественных действий, при созерцании столь великих и таинственных явлений, мы, предстоящие во храме, не должны ли преимущественно отличать себя свя­тыми качествами чистоты и истины? В самом деле не напоминает ли нам и Св. Церковь о том, какими она хочет видеть нас в сии великие минуты? Именно она требует от нас во-первых духа живой веры и чистоты покаянного сердца. Когда прибли­жается время принесения Св. Даров: она во услышание всем говорит: елицы оглашеннии изыдите, да никто от оглашенных, елицы вернии Господу помолимся. Святая христианская Церковь, в первые времена, не допускала к созерцанию великих христианских таин как тех, которые готовы были вступить в святое общество верующих, но еще не приняли крещения, так и тех, которые, по крещении, омрачили благодатную жизнь свою великими грехопадениями; и потому, при священных действиях, относящихся к совершению великого таинства Евхаристии, не дозволяла присут­ствовать ни тем, ни другим. Ныне Св. Церковь, по матернему снисхождению, хотя не делает сего, однако не перестает возвещать самое отлучение, напоминая чрез то верующим ходить достойно звания своего и представляя действительное отлучение недостойных собственной совести каждого и суду Божию.

Что ж, братия, думаем мы о себе? Стоим ли мы в ряду верных, или бежим вон из храма, как оглашенные? Составляем ли святое избранное стадо, или толпу людей, изгоняемых от святилища? Оправдываем ли мы звание верных верою? Отличаем ли себя от оглашенных свидетельством духовного разума и плодами покаянного сердца? Что, ежели мы, при всегдашних грехах, часто великих и тяжких, усвояем себе святое звание верных! Ежели мы, в беспечном самозабвении, опираясь на эго усвоенное звание, дерзновенно приступаем к святилищу Господню и к созерцанию великих божественных таин! Положение наше ужасно! Пусть мы не видим сего: но чувства наши очень могут нас обмануть. Мы смотрим на совершаемые в храме великие таинства: но, может быть, невидимая рука уже положила на внутренние очи наши непрони­цаемый покров. Мы стоим пред благодатным святилищем: но стоим, может быть, как только мертвые трупы; может быть души наши, как недостойные, праведным судом Божиим давно изри­нуты из священного собора верующих.

Великая поистине требуется от нас чистота и непорочность, когда стоим пред отверстым святилищем и зрим непостижимые таинства. Посему Св. Церковь, во-вторых, заповедует нам отложить ныне всякое житейское попечение. Напоминая нам, что мы составляем один небесный хор с Ангельскими Силами, и сами собою образуем Херувимов, но в тоже время видя, что мы ни мало не похожи на Херувимов, она с материнскою заботливостию убеждает нас в это святое время, оставив все земное на земле, все мирское в мире. взлететь превыше видимого, и, по примеру бессмертных Духов, в чистом парении духа предстоять невидимо присутствующей во святилище Пресвятой Троице) и умным зрением сопровождать грядущего Христа. Да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничто же зем­ное в себе да помышляет (песнь Литургии Вел. Суббот.); ибо ныне Силы небесные с нами невидимо служат, ce бо входит Царь славы (песнь Литур. Преждеосв.), поет Церковь. Сколь действительно великое мы носим на себе звание, когда таинственно представляем в себе Херувимов! На какую недосязаемую высоту подемлемся, когда, в одном лике с бесплотными, предстоим Живо­творящей Троице! Какое непостижимое видим таинство, когда во храме, в сии великие минуты, небо соединяется с землею, Ангелы с человеками, и Бог от видимых и невидимых тварей, от плотоносных и бесплотных Сил прославляется единою трисвятою песнию! И как следовательно справедливо Св. Церковь возлагает на нас обязанность отложить ныне всякое житейское попечение, и предстоять со страхом и трепетом!

Ах, братия! Опять надобно обратиться к себе. Ежели мы и в это страшное время стоим без страха, без умиления, без внимания; ежели и теперь дух суеты и рассеянности мрачными чертами выказывается во всех наших движениях; ежели и ныне мир прелюбодейный и грешный встречает рабскую ему покор­ность в наших душах и сердцах: скажите, похожи ли мы на Херувимов? достойны ли стоять рядом с Ангелами? О, нет! Горние Силы не станут с нами, или лучше, не допустят нас с ними разделять трисвятую небесную песнь; Пресвятая Троица не откроет недостойным Своей божественной славы; Господь Иисус не покажет омраченным очам Своего божественного и таинственного шествия.

Но, братие святая, звания небесного причастницы (Евр.3:1), вооружимся всею силою противу мира и греха, твердо станем за святое звание верных, не потеряем того высокого места, на ко­торое ставит нас Св. Церковь. В духе живой веры, как Херу­вимы, в пламенной любви, как Серафимы, в чистоте души и тела, как Ангелы, поклонимся Животворящей Троице, и с ними воспоем трисвятую песнь. При величественном шествии с таин­ственными Дарами, повергнемся в покаянных и молитвенных слезах пред грядущим Христом, и сопроводим Его на великий подвиг страдания, повторяя молитву благоразумного разбойника. Не выпустим из уст этой спасительной молитвы до самой кон­чины нашей, дабы и после смертного сна и гробовой ночи, для нас было не только вожделенно, но и благонадежно устремить первый взор на Искупителя и Судию мира с молитвою разбой­ника: помяни мя, Господи, во царствии Твоем! Аминь.

