Родился 19 января 1932 года в Москве в семье инженера Алексея Александровича Голубцова, который в последние годы жизни был чтецом в храме. Дед — доктор богословия, профессор Московской духовной академии Александр Петрович Голубцов.

Окончил приборостроительный факультет Московского высшего технического училища имени Баумана, учился в аспирантуре при Московском энергетическом институте (1963–1965), работал инженером в научно-исследовательских институтах. В начале 1970-х годов принял решение посвятить свою дальнейшую жизнь церковному служению. В 1972 году поступил на 4-й курс Московской духовной семинарии, и в 1977 году окончил Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия (тема сочинения «История МДА, 1901–1919 годы»).

Диаконское служение

В феврале 1976 года посвящен в сан диакона. За 3 месяца до окончания учебы, в марте 1977 направлен на диаконское служение в храм преподобного Пимена Великого в Москве. В апреле 1986 года указом патриарха Пимена возведен в сан протодиакона. Выйдя за штат, часто служил в столичном храме святителя Николая в Хамовниках.

Скончался протодиакон Сергий Голубцов 1 августа 2006 года во время каждения в этом храме на всенощном бдении в честь пророка Божия Илии.

Письменные труды и взгляды

Основные труды протодиакона Сергия Голубцова посвящены истории Троице-Сергиевой лавры и Московской духовной академии. Им написаны работы по истории семьи Голубцовых, исследования о храме преподобного Пимена Великого, о Московском Введенском кладбище, о профессоре Николае Каптереве.

Профессор Николай Гаврюшин вспоминал, что «труды свои Сергей Алексеевич самостоятельно доводил на стареньком компьютере до оригинал-макета и по большей части издавал за счет собственных сбережений. Академическая ученость относилась к нему с прохладцей, хотя он столько сделал для истории МДА, сколько не всякой корпорации под силу осуществить за несколько десятилетий».

Но даже любивший отца Сергия профессор Гаврюшин отмечал: «О. Сергий был горячим, нередко вспыльчивым, скорым на резкие обличительные интонации, радикальные суждения. Спокойно воспринимать его в таких состояниях могли только те, кто его любил, то есть понимал. Ибо нет понимания без сопереживания. А кто любил, тот знал, что вся горячность о. Сергия — от горения к Истине и ненависти ко всякой лжи, лицемерию, лукавству, равнодушию...».

По словам священника Ильи Соловьева: «Как церковный историк, отец Сергий Голубцов был сторонником следования исторической правде без ненужной, как он говорил, “елейности” и прикрас. Он смело отрицал всевозможные исторические мифы... всю свою жизнь придерживался строго научного подхода, не боясь, что написанная им история сможет вызывать разочарование или даже досаду у сторонников тех мифов, с которыми он как историк и церковный человек не мог примириться. Он не хотел смотреть на историю через “розовые очки” и не скрывал в своих работах некоторых темных сторон церковной жизни».

В «Богословском вестнике», № 11-12 за 2010 год опубликованы письма Павла (Флоренского) о положении дел в Московской духовной академии в 1906–1916 годах. В предисловии к письмам внук отца Павла игумен Андроник (Трубачев) пишет: «История Московской духовной академии пока не изобилует исследованиями и публикациями. Среди немногочисленных исследований выделяются работы протодиакона Сергия Голубцова. Начав заниматься историей МДА еще на студенческой скамье, он продолжал заниматься этой темой всю жизнь. Труды его можно охарактеризовать с 2-х сторон: 1) тщательность, унаследованная от нескольких поколений Голубцовых-ученых, 2) необычайная либеральность взглядов, усвоенная им в годы юности как протестное движение души против официального идеологизма. Вследствие такого сочетания труды протодиакона Сергия никак нельзя “обойти”, но читать их приходится, зачастую меняя плюс на минус, а минус на плюс. Чего стоит пассаж из послесловия к книге “Московская духовная академия в эпоху революций”:

“Действительная история академии в начале этого века, как показано, была весьма бурной, наполненной целом рядом конфликтов. Причины их были, во-первых, в малоуспешных попытках профессоров добиться некоторой независимости от неквалифицированного руководства со стороны синодально-иерархической власти при царизме, во-вторых, в том, что многие из них в своем поведении руководствовались вовсе не евангельскими заветами служения истине, что подчас требовало определенного мужества, а «видами начальства» и корыстными мотивами, иногда и не очень тщательно закамуфлированными, в-третьих, в неумелом или недостойном руководстве академией. И это, к сожалению, относится и к некоторым из архиереев и ректоров академии, в первую очередь, к архиеп<ископу> Антонию (Храповицкому) и его многим протеже, среди которых был и еп<ископ> Феодор (имеется в виду владыка Феодор (Поздеевский) — Ред.). Они в своих честолюбивых и абсолютистских устремлениях, прикрытых церковными лозунгами и одеяниями, злоупотребляя своим служебным начальственным положением, не останавливались перед применением разных рычагов (продвижение по службе, премии, присвоение ученых степеней) в давлении на подведомственных им членов корпорации, вплоть до беспардонных обвинений своих оппонентов в нецерковности или даже политической нелояльности... Только февральская революция 1917 года, поддержанная большинством студенчества и профессуры, как и большинством городского населения России, положила конец деспотии еп. Феодора и подобных ему лиц.”

Разгребать подобные “антифеодоровские” завалы из работ протодиакона Сергия Голубцова необходимо не по принципу “наши — не наши”, а на основании конкретных документов. Главный недочет его исследований заключался, на мой взгляд, в том, что первопричину конфликтов в академии он полагает в противостоянии политического характера (прогрессивный — реакционный), а вовсе не церковного (либерально-протестантствующие — церковные)».