Церковно-каноническое исследование профессором С.В. Троицким вопроса о второбрачии клириков и современное его состояние

Включение обручения в объем понятия второбрачия произошло в довольно позднее время в связи с возвышением значения обручения в церковном законодательстве. Еще когда обручение имело лишь гражданский характер, Церковь уподобляла его в некоторых отношениях браку. Например, 98-ое правило Трулльского собора повествует: «Жену, иному обручённую, берущий в брачное сожитие, при жизни её обрученника, да подлежит вине прелюбодеяния» (также можно смотреть по правилам: Анк. 11, 25; Вас. Вел.22:69). И христиане, боясь даже тени второбрачия, избегали брака на другой после обручения с одной. В этом отношении характерен рассказ святителя Григория Нисского о своей сестре. «На совет выйти замуж за другого по смерти жениха святая Макрина отвечала, что брак по своей природе один, как одно рождение и одна смерть, и что жених ее не погиб совершенно, а как бы отправился в далекое странствование, так что было бы нехорошо не сохранить верности отсутствующему»⁴.

Позже, наряду с обручением гражданским появилось обручение церковное, сопровождаемое молитвенным благословением. В XI в., на Соборах 1066 и 1067 гг. был провозглашен принцип, что «обручение имеет все свойства законного брака», и потому «между ними не должно быть никакого различия»⁵. Но если обручение равноценно браку, то понятие брака могло быть заменено понятием обручения. И обручение с одним лицом, а брак с другим, так же как и два обручения с разными лицами, должны были считаться препятствием к священнослужению. Таким образом, обручение получило значение препятствия священнослужению. Следовательно, обрученный на одной, а женившийся на другой как второбрачный, не мог быть священнослужителем. Вывод этот был сделан уже в XI в., но и тогда он не сразу был всеми признан.

«Различные решения давались по этому вопросу , пишет патр. Димитрий Хоматиан Константину, епископу Струмицкому, и Соборами, и отдельными иерархами, так что одни запрещали священнослужение обрученным таким образом, а другие признавали их достойными священства»⁶.

Канонисты этого периода не сомневаются, что второбрачный не может быть священнослужителем, а сомневаются лишь в том, должно ли считать обручение равнозначащим браку, и если должно, то какое именно. Тогда как Зонара заявляет, что по новелле Алексея Комнена, «обручение равносильно с браком»⁷, Вальсамон выражается более осторожно, что оно имеет во всем почти равную силу с совершенным браком⁸. Но возникает вопрос: какой именно вид обручения считать равнозначным браку и поэтому являющимся препятствием к хиротонии. Большинство канонистов этого периода признают такое значение за обручением, совершаемое согласно предписаниям не только светского закона, но также и церковное обручение. К ним относятся: Вальсамон, Зонара, Властарь⁹.

По словам Сергея Викторовича, практика совершать обручение отдельно от венчания постепенно исчезла. И в Греческой Церкви обручение уже не может служить препятствием к хиротонии, так как чинопоследования обручения и венчания совершаются одновременно. Следовательно, обрученный с одной, уже не может жениться на другой. Конечно, более соответствующим христианской идее брака следует признать этот новейший и в то же время древнейший порядок, а не средневековый, когда таинство брака как бы разрывалось на две равнозначащие части, отделенные друг от друга значительным промежутком времени.

Что касается брака на обрученной другому, то и такой брак как равнявшийся второбрачию был провозглашен препятствием к священнослужению Синодальным определением 1064 г¹⁰. Он также являлся препятствием к хиротонии независимо от того, приравнивалось ли обручение к браку или нет. Таким образом, все разногласия по вопросу об обручении как препятствии к хиротонии касаются лишь равнозначимости обручения браку. Но само второбрачие, в собственном смысле этого слова, является абсолютным препятствием к хиротонии.

Мы видели, что апостольскую формулу можно понимать и в более строгом смысле – в смысле требования от священнослужителя не единобрачия лишь, а вообще единоженства. В таком случае тот, кто был мужем не одной, а нескольких жён, даже и вне законного брака, не может быть священнослужителем.

