Дополнение

Богослужение (עֲבֹדַת יְהוָֹה ,הָעֲבֹדָה ; Λατρεύειν τῷ Θεῷ, Λατρεία, Λειτουργία; Servire Domino, ministrare Domino, sacrificium, missae sacrificium; служение Богу, служба, служение в доме Божием, приношение молитв и жертв Богу, поклонение Богу, и пр.; L: der Gottesdienst): Исх.3:12, 4:23, 10:8, 12:25–27. Чис.8:11. Втор.5:6–10, 6:5, 13, 10:12, 20. Нав.22:27, 24:14. 1Пар.26:30. 2Пар.34:33. Лк.1:75. Деян.13:2, 17:24–29. 1Пет.2:5. Евр.9:1, 6 и·др. – Слово «служение Богу, Богослужение» есть чисто Библейское. Оно употребляется в Св. Писании и в обширнейшем смысле, и в теснейшем. В обширнейшем смысле оно обнимает всю нашу жизнь и все наше поведение, и выражается в Св. Писании хождением с Богом и пред Ботом и благоугождением Богу (Быт.5:22, 6:9, 17:1, 18:19). В этом смысле оно обнимает собой все наши обязанности к Богу, обнимает и внутренние благоговейные наши расположения и чувствования, и выражение их во внешних наших действиях – словах и поступках, и открытое общественное служение Богу, и частное, домашнее богопочтение, и особенные чрезвычайные действия богопочтения, и обращение всей нашей жизни и деятельности к прославлению Бога. Служение это имеет самые глубокие основания и побуждения для нас. К нему призывает каждого величие и святость существа Божия. Бог сам в Себе есть существо высочайшее и всесовершеннейшее, бесконечно премудрое, всеведущее, всеблагое, святейшее, всеправедное, всемогущее, вездесущее, беспредельное, вечное. Он живет в неприступном свете; величию Его нет конца. Будучи преисполнен внутренней славой, Он явил нам Свое величие в делах творения. Вся природа и все твари служат Ему и прославляют Его (Пс.18:2, 103:24, 112:3–4. Пс.148). К сему служению призывает нас собственная наша природа и всецелая наша зависимость от Бога. Глубочайшее основание его лежит в нашем сознании всецелой нашей зависимости от Него и во внутреннем естественном стремлении благоутождать и поклоняться Ему. Мы всем обязаны Богу; о Нем бо живем, и движемся, и существуем. Мы наделены от Него особенными милостями и щедротами пред всеми тварями (Пс.8:4–10. Деян.17:26–28. Иак.1:11–18 и др.). Посему мы все должны обращать к славе Его. – В теснейшем смысле под богослужением разумеется богослужение открытое, общественное, состоящее в различных молитвах, обрядах к священнодействиях, служащих выражением внутреннего нашего благоговения пред Богом, нашей покорности воле Его и всецелой преданности Ему. Оно по началу своему восходит к самому началу мира, и самим Богом установлено для высших целей человечества. Вот сказание Пророка Моисея о сем установлении: «И соверши Бог в день шестый дела Своя, яже сотвори: и почи от всех дел Своих, яже сотвори. И благослови Бог день седьмый и освяти его: яко в той ночи от всех дел Своих, яже начат творити» (Быт.2:2–3. сн. Исх.20:8–11, 31:14–17). «Совершил, почил, благословил и освятил Бог день седьмый» – выражения сии ясно показывают не только начало, Божественное учреждение, и беспримерную древность богослужения, но и высокую нравственно-религиозную его цель и священную важность для человека. Будучи выражением внутреннего благоговения пред Богом и смиренной покорности воле Его, оно издревле состояло в молитвенном призывании Бога, также в жертвоприношениях и в разных других обрядах и священнодействиях. О призывании Бога и молитвах говорится во многих местах Свящ. Писания еще до издания Закона. Приношение жертв, по началу своему, восходит к самым первым временам мира. Дети Адама приносили уже жертвы Богу (Быт.4:3–5). Приношение в жертву Богу плодов земных могло быть выражением благодарности Богу за Его благодеяния и милости. Но приношение Богу кровавых жертв нельзя производить от естественного стремления человека служить и благоугождать Богу сим жертвоприношением. Сам человек не мог прийти к сему, не мог думать угодить Богу истреблением Его тварей (Библ. Ист. Μ. Фил. Пер. 1. Устан. жертвопр. сн. Зап. на кн. Быт. р. 120 и 133). Посему надобно полагать, что сам Бог научил человека сему жертвоприношению, являя в сих жертвах Агнца, закланного от сложения мира (сн. Откр.5). И отсюда жертвоприношение представляется господствующим в самые патриархальные времена. Не только Авель приносил жертвы, но и Ной и Авраам, и все благочестивые патриархи. И Бог милостиво принимал такое служение Ему, когда оно совершалось с верой и чистым сердцем. Когда дан был Богом закон откровенный, тогда богослужение получило полную свою определенность. Даны были определенные законы касательно места богослужения, священных лиц, призываемых для сего Богом, священных времен и самых священных действий; и это постановление заповедано свято и неупустительно совершать, и за то обещалось особенное благоволение Божие (Лев.26); и оно оставалось в ветхозаветной Церкви до самого пришествия Христа на землю. Около времени пришествия Христа на землю, особенно со времен рассеяния иудеев по разным странам язычества, богослужение у иудеев совершалось не только в храме Иерусалимском, по и в синагогах, устрояемых во всех местах. где жили евреи (См. синагоги). В состав богослужения синагог, сколько можно видеть из Свящ. Писания и указаний иудейских писателей, входили следующие действия: Приношение славословия Богу, по окончании которого читалась часть из закона Моисеева, и после другого славословия читалась часть из книг пророческих (Деян.15:21. Лк.4:16). Чтец в то время, как и доселе бывает, покрывал голову покрывалом, на что намекает ап. Павел (2Кор.3:15). Читанное на еврейском языке объяснялось на отечественном. Затем чтец или другой кто предлагал поучение (Лк.4:16. Деян.13:15). При этом случае Господь и потом апостолы благовествовали Евангелие. Затем следовали молитвы, на которые народ восклицал: Аминь. И потом все закапчивалось сбором подаяний для бедных. Не все то, что теперь бывает в синагогах, было и в древности. Так, чтецы не вызывались, а добровольно вставали для чтения (Лк.4:16), и предлагавшие поучения были не из раввинов, для этого постановленных, а добровольно вызывавшиеся к этому (Деян.13:15). И части чтения не были, по-видимому, определены, а только начальником синагоги определялась книга, из которой должно было происходить чтение (Лк.4:16). И нынешние формы молитв, по-видимому, еще не употреблялись, исключая разве некоторых, как наприм. Кери Шема (קְרִי שְׁמַע ). Название это заимствовано от первого слова известного места книги Второзакония: «Слушай, Израиль, Господь Бог наш, Господь един есть», и проч. (Втор.6:4–9, 11:13–21 и Чис.15:37–41). Этими словами внушалось непрестанно помышлять о Законе и исполнении его, и отсюда раввинами предписывалось, чтобы с хранилищами на челе и на руке утром и вечером по субботам, новолуниям и другим праздникам, а ныне и каждый день в синагоге, или если нельзя было прийти в синагогу, в другом каком-либо месте, даже на дороге или на площади, ставши, прочитывал эти места, с присоединением к ним трех или четырех славословий (Мф.6:5. Сн. Ackerm. Arch. Bibi. 1826 г. p. 439–440. Lehrbuch Arhheol. von de Wette. 1864 Jahr., p. 361–372). Господь наш И. Христос возвещал в своем царстве духовное поклонение Отцу (Ин.4:21–24); но, при внутреннем поклонении Богу духом, и христианская Церковь всегда имела и внешнее богослужение. Сам Господь с внутренним богопочтением соединял и внешнее (Лк.3:21, 6:12, 9:28–29. Мф.26:39. Лк.22:41–44. Ин.17:1. Евр.5:7). Сначала хр. богослужение тесно соединялось с древним иудейским и сам Господь и апостолы для богослужения ходили в храм Иерусалимский и в синагоги. Но потом постепенно богослужение христианское получило полное собственное образование, особенно по падении ветхозаветных обрядов с разрушением Иерусалима и Храма. Существенные части его установлены самим Господом. Он повелел верующим открыто поклоняться Отцу, не ограничиваясь местом и временем (Ин.4:21–26); для сего основав Церковь, поставил в ней пастырей и служителей Слова (Еф.4:11–14. 1Кор.12:28); учредил таинства и повелел освящать ими верующих до самого второго Своего пришествия (Мф.28:19. Лк.22:19. 1Кор.11:24–26. Ин.20:22–23 и др.). Св. Климент Римский, муж апостольский, пишет: «Он (Сам) повелел в определенные времена совершать приношения и литургии, и повелел сему быть не без рассмотрения или беспорядка, но в известные времена и часы; Сам определил святою Своей волею, где и кто должен совершать сие, дабы все, быв совершенно свято и чисто, было благоугодно воле Его» (Epist. ad Corinth, n. 40). Апостолы, свято соблюдая заповедь Господа, совершали и раскрывали священнодействия церковные, и дали верующим правила, определяющие чин и порядок обыкновенных собраний и священнодействий (1Кор.14:16–19, 26, 32–33, 40). После апостолов Церковь не только сохраняла священнодействия апостольские, но, водимая тем же Духом Божиим, и сама, по мере возрастания и умирения своего, учреждала разные и другие священнодействия, в духе и на основании Предания Апостольского, и постановила наконец постоянные и единообразные правила, определяющие состав и порядок священнодействий и образ совершения их. Так постепенно образовалось постановление постоянного общественного богослужения православной Церкви (см. Церк. Уст., Требн., Служебн. След. Псалт., Октоих, Минеи, Триоди и др.). Главные священнодействия, входящие в состав общественного хр. богослужения, указываются в самом Свящ. Писании. Таковы: свящ. песнопения, молитвы, чтение Слова Божия и поучения, наконец, совершения священных обрядов и таинств (Мф.26:30. Еф.5:19. Кол.3:16. Рим.10:13–17. Мф.6:7–15. Лк.22:19. 1Кор.14:26. Деян.1:14, 2:42, 20:7–11. 1Тим.2:1–2. 1Кор.4:1, 11, 20и дал. и др.). Св. Иустин мученик, изображая Богослужение древних христиан в день воскресный, пишет, что сперва читались Писания, потом настоятель говорил народу поучительное слово, после все вставали и приносили молитвы, затем совершалось таинство Евхаристии и приносились предстоятелем славословия и благодарения Богу за все Его благодеяния, наконец, все причащались освященных даров, а к отсутствующим дары относились на дом (Иуст. муч. Апол. 1. гл. 85. 87). Св. Иоанн Златоустый о сем пишет: «Помысли, что творили апостолы, когда священных оных вечерей причащалися? Не на молитвы ли обращалися и песнопения? Не на священные ли бдения? Не на продолжительное ли оное и многого любомудрия исполненное учение» (Бесед. 27 на 1Кор.). Касательно времен богослужения и числа служб в древней христианской Церкви можно примечать, частью и в самом Свящ. Писании, частью в Правилах Апостольских, и частью у древних Св. отцов и учителей Церкви, и в постановлениях Соборов, определенные некоторые времена и службы. Так, у древних христиан богослужение начиналось ночью в глубокое утро, до рассвета. Побуждением к этому, кроме других оснований, могла служить и опасность со стороны врагов во времена гонений. Плиний об этом пишет: «Они имели обыкновение в определенный день, пред рассветом, собираться вместе, пели попеременно между собой песнь Христу как Богу и таинством обязывали себя – не на злодеяние какое-либо, но – чтобы не воровать, не отнимать чужого силой, не обманывать, не утаивать залогов. По совершении сего расходились, и потом снова собирались – для вкушения пищи, обыкновенной, впрочем, и невинной». Молитвы кроме того совершались в древности: с восходом солнца, в первом часу дня, нашем седьмом по полуночи, потом в третьем часу, нашем девятом, в шестом, нашем двенадцатом, и в девятом, нашем третьем за полдень. На эти молитвы, кроме других древних свидетельств, есть ясные указания в самом Свящ. Писании (Пс.91:1–2. Прем.16:28. Мк.13:35. Деян.2:1, 15, 3:1, 10, 9 и др.). Молились в двенадцатом часу дня, нашем шестом вечера, при возжжении светильников (Пост. Ап. К. 8. гл. 41–43. Кн. 2. гл. 63). Молились после вечерни, при начале ночи. На это указывает св. Василий В. в пространных своих правилах, и о нем свидетельствуют древние церковные уставы. Наконец, в самую полночь вставали и молились. Об этой полунощной молитве упоминают: Климент Александрийский, Тертуллиан, Ориген, Киприан и другие. Основанием определения времен сих для молитвы служат частью учение самого И. Христа и апостолов о непрестанной молитве. Спаситель учит: «Бдите убо, яко не весте дне ни часа, вонь же Сын человеческий придет» (Мф.25:13). «Бдите и молитеся, не весте бо, когда время будет» (Мк.13:33, 37). «Бдите на всяко время молящееся» (Лк.21:36). И Апостол пишет: «Непрестанно молитеся» (1Фес.5:17). «Всякою молитвою и молением молитесь на всяко время духом» (Еф.6:18). Древние Христиане исполняли сию обязанность, разделяя часы молитвы по счислению времени иудеев и римлян (Клим. Алекс. в Стром. 7-й стр. 727). Римляне, а с ними впоследствии времени и иудеи, делили день и ночь на 12-ть равных частей, и дневные часы делили на 4 части: на 1-й, 3-й, 6-й и 9-й час; и ночные также на 4 части: на 1-ю, 2-ю, 3־ю и 4-ю стражу ночи или смену ночных страж (Мф.14:25. сн. Мк.13:35), так что у них были четыре времени во дне м четыре в ночи. Отсюда и христиане, помня заповедь Господа о непреcτанной молитве, не забывали молиться во все времена сии (си. Хр. чт. 1825 r. К. 8. р. 196–199). К освящению времен сих молитвой для христиан служили и особенные события христианства, и великие благодеяния Божии к роду человеческому в эти времена. Таковы: страдания и смерть Господа нашего И. Христа, воспоминаемые в 6-м и 9-м часах дня. Таково сошествие Св. Духа на апостолов, воспоминаемое на третьем часе. Таково второе пришествие Господа, воспоминаемое в полуночнице (сн. Мф.25:6–13). Таково событие Рождества Спасителя, воспетое ангелами ночью, и славное воскресение Христа из мертвых, последовавшее в самое глубокое утро. Наконец, основанием и побуждением к сему может служить и самый естественный долг и нравственные потребности души христианской. Таково священное занятие учением благочестия в утреннее время; таковы хвала и благодарение Богу за Его благодеяния и исповедание пред Ним в грехах своих в часы вечерние, с окончанием дневной деятельности. В древние времена свящ. службы сии совершались отдельно одна от другой, так что верующие, по крайней мере, в некоторых местах, особенно в общежитиях монастырей и пустынях, собирались на молитву по семи раз в день. Св. Василий Великий, исчисляющий все времена сии, говорит, что отправление в эти определенные часы дня последований известных псалмов и молитв в обителях общеупотребительно и ежедневно, и что ничто из них, не должно быть опускаемо теми, кои целью всех своих поступков предполагают славу Бога и Христа (сн. Воскр. чт. 1842 г. стр. 128–124). Св. Кассиан, исчисляющий также все времена сии, о монастырях палестинских или месопотамских и всех восточных также свидетельствует, что там богослужение совершалось в определенные часы, каждая служба в свое время (Instit. L. III. с. 2 и 3. Сн. Истор. обз. песн. Филар. Черн. 1860 г. p. 86–89). Но с течением времени Церковь, снисходя нуждам и занятиям христиан в жизни общественной и частной, начала совершать оные большей частью в три времени дня: утром, в полдень и вечером. Утром, стала совершать она полуночницу, утреню и последование первого часа; пред полуднем – последование 3-го и 6-го часа и божественную литургию; вечером – последование 9-го часа, вечерню и повечерие. Такое определение ее имеет в своем основании многие важные причины и побуждения. И именно: оно указывает на древнейшее и почти всеобщее обыкновение людей благочестивых – освящать молитвою начало, средину и конец каждого дня, не извиняясь никакими делами житейскими. Утренние, дневные и вечерние жертвы были и в В. Завете (Исх.29:38–42. Чис.28:3–8). Утром, в полдень и вечером возносил молитву Богу царь и пророк Давид (Пс.54:18). В три времени дня преклонял колена свои пред Богом пророк Даниил (Дан.6:10). В христианстве времена сии, ознаменованные особенными событиями, освящены для нас молитвой самих апостолов (Мф.27:1. и дал. Мф.27:45–46 и дал. Мф.27:57 и дал. Мк.15:1, 25, 33–34, 42–46. Деян.2:1–4, 15, 3:1–2. 10:9. и дал.) и примером древней Церкви. О собраниях христиан для общественного богослужения утром и вечером предписывается в правилах и постановлениях апостольских и ясно свидетельствуют самые языческие писатели. Дневное богослужение издревле составляют Часы и со времени мира Церкви – литургия, которая в древности соединялась то с вечерним, то с утренним богослужением. Св. Кассиян о египетских монастырях свидетельствует, что там издревле не было особых собраний для каждого богослужения, а собирались только вечером и в глубокое утро и еще пред обедом по субботам и воскресеньям для литургии; прочее время предоставлялось рукоделию и домашней молитве (Instit. L. III. с. 2). В самой общественной жизни времена сии имеют свое особенное приложение. О них мы должны тоже сказать, что сказал некогда Тертуллиан о трех часах дня (3-м, 6-м и 9-м), т. е. что они «insigniores in rebus humanis, diem distribuunt, negotia distingvunt, publice resonant» (de Jeiun. c. 10. de Orat. c. 20). Этот древний чин и порядок богослужения в восточной Православной Церкви издревле сохраняется доныне. См. Библ. Ист. Μ. Фил. Пер. 1. Первоб. Религ. и дал., Пер. 2-й: Обнов. мира; Пер. 3-й: Религ. и Богосл.; Пер. 4-й: Преобр. Рел. и Церк. при Моисее и дал. Ackerm. Bibi. Arch. 1826 an. § 291 и дал. § 294 и дал. § 361 и 362. § 383 и дал. р. 437–442. Riehm, Handw. Bibl. Alt. p. 530–534. Reinwald, die Kirch. Arch. 1830 Iahr. под слов. Gottesdienst, p. 258 и дал. p. 424–426. Сн. Запис. по Нр. Прав. Богосл. Т. 2. 1862 г. стр. 24... 182... 224.

Богослужение вечерни ( מִנְחַת עֶרֶב ,עֶרֶב – жертва вечерняя; ἑσπέρα, θυσία ἑσπερινή, λειτουργία ἑσπερινή; sacrificium vespertinum; Abendgottesdienst): Исх.12:6, 18, 29:39, 41–42. Лев.23:5. Чис.9:2–5, 28:4, 8. 1Пар.23:30. Пс.140:2. 4Цар.16:15. Дан.9:21. и др. Вечернее богослужение, по самому названию своему, означает такое богослужение, которое совершается Церковью вечером. Богослужение это, по началу своему, скрывается в самых древних временах мира. Вечер с наступающей ночью, по словам одного из отечественных наших пастырей, в самой природе принадлежит к самым величественным явлениям, и естественно располагая каждого к размышлению, не может не возбуждать в благочестивой душе благоговейной молитвы и благодарного поклонения Творцу его. Кто может вечером оставаться нечувствительным при виде, наприм., заходящего солнца, когда оно закатывается за отдаленные горы, и освещая последними лучами своими вершины гор и лесов, или отсвечиваясь в облаках, как бы невольно заставляет каждого вознестись духом своим к Виновнику всего существующего? Кто не вознесется вечером с благодарной молитвой к небесному Отцу своему, когда в тишине вечерней, после дневных сует и работ, спокойно размыслить о протекшем дне и дневных трудах своих, или когда обратит взор свой на природу и увидит, как вся тварь, обессиленная дневной деятельностью, склоняется в ней к покою своему и беззаботно опочивает в лоне Промысла, дабы с новым утром, с новыми силами восстать к новой деятельности? Кто не обратится вечером к самому себе, и не размыслит о вечере своей жизни, о своем назначении и ценности всего подлунного, когда вечерний мрак постепенно скрывает от него земные его работы и занятия, когда поля, сады, леса, жилища смертных, все великолепие природы, все произведения искусств как бы исчезают для него в темноте ночной, и он остается один со своими воспоминаниями и чувствованиями? Кто не восчувствует вечером в душе своей внутреннего влечения от земного к небесному, от зримого к незримому, когда от мрака, покрывающего землю, устремит в это время свой взор на ясное небо? Какой немерцающий свет распространяется в это время в горних селениях! Какой совершеннейший там порядок, какое тихое шествие, какой величественный вид! Как много обителей в дому Отца небесного! К каким великим размышлениям не может приводить нас сие созерцание! Подлинно, Господи, и вечером Ты все возбуждаешь славить Тебя также, как все проплавляет Тебя днем и утром (Пс.64:9. сн. Пс.18:1–5 и Пс.8). В царстве веры вечернее время ознаменовано особенными событиями, наполняющими благочестивую душу самыми священными воспоминаниями и чувствованиями. Вечер предшествовал первосозданному свету, и вечером начинался каждый день творения (Быт.1:5, 8, 13, 23, 31). Вечером, среди угроз проклятия дано первое обетование об Избавителе, и если основательно мнение, что в то же самое время Бог научил человека и приношению в жертву животных, являя в них Агнца, закланного от создания мира, то первая жертва Адама была жертва вечерняя (Быт.3:8. сн. Зап. на кн. Быт. изд. 2. 1819 г. р. 120. 133). Во времена Моисея, когда Бог благоволил дать закон откровенный, дана от Бога особенная заповедь освящать каждый вечер молитвой и жертвой (Исх.29:38–42. Чис.28:3–8). Вечером евреи праздновали свою Пасху – знамение избавления от рабства египетского и образ духовного избавления во Христе от греха и смерти; с вечера велено им начинать и все свои праздники (Исх.12:6–8, 18. Лев.23:5. Втор.16:6. Лев.23:32). Вечерние молитвы и жертвы приносились в храме Иерусалимском и во время земной жизни И. Христа, и после при апостолах, доколе существовал храм Иерусалимский (Деян.3:1). В истории земной жизни И. Христа вечернее время ознаменовано важнейшим для всех христиан событием – крестной Его смертью и погребением (Мф.27:46–54, 57–60. Мк.15:34–39, 42–47). В христ. Церкви вечернее богослужение предписано св. апостолами. В Постановлениях Апостольских пишется: «Каждый день собирайтесь утром и вечером петь псалмы и приносить молитвы в церквах» (Кн. 2. гл. 59). И в другом месте пишется: «Когда наступит вечер, ты, епископ, собери церковь, и по прочтении светильничного псалма, диакон должен произнести молитвы», и пр. (Пост. Ап. кн. 8. гл. 35). И Православная Восточная Церковь не только постоянно соблюдала его с самых первых веков, но и о том заботилась, чтобы оно было единообразно и неизменно. Так на Соборе Лаодикийском в 18-м правиле пишется: «Едино и тоежде служение молитв долженствует быти всегда, и на девятом часе и на вечерни» Сн. Карф. Соб. Прав. 116.

Вечернему богослужению в Правосл. Церкви предшествует Последование девятого часа, состоящего из избранных псалмов Давида с тропарями и молитвами, относящимися к воспоминанию крестной смерти Спасителя. Об этом молитвословии ясно говорится в Правилах и Постановлениях Апостольских (Кн. 8. гл. 34). «В 9-й час молитвы творите, – пишут апостолы, – яко вся поколебатися Владыце распинаему, ужасаясь дерзновения нечестивых иудеев и не могущи снести поругания, причиненного Господу» (Св. ап. Петра и Павла прав. 8). Об этом часе пишется и у древних отцов и учителей Церкви: Климента Александрийского (Стром. 7. стр. 769), Тертуллиана (о Мол. сар. 20., de Jeinn. adv. Psych. cap. 10), Киприана (о Мол. в конце), св. Афанасия (в Слов. о девстве) и друг. О трех псалмах его свидетельствует св. Кассиан. «In Palaestinae et Mesopotamiae monasteriis ac totius orientis, – пишет он, – supradictarum horarum (т. e. 3-го, 6-го и 9-го) solemnitates tribus psalmis quotidie finiuntur» (Instit. L: III. Cap. 3. Сн. Bac. B. Болш. Прав. в вопр. 37-м). О молитвах его вообще упоминается в Правилах Собора Лаодикийского (Прав. 18). Молитва: «Владыко, Господи И. Христе, Боже наш» и проч. составлена св. Василием Великим.

В след за 9-м часом совершается самая вечерня. Обыкновенный порядок священнодействий вечерни, наблюдаемый Православной Церковью, есть следующий: 1., Благословение начала вечерни от священника и предначинательный псалом: «Благослови, душе моя, Господа»; 2., Ектения великая: «Миром Господу помолимся»; 3., рядовая кафизма, заключающаяся малой ектенией; 4., вечерний псалом: «Господи возвах» со стихирами; 5., песнь: Свете тихий; 6., дневной прокимен; 7., «Сподоби Господи в вечер сей» и ектения вечерняя: Исполним вечернюю молитву нашу Господни; 8., Стихиры стиховны; 9., «Ныне отпущаеши» с тропарями дня или праздника; 10., ектения: «Помилуй нас Боже»; 11., окончательные возгласы от священника и отпуст вечерни. Во дни воскресные и праздничные порядок сей несколько изменяется и к показанным действиям присоединяются некоторые другие; таковы наприм. вход вечерний, паремии, лития, благословение хлебов. В простые, непраздничные дни, особенно в Великом посту и на малых вечернях, сокращается и тот порядок, который нами указан. В литургиях преждеоcвященныx даров и в навечерия Рожд. Хр. и Богоявления и на Велик. Субботу вечерня соединяется с литургией. Само собой понятно, что вечернее богослужение не вдруг достигло той полноты и того развития, в каких мы видим его в указанном нами чине и порядке. Надобно было пройти многим годам и целым столетиям, чтобы явиться в таком развитии и в такой полноте. Вечернее богослужение в том виде, в каком представляется оно в Постановлениях Апостольских, слишком немногосложно. Оно, главным образом, состояло из псалмов и молитв (Пост. Ап. К. 2. гл. 59). Однако же и здесь упоминается и псалом вечерний: «Господи возвах к Тебе, услыши мя», и «Да исправится молитва моя», и после молитв за оглашенных и других – молитвы верных: «О мире всего мира и благосостоянии Церкви, и пр.; и вечерняя молитва, заканчиваемая словами: «Тебе подобает хвала, Тебе подобает, пение, Тебе слава подобает Богу и Отцу чрез Сына во всесвятом Духе, во веки веков. Аминь»; и ектенья вечерняя просительная; «Просим у Господа Ангела мирна, добрых и полезных, христианския кончины, вечера и ночи мирной и безгрешной, и пр.; и молитва светильничная благодарственная, произносимая епископом, и другая над преклонившими главы верующими. В числе вечерних, молитв читается и молитва праведного Симеона Богоприимца: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко», и проч. В последующее время мы находим, уже множество вновь составляемых священных песней и молитв; но Православная Церковь благоразумно принимала только те из них, которые мудрейшими собраны и одобрены Св. отцами на Соборах (Карф. пр. 116). И отсюда-то все ее песнопения и молитвы проникнуты одним духом; и не только по духу и смыслу, но многие в самых словах и выражениях своих носят на себе отголосок и отражение откровенного Слова Божия. Многие из них прямо взяты из Писания, другие вновь составлены, но – по духу и смыслу Писания, не без Духа Божия, так что в них только слова и выражения другие, а, собственно, то же, что и в Писании (См. Посл. Патр. Вост. Ц. о прав. вере, в Царск. и Патриарш. Грамат. о учрежд. Св. Синода. 1839 г. стр. 44–45. Сн. стр. 14–15 и 26). И вот почему мы неизлишним находим говорить о них в Библейском Словаре нашем. Они служат развитием и приложением библейского учения, выражением и объяснением его духа и смысла.

