Из слов евангелиста Иоанна гл. 12 стих. 1–6 (Ин.12:1–6).
В чтенном ныне Евангелии описывается произшествие, которое имело весьма вредное действие на одного из учеников Христовых и случилось на вечери в Вифании в доме, по свидетельству других Евангелистов (Мф. 26:6; Мк.14:6), у Симона прокаженного, в последний день пред торжественным вшествием Иисуса Христа в Иерусалим. На вечери со Иисусом, кроме Апостолов и других, возлежал Лазарь, незадолго пред тем воскрешенный из мертвых. А сестры Лазаревы, и по обычаю времени и из уважения к Господу, не разделяли с Ним земной трапезы; впрочем не преминули при столь благоприятном случае, как от себя принести Подателю вечных благ хотя малую лепту усердия и признательности, так и от Него насладиться духовными снедями. Одна из них – Марфа прислуживала при трапезе, а другая – Мария, припав к ногам Иисусовым, мазала оные миром, и отирала своими волосами.
У Иудеев почиталось принадлежностию угощения, чтобы гостю во время стола умастить голову маслом. Так Пророк, желая изобразить все богатство благости и милости к нему Божией, представляет, что Бог, в подобии друга и друга могущественного, удостоивает его трапезы Своей пред глазами врагов его; а чтобы сильнее выразить к нему благоволение Божие, описывает подробности сей трапезы, и обращаясь к Богу, восклицает: уготовал еси предо мною трапезу сопротив стужающим мне; умастил еси елеом главу мою; и чаша Твоя упоявающи мя, яко державна (Пс. 22:5).
Усердие Марии не удержалось в пределах народного обыкновения. Пред нею был Тот, Кто недавно, при воскрешении истлевающего уже брата ее, и словом и делом засвидетельствовал о Себе: Аз есмь воскрешение и живот (Ин.11:25). Итак Мария берет не общеупотребительный елей, но драгоценное миро, возливает оное не только на главу Иисуса (Мф. 26:7; Ин.12:3), но и на ноги Его; даже в избытке любви и благоговения припадает к ногам Его, и кроме своих власов, – этой чести и украшения для женщины, ничего не находит достойного, чтобы отереть оные. Иисус Христос, не возгнушавшийся некогда принять подобную честь от жены грешницы, и простивший грехи ея многие, яко возлюби много (Лк.7:47), без сомнения тем с бо́льшим благоволением взирал на усердие Марии, о которой и прежде сказал, что она избра благую часть (Лк.10:42). И надлежало ожидать, что подобно благоуханию от мира, наполнившему весь дом, благоухание веры и любви Марииной наполнит сердца всех присутствующих, что вместе с Мариею к стопам Сына Божия припадут не одни ученики его, явные и тайные, но и те из Иудеев, которые пришли не Иисуса ради токмо, но да и Лазаря видят, его же воскреси из мертвых (Ин.12:9). И действительно Евангелист говорит, что многие из Иудеев приходили и вероваху во Иисуса (Ин.12:11).
Но один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который после предал Его, сказал: чесо ради миро сие не продано бысть на трех стех пенязь, и дано нищим! (Ин.15:15). Ежели бы Евангелист и не наименовал ученика, произнесшего слова сии; то можно бы было угадать, что оные выговорены учеником-предателем. Ибо сатана, хотя не вошел еще тогда в Иуду, впрочем так перестроил орган души его, что в сих, по видимому, евангельских звуках, ясно выражаются, как сатанинская хитрость, так и гнусность души Иудиной.
Мысль о предательстве западала уже в сердце Иуды; сатана видел в нем корень зла, к которому удобно было привить ее. Однакож Иуде хотелось, вероятно, чем нибудь и сколько нибудь оправдаться и пред своею совестию. А он не мог прибегнуть к тому, чем прикрывается иногда наше неверие. Не мог сказать, что чудеса Иисусовы или не столь очевидны или не столь поразительны, чтобы не признать в них Божией силы. И теперь за одним столом с Иудою возлежал Лазарь, который недавно умер, четыре дня лежал во гробе, не только предан был земле, но стал уже обращаться в землю. И сей Лазарь жив, жив по одному слову его Учителя! Можно ли еще сомневаться, что сей Учитель обладает не человеческими силами, что Он Тот самый, Кем исповедал его Петр, – Сын Бога живого? И многие из Иудеев приходили видеть Лазаря, и вероваху во Иисуса (Ин.12:11).