Станем добре, станем со страхом, вонмем; – святое возношение в мире приносити.

Опять внимание, опять благоговение, опять страх требовательно возвещает Церковь. Стало быть, мы опять приготовляемся к чему-то великому и страшному. Точно так. Св. Церковь приступает к святому возношению, к совершению божественной Евхаристии, к приношению таинственной, бескровной жертвы.

Какое воистину великое и непостижимое христианское зрелище – святая Литургия! Беспрерывно видим чудеса, повсюду блистает свет небесной славы; сменяются действия, разнообразятся картины одна за другой, священные, величественные, таинственные. И мы, подобно Ангелам, возлетаем с земли на небо, или с неба чистую мысль ниспускаем на землю; то поем совокупно с Горними Силами, то повергаемся пред неприступною славой Пресвятые Троицы, то сопровождаем Спасителя нашего из города в город, из места в место, от Вифлеема до Иерусалима. Вот теперь вводит нас опять Св. Церковь в Сионскую Горницу, где Христос Своим ученикам и всем верующим предлагает таинственную трапезу.

Новое изумительное зрелище! Господь наш Иисус Христос готовится преломить божественный Хлеб, освятить животворящую Чашу; не одни ученики, а весь собор верующих предстоит сему великому Жрецу. И первым словом отверзаются божествен­ные уста Его – словом благодарения Богу Отцу. И приим хлеб, говорит Евангелист, хвалу воздав, преломи (Лк.22:19). Благодарим Господа, передает тот же небесный отголосок и Св. Церковь; благодарим за Его неизреченные благодеяния, за Его спасительное смотрение, за Его беспредельную любовь! Тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего единороднаго дал есть (Ин.3:16). О, воистину достойно и праведно есть покланятися Отцу и Сыну и Св. Духу, Троице Единосущней и Нераздельней!

С какою высокою мудростию, с каким глубоким значением возглашается пред Господом и сия победная песнь: свят, свят, свят, Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея. Осанна в вышних! Благословен грядый во имя Господне; осанна в вышних! Песнь эта состоит из славословия Серафимского, которое передал нам Исаия (Ис.6:3), и из хваления народа Иерусалимского, о котором повествуют все Евангелисты. Не удивляйтесь, братия, таковому слиянию песней. Мы, прославив Бога, во Св. Троице вечно царствующего, в то же время видим пред собою Единого от Троицы, Сына Божия, облеченного в человечество, и потому весьма естественно изливается в уста наши песнь как небесных жителей, так и земных. Слагая песнь Ангельскую и песнь человеческую в одну торжественную песнь, и приветствуя оною Великого Ходатая нашего Иисуса Христа, мы исповедуем в Нем два естества божественное и человеческое, первое прославляя Ангельскою, последнее человеческою песнию. Свят, свят, свят, Господь Саваоф. Осанна в вышних.

Между тем как мы таким образом восхваляем Господа, вдруг слышим сладчайший глас, призывающий нас к таин­ственной трапезе: приимите, ядите, сие есть тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов, и пийте от нее ecu, сия есть кровь Моя новаго завета, яже за вы и за многия изливаемая во оставление грехов. Чей, думаете, это глас? человеческий, священнослужительский? О, нет! Разве не знаем вожделенного гласа своего Учителя? Разве не понимаем, что это Он говорит, когда преподает тело и кровь Свою? Можно ли принимать за человеческое то, что именно есть божественное? Можно ли помышлять о земном там, где все небесное? Приникните, верующие, оком веры в это великое святилище! Оно все исполнено небесной славы. Там Сам Господь Иисус, чрез земного служителя, как чрез орудие, священнодействует; там Дух Святый таинственным наитием претворяет хлеб в самое пречистое тело, и вино в самую честную кровь Христову; там Ангельские Силы предстоят со страхом Святому Агнцу, и, вместе с земными служителями, благоговейно служат Ему.

Видите, христиане, сколь свята и божественна наша христианская Горница! Она ничем не уступает великой горнице Сионской, или лучше, составляет с нею один нераздельный божественный дом. Ибо и в нашем Сионе совершенно теже действия, какие совершались в Сионе Иерусалимском.