«Кто по святом крещении двумя браками обязан был или наложницу имел, тот не может быть епископ, ни пресвитер, ни диакон...» – гласит 17 Апостольское правило. И конкубинат служит препятствием к хиротонии сам по себе, независимо от того, когда он имел место: до брака или после него. И фактически внебрачное сожительство (конкубинат) является полной аналогией блуда, а не второбрачия. Святитель Василий Великий в своем 26-ом правиле говорит: «Блуд не есть брак и даже не начало брака». Поэтому многие свидетельства говорят довольно редко о внебрачной связи священнослужителя как виде второбрачия.

Если в активной форме этот вид второбрачия выступает довольно редко, то в пассивной он занимает видное место в церковном законодательстве о браке священнослужителей. Объясняется это тем, что церковное законодательство смотрело строже на проступки женщин, чем на проступки мужчин (см. правила 9-е и 21-е Святителя Василия Великого). В этих правилах святитель осуждает жену за прелюбодеяние и предписывает мужу расстаться с таковой при раскрытии ее вины.

Тогда как прелюбодеяние самого священнослужителя препятствовало священнослужению прежде всего как преступление, прелюбодеяние его жены только как преступление никак не могло препятствовать священнослужению ее мужа, так как ответственность за него, как и за другие преступления, всецело падало на того, кто в этом преступлении был виновен, то есть на саму жену священнослужителя. Как преступление прелюбодеяние жены священнослужителя не могло быть препятствием к священнослужению последнего.

Церковно-общественное служение требует бо́льших духовных сил, чем личная и семейная жизнь, и потому правила требуют от кандидата в священство не только физической зрелости, но и полной зрелости духовной. Но тот, кто еще не решил важнейший вопрос личной жизни, никак не может быть признан обладающим такой зрелостью и потому не может быть священнослужителем. Эта точка зрения весьма ярко выражена в законодательстве Византии: «Не подобает, чтобы те, которые в духовном подъеме возвысились над чувственностью, опять ниспадали в нее, а наоборот, требуется, чтобы духовенство поднималось от плотского унижения к высоте Божественного служения», – выражает эту точку зрения третья новелла императора Льва Мудрого¹¹.

Однако 10-ое правило Анкирского собора требует официального заявления епископу от диакона при хиротонии об избрании им брака или безбрачия. Но также это правило разрешает откладывать брак на время после хиротонии. Этой же точки зрения придерживается и Неокесарийский Собор. Но более древние каноны – правила святых Апостолов – разрешают вступать в брак по вхождению в клир только чтецам и певцам как низшим церковнослужителям (26-е Апостольское правило). И на этом правиле основываются также более поздние канонические памятники. Исходя из всего вышеизложенного, можно сделать вывод, что в большинстве канонических памятников вопрос о вступлении клириков в брак после хиротонии решается чаще всего отрицательно, так как все они основываются на абсолютной безупречности ставленника (то есть кандидата в священнослужители).

Во второй части данной главы автор рассматривает, кому из состава клириков запрещалось второбрачие. В Священном Писании второбрачие запрещено епископу, пресвитеру и диакону, а также церковным вдовицам. В Священном Предании объем запрещения иногда оставался тот же, что и в Священном Писании, а иногда распространялся на других лиц.

В древнейших свидетельствах объем запрещения тот же самый, что и в пастырских посланиях. У Тертуллиана второбрачие запрещается лишь епископу, пресвитеру, диакону и вдовицам. Только этим лицам запрещает второбрачие Ориген. А святитель Климент Александрийский из клириков, которым запрещено второбрачие, упоминает лишь диакона и пресвитера. Такое запрещение лишь данным степеням клира объясняется тем, что остальные – низшие степени клириков – возникли в Церкви довольно позже. И первоначально обязанности низших клириков несли отчасти диаконы, отчасти миряне¹². Таким образом, между священнослужителями и мирянами первоначально не было должности церковнослужителей. Эта должность появилась позже. И запрещение второбрачия церковнослужителям стали выводить из запрещения его священнослужителям. В результате произошло расширение понятия «клира». Помимо священнослужителей в него стали входить и церковнослужители. Другая причина расширения запрещения второбрачия заключалась в том, что низшие церковные должности обычно служили подготовительной ступенью для принятия сана. Обычно такой подготовительной ступенью служила должность иподиакона или чтеца. Также необходимо отметить еще одну причину запрещения второбрачия церковнослужителям – то, что некоторые из них участвовали в богослужении и прикасались к священным предметам.

