Ходя Иисус при море Галилейстем, виде два брата, Симона глаголемаго Петра и Андреа брата его, вметающа мрежа в море, беста бо рыбаря. И глагола има: грядите по мне, и сотворю вы ловца человеком. Она же абие оставльша мрежа по нем идоста. (Мф.4:18–20)
Может кто помыслити, для чего-то Христос Спаситель наш рыболовов избрал себе в апостолы; и не было ли иных людей в оных палестинских странах человеков нарочитых, книгам гораздо изученных, породною лучших? Были премногие.
А для чего ж избрал рыбарей, человеков от рыбной ловли, худородных и невежев? Мне кажется, для того рыболовов избрал Господь в ловитву людей, ибо рыбы много подобни суть людем и люди рыбам. Аки бы помыслил себе Христос: умеете вы рыбу ловить, будуте уметь и людей ловити, юдие бо суть рыбам подобни. О поистине людие рыбам подобни! В первых, рыбы в водах родятся, от вод происходят: а люди христианстии не в водах ли крестительных родятся рождением духовным? Не от вод ли крестительных людие христианстии происходят? Второе, рыбы в водах волнами бывают обуреваемы, между волнами житие их бывает; а с людьми не тоежде ли делается? Не между ли волнами житие наше скончавается? Зрите, христолюбцы, како, людие подобни суть рыбам и рыбы людям! Того ради Христос избрал апостолов от рыбной ловитвы в ловитву людей; ибо рыбы людям подобны, и люди рыбам: о сем хощу имети пространнее слово, яко рыбы и людие много себе суть подобны. Вся же сия да будут на вящшую славу Божию, нам же в пользу душевную.
Грядиша по мне, и сотворю вы ловца человеком.
Не только в том людие рыбам подобни, что и рыбы в водах родятся, и людие христианские в водах крестительных рождаются рождением духовным: не только в том людие рыбам подобни суть, что и рыбы и людие в волнах житие свое сканчивают; но суть еще и иная подобия людей с рыбами, о них же послушайте.
Первое людей с рыбами подобие: рыбы в водах погружаются, и в них плавают, бегают сюда и туда, будто за каким делом гонятся, и скорое течение творят, аки бы по какой нужде и потребе: а они плавают бездельно, суетное и бездельное их плавание, напрасные по водам труды, суетное и бескорыстное их так скорое течение и движение. Так слово в слово и человецы, которые в суетах мира сего, аки в мори, всем усердием углебоша, погрязоша, плавают, бегают сюда и туда, гоняются, будто пожитку и корысти ищут, а все бездельно. Как бездельно? Бездельно: ибо все то, что неправедно наживают, не пойдет им в пожиток, но паче в погибель. Бездельно: ибо вся стяжания своя при смерти оставити нужда: «вкупе безумен и не смыслен погибнут, и оставят чуждым богатство свое» (Пс.48:11). Бездельно: ибо, егда от сна смертного восстанут на страшный суд, ничтоже от сих обрящут, кроме единых добрых дел, аще что благо сотвориша. Уснуша сном своим и не обретоша ничтоже, вси мужие богатства рук своих. О коль многих слышаны будут гласы в день последний, гласы плачевные, яже в премудростях Соломоновых слышатся: «что нам пользует гордыня? Что пользует богатство с величанием? Преидоша вся, яко сень, и яко весть претекающая, и яко корабль, преходяй волнующуюся воду, и яко птица воздух, прелетающая, еяже ни едино обретеся знамение пути (Прем. 5:9, 10, 11).
Второе подобие людей с рыбами: рыба рыбу снедает. И аще бы иного рода, например, аще бы щука линя, либо карася, либо окуня ела, то бы еще не дивно, а то своего рода, щука щуку, большая меньшую снедает, пожирает. Велие воистину суровство, которое и между зверями земными не бывает! Лев, например, хотя не ведомо как голодный был бы, обаче своего рода меньшего льва ести не станет; так и волк, такоже и медведь, и прочая; а рыба своегож рода рыбу снедает, пожирает. Но мы рыбам не дивимся, тии бо суть бессловесные; то паче, что у нас, людей разумных, тоеж делается. О коль многие ныне обретаются острозубые щуки, которые меньших щучек бедных снедают, пожирают! Что вы творите, безмилосердные человеки? Смотрите, кого снедаете? Зрите, на кого гортань отверзаете? Се есть род ваш! Единого есте рода, и ничимже разнствуете, только тем, что ты больше, а сей меньше ты сильнее, а тот беднее, бессильнее. Но, острозубые человеки! Знаете ли вы, яко несть милости не сотворившему милости? Весте ли, что вас ожидает? Приидет время, егда возжелаете, и будете просити милости на себе от Бога, защищения ангелов, ходатайства от отцев, помощи от святых угодников Божиих, но всуе: не имеете над своим родом пощадения и сожаления темже и сами от Бога не получите милости «Несть милости не сотворшему милости. Еюже мерою мерите, возмерится вам (Мф.7:2).