По благословении начала вечерни священником, читается предначинательный псалом: «Благослови душе моя Господа», во время коего священником читаются молитвы светильничные. На великие праздники, когда совершается Великая вечерня вместе с утреней, начало вечерни принимает особенную торжественность. Священнодействующий, в епитрахили и фелони, отверзши царские врата и окадивши святой алтарь, начертав кадилом крест пред трапезой, возглашает: «Слава Святей и единосущной и животворящей и нераздельней Троице, всегда, ныне и присно и во веки веков», и сам призывает всех к поклонению Христу, Цареви нашему, Богу. Тогда предначинательный псалом вечерний торжественно воспевается на клиросах и во время сего пения священник кадит всю церковь и предстоящих верующих. В предначинательном псалме вечерни и молитвах светильничных в самых живых чертах изображаются картина творения и пути Промысла Божия в сохранении тварей, в которых все воззывает нас к прославлению Бога. О начинательном псалме вечерни и молитвах светильничных упоминается в Постановлениях Ап. (Кн. 8, гл. 35–37), у Тертуллиана (Апол. гл. 39), Василия В. (о Св. Духе, гл. 29). Св. Епифаний пишет: «Во святой Церкви непрерывно воссылаются славословия и молитвы утренние, равно как и псалмы и молитвы светильничные» (Кн. III. Против ерес.). Сн. Касс. Instit. Кн. 3. гл. 3. VI-го Всел. Соб. прав. 90. – Затем следует приношение молитв по руководству диакона, и при каждом возглашении его: «Господу помолимся» народ ответствует краткой молитвой: «Господи помилуй». Об этом священнодействии говорится и в Постановлениях Апостольских и в древних литургиях. Молитвенное воззвание: «Господи помилуй» весьма естественно для души человеческой при состоянии ее немощи. Оно нередко повторяется в Псалмах (Пс.50:1, 122:3); его слышим в Евангелии (Мф.15:22, 9:27, 20:30). Освященное таким употреблением, воззвание это не могло не войти в церковное богослужение при самых апостолах. В Постановлениях Апостольских читаем: при общественном богослужении на возглашение диакона народ восклицает: «Господи помилуй» (Кн. 8. гл. 6 и 10). – Далее стихословится Псалтирь. Употребление Псалтири в хр. Церкви с самых времен И. Христа и апостолов (см. Мф.26, 30. Деян.16:25. 1Кор.14:26. Еф.5:19. Кол.3:16. и другие). В древности и все богослужение вечерки и утрени главным образом состояло из псалмов и молитв. «Каждый день собирайтесь утром и вечером петь псалмы и приносить молитвы в церквах» (Пост. Ап. К. 2. гл. 59). Св. Иоанн Златоуст о всенощных бдениях пишет: «In Ecclesiis pernoctantibus primus et medius et novissimus est David» (de Poenit. Hom. VI. T. VII, p. 146. Basileae 1705 an.). Св. Кассиан о египетских пустынниках пишет, что у них от отцов постановлено сохранять определенное число псалмов и в вечерних и в ночных собраниях (Instit. L. II. с. IV и VI). О псалмах «Блажен муж» и пр., поемых во дни воскресные и праздничные, в особенности должно заметить, что они весьма приличны состоянию человека, чрез грех лишившегося своего блаженства и увидевшего всю бедность греховного своего состояния и всю красоту добродетели, болезнующего о своем состоянии, прозирающего в свое спасение от Господа, и к Нему обращающегося сердцем своим, от Него ожидая себе спасения и благословения (см. Псалтирь). – Потом поется вечерний 140-й псалом: «Господи, воззвал к Тебе, услыши мя» и «Да исправится молитва моя» со стихами из 141-го и 129 псалмов и стихирами новозаветными, во время которого диакон кадит по обычаю святилище и весь храм и предстоящих. Вечернее пение сие упоминается в Пост. Апост. (Кн. 2. гл. 59) и у древних Св. отцов Церкви. Св. Иоанн Златоуст о сем пишет: «Не напрасно постановили отцы ежедневно вечером возглашать псалом сей – потому что он есть некое врачество, есть род умилостивительной жертвы, которою мы каждый вечер должны очищать грехи свои, содеваемые нами в продолжении дня, дома или на торжище, или в другом каком месте. Он есть врачество, все оные истребляющее» (в Толков. на сей Псал.). Молитвенная песнь «Да исправится молитва моя» особенно умилительно поется в Великом посту на преждеосвященных обеднях. Стихиры или св. песни, во славу Божию и в честь святых поемые на Вечерни на «Господи воззвах», по началу своему, от самых первых веков христианства, от самых времен апостольских. О них говорится в самом Св. Писании (сн. Еф.5:19. Кол.3:16). Кай, пресвитер римский (2-го века) свидетельствует о псалмах и священных песнях братии, из начала от верных написанных и Божие Слово – Христа воспевающих (Евс. кн. 5. гл. 28). Тертуллиан, в конце 2-го века, пишет, что в его время, после священной вечери, по возжжении светильников, каждый вызывался на средину песнословить Бога, как кто может, от Св. Писания или от своего ума (Апол. гл. 39). Климент Александрийский сочинил гимн во славу И. Христа (Paedog. в конце кн. III). Мученик Афиноген воспевал св. Троицу собственной песней, когда шел на сожжение (Вас. В. о Св. Духе гл. 29). Мученик Иустин составил целое сочинение, к сожалению, давно затерянное, под названием Певец, где, без сомнения, заключались многие гимны (Евс. к. 5. гл. 18). Непот, еписк. Египетский (3-го в.) составлял многие священные песни. Св. Дионисий Александрийский о нем пишет: «По многим отношениям я уважаю и люблю Непота, за его веру, за его прилежание и постоянное упражнение в Св. Писании, и за многие составленные им церковные песни, в которых доселе многие из братии находят услаждение» (Евсев. кн. VII. с. 24). Из певцов 4-го в. известны: Викторин, Амвросий, Ефрем Сирин, Григорий Назианзен, и др.; из 5-го в.: Седуллий, Анатолий, Роман Сладкопевец и друг. В 7-м, 8-м и 9-м веках священное песнопение на Востоке достигло полного своего развития; времена Андрея Критского, Косьмы Маюмского, Иоанна Дамаскина, Иосифа песнописца и студитов представляют самое цветущее его состояние. Священное это песнопение, по различию событий и обстоятельств, воспоминаемых в это время Церковью, имеет различный смысл; вообще же оно изображает нам не только состояние падшего человечества, ищущего благодатного утешения, но и таинства благодатного царства и самое спасение от Господа, изображает не только веру и молитвы древних ко Господу об искуплении (Пс.129), но и самое искупление, уже совершившееся, в стихах ветхозаветных предвозвещая имеющее быть спасение, а в стихирах и песнях новозаветных прославляя самое событие искупления и благодать Божию, явленную нам в Спасителе нашем и Святых Его. – С окончанием стихир на «Господи воззвах», в простые дни и на Малых вечернях, поется песнь: Свете Тихий, но на Великих вечернях во дни воскресные и праздничные и в литургиях преждеосвященных, бывает прежде сего вход священнодействующих в алтарь, и потом уже поется песнь: «Свете Тихий». В простые дни и на малых вечернях входа не бывает. Причина сему та, что вечерни простых дней в древности большей частью совершались в притворе храма и священнодействующие в алтарь не входили, во дни же воскресные и праздничные входили в алтарь. Вход этот имеет глубокое значение. По словам Симеона Фессалоникийского, он изображает в последних веках бывшее нисшествие на землю Сына Божия, принесшего Себя в жертву за грехи наши и отверзшего нам вход на небо (см. Нов. Скриж. Ч. 2. гл. 1. § 20). Эту последнюю мысль выражает и предшествующий входу Богородичен, и последующая за входом песнь: «Свете Тихий». От тихого света вечернего песнь сия обращает умный взор наш к свету незаходимого солнца· – Сыну Божию, нисходившему некогда к темному западу падшего естества нашего, дабы просветить и восставить его, почему и прославляет Его вселенная (см. Свете Тих.). О вечернем входе сем упоминается в прав. 6-го Всел. Собора (прав. 90), и упоминается как о действии богослужения всем известном, и потому надобно полагать, что он из глубокой древности. – После «Свете Тихий» поется дневной прокимен, и вслед за ним на великие праздники и в Великом посту читаются так называемые Паремии. Это суть избранные чтения из книг Св. Пис., приспособительно к духу праздника или ко времени поста и покаяния. Чтение св. Писания и за вечерней также от древних времен, даже от самых времен апостольских. Уже в самые времена апостольские чтение Писания входило в состав богослужения. Апостол Павел писал: «Слово Христово да вселяется в вас богатно» (Кол.3:16). Что канонические книги В. Зав.: Закон, пророки и так называемые священные писания (ἁγιόγραφα) были читаемы во время богослужения при апостолах, это не подлежит никакому сомнению (см. Деян.15:21, 13:27. Рим.15:4. Кол.3:16. 2Пет.1:19–21. Сн. Иуст. муч. Апол. 1. гл. 67. Tert. de Anima, с. 9. Оригена прот. Цельса 3, 45. 50). Св. Лука пишет, что в его время пользовались уже писаными повествованиями о Христе, какие преданы были самовидцами и слугами Слова (Лк.1:1–4). Слова ап. Петра о посланиях ап. Павла (2Пет.3:15–16) показывают не только то, что все эти послания были известны, но и то, что они читались в церквах и составляли предмет изучения. Ап. Павел писал к солунянам в своем послании к ним прочесть это послание это пред всей братией (1Фес.5:27). В послании к колоссаем также требует, чтобы его послание к Колоссянам прочитано было и в Лаодикийской Церкви (Кол.4:16). Слова его показывают, что, по желанию его, послания его надлежало читать в общем собрании верующих. Из слов апостолов, где они называют свое учение правилом веры и жизни (Гал.6:16), предстоятели Церквей не могли не видеть, что апостольские писания должны быть в таком же уважении и употреблении, в каком при апостолах были канонические писания В. Зав., т. е. при каждом богослужении и из них надлежало предлагать чтения. И это действительно видим в Апологии св. Иустина муч., который прямо говорит, что воспоминания о Христе и апостолах были предлагаемы при богослужении наравне с писаниями пророков, и они были предлагаемы не за литургией только, но и при всенощных бдениях. В Постан. Ап. пишется: «Собравшись во едино в церкви, занимайтесь во время всенощного бдения молитвами и прошениями к Богу, читая пророков и псалмы до пения петухов» (Кн. 5. гл. 19). В прав. Соборов Лаодикийского и Карфагенского тоже предписывается читать в церкви во время свящ. собраний книги Св. Писания В. и Нов. Зав. (Лаод. пр. 59 и 60. Карф. пр. 33). Что читались в древней Церкви во время вечерних собраний и послания ап. и Евангелия, то об этом свидетельствует и св. Кассиан. Описывая обыкновенное богослужение египетских пустынников, он повествует, что у них собором отцов издревле постановлено, чтобы как в вечерние, так и в полуночные собрания было прочитываемо определенное число псалмов, и чтобы желающие непрестанно размышлять о Св. Писании присовокупляли к сему два чтения – одно из В. Зав., а другое из Нового, по субботам же и воскресеньям, равно как и в Пятидесятницу – оба чтения из Н. Завета, одно из апостольских посланий и деяний, а другое – из Евангелия (Instit. L. 2. с. 6). Но в первые времена, как видно из Постановлений Ап. и из Иустина муч., св. Писание читалось в св. собраниях без строгого приспособления к духу дня или праздника, впоследствии же времени Церковь стала избирать чтения применительно к празднику или ко дню святого. Паремий вечерних обыкновенно читается три, но может быть и более, и менее. В них Церковь от настоящих своих событий большей частью возводит умы верующих к прообразованиям и указаниям на оные в Ветхом Завете, объясняя ими дух и намерение праздника, или представляя в них похвалы празднуемому святому, и таким образом показывая внутреннюю теснейшую связь между обоими Заветами. Этими паремиями особенно отличается от других вечерня Великой субботы, соединяющаяся с литургией Василия Великого. На ней читается 15-ть паремий, и все из В. Зав., и среди них, после паремии из кн. Исх. о чудесном переходе израильтян чрез Чермное море, все стихи песни прор. Моисея заканчиваются умилительным и торжественным повторением слов: «Славно бо прославися», и также радостно и торжественно заканчивается последняя паремия о чудесном спасении отроков еврейских из разожженной пещи в Вавилоне повторением на каждый стих песни слов: «Господа пойте и превозносите во вся веки». – После вечерней молитвы «Сподоби Господи в вечер сей без греха сохранитися нам» и ектении вечерней просительной, на великие праздники за Вечерней совершается лития. Слово это в обширном смысле означает всякое моление вообще, совершаемое в храме или дома; но в особенности означает общественное моление вне храма. В настоящем случае под этим словом разумеется исхождение священнодействующих из алтаря для совершения моления в притворе храма или первой части храма. Первоначальное происхождение таковых молений скрывается в древних временах. Были литии или крестные ходы и в Ветхом Завете. Таково, наприм., было торжественное всенародное хождение с ковчегом Завета вокруг Иерихона. Таково торжественное, при общем собрании всего Израиля и непрестанных на пути жертвоприношениях, перенесение ковчега Завета из Кириаф-Иарима в Иерусалим. К совершению таковых священных ходов и молений христ. Церковь побуждаема была различными своими обстоятельствами, то радостными, то печальными. Она совершала их или для принесения Богу благодарения за полученные от Него милости и благодеяния, или для испрошения Его милосердия в угрожающем бедствии. С таковою целью они совершаются и ныне. Литии вечерни в особенности имеют целью отвратить гнев Божий, шествующий на нас в болезнях, язвах, войнах, бездождии, гладе, землетрясении и проч., которые, мы праведно навлекаем на себя своими неправдами и беззакониями. Но в первые времена христианства, когда Церковь не восторжествовала еще над врагами своими, они не могли свободно совершаться. Отсюда св. Василий В. в 63-м письме своем к неокесарийцам пишет, что при св. Григории Чудотворце литий у них еще не было; но со времени Константина В. (Евсев. Ж. Конст. Кн. II. гл. 14), и особенно со времен Феодосия Младшего они были уже часты. К таким молениям в 5-м в. приглашал Христиан Мамерт, еп. Венский. К ним же приглашал жителей Константинополя архиеп. Прокл во время бездождия и землетрясения (Niceph. L. ХIV. с. III). С течением времени моления сии совершались во все важнейшие праздники, входили в состав богослужения, и вместо исхождения на места, ознаменованные милосердием Божиим, или подвергаемые бедствиям, по причине темноты ночей или непогод, стали совершаться в притворе храма (Воскр. Чт. 1839 г. № 20). В это время после стихир литийных произносится молитва: Спаси Боже люди Твоя, и пр., обнимающая все главнейшие наши нужды, и, соответственно сему, молитвенное воззвание «Господи помилуй» повторяется многократно (40, 30, 50) и Церковь призывает в помощь всех святых Церкви небесной, веруя в их предстательство и прося их ходатайства и заступления. В древности молитвы сии соединялись с постом и сокрушением о грехах, Сидоний, описывая совершение сих молений во времена Мамерта, говорит: «Мы, подобно ниневитянам, под руководством Мамерта, постимся, молимся, поем псалмы, плачем» (Lib. V. с. XIV). – После литии великих праздников и потом стихир стиховны Церковь довершает вечерние молитвы свои словами праведного Симеона: «Ныне отпущаеши раба твоего, Владыко, по глаголу твоему с миром» и после Трисвятого и Отче наш – песней Пресвятой Деве: «Богородице Дево, радуйся» и пр., или отпустительным тропарем дня, а на великие праздники – тропарем праздника. Молитва праведного Симеона, судя по ее смыслу, рано должна была войти в состав вечернего богослужения. Молитва эта помещается в конце Псалтири во всех псалтирях греческих и восточных. Она читается уже в постановлениях ап. как песнь вечерняя (Кн. 7. гл. 48). Сию молитву святого старца на вечере жизни своей, причастившись Св. Таин Христовых, произнесла некогда св. Мария Египетская. Св. Церковь постановила на каждой вечерне повторять ее. Молитва Господня, как основание молитв христианских, с самых времен апостольских повторяется при всяком богослужении (см. Отче наш). Молитва к пресвятой Богородице: «Богородице Дево радуйся», конечно, также от древних времен в Церкви. Она составлена из приветствия Богородице архангела Гавриила и праведной Елисаветы. Первые и последние слова ее направлены против лжеучителя Нестория. Может быть, она составлена св. Кирил. Алекс., столь известным ученостью и столько прославившимся подвигами против Нестория (Ист. обз. Песноп. Филар. Чер. стр. 138). После отпустительных тропарей вечерни, в великие праздники, когда вечерня соединяется с утреней и бывает всенощное бдение, пред концом вечерни совершается еще один знаменательный обряд – благословение хлебов, пшеницы, вина и елея. Для сего среди храма поставляется стол и на нем блюдо с пятью хлебами и сосуды с пшеницей, вином и елеем. Тогда диакон кадит окрест стола, и священнодействующий благословляя хлебы, произносит молитву: «Господи, И. Христе Боже наш, благословивый пять хлебов и пять тысящь насытивый», и пр. Об этом обряде ясно упоминают Св. отцы 4-го в. св. Григорий Богослов и Иоанн Златоуст (О Служ. и Чиноп. Ц. № 70). Первоначальная цель его та, чтобы испросить благословение Божие на упомянутые снедные вещи и по причине тотчас имеющего следовать всенощного бдения подкрепить ими телесные силы верующих. В древности, когда всенощные бдения продолжались всю ночь, с окончанием вечерни благословенные хлебы с елеем и вином действительно разделялись верующим, и во время снедения их предлагаемо было чтение из Деяний или Посланий Апостольских. Но этого древнего обычая давно уже не видно, и ныне Церковь сохраняет обряд сей для того, чтобы в образе предложенных снедных вещей испросить благословение Божие на все необходимое нам для поддержания временной нашей жизни, и в особенности, чтобы чрез них преподать духовные дары верующим (См. в Служебн. увещание о сем Иерею).

По отпусте вечерни, когда она совершается отдельно от утрени и литургии, совершается малое повечерие. Повечерием называется сие служение Церкви потому, что бывает после вечери или ужина; малым – для отличия от великого повечерия. Малое повечерие совершается каждый день и состоит из трех псалмов (Пс.50, 69, 142), славословия великого, Символа веры и тропарей и молитв на сон грядущим. Великое повечерие разделяется на три части и состоит из псалмов, изображающих постоянное упование благочестивых на Бога и всегда охраняющее их покровительство Божие (Пс.4, 6, 12, 30, 90, 50, 101, 69, 142), и молитв – благодарственных за успокоение от трудов дневных, и просительных – о прощении содеянных грехов и безопасном прехождении наступающей ночи. Оно совершается в великую Четыредесятницу и на некоторые особенные праздники (Рождества Христова, Крещения и Благовещения). В последнем случае соединяется с утреней, и потому окончательные молитвы его, приличные на сон грядущим, по причине тотчас следующего всенощного бдения, опускаются. Происхождение сих повечерий, должно быть, древнее. Еще Василий В. в пространных своих правилах, после вечерни, когда тьма начнет покрывать землю, советует молиться о безопасном, безгрешном и безмятежном провождении ночи. Псалом 90-й «Живый в помощи Вышнего» и доныне читается в великом повечерии. Славословие великое, как вечерняя молитва, помещается в конце Псалтири, и в Постановлениях Апостольских называется вечерней молитвой (Кн. 7. гл. 48). Символ веры читать при всех священных собраниях в восточной Церкви постановлено в 5-м веке. Молитва повечерия великого: «Господи, Господи, избавлей нас от всякия стрелы летящия во дни» и пр., принадлежит Василию Великому. Молитва «Иже на всякое время и на всякий час», – по самому содержанию своему, прилично повторяется Церковью и в повечериях, и на полунощнице, и на часах, потому что объемлет собой все существо человека и все главнейшие его потребности во всякое время. Молитва к Богородице: «Нескверная, неблазная, нетленная, пречистая», и пр. принадлежит св. Ефрему Сирину. Краткая молитва: «Упование мое – Отец» принадлежит св. Иоанникию Великому. На повечериях поются и частью читаются так называемые каноны. Из сих канонов особенно умилителен канон покаянный св. Андрея Критского, читаемый на повечериях первой седмицы Великого поста и повторяемый в четверток пятой седмицы. Всем известны прекрасные ирмосы его («Помощник и покровитель бысть мне во спасение», и пр.) с поучительными тропарями их и умилительным припевом: «Помилуй мя Боже, помилуй мя», и как трогателен кондак канона сего; «Душе моя, душе моя, востани, что спиши? конец приближается, и имаши смутитися; воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый и вся исполняй».

Прим. Когда вечерня соединяется с утреней, как то бывает на великие праздники, тогда повечерие опускается, и как в составе вечерни, так и в составе утрени, бывают некоторые особенности, и служба получает особенную торжественность. В древности в таких случаях служба церковная, начинаясь с вечера, продолжалась всю ночь, и отсюда получила название всенощной или всенощного бдения – παννυχίς, παννυχίδες, vigilia, vigiliae. Начало таких бдений скрывается в самой глубокой христианской древности, и, смотря по обстоятельствам времени, они соединялись иногда и с самой литургией. О всенощных говорится у многих древних писателей. О них упоминается в Постановлениях Апостольских (Кн. 5. гл. 19). В древней Церкви они торжественно совершались на дни мучеников. При св. Афанасии Вел. во время всенощного бдения посланы были от ариан воины схватить его (Апол. к имп. Констанцию). Св. Василий В. говорит о всенощных бдениях, как о господствующем в его время обычае во всех церквах Божиих (к Неокесар. Т. VII. стр. 77). Св. Григорий Богослов о матери своей пишет: «Кто больше нее изнурял плоть постом и бдением? Кто благоговейнее нее стоял во время всенощных и дневных псалмопений» (Григ. Бог. Слов. 18. Т. 3. стр. 108). Свят. Иоан. Златоуст пишет: «Войди в церковь, посмотри на бедных, с полунощи до света там пребывающих, посмотри на свящ. бдения, день с нощию соединяющия, посмотри на возлюбленных христиан, ни ночью, ни днем не боящихся ни насильственного томления сна, ни нужд нищеты. На сих бдениях, подражая стоянию ангельских чинов, вы непрестанно приносите хвалы и пения Творцу» (Злат. Бес. 4 на слова Исаии). В иерусалимском Уставе Саввы на всякий воскресный день и Господский праздник положено совершать бдение с вечера до утра (см. Ист. обозр. песноп. Фил. Черн. 1860 г. стр. 161). Главные священнодействия входящие в состав всенощных бдений значатся в чиноположении вечерни и утрени.

Богослужение Утрени ( בַּבֹּקֶר ,בֺּקֶר ; ὄρθρου, ὀρθρινή, λειτουργία ἑωθινή; sacrificium matutinum; L: das Opfer des Morgens): Исх.29:38–42. Чис.28:3–8. – Утреннее Богослужение, по началу своему, такой же глубокой древности, как и вечернее, и имеет такое же важное значение. Утреннее время в самой природе составляет какое-то особенное торжество, в котором участвует каждое творение, свойственным себе образом вознося хвалебную песнь Творцу своему (Пс.64:9, 14. Сн. Пс.18:1–7. Сн. Пс.91:2–6). В царстве веры оно ознаменовано особенными событиями. Утром отец верующих шел на гору Мориа, чтобы совершить там Богу свое жертвоприношение. Утром патриарх Иаков возлил елей на камень после видения им таинственной лестницы. Утром последовало избавление народа Божия от рабства египетского, и утром израильтяне воспели благодарственную песнь Богу по прошествии Чермного моря. Утром открылось присутствие Божие на горе Синайской, и пророк повел народ свой в сретение Господу, чтобы принять от Него закон откровенный (Исх.19:16–19). Утром древний Псалмопевец любил хвалить Бога и воспевать славу Его. Утром сам Господь наш молился небесному Отцу Своему, и часто не утро только, но и целые ночи проводил в молитве (Мк.1:35. Лк.6:12, 9:28, 37). Утро ознаменовано для нас особенными событиями. Утром было рождество Христа Спасителя, воспетое ангелами. Утром Христос судим был Пилатом и Иродом. Утром последовало славное воскресение Его из мертвых. Утром Св. Дух сошел на апостолов в день Пятидесятницы, когда они вместе пребывали в молитве. В Ветхом Завете утренняя жертва предписана была законом, подобно вечерней (Исх.29:38–39. Чис.28:3–4); и утреннее моление всегда соблюдалось людьми благочестивыми (Пс.5:4, 54:18, 56:9, 58:17, 62:2, 91:2–3. Прем.16:28. Сир.39:6). В хр. Церкви утреннее богослужение, подобно вечернему, сначала соединялось с древним иудейским, и первые христиане постоянно ходили на молитву в храм Иерусалимский (Деян.2:46–47, 5:12, 21, 42). Но с течением времени богослужение христианское получило свое образование, особенно после падения ветхозаветных обрядов вместе с храмом Иерусалимским, и из прежних установлений удержало только то, что сообразно со свойством и духом Христианства. О главных священнодействиях хр. богослужения вообще упоминается в самом Св. Писании (см. напр. 1Кор.14:26. Еф.5:19. Кол.3:16. 1Тим.2). В частности, касательно утреннего богослужения, в Постановлениях Апостольских не только дается заповедь верующим каждый день собираться утром, равно как и вечером, для молитвы, но представляется самый состав утреннего богослужения. Состав этот представляется слишком кратко. В нем указываются: утренний псалом, молитвы за оглашенных и за ними молитвы верных, соответствующие нашей Великой ектенье, далее – молитвы просительные о разных милостях и щедротах от Бога, как то утра и дня сего мирна и безгрешна, ангела мирна, и пр., заключаемые молитвой епископа о милостивом призрении на нас и милостивом принятии утренних благодарений наших и помиловании нас, и все закапчивается молитвой епископа над преклонившими главы о призрении на них и благословении их благословением духовным, о сохранении и соблюдении их в благочестии и правде и удостоении вечной жизни во Христе Иисусе. Но в других местах тех же Постановлений, кроме того упоминается о пении псалмов и молитвах в зданиях Господних утром и вечером (Кн. 2. гл. 59. К. 8. гл. 34); также о чтении Писания и поучениях (К. 2. гл. 5 4. сн. 5. гл. 19). После еще более видим развития в сем богослужении. Св. Иоанн Златоуст и св. Епифаний упоминают об утренних гимнах постоянно бывающих в св. Церкви (Злат. 18 Бес. на Деян. Епиф. de Fide). О пении псалмов полиелейных «Хвалите имя Господне и испов. Господеви» упоминает св. Афанасий Великий (Аполог. о бегстве. Сн. Sozom L. III. сар. 6. Theodor. L. II. с. XIII). Издревле употреблялись также в утреннем хр. богослужении известнейшие песни ветхозаветные, послужившие впоследствии основанием для ирмосов и канонов христианских (см. о них ниже; сн. Истор. обз. Песноп. греч. ц. Филар. Черн. р. 25–35). Песнь Богоматери: «Величит душа моя Господа» издревле также относилась к утреннему богослужению, издревле помещаясь в древних Псалтирях после псалмов и ветхозаветных гимнов. Славословие великое «Слава в вышних Богу» в самых Постан. Ап. называется утренней песнью (К. 7. гл. 47). Постепенно таким образом развиваясь, богослужение утрени и всенощного бдения особенно должно было возвыситься, с 4-го века, когда при господствующем мире Церкви, много стало составляться свящ. песней и молитв, и еще особеннее – с того времени, когда явились творцы канонов и воспели события Церкви и подвиги святых языком вдохновенным. Это в 7-м, 8-м и 9-м веках христианских. С сего времени богослужение утрени явилось в восточной Церкви в полном его развитии и сохраняется до настоящих времен. Обыкновенный порядок священнодействий утрени, издревле соблюдаемый восточной православной Церковию, следующий: 1., Вступление в утреню, 2., шестопсалмие, 3., ектения великая, 4., песнь «Бог Господь и явися нам» с тропарями, 5., чтение рядовых кафизм, 6., Псалом 50-й, 7., канон с краткими ектеньями, 8., псалмы и стихиры хвалитные и славословие великое, 9., ектенья утренняя просительная, 10., стихиры стиховны, 11., ектенья сугубая «Помилуй нас Боже», и отпуст. На дни воскресные и праздничные в утреннем богослужении, подобно как и в вечернем, бывают некоторые перемены и прибавления к обыкновенному порядку; в другие дни, особенно в великом посту, сокращается и тот порядок, который кратко здесь предложен. Особенно замечательны утрени – на Великий пяток и на Св. Пасху. Первая преимущественно состоит из чтения Евангелий, а последняя почти вся есть торжественная песнь во славу Воскресшего Господа. Надобно еще помнить, что утрене обыкновенно предшествует полунощница, а после утрени совершается последование 1-го часа. См. о всем этом в Церк. Устав. Служебн., следованной Псалтири, Октоихе, Триодях и пр.

Полунощница. Полунощное моление, по началу своему, из глубокой древности. Еще царь и пророк Давид любил молиться в полночь (Пс.118:55, 62, 147–148). В христианской Церкви полунощница освящена примером самого И. Христа и апостолов. Господь любил молиться ночью (Лк.6:12, 9:28, 37), и пред страданиями Своими в саду Гефсиманском в полночь молился до кровавого пота (Лк.22:41–44). Он учил и Своих последователей постоянно бодрствовать и молиться (Мф.24:42–47. Мк.13:33–37. Лк.21:34–36). Сюда особенно относится притча Его о девах, ·ожидающих жениха (Лк.25:1–13). Св. апостолы не забывали этой священной обязанности. Ап. Павел с Силой в полночь молились Богу в самой темнице (Деян.16:25), и полунощная молитва заповедана апостолами и всем верующим (Пост. Ап. К. 8. гл. 34), и особенно одобрялась древними отцами и учителями Церкви (См. наприм Клим. Алекс. Стром. 7., Тертул. ad Uxorem L. 1. с. 4., Киприана о молитве, Оригена о мол. гл. 33., Васил. В. во 2-м письме к Григор. Назианз. о пустын. жизни, св. Ин. Злат. в Бесед. 26 на Деян. и в 14-й на Посл. к Римл., блаж. Иерон. в письм. к разным лицам, и др. Псалмы и молитвы, входящие в состав ее, согласно читаются во всех древних греческих Часословах. Она состоит из двух частей: в первой, после общих начальных молитв, псалма 50-го, псалма 118-го и Символа веры, Церковь напоминает верующим о нечаянности второго пришествия Христова и страшном суде Его; в другой, после двух кратких псалмов (120 и 133), приносит моление Богу о прежде почивших отцах и братиях наших, и все оканчивает ектеньей как о всех живущих, так и об умерших верующих, ожидающих воскресения и вечной жизни.