Священнодействующий, предстоя святой и божественной жертве, и воспомянув тайно всех Святых, и велегласно Пречистую Божию Матерь, умоляет Господа ниспослать миру мир, Державе благословение, людям всякое блaгoпocпешeниe и оставление грехов, заключая таковое умилостивление возгласною молитвою: в первых помяни Господи и пр.; подобно как и Христос на вечери таин­ственное свое священнодействие заключил пламенною молитвою к Отцу Своему о всех верующих. Отче святый, соблюди их во имя Твое (Ин.17:11). Святи их во истину Твою (Ин.17:17). И как ученики Господни, божественные Апостолы, после вечери воспевше изыдоша в гору Елеонскую (Мк.14:26): так и мы, во время великого священнодествия и тайной молитвы священнодействующего, повергаемся пред алтарем, воссылая молитвенное благодарение Богу, Промыслителю, Искупителю и Освятителю за непостижимое Его о человеческом роде смотрение, и ублажая Пренепорочную Матерь Господа, послужившую великой тайне спасения человеческого. Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молимтися, Боже наш. Достойно есть яко воистину блажити тя Богородицу, присноблаженную и пренепо­рочную, и Матерь Бога нашего. Честнейшую Херувим, и славнейшую без сравнения Серафим, без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу Тя величаем.

Но чтобы быть нам достойными предстояния таинственной трапезе, чтобы стать нам в лик божественных Апостолов, для сего непременно нужно усвоить нам те святые качества, те движе­ния духа, которые заповедал Иисус Христос на вечери ученикам, именно, чистую любовь и истинную веру. Сия заповедую вам, да любите друг друга (Ин.15:17); веруйте в Бога, и в Мя веруйте (Ин.14:1), говорил Господь.

И представьте, братия, с какою поучительностию все это передает нам Св. Церковь! Слушайте матернее ее воззвание: возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы Отца и Сына и Св. Духа, Троицу Единосущную и Нераздельную! Видите ли вы­сокое достоинство любви? Любовь самыми резкими чертами изображает на нас имя и звание учеников Христовых. О сем разумеют вси, сказал Господь, яко мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Ин.13:35). Любовь таинственно живописует в нас образ Единого и Нераздельного Триипостасного Божества. Возлюбим друг друга да единомыслием исповемы Отца и Сына и Св. Духа. Но какая, думаете, это любовь? неужели мирская? неужели та, которую мы почти всегда видим? О, cия лю­бовь нечистая, непостоянная, лицемерная. Не вносите сюда этой любви. Она недостойна сего священного места. Этот чуждый огнь отринет Господь, как кадило Надава и Авиуда (Лев.10:1, 2). Вот во святилище принесена великая Жертва! Вот в алтаре курит­ся огнь небесной любви! Берите этот священный огнь; возжигайте им свои души и сердца. Ипостасная Божественная Любовь, принесшая тело и кровь свою в спасительную жертву за человеков, да возродит, да оживотворит, да освятит нашу любовь. Сею-то чистою любовию возлюбим, братия, друг друга. Сию-то небесную лю­бовь засвидетельствуем теперь братиям нашим, ежели не телесным целованием друг друга, как древние христиане, то целованием духовным, лобзанием святым (1Кор.16:20).

Далее Св. Церковь заставляет нас всенародно произносить исповедание Веры, повторять сущность учения христианского. Для сего возглашает диакон: двери, двери, премудростию вонмем. Что это значит? Первенствующая христианская Церковь, по высо­кому благоговению пред таинством Св. Евхаристии, строго наблю­дала, чтобы ни одно беспорядочное движение не омрачило этой ве­ликой святыни. А посему как скоро наступало время святого возношения, она внушала со всею заботливостию охранять врата церковные, чтобы ни один из недостойных христиан, т. е. оглашенных и кающихся, еще более, ни один из врагов христиан­ства, иудеев и язычников, не взошел в собор верных, и не возмутил сих священных минут. Подумаешь, у нас нет ни оглашенных, ни открыто кающихся, еще более, нет врагов христианства; для чего же продолжает Церковь говорить: двери, двери? Правда, нет теперь врагов видимых, и потому не нужно охра­нять двери церковные; но, может быть, есть враги невидимые, кото­рые как татие и разбойницы, не входят дверьми, а прелазят инуде (Ин.10:1); может быть, и действительно есть не одне двери, чрез которые может прокрадываться в cиe святилище сам диавол. Так, братия, вонмем; двери, двери! Заградим все двери души и сердца, чтобы не зашел в оные дух злобы (Еф.6:12), чтобы ни один нечистый помысл, ни одна плотская страсть не возмутили в cиe святое время духа веры и умиления, духа молитвы и благодарения. Приникнем в великое таинство возношения, исповедуем святую христианскую Веру чистым умом, светлою мыслию. Вот и завеса отъемлется от царских врат и святилище несколько открывается нашему взору для того, чтобы мы, очистив чувство и мысль откровенным лицем взирали славу Господню, и сами старались преобразиться в той же образ славы (2Кор.3:18).