Но Иуда, при содействии диавола, усиливается побороть в себе и сие непреоборимое доказательство о Божестве Иисуса Христа. И сколько хитр дух-искуситель! Для него достаточно одного фунта мира, возлиянного на ноги Иисусу, чтобы вооружить Иуду против Спасителя, чтобы из ученика сделать предателя, из Апостола – сына погибели. Ибо, как свидетельствует другой Евангелист, именно после происшествия, теперь описываемого, один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам, и сказал: что ми хощете дати, и аз вам предам Его (Мф. 26:15)?
Каким же образом Мариино миро претворилось для Иуды в желчь христоненавидения? – Вслушаемся в сказанное Иудою. Чесо ради миро сие непродано бысть на трех стех пенязь, и дано нищим? (Ин.12:15) говорит он. Упрек, по видимому, обращен на одну Марию; ее одну укоряет Иуда в бесполезной, по его мнению, утрате того, что могло быть употреблено для общей пользы. Но как метко, хотя скрытно и со стороны, направлен удар в самого Иисуса Христа! – Пусть Мария была бы такая женщина, которая не знает ни Иисуса, ни учения Его, рассуждает Иуда! Напротив, она всегда была ревностною последовательницею Христовою; она, когда есть только к тому случай, не отходит от ног Христовых; ей надобно быть проникнутою духом учения евангельского. И при всем том она поступает безрасчетно, даже в глазах своего Учителя, и что еще важнее, поступок сей касается самого Учителя. Что же Учитель? Он не запрещает Марии, не изъявляет Своего негодования, не вразумляет, следовательно одобряет. Но в других не осудил ли Он строго не только дела, но и не высказанные ими помышления их? Он всегда охуждал расточительную роскошь, и ученикам Своим предписал такую ограниченность в самых необходимых потребностях жизни, чтобы они не имели ни двух одежд, ни сапогов, ни посоха в дороге. Он всегда осуждал любочестие, и неоднократно повторял, что желающий быть больше других должен быть всем слугою. Но теперь попускает расточительность, роскошь не в пище, не в одежде, не в обуви, но в том, что́ и у роскошных называется роскошью и расточительностию; позволяет женщине умащать Его ноги миром такой цены, что на оную можно бы исправить многия нужды многих бедных и на многие дни; без отвращения взирает на женщину, которая ползает у ног Его, и отирает оные волосами, тогда как многие из Иудеев пришли и смотрят на то? А все, сие думал Иуда, не ведет ли к тому заключению, что и в Учителе и в учении Его есть тоже самое, что́ видим во всяком человеке и во всем человеческом?
Но чтобы в глазах Иуды еще более унизить Учителя и показать его неверным Своему учению, – искуситель, так сказать, ослепляет Иуду, совокупив в одну точку, что есть блистательнейшего в учении Христовом. Чтобы язвительнее высказать хулу свою на единого истинного Нищелюбца, Который нас ради обнища, богат сый, да мы нищетою Его обогатимся (2Кор.8:9), сатана сам, устами Иуды, проповедует нищелюбие. И сей намек о нищелюбии, так лукаво внушенный искусителем, так дерзко высказанный Иудою, не остался недействительным. По словам Евангелиста Марка, некоторые, а по словам Евангелиста Матфея, даже ученики Иисусовы вознегодовали на поступок Мариин, и говорили между собою: чесо ради гибель сия бысть (Мф. 26:8; Мк.14:4)?