Существуют свидетельства о запрещении второбрачия следующим церковнослужителям: а) иподиаконам, б) чтецам и певцам, в) аколуфам и депутатам, г) экзорцистам, д) привратникам, е) вдовицам-диаконисам, ж) вдовицам – кандидаткам в диаконисы и з) женам священно- и церковнослужителей¹³. Рассмотрим законодательство о браке всех этих лиц в отдельности.

В первые века христианства обязанности служителей в Церкви выполняли отчасти диаконы, отчасти миряне. Эти обязанности состояли в основном в сохранении порядка в храме и в чтении. Обязанности первого вида сначала несли сами диаконы. Но когда число верующих стало увеличиваться и диаконы сами не могли справиться с лежавшими на них обязанностями, тогда у них появились помощники.

Но постепенно эти служители благодаря своему значению, особенно в Римской Церкви, стали причисляться к клиру и как ближайшие помощники диаконов получили название иподиаконов. После того как они были включены в клир, должность иподиакона сделалась подготовительной к должности диакона – сначала наравне с должностью чтеца, а потом и выше неё, так что чтец, прежде чем стать диаконом, должен был хотя бы некоторое время прослужить в должности иподиакона. Уже 8-я книга Апостольских постановлений (глава 21) говорит о хиротонии иподиакона епископом и приводит молитву, произносимую при этом¹⁴. За иподиаконами сохранились самые высшие обязанности – прислуживать в алтаре. И они получили название, свойственное одним лишь священнослужителям – служителей алтаря, и иногда прямо стали называться священнослужителями.

Апостольские постановления в шестой книге в 17-ой главе разъясняют: «А если они вступили в клир до женитьбы, то позволяем им жениться, если имеют к тому желание, чтобы в случае согрешения не подверглись они наказанию»¹⁵. Однако брак после хиротонии запрещается иподиаконам и в правилах Трулльского собора.

В шестом правиле данного собора говорится: «… определяем: да отныне ни иподиакон, ни диакон, ни пресвитер не имеет позволения, по совершении над ним рукоположения, вступать в брачное сожительство: аще не дерзнет сие учинити, да будет извержен». Запрещение второбрачия и брака после хиротонии основывалось на причислении иподиаконов к высшим степеням и назначение иподиаконата как подготовки к диаконству. Впрочем, в настоящее время вопрос о браке иподиакона потерял практическое значение в восточной Церкви, так как степень иподиакона является здесь почти лишь переходной.

По мнению С.В.Троицкого, должность чтеца возникла независимо от должности иподиакона и, возможно, даже раньше нее¹⁶. Из Евангельского рассказа о чтении Господом Иисусом Христом Священного Писания в Назаретской Синагоге видно, что у евреев каждый член синагоги имел право читать в ней Священное Писание (Лк.4:16, ср.: 2Кор.3:13).

Первоначально в храме читали практически все, но со временем умеющих читать стало немного, и обязанность чтения в храме стала выполняться одними и теми же лицами, которые постепенно выделились из среды прочих и получили название чтецов. Первоначально они не состояли в клире, а почитались на уровне с мирянами. Но позже, в постановлениях Антиохийского собора, они поставляются также вместе с иподиаконами и экзорцистами. В 10-м правиле Антиохийского собора сказано: «хорепископы… чтобы поставляли чтецов, иподиаконов и заклинателей…»

К клиру чтецы были причислены и декретом императора Константина Великого, освободившего клириков, в том числе и чтецов, от многих гражданских повинностей¹⁷.

Пока чтецы были мирянами, они не могли подлежать тому, что было обязательно лишь для клириков. И мы видим, что Тертуллиан, перечисляя лиц, которым запрещено второбрачие, не упоминает о чтецах. Но после того, как должность чтеца сделалась подготовительной к иерархическим, запрещение второбрачия распространяется иногда и на эту должность¹⁸. Так, в Апостольских постановлениях требуется, чтобы чтецы были единобрачны.

В пользу второбрачия говорит древняя традиция и характер служения чтеца, не имеющего отношения к алтарю, против – принадлежность чтеца к клиру, значение его должности как подготовительной ступени к священнослужению и даваемое ему посвящение. И вот мы видим, что в одних памятниках побеждают первые мотивы, в других – последние. «Чтецы и певцы по принятии Божественной печати могут вступить в законный брак», – пишет святитель Симеон Солунский¹⁹.