Торжественно возглашается самый символ Веры: верую во единаго Бога и пр. – Христиане! есть ли в этом возглашении наш голос? Отзывается ли святое исповедание Веры в наших умах и сердцах? Не звучит ли оно только около нашего слуха, как голос чуждый? Ах! с каким часто небрежением произносится нами это высокое учение Веры! с какою невнимательностью выслуши­вается оно! И от этого сколь многие из нас, при непрестанном, можно сказать, повторении символа Веры, оказываются незнающими своей Веры! Сколь многие, к сраму нашему должно сказать с Апостолом, неведение Божие имут (Кор.15:34)! Сколь многие, вменяя себе в крайний позор оставаться без человеческих знаний, часто суетных, a иногда и богопротивных, нимало не срамляются незнать Бога и великой тайны своего спасения! A при таковом маловедении истин и догматов Веры, может ли быть в душе чистая вера? может ли быть должное уважение к святыне? И не это ли для некоторых бывает причиною, что и при самом совершении таинства Евхаристии, они телесно пребывают в храме, как будто возлежа с Иисусом на вечери, a мыслями и желаниями остаются вне, как Иуда? что вскоре по приятии тела и крови Господа и Спасителя опять устремляются на предательство Его сво­ими грехопадениями?

О, поспешим, поспешим, братия, озарить свои умы чистым смыслом веры, внимательно слушая священный символ Веры и божественное Евангелие; позаботимся согреть сердца свои искрен­нею любовию к ближним, имея для сего образцом беспредельную любовь Искупителя своего. В духе живой веры и пламенной любви благодарим Господа за спасение наше, и поклонимся Отцу и Сыну и Св. Духу, Троице Единосущней и Нераздельней. Предстоя бескровной Жертве, принесем жертву хваления Великому Хо­датаю нашему Иисусу Христу, и в благодарном умилении воззовем к Нему: Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молимтися, Боже наш. Ублажим и Пренепорочную Матерь Христа Бога нашего, благоговейно взывая к Ней: Дос­тойно есть яко воистину блажити Тя Богородицу, приснобла­женную и пренепорочную и Матерь Бога нашего. Наконец к высокой молитве, которую Искупитель наш, устами земного слу­жителя простирает к Отцу Своему о верующих, присоединим и мы свою смиренную молитву, да Бог и Отец щедрот (2Кор.1:3) помянет нас пред престолом славы Своея, да даст нам всегда единеми усты и единем сердцем славити и воспевати пречестное и великолепое имя Отца и Сына и Св. Духа, и да будут выну милости Великаго Бога и Спаса нашею Иисуса Христа со всеми нами. Аминь.

Вонмем. Святая Святым.

Кому из христиан не приятно видеть Святую Землю, посетить места, освященные жизнию и делами нашего Спасителя? Кто отказался бы сходить в Иерусалим, видеть Гефсиманию, повергнуться на Голгофе, облобызать гроб Господень? Напротив, не всякий ли добрый христианин пожалеет, что Святая Земля далека, что ею обладают народы, чуждые истинной веры и обра­зованности, что посещение Св. Мест сопряжено с великими затруднениями и издержками? Успокойся, добрый верующий, и не жалуйся опрометчиво на Провидение! Неужели ты думаешь, что вся святыня заключена в одной Палестине? что следовательно веруюицие, потеряв, так сказать, сию Святую Землю, потеряли и свя­тыню? Совсем не так. Стопы красных Апостольских ног об­текли всю землю, и великая святыня Иерусалимская принесена во все концы вселенной. Вспомни, что еще древний царь Святой Земли сказал: вся земля да поклонится Тебе, и поет Тебе, Вышний (Пс.65:4). Если же вся земля теперь покланяется Богу: то вся земля свята, и всякое место есть место владычествия Божия. (Пс.102:22). Подлинно Святая Земля, тесная до пришествия Христова, ныне раздвинула пределы свои во всю землю, и нет места в целом мире, которое было бы за чертою ее.

Итак, христиане, если мы во храме, если мы при совершении великой божественной Жертвы, то мы уже на Святой земле. Здесь все священные места в таинственных знамениях проходят перед нашими глазами; все великие события показываются одно за другим. Вот, после Сионской Горницы, Св. Церковь вводит вас в вертоград Гефсиманский, и далее представляет страшную кар­тину Голгофскую!

Когда священнодействующий на Литургии, молитвенным возглашением к небесному Владыке, возбуждает верующих к той высокой и священной молитве, которой научил нас Сам Спаси­тель наш; когда говорит: И сподоби нас, Владыко, со дерзновением неосужденно смети призывати Тебе, небесного Бога Отца: то не слышится ли в тоже время глас Богочеловека Иисуса Хри­ста, возбуждающий Апостолов: бдитв и молитеся (Мф.26:41). Что напоминает и самая, нами произносимая, молитва: Отче наш, иже ecu на небесех и пр., как не молитву Иисусову, с которою Он повергался пред Богом Отцем Своим в вертограде Гефсиманском? О! как справедливо Св. Церковь поставляет и нас на молитву пред Отцем Небесным в те минуты, когда при­лежно, в кровавом поте, молится пред Ним Сам Единородный Сын Его! И какое удивительное сходство между молитвою и мо­литвою! Господь наш Иисус Христос, как Сын Единородный, взывает к Богу: Отче Мой (Мф.26:39), a мы, как дети благодатные, вопием пред Ним: Отче наш. В той и другой молитве призывается один Небесный Отец, тою и другою молитвою испрашивается одна святая воля Его. Буди воля Твоя (Мф.26:42), сказал Христос; да будет воля Твоя, говорим и мы. Так обе молитвы носят на себе один небесный отпечаток; обе мо­литвы, как две чистые струи, излились из одного божественного источника.