Третие подобие людей с рыбами: рыбы уловляются овогда удицею, овогда же мрежею; тоеж деется и с человеками. Два рыболова ходят при мори мира сего, на уловлние рыб словесных: один рыболов – Христос, в нынешнем Евангелии ходяй при мори Галилейском, другий рыболов сатана. Христос ловит мрежами, а сатана ловит удицею. Смотрите ж, который из них больше уловляет? Ходит Христос при мори мира сего, и видя, что рыбы словесные, то есть, человецы гуляют, буяют, выскакивают, а потом на злый конец приходят, на поварню адскую достаются, – милосердствует над ними и мыслит себе: уловлю Я тыя рыбки себе и перенесу их во иные реки небесные, в речные устремления, глад Божий веселящие, перенесу их в воды оныя, яже превыше небес; тое помышляя, Христос вметает в море мира сего не удицу острозубую, гортань рыбы уязвляющую, но вметает сети звания своего евангельского: грядите по мне. Жаль ми Твоих трудов, сладчайший Спасителю мой! Се, якоже видиши, рыбы свирепые, рыбы своевольные сети божественных твоих заповедей терзают! «Расторгнем узы их, и отвержем от нас иго их» (Пс.2:3). Ты же, трудолюбивый ловителю! Всю нощь мрачного жития нашего труждишися, тощь отходиши! Се и ныне, ходя при мори Галилейском, четыре токмо рыбки уловил еси: Андрея и брата его Симона Петра, и паки, – Иакова и Иоанна, сынов Зеведеевых. Смотрит на сие рыболов адский, сатана проклятый, и видя, яко Христова ловитва скудна, мрежами не уловляется Христовыми и не щаслива. Что ж творит? Иным образом рыбы словесные уловляет. Как же? Вметает в море мира сего удицу свою адскую, удицу лютую, острозубую, сквозь пронзающую, удицу смертно уязвляющую, удавляющую, погубляющую. Берегитесь для Бога удицы сея, рыбы словесные! Смерть то есть, не удица, а смерть вечная, но рыболов лукавый умеет ловить. Не являет он остроту и лютость удицы своей, но покрывает ю каким-нибудь покровом и приманкою; снедь какую-нибудь и сладость приманкою на удицы полагает: ово роскошь богомерзкую, ово сладострастие греховное и проч. Теми приманками, теми пищами он удицу свою покрывает и ключку острозубую таит. А коликое множество рыб уловляет, кто изчести возможет? Полно уже озеро адское, огнем и жупелом кипящее, таких рыб оплаканных, а он еще на всяк день ловит. Оле безумства нашего окаянные! Рыбы ловит Христос сладкими мрежами своими и не может нас уловити; ловит сатана прелестною удицею, и все грядут в его погибельную ловитву. Животодавца небрегут, мучителю последствуют.
Четвертое подобие людей с рыбами: рыба от главы начинает согнивать и смердеть, тоеж бывает и в людех часто: многажды от главы, от начальника, растление происходит в градах, судах в приказах, в ратушах, в синклитах, в царствиях, многажды от главы, от начальников, злу вина бывает. Людие израильские сотвориша тельца в Хориве и поклонишася истуканному; чтож на тое Моисей? Повествует писание святое: прииде Моисей с горы Синайской, и видя толикое беззаконие, начат Аарона обличати, глаголя: «Что сотвориша тебе людие сии, яко привел еси на ня грех велик» (Исх. 35:21)! Дивна воистину вещь: народ согрешил, а Моисей Аарона обличает; то-то есть, слышателие, что я глаголю, начальники бывают множицею злому виновны. Кормчий виноват, егда его невежеством, либо небрежением корабль не так плывет, где надобе, и о камень разбивается; огородник виноват, егда в огороде вместо благовонных цветов, крапива и терние возрастает; пастух виноват, егда овца заблуждает и на острые волкохищные попадает зубы. От головы начинает рыба смердеть, от начальников множицею в собраниях бедство. А кто виновен бедству оной прекрасной Суссаны? Главы старейшины, судии израильские. А кто виноват распятию Христову неповинному? Главы, архиереи, книжники, фарисеи и весь синклит иудейский. Кратко рекше: от главы, – рыбы, от начальников многажды собрания растлеваются, согнивают, погибают.