Говорить о певцах отдельно от чтецов невозможно, так как чтецы были в то же время и певцами. По крайней мере, за первые три века у нас нет свидетельств об особенной должности певцов. Но уже в четвертом веке появляется упоминание о певцах. В 15-ом правиле Лаодикийского собора говорится: «Кроме певцов, состоящих в клире… не должно иным некоторым петь в церкви». Появляются особые певцы, но эта должность, скорее всего, относится к должности чтецов, так как в 23-м правиле этого же Поместного собора мы читаем: «Не должно чтецам или певцам орарь носити, и тако читати и пети». И позднее певцы не обособлялись от чтецов. На основании близости между должностью певцов и должностью чтецов мы вправе заключить, что те предписания о браке, которые относятся к чтецам, относятся и к певцам, хотя большинство этих предписаний о певцах и не упоминает.

Должность аколуфа, по-видимому, впервые появилась в Римской Церкви еще в тот период, когда Римская Церковь была греческой по своему составу. Невозможность для немногочисленных диаконов справиться со своими обязанностями вызвала появление их помощников – иподиаконов. Но так как число иподиаконов было тоже первоначально небольшим, то поэтому с дальнейшим ростом Церкви стало необходимо назначать помощников и иподиаконам. Такими помощниками и были аколуфы в больших благоустроенных церквах Запада: в Римской и Карфагенской. Главная обязанность их была в том, чтобы следовать со свечами за священнослужителем, читающим Евангелие. На Востоке аколуфов в смысле церковной должности не было, почему слово это не имело здесь значение термина и употреблялось вообще для обозначения сопутствующих или последователей. Сначала они были лишь низшими служителями Церкви и помощниками иподиаконов, но впоследствии, благодаря своей близости к иподиаконам они были на Западе не только причислены к клиру, но и заняли высшее положение среди ordines minores. Но должность, соответствующая должности аколуфов, существовала и на Востоке. Должность эта носила название депутатов. Появилась она на Востоке не позднее XI-го века. Они выполняли роль свещеносцев перед Евангелием и Святыми Дарами.

Степень экзорцистов появилась также не ранее III-го века, а до этого времени обязанности заклинателя могли выполнять все верующие, обладающие даром изгнания бесов, без различия, являлись они клириками или мирянами. Но уже в 10-м правиле Антиохийского Собора экзорцисты упоминаются наряду с чтецами и иподиаконами и говорится о поставлении их хорепископами, а Лаодикийский Собор наряду с другими церковнослужителями дает им одинаковые дисциплинарные предписания (правило 24-е) и запрещает «не произведенным от епископа заклинать в церквах и домах» (правило 26-е).

На Востоке эта должность существовала недолго, и исчезает уже в V-ом веке, а обязанности экзорцистов перешли к совершающему оглашение и крещение священнослужителю²⁰.

Должность привратника также появилась в середине третьего века, а до этого времени их обязанности исполняли диаконы и иподиаконы. Постановления Апостольские возлагают обязанность стоять при дверях на диаконов и иподиаконов²¹.

На Востоке привратники причисляются в 24-м лаодикийском правиле к церковнослужителям, наравне с иподиаконами, чтецами, певцами и заклинателями. Так как должность привратников не была подготовительной для других высших должностей, а с другой стороны, так как они занимали низшее положение по сравнению с другими церковнослужителями, то запрещение второбрачия распространяется на них довольно редко. В Восточной Церкви трудно указать прямое запрещение второбрачия привратникам, кроме одного места в Апостольских постановлениях: «… повелеваем также, чтобы однобрачные были и служители, и певцы, и чтецы, и привратники…»²²

История чина вдов и диаконисс до сих пор остается до конца невыясненной. Попытку выяснить ее С.В.Троицкий делает в своем исследовании под названием «Диакониссы в Православной Церкви».

Троицкий замечает, что история этого чина сводится к трем главным моментам:

1). в первые два века существовал лишь чин вдов-церковнослужительниц;

2). уже в третьем веке, наряду с чином вдов, существует и чин диаконисс, состоявший сначала из тех же вдов, но с более широкими обязанностями, а потом ставший совершенно отдельным чином;

3). в результате в четвертом веке чин вдов, потеряв свое место среди церковнослужителей, заменяется чином диаконис.

Как внешний признак нравственного совершенства от вдов и диаконис требовалось, чтобы их брак был единственным. Церковь всегда считала нормальным лишь первый и единственный брак. Она дозволяла и второй, но только в случае крайней необходимости.