Ужасные за сим открываются события и знамения. Показывается Голгофа, выставляется крест, раздается по всей земле и отзывается на небесах божественное: совершишася (Ин.19:30), и от сего гласа изменяется небо, колеблется земля, раздирается завеса храма, отверзаются гробы оживотворенных мертвецов. Христиане! посмотрите, – святый алтарь не гора ли Голгофская? Священный престол посреде его не крестный ли жертвенник, не гроб ли Иисусов? Вот Св. Церковь представляет и самые события в кратких, но сильных выражениях. Возвышается святый Агнец на трапезе, в знамение того, как вознесен был на крест Иску­питель мира Иисус Христос. Слышим с амвона и из святилища поучительные возглашения: вонмем, и святая святым, по­добно как слышимы были с креста Иисусова божественные изречения. Разносится умилительный звук стиха: Един свят, един Господь Иисус Христос, которым Св. Церковь исповедует бо­жество Спасителя нашего, и возвещает, с Апостолом, яко Гос­подь Иисус Христос в славу Бога Отца (Флп.2:11), так-же как стоявший при кресте сотник засвидетельствовал праведность и божество Искупителя нашего: воистину Божий Сын бе Сей (Мф.27:54).

После сего прекращаются открытые священные действия, и как бы оканчивается богослужение во храме. Этим самым живо выражается совершение ходатайственного служения Иисуса Христа на кресте, смерть и погребение Его. Весьма ощутительна теперь для каждого верного, присутствующего во храме, и та скорбь, ко­торою поражены были Апостолы, по смерти своего Учителя. Только протяжное умилительное пение причастного стиха, взятого из псалмов, или за тем пение псалмов, в книие которых, равно как в законе Моисееве и Пророцех писано о Христе (Лк.24:44), рождает в печальных душах утешительное предчувствие воскресения научая, что тако писано есть, и тако подобаше пострадати Христу (Лк.24:46).

Между тем как в храме, по-видимому, прекратилось все, во Св. алтаре продолжается действие, и священнослужащие в благоговейных и молитвенных чувствах разделяют таинственную трапезу, вкушают бессмертную пищу, и пьют сладчайшее пренебесное питие. Чрез это ясно открывается нам с одной стороны смертное состояние Иисуса Христа человеческою плотию, с другой великие действия Его за гробом, – победительное сошествие вместе с душею во ад, торжественное возведение ветхозаветных Праведников и уверовавшего разбойника в блаженный рай, и слав­ное пребывайте на небесном престоле с Единосущным Своим Отцем и Св. Духом. Св. Церковь свидетельствуем о сем так: Во гробы плотски, во аде же с душею, яко Бог, в рай же с разбойником, и на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом.

Таковы, братия, у нас воспоминания великих Евангельских событий! Что же теперь мешает каждому из нас быть в верто­граде Гефсиманском и на горе Голгофской? Напротив, не всякой ли день, если желаем, во время Литургии можем мы видеть сии святые места, и покланяться им? Не всякой ли день можем разде­лять священную молитву с Иисусом, и повергаться пред спасительным Его крестом? Так. И теперь мы стоим в вертограде Гефсиманском, и молимся с Иисусом единою, можно сказать, божественною молитвою.

Но, при совершенном сходстве молитв, какое видится вели­чайшее несходство в молитвенниках! Христос молится с глубоким вниманием и благоговением пред Богом Отцем; а наша молитва полна ли благоговения, чужда ли рассеянности? Христос молится с таким усердием и жаром, что земля окропляется потом и кровию Его (Лк.22:44); а наша молитва горит ли пламенем чистого усердия, согрето ли сердце наше любовию и преданностию Небесному Отцу. Христова молитва знаменована была и возведением очей на небо (Ин.17:1), и повержением лица на землю (Мф.26:39), и крепким воплем, и обильными слезами (Евр.5:7); a нашу молитву часто ли свидетельствует умилитель­ный взор, смиренное поклонение, сокрушительный вздох, покаян­ная слеза. Что же, братия, для нас вертоград Гефсиманский, еже­ли мы и не умеем, и не стараемся молиться, подобно своему Ис­купителю? ежели мы разделяем не молитву с Иисусом, a сон­ное отягощение с Апостолами? Ах! сколько из нас таких, ко­торые, при великих обещаниях, показывают малое исполнение? которые не хотят не только единого часа, но даже единой минуты побдети в молитвенном собеседовании со Иисусом? Сколько таких, которые, устами исповедуя Христа, жизнию и делами отре­каются Его, которые, при всяком греховном обольщении, говорят: не вем человека сего (Mк.14:71)? Нет ли даже и таких, которые языком говорят: равви, равви, и устами лобызают Его (Mк.14:45), a на деле оказываются предателями? глаголют: Господи, Господи, и не творят воли Отца своего небеснаго (Мф.7:21). О, если бы, при таковом нашем отречении от Христа и святого закона Его, усвоить нам по крайней мере Петрово покаяние! О, если бы нам смыть грехи свои горькими слезами!