Но что́ в других произвело минутное негодование, то́ в Иуде воспламенило геенну; потому что в сердце его тлелся уже геенский огонь, – и это была гнусная страсть сребролюбия. Конечно и Иуда мог бы подавить в себе хульные мысли, внушенные сатаною. Ибо три года обращавшийся с Иисусомь Христом должен был знать, что фунт мира и честь от женщины ничего не значат пред Тем, Кто повелеваеть стихиями, воскрешает мертвых, заставляет повиноваться Себе бесов, отпущает грехи, но всему есть Владыка всего видимого и невидимого. Но Иуде некогда сообразить, все это в уме своем. Иуде некогда рассудить, что Мария, помазывая Иисусу Христу ноги миром, свидетельствует тем благодарность свою Воскресителю ея брата, который столько был для нея дорог, что за жизнь его она пожертвовала бы не только фунтом мира, и даже всем своим имуществом, но и самою жизнию. Иуде некогда размыслить, что Учитель его, Своею неукоризненностию заграждавший уста и самым врагам Своим, конечно не без особенной причины не отвергает усердия Мариина. Иуде некогда припомнить, что Иисус Христос свидетельствовал о Себе: Аз и Отец едино есма (Ин.10:30), что следовательно честь и поклонение, воздаваемые Отцу, должны быть воздаваемы и Ему. Иуду занимает совершенно другой предмет. И в какие же помыслы, спросите, погружен ум Иуды? Он высчитывает число монет, за сколько бы можно было продать Мариино миро. Чесо ради миро сие не продано бысть на трех стех пенязь? (Ин.12:15). Так неудержимо в словах Иуды вылилась вся сребролюбивая душа его, как ни старался сатана прикрыть ея недуг нищелюбием! Посему Евангелист Иоанн и делает такое замечание на слова Иудины: сие же рече, не яко о нищих печашеся, но яко тать бе, и ковчежец имеяше, и вметаемая ношаше (Ин.12:6). Ему хотелось, чтобы и сии триста пенязь, за которые он думал продать любовь Мариину, перешли, хотя на время, в его ковчежец. А теперь они рассыпаны на ноги Иисусу Христу, разметены волосами Марииными, безвозвратно погибли для сребролюбца Иуды; и он идет к первосвященникам и говорит: что ми хощете дати, и аз вам предам Иисуса? (Мф.26:15)
Ежели Апостол, один из двенадцати, три года опытно учившийся пренебрежению всего земного, пал от того, что иногда видал у себя в ящике по нескольку монет, которые даже не составляли его собственности, а принадлежали Церкви Христовой, и назначались или на потребы сей Церкви, или на вспомоществование убогим; ежели сие так было гибельно для Иуды, что сперва заглушило в нем уважение к Учителю, а потом соделало его орудием диавола и ненавистнейшим из предателей; то не угрожает ли великая опасность и всякому, кто прикасается к сей тли без надлежащей осторожности, кто не прилагает старания предохранить себя и оградить от заразительности сребролюбия? Корень всем злым, говорит Апостол Павел, сребролюбие есть, его же нецыи желающе заблудиша от веры, и себе пригвоздиша болезнем многим. Ты же, о человече Божий, сих бегай, гони же правду, благочестие, веру, любовь, терпение, кротость (1Тим.6:10–11) А чтобы вернее успеть в этом, собери все, что́ имеешь у себя – и что́ дано тебе от природы, и что́ усовершил или приобрел ты учением, трудами, подвигами, и что́ сообщено тебе и укоренено в тебе благодатию Божиею; собери все сие, и обменяй на благовонное миро любви ко Христу, воскресившему не брата только твоего, но и тебя самого, сотлевшего во грехе; и сие миро любви, которое драгоценнее Мариина, принеси и излей на главу и ноги Иисусу.
Иисуса же Христа можешь найдти не только здесь – на сей святой вечери, но и везде – на градских стогнах, в весях, при путях, в больницах, в темницах, и в безмолвии пустынь и среди мятежного мира – везде, где есть хотя один алчущий, или жаждущий, или странный, или нагий, или больный, или обложенный узами. Христос, по неизреченной любви Своей к тебе, всякое добро, сделанное тобою ближнему, почитает милостию и благодеянием для Него самого. Аминь глаголю вам, уверяет он, понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе (Мф. 25:40).
От дел любви и милосердия никто отречься не может, хотя бы и сам жил в скудости. Христос не требует, чтобы мы непременно удовлетворили всем нуждам бедного. Обаче от сущих дадите милостыню, говорит он фарисеям (Лк.11:41). Любовь наша к Нему измеряется не ценностию, не количеством издерживаемого паки для братий Христовых, но радушием и усердием, с какими спешим к ним на помощь. Чтоб быть истинным нищелюбцем, не только не нужно иметь собственного богатства, но даже и ящика Иудина, в котором бы носить опускаемое для нищих. От имений твоих твори милостыню. Яко же тебе будет по множеству, твори от них милостыню; аще мало тебе будет, по малому да не боишися творити милостыню (Тов.4:7–8).
И сколько снисходителен к тебе Христос! Не требуя от тебя бо́льшего, Он и за не многия капли мира любви, если ты больше принесть Ему не в состоянии, прощает тебе все твои грехи. Огнь горящь угасит вода, и милостыня очистит грехи, говорит премудрый (Сир. 3:30). Но вода, останавливая разрушительное действие огня, не может восстановить истребленного им. Напротив того делами милосердия можешь привлечь к себе благодать Божию, уготовать себе сокровище на небе, следовательно приобрести больше того, что́ погублено грехом. Милостивый, хотя бы сгорал грехом, не должен отчаиваться в помиловании. Блажени милостивии, говорит Иисус Христос, яко тии помиловани будут (Мф. 5:7). И хочешь ли знать, сколь высоко Христос ценит твое нищелюбие? В тот грозный день, когда Он приидет во славе Своей, и все святые Ангелы с Ним, когда Он сядет на престоле славы Своея, и соберутся пред Ним все народы, не спросит Он тебя ни о посте, ни о бдениях, ни об умерщвлении плоти, ни о других подобных подвигах, а спросит только о том, сколько капель мира любви возлито тобою на члены Его. Сие не значит, чтобы все прочее было для тебя излишним и бесполезным; показывает же, что все прочия добродетели совершенствуются одною любовию ко Христу; без сей любви, сколько бы ни совершил ты подвигов, ни за один не будешь увенчан.
Заметь также, что как прочия твои добродетели, так и самые дела милосердия, тогда только соделаются достойными мзды своей, когда будуть основаны на любви ко Христу. Он хочет, чтобы ты Его одного возлюбил от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим (Лк.10:27). Но поскольку знает, что для тебя трудно любить Бога, Которого не видишь, то приходит к тебе в лице нищих братий твоих; и хотя Сам ни в чем не имеет нужды, однакоже простирает руку за твоим подаянием, желая доставить тебе случай засвидетельствовать пред Ним любовь свою и признательность. Хотя Он неистощим в дарах Своих, хотя питает птиц небесных, так что оне не имеют нужды ни сеять, ни жать, ни собирать в житницы; хотя и полевую траву, которая сегодня растет, а завтра брошена будет в печь, одевает так, как и Соломон не одевался во всей славе своей; впрочем, по безмерной любви Своей к тебе, прибегает к твоему пособию, просит, чтобы ты удовлетворил нуждам ближнего своего. Или думаешь, что Тот, Кто Своею кровию приобрел для него блаженную вечность, небесное царство, не силен и без тебя даровать ему все земные блага? Нет, Он домогается от тебя единой любви твоей. Он бесконечно возлюбил тебя. И поскольку, как Святый, может любить одно только совершенное, то употребляет все меры, чтобы и ты мог стать совершенным, чтобы и ты мог уподобляться Ему в благости. Для того Он терпит в мире нищету, посылает бедствия, чтобы ты имел возможность удобнее достигнуть совершенства. А потому и приглашает тебя к Себе сими словами: аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение и даждь нищим, и гряди в след Мене (Мф. 19:21). Христос богат, а потому желает, чтобы и ты обогатился. И поскольку ты, как прах и пепел, ничего не имеешь у себя, кроме праха, – ибо что иное все твои сокровища? то смотри, какое изобрел Он для тебя легкое и верное средство, – самое тленное обращать в нетление. Христос устроил для тебя такое горнило, в котором каждая глыба земли переплавляется в столь чистое золото, что и самые Ангелы восхищаются бессмертною красотою его. Это горнило – руки нищих. Иди, продаждь имение твое, и даждь нищим: и имети имаши сокровище на небеси(Мф.19:21).
Но опять повторяю, что прежде всего надобно тебе снабдить себя драгоценным миромь любви ко Христу. Без сея любви, хотя будет кто именовать себя нищелюбцем, всем, и везде проповедывать о нищелюбии, даже собственными делами показывать свое нищелюбие; впрочем, о чем страшно и подумать, при всем этом может быть близким к тому, чтобы стать Иудою – сыном погибели. Ибо что́ говорит Апостол? Аще раздам вся имения, и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, никая польза ми есть (1Кор.13:3).
Итак будет молить Иисуса Христа, чтобы Он послал нам духа любви, и каждый из нас мог сказать с Апостолом: известихся, яко ни смерть, ни живот, ни Ангели, ни начала, ниже силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина кая тварь возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе, Господе нашем (Рим.8:38–39), Который есть Бог над всем благословенный во веки. Аминь.