В Дидаскалии единобрачие требуется только от вдов и о диаконисах не упоминается отдельно, так как они мыслятся в числе вдов. Но в Апостольских постановлениях, где диаконисы являются уже особым, сменившим вдов- церковнослужительниц чином, категорически запрещается ставить второбрачных в диаконисы.

В VIII-й книге Постановлений говорится, что диаконисой может быть или дева или вдова однобрачная²³.

Запрещался диаконисам и брак после поставления в должность, и не только вдовам – второй брак, но и девам – первый брак. Такое запрещение вытекало первоначально из характера служения диаконисс как служения общественного и из обета быть верной этому служению. Если даже священнослужителям и некоторым церковнослужителям обычно запрещалось вступать в брак после посвящения, то тем более не могла вступать в брак диакониса.

Памятники церковного законодательства подробно говорят о соблюдении диаконисами целомудрия и строго наказывают за его нарушение как саму диаконису, так и ее соблазнителя. Так, например 15-е правило Четвёртого Вселенского собора гласит: «… аще же приявши рукоположение, и пребывши некоторое время в служении, вступит в брак: таковая, как оскорбившая благодать Божию, да будет предана анафеме, вместе с тем, кто совокупился с нею».

Запрещение второбрачия женам священнослужителей и даже церковнослужителей с первого взгляда кажется непонятным. В Священном Писании для такого запрещения нет особых оснований, нет их и в святоотеческой письменности. И тем не менее, в церковной практике запрещение это было широко распространено во всех Восточных церквах.

На Востоке жены священников и диаконов продолжали сожительствовать с мужьями и после их хиротонии. А епископы после их хиротонии должны были оставлять своих жен. Этот порядок был окончательно утвержден 12-м и 48-м правилами Трулльского собора. Согласно этим правилам жены епископов после их хиротонии должны были удалиться в отдаленный монастырь, получая содержание от мужа, или сделаться диаконисами. Очевидно, при жизни епископа его жена не могла вступить во второй брак.

Итак, по поводу лиц, кому запрещено второбрачие, мы должны сказать, что основные запреты относительно второбрачия для них указаны в Священном Писании. В Церкви второбрачие запрещалось не только епископам, пресвитерам и диаконам, но также и церковнослужителям. Особое положение среди церковнослужителей в Церкви занимали лишь вдовы и диаконисы, так как они давали обет безбрачия перед вступлением в свою должность.

Что касается церковнослужителей, то наказание за их второбрачие были также довольно разнообразны. Так как церковнослужителям второбрачие запрещалось ввиду их близости к священнослужителям, то, говоря вообще, строже наказывались высшие церковнослужители, должность которых была переходной к должностям священнослужительским, а низшие – или наказывались менее строго, или даже не наказывались совершенно. Самыми строгими наказаниями для церковнослужителей было лишение и должности, и принадлежности к клиру. Особого внимания заслуживает вопрос о следствиях второго брака вдов священнослужителей. В настоящее время в Русской Православной церкви вдовы священнослужителей и разведенные с ними жены пользуются теми же правами, что и все вдовы и разведенные.

В третьей части данной главы автор рассматривает вопрос о несовместимости второбрачия со священнослужением. Сначала С.В. Троицкий продолжает свою полемику против взглядов епископа Никодима, а затем рассматривает причины несовместимости второбрачия со священнослужением. Он заключает, что второбрачие и священнослужение безусловно несовместимы. Но если так, то, очевидно, рукоположение второбрачного или брак овдовевшего священнослужителя могут влечь за собой: 1) лишение сана; 2) недействительность брака и 3) то и другое вместе. Вопрос о следствиях второбрачия клириков имеет особенную важность не только потому, что православные канонисты и даже практика Поместных Церквей решают его неодинаково, но и ввиду того практического значения, которое может иметь то или другое решение вопроса.

Если второбрачие несовместимо со священнослужением, то это возможно только тогда, когда или второбрачие, или священнослужение останется в силе. Если второй брак священнослужителя уже не есть брак, то, очевидно, он не может и препятствовать и священнослужению, и в таком случае можно говорить не о браке, а лишь о блуде. К тому же выводу мы придем, если будем иметь в виду те мотивы, по которым Церковь запрещает второбрачие священнослужителям. Как мы уже видели, Церковь запрещает таинство второго брака не потому, что оно противоречит таинству хиротонии, а потому, что прибегающий к нему тем самым, так сказать, официально свидетельствует перед всеми, что у него нет качества, необходимого для священнослужителя, то есть воздержания.