Вот, братия, в храме и святая Голгофа! Вот и Великий Бо­жественный Страдалец! Приидите, – поклонимся Ему, исповедуем пред Ним свою веру, откроем Ему нашу любовь. Повергнемся пред Ним с молитвою, чтобы Он из полной жертвенной чаши проливаемой Божественной крови Своей уделил каплю и за очищение наших грехов. Но, ах! здесь очищение наших грехов, здесь же и искушение нашей веры и чистительный огнь нашей любви. Голгофа для нас священна, достопокланяема, любезна только дотоле, пока приближаемся к ней, представляя ее горою страданий для одного Иисуса, a не для нас. Что ж, если бы поставить около креста Христова множество других крестов для собственного нашего распятия со Христом? У многих ли бы достало твер­дости приять свой крест и пребыть в страданиях при кресте Спасителя? Видите, братия, чтó опять для нас и Голгофа, ежели нет в нас пламенной любви к Искупителю своему, ежели не хотим подъять, хотя в слабое подражание Ему, даже и малейший крест; ежели забываем слова Писания, что многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие (Деян.14:22), и иже не приимет креста своего, и в след Иисусу грядет, несть Его достоин (Мф.10:38).

Постараемся же, братия – Христиане, постараемся достойно посещать нашу благодатную Гефсиманию и таинственную Голгофу! Когда запоют в церкви молитву Господню: Отче нат, падем пред Отцем нашим Небесным, как будто в саду Гефсиманском, и с благоговением повторим в глубине сердца все слова ее, предавая всю жизнь свою в волю Небесного Отца, и, по при­меру Сына Его единородного, отпущая должником нашим все их против нас грехи. Когда услышим великие возглашения: вонмем и святая святым, повергнемся пред крестом Искупи­теля нашего, как бы в самый час страдания Его, да Он Великий Ходатай наш освятит и нас Своею божественною кровию, и соделает достойными пребывания в наследии святых. Во время причастна, когда благословенная суббота покоит во гробе Великого Почившего, представим духовную темницу, радуясь избавлению вековых узников, устремим свою мысль и в рай к раз­бойнику, благоговейно поклонимся пред небесным престолом Царя-Страдальца, и, спустившись долу – на землю, после печали, с Апостолами, приготовим благовонные масти, с Мироносицами, пойдем на гроб Распятого, в надежде, что святая могила скоро раскроется для Великого Первенца из мертвых, и светлый Ангел возвестит новую жизнь из гроба Жизнодавца. Аминь.

Благословен грядый во имя Гос­подне; Бог Господь и явися нам.

Наконец ударил час, которого весь Мир ожидал более пяти тысячелетий. Наступила полночь, – и вертоград Голгофский озарился явлением светоносного Ангела. Земля потряслась, чтобы сбро­сить с себя узы проклятия, и восприять лепоту первобытного благословения и красоты. Разверзлась гробовая пещера, – и Христос изшел из недр земных, полный божественной жизни и славы, как Победитель смерти и Разрушитель ада, как Владыка все­ленной и Царь Ангелов и человеков.

Весь этот божественный свет, вся эта слава воскресения озаряет и нашу христианскую Литургию. Все великие события и све­тоносные явления у Святаго Гроба ясно представляются и у нас во храме. Смотрите, братия! – Когда, по окончании причастна, как бы после ночной тишины, пробуждается святая жизнь и деятель­ность во храме; когда отверзается заключенное святилище: не то же ли все видим мы, что было и при воскресении Спасителя? Отни­маемая завеса напоминает землетрясение и камень, отваленный от гроба; отверзаемые святые врата показывают раскрытие гроба и восстание Богочеловека; диакон, отверзающий врата и являющийся в них, образует Ангела, сидевшего на гробе и благовествовавшего воскресение. Но когда увидите явление Св. Даров, и услы­шите голос: со страхом Божиим и верою приступите: тогда соберите весь благоговейный дух, устремите весь молитвенный взор; тогда с чистою верою и божественным страхом покло­нитесь таинственному видению. Это явление Самого Воскресшего Христа! Какое-же премудрое приветствие делает Ему Св. Церковь? Сонм верующих взывает: Благословен грядый во имя Господ­не; Бог Господь и явися нам. Так. Мы сретаем Христа, восставшего из гроба, по подобию детей Еврейских, как великого Царя, исходящего из царского чертога; исповедуем Его божество и победную власть над смертию, по примеру уверовавшего Фомы, который сказал: Господь мой и Ьог мой (Ин.20:28). Благословен грядый во имя Господне; Бог Господь и явися нам.