За полунощницей следует самая Утреня, и если совершается отдельно от вечерни, то после общих начальных молитв, начинается кратким молебствием о благосостоянии царя и царства. Моление это основывается на словах Писания: «Молю прежде всех творити молитвы – за вся человеки, за царя и за всех, иже во власти суть». Цель такого моления показывает само Писание. Она не только та, чтобы, по словам пророка, в мире их был мир для нас (Иер.29:7), но и та, «да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте» (1Тим.2:1–2); и Церковь никогда не забывала этой священной обязанности. «Мы молимся и за императоров, – пишет Тертуллиан, – за их начальство и власти. О здравии императора мы молим Бога вечного, Бога истинного, Бога живого, у которого и сами императоры ищут себе милости, – от которого их власть и дыхание. Ему-то мы, возводя очи на небо, с распростертыми руками, с обнаженной головой, без понудителя, от сердца молимся о долгоденствии императоров, о благосостоянии империи, о безопасности дома их, о храбрости воинов, о верности сената, о благонравии народа, о мире всего мира, и обо всем, чего и простой человек и Кесарь желает» (Apol. с. 30. 31 и 39). Афинагор в защитительном послании своем за христиан к императорам пишет: «Мы столько же молим Бога за вашу империю, дабы она более и более распространялась, и дабы исполнялись все ваши начинания, сколько и о том, что полезно и для нас, дабы, живя в тишине и спокойствии, содействовали исполнению всех ваших повелений». Ориген, опровергая клевету Цельса, будто бы христиане не исполняют своих обязанностей к государю и совсем не помогают ему в его справедливых войнах, говорит: «Мы в свое время помогаем императору, но (так сказать) божественным, а не человеческим оружием; и сие делаем, повинуясь убеждению апостола (1Тим.2:1–2), и чем кто благочестивее, тем более помогает императору, более, нежели стоящие в строю и убивающие врагов воины. Ведущие брань не должны пренебрегать нашими воинами, у которых руки чисты, но которые ратуют, проливая к Богу молитвы за законного Государя и за воинов, ведущих праведную брань, да сокрушится все противное право творящим. Итак, молитвами нашими поражая всех зачинщиков браней, демонов и нарушителей тишины и мирных союзов, мы более делаем для царей, нежели те, которые сражаются за государство» (Прот. Цельса, стр. 426). Подобн. обр. св. Златоуст, объясняя слова ап. Павла: «Молю прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся человеки», пишет: «И верующие знают это, каким образом каждый день приносятся молитвы ко ·Господу и вечером и утром; каким образом бывают моления от Церкви за весь мир, за царей и за всех, иже во власти суть» (Homil. VI in Timoth.).

После начального возгласа утрени от священника, среди общего безмолвия, при слабом мерцании света, тихо и внятно читается шестопсалмие. Это избранные псалмы, приличные утреннему времени: Пс.3, 37, 62, 87, 102, 142. Выражая собой внутреннюю беседу утреннюющей души с Богом, псалмы эти так трогательны, утешительны и поучительны, что способны в самом великом грешнике возбудить чувство покаяния и надежды на милосердие Божие, и душу, пораженную самою лютой скорбью, утешить и ободрить. И учреждение читать их в начале утрени принадлежит к древним временам. О 62-м псалме как начинательном псалме утрени упоминается еще в Постановлениях Апостольских (Кн. 2. гл. 59. сн. К. 8. гл. 37). Св. Иоанн Златоуст о сем псалме пишет, что отцы Церкви установили ежедневно произносить его, как духовную песнь и врачество, для истребления наших грехов и для возбуждения в нас любви к Богу и духовной радости и веселия (Толк. на 143 псал.). Св. Афанасий В. часто советует читать псалом сей во время частной, домашней утренней молитвы (Посл. к Маркел. и о девстве). Св. Кассиан свидетельствует, что псалом сей ежедневно поется на утреннем богослужении во всех восточных монастырях (Instit. Кн. 3. гл. 3). Молитвы утренние, читаемые ныне священником во время шестопсалмия, вероятно, написаны св. Васил. Вел. По крайней мере, одна из них: «Возсияй в сердцах наших истинный свет», в древней греческой Псалтири, как и в нынешних, читается с его именем (Ист. обз. Песн. Фил. Черн. стр. 85).

После шестопсалмия и Великой ектеньи (сн. о Велик. ект. в вечерни) возглашается «Бог Господь и явися нам» со стихами его на настоящий глас, и клир торжественно повторяет сей стих, и непосредственно за сим поет тропарь в честь праздника или святого; во дни поста и в памяти умерших, вместо «Бог Господь», поется «Аллилуия» с особенными стихами и тропарями. Стих «Бог Господь и явися нам» взят из псалма 117-го и возвещает собой радостные времена пришествия Христова на землю. Отсюда он сам собой повторялся в устах народа и детей еврейских, когда они торжественно встречали Спасителя в Иерусалиме, как своего Мессию, Господа и Бога (Лк.19, 37 – 38. сн. Мф.21, 9 и 23, 29. Ин.12, 12 – 18), и Церковь весьма прилично установила повторять его в настоящее время, когда торжественно воспоминает радостные свой события. Следующий за ним тропарь есть краткая песнь, составленная в честь праздника или святого, кратко изображающая дух праздника или главные черты из жизни святого, призывая каждого к духовной радости, славословию, благодарению и поклонению. Самое слово тропарь (τροπάριον) по иным потому так называется, что тропари на греческом писаны стопами. Другие производят это слово от τρόπος – нрав или образ жизни, потому что тропари содержат в себе образ жизни святых, или описание сущности праздника. Иные производят от τρόπαιον – трофей или знак победы, поколику в них изображаются подвиги и победы святых, или торжество праздника. Другие – от τρόπος – перенос речения из собственного значения в несобственное, потому что такой перенос значения речений часто в них усматривается. Еще иные, наконец, – от τρέπω обращаю, потому что тропари в стихирах и канонах в честь праздников или святых, обращаются в пении на разные гласы, подобны и ирмосы, и никогда не поются одним голосом. Последнюю мысль подтверждают Зонар и Марк Ефесский. Зонар на воскресные каноны Дамаскина пишет: Τροπάρια vero dicuntur, ut quae ad hymnos convertuntur et modulationem ad eos faciunt: vel etiam quod vocem canentium ad modulationem et numerum hirmorum vertant» (Swiceri Thes. Eccl. sub voce: Τροπάριον. Сн. Церк. ист. Иннок. В. 6-й: принадл. Богослуж. Нов. Скриж. Ч. 2. гл. 4 § 9. Фил. Черн. Обз. Песноп. р. 199–200). Начало сложения тропарей или свящ. стихов и песней во славу Божию и в честь святых Его восходит к самым древним временам, и особенно развилось в 4-м веке и в следующих веках (см. о сем в вечерни). Этими священными песнями св. Церковь начинает возвещать нам теперь то духовное празднество, для которого собрала нас, и которое особенно будет воспето ею после чтения кафизм Псалтири. Чтобы ближе иметь понятие о сих тропарях или песнях вот, для примера, тропари на некоторые дни и праздники года. На день Благовещения Богородицы: «Днесь спасения нашего главизна и еже от века таинства явление: Сын Божии Сын Девы бывает», и пр. На Рождество Христово: «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума», и пр. На Крещение Господне: «Во Иордане крещающуся Тебе, Господи, Тройческое явися поклонение», и пр. На Вход Господень в Иерусалим: «Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже» и пр. На праздник Пятидесятницы: «Благословеп еси, Христе Боже наш, иже премудры ловцы явлей, ниспослав им Духа Святаго», и пр. На дни Богородицы: «К Богородице прилежно ныне притецем грешнии и смиреннии, и припадем, в покаянии зовуще из глубины души: Владычице, помози, на ны милосердовавши», и пр. На дни архангелов и ангелов: «Небесных воинств архистратиги, молим вас присно мы недостойнии: да вашими молитвами оградите нас», и пр. На дни Предтечи: «Память праведного с похвалами, тебе же довлеет свидетельство Господне, Предтече», и пр. На день св. ап. Петра и Павла: «Апостолов первопрестольницы и вселенные учителие, Владыку всех молите, мир вселенней даровати», и пр. Святителю: «Правило веры и образ кротости, воздержания учителя яви тя стаду твоему яже вещей истина», и пр. На дни мучеников: «Мученицы твои, Господи, во страданиях своих венцы прияша нетления от Тебе, Бога нашего», и пр. Преподобному: «В тебе, отче, известно спасеся, еже по образу: приим бо крест, последовал еси Христу», и пр. и пр.

После Бог Господь и тропарей дня или праздника, равно как и после Аллилуия с тропарями дней поста и памяти умерших, Церковь обращается к псалмопению, читаются две рядовые кафизмы из Псалтири, начинающиеся и разделяемые славословием Троице и заключающиеся ектеньей, седальнами и чтением. В древности, как выше замечено, и все богослужение утрени, так как и вечерни и всенощных бдений, главным образом составляли Псалмы. Об употреблении их при богослужении мы видим и из самого Свящ. Писания (См. напр. 1Кор.14:26. Еф.5:19. Кол.3:16. сн. Деян.16:25). Лукиан, языческий писатель 2-го века о смерти Перегрина и в разговоре «Филопатрид» свидетельствует, что древние христиане целые ночи проводили в псалмопениях. Св. Иоанн Златоуст пишет: «In Ecclesiis pernoctantibus primus et medius et novissimus est David», t. e. что во время всенощных бдений псалмы Давида составляют и начало, и средину, и конец богослужения (de Poenit. Hom. VI. Basileae. 1705 an. T. VII. p. 146). Св. Василий В., защищая обычаи своей церкви, говорит о разных видах псалмопения во всенощных бдениях. «Обряды наши, – пишет он, – согласны с обрядами всех церквей Божиих. И именно, вставши ночью, до рассвета, верующие поспешают в дом молитвы, и в скорби, с сокрушением сердца и слезами приносят исповедание Богу в грехах своих. Потом, восставши от молитвы, переходят к псалмопению. И сперва, разделившись на две части, поют попеременно одни после других, и тем укрепляют себя в Слове Божием и вместе возбуждают внимание и предохраняют себя от легкомыслия сердца; потом, давши одному из среды себя начинать пение, прочие подпевают ему низшим гласом. И таким образом в различном псалмопении проведши ночь, разделяя пение молитвами, при рассвете дня опять все вместе как бы едиными устами и единым сердцем псалом покаянный воспевают Господу, каждый собственными словами принося покаяние» (Epist. ad Neocaesar. LXIII. Parissis. 1638 an. T. III. p. 96). Такое употребление Псалтири в утреннем богослужении можно видеть и из самого состава и порядка священнодействий утрени, издревле соблюдаемого Православной Церковью. Так, самое вступление в утреню главным образом состоит из чтения Псалмов. Потом, как мы видели, читается 6-ть избранных псалмов. Далее, после великой ектеньи и «Бог Господь и явися нам» с тропарями, опять псалмы. В самые праздники и дни воскресные пение величания и праздничных тропарей и песней и чтение Евангелия предваряют опять псалмы, так называемые полиелейные. После канона, который в основании своем имеет преимущественно известнейшие песни ветхозаветные, следуют опять псалмы, так называемые хвалитные – от повторения в них слова «хвалите». Последование 1-го часа, по отпусте утрени, подобно другим часам, состоит также из псалмов. Но псалмы – не единственное занятие верующих в священных их собраниях. Главный предмет их – Христос и совершение им великого дела нашего искупления и спасения. Отсюда, как в вечернем, так и в утреннем Богослужении, все направлено главным образом к прославлению Христа. Для этого в хр. богослужении издревле, с самых времен апостольских, особенные слагались свящ. песни, Христа воспевающие (см. о сем в вечерни), особенные составлялись молитвы, ко Христу относящиеся, особенные предлагались чтения из Писания, о Христе благовествующие, особенные учреждались обряды, и священнодействия, христианские выражающие истины. И таким образом и богослужение утрени, подобно вечернему, все проникнуто духом новозаветного христианского учения. Здесь в особенности мы должны сказать о полиелее, каноне и великом славословии, которые после тропарей на «Бог Господь» особенно отличают богослужение утрени от вечернего.

После кафизм Псалтири в простые дни читается пятидесятый псалом, к которому присоединяется молитва: «Спаси Боже люди твоя»; но на дни воскресные и праздничные бывает полиелей: церковь ярко·освещается светом возженных свеч и лампад с елеем, и по отверстии царских врат в праздничные дни священнодействующие выходят из алтаря, дабы воспевать хвалы Богу и святым Его среди храма, пред иконой праздника. В это время поются псалмы полиелейные: «Хвалите имя Господне, хвалите раби Господа» и «Исповедайтеся Господеви, яко благ, яко в век милость Его», с припевом: «Аллилуиа». Потом в праздники бывает величание в честь праздника или святого. После величания, во дни Воскресные, поются воскресные тропари: «Ангельский собор удивися», и пр. с припевом: «Благословен еси Господи»; за сим, после малой ектеньи, поются утренние антифоны, иначе называемые степенны; далее возглашается прокимен и читается Евангелие; за Евангелием по пятидесятом псалме поются особенные молитвенные песни и стихира праздника; потом произносится молитва: «Спаси Боже люди твоя», и проч.; наконец, бывает поклонение пред Евангелием или иконой праздника и целование их, и во дни праздничные верующие помазуются благословенным елеем. Все эти действия в настоящем своем виде, и более общими на Востоке, конечно, сделались с того уже времени, когда св. Иоанн Дамаскин и Феодор Студит довершили состав Богослужения и изложили его в книге, называемой Устав или Типик (Τυπικόν); но первоначальным своим образованием, без сомнения, обязаны временам древнейшим, хотя и нельзя с точностью показать начала их. Так, 1., об умилительном пении псалмов полиелейных, как мы выше заметили, упоминает св. Афанасий Великий, свидетельствуя о своем избавлении во время этого пения от угрожавшей ему опасности. «Была уже ночь, и народ, проводя это время в церкви, ожидал бдения. Вдруг приходит начальник и окружает войском церковь. Св. Афанасий, увидев это, принял меры, чтобы народ не потерпел за него какого вреда. Сидя на кафедре, он повелел диакону, чтобы читал псалом, и народу, чтобы ответствовал: «яко в век милость Его». Тогда в народе произошло такое умилительное пение, что самые воины, посланные схватить св. Афанасия в храме, увлечены были сим пением, и он вышел из храма невредимым (Apol. о бегстве, Т. 1. стр. 716. Sozom. В. III. с. VI. и Theod. L. II. с. XIII). Пред наступлением Великого поста к псалмам полиелейным присоединяется ·трогательный псалом «На реках Вавилонских», чтобы трогательным изображением плачевного состояния иудеев в плену Вавилонском показать человеку грешнику его нравственное пленение и удаление от града Божия, и тем возбудить к покаянию. – 2., Величания на великие праздники и в честь святых, вероятно, от самых древних времен и, может быть, получили свое начало вместе с самыми праздниками... Величания в честь святых, без сомнения, получили свое начало в то еще время, когда христиане, на памятники мучеников, целые ночи проводили в священных песнопениях, прославляя благочестивые их подвиги (Мф.5:10–12. Откр.6:9–11, 7:9–17. Сн. Посл. Смирнск. Ц. о мучен. кончине св. Полик. Киприан. о пам. муч. Epist. XXXVII. Вас. В. на 40 муч. и др.). Величания издревле помещались в конце Псалтири (Allatii Dissert. de libr. Graec. Eccles. in Sect: Psalterium). – 3., Тропари воскресные: «Ангельский собор удивися», и пр. принадлежат св. Иоанну Дамаскину. Они напоминают дивное восстание Спасителя из мертвых. – 4., Степенны также почитаются его произведением. Это суть стихи, составленные им по псалмам Давида, имеющим надпись: «песнь степеней» (т. е. от 119-го псалма до 133-го); стихи эти способны как бы по степеням возвышать дух верующего к высоте Божественной. Всем известны умилительные степенны 4-го гласа, повторяемые кроме воскресных дней и в праздники: «От юности моея мнози борют мя страсти, но сам мя заступи и спаси, Спасе мой», и пр. Но антифонное пение (степенны, подобно антифонам, поются попеременно на клиросах) восходит к самым древнейшим временам. Введение в Церковь антифонного пения обыкновенно приписывают св. Игнатию Богоносцу (Сокр. Η. Е. L. 6. с. 8). Оно особенно развито было в Церкви в 4-м веке во дни Василия Вел. и Иоанна Златоуста (Сн. Филар. Черн. обз. Песноп. 1860 г. стр. 39 и дал. р. 85. 102. 113 р. 131 и дал.). – 5., Евангелие, подобно прочим книгам Св. Писания, на утренях и всенощных бдениях, читалось издревле. Только в древности сначала не было определенного постановления, какие книги или отделы книг когда читать, а вообще предлагались чтения из В. и Нов. Зав. Так, св. Василий В., в одной беседе своей, касаясь предшествующего утреннего богослужения, упоминает о чтении Писания из обоих Заветов. Вот слова его: «Припомните, прошу вас, о том полезном душеспасительном учении, которое вам было предложено в утреннее время (τῶν ἐξ ἑωθινοῦ); припомните наставления из псалмов; исследуйте приточные правила; превосходные чтения исторические; прибавьте заповеди апостольские; присоедините, наконец, ко всему этому, как венец, слова Евангельские» (Hom. XII in Lacizis). Св. Кассиан, описывая священные собрания пустынножителей египетских, также свидетельствует, что в вечерних и ночных собраниях их, сверх псалмов Давидовых, каждый день предлагались два чтения из Свящ. Писания, одно из Ветхого, а другое из Нового Завета, а на субботу и воскресенье – оба чтения из Нового Завета, одно из Апостола или Деяний Апостольских, а другое из Евангелия (Lib. 2. с. VI). Но впоследствии наблюдалось при этом приспособление к духу дня или праздника, и чтения из В. Завета отнесены к вечернему богослужению (сн. Обз. песн. Фил. Черн. о Злат. р. 112), а к утреннему отнесены чтения из Евангелия; на Воскресные дни читались утренние воскресные Евангелия, а на дни праздников Евангельские чтения приспособлялись к духу праздника или жизни святого. Начало такого распределения скрывается в древних временах; в 4-м и особенно в 5-м веке оно уже было известно (сн. Церк. Ист. Инн. В. 5-ый: Богослужение). В 9-м в. имп. Греческий Лев философ и сын его Константин Багрянородный писали эксапостиларии и стихиры на утренние воскресные Евангелия. См. в конце Октоиха. Сн. Sviceri Thes. Eccles. sub voce: Ἐναγγέλιον. После чтения Евангелия в Воскр. дни Евангелие выносится на средину храма для благоговейного поклонения ему и целования; а во дни праздников верующие покланяются и целуют икону праздника, причем священнодействующий помазует их благословенным елеем; в это между тем время в воскресные дни поется стих: «Воскресение Христово видевше, поклонимся святому Господу Иисусу», и пр., и затем «Помилуй мя Боже», и стихира воскресная, а в праздники – стихира праздника или празднуемого святого и, наконец, все заканчивается известной литийной молитвой: «Спаси Боже люди твоя» и пр. (сн. о ней в вечерни). Так Церковь соединила здесь все, чтобы в радостные дни празднеств возвышать наш дух к небесному и вечному, с одной стороны, торжественно выражая пред Богом пламенные чувства веры и любви, покаяния и умиления, славословия и благодарений, которыми естественно исполняется сердце наше среди духовных празднеств наших, с другой стороны, возбуждая и воспитывая подобные чувства, если их еще нет в нашем сердце, или и есть, но не так живы и сильны. Для этой же цели, для торжественного т. е. выражения духовной радости и торжества во славу Господа и в честь святых Его, в начале полиелея постановлено возжигать все свечи и лампады, оставляя гореть их до конца третьей песни канона. На сей же конец для возбуждения, т. е. благоговения и молитвы в сердцах верующих и для торжественного выражения хвалы Богу и святым Его, во время полиелея и величания, бывает каждение фимиамом иконы праздника, алтаря, всей Церкви и всего народа (Сн. догм. отцов 7-го Всел. соб.). Для этой же цели, пред чтением Евангелия бывает звон в колокол, дабы и оставшихся в домах возбудить к благодарению и поклонению или, напоминая о подвигах святых, расположить к подражанию им. То же, наконец, выражает и помазание верующих благословенным елеем: это знак милости и благости к нам Божией, так торжественно нами воспеваемых и прославляемых в духовных празднествах наших. – Совсем другие действия совершает в это время Церковь в памяти умерших. В это время поется тогда псалом Непорочны, разделяемый ектениями об усопших на две статьи; в конце второй статьи пред ектенией поются тропари заупокойные с припевом: «Благословен еси Господи», во время которых священник кадит алтарь и всю церковь и предстоящих верующих, и потом произносится ектения об усопших. Псалом «Непорочны», составляющий 27-ю кафизму, читался у иудеев каждый день. Церковь христианская издревле также употребляет его, то на полунощнице, то на утрени, и, судя по содержанию и смыслу его, весьма прилично установила повторять его в памяти умерших, когда душа скорбит и ей всего ближе обращение к Богу и поучение в законе Его, и всего естественнее взывание к Нему о помощи, оживлении, вразумлении, утешении и спасении. Тропари заупокойные, равно как и большая часть последования об усопших, составлены св. Иоанном Дамаскиным. Цель, с которой Церковь совершает сии поминовения, не только та, чтобы ходатайствовать пред Богом о прощении грехов усопшим, но и та, чтобы подать духовное утешение и наставление живым, время от времени пробуждая и питая в них чувства живой веры в будущую жизнь и братской любви к умершим, скорбь и сокрушение о грехах и высшие надежды по смерти (сн. 1Фес.4:13–18. сн. Злат. Изъясн. на Деян.9. Нравоучен. 21). – Особенное и умилительнейшее священнодействие совершается в это время Церковью на великую субботу, когда сам Жизнодавец представляется лежащим во гробе. В это время после «Бог Господь» и тропарей дня, псалом «Непорочны», весь перемешанный похвалами новозаветными, торжественно воспевается среди церкви, пред плащаницей, как пред лежащим во гробе самим Спасителем, при ярком освещении храма и при свете воженных свечей в руках верующих, выражая собой смешение плача и торжества, умиления и благоговения. Трогательное сие пение разделяется на три части, сопровождаемые каждением фимиама и заключаемые малыми ектеньями. Первую статью начинают следующие стихи: «Благословен еси Господи, научи мя оправданием Твоим; – Жизнь во гробе положился еси, Христе, и Ангельская воинства ужасахуся, снисхождение славяще Твое», и пр. Вторая начинается тропарем: «Достойно есть величати Тя, Жизнодавца, на кресте руце простершаго, и сокрушшаго державу вражию». Третью начинает стих: «Роди вси песнь погребению Твоему приносят, Христе мой». И все заключается наконец радостным пением воскресных тропарей: «Ангельский собор удивися, зря Тебе в мертвых вменившася», с припевом: «Благословен еси Господи» (См. в Уставе и Постн. Триоди на великую субботу.

После 50-го псалма простых дней и молитвы: «Спаси Боже люди твоя» дней праздничных и поста, а в Пасху прямо после ектении великой, поется так называемый канон со своими ирмосами и песнями. Канон (κανών) слово греческое, значит правило. В настоящем случае под сим названием разумеется совокупность ирмосов и тропарей, или священных стихов, составленных по приличию дня, в честь праздника или святого, по известному правилу. Название канона, по свидетельству Зонара, потому усвояется ирмосам и тропарям сим, что они в греческом тексте имеют известное и определенное по правилам стихотворства число стоп, стихов и песней. В канонах сих надобно различать стихословие песней и самые ирмосы и тропари канонов. Песней канона девять: восемь из них взяты из Ветхого Завета и служат воспоминанием главнейших событий Церкви ветхозаветной; девятая песнь взята из Нового Завета, и воспоминает воплощение Сына Божия от преблагословенной Девы Богородицы. Песни сии издревле воспевались в христианской Церкви, и кроме 9-ой были в употреблении и в Церкви ветхозаветной. Они служат основанием и образцом для канонов и в Великом посту, для большего назидания верующих, стихословятся вместе с канонами. Вот сии песни: 1., песнь пророка Моисея, воспетая по чудесном переходе чрез Чермное море («Поим Господеви, славно бо прославися»: Исх.15:1–21); 2., его же песнь, содержащая в себе обличение неверия и нечестия непокорных иудеев («Вонми небо, и возглаголю»: Втор.32:1–44); 3., Благодарственная и вместе пророчественная песнь св. Анны, матери пророка Самуила («Утвердися сердце мое в Господе»: 1Цар.2:1–10); 4., Песнь пророка Аввакума, провидевшего пришествие Христа на землю («Господи услышах слух Твой, и убояхся»: Авв.3); 5., Предвозвещение пророком Исаией рождения Христа от Девы и Его восстания из мертвых (От нощи утреннюет дух мой к Тебе Боже»: Ис.7:14. Ис.26:9–17); 6., Песнь пророка Ионы во чреве кита («Возопих в скорби моей ко Господу Богу»: Ион.2. сн. Мф.12:39–40); 7 и 8-я – это молитва и песнь трех отроков в пещи неопалимых («Благословен еси Господи, Боже отец наших: Дан.3); наконец, 9-ая хвалебная песнь Богородицы («Величит душа моя Господа»: Лк.1:46–55) и песнь Захарии, отца св. Предтечи («Благословен Господь Бог Израилев, иже посети и сотвори избавление людем Своим»: Лк.1:68–79). О второй песне канона надобно заметить, что поскольку в ней содержится обличение и угроза на непокорных иудеев, то Церковь употребляет ее только в Великом посту, когда всего нужнее обличение грешников, дабы тем возбудить их к покаянию и исправлению. – Что касается до самых канонов, то они приняты в состав Богослужения в 7-м, 8-м и 9-м столетиях, и большая часть их написана Андреем, архиеп. Критским, Космою, еп. Маюмским, Иоанном Дамаскиным, Феофаном Начертанным, Иосифом Студитом, Иосифом Песнописцем, и Георгием, митроп. Никомидийским, современником патриарха Фотия. По числу вышеупомянутых песней, каждый полный канон состоит из 9-ти песней; но есть каноны неполные, состоящие из двух песней, из трех, и пр. и потому называемые двупеснец, трипеснец, и проч. Всякая песнь канона имеет определенное число стихов или тропарей. Первый стих каждой песни называется ирмосом или связью всех других, и главная мысль его большей частью заимствуется из вышеупомянутых 8-ми песней ветхозаветных и девятой новозаветной. Он потому так называется, что определяет порядок следующим за ним тропарям и тон пению их. В следующих стихах после первого, смотря по духу дня или праздника, изображаются настоящие события и обстоятельства Церкви – радостные или печальные, т. е. или воспеваются благодать и величие Божие в деле нашего искупления и спасения, и подвиги и добродетели святых, или изливаются чувства покаяния и сокрушения о грехах, или приносятся теплые молитвы Богу о спасении и помиловании отшедших от нас отцов и братий наших. Последний стих каждой песни большей частью бывает в честь Божией Матери, и вслед за ним торжественно повторяется первый ирмос, называемый катавасия. По третьей песне бывает ектенья малая, седален и ипакои и чтение; по 6-й малая ектенья, кондак и икос. По окончании восьмой песни в начале девятой Церковь прославляет Богородицу собственной ее песней, а на великие праздники в это время бывают особенные припевы. В ирмосах 9-ой песни почти всегда воспевается Богородица, как венец ветхозаветных пророчеств и прообразований. По 9-й песни бывает ектенья малая и, ексапостиларий или светилен. Из этого очерка канонов ясно можно видеть, какое священнейшее занятие, какое богатство святых мыслей и чувствований представляют они верующим, и потому как важны и священны должны быть они для каждого чувствующего христианина. С одной стороны, касаясь главнейших событий Церкви ветхозаветной и открывая в них чудные пути промысла Божия, с другой – изображая и воспевая события новозаветные, и прославляя в них чудные действия благодати Божией в нашем спасении, они соединяют Ветхий Завет с Новым, и призывают небо и землю, всех и каждого к духовному торжеству Церкви, не оставляя ничего, что служило бы к укреплению нашей веры и благочестия, что питало бы чувства покаяния и умиления, что помогало бы духу освобождаться из-под владычества греха и плоти, укрепляло бы волю в делании добра и растворяло бы сердце к высшим, неземным радостям и наслаждениям. Для примера довольно припомнить здесь хотя некоторые ирмосы с их тропарями на великие праздники года; таковы, наприм., на Рождество Христово: Христос раждается, славите; Христос с небес, срящите; Христос на земли, возноситеся, и пр.; на Крещение: Глубины открыл есть дно и сушею своя влечет, в ней покрыв противные и пр.; на Сретение: Сущу глубокородителыиую землю солнце нашествова иногда, и пр.; на Благовещение: Отверзу уста моя, и наполнятся Духа, и слово отрыгну Царице-Матери, и пр.; на Пасху: Воскресения день, просветимся людие: Пасха, Господня Пасха, и пр.; на Вознесение: Спасителю Богу, в мори люди не мокрыми ногами наставльшему, и фараона со всевоинством потопльшему, и пр.; на Пятидесятницу: Понтом покры фараона с колесницами сокрушали брани, и пр.; на Успение: Преукрашенная божественной славою, священная и славная, Дево, память твоя вся собра к веселию верные, и пр.; на Воздвижение: Крест начертав Моисей впрямо жезлом, Чермное пресече, Израилю пешеходящу, и пр. и пр. и пр. Сн. Г. Ловягина Богосл. Кан. на греч., слав. и русск. Втор. изд. 1861 г.