Таким образом, рассуждая теоретически, единственным следствием вступления во второй брак священнослужителя может быть лишение сана, но никак не недействительность этого второго брака.

Об этом говорит 1-е правило Неокесарийского собора: «Пресвитер, аще оженится, да извержен будет из своего чина. Аще же блуд или прелюбодейство сотворит, да будет совсем изгнан от общения церковного и низведен в разряд кающихся». Таким образом, из приведенных нами канонов мы можем заключить, что второбрачие клирикам запрещалось, за исключением только редких случаев, когда брак после вхождения в клир разрешался, но лишь низшим церковнослужителям.

В настоящее время Церковь официально отделена от государства. Но тем не менее все клирики, помимо церковных канонов, подчиняются и гражданским законам.

В Семейном кодексе Российской Федерации количество заключенных гражданином браков не ограничено, при условии, что на момент следующей регистрации брака он является не состоящим в браке. То есть с формальной точки зрения любой гражданин может вступать в брак неограниченное количество раз. Однако в данном вопросе для клириков гражданские законы должны быть второстепенными. В первую очередь они должны руководствоваться церковными канонами, которые предписывают им абсолютное единобрачие (за исключением монашествующих, так как они дают обет безбрачия). В состав современного клира сейчас входят: епископ, пресвитер, диакон, иподиакон и чтец. Остальных должностей церковного клира, упомянутых нами выше, сейчас не существует.

Епископ, согласно сложившейся традиции, может быть только из числа монашествующих. Согласно Уставу Русской Православной церкви епископом может быть избран и вдовый протоиерей, но с обязательным пострижением в монашество перед совершением над ним архиерейской хиротонии. Должность иподиакона сейчас в большинстве случаев является подготовительной к принятию диаконского сана. Хиротесия во иподиакона совершается над женатыми или монашествующими. Большинство иподиаконов являются сейчас таковыми лишь по статусу, без совершения над ними хиротесии (так как после нее они уже не могут вступать в брак). Должность чтеца является сейчас подготовительной должностью к должности иподиакона. Чаще всего хиротесия во чтеца и иподиакона совершается непосредственно перед совершением диаконской хиротонии.

В отношении чтецов интересно 8-е правило Карфагенского собора, которое повелевает епископам «чтецов, приходящих в совершенный возраст, побуждати или ко вступлению в супружество, или к обету целомудрия». Но в современных условиях это правило уже не является действующим и потеряло свою силу.

В современных канонических актах Русской Православной церкви, а. в частности, в Основах Социальной Концепции Русской Православной церкви, говорится о том, что Церковь не поощряет второбрачие православных христиан, тем более клириков. Но тем не менее второй брак может быть дозволен в случае невиновности супруга в расторжении первого брака. Но данная канонически-правовая норма не распространяется на священнослужителей и кандидатов в священные степени²⁴.

Второбрачие клириков является абсолютным препятствием к хиротонии. Только лишь в исключительных случаях, к примеру, если ставленник был женат вторым браком, но не был крещен до своего воцерковления, над ним может быть совершена хиротония.

В таком случае его второй брак будет считаться первым в силу того, что в момент совершения над ним Таинства Крещения ему прощаются все совершенные грехи. Исключением может являться только очень широкая икономия, согласно которой епископ может рукоположить ставленника, состоящего во втором браке, при условии безупречной жизни данного кандидата в священство.

Обручение как в активной, так и в пассивной форме не является сейчас препятствием к рукоположению, так как оно совершается совместно с венчанием. Таково современное состояние данного вопроса о второбрачии клириков.

Литература

Троицкий С.В. Второбрачие клириков. Историко-каноническое исследование. СПб., 1912. 275 с.

Григорий Нисский, святитель. // Творения. Т. VIII. М.: Паломник, 1998. 235 с.

Толкование на 98-е правило Трулльского собора // Книга правил с толкованиями. М., 1994. 227 с.

Толкование на Номоканон // Под ред. Нарбекова. М., 1995. 526 с.

Постановления Апостольские // Книга 8-я. М.: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2008. 268 с.

Симеон Солунский, свт. Творения. М.: Паломник, 1994. 238 с.

Основы Социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. 96 с.