Потом является священнодействующий и благословляет народ, говоря: спаси Боже люди Твоя, и благослови достояние Твое. Предстоящие ответствуют ему песнию: видехом свет истинный, прияхом Духа небеснаго, обретохом веру истинную; Нераздельней Троице покланяемся, Та бо нас спасла есть. Повторяемое явление священнослужащих во святых вратах означает неодно­кратное явление Иисуса Христа, по воскресении Его, Апостолам, в изрекаемом благословении сообщается верующим тот мир, который преподал Христос ученикам (Ин.20:19), и радостная песнь предстоящих свидетельствует о благодатном явлении Св. Духа сперва чрез дарование Его Иисусом Христом ученикам в день воскресения, и после чрез обильное излияние на всех верующих в день Пятидесятый.

Наконец вторично и как бы в последний раз является на­роду священнодействующий, уже со Св. Дарами, в знамение последнего явления Воскресшего Христа на горе Елеонской, и осенив ими крестообразно людей, удаляется, образуя тем Христа по разлучении от Апостолов и по благословении их, восходящего на небо. Обстоятельства вознесения Господня Евангелист Лука выражает в сих словах: и воздвиг руце Свои (Христос), и благослови их (Апостолов), и бысть егда благословляше их, отсту­пи от них, и возношашеся на небо (Лк.24:50, 51). Возглас священнодействующего: всегда, ныне и присно и во веки веков, напоминает верующим как о всегдашнем благодатном пребывании с ними Иисуса Христа на земле, так и о вечном Его славном царствии на небеси, и заменяет собою те слова Спасителя, которые Он изрек Апостолам пред вознесением: ce Аз с вами есмь во вся дни до скончания века (Мф.28:20). Известно, что Св. Апостолы благодарными взорами проводили Господа своего на небо, и оставили Елеон с радостию великою (Лк.24:52): и мы вполне разделяем их мысли и чувства, когда, воздавая последнее поклонение Св. Дарам, отверзаем уста на благодарение и славословие Господа: Да исполнятся уста наша хваления Твоего, Господи!

Вот, братия, священные действия, которые живо и знаменатвльно передают нам последние Евангельские события, в которых ясно изображается все славное пребывание Иисуса Христа на земле от Воскресения Его до самого Вознесения!

Сими священными действиями, можно сказать, оканчивается бо­жественная Литургия: но не оканчивается спасительная сила священных действий. Ибо в одном ли таинственном созерцании состоит вся благодать, сообщаемая нам Литургиею? Ежели священная Литургия есть, как мы наперед сказали, таинственная вечеря, духовный обед верующих: то где святое брашно, укрепляющее сердце? где небесное питие, веселящее душу? Ах, братия! Неужели мы не видим обильной божественной трапезы? Неужели не слышим призывания на великую духовную вечерю? Чьи несут­ся слова: со страхом Божиим и верою приступите? Это Сам Господь говорит, братия! Сам Господь Иисус Христос, по отверстии святых врат, не только, как Воскресший, является нам, но и, как Распятый, преподает нам божественное тело Свое и пресвятую кровь Свою. Он хочет насытить и усладить все чув­ства наши, и душу и сердце наше, Говорит нам, подобно как говорил Апостолам: видите руце Мои и нозе Мои, осяжите Мя и видите (Лк.24:39). Со страхом Божиим и верою приступите ко Мне.

Это подлинно тот, упоминаемый в притче Евангельской, Царь, который сотвори вечерю велию и зва многи (Лк.14:16). Это тот, кото­рый сказал: грядите, яко уже готова суть вся (Лк.14:17). Но, Боже мой! Много ли готовых на брак! Много ли избранных? Много ли приступающих к божественной трапезе? Часто никого. И начаша отрицатися вcu (Лк.14:18). Христиане отрицаются Христа, чуждают­ся божественной вечери; не приемлют тела и крови Христовой – ужасная несообразность! Где же полнота веры во Христа? Можно ли неосужденно носить имя христианина? Как ожидать и будущей блаженной жизни? Не для нас ли Христос вочеловечился? Не за нас ли страдал и умер? Не нам ли приготовил небесную ве­черю? Не нас ли ожидает в свою блаженную славу? И начаша отрицатися вcu. Все отрицаются, один недосугами, другой отшествием в путь, иной неготовностию, некоторые недостоинством, не говоря уже о тех, которые вовсе не чувствуют святой потреб­ности причащения. Все отрицаются божественной трапезы: почему же не отрицаются трапез человеческих? С каким радением чрево­угодники пресыщают тело свое, чтобы принести оное в жертву тления и в достойный оброк смерти; с какою беспечностию забывают питать душу божественным брашном, и тело воздержанием и чистотою готовить вместе с душею к восхождению на небо!