После канона и следующих за ним стихир хвалитных, в воскресные и праздничные дни отверзаются царские врата, и по возгласе священника: «Слава Тебе показавшему нам свет» поется славословие великое: «Слава в вышних Богу»; в простые дни оно читается, а не поется. Славословие великое, подобно малому («Слава Отцу и Сыну и Св. Духу»), от самых первых веков в христианской Церкви. Оно почти так же, как теперь, читается в Постановлениях Апостольских (Кн. 7. гл. 47). На него, по мнению некоторых, указывает Плиний Младший в письме своем к императору Траяну. Его, думают, вместе с другими священными гимнами, отменил петь в своей церкви лжеучитель третьего века Павел Самосатский. Его повелевает петь каждое утро св. Афанасий Александрийский. Его единодушно, по словам Златоуста, каждую утреню пели монашествующие его времени. Из правил 4-го Толедского собора видно, что оно из древних времен и в общем употреблении было и в Западной Церкви. Кто первый составил сие славословие, неизвестно. То очевидно, что оно составлено из обоих Заветов и исполнено самых высоких мыслей и чувствований. В древности его пели все вместе, и пели при рассвете дня, когда занималась заря на востоке; почему пред пением его священник и возглашал: «Слава Тебе, показавшему нам свет». Цель его та, чтобы в конце утрени, пред рассветом дня, торжественно исповедать Божество Искупителя, воздать Трисвятому должное славословие и благодарение, и вместе с сим принести ему теплое моление, дабы он научил нас творить волю Его, сохранил нас от греха и продлил на нас милость Свою во век. Оно представляется здесь после всех утренних псалмопений как совершеннейшее пение, соединяющее мир дольний с горним и выражающее собой и высочайшее исповедание веры, и глубочайшие чувства поклонения и молитвы пред Всевышним. Сн. о сем славословии под словом: «Слава в вышних Богу».

После ектений (сугубой и просительной) и отпуста утрени читается последование первого часа. Первый час Палестины соответствует нашему седьмому часу утра. Час этот посвящается Богослужению как начаток дня. В состав сего молитвословия входят псалмы (Пс.5, 89, 100) и молитвы, приличные утреннему времени, заключающиеся молитвой священника: «Христе, свете истинный», песней клира: «Взбранной воеводе победительная» и обыкновенным отпустом. Утром совершать молитвы предписывается в Постан. Апост. (К. 8. гл. 34). О молении в первом часу дня свидетельствуют св. Василий В. и св. Кассиан. И оно издревле соблюдалось людьми благочестивыми (Пс.91:2–3. Прем.16:28). Намерение, с которым Церковь совершает сие молитвословие, конечно, то чтобы, с одной стороны, возблагодарить Бога за приведение света дневного и молитвой освятить начаток дня Божия, с другой – чтобы испросить помощь от Бога и с Его помощью выйти на предстоящие дневные труды и занятия. Все это ясно выражается в самых псалмах и молитвах сего молитвословия. Как прилично начинать дневное поприще молитвой: «Заутра услыши глас мой, царю мой и Боже мои, заутра предстану Ти и узриши мя... Настави мя, Господи, правдою Твоею... Исправи пред Тобою путь мой» (Пс.5). Или как прилично вместе с древним пророком, при помышлении о скоротечности и ничтожестве лет нашей жизни, просить Бога, чтобы Он научил нас так счислять дин наши, чтобы нам приобрести сердце мудрое, чтобы Он не дал нам, чтобы все дни наши по грехам нашим протекали во гневе Его, но чтобы рано явил нам милость свою и возвеселил нас за дни, в которые поражал нас и благопоспешил нам в делах рук наших (Пс.89). Или как прилично наконец при вступлении на поприще дневной деятельности, поучаться вместе с Давидом милости и правосудию, непорочности пути и незлобию сердца, не покровительствовать лжи, коварству, нечестию и беззаконию, удаляться злых сообществ и стараться окружать себя людьми добрыми и благочестивыми (Пс.100). К этому же направлены и все молитвы сего часа. Сюда принадлежат и те умилительные песни, которые поются в это время Церковью в Великом посту: «Стопы моя направи по словеси Твоему, и да не обладает мною всякое беззаконие», и пр. Сюда относится и окончательная молитва священника: «Христе, Свете Истинный, просвещаяй и освящаяй всякого человека, грядущаго в мир и пр.» и благодарственная, наконец, песнь Богородице: «Взбранной воеводе победительная» и пр. Так все священно и глубоко поучительно в Христ. нашем Богослужении, будучи освящено для нас примером древности, восходя по началу своему к самым временам Христа и апостолов, будучи само в себе все проникнуто духом откровенного учения, учения самого Христа и апостолов, и все направлено к высшим нашим целям – к нашему научению и исправлению, к нашему возрождению и укреплению в духовной жизни, к·нашему освящению, спасению и облаженствованию. Сн. Зап. по Нр. Прав. Богосл. Т. 2. 1862 г. о Богосл. Общ. § 95–108. Сн. Нов. Скрижаль Вениамина; о Служ. и Чинопол. Прав. Ц. Гавриила; о Богосл. Прав. Ц. прот. Скворц., Красноцв., Рудак., Михайл. и других. Сн. Памяти. Древн. Хр. Ц. Ветринского; Дебол. Дни Бог.; Обзор. Песн. Фил. Черн.: Истор. Обозр. Бог. Кн.; из иностр.: Бингаму (Origines), Гоара (Evchologion), Ренодота (Liturg.), и друг.

Вера, Надежда и Любовь, как главные христианские добродетели, составляющие основание и сущность внутреннего богопочтения и всей христ. жизни (1Кор.13:13). См. Нр. Прав. Бог. Пр. Сол. изд. 2. 1875 г. стр. 109–144. Сн: Записки по Нрав. Богосл. Т. 2. 1862 г. р. 70–182.

Жертва, жертвы, жертвоприношения (מִנְחָה – от מָנַח дарить, приносить в дар, значит дар, приношение, жертва; тоже почти значение имеет слово קָרְבָּן – жертва, приношение; слово זֶבַח – от זָבַח закалать, собственно значит заклание, жертва, кровавая жертва, и др.; δῶρον, θυσία; munus, sacrificium; жертва, дар, приношение; L: Opfer): Быт.4:3, 8:20. 12:7–8, 22:13, 38:10. Лев.1:2, 2:4, 3:1. и др. 4Цар.3:20. Пс.50:18–19, 140:2. Иер.17:26. Дан.9:21. Неем.10:33. и др. – Жертвоприношение издревле составляло существенную часть Богослужения и существовало у всех народов. Оно по началу своему восходит к самым первым временам рода человеческого. Уже дети Адама приносили жертвы Богу – Каин от плодов земных, а Авель – от первородных стада (Быт.4:3). Ной приносил в жертву Богу от всех чистых животных (Быт.8:20). О происхождении сих жертвоприношений Свящ. Писание нигде прямо не говорит, чтобы сам Бог повелел людям приносить Ему жертвы. Но из молчания о сем Св. Писания нельзя прямо заключать, что они – человеческое изобретение и произошли, по мнению иных, с одной стороны – из сознания всецелой зависимости человека от Бога, а с другой – из чувства благодарности к Его благодеяниям, и вместе с сим – из желания снискать себе милость и благоволение от Бога. Конечно, чувства эти близки и естественны человеку; но этого недостаточно. чтобы вполне понимать идею, которая лежит в основании жертвоприношений, мы должны взять во внимание то, что жертвы начали приноситься после грехопадения. Расторжение духовного союза человека с Богом, потребность сердца находиться в общении с Ним и надежда возвратить себе потерянную любовь и благоволение Божие – вот где скрывается начало и основание жертвоприношений. Человеку дано уже было обетование об Избавителе, и конечно, тогда же он получил наставление от Бога и касательно жертвоприношений и их великого значения. При младенческом состоянии рода человеческого нельзя было оставить здесь человека самому себе. Притом же происхождение приношения кровавых жертв от произвола человеческого нелегко может найти себе объяснение в самом человеке. Как человек мог думать, что пролитием крови животных он может угодить Богу и приобрести Его благоволение? Св. Писание ясно дает видеть, что в крови животного – душа его, жизнь его, которой Владыка – один Господь, и потому-то в самом праве обладания тварями Бог ограничивает произвол человека, не позволяя ему употреблять в пищу кровь животных. Св. Писание дает еще высшее значение крови жертвенных животных: «душа тела в крови, и Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очищает» (Лев.17:11). При таком великом значении жертвенной крови и запрещении употреблять кровь животных в пищу, становится тем более невероятным, чтобы человек самопроизвольным принесением в жертву животных мог думать угодить Богу, своим бедным ограниченным и поврежденным умом так глубоко прозирая в тайну искупления, которая сокрыта от век и от родов, и которая, однако же, выражается во всех жертвах Ветхозаветных, и одна только может давать им истинное значение. Поэтому всего вероятнее, что жертвы установлены самим Богом. В них Бог давал видеть высшую жертву, которую некогда Сын Божий имел принести на земле за грехи человеков. Великая эта тайна в начале представлялась в образах и предначертаниях, и так – до самых времен Христа (Сн. Евр.9, 10 гл.).

Различные роды жертв и их необходимые качества и принадлежности и образ их совершения. Уже до закона Моисеева жертвы были различны. Кроме первоначальной жертвы всесожжения, были, по-видимому, жертвы спасения или мира, приносимые в знак веселия и благодарности, которые отличались пиром, учреждавшимся из остатков приношений. Таковой можно почесть жертву, принесенную Иаковом, по примирении с Лаваном (Быт.31:54. Сн. Исх.18:12, 32:6, 34:15). Если богослужение, совершенное Иаковом по возвращении из Месопотамии в Лузе или Вефиле, соединялось с жертвоприношением, что очень вероятно, то его жертва здесь была мирная и благодарственная (Быт.35:1–7. Сн.28:20–22). Жертвы с ясным выражением чувства виновности и сознания греховности в первый раз встречаются в принесении жертвы всесожжения Иовом за детей и за друзей его (Иов.1:5, 42:8). В законе Моисеевом ясно и определенно говорится о разного рода жертвах и их необходимых качествах и образе совершения, и чувство греха и сознание виновности выражается во всех жертвах, особенно в жертвах всесожжения, и в жертвах за грех и преступление; оно выражается и в самых мирных и благодарственных жертвах – в пролитии крови жертвенного животного, назначенной Богом для очищения душ человеческих от грехов (Сн. Лев.17:4–5, 11–12. сн. Евр.9:13–14). жертвы, определенные законом, в Св. Писании различаются двоякого рода: кровавые и бескровные. В бескровных жертвах приносились: первые плоды полевые, колосья, мука в разных видах, пресные хлебы и разные печенья, при них употреблялось масло или елей; вино употреблялось для возлияния, ладан для курения; соль употреблялась во всех жертвах; но нельзя было приносить ничего квасного и кислого (Лев.2:11). В кровавых жертвах, по их цели и назначению, различаются жертвы: всесожжения, мирные жертвы и жертвы о грехе и преступлении. Жертвенными животными были: рогатый скот – мелкий и крупный и птицы – голуби и горлицы и птенцы голубиные. Из рогатого скота употреблялись: волы, тельцы, молодые коровы, овцы и ягнята, козлы и козлята, и притом обоего пола. Касательно возраста требовалось, чтобы маловозрастные были, по крайней мере, восьми дней (Лев.22:27, 29); обыкновенно же из мелкого скота приносили однолетних (Исх.29:38. Лев.9:3), а из крупного – трехлетних, хотя, впрочем, был случай принесения в жертву и семилетнего вола (Суд.6:25). Притом требовалось, чтобы животные были беспорочны, без недостатков; не могли быть жертвенными животными животные слепые, изувеченные, одержимые оспой или коростой, паршивые, каcτpиpoванные (Лев.22:20–24. Мал.1:8). Касательно обрядов жертвоприношений заметим здесь, что в жертвах всесожжения приведший животное приводил его к алтарю, возлагал на его голову свои руки пред алтарем, перенося на него грехи свои (Лев.1:4); в случае общественной жертвы это исполняли старейшины; затем животное закалалось и кровь его проливалась жрецом вокруг алтаря и ею жрецы кропили со всех сторон на жертвенник, потом по снятии кожи и омытии внутренностей, все части осолялись солью и все возлагалось на дрова жертвенника. Этой жертвой выражалось, что человек, сознавая себя виновным пред Богом, на жертву переносил грехи свои, веруя, что получит чрез это прощение в них от Бога и приобретет благоволение Божие (Лев.1:3–9, 10–11. Сн. Пс.50:20–21). Жертва мира или спасения была троякая: благодарственная, обетная и вольная. Веществом ее могли быть: телец, юница, овен, козел. Приводящий животного к дверям скинии, к жертвеннику, здесь возлагал свои руки на голову жертвы своей и закалал ее здесь; сыны Аарона кропили кровью ее на жертвенник со всех сторон, и, по снятии кожи и омытии внутренностей, внутренности животного – почки, тук, печень сжигались на жертвеннике, прочие части возлагались на туки принесшего, и он с помощью жреца совершал обряд возношения, и потом грудь и правое плечо отделялись жрецу, а прочие части возвращались принесшему и были снедаемы невдалеке от Скинии (Лев.3. Сн. Лев.7:11–21). Жертва о грехе и жертва о преступлении тем различествовали между собой, что первая приносилась за грехи по неведению, слабости, нечаянности, неосторожности, а след., и за грех первородный, и по различию приносящих была различна – от тельца до птенцов голубиных и до горсти муки пшеничной; а последняя назначена за такие преступления, которые, не будучи достойны смерти и не будучи обнаружены свидетелями, требовали, однако же, удовлетворительного наказания; таковы, например: если свидетель знал или видел и умолчал об истине дела; если кто прикоснулся к нечистому по неведению, но после узнал; если клялся в чем безрассудно, по неведению, но после узнал; если присвоил себе что-нибудь священное, или краденное, или найденное, и клятвенно отпирался и не хотел возвратить похищенное, и т. под. Все эти преступления очищались жертвами. В этих жертвах, по окроплении кровью жертвенника, внутренности сжигались на жертвеннике, прочее вне алтаря (см. Лев.4, 5, 6:1–7). При этом если преступление сделано присвоением чужого, виновный должен был возвратить похищенное с присовокуплением пятой части цены его (см. Лев.4, 5, 6:1–7).

Значение жертв и условия при сем со стороны человека. Все ветхозаветные жертвы имели символическое значение. Они служили видимым знамением благодатного завета Бога с человеками, служили подтверждением божественных обетований об Избавителе; в основании их лежали божественные обетования. Это ясно видно из жертв Ноя и Авраама (Быт.8:20, 9:9–17, 15:9–18), и из духа всех постановлений Закона Моисеева о жертвах. В них со стороны Бога выражалась верность Божия в Его божественных обетованиях, и со стороны человека – торжественное ручательство в неизменном хранении веры и возбуждение к точнейшему исполнению воли Божией. Что действительно целью кровавых жертв было очищение от грехов, прощение грехов, избавление от наказаний за грехи, это видно из всех кровавых жертвоприношений В. Зав. (сн. Лев.17:11. Евр.9:22) и особенно живо выражалось в жертвоприношений в день очищепия. Тогда как при обыкновенном жертвоприношении за грех требовалось одно животное, в день очищения, чтобы торжественнее и ощутительнее представить отношение жертвы к жертвоприносоящим, избирались два животные (Лев.16:5, 7–10). Народ торжественно чрез первосвящ. исповедуя грехи свои над главой одного из них, как бы чувственно переносил на него грехи свои, а с ними вместе и наказания (Лев.16:21); все преступления лежали на животном; оно одно долженствовало отвечать за них. Судя по тому, как обыкновенно совершались жертвоприношения, его надлежало бы принести в жертву, как это делали со всякою жертвой за грех (Лев.4); но в день очищения отпущение грехов, определенное законом и совершавшееся в других случаях только посредством устной молитвы первосвященника (Лев.4:20–26, 31, 35), надлежало представить видимым ׳ образом. Посему упомянутое животное, которого в качестве представителя народа надлежало принести в жертву, получало свободу (Лев.16:5, 10, 21–22), и израильтяне, видя его свободу от наказания, удостоверялись в свободе собственной от наказаний за грехи; животное, изгоняемое в пустыню, уносило с собой грехи их, и наказание за оные от них удалялось. Но, чтобы столь же очевидно представить израильтянам, что им потому именно прощается наказание, что вместо них пострадал другой, для сего торжество очищения долженствовало принять вид обыкновенного жертвоприношения за грех. Это совершалось над остальным животным, которого как умилостивительную жертву за грехи действительно приносили уже Богу во всесожжение (Лев.16:9, 15 и дал.), и оно уже действительно несло на себе те наказания, которым за грехи народа должно было подвергнуться первое животное, над которым исповеданы грехи народа. Что последнее животное действительно страдало вместо первого, которое было представителем израильтян (Лев.16:9, 15 и дал.), но которое, поскольку долженствовало служить символом отпущения грехов, не могло само нести наказаний, это видно из того, что оно также вместе с первым было представлено Богу в качестве жертвенного животного (Лев.16:5, 7); жребий должен был решить, которому из них надлежало служить жертвой умилостивления за грехи народа (Лев.16:8, 9). Так. обр. во всем процессе очищения выражалась идея отпущения грехов и наказаний виновных вследствие страданий за них невинного. Но что сами по себе, жертвы не могли служить умилостивлением и очищением грехов человеческих, это яснейшим образом всюду дает нам видеть Св. Писание (см. наприм Пс.50:8–14, 18–19. Ис.1:11, 16–18. Иер.6:20, 7:21–23. 1Цар.15:22. Ос.6:6–7. Мих.6:6–8. Ам.5:21–24 и др.). След., если жертвы имели, однако же, свое значение, если они были угодны Богу (Ис.56:7, 60:7) и служили действительным умилостивлением, если Авель, Ной, Авраам, Самуил, Давид и другие праведники угождали ими Богу и приобретали Его благоволение, то в основании их лежало нечто высшее, они указывали на высшую жертву, служили символом великих обетований Божиих к роду человеческому о спасении, прообразовали жертву Христову. Это ясно видно из жертвы Ноя и из жертвы Авраама (Быт.8:20, 15:9–18) и из духа всех постановлений Закона о жертвах. Отсюда как в В. Зав. все пророки указывали на жертву Христову (Деян.10:43. Пс.39:7–8. Ис.53:3–7. Иер.31:34. Мих.7:18–20. Дан.9:24, 26–27. Зах.13:1. и др.), так в Нов. Зав. Христос – крестная смерть Его всюду представляется единой истинной ׳ искупительной нашей жертвой; жертвы ветхозаветные были ее только прообразованием (см. Ис.53:5–7. Ин.1:29. Евр.9:9–12, 10:10–14. Сн.Мф.26:28. Мк.14:24. Лк.22:20. 1Кор.11:24–25. 1Пет.2:24. 1Ин.2:2. Рим.3:23–25, 8:3. 2Кор.5:21. Еф.5:2. Евр.12:24). Отсюда ап. говорит, что закон был детоводителем ко Христу (Гал.3:24), что прощение грехов немыслимо без жертвы Христовой (Евр.10:1, 4, 9:9). Отсюда в Св. Писании всюду требуются известные условия со стороны приходящих к Богу, требуются покаяние и исправление жизни и вера во Христа (Мф.3:2. Мак:1:15. Ин.3:36, 6:29. Мк.16:16. Ин.20:31. Деян.4:12, 10:43. Рим.3:22. Евр.10:22, 11:6 и дал. и др.).

Закон Божий нравственный или заповеди Божии, см. здесь т. IV. стр. 28: Скрижали закона. Сн. Нр. Пр. Богосл. Пр. Сол. изд. 2. 1875 г. Ч. 1. Гл. 3. стр. 31–42.

Литургия ( עֲבֹדַת יְהֺוָה ,הָעֲבֹדָה ; Λειτουργία; ministerium, muneris functio, sacrificium, missae sacrificium; служение, служба, богослужение, служение в доме Божием, жертвоприношение Богу, богопоклонене; L: Gottesdienst): Исх.3:12, 4:23, 10:8. 12:25–27. Чис.4:23–24, 8:11. Втор.5:6–10, 6:5, 13, 10:12, 20. Нав.22:27, 24:14. 1Пар.26:30. 2Пар.34:33. Иоил.1:9, 2:17. Сир.4:15. Лк.1:75. Деян.13:2, 17:24–29. 1Пет.2:5. Евр.9:1, 6. и др. – Священнодействию литургии в православной Восточной Церкви предшествует последование Часов 3-го и 6-го, а иногда и 9-го (сн. о сих часах под словом богослужение). – Слово литургия, в обширном смысле, означает всякое общественное занятие или служение (Сир.10:2. Рим.13:6), частнее означает священное служение, служение священников, богослужение (Сир.7:32. Лк.1:23. Деян.13:2. Евр.8:2, 6, 10:11), преимущественно же оно усвоено такому богослужению, в котором совершается таинство Евхаристии. Священнодействие сие ведет начало свое от самого И. Христа. Оно установлено Им в последний вечер пред Своими страданиями, и установлено следующим образом. Собравшись в это время с учениками Своими в горницу одного иерусалимлянина для совершения Пасхи, Господь в самом начале сказал, что в последний раз совершает ее теперь с ними. Пасха совершалась по обряду иудейскому (см. Пасха). Во время продолжения ее, Господь умыл ноги ученикам, научая их смирению, зная предстоящие события, прямо объявил ученикам Своим, что один из них предаст Его, и прямо указал предателя, и тогда Иуда вышел с вечери, и со Христом остались одни преданные Ему апостолы. В это время, когда вечеря еще продолжалась, Господь берет один хлеб, благословляет его и, преломив, раздает ученикам, говоря: «Приимите, ядите, сие есть тело Мое, за вас ломимое; сие творите в воспоминание обо Мне». И по окончании вечери, берет чашу с вином, растворенным водой, и возблагодаривши Бога, подает пить ученикам, говоря: «Пейте из ней все, потому что это кровь Моя Нового Завета, за вас и за многих изливаемая, во оставление грехов. Сие творите, когда ни будете пить, в Мое воспоминание» (Мф.26:26–28. Мк.14:22–24. 1Кор.11:23–26. Лк.22:19–20). В заключение вечери воспеты были благодарственные псалмы; и затем Господь пошел с учениками Своими в гору Елеонскую; путь этот сопровождался беседой, полной самых трогательнейших наставлений, утешений и обетований, которые Господь заключил наконец Своей молитвой ко Отцу (Мф.26:30. Ин.13–17). Так совершена была Господом и вместе установлена для нас божественная литургия.

Согласно заповеди Господа литургия постоянно совершалась в христианской церкви со времени самого ее установления. Существенные части сего священнодействия доказаны в самом божественном установлении его. Согласно сему установлению, апостолы и сами совершали и заповедали и верующим так совершать ее, и она так и совершалась. В первоначальном своем виде, совершение ее представляется в связи с вечерей любви (1Кор.11:18–34); так было в Церкви Коринфской, также, вероятно, первоначально было и в других Церквах. Поступая по заповеди Спасителя: «сие творите в Мое воспоминание», первые христиане, имея общие трапезы, всякий раз, как вкушали вместе, совершали и Евхаристию, воссылая благодарение Богу Отцу, в воспоминание Господа. Они, по словам евангелиста Луки, «постоянно пребывали в учении апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах... По вся дни терпяще единодушно в церкви и преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа (Деян.2:42, 44, 46, 47). Соединяясь с вечерей любви, литургия времен апостольских не могла быть слишком длинной; но она совершалась по определенному чину и порядку (1Кор.14:40). Из Писаний самих апостолов и из свидетельств древних отцов видно, что в состав ее входили: 1., Пение свящ. песней, не одних псалмов, но и других свящ. песней, вновь составляемых (1Кор.14:26. Еф.5:19. Кол.1:16). – 2., Далее следовало чтение Св. Писания. Чтение Свящ. Писания постоянно входило в состав богослужения в иудейской Церкви (Деян.11:15, 15:21); не могло оно не быть при богослужении и в христ. Церкви, и притом не только В. Завета, но и Нового. Когда апостол писал к коринфянам о евангелисте Луке, что его похвала во Евангелии во всех церквах, то по объяснению Оригена и Иеронима, этим ясно показывалось, что Евангелие Луки читалось во всех церквах (2Кор.8:18). То же видно и из других указаний. «Слово Христово да вселяется в вас богатно», – писал апостол к колоссянам (Кол.3:16), и заповедал, чтобы, когда это послание его прочтено будет у них, оно прочитано было и в Лаодикийской Церкви (Кол.4:16). В послании к солунянам также пишет: «Заклинаю вас Господом прочесть сие послание пред святою братиею», т. е. в общем собрании верующих (1Фес.5:27). И в послании к римлянам пишет, что «все, что писано было прежде, написано нам в наставление, чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду» (Рим.15:4. 2Пет.1:19).· – 1., После свящ. песнопения и чтения Св. Писания верующим предлагалось поучение (1Кор.14:26. Деян.2:42. сн. Деян.11:15). Во время литургии, совершенной апостолом Павлом в Троаде все время до преломления хлеба и после до самого рассвета проведено было апостолом в учении (Деян.20:7–11). – 4., Пред совершением самого таинства верующие приносили молитвы Богу. Что молитвы входили в состав литургии, в этом нет ни малейшего сомнения, и указывается в самом Писании (Деян.2:42. 1Тим.2:1–2). Они молились о себе и обо всем мире, как это видно из Иустина мученика, Тертуллиана, Златоуста и других. – 5., Потом совершалось самое таинство Евхаристии. Совершение ее состояло в молитве славословия и благодарения Богу Отцу и в благословении и освящении даров. Эти действия видны из самого учреждения сего таинства Господом (1Кор.11:21–26). Самих слов молитвы благодарения апостолы нам не предали на письме; они сохранялись вначале в предании, которое записано было уже потом в последующее время. – 6., Так как Евхаристия, по словам самого Господа, была жертвой за грехи, ибо Он за грехи всего человечества предал Тело Свое на страдания и пролил кровь Свою, то верующие воспоминали при этом всех братий своих, и молились при этом за живых и умерших. Об этом ясно говорится во всех древних литургиях. 7. Наконец, следовало самое причащение; причащались даров под обоими видами (1Кор.10:16), и все заключалось благодарением (Деян.2:42. сн. Деян.2:46–47). Таков чин литургии апостольской!

После апостолов, сколько можно видеть из писаний мужей апостольских, Иустина мученика, Иринея, Тертуллиана и других, литургия в первые два века удерживала простоту, краткость и безыскусственность литургии апостольской. Вот некоторые древние свидетельства о сем. Св. Климент Римский в письме своем к коринфянам пишет: «Проникая в глубины Божественного ведения, мы должны совершать по чину все, что заповедано Господом. Он повелел в определенные времена совершать приношения и литургии (προσφορὰς καὶ λειτουργίας), и повелел сему быть не без рассмотрения или беспорядка, но в известные времена и часы; Сам определил святой Своей волей, где и кто должен совершать сие, дабы все, быв совершено свято и чисто, было благоугодно воле Его» (Epist. ad Corinth, n. 40). Св. Игнатий Богоносец, упоминая нередко о сем таинстве, пишет: «Мы преломляем один хлеб, который есть врачество бессмертия». И в другом месте; «У нас одна Евхаристия, потому что одно тело Господа нашего И. Христа, и едина чаша в единство крови Его, один алтарь, так как и один епископ с пресвитерами» (Посл. к Еф. п. 20., к Филад. п. 4). Подробнее о сем пишет св. Иустин мученик. «В так называемый день солнца, – пишет он, – у нас бывает собрание в одно место всех, живущих по городам и селам; при этом читаются памятные записи апостолов или писания пророков, сколько позволит время. Потом, когда читающий перестанет, предстоятель посредством слова делает наставление и увещевает последовать тем прекрасным правилам. Затем все вообще встаем и воссылаем молитвы... По окончании молитв мы приветствуем друг друга лобзанием. Потом к предстоятелю братий приносятся хлеб и чаша воды и вина. Он, взяв это, воссылает именем Сына и Духа Святого хвалу и славу Отцу всего, и подробно совершает молитвы и благодарения, сколько он может, а народ ответствует, говоря: аминь. Затем следует раздаяние: диаконы дают каждому из присутствующих причащаться хлеба, над которым совершено благодарение, и вина и воды, и к тем, кои не присутствовали, относят на дом. Пища эта у нас называется Евхаристия; и никому другому не позволяется принимать ее, как только тому, кто верует, что учение наше истинно, и омылся омовением во оставление грехов и в возрождение, и живет, как предал Христос. Ибо мы приемлем сие не так как просто хлеб, и не так как простое питие; но мы научены, что пища сия, над которой произнесено благодарение молитвой Слова Его, есть плоть и кровь воплотившегося И. Христа» (Апол. I. гл. 85. 86. 87. Сн. Хр. чт. 1874 г. февр. р. 40–42. Сн. Хр. чт. 68 г. сент. р. 375). Здесь видны все составные части литургии; не упоминается ясно только о молитве ниспослания Св. Духа на дары. О сей молитве ясно упоминает св. Ириней Лионский. Во многих местах рассуждая об Евхаристии как жертве, он между прочим пишет: «Принося благодарение Ему (Богу) за то, что Он повелел земле произвести плоды в пищу нам, и с тем вместе отделивши приношение, мы призываем Духа Святого для того, чтобы уготовать эту святую жертву, хлеб сделать телом Христовым, а чашу кровию Христовою» (Adv. Haeres. IV. с. 18. § 5. сн. с. 34. Сн. Хр. чт. 1868 г. сент. р. 379–380). Таким образом в состав литургии того времени входили все те главные части, какие указаны в литургии апостольской.