Пятое подобие людей с рыбами: рыба в воде бывает сильна и крепка, в бегах и течениях своих скора, дика и неукротима. Всех зверей земных воскормлением можно укротити вси зверие, кормячи их из млада, могут к человеку привыкнути, – одна рыба неукротима есть, всегда от человека бегает, всегда дика, в воде сильна и крепка. Пущай же только ее из воды вытягнуть, аж она бессильна, – аж она мечется, движится, кидается и сюда и туда: но всуе уже ту, смирится твое свирепство, зде конец твоим и бегам. Так слово в слово и людие мира сего горделивые покамест в мори мира сего буяют: сильнии суть и крепцы, жестоки суть и неукротимы, ни упросишь ни умолишь. Ей рыбко! Памятуй на смертные сети, не всегда тебе в водах быти; приидет время, егда тя извлекут из моря мира сего. Но рыба о том небрежет, гуляет, буяет, в море мира сего сильна и крепка, и неукротима. Пожди ж только рыбко! Всякие кончины видех конец; кинет нечаянно на тую рыбу смерть удицу свою острую, то есть болезнь лютую, начнет рыбку из моря мира сего тягнути, аж моя рыбка трепещет и трясется, не дается, мещется; во всуе, крепости уже и силы пусто: остави мя сила моя. Уже ты рыбка не в воде; уже еси на брезе смертном: уже на тебе во аде поварня готова. Помните оную рыбку, которая на Товию молодого кинулася? Читайте о том книги Товии, обрящете тамо, еже глаголю: Тигр именуется река, у которой путешественник Товия прохлаждал нозе, аж внезапу кинется на него рыба с отверстными устами. Устрашенный Товия крикнет на своего подруга, ангела Рафаила: Господи! Хощет мя рыба пожрети. И рече ему ангел: возми за щоку ее и востягни ю к себе; и егда востягну ее к себе, начат метатися и трепетати под ногами его (Тов. 6). Так и в мори мира сего, о коль многие обретаются такие рыбы, которые на бедных Товий кидаются, отверзают на них уста и хотят их пожрети. Егда же смерть возмет рыбку за щоку и влечет ю из моря мира сего; тогда уже рыбка кротка, только трепещет и трясется пред ногами страшного судии; тогда кидается ово к молитвам, ово к покаянию, к тайнам божественным, и которая была в воде сильна, крепка, неукротима, егда уже смирится, просить ослабу о прощении, и избавлении, о помиловании, о молитве. Таков был Антиох, оный мучитель прегордый, мняшеся волнам морским повелевати и множество великих гор в мирилех мерити. Чтож потом? Впад в смрадную и нестерпимую болезнь, смирися и рече: «Праведно есть повинутися Богу, и смертну сущу, равная Богу не мудрствовати горде (2Мак. 9:12). Таков и бяше Александр великий, который сыном бога Иовиша себе нарицаше, братом же солнца и луны, и бессмертным себе быти вменяше. Чтож потом? Глаголет писание святое: и по сих паде Александр на ложи и позна, яко умрет: се имате рыбы словесные и неукротимые конец плачевный вашего неукротимого свирепства!
Шестое и последнее подобие людей с рыбами: рыбы чем плавание свое управляют? Хвостом, ибо у рыбы плывущей вместо кормила хвост. Так бы конче и людем надобе житие свое исправляти. А что знаменует хвост? Хвост последняя часть, знаменует последняя человеческая четыре: смерть, страшный суд, небо и ад. О, да быхом сия последняя всегда на памяти имели, и теми хвостами последними корабль жития своего в волнах сего света управляли, – никогда же быхом боялися отверстых уст кита преисподнего. И сию-то мню быти тайну оного чудесного действия Божия с Моисеем явися Господь Бог Моисею и хотящь послати его в Египет к избавлению рода израильского, вопрошает его: «Что есть в руце твоей? Моисей же рече: «Жезл». И рече ему Господь: «Поверзи его на землю». И верже и на землю, и бысть змий. И рече к нему Господь: «Простри руку твою ими его за хвост. И бысть паки в руце его жезл» (Исх. 3:2, 3, 4). Зде вопрошаю: для чего-то Господь Бог того змия велит за хвост имати? Для чего не посреде, не за главу, но за хвост? Змий знаменует грех, глава того змия есть подущение и побуждение к греху, а хвост есть смерть и кончина. За хвост имати змия – есть о смерти помышляти, смерть в незабвенной памяти имети. Сим бо образом змий паки в жезл обращается, то есть человек в исправление приходит. Хвостом рыбы плавание свое управляют; от последней части все исправления в рыбах. Научимся той от рыб мудрости: последняя наша, – смерть, суд, небо и ад, в незабвенной да имеем памяти, аще хощем исправити житие наше. О сем бо и Дух Святый в писаниях божественных нас увещевает: «поминай человече последняя твоя, и во веки не согрешиши» (Сир. 28:6). Потщимся убо память сию всегда имети, и тако грехов уклонишеся, возможем блаженство вечное получити о Христе Иисусе Господе нашем, Ему же слава и держава во веки веков. Аминь.
(ч. 1 стр. 201–213)