Если нас отклоняют препятствия подражать древним христианам в том, чтобы всегда приступать к Св. Евхаристии: по крайней мере сретаем ли с отверстым сердцем и живою верою Христа, когда показываются во святых вратах храма таинствен­ные Дары? Видим ли святое Воскресение Господа нашего? Емлемся ли, подобно Мироносицам, со страхом за божественныя нозе Его (Мф.28:9)? Покланяемся ли, как Апостолы, с верою Христу, видевше Его, или только с хладным сомнением удивляемся видению (Мф.28:17)? Что, ежели Спаситель и нас встречает с тем же упреком в неверии: о несмысленная и косная сердцем, еже веровати о всех, яже глаголаша Пророцы (Лк.24:25)! Что, ежели явившийся Господь поносит и нашему неверствию и жестосердию (Mк.16:14)! Видим ли мы божественное вознесение Спасителя? Возносимся ли сами за Ним благодарною и благоговейною мыслию? Христос – Глава и Искупитель наш – на небесах. Парит ли дух и сердце наше на небеса, идеже истинное сокровище наше (Мф.6:21), или только блуждаем по земле, и ищем земных тленных и скудных сокровищ? Поднимаются ли мысли и желания наши на гору небесного отечества, или расстилаются по долине мирских сует, и почивают на благах тленных? Горняя, по Апостолу, мудрствуем, или земная (Кол.3:2)? Невидимая и вечная смотряем, или видимая и временная (2Kop.1:18)? Думаем ли о будущей судьбе своей? Готовимся ли расстаться с видимым миром? Ожидаем ли будущего царствия и славного сошествия с небес Господа нашего?

Не знаем, в кий час Господь наш приидет (Мф.24:42), но – приидет и не укоснит (Евр.20:37). Еще при самом вознесении Спасителя Ангелы уверили верующих, что Иисус, вознесыйся от них на небо, такожде приидет, им же образом видели Его идуща на небо (Деян.1:11). Чтож, братия, будет с нами, когда явится Господь, и откроется праведный суд? Сделаемся ли мы причастниками божественного благословения? Но кто не привержен сердцем ко Господу, тому какой милости ожидать от Господа? Кто жизнию и делами свидетельствовал! свою привязанность к земле, тому как быть гражданином небесным? Кто единственно питался удовольствиями мира, тому дастся ли бла­женство божественное? Не желаю устрашать вас теми ужасами, какими поражены будут грешники, лжеименные христиане, на праведном суде Божием. Ибо только Господь позна сущия своя и Ему Единому известны те, которые на веки будут отвержены от Лица Его. Лучше обратим все к себе это благополезное увещание: пока блаженная вечеря ожидает избранных, пока небесный чертог не заключен, пока Божественный Домовладыка зовет нас, поспешим воспользоваться милосердием Бога нашего, постараемся внити в радость Господа своего, умилостивим Его ходатайством Пресвятыя и Преблагословенныя Матери Его, священных учеников и Апостолов Его и всех Святых, да Господь, молитвами их, по­милует всех нас и спасет, яко благ и человеколюбец.

Итак, братия, дал нам Господь, по мере веры нашей, свет и разум видеть и познать великую Его премудрость, заключенную в священной и божественной Литургии. Сподобил нас мысленно обозреть Святую Землю, и духовно поклониться священным местам. Но как ни один благочестивый поклонник, оставляя Святую Землю, не может не почтить ее, по крайней мере, раз своим благоговейным взглядом: так и мы, оканчивая размышления свои о божественной Литургии, не можем не сделать еще общего замечания об этом великом Богослужении.

Священная Литургия подлинно есть важнейшее и святейшее из всех христианских молитвенных служений. Богатство ее значения неисследимо, высота таинств недостижима, духовные сокровища неисчислимы. Be время Литургии, более, чем когда-либо молит­венный дом Божий обращается в земное небо, где все сияет божественным светом. Священная Литургия водворяет среди юдоли мира божественный рай, и дает христианину предвкушать сладость небесного царства. Нет добродетели, которую бы она не освятила; нет порока, который бы она не исправила; нет горести, кото­рую бы она не усладила. Священная Литургия исполняет небесной жизни все существо человека, удовлетворяет всем способностям и чувствам его. Она просвещает ум: ибо, сверх символа Веры, в ней совмещены все существенные члены христианского учения и таинство Пресвятыя Троицы, и таинство воплощения Сына Божия, и будущее состояние мира и человеков; открыты утешительные мысли о Пречистой Матери Божией, и о Горних Небесных Силах. Она очищает воображение: ибо представляет духовному взору христианина множество священных и божественных предметов, переносить, так сказать, в область души его весь небесный рай. Она исправляет сердце: ибо поучает и страху Божию, и молитве, и покаянию, и вере, и любви. Она освящает и душу и тело христианина: ибо сподобляет его причащения божественных Таин, и делает его живою обителию Самого Господа.

Спасителю наш, Господи Иисусе Христе! Благословляем Твое непостижимое смотрение о спасении нашем! Прославляем Твое божественное воплощение и рождество, Твое спасительное страдание и смерть, Твое светоносное воскресение, Твое пренебесное вознесение и Твое будущее славное пришествие! Благодарим Твою неизре­ченную любовь, устроившую для нас таинственную вечерю в воспоминание великого смотрения Твоего о нас, и даровавшую нам в живоносную и спасительную пищу Твое пречистое Тело и Твою пресвятую Кровь! Умоляем Твое беспредельное милосердие да сподобиши нас и в будущем царствии благословлять Тебя, благодарить Тебя и покланяться Тебе, и да восприимеши нас за малое служение Тебе в земном храме на великое служение Тебе в скинии небесной. Ей, Господи! Аминь.