С 3-го века, в 4-м и 5-м веках в истории литургии мы усматриваем расширение и увеличение объема литургии. С конца 2-го века, с разделением оглашенных и кающихся на разные классы, Литургия естественно должна была увеличиться числом молитв и обрядовых действий в первой своей части, т. е. в литургии оглашенных; с другой стороны – желание и усилие выразить в Евхаристии все дело нашего искупления и спасения, не опуская ни одного из благодеяний и милостей Божиих и наших духовных нужд – было причиной увеличения и расширения молитв и в литургии верных. Все это можно видеть из дошедших до нас древних литургий, известных под именем апостольских. Такова литургия ап. Иакова, первого епископа Иерусалимского, сохранявшаяся преемниками его в церкви Иерусалимской (см. Хр. чт. 1874 г. авг. и сент. Сн. Арх. Фил. Черн. Истор. обз. Песноп. 1860 г. р. 8–10). Такова лит. еванг. Марка, проповедавшего Еванг. в Египте (сн. Ист. обз. песноп. Филп. Черн. р. 10–11). Такова литургия, изложенная в Постановлениях Апостольских. Литургии эти не были написаны самими апостолами, а преданы ими Церкви устно и после уже сделались известными письменно. Начало их относят к третьему веку. Чтобы иметь понятие об их обширности в том виде, в каком они исторически являются известными с 3-го или начала 4-го века, можно в пример указать на содержание литургии, изложенной в Постановлениях Апостольских, с которой сходны и литургия Иакова апостола и литургия евангелиста Марка. В ней сначала поются Псалмы и свящ. песни (сн. Пост. Ап. Кн. 2. гл. 54); потом читаются книги Св. Писания, сколько позволит время, В. Зав. (Кн. Моис., Нав., Суд., Цар., и Пар., и Ездр., и Иова, и Солом., и книги 16-ти пророков), и Нового Завета (и Деян. Ап., и Послания, и Еванг. См. Пост. Ап. Кн. 8. гл. 5. Сн. Кн. 2. гл. 57), и затем предлагаются пастырские поучения (там же); после того следуют молитвы за оглашенных, за одержимых нечистыми духами, за просвещаемых и за кающихся, за каждый класс особо (Κн. 8. гл. 6. 7. 8 и 9). По выходе оглашенных верные сначала призываются к молитве, и молятся и о себе, и обо всем мире (Кн. 8. гл. 10). За сим дары диаκонами приносятся на жертвенник: и всем внушается взаимно примириться, и стоять чинно, со страхом и трепетом (Кн. 8. гл. 11 и 12). Тогда архиерей или предстоятель возглашает: «Благодать Вседержителя Бога и любовь Господа нашего И. Христа и общение Св. Духа со всеми вами». Все отвечают: «и со духом твоим». Предстоятель: «Горе ум». Все: «Имеем к Господу». Предстоятель: «Будем благодарить Господа». Все: «Достойно и праведно». Тогда предстоятель произносит длинную и торжественную молитву, содержащую в себе полное изображение величия Божия и великих дел Его творения и промышления: «Достойно яко воистину и праведно прежде всех Тебе хвалити, Тебе пети, Тебе благословити, Тебе кланятися, Тебе благодарити, Тебе славити, Единого воистину сущего Бога, прежде всех тварей сущего, из него же всякое отечество на небеси и на земли именуется, единого нерожденного, безначального, не имеющего над Собой ни царя, ни владыки, из него же вся во еже быти произыдоша; и за тем исчисляет все Его милости и благодеяния к роду человеческому от начала мира и доныне – сначала говорит о сотворении ангелов, потом видимого мира и, наконец, о человеке, и воспоминает его сотворение, блаженное состояние, его падение и лишение блаженства и изгнание из рая и осуждение на изнурительные труды и смерть, и благодатное обетование о спасении и вечной жизни во Христе, и продолжая изложение путей промысла Божия в дальнейшей истории человека и исчисляет разные благодеяния Божии от Адама до Моисея и далее, и за все это прославляет Бога, переходит к славословию ангелов, которые неумолкно воспевают Ему: «Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф; небо и земля исполнены славы Его». Слова: «свят, свят, свят» повторяет и народ. Предстоятель же продолжает: Свят еси яко воистину и пресвят Вышний и превозносимый во веки. Свят же и Единородный Сын. Твой, Господь наш·И. Христос; и здесь воспоминает, как Господь, благоизволивши восприять на Себя великое дело спасения человеков, воплотился от святой Девы из рода Авраама и Давида, и как совершил великое сие дело, как пострадал и умер и воскрес из мертвых в третий день, и 40 дней проведши здесь с учениками, вознесся на небеса и воссел одесную Бога Отца. «И так, – продолжает предстоятель, – воспоминая о том, что Он потерпел для нас, благодарим Тебя, Боже Вседержителю, – не сколько должны, но сколько можем и исполняем установление Его. Ибо Он в ту ночь, в которую предан был, взяв хлеб святыми и непорочными Своими руками, и возведши взор к Тебе, Богу и Отцу Своему, преломил его и дал ученикам, сказавши: это таинство Нового Завета; приимите, ядите; это есть тело Мое, за многих ломимое во оставление грехов; также и чашу, растворив в ней вино водою и освятив, Он подал им, говоря: пийте из нея все; это есть кровь Моя, за многих изливаемая во оставление грехов; сие творите в Мое воспоминание; ибо всякий раз, когда вы едите хлеб этот и пьете эту чашу, смерть Мою возвещаете, доколе Я приду». Воспоминая так. образ. Его страдание, и смерть, и воскресение из мертвых, и восшествие на небеса, и будущее второе Его пришествие, мы приносим Тебе, Царю и Богу, по Его установлению, хлеб сей и чашу сию, благодаря Тебя чрез Него за то, что Ты сподобил нас предстать пред Тобою и священнодействовать Тебе, и молим Тебя, чтобы Ты милостиво призрел на предлежащие пред Тобою дары сии и оказал благоволение к ним в честь Христа Твоего, и ниспослал на жертву сию Св. Духа Твоего, дабы Он явил хлеб сей телом Христа Твоего, и чашу сию кровию Христа Твоего, чтобы причастившиеся Его утвердились в благочестии, сподобились оставления грехов, избавились от диавола и его обольщения, исполнились Св. Духа, сделались достойными Христа Твоего и сподобились вечной жизни», и затем молится за живых (о св. Церкви от конец до конец земли, о епископах, пресвитерах, диаконах, о царе и о всем воинстве), за всех от века благоугодивших Богу святых (патриархов, пророков, праведников, апостолов, мучеников, епископов, пресвитеров, диаконов, мирян, и пр.), затем снова о живых (о предстоящих людях, и проч., о граде и жителях его, о немощных, в тяжких работах находящихся, заточенных, гонимых, о новопросвещенных, о бесноватых, кающихся, о врагах Церкви, ненавидящих и гонящих нас, о благорастворении воздуха и изобилии плодов, и об отсутствующих по благословной причине братиях, и пр.). Весь народ возглашает: аминь, и предстоятель, обратясь к народу, заключает молитвы словами: мир Божий буди со всеми вами (народ: и со духом твоим). Затем диакон произносит ектенью, возглашая: Еще и еще помолимся Господу Богу о принесенном даре, чтобы Он принял его на пренебесный свой жертвенник в приятное благоухание, и снова призывает к молитве – о Церкви и о всех верующих, живых и усопших с верою, и проч. и проч. и предстоятель заключает сии прошения молитвою к Богу Отцу, чтобы Он призрел на ׳ нас и освятил наши тело и душу и сподобил нас причаститься предлежащих благ чистыми от всякой скверны плоти и духа. Потом диакон возглашает: вонмем; священник: святая святым; народ, ответствует: «Один свят, один Господь, один И. Христос во славу Бога Отца, благословенный во веки»; и затем все причащались, по·порядку, тела и крови Христовой. Во время причащения читался 33-й псалом: «Благословлю Господа на всякое время». Затем приносились благодарственные молитвы, заключаемые молитвой предстоятеля и по благословении от него, по возглашении диакона: «Идите с миром»_г все с миром расходились. Так в главных чертах изображается Литургия в Постановлениях Апостольских. См. Пост. Ап. Кн. 8. гл. 12–15. Сн. Хр. Чт. 1868 г. сент. и окт. и Хр. Чт. 1874 г. апр., май и июнь.

Такое увеличение объема литургии и продолжительность литургийных молитв, естественно, требовали некоторого ограничения и сокращения. К этому присоединялись и другие причины и побуждения. Так как апостолы не оставили нам литургии на письме, а предали ее нам устно, и многое предоставлено ими было предстоятелям Церкви и зависело от их воли и расположения, то отсюда, естественно, литургия, при своем единстве в главном и существенном, более или менее могла разнообразиться во многом. И особенно можно было опасаться сего при умножении и усилении еретиков и лжеучителей. И в самых Постановлениях Апостольских внушается уже быть осмотрительнее и тщательно наблюдать, правильно ли благодарят или неправильно, и последним не позволять благодарить (Кн. 8. гл. 27). И вот уже на Соборах 4-го и 5-го веков стали раздаваться жалобы на злоупотребления этой свободой, и Церковь стала ·ограничивать произвол и предписывала, чтобы были употребляемы те только евхаристические молитвы, кои рассмотрены и одобрены Собором и составлены благоразумнейшими (Собор. Карфаг. 3-го 407-го года, прав. 23. Кн. Прав. Ап., Соб. и Св. от. Карфаг Соб. Прав. 116. Милевитского Соб. 402-го года прав. 12. Сн. Rheinwald, die Kirchl. Arch. 1830 г. p. 353–356). Св. Прокл, архиеп. Константинопольский, в особенности указывает еще на другое обстоятельство – оскудение веры и усердия к богослужению в народе. «Когда Спаситель наш вознесся на небо, – пишет он, – апостолы, прежде рассеяния своего по земле, в общих собраниях, по целым дням провождали в молитве; в таинственном священнодействии тела Господня находили они утешение и пели литургию весьма пространную с продолжительными молитвами; сию Божественную жертву и соединявшиеся с ней наставления они предпочитали всему; горели усердием к священнодействию жарким и сильным; о том заботились, чтобы всегда содержать в памяти слова Господи: «сие есть тело Мое – сие творите в Мое воспоминание; ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребываат, и Аз в нем». Впоследствии же, ослабев в вере и поработившись заботам мирским, люди стали скучать длинной службой». Procl. de Liturg. Сн. Истор. Обз. Песноп. Фил. Черн. 1860 г. р. 9. 77... р. 80–81. Все это побудило пастырей Церкви обратить внимание на употребляемые литургические молитвы и различные литургические списки, и, с одной стороны, при их разнообразии избрать лучшие или составить новые вместо тех, которые в каком-либо отношении признаны были неудовлетворительными, а с другой – сократить самый объем литургии, конечно, не в существенном, уменьшив количество молитв, поставив краткие молитвы вместо длинных, и постановив не все молитвы произносить вслух, что было доселе в обычае, а иные предоставив совершающему таинство произносить тайно, и таким образом, по строгом рассмотрении составить однообразный и определенный чин церковной службы и в особенности литургии. Отсюда и получили начало все литургии Востока и Запада, носящие имена знаменитых отцов Церкви: Василия Великого, Иоанна Златоустого, Геласия, папы Римского, Григория Двоеслова, Амвросия, Григория, просветителя Армении, и других. Первый и главный труд пересмотра и сокращения литургии в Восточной Церкви принадлежит Василию Великому. Св. Прокл, как мы уже заметили, передавая, что прежде горели усердием к священнодействию, присовокупляет: «Впоследствии, ослабев в вере и поработившись земным заботам, люди стали скучать длинной службой» и затем рассказывает, что снисходя к такой слабости христиан своего времени, решились сократить литургию ап. Иакова, сперва св. Василий В., а потом св. Иоанн Златоуст. На востоке в то время была в употреблении литургия Антиохийской Церкви, коей образец представляет нам литургия Постановлений Апостольских, с коей согласны и литургия Иакова и Марка. Св. Василий В. сократил эту литургию. Но как молитвы Василия В. все еще казались длинными для осуетившихся земными заботами, особенно столичной жизнью, каковы были жители Константинополя, то св. Иоанн Златоуст, хорошо знакомый с литургией Василия В. еще во время жизни своей в Антиохии, сократил в свое время сию литургию; сокращение сие главным образом касалось длины молитв, количество же их осталось почти то же, и место совершенно то же, и священные действия и возгласы, как по порядку, так и по выражениям и количеству, осталась те же самые, так что литургия Иоанна Златоуста есть та же литургия Василия Великого, только в сокращенном виде; все это видно из сравнения той и другой литургии. См. Хр. Чт. 1868 г. Окт. стр. 534–541. Впрочем, развитие Литургии продолжалось и после 4-го века, как на Востоке, так и на Западе. См. Хр. Чт. 1868 г., окт., стр. 554 и дал. и Хр. Чт. 1874 г. янв. стр. 12 и дал.

Ограничиваясь в настоящем нашем очерке истории древних литургий временами Василия В. и Иоанна Златоуста, представляем здесь в кратком очерке литургию Златоустову. По Златоусту, предстоятель, по входе своем в церковь, говорит: мир всем, и после этого начала следовала не великая ектения, как теперь у нас, а пение псалмов, как то значится в литургии апостольской. За этим следовало чтение Св. Писания, и притом, по всей вероятности, только Нового Завета. Златоуст часто жаловался на невнимание слушателей к многочисленным чтениям Писания, что скучали этим чтением и не слушали его; оно, вероятно, перенесено на вечернее богослужение и в литургии, вероятно, заменено пением псалмов – антифонами. Антифонное это пение введено здесь, вероятно, Василием В. Пения Трисвятого еще не было. О принесении Евангелия из сосудохранительницы в храм для чтения видно, что оно происходило с некоторой торжественностью, ибо по Иерониму пред Евангелием предносилась зажженная свеча в знак духовной радости. Молитва входа принадлежит Василию В. За чтением Евангелия следовало поучение. За ним – ектения за оглашенных. Молитвы за оглашенных значительно сокращены против прежнего. Молитвы верных при Златоусте оставались в прежнем виде. После молитв сих совершалась по-прежнему проскомидия, составляя с великим входом одно нераздельное целое. Принявши приношения от верных в средней части Храма, диаконы сначала относили их в предложение, и потом, отобравши потребное для таинства Евхаристии, относили оное в алтарь. Молитва предложения есть и у Василия В. и у Иоанна Златоуста. По принесении даров в алтарь, следовала ектенья о предложенных дарах, и пр. Затем следуют обыкновенные возгласы, приготовляющие к совершению таинства, как то: мир всем, возлюбим друг друга, двери двери, премудростью вонмем, станем добре и милость мира. Возношение даров начинается апостольским приветствием к народу: «Благодать Господа нашего И. Христа и пр. буди со всеми вами». Народ: «И со духом твоим». «Горе имеем сердца». Народ: «Имамы ко Господу». «Благодарим Господа». Народ: «Достойно и праведно есть». «Достойно и праведно», – продолжает священник, повторяя ответ народа, и тем начинает благодарственную молитву, в которой прежде всего приносит славословие и благодарение Богу за все Его благодеяния к роду человеческому от начала мира, и между прочим за то, что Он принимает от его рук эту святую службу, несмотря на то, что предстоят Ему тысячи архангелов, тьмы ангелов, херувимы и серафимы, победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще: «Свят, свят, свят Господь сил, небо и земля полны славы Твоей». «С сими небесными силами, – продолжает священник, и мы хвалим и прославляем Тебя... Ты так возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий не погиб, но имел жизнь вечную, – и Он, пришедши на землю и исполнив все домостроительство о нас, в ночь, в которую предал Себя, взяв в пречистые Свои руки хлеб, благодарив, благословив, освятив, преломив, подал ученикам, сказав: приимите, ядите, и пр. и пийте от нея вси, и пр. Воспоминая так. обр. сию спасительную заповедь и все совершившееся для нас, мы Твое от Твоего принося, Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молимтися, Боже наш». Вся благодарственная эта молитва, прерываемая возгласами, читалась вслух, оканчиваясь возгласом: «Твоя от Твоих Тебе приносящее» и песней народа: «Тебе поем». Здесь слова Спасителя: Приимите, ядите, и пр., равно как и слова Херувимов: Свят, свят, свят, являются существенно связанными с благодарственной и хвалебной молитвой: Тебе поем, составляя одну цельную молитву. Затем следует молитва о ниспослании Св. Духа на дары и освящение их крестным знамением священника и невидимым действием Св. Духа, и потом следуют молитвы над дарами о всех членах Церкви. По совершении духовной жертвы и бескровной службы, – пишет св. Кирилл Иерусалимский, – мы при той же самой умилостивительной жертве молим Бога о всеобщем мире Церкви, о благосостоянии мира, о царях, епископах, и пр.; потом воспоминаем святых, прежде почивших, чтобы по их молитвам и ходатайству принял Бог нашу молитву; и потом приносились молитвы за живых и умерших, заключавшиеся возгласом: «И да будут милости великого Бога и Спаса нашего И. Христа со всеми вами». За сим следовала ектенья диакона о принесенных и освященных дарах («Вся святые помянувши, паки и паки миром Господу помолимся»), чтобы Господь Бог принял их на небесный Свой жертвенник и ниспослал на нас Божественную благодать, и дар Св. Духа, и священник молится, чтобы Господь удостоил нас причаститься св. Таин с чистой совестью во оставление грехов и наследие царства небесного, не в суд или во осуждение, и присоединяет молитву о неосужденном призывании небесного Бога Отца. Народ пел: Отче наш, которую священник заключал возгласом и молитвой над преклонившими главы. После этого диакон возглашал: «Вонмем», и священник: «Святая святым»; народ пел: «Един свят», и пр. Затем следовало раздробление Агнца и причащение Св. Даров, во время которого пели 144-й псалом. После причащения верующие приглашались к благодарственной молитве, которая заключалась молитвою священника, может быть, той же, что наша заамвонная; и затем литургия оканчивалась словами диакона: «С миром изыдем». О всех этих действиях находятся свидетельства и указания в собственных творениях Златоуста, в Литургии Василия В., и у других древних отцов, напр. Кирилла Иерусалимского, и в Постановлениях Апостольских. См. Хр. Чт. 1868 года. Сент. и окт. Ист. Обз. Песноп. Фил. Черн. 1860 г. стр. 111–121. Хр. Чт. 1875 г. июнь и август.

Из предложенного нами очерка древних литургий, равно, как и из других древних свидетельств, видно, что издревле, с самого начала христианства, везде в христианском мире были священные собрания верующих, в которых среди молитв и благочестивых обрядов приносилась бескровная жертва Богу – благодарственная за все бесчисленные Его милости и благодеяния от начала мира доныне и – умилостивительная за грехи наши, и не за наши только, но и за грехи всего мира; что при этом священнодействии невидимым действием Духа Божия приносимый хлеб прелагался в тело Христово и вино – в кровь Христову, и верующие под видами хлеба и вина причащались истинного тела и крови Христовой, и никому из неверующих, не омытых святым крещением, не позволялось приступать к сему таинству; что священнодействие это не есть учреждение человеческое, не есть произведение позднейших времен, не есть заимствование от каких-либо еретиков и лжеучителей; оно всегда и везде совершалось в Церкви Христовой, и совершалось везде согласно, и по началу своему восходит к самому началу христианства; оно предано Церкви св. апостолами и совершается по заповеди самого Христа; оно есть божественное учреждение. О великой важности сего священнодействия свидетельствуют самое его происхождение, его состав, образ его совершения и великая его таинственность. Великую важность его ясно дают видеть и св. апостолы. Св. ап. Павел, сказав коринфянам об учреждении сего священнодействия Господом, и повторив заповедь Его о сем – творить сие в Его воспоминание, продолжает: ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он прийдет. Посему кто будет есть хлеб сей, или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против тела и крови Господней. Да испытывает же себя человек, и так. обр. пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о теле Господнем (1Кор.11:23–29). Подоб. обр. св. Иустин мученик говорит: «Пища сия называется у нас Евхаристией; и никому другому не позволяется принимать ее, как только тому, кто верует, что учение наше истинно, и омылся омовением во оставление грехов и в возрождение, и живет так, как предал Христос. Ибо мы приемлем сие не так, как простой хлеб, и не так, как простое питие: но мы научены, что пища сия, над которой произнесено благодарение молитвой Слова Его, есть плоть и кровь воплотившегося И. Христа (Апол. 1. гл. 85–87). Сн. Зап. по Нр. Бог. Т. 2. стр. 338... и 359–363. – Необходимо заметить еще, что в известной ныне литургии Златоустого находятся некоторые священнодействия и молитвы, которых не было при Златоусте. Сюда относятся: 1., Песнь: Единородный Сыне; 2., тропари из третьей и шестой песни Канона, читаемые пред Малым входом, принадлежащие разным песнопевцам после Златоуста; 3., песнь «Святый Боже» с молитвой Трисвятого, получившая свое начало при Св. Прокле; 4., чтение большей части прилежной ектении после Евангелия: 5., Песнь «Иже Херувимы», составленная при Юстине младшем; 6. Символ веры, введенный в состав литургии при патр. Тимофее в 510-м году; 7., молитва о ниспослании Св. Духа: «Господи, иже пресвятого Твоего Духа»; 8., хвалебная песнь Богоматери «Достойно есть, яко воистину» и «Честнейшую Херувим»; 9., песнь в конце литургии: «Да исполнятся уста наша хваления Твоего, Господи», введенная при патриархе Сергие и имп. Ираклие в 620 году, и друг. Свящ. эти песни и молитвы введены после и, занимая настоящее свое место, нимало не изменяют внешнего состава литургии, который неизменным остается в древнем своем виде. «Немногие прибавления эти, – пишет о них преосв. Филарет Черниговский, – совершенно согласны с духом литургии. Песнь Херувимская приготовляет к слушанию тайнодействия; чтение Символа веры вполне уместно при совершении тайны, почему оно вошло во все восточные и частью и западные Литургии; песнь: «Да исполнятся уста наша хваления» относится к заключительным хвалам литургии. Остается похвальная песнь Богоматери; но и это есть хвала не только Вселенского Ефесского Собора, но и хвала Церкви всех времен, всегда отличавшей между святыми Божиими Матерь Божию, потому-то преимущественное воспоминание Богоматери на литургии находится во всех восточных литургиях». Истор. обз. Песноп. Фил. Черн. 1860 г. стр. 127–130. Сн. Хр. Чт. 1875 г. июнь, р. 109–112 и авг. р. 113–119.

Прим. О Литургии писали многие ученые мужи. Из иностранных писателей известны: Гоара Εὐχολόγιον s. Rituale Graecorum, Parisiis, 1647. Муратори Liturgia Romana vetus, tria sacramentaria complectens, и пр. Venet. 1748. Ренодота Liturgiarum. Orientalium Collectio, Par. 1715. Ассемани, полное собрание известных Литургий, Rom. 1749–1766. Мартене, de antiquis Eccl. ritibus, Antverp. 1786. Боны Rerum liturgicarum libri II. Turin. 1753. Theob. Lienhart, de Antiquis liturgiis et de disciplina arcani, Arentor. 1829. Из Протест. писат.: Бингама, Origines Ecclesiast. Lond. 1708. Паркера Origines liturgicae, 1832 г. Ниля Tetralogia Liturgica, 1850 г. Даниеля Codex liturgicus. Leipz. Бунзена в сочин. его: Hyppolytus und seine Zeit, 1852 г. и 1853. Leipz. и друг. На нашем русск. языке литература по этому предмету доселе была очень скудна. Из древн. литургий можно указать только на литургию в переводе Постанов. Ап., на литургию в перев. Оглашений Кирилла Иерусалим, и на истолкования правос. богослуж. в перевод. творений Дион. Ареоп., пр. Макс. испов., Софр., Герм. и Сим. Солунского, Спб. 1865 и 1866 г. Ныне она обогащена новыми весьма важными приобретениями. Сюда относятся: истор. очерк литург. Вост. Прав. Ц. и древн. Лит. Запада А. Л. Кат. и собрание древн. лит. вост. и зап. в русск. перев. в Хр. Чт. 1874–1877 г. и Хр. Чт. 1868 и 1869 г. Из толков. на лит. можно указать на Скрижаль Вениамина, на Служение и чинопол. Прав. Ц. Гавриила, на Пам. Хр. Древн. Ветринского, на изъяснение Литургии Дмитревского, на обз. Песноп. Гр. Ц. Фил. Черн. и др. Есть на русск. издания литургии армянской 1857 г., литургия абиссинов преосв. Порф., в Труд. Киев. Д. Акад. 1860., литургия яковитов преосв. Софрония, Одесса 1866 г., римская литургия Бобровницкого, Киев. изд. 4, 1873. Краткие толков. на литург. представляют: Мансветов, Скворцев, Красноцв., Дебольский, Рудаков, Михайловой и другие.

Молитва, молитвы и их различные виды и необх. условия (תְּחִנָּה = прошение, моление, просьба, תְּפִלָּה = молитва, мольба, моление; προσευχή, δέησις; oratio, preces, precatio; L: Gebet): Быт.12:8, 13:4, 21, 33, 25:21 32:9–12. 1Цар.1:10, 13, 15, 26–27. 3Цар.8:22 и дал. 3Цар.8:38и дал. 4Цар.19:4. 2Пар.6:19. Пс.4:2, 6:10, 16:1, 6, 64:3, 85:6, 140:1–2, 144:18. Ис.1:15, 37:4. Иер.7:16, 42:2. Авв.3:1. Неем.8:6. Мф.6:6–9, 7:7. Мк.11:24. Лк.10:10, 11:1–2, 9:13, 21:36. Ин.14:13–14, 16:23–24. Деян.1:14, 3:1, 10:9. Рим.1:10. Еф.6, 18. Кол.4:2. 1Фес.5:17–18. 1Тим.2:1, 3. и пр. и пр. – Молитва, сколько дает нам видеть Св. Писание, есть возношение ума и сердца нашего к Богу или излияние души человека пред Богом, благоговейное собеседование человека с Богом (1Цар.1:5. Пс.18:15. 1Кор.14:15. Еф.6:18). Сущность ее составляют внутренние действия души, молитвенное расположение и состояние души, благоговейные мысли, желания и чувствования, обращенные к Богу. Отсюда Слово Божие дает видеть, что молитва может быть и без слов и других внешних ׳знаков – одним умом и сердцем. Такая молитва называется внутренней, иначе – духовной, умной и сердечной; та же, напротив, молитва, которая произносится словами и сопровождается и другими знаками благоговения, называется внешней или наружной (Ин.4:23–24. 1Кор.14:15. Кол.3:16. сн. Исх.14:15. 1Цар.1:13, 15). Кроме внешнего выражения своего, внешняя молитва обусловливается известным местом, временем и другими принадлежностями, а внутренняя не ограничивается ни местом, ни временем, и не связывается никакими внешними условиями. Впрочем, и та и другая молитва должны быть связаны между собой также тесно, как тесно связана душа с телом в человеке. Одно духовное поклонение Богу свойственно и возможно только для существ бесплотных; ׳наше молитвенное состояние должно быть плодом нераздельного служения Богу – духовного и телесного. Там, где расположения сердца разногласят с внешними действиями, или внешние поступки не соответствуют внутренним, там нет истинной молитвы, а одно лицемерие, тщеславие и пустосвятство (Ис.1:15–16. Мф.15:8–9, 23:5, 14, 28).

В законодательстве Моисеевом нет прямой заповеди: «Молитесь», потому что молитва так близка и сродна душе человеческой, что сама собой возникает из сознания ее отношения к Существу высочайшему – Богу и всецелой зависимости во всем от Него; отсюда она современна бытию человека; мы видим ее в самых первых родах человечества, и во все времена, и до Закона и по Законе, и в жизни общественной и частной, она всегда служила и служит вернейшим свидетельством нравсτвенно-религиозной жизни человека, свидетельством жизни души его и духовного общения его с Существом высочайшим. Она составляет существенную часть и средоточие религии. Отсюда 1., она является в жизни прежде внешнего предписания закона. Авель, без сомнения, молился, принося жертву свою Богу, когда Бог милостиво призрел на жертву его. При Эносе люди молились, когда призывали имя Господне (Быт.4:26). Энох молился, когда ходил пред Богом и угодил Богу (Быт.5:22, 24). Ной молился, когда приносил жертву Богу после потопа, и Бог так милостиво принял его всесожжение. Авраам молился, когда призывал Бога и устроял ему жертвенники (Быт.12:7–8, 13:4, 18). Исаак молился о Ревекке, и Господь услышал его (Быт.25:21). Иаков молился, когда, возвращаясь из Месопотамии, боялся мести со стороны брата своего Исава (Быт.32:9–12). В Законе Моисеевом нет буквального предписания о молитве, но все учреждения касательно богослужения и жертвоприношений служат выражением и свидетельством благоговейного, молитвенного служения Богу (сн. Втор.26:1–19). Отсюда, молитва является в жизни и патриархов, и пророков и всех древних благочестивых мужей, как всегдашняя и важнейшая наша обязанность. – 2., В Новом Завете сам Господь говорит: «Просите и дастся вам, ищите и найдете, стучитесь и отворят вам» (Мф.7:7. Лк.11:9). «Бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех грядущих бедствий и предстать пред Сына человеческого» (Лк.21:36). «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение; дух бодр, плоть же немощна» (Мф.26:41). И Господь научает сему и собственным примером. Молитва была любимейшим Его занятием. Он молился при всех обстоятельствах жизни – и среди подвигов учения, и среди чудотворений, и в минуты радости и среди страданий, и целые ночи проводил в молитве (Лк.3:21, 5:16, 6:12. Мф.14:23. Лк.9:18, 28–29, 10:21, 18:1, 22:41–44. Мф.26:36–44). – 3., Молитву внушают нам св. апостолы (Еф.6:18. Кол.4:2. 1Фес.5:18. 1Тим.2:1, 31, которые и сами постоянно пребывали в молитве (Лк.24:53. Деян.1:14, 3:1, 10:9. Рим.1:10. Еф.1:16, 3:14. Флп.1:9. Кол.1:2 и др.). – 4., К молитве призывает нас всецелая наша зависимость от Бога, сознание нашей бедности и ограниченности и всегдашняя потребность для нас высшей помощи. Мы имеем бесчисленные нужды, духовные и телесные, которым сами собой, без высшей помощи, приобретаемой молитвой, удовлетворить не можем (Мф.7:7. Лк.11:9, 13. Ин.14:3–14, 16:23–24 и др.). – 5., К молитве побуждает нас беспредельная благость и милосердие Божие к молящимся (Пс.85:5, 144:18–19) и величайшие блага, приобретаемые чрез нее от Бога. Молитва, подобно земледельцу, возделывает землю нашего сердца и делает ее способной к принятию небесных влияний и к произведению обильных плодов добродетели и совершенства. Она низводит благодать Св. Духа в сердца наши (Лк.11:13). Она укрепляет веру, надежду и любовь (Еф.3:14–21). Она приобретает просвещение нашему уму (Иак.1:5. Еф.1:16–18), укрепляет волю в делании добра (Евр.13:20–21), утешает сердце в скорби страданий (Пс.17:5–7, 26:7–14. Иак.5:13 и др.), и вообще может приобретать все, что служит к истинному нашему благу во времени и вечности (Ин.14:13, 16, 23. Мк.11:24). – 6., Молитва, как частью мы уже видели, освящена для нас примером всех святых Божиих, как в Ветхом Завете, так и в новозаветные времена. Молитва была стихией их жизни. Молитвой питали они дух свой; в молитве находили подкрепление и успокоение для себя среди волнений жизни; молитвой делали себя способными к принятию различных даров благодати; молитвой приготовляли себя на великие подвиги, соединенные с великими пожертвованиями. Таковы после ветхозаветных св. мужей, в Новом Завете: Захария, отец Предтечи, Богоматерь, Симеон Богоприимец, апостолы, подвижники, исповедники, мученики и все святые Божии человеки. Молитва составляет предмет занятий благочестивых душ и по отшествии их от мира (Откр.4:8–11, 5:9–14, 7:9–12 и др.); все святые молятся; самые ангелы молятся. – 7., После внушений Слова Божия и примеров жизни Святых, трогательные наставления о молитве представляют нам Св. отцы Церкви. Они называют молитву царской добродетелью и усвояют ей такое же значение в жизни христианина, какое имеет дыхание в жизни естественной. Как в жизни естественной, в ком есть хотя слабые признаки дыхания, в том есть признаки жизни: так в жизни духовной, в ком есть начатки молитвы, в том есть признаки духовной жизни; состояние человека без молитвы есть состояние бездыханного. Св. Иустин мученик пишет: «Согласно с тем, как мы научены, мы говорим, что Бог не требует крови и возлияний, а восхваляем Его по мере сил словом молитвы и благодарения за все то, чем довольствуемся. Мы думаем, что сия одна честь достойна Его, чтобы сотворенное Им в пищу не огнем истребляли мы, но употребляли для себя самих и для требующих, а Его благодарили, посредством слова вознося Ему хваления и песни, как за то, что мы сотворены, так и за все вещи, к здравию служащие, за различные роды произведений, за перемены времен, и веруя в Него, воссылали прошения о том, чтобы опять быть в нетлении» (Апол. 1. гл. 16). Учитель 2-го века Тертуллиан пишет: Молитва есть духовная жертва,· заменяющая собой все древние жертвоприношения... Мы бываем истинные поклонники, истинные священники, когда, молясь духом, духом приносим в жертву Богу молитву, собственно Божию, приятную Ему, какой Сам требует, какую Сам установил. Принося сию жертву на жертвенник Божий с благоговейным сердцем, охраняемую верой, очищенную чистотой, украшенную целомудрием, увенчанную любовью, с торжеством добрых дел, среди псалмов и гимнов мы все получим чрез сие от Бога» (О молит. гл. 23). «Что для тела свет солнца, – пишет св. Иоанн Златоуст, – то для души молитва. Она есть занятие общее человеку с ангелами; ею вступаем мы в их общество, делаемся соучастниками их жизни, состояния, достоинства, благородства, мудрости, разумения. Кто не молится Богу и не имеет усердия непрестанно беседовать с Ним, тот мертв, бездушен, бессмыслен... Молитва делает жизнь человека правильной и стройной, не допускает в душу ничего низкого и непристойного, поселяет отвращение к порочным наслаждениям; никто без молитвы не может проводить жизнь добродетельную» (Слово 1 и 2 О мол.). В другом месте св. Златоуст пишет: «Что может быть святее того, кто беседует с Богом! Что праведнее? Что достойнее? Что премудрее? Если беседующие с мужами мудрыми от частого собеседования скоро сами становятся подобно им мудрыми: то что сказать о тех, которые в молитве своей беседуют с Богом? Какой мудростью, какою добродетелью, ведением, добродушием, целомудрием и кротостью должно исполнить их молитвенное о сем их к Богу прошение? Поистине тот не погрешит, кто признает молитву виной всякой добродетели и правды, и кто почтет невозможным, чтобы без молитвы душа сделалась благочестивой (Слово 2 О мол.). Еще св. Златоуст, указывая на примеры святых, о молитве пишет: «Если так. обр. Сам Господь молился, если апостолы молились, если все святые молились, если те, которые обладали величайшей верой и не знали за собой никаких преступлений, имели нужду в молитве – в молитве постоянной и неослабной: то как можем мы, имея тысячи недугов, не употреблять против них врачества молитвы» (de inscript. Act. Ар. Hom. 12). – 8., К молитве, наконец, должны побуждать каждого те пагубные последствия, которые происходят от небрежения о ней. История и опыт свидетельствуют, что где нет молитвы, там нет уважения к дарам и обетованиям Божиим, которые Господь по беспредельному милосердию Своему являет нам. Где нет молитвы, там оскудевает и мало-помалу погасает вера, любовь, надежда и всякая другая добродетель; ибо они в молитве находят для себя пищу и подкрепление. Где нет молитвы, там не может быть благодати Божией и Дух Святой не может иметь места. Где нет молитвы, там легко нарушается всякая обязанность, там открывается удобное поползновение ко всякому пороку, там является дерзость на все злодеяния, жизнь духовная, наконец, совершенно погасает, человек подвергается всем искушениям и бедствиям и выход к лучшей будущности должен остаться для него невозможным (о Должн. пресв. прих. 1850 г. стр. 232).

Но чтобы молитва была угодна Богу и благотворна и спасительна для нас, для сего необходимо наблюдать некоторые важные условия. 1., Необходимо, чтобы, приступая к молитве, предварительно приготовить себя к сему. «Прежде даже не помолишися, – пишет Премудрый, – уготови себе, и не буди, яко человек, искушая Господа» (Сир.18:23). 2., Необходимы живая вера и упование на Бога. «Веровати подобает приходящему к Богу, яко есть и взыскающим Его мздовоздатель бывает» (Евр.11:6). «Вся, елика аще вопросите в молитве верующе, примете» (Мф.21:22). Кто молится без веры и упования на Бога, тот, по слову ап. Иакова, «подобен волнению морскому, ветры возметаемому. Да не мнит, яко получить что от Бога» (Иак.1:6–7). – 3., Необходимо глубочайшее смирение и благоговение, чтобы молились с полным сознанием нашего недостоинства и величия Того, пред кем мы молимся. «Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс.50:19). «На кого воззрю, – говорит Бог чрез пророка, – токмо на кроткого и молчаливого и трепещущего словес Моих» (Ис.66:2). «Бог гордым противится, смиренным дает благодать» (Иак.4:6). Мытарь во время молитвы не смел и очей своих возвести на, небо, но, ударяя себя в грудь, говорил: «Боже, милостив буди мне грешнику», и он оправдан сошел в дом свой (Лк.18:10–14). – 4., Необходимо, чтобы молитва была искренняя и нелицемерная. «Егда молишися, не буди, якоже лицемеры» (Мф.6:5). Приближаются ко Мне людие сии усты своими, и устнами своими чтут Мя, сердце же их далече отстоит от Мене... всуе же чтут Мя... (Мф.15:8–9). – 5., Необходима, чистота совести и сердца и жизнь добродетельная. Ибо как Бог есть свет и тьмы, в Нем нет ни единые, так и мы должны ходить во свете, дабы иметь общение с Ним (1Ин.1:5–7, 2:6. 3:3, 20–22). Он Бог, не любящий беззакония; у Него не водворится злой; Он ненавидит всех, делающих беззаконие (Пс.5:5–7). «К чему Мне, множество жертв ваших, – говорит Бог чрез пророка – Кто требует сего от рук ваших? Когда вы простираете, руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои, и когда вы умножает молитвы ваши, Я не слышу: ибо руки ваши полны крови. Омойтесь, очиститесь; удалите худые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдовицу. Тогда приходите и рассудим»... (Ис.1:11–18). «Грешников Бог не слушает, – говорил исцеленный Господом слепорожденный, – а если кто чтит Бога и творит волю Его, того слушает» (Ин.9:31). – 6., Необходимо_ר чтобы мы не имели никакого гнева в сердце на ближних, со всеми примирились, оставив все неприязненные расположения к ним. «Егда стоите, молящеся, отпущайте, аще что имате на кого. Аще не отпущаете человеком согрешений их, ни Отец ваш небесный отпустит вам согрешений ваших (Мк.11:25. Мф.6:15, 18:35). «Аще принесении дар твой ко олтарю, и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя: остави ту дар твой пред олтарем, и шед прежде смирися с братом твоим, и тогда пришед принеси дар твой» (Мф.5:23–24). – 7., Необходимо, чтобы мы молились во имя И. Христа, не на себя и свои дела надеясь, но все упование свое возлагая на Его бесконечные заслуги, на Его ходатайство и заступление; ибо Он один дает нам право приближаться к Богу, сотворив Собой очищение грехов наших и ходатайствуя за нас пред Ним. «Ибо един Бог и един Ходатай Бога и человеков, человек Христос Иисус, давый Себе избавление за всех (1Тим.2:5–6. Евр.7:25. Сн. Ин.16:23–24, 14:13–14). – 8., В отношении к предмету молитвы необходимо, чтобы молитва наша была чиста, свята и Богоугодна, и вообще сообразна с волей Божией и духом молитвы Господней, и, след., необходимо, чтобы прежде и более всего просили благ духовных и вечных («ищите прежде царствия Божия и правды Его, и все прочее приложится вам» Мф.6:33), и чтобы не о себе только молились, но и о ближних (Иак.5:16. Еф.6:18–19). – 9., Необходимо, чтобы, обращаясь к Богу с молитвой, не оставляли и других наших обязанностей. но соединяли с молитвой жизнь деятельную, трудолюбивую, и прося у Бога различных земных благ, всегда должны предавать себя в волю Божию. Сам Господь молился таким образом (Мф.56:39–45). – 10., Наконец, необходимо, чтобы молились со всем усердием и посτoянно – не для того, чтобы смягчить Бога и так сказать вынудить у Него дар Его, но – чтобы чрез то укрепить самих себя в благой надежде и соделать себя способными к принятию Его благодеяний (Лк.8:1, 21:36. 1Фес. 5:8. Еф.6:18). См. Зап. по Нр. Бог. Т. 2. § 88.

Различные роды и виды молитвы. Молитва по различным отношениям бывает различна. Так, бывает молитва, как выше замечено, внутренняя, умная, сердечная, и внешняя, выражаемая в словах и различных действиях внешних. Бывает также молитва частная, домашняя, уединенная, и молитва общественная, приносимая в общем собрании верующих, в храме, по известному чину и порядку. По содержанию и предмету своему особенно различаются молитвы: славословия, прошения и благодарения; есть еще молитва ходатайственная. Молитва славословия есть выражение благоговейного удивления, хвалы и прославления, рождающихся в нас при представлении бесконечных совершенств Божиих и при размышлении о величественных делах Его творения и промышления. К сей молитве призывают нас прямые и ясные внушения Слова Божия (Пс.28:1–2, 65:1–5. Пс.106, 135, 144, 148 и др. «Господь для того и сотворил нас, – пишет премудрый сын Сирахов, – да имя святыни Его восхвалим и да поведаем величество дел Его» (Сир.17:8). В Нов. Зав. сему научает нас сам Господь. Он многократно воссылал хвалу и славословие небесному Отцу Своему (Ин.6:11. Лк.10:21. Мф.26:27, 30), всю жизнь свою обращая к славе Его (Ин.5:41–44, 7:13, 8:50, 17:4). Подобным образом учили апостолы (1Пет.4:11. 1Кор.10:31. Рим.15:6). Глубочайшее основание сего молитвословия составляют бесконечные совершенства Божии и величественные дела Его творения и промышления. Будучи преисполнен величием и славой сам в Себе, Он явил нам Свое величие в делах Своих. Вся природа и все твари прославляют Его (Пс.18:2, 103:24, 112:3–4). Открыв нам бесконечные совершенства Свои в делах творения и промышления, Он особенно явил нам их в нашем искуплении (Ин.3:16. Рим.11:33). Отсюда молитва славословия всегда была одним из главных предметов благоговейного служения Богу, и Св. Писание представляет нам многочисленные примеры ее. Так прославляли Бога израильтяне по переходе чрез Чермное море. Так прославлял Бога царь и пророк Давид, Даниил и благочестивые Вавилонские отроки, Захария, отец Предтечи, Мария Богоматерь, вифлеемские пастыри, апостолы и все святые; славословие неумолкно воссылают Богу св. ангелы (Ис.6:2–3. Лк.2:13–14. Откр.4:8, 5:11–13, 7:11–12. и др.). – В просительной молитве мы выражаем пред Богом различные наши нужды и желания в живой надежде получить просимое. Сам Бог призывает нас к сему (Пс.49:15), и сам Господь учит: «Просите и дастся вам, ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам» (Мф.7:7); просите и приимите, да радость ваша будет исполнена (Ин.16:23–24). К сему естественно должны побуждать нас сознание нашей бедности и ограниченности и бесчисленные наши нужды, как по внешнему, так особенно по внутреннему нашему состоянию, каковы например: просвещение нашего разума светом Божественной истины, укрепление нашей воли в делании добра, прощение грехов, удаление искушений, соблазнов, бедствий, и пр., – и св. Писание в многочисленных примерах дает нам видеть, что те, которые обращались к Богу с молитвой в нуждах своих, не были Им оставляемы. Так просили Бога в нуждах своих патриархи – Авраам, Исаак, Иаков, пророк Моисей, Самуил, Давид, Соломон, Езекия, Даниил и друг., и Бог милостиво внимал им. – Молитва благодарения есть такое расположение нашего духа, в котором мы с радостным и детским чувством признаем Бога виновником всякого истинного нашего блага, и прославляя Его за все, стараемся как самих себя со дня на день более и более соделывать достойными Божественных Его благодеяний, так и других возбуждать к таковой благодарности, самые благодеяния употребляя достойно великого их Подателя. Молитва эта также близка и естественна нам. К ней призывают и возбуждают нас и внушения слова Божия (Пс.49:14–15, 23. Пс.106, 135. Еф.5:20. Кол.3:17. 1Фес.5:18), и негодование Спасителя на неблагодарных («Не десять ли очистились? Где же девять? Как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника?» Лк.17:12–19), и бесчисленность благодеяний Божиих к нам и их великость (Пс.35:6–10. Сн. Пс.102, 103, 106, 144), и благоволение Божие к благодарным, и самая приятность благодарности (Пс.70:23, 91:1, 146:1), и примеры Святых, которые благодарность считали священнейшей своей обязанностью. Так благодарили Бога: Ной, Авраам, Моисей и израильтяне по переходе чрез Чермное море, Деввора и Варак, Анна Пророчица, царь и пророк Давид, Даниил и отроки еврейские, в Нов. Завете: Захария – отец Предтечи, Богоматерь, сам Господь, апостолы и все люди благомыслящие и богобоязненные. – Особенный некоторой вид молитвы составляет молитва ходатайственная, когда мы молимся за других, прося им различных благ у Бога. Молитва эта также ясно вменяется нам в обязанность, и Св. Писание представляет нам многие примеры ее (см. наприм Быт.20:7, 17. Иов.42:8–10. 3Цар.17:20. Ин.17. Иак.5:16). – Касательно образа приношения молитв обыкновенно наблюдаются некоторые внешние знаки и обряды, также известные времена, и употребляются при сем готовые молитвы. С нашей стороны необходимо, чтобы все это, будучи само в себе свято и богоугодно, не было действием одной формальности и механизма, или тщеславия и лицемерия, а служило выражением внутреннего нашего благочестия и сопровождалось живым участием сердца, распространяя благотворные свои действия и на самую нашу жизнь (сн. Быт.(7:3, 24:26. Исх.17:11, 34:8. Ис.1:33–17), 8:22, 46. 3Цар.18:21. и дал. Дан.6:10. Неем.8:6. Иуидф.8:5–6. Пс.27:2, 140:2. Мф.6:5–8. Мк.6:46. Лк.18:10–13. Мф.14:23, 23:5, 14, 27–28. Деян.20:36 и пр. и пр. Ackerm. Arch. Bibl. (826. p. 437–438. Winer, Bibl. Realwört. Т.1, p. 397–399. Riehm. Библ. древн. 1877 г. Gebet, p. 471–475.

Молитва Господня: «Отче наш» (אָבִינוּ ; Πάτερ ἡμῶν; Pater noster; Unser Vater): Мф.6:9. Лк.11:2, – Это та молитва, которой научил нас сам Господь наш И. Христос; это высшая, святейшая и совершеннейшая из всех молитв наших. Она удивительно проста, немногосложна и между тем в высшей степени глубокомысленна; кратка до крайности, и, между тем, обнимаеτ все роды молитвы; она соединяет в себе все, что принадлежит к существу истинной молитвы, и приличествует всем родам человечества, всех времен и мест, всякого возраста, пола и состояния. Все отдельные ее части находятся в прекраснейшей взаимной связи и соразмерности между собой. Нет в ней ничего, чтобы могло быть излишним, и нет ничего, чего бы не доставало в ней и чем бы нужно было восполнить ее. Во всех отношениях она дает видеть нам, что она излилась из сердца и из уст Святейшего, в котором обитает вся полнота Божества телесно. Это драгоценнейший дар, который Господь даровал ученикам Своим и всем Своим последователям. Два представляются случая, но которым она дарована нам Господом. Однажды Господь, видя множество народа, следовавшего за Ним из разных мест Иудеи, Галилеи и земли Заиорданской, взошел на гору и предложил ученикам Своим и всему народу великую беседу о разных предметах, и между прочим, научая, как и о чем надобно молиться Богу, дал им образец молитвы. «Вы молитесь, – сказал Он им, таким образом: «Отче наш», и пр. (Мф.6:9–13). В другой раз Он в одном месте молился, и когда перестал, один из учеников сказал Ему: «Господи! Научи нас молиться, как и Иоанн научил учеников своих». Господь предложил им туже молитву, представив ее несколько сокращеннее (Лк.11:1–4). Молитва эта, как высшая и совершеннейшая, содержа в себе, все необходимое для нас, для жизни временной и вечной, издревле вменялась в обязанность произносить ее каждый день каждому христианину (Пост. Апост. Кн. 7. гл. 24). О высокой важности ее св. Киприан пишет: «Господь между другими спасительными установлениями и божественными заповедями, данными во благо людей своих, Сам преподал во спасение образец молитвы; Сам показал и научил, о чем нам молиться... Молиться не так, как показал Господь – нечестиво. Какая другая молитва может быть духовнее той, которая дана нам. И. Христом? Какое более истинное моление ко Отцу, как не то, которое Сын – самая Истина произнес устами своими! Любезна и самая приятная молитва – просить Бога Его словами, восходить к слуху Его молитвой Христовой: узнает Отец слова Сына Своего!.. Ибо если Он говорил: чего ни попросите у Отца во имя Мое, даст вам, то сколь действительнее будет моление наше во имя Его, если будем просить Его Его же словами» (О Молитве). «Всем необходима молитва Господня, – пишет блаж. Августин, – та молитва, которую дал Господь и самим овнам стада, т. е. апостолам, и каждый пусть говорит Богу: остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должникам нашим. Ибо если бы кому сии слова молитвы не были необходимы: то о нем надлежало бы сказать, что он живет без греха. А если бы Господь провидел, что будут такие, т. е. лучшие самих апостолов: тогда Он научил бы их другой молитве» (Epist. 89 ad Hilar.). Тертуллиан в конце 2-го века писал, что не только в установленные часы богослужения – в третий, шестой и девятый, и во время утреннего и вечернего богослужения, но и пред трапезой должно верным повторять молитву Господню (de Orat. Domin. с. 19. сн. Concil. Gerund. с. 10. an. 517. Concil. Tolet. IV. с. 10. an. 633). – Молитва Господня разделяется на три части: призывание, семь прошений и славословие или заключение.

Призывание содержится в словах: «Отче наш, иже еси на небесех». Здесь мы обращаемся к Богу, как нашему Отцу. Сколь ни беспредельно расстояние между Им и нами, но мы не можем, однако же, представлять Его себе чуждым и отдаленным от нас. Он близок к нам, Он наш отец, во-первых, по творению. Он есть Творец неба и земли; все, что мы видим, от Него получило начало свое, Ему обязано и своим бытием и всеми своими силами. От высочайшего херувима до последней песчинки, взметаемой ветром, все Его творение. След., в обширнейшем смысле Он есть Отец всего мира и всех тварей. След., Он есть и наш отец: Ему единственно и все мы обязаны бытием своим и всем, что имеем. Он произвел от одной крови весь род человеческий и расселил людей по всему лицу земному; мы Его род (Деян.17:26, 28). И мы живо чувствуем Его в нашей внутренности; мы носим образ Его в душе нашей. Чудный тот голос в нас, который неограниченно повелевает нам, что мы должны делать и чего не должны, и который то упрекает и осуждает нас, то утешает и награждает, который то идет против нас и борется с нами, то содействуеτ и помогаешь нам, побуждая и воодушевляя нас – можем ли почитать его нашим произведением? Не должны ли, напротив, признать его за голос Божий? Та непреодолимая сила духа, которая нудит нас уважать истину и добродетель, тогда как множество предстоит нам противодействий, которая побуждает нас стыдиться лжи и несправедливости, коварства и насилия, и стыдиться даже тогда, когда, по-видимому, мы находим в них свое счастье и торжествуем, – эта непостижимая сила наше ли собственное произведение? Не свидетельствует ли, напротив, она о жизни Божией в нас? Подлинно, Бог присущ нашему духу, присутствует в нас; в нас дышит Его закон, Его истина, Его справедливость, Его любовь, Его жизнь... Как естественно после сего, в молитвах своих, к Нему обращать свой взор и сердце; как естественно с полным сознанием повторять: Отче, Отче наш! – Но любовь Божия не ограничилась одним творением, одним дарованием всему бытия и жизни; она доселе продолжается в отеческом Его промысле о сотворенном. Ибо, как ничто не могло быть без Бога, так ничто не может и продолжать своего бытия без Его промысла. Все твари и по продолжению бытия своего также от Него зависят, как и по самому бытию. Он дает нам пищу в свое время, отверзает руку Свою, и все исполняется Его благости. Он отвратит лицо – и возмятутся, отымет дух их и исчезнут и в персть свою возвратятся, пошлет Духа Своего и созиждутся и обновит лице земли (Пс.103:27–30). О Нем и все мы живем, движемся и сушествуем (Деян.17:28). И какой отец столько печется о детях своих, как печется о нас сей небесный Отец наш! Не везде ли вокруг себя видим мы следы отеческой Его десницы? Не все ли находящееся на земле, в воздухе и на море, обращает Он к нашему благу или к нашей пользе, или к нашему удовольствию и наслаждению? Не все ли доказывает непрестанное Его о нас промышление? Не с первой ли минуты бытия нашего до последней является Он нежнейшим Отцом нашим?. Подлинно, с какою отеческой нежностью располагал Он к нам сердца матерей, когда мы слезами приветствовали эту землю! С какой неусыпной попечительностью сохранял Он нас в детстве нашем, имеющем особенную нужду в Его помощи? С какою заботливостью удалял от нас тысячи неизвестных опасностей, день и ночь охраняя и покрывая нас! С какой отеческой любовью открывал Он первому сознанию нашему прекраснейший этот мир Свой, и со дня на день, с часу на час представлял всегда новые и новые познания и открытия нашему духу, новые и совершеннейшие чувства нашему сердцу! С какой отеческой заботливостью не только удовлетворяет Он всегда нашим нуждам, но и призывает всегда к новым радостями и наслаждениям, всюду осыпая нас Своими щедротами и благодеяниями! В самых несчастьях, которые суть следствия собственных грехов наших, Он только напоминает нам, что мы удалились от Него, только возбуждает, чтобы мы возвратились на истинный путь наш, – и всегда близок к нам Своей помощью и избавлением. В самых наказаниях Он любит нас (Прем.3:5. Евр.12:6); попускает и беспокойства в этом мире, чтобы тем приятнее соделать покой, к которому ведет нас. Все пути провидения Его о нас суть одна премудрость, все действия Его на нас – одна благость. В счастье и в несчастье, в жизни и смерти, Он равно печется о нас, равно благодетельствует нам. Можем ли же мы почитать Его не нашим Отцом? Можем ли молиться Ему не как Отцу нашему? О, если бы действительно мы могли быть детьми Его, и могли детски любить Его... Но чрез грех мы удалились от Него; нет, мы не дети Божии. Отражается ли в нас Божественный образ Его? Одушевляет ли нас любовь Его? Верны ли мы Его истине и добродетели? Послушны ли, всегда ли послушны Божественному Его голосу? Не злоупотребляем ли мы дарами Его? Это сердце, которое Он увеселяет и услаждает, как редко обращается оно к Немѵ с чистой и искренней благодарностью! Эти духовные и телесные силы, которые Он даровал нам, как редко употребляем мы на служение Ему! Те случаи и средства, которые Он подавал и подает нам к нашему образованию и облагораживанию, как часто оставляем мы без внимания, или еще употребляем во зло! Нет, мы не сыны Его, мы рабы греха и плоти; и мы никогда не могли бы с детской откровенностью приближаться к Нему, никогда не смели бы называть Его нашим Отцом, если бы в этом жалком нашем состоянии оставлены были самим себе... Но мы взысканы Им и в этом нашем состоянии, взысканы еще высшей и беспредельнейшей Его любовью к нам; ибо так возлюбил Он мир, что предал Сына Своего Единородного, чтобы всякий, верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную; Он послал Сына Своего в мир, чтобы спасти мир, и Сын Божий, приняв на Себя естество наше, и низшед к нам и пожив среди нас, Своим небесным учением, Своей святой жизнью, Своими страданиями и смертью за грехи наши искупив нас от греха и смерти, возродил нас к новой жизни, соделав новым творением и снова привел ко Отцу, всецело возвратив нам отеческую Его любовь и благость, которых чрез грех лишились мы. И вот теперь-то, мы действительно не чужие и пришельцы, но свои Богу; теперь-то мы не рабы греха и осуждения, но сыны Божии. Теперь Он не чужд более для нас, не страшен, не неумолим. Чрез заслуги и ходатайство Сына Его мы обрели себе Его прощение и помилование и соделались сынами Его. И вот теперь-то наконец мы получаем полное дерзновение взывать к Нему в молитвах наших: Отец, отец наш небесный! Так, чрез Христа,·и только чрез Христа, Бог есть наш Отец небесный в полном и высочайшем смысле сего слова; чрез Христа и только чрез Христа мы всецело и совершенно делаемся сынами Божиими. И вот почему, обращаясь к Богу в молитвах наших, мы осмеливаемся взывать к Нему: Отец, Отец наш небесный!

Понимая сыновнее наше дерзновение взывать к Богу в молитвах наших как к небесному нашему Отцу мы можем понимать теперь, как и о чем мы должны молиться Ему. а., Если Отец, которому Господь научил нас молиться, есть Бог, Отец небесный, то Он соединяет в Себе все совершенства; Он вечен, беспределен, всемогущ, вездесущ, всеведущ, всесвят, всеправеден, велик и неприступен. Он все проникает и наполняет Своей жизнью; Его престол – небо, подножие – земля; Ему гремит Аллилуия всех небес, к Нему восходит хвалебная песнь всех миров; пред Ним ангелы и херувимы закрывают лица свои; Он велик и живет во свете неприступном. Как же иначе можем мы приступать к Нему, как не с полным чувством своего ничтожества, как не с тайным трепетом и благоговением? Так, взывая к Нему: Отец, Отец наш небесный, мы с глубочайшим смирением должны преклонять колена свои пред Ним, возвышаясь духом своим к высшим помыслам и чувствованиям, б., Но, при всем неприступном величии Своем, Он есть наш Отец. Отсюда мы должны приступать к Нему, как истинные дети, со всей детской любовью, со всей искренностью и простотой сердца. Не нужно здесь заботиться об искусственном наборе слов и выражений, чтобы Он услышал нас. Он знает наши нужды прежде прошения нашего, видит мысли наши издалека; Он, как небо, обнимает взором Своим все сотворенное и проникает самые сокровеннейшие наши желания и чувствования. Как же мы осмелимся молиться Ему неискренно, а только наружно, говорить слова, которые происходят не от сердца, молиться не с добрым расположением и не с чистым сердцем? Нет, обращая к Нему взор свой, мы должны обращать к Нему и всю свою душу. В нас не должно быть разделения; в молитве все наши силы и способности, все мысли и чувства, все движения души должны сливаться в один голос пред беспредельной Его любовью. Мы, как дети, со всей простотой и искренностью должны открывать пред Ним все наши желания и чувствования. в., Далее, если Бог, Отец наш, есть не земной отец, а отец небесный, то как далеко должны мы возвышаться над всем земным и временным в молитве нашей; как недостойно нас молиться только о земном, заботиться только о временных наших нуждах! Бог, Отец наш небесный, объемля взором Своим не только настоящее, но и всю вечность, ведет нас не к внешнему нашему счастью, несовершенному и преходящему, но к внутреннему, духовному и вечному. Посему мы тогда истинно молимся Ему, когда ищем света, которого на земле нет, чистоты сердца, которого мир не дает, мира, радости и блаженства, которые выше земного; только то, что служит к истинному нашему благу, к просвещению нашего ума, к возвышению и облагораживанию нашего сердца, только небесное, духовное, Божественное и вечное, преимущественно должно занимать нас. – г., Далее, если Отец наш – Бог, Отец небесный, то Он Отец всех, не нас только, но и наших ближних, Отец всего человечества. След., все мы братья между собой, все дети одного Отца, все члены одного семейства. Отсюда мы должны всех любить, всем желать добра и делать добро, за всех молиться. Отсюда, молясь Богу, мы никогда не должны желать, чтобы нами только ограничивалась отеческая любовь Его. Мы не достойны Его любви, мы не дети Его, если наше сердце заражено самолюбием и своекорыстием; мы не умеем молиться, если чувства дружелюбия, сострадания, бескорыстия и доброжелательства чужды нашему сердцу, если зависть и мрачная ненависть и среди самой молитвы не оставляют души нашей; истинный поклонник обнимает в молитве своей все человечество; он, подобно Спасителю на кресте, молится и за врагов своих. – д., Наконец, молясь Богу, как Отцу своему, который на небесах, христианин молится Ему с полным упованием, твердой уверенностью и совершенным спокойствием и преданностью. Он совершенно уверен, что Премудрый и всеведущий все знает, что Всемогущий все может, что Вездесущий и все наполняющий везде близок к нам, что Всеблагий и милосердый никогда не забудет нас и не лишит ничего, что служит к истинному нашему счастью и блаженству. Могут ли сомнения волновать душу его? Бог, которому он молится, есть его Отец, Отец премудрый, всемогущий, всеблагой, всесвятой и вездесущий; он усматривает Его во всем, что ни окружает его; вся природа есть для него орган Его величия и славы, Его могущества и благости; вся жизнь человеческая служит для него свидетелем Его отеческого промышления; в распространении света истины, равно как в тщетных усилиях врагов добродетели, в каждой священной брани, в каждом благочестивом чувстве и предприятии он видит действие высшей десницы, все направляющей к высшим целям Его мироправления; каждый случай свидетельствует ему о вседействующем Его промысле: с каким веселым после сего упованием воссылает он Ему молитву свою, с каким спокойствием предает себя Его отеческому водительству! С какой уверенностью обращается к Нему в минуты бедствия и искушения, как надежно во второй и в третий раз преклоняет пред Ним колена свои! Как спокойно в самых скорбных обстоятельствах устремляет к Нему слезящийся взор свой? С какой тихой надеждою в самой последней борьбе молится в душе своей: «Отче, Отче мой», и в руки Его предает дух свой!.. О, если бы мы умели так всегда молиться Ему – так близко и откровенно беседовать с Ним – с таким расположением и чувством повторять к Нему: Отец, Отец наш небесный!

В самых прошениях молитвы Своей Господь прежде всего обращает внимание наше на высшие и важнейшие для нас предметы; Он учит молиться небесному Отцу нашему: «Да святится имя Твое; да приидет царствие Твое; да будет воля Твоя яко на небеси и на земли». – Да святится имя Твое! Мы, как дети и чада Божии, славу и честь небесного Отца нашего должны поставлять для себя выше всего, и потому все должны направлять к тому, чтобы святилось среди нас святое имя Его, святилось в нас самих, в наших мыслях и желаниях, в нашей жизни и делах, и чтобы чрез нас святилось оно и другими, чтобы другие видели добродетельную нашу жизнь и прославляли Бога: «Тако да просветится свет ваш пред человеки, – говорил Господь, – яко да видят ваша добрые дела, и прославят Отца вашего, иже на небесех» (Мф.5:16). «Да приидет царствие Твое», Господь научает нас далее молиться Богу. Царство Божие троякое: царство природы, благодати и славы. К царству природы мы принадлежим по самому сотворению и земному бытию нашему. Царство славы ожидает истинно верующих в будущей жизни. Здесь разумеется преимущественно благодатное царство – царство Христово. Царство это для многих еще совсем не пришло, еще многие не познали Христа и живут в язычестве. Для других оно пришло, но не совсем, еще грех царствует в них (Рим.6:12–14). Оно приходит сокровенно и незаметно (Лк.17:20–21), и не вдруг является в полном своем развитии. Чем более святится нами и чрез нас и другими имя Божие, святится и в наших мыслях, и желаниях, и действиях, и в наших молитвах, в нашей вере, в нашем исповедании и во всей нашей жизни, тем более приходит к нам и благодатное царство Христово, тем более распространяется и утверждается владычество Его в нас и вне нас во всем мире. С этими двумя прошениями теснейшим образом соединяется третье прошение: «Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли». Святя имя Божие и молясь о пришествии и распространении царства Христова на земле, мы вместе с этим желаем и молимся, чтобы святая, благая и совершенная воля Божия также свято и ненарушимо исполнялась здесь нами на земле, как свято и ненарушимо исполняется она святыми на небе, и чтобы в нас и вне нас все происходило не так, как мы желаем, а как угодно Богу, всецело предавая себя в Его отеческое промышление. Так молился сам Господь пред Своими страданиями: «Да мимоидет Мене чаша сия, – говорил Он в молитве Своей ко Отцу, – но не якоже Аз хощу, а якоже Ты; буди воля Твоя» (Мф.26:39, 42). Три этих прошения по тесной связи своей составляют как бы одно молитвенное наше обращение к Триипостасному Богу. В них все направлено к высшим, духовным, небесным нашим благам. – Но мы облечены плотью; у нас есть много земных потребностей; нам нужны: пища, одежда, жилище, и вот Господь не оставляет нас без Своего наставления и касательно земных этих благ. Он научает нас молиться и о хлебе насущном: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Это не то, впрочем, значит, чтобы нам ничего самим не делать, а всего ожидать от Бога. Нет, мы должны трудиться, должны сами стараться приобретать необходимое нам в жизни для себя и для других; но зная, что все от Бога, должны просить благословения Божия на труды наши, и в самых трудах наших не должны слишком много озабочивать себя земными нуждами. Здесь Господь ограничивает наши заботы и желания только самыми необходимыми нашими потребностями, чтобы нам существовать и жить, и, следовательно, мы не должны желать и просить себе того, что не есть необходимо, не должны, след., желать и просить у Бога, наприм., славы, почестей, отличий, богатства, земных наслаждений и тому подобных вещей, не служащих к удовлетворению необходимых наших потребностей, а только питающих нашу суетность и удаляющих от Бога (1Тим.6:8); и самых необходимых благ мы должны просить на настоящее только время, не обременяя душу свою заботами о будущем. «Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам будет заботиться о своих нуждах; довольно для каждого дня своей заботы» (Мф.6:34). Заботясь о необходимом для тела и временной жизни мы не должны при этом терять из виду другой, высшей, духовитой пищи, необходимой для души нашей. Человек состоит не из одного тела, но и из души, и живет не одним хлебом, но и всяким словом, исходящим из уст Божиих (Мф.4:4). «Истинный хлеб, – говорит Господь в другом месте, – нисходит свыше и дает жизнь миру» (Ин.6:48–58). Этот-то хлеб Господь преподал нам на тайной Своей вечери, и если не будем питаться им, то не будем иметь в себе и жизни. Так. обр. заботясь о земной пище и земных потребностях, мы никогда не должны терять из виду духовной нашей пищи, столь необходимой для нас и так ясно внушаемой нам в слове Божием. Вместе с этим мы должны просить еще у Бога оставления долгов наших: «И остави нам долги наша». Под долгами разумеются грехи наши. Все имея от Бога, мы все должны и отдать Богу, т. е. все покорить Его воле и закону, и если не исполняем сего, не исполняем воли Его, и не покоряемся закону Его, то остаемся должными Богу. Долгов этих на нас бесчисленное множество, и мы в настоящем нашем состоянии не можем сами собой и избавиться от них, не можем ни исправить поврежденной природы нашей, ни удовлетворить правде Божией за грехи наши, не имея ничего, чтобы могли принести Ему в умилостивительную жертву за них; и мы вечно должны были бы оставаться повинными пред Богом, ожидая праведного суда Его над собой. Но милосердый Бог, как выше уже сказано, так возлюбил мир, что предал за нас Единородного Сына Своего, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин.3:16), и Господь, по беспредельной благости Своей, на Себя подъял все грехи наши. И вот при этой-то всемирной жертве, при всем правосудии Божием, мы смеем молиться небесному Отцу нашему: «И остави нам долги наши», и смеем надеяться, что долги наши будут прощены нам, как бы ни были они велики. Одно только еще требуется здесь с нашей стороны: мы и сами должны прощать нашим должникам, и если не будем исполнять сего, то и сами не получим прощения в грехах от Бога, потому что делаемся чрез то недостойными Его милости (Мф.6:14–15. сн. Мф.18:32–35). Так Господь Бог все готов нам сделать, если мы сами не ожесточаем сердца нашего против ближних наших! – Далее Господь научает нас еще молиться: «И не введи нас во искушение». Искушение – это такое стечение обстоятельств, при котором человек может впасть в грех. Искушения эти бывают различны. Иные происходят и от Бога, только Бог не искушает никого на зло и не попустит нам искушений сверх сил (Иак.1:13. 1Кор.10:13); Он попускает искушения для нашего блага, чтобы более утвердить нас в благочестии и добродетели, или открыть нашу правду и прославить нас, или посрамить врага нашего спасения, как видим в истории Иова. К таковым искушениям принадлежат: различные наши нужды и недостатки, болезни, скорби и страдания. Они имеют благую цель и мы должны благодушно переносить их, предавая себя в волю Божию и обращая их в наше благо и к славе Божией (Иак.1:12. 1Пет.1:7. 1Кор.10:13. Евр.12:5–6). Но есть другого рода искушения, располагающие человека к греху. Такие искушения происходят или от мира, который весь во зле лежит, или от нас и нашей плоти, или от диавола (1Ин.2:15 – 16. Иак.1:14. Ин.8:44. 1Пет.5:8). Об этих-то искушениях мы должны молиться, чтобы Господь не допустил нас до них, удалил их от нас, чтобы не впасть нам в грех и не лишиться Его отеческой любви и благости. – Наконец, Господь научает нас молиться об избавлении от лукавого: «но избави нас от лукавого». По смыслу этого прошения, мы должны молиться, чтобы Господь избавил нас и от греха и всех его последствий, и от всех зол и бедствий, какие нас могут постигать в этом мире, и от лукавых наветов и внушений главного виновника всех зол и бедствий – диавола, для разрушения царства которого Господь и приходил на землю (1Ин.3:8). Так молитва Господня обнимает все, о чем нам нужно молиться.

Наконец, она заключается славословием: «яко Твое есть царство и сила и слава во веки, аминь». Славословия этого у ев. Луки не читается, и у еванг. Матфея в некоторых древних кодексах не находится. Но, кроме других древних кодексов, оно читается в древнем сирском переводе Пешито, предполагается, по-видимому, у ап. Павла в послании к Тимофею (2Тим.4:18) и выражается и в других некоторых местах Писания (напр. 1Пар.29:11–13); и оно естественно и необходимо принадлежит молящемуся сердцу; без него молитва была бы незаконченной. Заканчивая прошения наши этим славословием, Господь дает видеть, что, прося себе от небесного Отца нашего различных милостей, мы, с одной стороны, в то же самое время должны воздавать Ему должную честь, поклонение и прославление, которые принадлежат Ему, как Существу Высочайшему и Всесовершеннейшему, как нашему Творцу и Промыслителю как нашему Искупителю и Освятителю. С другой стороны, славословие это должно утверждать нас в благой надежде, что мы будем услышаны и получим просимое; потому что Тот, которого мы просим, есть Царь и Владыка над всем миром; все в Его власти, все содержится Его силой и все повинуется Его воле; Он силен и властен исполнить все, чего мы просим в молитве, так что после сего нам не остается ничего более, как спокойно предать себя в Его отеческое промышление. Так, Его царство, Его сила и слава: да будет же все в мире и в нашей жизни во славу Его; да будет слава Его не только началом и заключением наших молитв, но и главным концом всей нашей жизни и деятельности! См. Простр. Хр. Кат. Прав. Вост. Церкви. Правосл. Испов. Вост. Ц. Сн. о сей Мол. в Бесед. И. Злат. на Ев. Мф. Арх. Мих. Толк. Ев. на Мф. гл. 6. Zell. Т. 1. р. 419–421. Киппер. на Мол. Господню. Herz. IV. р. 686–692. Keil. на гл. 6-ю Мф.1877 г.

Обряды, свящ. обряды прав. Вост. Церкви, см. Записки по Нр. Пр. Бог. Т. 2. 1862 г. § 107. р. 324 и далее.

Праздники В. и Нов. Зав. См. здесь, т. 3: Праздники Господни.

Пост, Посты и их значение (צוֺם пост, תַּעֲנׅית ,עִנָּה נַפְשׁוֺ = смирение, изнурение, сокрушение; νηστεία, ταπεινοῦν τὴν ψυχήν, νηστεύειν; Ieiunium, humiliare animas in Ieiuniis, affligere animas; пост, поститься, смирять, покорять души свои; L: Fasten, seinen Leib casteien): Лев:16:29–31, 23:26–32. Исх.24:18, 34:28. Втор.9:9. 2Цар.1:12. Ис.48:3–8, 1:12. Иоил.1:14. Ион.3:5. Иудиф.4:9 и дал. Есф.4:16. 1Ездр.8:21. Неем.9:1. Мф.4:2, 6:16–18, 9:15. Деян.13:3, 14:23 и др. – Слово «пост» (צוֺם , νηστεία, Ieiunium), воздержание в известные дни от пищи и питья, не выражает собственно духа истинного поста, касаясь только внешней его стороны. Глубже выражает дух поста выражение: עִנָּה נַפְשׁוֺ – смирять, покорять душу свою пред Богом. В этом смысле пост есть особенное воздержание в пище и питье, соединенное с глубочайшим смирением, сокрушением и преклонением пред всемогущим, святейшим и всеправедным Богом, в глубоком сознании нашего ничтожества и недостоинства пред Ним, для укрепления себя в благих наших начинаниях и действиях, для приобретения себе благовременной Его милости и помощи, для соделания себя более способными к молитве, к великим подвигам, к преодолению искушений, к благодушному перенесению несчастий, и т. под. Посты являются в глубокой древности. Таков в особенности был пост в народе израильском в день очищения. Он установлен самим Богом, обязывал всех иудеев и самых пришельцев, живущих среди них, и совершался каждогодно в 10-ый день седьмого месяца (Лев.16:29–31, 23:26–32). Кроме сего поста были у иудеев разные посты, совершавшиеся по разным обстоятельствам – по случаю, наприм., нашествия и бедствий от врагов (Суд.20:26. 1Цар.7:6), по случаю несчастий страны от засухи, язвы, опустошения, и других причин (Иоил.1, 2 гл.), по случаю и сокрушения и сетования о грехах своих (3Цар.21:27. 1Ездр.10:1, 6. Неем.9:1. Дан.9), для приготовления к великим подвигам (1Ездр.8:21. Есф.4:16 и др.). Были посты однодневные, суточные, трехдневные (Есф.4:16. 2Мак.13:12), семидневные (1Цар.31:13), сорокадневные (Исх.24:18, 34:28. Втор.9:9). Были посты общественные и частные. К общественным постам у иудеев надобно отнести пост их по возвращении из плена в 24 день седьмого месяца (Неем.9:1). Со времен плена, по случаю разрушения Иерусалима и Храма, соблюдались у иудеев особенные четыре поста: 1., в девятый день 4-го месяца в воспоминание завоевания и взятия Иерусалима халдеями (Иер.52:6 и дал.); 2., в 10-ый день пятого месяца, в воспоминание разрушения города и сожжения Храма (Иер.52:12 и дал.); 3., в третий день седьмого месяца, по случаю убиеиия Годолии (Иер.41:1 и дал.); и 4., в 10-ый день десятого месяца, когда началась осада Иерусалима (Иер.52:4. Зах.8:19). Частных постов, соблюдавшихся по разным случаям частными лицами, было много; и Священное Писание В. Зав. вообще представляет нам много знаменательных примеров обращения к помощи поста. Моисей на горе Синайской постился для принятия закона от Бога (Исх.24:18, 34:28). Давид постился, узнавши о смерти Саула и о поражении Израиля на горе Гелвуйской (2Цар.1:12). Иосафат объявил пост по всей Иудее, когда услышал о множестве врагов, соединившихся против него в пустыне Фекойской (2Пар.20:3). Ниневитяне постились вследствие проповеди Ионы пророка, облекшись во вретища от мала до велика (Ион.3:5). Ахав постился, когда услышал обличение в своем нечестии из уст пророка (3Цар.21:27). Даниил постился пред принятием важнейших откровений Божиих (Дан.10:3). Эсфирь постилась, когда решилась с опасностью жизни предстать пред царя Ассура (Есф.4:15 и дал.). Иудифь постилась во дни вдовства своего (Иудиф.8:6). Израильтяне постились, услышав о нашествии Олоферна (Иудиф.4:8–12). Ездра постом приготовлял иудеев к отдаленному путешествию (1Ездр.8:21–23). Неемия постился, услышав о бедственном положении своего отечества (Неем.1:4). Возвратившиеся из плена иудеи постились при всенародном чтении Закона в 7-м месяце (Неем.9:1). Во времена Иуды Маккавея иудеи постились, когда услышали о повелении царя Антиоха, данном наместнику его Лисию об их истреблении (1Мак.3:46–47. 2Мак.13:10–12). Из Нового Завета известно, что праведная Анна не отходила от церкви, постом и молитвой служа Богу день и ночь (Лк.2:37). Предтеча Христов Иоанн всю жизнь проводил в посте (Мф.3:4, 11:18); и ученики его постились (Мф.9:14). Сам Господь постился пред вступлением в общественное Свое служение (Мф.4:2). Апостолы постились пред отправлением своим на проповедь Евангелия (Деян.13:3); постились при рукоположении пресвитеров (Деян.14:28); и вообще часто постились во время апостольского своего служения (Мф.9:15. 2Кор.11:27), и посты между христианами были обыкновенны (1Кор.7:5). Из истории древней хр. Церкви видно, что пост в среду и пяток – от самых времен апостольских; о нем согласно свидетельствуют древнейшие отцы и учители Церкви: Игнатий Богоносец, Климент Александрийский, Тертуллиан, Ориген, Петр Александрийский, и другие. В постановлениях апостольских не только упоминается о посте в среду и пяток, но и о посте Страстной седмицы, и о посте Четыредесятницы пред Пасхой, и о посте после Пятидесятницы (Кн. 5. гл. 13. 15. 18. 20. Кн. 7. гл. 23), хотя, впрочем, последние в начале и не имели еще своей определенности. Но с течением времени посты в Восточной Православной Церкви имели свою определенность. Кроме среды и пятка каждой недели, главных постов Восточная Церковь принимает четыре: Великий пост пред Пасхой, Апостольский – пред днем Св. апостолов Петра и Павла, Рождественский – пред Р. Хр. и Успенский – пред днем Успения Божией Матери. Кроме них есть в Церкви однодневные посты: в навечерие Богоявления, в день Воздвижения Честного Креста и в день Усекновения главы Предтечи. Частные посты, завися от усердия и расположения каждого, могут быть различны. Церковь особенно заповедует пост, как приготовительное средство к Покаянию и Причащению. (Сн. Зап. по Нр. Прав. Богосл. Т. 2, р. 268–274).

Важность постов. Из самого Свящ. Писания нельзя не видеть, что пост имеет великое значение для человека. 1., Пост установлен самим Богом. По справедливому замечанию отцов Церкви, он заповедан был человеку еще в раю: «от древа, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него» (Быт.2:17). Впоследствии времени он утвержден Законом Божиим для народа израильского. Таков был день очищения. О нем так говорит Господь: «В месяц седьмый, в десятый день месяца, покорите души вашя (т. е. покорите постом и воздержанием), и всякого дела да не сотворите, ни туземец, ни пришлец, прилежай в вас: в той бо день помолится о вас (священник помазанный), еже очистити вас от всех грехов ваших пред Господом, и чисти будете... и покорите души ваша законно, вечно... Всяка душа, яже не покорится в день той, потребится от людей своих» (Лев.16:29–31, 23:27–32). Подобн. обр. по случаю опустошения земли Иудейской страшной саранчой и засухой, пророк Иоиль словом Господним призывал народ к посту и покаянию, как спасительному средству для отвращения гнева Божия. «Освятите пост, – говорил он, – проповедите цельбу (т. е. объявите торжественное собрание), соберите старейшины вся в дом Бога вашего, и воззовите к Богу усердно... Обратитесь всем сердцем вашим в посте и в плаче и в рыдании, и расторгните сердца ваша, – и обратитесь ко Господу Богу вашему: яко милостив и щедр есть, долготерпелив и многомилостив и раскаяваяйся о злобах» (Иоил.1:14, 2:12–17). 2., В Новом Завете Сам Господь научает нас посту. Он освятил для нас пост примером Своим, когда, пред вступлением Своим в служение спасению человеков, постился в пустыне сорок дней (Мф.4:2). Он учил истинному посту Своих последователей, предостерегая их от заблуждений фарисейских (Мф.6:15–18). Он одобрял пост ученикам Своим (Мф.17:21), и прямо указал на начало постов христианских: «Егда отнимется от них Жених, и тогда постятся» (Мф.9:15). – 3., Великая важность постов сама собой очевидна из их благотворности для нашей души и тела. Благотворность их ясно сознаваема была и в Ветхом Завете в народе израильском и в Церкви христианской. Отсюда, как мы видели, и в Ветхом Завете были посты, и законом постановленные, и произвольные, и общественные и частные, и временные и постоянные. Отсюда и в хр. Церкви издревле освящены посты и правосл. Церковь доселе неизменно соблюдает их. Благотворность постов засвидетельствована всеми отцами Церкви. Св. Василий В. о посте пишет; «Пост – добрая стража души, надежный сожитель телу, оружие людей доблественных, училище подвижников. Он отражает искушения, умащает подвизающихся в благочестии; он сожитель трезвости, делатель целомудрия; он в бранях совершает дела доблественные, во время мира учит безмолвию; освящает назорея, совершает священника. Без поста невозможно отваживаться на священнодействие не только в нынешнем таинственном и истинном служении, но и в служении прообразовательном и подзаконном» (о Посте Бес. 1. Т. IV. стр. 7). «Пост предпосылает молитву на небо, делаясь для нее как бы крыльями при восхождении горе. Пост – приращение домов, матерь здравия, воспитатель юности, украшение старцев, добрый спутник путешественникам, надежный сожитель живущим вместе... Пост охраняет младенцев, уцеломудривает юного, делает почтенным старца, ибо седина, украшенная постом, достойнее уважения. Пост – самое приличное убранство женщин, узда в цвете лет, охранение супружества, воспитатель девства. Таковы частные услуги поста у каждого в доме. Но как упорядочивает он жизнь нашу в обществе? Вдруг целый город и целый народ приводит к благочинию, утишает крики, изгоняет ссору, заставляет умолкнуть укоризну. Если бы все приняли его в советники касательно дел своих, ничто не препятствовало бы тогда быть глубокому миру в целой вселенной: народы не восставали бы друг на друга; воинства не вступали бы между собой в сражения.., в пустынях не было бы грабителей, в городах клеветников, на море разбойников... Жизнь наша не была бы так многоплачевна и исполнена уныния, если бы пост был главным правителем нашей жизни. Ибо, как очевидно, он научил бы всех не только воздержанию от яств, но и совершенному удалению и отчуждению от сребролюбия _רлюбостяжательности и всякого порока, по истреблении которых ничто не препятствовало бы нам проводить жизнь в глубоком мире и душевном безмятежии» (О Посте Бес. 1 и 2. Т. IV, стр. 9. 23–24). Св. Иоанн Златоуст пишет: «Как невоздержность в пище бывает причиной и источником бесчисленных зол для рода человеческого, так и пост и презрение удовольствий плотских всегда были для нас причиной несказанных благ. Бог, сотворив в начале человека, и зная, что это врачевство весьма нужно ему для душевного спасения, тотчас же и в самом начале дал первозданному следующую заповедь: «от всякого древа, еже в раи, снедию снеси: от древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него» (Быт.2:16, 17). А слова: это вкушай, а этого не вкушай, были уже образом поста. Но человек, вместо того, чтобы соблюсти заповедь, преступил ее, – и за то осужден был на смерть... И жители Содома навлекли на себя неумолимый гнев Божий, сверх прочих преступлений, и этим. Ибо вот что говорит пророк: «Сие беззаконие Содома, яко в сытости хлеба сластолюбствоваша» (Иез.16:49). Этот порок в самом деле есть как бы источник и корень всего худого. – Но посмотри теперь на благотворные действия поста. Великий Моисей, проведши сорок дней в посте, удостоился получить скрижали Закона... И великий Илия постился столько же дней, и вот он избег владычества смерти, вознесся на огненной колеснице как бы на небо, и доныне еще не испытал смерти. И муж желаний (Даниил) уже после того, как провел в посте много дней, удостоился чудесного видения; он же укротил и ярость львов и превратил ее в кротость овец... И ниневитяне постом отклонили определение Господне, заставив поститься вместе с людьми и бессловесных животных... Но для чего мне еще обращаться к рабам.., когда можно указать на всеобщего нашего Владыку? Ибо и Сам Господь наш уже после сорокадневного поста вступил в борьбу с диаволом... Итак, ясно нам.., что велика сила поста и много пользы от него бывает душе... В самом деле, пост есть пища для души, и как телесная пища, утучняет тело, так и пост ·укрепляет душу, сообщает ей легкий полет, делает ее способной подниматься на высоту и помышлять о горнем, и поставляет ее выше удовольствий и приятностей жизни» (Злат. на кн. Быт. Бес. 1 в Хр. Чт. 1851 г. Янв. стр. 8–14). Весьма поучительно также изображает пользу и благотворность поста один из отечественных наших пастырей. Показав пользу его для самой чувственной природы нашей и для восстановления самого расстроенного здоровья телесного нашего организма, он в самых сильных и живых чертах изображает потом особенную благотворность его для души (См. Воскр. Чт. 1838 г. № 45 и 46. Слова о посте 1 и 2. Стр. 418 и д. и 431 и д. Сн. Запис. по Нр. Богосл. 1862 г. Т. II. стр. 275–281).

Необходимые условия с нашей стороны. Обыкновенно ныне многие ропщут на посты, и желали бы, чтобы их вовсе не было. Главный предлог к этому находят, с одной стороны, в том, что пост вредит будто бы здоровью тела, которое мы должны беречь, и с другой – в том, что истинный пост должен состоять в духовном посте, который можно сохранять и без телесного. Но касательно первого опыт свидетельствует, что правильно будучи совершаем, пост не только не расстраивает здоровья тела, напротив, восстановляет его и укрепляет, и делает его полезнейшим орудием для души. Второй мысли также опыт не оправдывает; напротив, ясно дает видеть, что там, где не соблюдается поста телесного, где потворствуют плоти и творят, что ей угодно, там невозможно не только приобретать что-либо для духа, по и удерживать за собой то, что имеем доброго. И потому-то иудеи и забывали Бога в земле обетования, что не соблюдали поста (Втор.32). И потому-то Слово Божие так многократно внушает нам: «Входите тесными вратами, потому что тесны врата и узок путь ведут» к жизни» (Мф.7:13–14. Лк.13:24); «Умертвите уды ваша, яже на земли» (Кол.3:5); «Не любите мира, ни яже в мире; яко все, еже в мире, похоть плотская, похоть очес и гордость житейская, несть от Отца, но от мира сего есть (1Ин.2:15–16). «Иже Христовы суть, плоть распята со страстьми и похотьми» (Гал.5:24), и пр. Но видя важность и потребность для нас поста, никогда не должно при этом забывать тех условий, без которых пост теряет свое значение. Те слишком погрешают, кои отвергают пост; но и те крайне ошибаются, кои в одном наружном посте поставляют всю свою святость, думая им загладить грехи свои и угодить Богу. Пост не есть сам по себе жертва и удовлетворение Богу за грехи наши, а только средство для обуздания пагубной чувственности, средство к избавлению от греховного рабства, врачество для души против ее недугов; он не имеет цели в себе и для себя, но служит средством для других целей, каковы, наприм., исправление жизни, обуздание чувственных склонностей, приготовление к великим и важным предприятиям, теснейшее соединение с Богом и Христом, и пр. Он, как и все другие внешние дела, получает свое достоинство от внутреннего расположения, от чистоты совести, сопровождающей его, и святости побуждений. Следовательно, он непременно должен соединяться с постом внутренним, с воздержанием от страстей, с удалением от порочных мыслей, желаний и действий, с деятельным упражнением в подвигах благочестия и добродетели. Свящ. Писание везде соединяет с ним сокрушение о грехах, исправление жизни, бескорыстие, незлобие, правосудие, молитву, милостыню и другие добродетели. В самой заповеди о посте в день очищения: «смиряйте души ваши и никакого дела не делайте; ибо в сей день очищают вас от всех грехов ваших» (Лев.16:29–30), прямо дается видеть, что здесь говорится не о внешнем только посте; и потому-то Господь строго обличал иудеев, когда они соблюдали·только наружный пост без исправления сердца и дел любви и справедливости к ближним. «Таков ли тот пост, который Я избрал, – говорит Он чрез пророка, – день, в который томит человек душу свою, когда гнет голову свою как тростник, и подстилает под себя рубище и пепел? Это ли назовешь постом и днем, угодным Господу? Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо; раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твое скоро возрастет, и правда твоя пойдет пред тобою, и слава Господня будет сопровождать тебя. Тогда ты воззовешь, и Господь услышит; возопиешь, и Он скажет: вот Я!» (Ис.58:5–9). Под. обр. чрез пророка Захарию Господь ясно дает видеть суетность одного наружного поста без исправления жизни. По случаю бедствий, постигших Иудею во дни Навуходоносора иудеи учредили разные посты в 5-м и 7-м месяцах, и во дни Дария вефиляне отправили послов к священникам и пророкам Иерусалима спросить их, продолжать им пост в 5־м месяце, как делали они доселе? Господь отвечал им: «Когда вы постились и плакали в 5-м и 7־м месяце, для Меня ли вы постились?.. Не те же ли слова провозглашал Господь чрез прежних пророков, когда Иерусалим был населен и покоен? Тогда Господь говорил: производите суд праведный, и оказывайте милость и сострадание каждый к брату своему; вдовы и сироты, пришельца и бедного не притесняйте, и зла друг против друга не мыслите в сердце вашем. Но они не хотели внимать, отворотились от Меня, и уши свои отяготили, чтобы не слышать... За то и постиг их великий гнев Господа Саваофа... Они взывали, а Я не слушал, – говорит Господь, – И Я рассеял их по всем народам, и земля сия после них опустела» (Зах.7). Под. обр. Господь, научая апостолов истинному посту, предостерегал их от фарисейского лицемерия, которые только по наружности показывали себя постящимися, не соблюдая истинного поста (Мф.6:16–18), и в притче о Мытаре и Фарисее прямо показал, что фарисейский пост не приносит оправдания (Лк.18:11–12). Таким же образом и Церковь, внушая верующим соблюдать посты, всегда имеет в виду очищение нашего сердца от грехов, соделание нас более способными к самоиспытанию, к молитве, к чтению и слушанию Слова Божия, к достойному причащению св. Евхаристии, к достойному священию и препровождению великих празднеств и воспоминаний важнейших событий веры, и потому она всегда требует удаления от всяких худых дел. «Пост – не ошаяние брашен точию совершим, но всякия вещественные страсти отчуждение... Истинный пост есть злых отчуждение, воздержание языка, ярости отложение, похотей отлучение, оглаголания, лжи и клятвопреступления: сих оскудение пост истинный есть и благоприятный (см. Пост. Триоди, понед. 1-й седм. В. п.). Также постоянно учили и Св. пастыри и учители Церкви. Муж апостольский Эрм в кн. своей «Пастырь» пишет: «Бог не хочет суетного поста; ибо постясь таким образом, ты не совершаешь правды. Постись же Богу следующим постом: не лукавствуй в жизни своей, но служи Богу чистым сердцем; соблюдай Его Заповеди, ходи в Его повелениях и не допускай никакой злой похоти в сердце твоем... Если соблюдешь это, пост у тебя будет праведный. Поступай же так: исполнивши вышесказанное, в тот день, в который постишься, ничего не вкушай, кроме хлеба и воды; и, исчисливши издержки, которые ты сделал бы в этот день на пищу, по примеру прочих дней, остающееся от. этого дня отложи и отдай вдове, сироте или бедному; таким образом ты смиришь свою душу и получивший от тебя насытит свою душу и будет за тебя молиτься Γoсподy. Если будешь совершать пост так, как я повелел тебе, то жертва твоя будет приятна Господу, и этот пост будет написан, и дело, таким образом совершаемое, прекрасно, радостно и угодно Господу. Если ты соблюдешь это с детьми твоими и со всем домом твоим, то будешь блажен; и все, кто только соблюдут это, будут блаженны, и что ни будут просить от Господа, получат» (Кн. 3. Подоб. 5). Св. Василий В. пишет: «Не ограничивай поста, одним воздержанием от снедей; πoтому что истинный пост есть устранение от злых дел... И усиленного воздержания от пищи еще недостаточно для совершенства, если душа не будет вполне воздерживаться от того, что питает грех» (О посте Бес. 1. Т. IV, стр. 15 и на Исаию Т. 2, стр. 295). Св. Иоанн Златоуст пишет: «Господь сказал: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф.11:29). Итак, не говорит: (поститися), потому что Я постился, хотя и мог бы упомянуть о сорокадневном посте, но, умалчивая о нем, указывает только, яко кроток есмь и смирен сердцем... Говорю сие не в осуждение поста; да не будет сего. Напротив сего, весьма одобряю пост. Скорблю только, когда вы, презрев все прочие добродетели, для вашего спасения почитаете ту, которая занимает последнее место в лике добродетелей. Важнейшие же из них·суть: любовь, кротость и милостыня, превосходящая даже девство» (Бес. на Мф. Ч. 2, стр. 294–295). «Не говори мне, – беседует он в другом месте, – что я столько-то дней постился, не ел того или другого, не пил вина, терпел недостаток: но покажи мне, сделался ли ты из гневливого тих, из жестокого благосклонен? Если же ты исполнен гнева, то для чего тебе удручать плоть? Если внутри тебя ненависть и сребролюбие, что пользы в том, что ты пьешь воду? Не показывай поста бесполезного; ибо один пост не восходит на небо» (Бес. 72 о посте и милост.). И еще пишет: «Дело не в том только, чтобы мы каждый день приходили в Церковь, постоянно слушали об одном и том же, и во всю четыредесятницу постились. Нет, если мы от постоянного хождения сюда и слушания поучений не приобретем ничего, и из постного времени не извлечем никакого добра для души своей: все это не только не доставит нам никакой пользы, но и послужит к большему осуждению нашему, когда, при такой заботливости о нас Церкви, мы останемся все такими же, как и прежде» (Его же на кн. Быт. Бес. 11). См. все это в Записк. по Нравст. Богосл. Т. 2. 1862 г. стр. 268 и дал.

Правила св. Апостолов и Постановления Апостольские. Κανόνες τῶν ἁγίων Ἀποστόλων и Διαταγαὶ τῶν Ἀποστόλων, Διατάξεις τῶν Ἀποστόλων; Canones Apostolici и Constitutiones Apostolicae): Деян.16:4. – Правила св. апостолов во всех собраниях церковных правил занимают первое место. Это древнейший по своей известности и употреблению в Церкви памятник церковного законодательства. Когда и в каком виде первоначально эти правила вышли из рук апостольских, положительных на это свидетельств у нас нет, но древность, общеупотребительность и каноническая важность их выше всякого сомнения. Это видно из практики Церкви первых веков, касательно, например, времени празднования Пасхи (Прав. 7), крещения еретиков (Пр. 46 и 47), не сообщения с еретиками, не повторения истинного крещения и рукоположения, троекратного погружения в воду при крещении во имя Св. Троицы, недопущения в клир двоеженцев, касательно девства и воздержания, соблюдения поста в Среду и Пяток и в Четыредесятницу, разделения трех главных степеней священства, с подчинением клира епископам, и проч., и из определений Соборов, Вселенских и Поместных. Отсюда открывается и их важность. Происхождение их восходит к временам апостольским. О правилах этих свидетельствует не один век и не одна Церковь, но – христианские Церкви всех времен и мест. Свидетельства о них простираются чрез весь ряд Соборов до 9-го века. Вообще видно, что где только исповедана была вера православная, апостольская, там и правила эти действовали как законы Церкви. На них указывают и Вселенские и Поместные Соборы, и не только повторяют или утверждают их, но сами на них основывают свои определения, ссылаются на них, как на законы Церкви основные и неизменные; по ним поверяют, исправляют и судят, как местные дела в своих церквах и дела частных пастырей, так и дела всей Церкви, как это видим на Вселенских Соборах. Правила эти, быв первоначально заимствованы из устного наставления или примера апостолов, сохранялись в Церкви по преданию и потом, вероятно, во втором или третьем веке собраны и сохраняются в Восточной Церкви в числе 85-ти. У римского аббата 5-то века, Дионисия Малого, их значится 50, но у современного Дионисию Иоанна Схоластика их значится 85-ть и вся Восточная Церковь и все восточные духовные правоведы (Фотий, Вальсамон, Зонара, Аристин) постоянно признавали и издавали их в числе 85-ти. Это число утверждено и Трульским Собором (прав. 2) и доселе соблюдается в православной Церкви; только Западная Церковь, вслед за Дионисием удерживает их в числе 50-ти. Так как в этих правилах говорится о иподиаконах, чтецах и певцах (нрав. 43. 69), разрешаются вопросы о скопцах (прав. 21), о браке церковнослужителей (пр. 26), о четыредесятнице (пр. 69) и времени празднования Пасхи (пр. 7) и упоминается о старейшем над епископами (пр. 84), то из этого видно, что они приспособлены к состоянию Церкви после апостолов и умножены по обстоятельствам, а посему иные из них могли быть и отменены; и, действительно, так и было с правилом о двукратных ежегодных соборах (пр. 87) и о крещении еретиков (пр. 46 и 47). См. м. Филар. Церк. ист. Нов. Зав. век первый: Предания и Правила Апост. Арх. Иоанна Опыт курса Церк. Законовед. 1851 года. Прав. Св. Апост. р. 122 и далее.

Под именем «Постановления Апостольские» разумеются известные в древней христианской Церкви книги, содержащие в себе практику Церкви первых веков, или постановления церковные касательно богослужения, иерархии, суда и нравственной жизни. Содержание их следующее: 1., о мирянах, 2., о епископах, пресвитерах и диаконах; 3., о вдовицах, 4., о сирых, 5., о мучениках, 6., о ересях, 7., о нравах и обрядах христианских, и 8., о духовных дарованиях, о хиротонии и правилах церковных. Постановления эти, вероятно, подобно правилам апостольским, быв первоначально заимствованы из устного наставления или примера апостолов, сохранялись потом некоторое время в практике Церкви по преданию, и после собраны вместе и изложены в восьми книгах. В 85-м правиле апостольском собрание и изложение их приписывается мужу апостольскому, Клименту Римскому; но, судя по содержанию их, они никак и не могут принадлежать ему; очевидно, что они были умножаемы по обстоятельствам Церкви после времен апостольских, и собрание их надобно относить к концу второго и началу третьего века. Хр. Чт. 1874 г. апр. стр. 77–88. Кто был собирателем их, неизвестно. Подлинным этого сборника никто не признавал. По-видимому, и сам автор не выдавал своего сочинения за произведение кого-либо из апостолов или мужей апостольских; он хотел сообщить только уверовавшим из язычников в данной форме все церковные порядки, по его простодушному убеждению всецело узаконенные апостолами в том самом виде, как они существовали в его время, не думая делать какого-либо подлога (Хр. Чт. 1874 г. Апр. стр. 78). По исследованиям ученых (Филарета Черниг. Истор. уч. об отц. Ц. Т. 1. стр. 16), первые 6-ть книг Постановлений составляют особое целое с именем учения – διδασκαλία, и так как оно согласно с тем, что говорят о состоянии Церкви учители 2-го и 3-го века, то полагают, что учение это написано в 3-м веке (стр. 16–17). Седьмая и восьмая книги Постановлений собраны из разных частей. Основанием 7-й кн. служили постановления и церковные Правила св. апостолов чрез Климента. Они составлены не позже, как в начале 3-го в. Нравственные правила в них сходны с нравственной частью послания Варнавы. Основанием 8-ой книги служили Учение и постановления апостольские, писанные Ипполитом в начале 3-го века. Неизвестный собиратель соединил учение и постановления в одно целое из 8-ми книг. Собиратель писал свое целое в Сирии, не позже конца 3-го века (Уч. об Отц. Ц. Т. 1. стр. 17–18). Так. обр., древность их не подлежит сомнению. Свидетельства о сих книгах идут с 4-го века, но свидетельства неодинаковые. У Евсевия они известны под названиями – то учения и наставления (Διδαχαί), то постановления (Διαταγαί и Διατάξεις), то предначертаний (ὑποτυπώσεις), впрочем, последние не имеют ничего общего с Постановл. Ап. (Евс. Ц. Ист. Кн. 3, гл. 25. Кн. 2, гл. 9. Кн. 6, гл. 7 и 14. Кн. 5, гл. 11). При исчислении церковных книг, указывая и на эти книги (Διδαχαί), Евсевий причисляет их к сочинениям сомнительным (К. 3. гл. 25). Св. Афанасий В., процветавший в первой половине 4-го века, неоднократно указывает на них в книге Synopsis и одобряет их для чтения, впрочем, не равняя с каноническими книгами Св. Писания (См. в Кн. Прав. св. ап., Собор. и Св. отец Прав. Ап. 85 и Афан. посл. о Праздн.). Помещая их в своем Синопсисе в числе спорных книг, св. Афанасий заметил о них, что более истинное и богодухновенное из них избрано и переведено, и что учение ап., т. е. Постан. Ап., отцами предназначено наряду с Премудростью Соломона и Пастырем для чтения новообращающимся (Посл. о Празд.). Последняя мысль, что они Отцами предназначались для чтения новообращающимся, показывает, что Пост. Апост. получили начало или в конце 2-го в., или в 3-м, и не позже третьего. Святой Епифаний отзывается о них с похвалой. «Qui liber, – пишет он о сих Постановлениях, – tametsi dubiae apud nonnullos fidei sit, non est tamen improbandus. Nam in eo, quae ad Ecclesiae disciplinam attinent, omnia comprehenduntar; neque quidquam aut in fide ac catholica professione depravatum, aut Ecclesiae administrationi ac secretis contrarium continent» (Haer. 70. 11. 10). Об этих Постановлениях упоминают и другие древние писатели, напр. пресв. Тимофей в 6-м в., Максим исповедн. в 7-м в., Фотий в 8-м в., Никиф. патр. в 9-м в. (См. Законов. Иоан. Вып. 1. р. 77. Уч. об отц. Ц. Фил. Черн. Т. 1. р. 18. Хр. Чт. 1874 г. Апр. р. 81). К приведенным свидетельствам о Постан. Апост. не излишним считаем присоединить здесь свидетельство о их значении из Церковного Законоведения Иоанна. «Постановления эти вообще, – пишет он, – на Востоке пользовались постоянной известностью; служили во многих случаях руководством для практики Церковной, пособием при объяснении древних церковных обрядов и обычаев, и пр.; входили и в позднее время в кодексы или собрания церковных правил, только по частям; соединялись־ в некоторых частных сборниках с Правилам Апост. под одним именем Климента, и в отрывках сохранили свое место в переводных сборниках, как напр. славянских. В нашей славянской Кормчей гл. 2–4-я заимствованы из 8-ой кн. Постановлений Ап. (Иоан. Церк. Законов. Т. 1, стр. 77). Но касательно сих Постан. Апост. не должно забывать того, что постановили Св. Отцы 6-го Вселенс. Собора во 2-м своем правиле. Из слов Епифания можно заключать, что в его время они были чисты и неповpеждены, ибо те ошибаются, которые думают, что Епифаний говорит о других каких-то потсτанoвлeниях ап., ибо ни один из древних не упоминает о сем, да и следов нигде не видно, чтобы существовали когда-нибудь двоякого рода Постановления Апостольские. Но с течением времени (и, вероятно, в 4-м веке) люди иномыслящие внесли о них нечто чуждое благочестию, помрачив для нас благолепную красоту учения божественного; посему Св. отцы 6-го Всел. Собора, для ограждения от сего христианской паствы, находили нужным отложить их, дабы не смешивать их с чистым и совершенным учением апостольским (Прав. 2). Так. обр., сохраняя уважение к Постановлениям Апостольским, не должно, однако же, почитать их за совершенное во всем учение апостольское, и пользуясь ими, должно наблюдать благоразумную осторожность, дабы, с одной стороны, не усвоить апостолам того, что не может быть согласно с известным их учением, принятым Православной Церковью, с другой – не признать за учение чуждое того, что им действительно принадлежит, и может быть подтверждено практикой Православной Церкви. Для более подробного и точного объяснения сего мы заимствуем здесь главные мысли, изложенные в Хр. Чт. 1869 г. Февр. и 1874 г. Апр. Что действительно есть в сих Постан. Повреждения или позднейшие вставки, это видно, во-первых, из еретических некоторых мыслей и выражений касательно догматического учения веры. Такие мысли и выражения находятся в особенности в Символе веры, читаемом в Постан. Ап. (Кн. 7. гл. 42 (41) и Кн. 6. гл. 11 и 14). Сюда относятся выражения его: Верую во единого нерожденного, – единого истинного Бога Вседержителя, – Отца Христова, – Создателя и содетеля всего, – всего совершенно, – от Которого все, – по благоволению Отца рожденного, – чрез которого все, – перворожденного всея твари, – свято пожившаго по законам Бога и Отца своего, – посаженного одесную Отца, и т. под. См. Хр. Чт. 1869 г. февр. стр. 57 и дал. В привнесенных этих и подобных еретической рукою словах, само собой разумеется, не всякая буква непременно уже представляет и ересь: иное прибавлено даже в виде уступки православию. Очевидно также, что все эти прибавки могут быть истолкованы в православном смысле, так как все они взяты из Писания: тем не менее символ этот в полном его виде, как и другие подобные изложения веры Постан. Ап., не только не может быть принят Православной Церковью, по не мог быть одобрен и всеми арианами. Малоопытному читателю это может быть и незаметно; но необходимо помнить, что в символах нет ни одного слова, сказанного без цели, и учение выражается в них не только буквальным значением слова, но и сопоставлением, или подбором, а иногда даже одним отсутствием в данную пору известных слов, так что отдельно взятое иное выражение по-видимому невинно, но при их намеренном сопоставлении, и по их мудрованию и толкованию выходит ересь (см. о всем этом Хр. Чт. 1869 г. февр. стр. 57–61). Если отбросить все еретические прибавки в Символе Постановлений Ап., то в нем останется чистое вероисповедание древней Антиохийской Церкви, как сохранил нам его Преподобный Кассиан на латинском языке. Символ этот у Кассиана читается не весь, а те только его члены, которыми надлежало обличить ересь Нестория, который, приняв хр. веру в Церкви Антиохийской, и будучи крещен и рукоположен по Символу Антиохийскому, отпал от сего исповедания веры (Касс. о воплощ. Хр. прот. Нестория. Сн. Хр. Чт. 1869 г. февр. р. 45...). Но не по одним повреждениям в вероучении Постановления Ап. теряют свое древнее значение в Церкви; есть и другие недостатки. В них много позднейших вставок не только догматического характера, но и обрядового. Хотя дошедший до нас текст их представляет собой древний сборник, но он с течением времени пополнялся. Наряду со страницами, которые могли быть написаны в конце второго или половине третьего века, в них поражают известия о порядках, начавшихся с конца четвертого века. И такая дисгармония бросается в глаза не только в 7-ой и 8-ой книгах, но и в первых 6-ти книгах, кои иные преимущественно относят к 3-му веку, и даже ко 2-му, к временам Тертуллиана, и даже Иринея Лионского . Восьмая книга излагает как главнейший предмет своего содержания не только последование рукоположения епископов, пресвитеров и диаконов, с присовокуплением к сему и последования таинственной службы, т. е. литургии, что приличествовало бы самой глубокой древности, и также излагает не только молитвы, произносимые при возложении рук на чтецов, о которых, как особом чине, в первый раз упоминает Тертуллиан, и на иподиаконов, о которых в первый раз упоминается у Корнилия еп. Римского 3-го века и Киприана Карфагенского; но перечисляет также праздничные дни (К. 8. гл. 33), когда рабы должны быть свободны от работ; говорит о римлянах, что и они, уверовав во Христа, оставили многобожие и содействуют успехам христианства (Кн. 6. гл. 24), и приводит указания касательно разных обрядовых постановлений в таком виде, как это могло быть не ранее второй половины или последней четверти 4-го века. Так, в 8-ой кн. Постановлений автор говорит о праздновании Рождества Хр. отдельно от Богоявления (Кн.5:13), что было принято в Антиохии уже после 2-го Всел. Собора, и в тоже время трактует об исповедниках, девственницах, аскетах, заклинателях, что было известно в Церкви с самых времен апостольских, и между тем ни слова нет о монашестве. Если бы книга эта писана была не ранее 4-го века, тогда непонятно было бы такое молчание о монашестве, известном в Церкви с половины 3-го века. То же находим и в первых 6-ти книгах. В первой книге нет ничего, чтобы не могло относиться ко 2-му веку, к временам Климента Александрийского. Но в последующих пяти книгах епископы представляются владыками, начальствующими над всеми людьми, над священниками, царями, начальниками, отцами, сыновьями, учителями, над всеми вообще подчиненными их (К. 2. гл. 11. гл. 25 и 20. гл. 30–34). Касательно времени празднования Пасхи говорится о праздновании ее не с иудеями, а после весеннего равноденствия, что уже определено было на 1-м Всел. Соборе (Кн. 5. гл. 17. сн. гл. 13); и далее начисляются праздники и посты, как в восьмой книге (Кн. 8. гл. 33. сн. Кн. 5, 17–20), что относится также к позднейшему времени; и между тем не упоминается не только о монашествующих, но и об иподиаконах, о которых, как выше замечено, известно уже с половины 3-го века, и должность их исправляют еще привратники (Кн. 2. гл. 57), и далее автор внушает Правила Апостольские касательно согрешающих, чтобы в тяжбах не обращались к мирским судам (Кн. 2. гл. 45 и 46) и пр. и пр.; решаются вопросы, занимавшие умы современников Дионисия Коринфского, в 60-х годах 2-го века, или Агриппина Карфагенского, жившего в начале 3-го в., касательно, наприм., крещения еретиков, допущения падших к покаянию и пр., и вообще рисуется церковный быт чертами глубокой древности. Ввиду всего этого необходимо допустить, что сборник этот в 4-м веке подвергся пополнениям не только касательно догматов, но и церковных порядков. С допущением сего становятся понятными противоречащие и необъяснимые иначе показания его. Правда, при этом теряется его значение касательно некоторых предметов, но зато он не только не теряет своего значения касательно других некоторых частей, напротив, приобретает особенную важность. Это особенно мы должны сказать касательно литургии и других некоторых постановлений. Зная арианские заблуждения, распространявшиеся с 4-го века, мы легко можем отделить и отбросить их, и так. обр. иметь в Постановлениях Ап. чистое древнее учение Вселенской Церкви. Равным образом, зная из других несомненных исторических свидетельств о древности тех или других церковных обрядов и обычаев, и находя сказание о них в Постан. Ап., мы тем более научаемся ценить и уважать их и свято и неизменно хранить, видя в них не нововведение и не позднейшее какое-либо учреждение, а отголосок древних времен, отголосок Церкви Апостольской. См., напр., догматы и проповедания в Церкви, указываемые св. Васил. Вел. в его послании к Амфилохию о Св. Духе; на них почти на все можно находить указание в Постановлениях Апостольских. Так. обр. Постановления Апостольские, при всей их поврежденности, при благоразумном употреблении, не могут и ныне терять для нас своего значения. См. Хр. Чт. 1869 г. февр. р. 55 и дал. и 1874 г. апр. и дал. сн. Иоан. Церк. Зак. Вып. 1. 1851 г. стр. 75–78.

Символ христианской веры (Σύμβολον, Simbolum, Символ); Под именем Символа веры разумеется краткое, но точное изложение главных догматов хр. веры, которые приемлет и исповедует человек при своем вступлении в общество верующих во Христа при святом крещении, обязуясь неизменно содержать их во всю жизнь. Слово Символ (Σύμβολον, signum, indicium, знак, признак) объясняют различно. Иные производят слово это от совокупления, так как в нем, по мнению некоторых, каждый из апостолов положил свою часть исповедания веры. Другие производят от сокращения, потому что он содержит в себе сокращение всего христианского учения. Еще иные – от договора или обязательства, поскольку в нем заключается обязательство и завет веры, в который мы вступаем чрез крещение. Иные, наконец, – от воинского предостерегательного знака, поскольку им истинно верующие христиане, как воинским лозунгом, отличались от неверующих и от еретиков. Но в древней Церкви выражение «символ» в таком значении вначале не употреблялось, а вместо него употреблялись просто: вера, исповедание веры, апостольская вера, вселенская вера, правило веры, правило истины, апостольская проповедь, Господне учение, апостольское предание, вопрошение доброй совести, изложение веры, и пр., но не символ. Греческое слово символ стало входить в употребление с конца 4-го и начала 5-го века. Происхождение Символа веры, известного в Западной Церкви под именем Апостольского, производят от самих апостолов. Западный христианский писатель, пресвитер Аквилейской церкви, Руффин, скончавшийся в глубокой старости в 410-м году, описывает подробно, что апостолы, пред своим разлучением на проповедь к разным народам, предварительно составили образец будущей проповеди, и каждый из них положил в нем известную часть своего исповедания. Писатель под именем Августин рассказывает подробнее, как апостолы составили Символ. По его словам, ап. Петр сказал: Верую в Бога Отца Вседержителя; Иоанн: Творца неба и земли; Иаков: верую и во И. Христа, Сына Божия, единородного, Господа нашего; Андрей: воплотившегося от Духа Святого и рожденного от Марии девы; Филипп: страдавшего при понтийском Пилате, распятого, умершего и погребенного; Фома: вошедшего во ад и в третий день воскресшего из мертвых; Варфоломей: возшедшего на небеса и седящаго одесную Бога Отца; Матфей: оттоле грядущего судить живых и мертвых; Иаков Алфеев: верую и в Духа Святого и в Св. Соборную Церковь; Симон Зилот: в общение святых и оставление грехов; Иуда Иаковлев: в воскресение плоти; Матфий, дополнив, заключил: и в жизнь вечную. Аминь. Но этого не позволяет принять книга Деяний Апостольских, которая не умолчала бы о сем, если бы действительно Символ составлен и изложен был самими апостолами; не умолчали бы о сем в древние отцы Церкви, писатели 2-го и 8-го и последующих веков. О том же свидетельствуеτ разность древних символов и неизвестность об Апостольском Символе, о коем особенно не умолчали бы два первые Вселенские Собора. Не позволяет допустить сего и его несогласие с другими древними символами. Притом же наименование Апостольского символа не всегда означает символ Апостольский в собственном смысле. Наприм., и Никейский Символ также называется Апостольским; и все древние символы могли называться Апостольскими, потому что составлены на основании Евангелия, проповеданного апостолами и согласно с правилами веры апостольской, и однако ж, они не могли быть писаны самими апостолами, явившись долго спустя после апостолов. Но чтобы апостолами не употреблялось никаких символов, этого также сказать нельзя; напротив, убеждение всей древней Церкви происхождение Символа веры относить к временам апостольским. Древнейшие Отцы и учители 2-го века, Ириней и Тертуллиан, излагая содержание разных форм Символа, указывают на них не как на что-нибудь новое, на их памяти получившее свое начало, а как на предание апостольское. В этом деле, во времена самих апостолов, Символ веры, в той или другой форме, употреблялся при Крещении. Когда ап. в 1 посл. к Тимофею пишет: «Подвизайся добрым подвигом веры, емлися за вечную жизнь, в нюже и зван был еси и исповедал еси доброе исповедание пред многими свидетелями» (1Тим.6:12), то, вероятно, он упоминается здесь о том исповедании веры, которое тогда произносилось приступавшими к Крещению и которое впоследствии стали называть Символом веры. Равн. обр. когда ап. Петр пишет: «нас спасает крещение, не плотские отложение скверны, но совести благи вопрошение» (1Пет.2:21), то, без сомнения, он этим указывает на ответы, даваемые приступающим к крещению на вопросы, предлагаемые им о вере и ее исповедании пред крещением. Но чтобы апостолы, при своем отшествии на всемирную проповедь, в общем собирании своем составили Символ веры, об этом ни в Деяниях ап., и ни у кого из древних не замечено. Напротив, Тертуллиан, изложив Символ веры, называемый у него Правилом веры, называет это правило несомненно установленным Христом (de Praescr. с. XIV). В другом месте говорит, что приступающие к крещению на вопросы, предлагаемые настоятелем Церкви, по неписанному преданию, дают ответы несколько пространнее, нежели как Господь определил в Евангелии. повелев Апостолам «верующих во имя Отца и Сына и Св. Духа» (de Praescr. с. 20). Таким образом видно, что в основании Символа веры лежала заповедь Христа «крестить во имя Отца и Сына и Св. Духа», и ответы давались, пространнее сей заповеди по неписанному преданию. Таким образом, Символ веры предан был Апостолами не на письме, не на пергаменте, а устно, на словах, так же, как и чин литургии. Если бы он изложен был самими апостолами письменно, то он вошел бы в состав Св. Писания. Отсюда становится понятно, почему в древней Церкви были разные символы. В основании их лежала заповедь Господня о крещении, и потом со времен апостольских к первоначальной форме Символа делались разного рода добавления. До нас дошли от древних времен Символы и частных лиц и целых Церквей. Таковы Символы, встречающиеся: у Иринея, еп. Лионского (о Ерес. К. 1. гл. 1. 2 и 3); у Тертуллиана, пресв. Карф. в разных местах (о покр. Девств. Гл. 1, прот. Ерет. гл. 13 и 14, прот. Праксея гл. 2); у Оригена в его сочинении о началах и против Маркион., разг. первый. Символы эти излагают, с большими или меньшими подробностями, учение о Боге Отце, Сыне Божием И. Хр. и Св. Духе. У Киприана находим вопросы, обыкновенно предлагаемые приступающим к крещению: веруют ли они в Бога Отца, в Сына Божия И. Христа и Св. Духа? Веруют ли в отпущение грехов и в жизнь вечную чрез святую Церковь? Из этого видно, что во времена Киприана в Африканских Церквах входили в состав Символа не только член о Святой Троице, но и другие члены: о Церкви, об отпущении грехов и о вечной жизни. Символ Григория Чудотворца главным образом содержит в себе учение о Св. Троице: «Един Бог Отец... Един Господь... Един Дух святой... Троица совершенная, славою, вечностью и царством не разделяемая и неразлучаемая. Нет в Троице ни сотворенного, ни служебного, ни приходящего, которого бы прежде не было и которое вошло бы после. Ни Отец никогда не был без Сына, ни Сын без Духа; но Троица непреложна, неизменна и всегда одна и та же». Символ этот содержит в себе только сущность учения о Святой Троице, но он служит важнейшим и сильнейшим свидетельством о древности сего учения в Церкви до Никейского Собора. В этом Символе, очевидно, низлагаются ереси Павла Самосатского и Савеллия, из коих первый отвергал Божество И. Христа, а последний – Его личность. Подлинность этого Символа засвидетельствована св. Григорием Нисским и св. