Я не просил Христа за меня умирать, или Почему страх манипуляции – плохой руководитель

«Я не просил Христа умирать за меня», – фраза, на которую я натыкался несколько раз, как и на другую, похожую: «Я не просил меня творить».

Конечно, логически на это легко ответить – у человека невозможно спросить разрешения на его творение. Вы не можете задать вопрос тому, кого не существует. Чтобы просить (или не просить) о чем-то, надо сначала существовать. Точно так же вы не можете просить (или не просить) о деянии, совершенном задолго до вашего рождения. Вы можете только решить, как относиться к нему.

Но важно понять, что стоит за этими словами. А стоит за ними определенное представление о творении и искуплении как о чем-то, что должно обвинить нас, закабалить и поместить в оковы. И чтобы отбиться от этой перспективы, фраза «я не просил» не хуже любой другой.

Это представление о Евангелии как о тяготе и узах, с одной стороны, абсолютно ложное, с другой – понятное. Дело в том, что мы склонны воспринимать Евангелие по-своему, исходя из нашего (часто печального) опыта жизни в падшем мире.

Но в нашей вере этот опыт оказывается неприменимым. Христос – это совершенно другая Личность, а Евангелие – это совершенно другое послание. Во многих важных отношениях оно говорит нечто противоположное тому, к чему мы привыкли и чего ожидаем.

Противники христианства часто подозревают, что христианское учение о падении и искуплении – изощренное средство манипуляции.

Вот, например, цитата с одного из психологических сайтов: «Один из способов сделать человека морально обязанным – это сделать его виноватым или сделать ему большое одолжение. Религия эксплуатирует оба элемента...

Библии присуща доктрина, которую называют первородным грехом... Апостол Павел призывает посмотреть на распятого Христа. Играя на другом инстинкте человека, на его умении сострадать, авторы Нового Завета предлагают нам картину мученической смерти неповинного человека. Он был замучен за твои грехи. Как добрый друг, он понес на себе твою расплату. Разве ты не переполняешься состраданием к этому человеку и одновременно желанием отблагодарить его? Если да, то манипуляция сработала. Тебе протолкнули двойную манипуляцию – сначала внушили вину за твою греховность, внушили ничтожность и порочность до рождения, а потом внушили вину за то, что за тебя пострадал другой… То, что ты должен отдать свою жизнь и принести свой разум, и волю, и совесть в жертву – написано в этом договоре маленькими буквами, которые человек прочтет уже потом, когда цель манипуляции уже будет достигнута».

В чём ошибка такого взгляда на христианскую веру? Их несколько.

Во-первых, попробуйте вообразить себе Апостола Петра, говорящего: «Ну и что, что меня распнут вниз головой! Зато я придумал отличную манипуляционную технику!» В самом деле, в религии, как и везде, могут быть манипуляторы. Но христианство существует благодаря искренним приверженцам, мотивы которых далеки от того, чтобы играть на чувствах людей в каких-то корыстных целях.

Во-вторых, разговор о жертвенной любви, долге и обязательствах далеко не всегда связан с манипуляцией. Любовь существует даже в обычных отношениях между людьми. Например, между детьми и родителями.

Родители произвели нас на свет и заботились о нас, пока мы не выросли. Налагает ли это на нас обязательства? Конечно! Значит ли это, что любое напоминание о таких обязательствах является манипулятивным, давящим на чувство вины из-за того, что мы оказались недостаточно благодарными детьми? Нет, конечно. В большинстве случаев люди любят и уважают своих родителей из естественного чувства благодарности и родственной привязанности, а не вины.

Манипуляция, осознанная или нет, действительно может отравлять отношения между родителями и детьми, супругами, друзьями, сослуживцами и – мы такие же люди – единоверцами.

Но значит ли это, что вам следует избегать любых отношений, предполагающих близость, доверие, долг и благодарность, из-за того, что в них вы можете столкнуться с манипуляцией?

Желание перестраховаться в этом отношении приведет только к тому, что вы окажетесь в горьком одиночестве.

Люди грешны и могут использовать ваши лучшие чувства, чтобы манипулировать вами в своих интересах. Но даже с людьми это далеко не всегда так – бывает искренняя любовь, дружба и привязанность, на которую вы можете отозваться чистосердечной благодарностью.

В-третьих, будет явной ошибкой проецировать на Христа наш опыт столкновения с манипуляцией. Христос, в отличие от всех нас, безгрешен. Он принес Себя в Искупительную Жертву на Кресте из любви к людям, ради нас, а не ради воображаемых личных корыстных целей. Его жертвенная смерть освобождает нас от вины, а не навязывает её. Как говорит Апостол, «Блаженны, чьи беззакония прощены и чьи грехи покрыты. Блажен человек, которому Господь не вменит греха» (Рим.4:7,8).

Нам бывает трудно в это поверить, потому что для падшего мира это необычно.

Мы живем в мире, где общение между людьми бывает отмечено давлением и манипуляцией. Разговоры о чьих-то подвигах и страданиях часто ведутся с вполне инструментальной целью – добиться от вас определенного поведения.

Я застал это еще в своей юности. В то время СССР доживал свои последние годы, и люди – те, кто искреннее верил в идеалы коммунизма, или те, кому было по должности положено, – увещевали нас быть верными красному знамени, указывая на великие подвиги, которые были совершены под этим знаменем, и великие жертвы, которые были под ним принесены. «Неужели мы предадим память тех, кто сражался и умирал, чтобы отстоять социалистический выбор нашего народа?»

Такая риторика работала всё хуже и хуже. Почему мертвые должны запрещать живым? Тем более что коммунизм отрицал всякую загробную жизнь, и мы уж точно могли не опасаться, что павшие борцы «за счастье народное» с неодобрением смотрят на нас откуда-то с того света. Да и какое право эти партийные агитаторы имели говорить от имени мертвых? Может быть, мертвые, если бы могли, сказали бы что-то вроде «напрасно мы в это вляпались... хоть вы, потомки, поживите по-человечески».

Да и в наши дни исторические трагедии прошлого постоянно используются для того, чтобы давить на современников. В США история работорговли и расизма – история, чего и говорить, мрачная, да только давно уже прошедшая – используется для того, чтобы внушать предполагаемым «потомкам работорговцев» необходимость платить и каяться.

С той же целью – внушить той или иной группе необходимость повиноваться, платить и каяться – используются трагические события истории у нас, в Восточной Европе, и активисты в различных странах внимательно исследуют историю в поисках того, что еще можно бы включить в полный каталог обид и преступлений.

Мы постоянно видим, как одни люди обвиняют других в преступлениях третьих, желая извлечь из этого психологическую, политическую или даже чисто финансовую выгоду. Культы нередко работают на той же манипуляции чувством вины.

Как пишет норвежский автор Эдин Ловас, «Манипулирование сознанием виновности других – излюбленное оружие людей власти. Являясь цепкими наблюдателями, они держат свои жертвы под постоянным контролем, чтобы использовать промахи в их поведении для своих нападок. Они кружат над своими ближними подобно хищным птицам, чтобы заметить их малейшую ошибку. Люди власти редко применяют беспредметные обвинения. Они говорят о реальных недостатках, однако при этом драматизируют и преувеличивают их... подвергаясь частым драматизированным обвинениям или замечаниям за любую незначительную мелочь, люди становятся порой настолько болезненно-восприимчивыми, что боязливо замолкают при малейшем повышении голоса человека власти. В конечном итоге они впадают в состояние мучительного сознания постоянной виновности; чувствуют себя физически, душевно и духовно нечистыми и неполноценными».

Тот же прием – внушение чувства вины с целью последующей манипуляции – часто возникает и в межличностных отношениях.

Беда с этим приемом в том, что он обращается к лучшему в людях – деликатности, состраданию и совестливости – и заставляет воспринимать эти качества как уязвимость. Человек, на которого давят таким образом, какое-то время прогибается, но потом ему надоедает.

Этот опыт манипуляций заставляет человека воспринимать любой разговор о чьем-то страдании и жертве как закинутый крючок: «и поэтому ты должен осознать, признать свою вину и делать то, что я тебе скажу».

Неудивительно, что возвещение о смерти Христа за наши грехи воспринимается как средство давления и манипуляции. Как если бы нам сказали (в обычном светском контексте): «из-за тебя умер хороший человек».

Например, пожарный погиб, спасая людей на пожаре, который ты устроил по небрежности. На тебя возлагают бремя вины и стыда, от которого ты уже не сможешь избавиться. Как будто на тебя вешают кредит, который ты будешь выплачивать всю свою жизнь – и так и не выплатишь.

Увы, но такого рода манипуляция может находить себе жертв и в Церкви. Может быть, в Церкви особенно, потому что наша вера как раз и побуждает человека внимательно прислушиваться к своей совести, быть открытым к обличению и готовым на покаяние. Как будто Крест Христов подчеркивает и утяжеляет твои грехи – мало всего того плохого, что ты сделал, тут еще и Христос из-за тебя умер.

В нашем падшем мире обвинение – часть динамики власти и подчинения. Если вы обвиняете – вы претендуете на то, что власть (хотя бы чисто символическая) на вашей стороне. Вы тут обличаете, судите и выносите приговоры.

Грех и преступление другого человека, за которые мы его судим, дает нам власть над ним. Мол, мы не те, кого можно задержать как неблагонамеренных. Мы сами кого хочешь задержим. Поэтому люди так любят выступать в качестве прокуроров по отношению к своим ближним.

Страдание создает как бы высокую трибуну, с которой можно протянуть обвиняющий перст, указующий на своих обидчиков. Поэтому нередко даже люди, лично никак не пострадавшие, любят назначать себя душеприказчиками жертв и обвинителями от их имени.

Христос претерпел худшую несправедливость из возможных. В отличие от всех нас, Он совершенно безгрешен. Обвинения в богохульстве и мятеже, по которым Его преследовали, были абсолютно ложными. За всю Свою земную жизнь Он не причинил никому вреда. Он исцелял больных, воскрешал мертвых и освобождал одержимых. Он наиболее чистый Праведник, с которым обошлись как с наиболее гнусным преступником.

Более того, Евангелие говорит, что Он воплощенный Бог, Тот, Кто сотворил нас и поддерживает в бытии, Тот, по Чьей доброй воле мы вообще существуем. Он претерпел оскорбления, оплевания, истязания и мучительную смерть от рук Своих творений.

Он находится в наилучшей позиции для того, чтобы обвинять. Он абсолютно прав, а мы абсолютно неправы. Поэтому люди так часто склонны видеть во Христе обвинителя – и поэтому избегать Его.

Но апостолы говорят о другом. Царство Божие устроено не так, как мы привыкли, – многое в нём просто наоборот.

Истинный Царь приходит в мир и говорит о Себе: «Сын Человеческий не [для того] пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф.20:28).

Он не сокрушает Своих врагов – а принимает смерть от их рук. Он не садится на императорский престол – а занимает самое последнее место. Место, которого все хотели бы избежать, – на Кресте. Земные цари посылают своих подданных умирать за них – Христос Сам умирает за Своих людей.

Он не принуждает к повиновению, а смиренно «стоит у двери и стучит» (Откр.3:20). И наконец, кровь, пролитая Им на Кресте, не обвиняет, а, напротив, освобождает от греха. Это очень неожиданная вещь, которая с трудом проникает в наше сознание и легко из него выскальзывает.

Ветхий Завет много раз говорит о том, что пролитая кровь вопиет о правосудии, о заслуженной каре злодеям. Как говорит Бог Каину, «Что ты сделал? голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли; и ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей» (Быт.4:10,11). «Не оскверняйте земли, на которой вы [будете жить]; ибо кровь оскверняет землю, и земля не иначе очищается от пролитой на ней крови, как кровью пролившего ее» (Чис.35:33).

Это понятная человеческая интуиция – несправедливость требует отмщения, преступление вопиет о каре. Пролитая кровь Праведника может только добавить к этому бесконечному счету.

Но, как мы узнаем из слов Самого Господа, которые мы слышим на каждой литургии, кровь Христа, напротив, приносит прощение. «Ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф.26:28).

По словам святого Апостола Иоанна, «Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха» (1Ин.1:7).

Тот, Кто имеет право обвинять, ходатайствует за нас. «Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает их. Кто осуждает? Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас» (Рим. 8:33,34).

В фильме «Миссия» 1986 года (действие происходит в Южной Америке в XVIII веке) бандит и работорговец Родриго Мендоса убивает из-за женщины своего брата. Ужаснувшись, он раскаивается во всей своей преступной жизни и по совету священника вместе с ним отправляется просить прощения у индейцев гуарани, которых раньше похищал и продавал в рабство. Он тащит за собой на веревке тяжелый узел, в котором завязаны его доспехи и оружие. Индейцы в знак прощения перерезают веревку – и все эти орудия убийства, грабежа и насилия из его прошлой жизни летят в пропасть. Родриго может наконец разогнуться.

Смерть Христа на Кресте означает, что мы можем наконец разогнуться. Мы искуплены. Как только мы обратимся ко Христу в покаянии и вере, мы будем прощены. Священное Писание говорит об этом много и настойчиво. «Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды: ранами Его вы исцелились» (1Пет.2:24).

«Изглажу беззакония твои, как туман, и грехи твои, как облако; обратись ко Мне, ибо Я искупил тебя» (Ис.44:22).

«Ибо это для Меня, как воды Ноя: как Я поклялся, что воды Ноя не придут более на землю, так поклялся не гневаться на тебя и не укорять тебя. Горы сдвинутся и холмы поколеблются, – а милость Моя не отступит от тебя, и завет мира Моего не поколеблется, говорит милующий тебя Господь» (Ис.54:9,10).

Смерть Христа не навешивает на нас неоплатный долг – она освобождает нас от долгов. Она не обвиняет нас, а освобождает от обвинения. Как говорит Апостол, «Истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту» (Кол.2:14).

Блаженный Августин говорит об этих словах: «Там [у алтаря Твоего] подается святая жертва, которой уничтожено рукописание, бывшее против нас, и одержана победа над врагом. Он считает проступки наши, ищет, в чем бы обвинить, и ничего не находит в Том, в Ком мы победили».

Когда мы, через веру и хранение заповедей, пребываем во Христе, дьявол хочет обвинить нас – но не может. Неверные, глупые, аморальные или даже прямо преступные поступки, которые мы совершили в прошлом, могут тянуться за нами, отравляя нашу жизнь изо дня в день, мы можем тратить множество усилий на то, чтобы забыть их, оправдать или скрыть.

Как-то давно я читал детектив, в котором один из персонажей – полицейский – был на крючке у преступников из-за своего тайного порока. Он был наркоманом и имел секретную плантацию конопли, а злодеи шантажировали его разоблачением. Но однажды он просто вырубил и сжег свою плантацию, и злодеи потеряли над ним власть.

Церковь постоянно приводит нам примеры святых, которые раньше были блудниками, ворами, разбойниками, даже человекоубийцами и гонителями Церкви – но покаялись и обратились ко Христу, совершенно освободившись от власти прошлого.

Это невероятно утешительная, хорошая и радостная весть. Почему её так трудно принять? Потому что она исходит из-за пределов того падшего мира, к которому мы привыкли.

Этот мир строится на конкуренции, соперничестве и вражде. Иногда она принимает жестокие кровавые формы, иногда нет. Устанавливаются какие-то правила игры, соперники не бьют друг друга по голове, а обходят в соревновании.

В нашем мире отношение к милости неоднозначно. Многие считают, что оказаться получателем милости – значит проиграть. Те, кто добились успеха, не нуждаются в милости. Они сами могут оказать – или не оказать – её тем, кто проиграл. Принять милость – значит расписаться в своем проигрыше, признать свой провал, отказаться от своего места среди победителей.

Милость воспринимается как объедки со стола тех, кто оказался хозяином жизни. Она подчеркивает различие в статусе. Нуждаться в милости – значит быть среди проигравших, среди тех, кому диктуют условия, чья воля сломлена, кому приходится идти на поклон.

Такое отношение к милости встречалось с незапамятных времен, в том числе во времена Иисуса. «Он же сказал им: цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются» (Лк 22:25).

Если вы крестьянин, в поте лица добывающий свой хлеб, то знатный, могущественный человек мог бы согнать вас с земли, даже убить – и это сошло бы ему с рук. Но он вас не трогает – и даже с мечом в руках защищает от других воинственных аристократов. За это вы платите ему подати и (почти искренне) благодарите за милость и заботу.

В Древнем Риме богатые и знатные могли делать что-то общественно полезное – строить здания, например, или раздавать хлеб. Это было важным способом показать свой статус – я тут отец и благодетель.

Чем-то похожим занимался знаменитый колумбийский наркоторговец Пабло Эскобар, который на свои огромные преступные доходы среди прочего строил жилье для бедняков.

При этом милость сильных к слабым – вещь очень ненадежная, вы ничем не защищены от поборов или жестоких капризов хозяина. Поэтому быть получателем милости – участь незавидная, её хочется избежать.

В нашем мире социальная динамика гораздо мягче, но быть получателем милости всё равно не хочется. Если к вам снисходят, вас жалеют, вам милосердно помогают – вы проиграли конкурентную борьбу за мирские блага и расписались в этом. Вы показали, что не можете добиться всего сами.

Как писали в одной статье по психологии, «Объект жалости воспринимается как недостаточный, несчастный, находящийся в пагубном положении, вызванном обстоятельствами или другими существами».

В относительно богатом и гуманном обществе вам не дадут умереть с голоду, но при каждом удобном случае вы будете сталкиваться с тем, что вы проиграли. Как говорит персонаж пьесы Горького (по иронии автора, это опустившийся бродяга), «Человек – это звучит гордо. А жалость унижает человека».

Поэтому милость Божия так пугает – мы оказываемся перед фактом нашей абсолютной нищеты и абсолютной зависимости. Аристократ хотя бы заинтересован в труде крестьянина, без крестьян он сам умрет с голоду. В их отношениях есть некоторая взаимность, ты – мне, я – тебе.

Но мы не можем предложить Богу что-то, в чём Он бы имел нужду. Он полностью самодостаточен, Его отношение к нам – это чистая милость. Было бы очень страшно оказаться в таком состоянии полной зависимости от другого человека.

Но всё дело в том, что Бог – не человек. Бог не ищет власти – весь мир и так принадлежит Ему. Он не участвует во всех этих человеческих играх «кто кому хозяин и кто кому платит подати». Он не ищет закабалить нас. Ему не нужны крепостные, которые бы гнули на Него спину.

Он сам спускается к нам, становится одним из нас, человеком, во всем подобном нам, кроме греха, и умирает позорной и унизительной смертью раба.

Когда мы принимаем возвещение апостолов: «Христос умер за грехи наши», когда мы принимаем Его милость, мы не оказываемся в положении проигравших и крепостных. Мы оказываемся вообще изъяты из всей этой системы отношений. Мы не проиграли – мы просто вообще больше не играем в эту игру.

Мы принадлежим к Царству, которое строится совершенно по-другому. Где Царь умывает ноги Своим подданным и где вообще не существует того, что так часто определяет поведение людей в этом мире: желания превознестись и попрать, с одной стороны, и страха быть попранным – с другой.

Освободиться от этого страха очень трудно, и он постоянно пытается диктовать нам наше поведение.

Но когда мы начинаем понимать, Кто такой Христос, этот страх постепенно разжимает свою хватку.

Мы понимаем, что Христос умер за нас – и это означает свободу и новую жизнь.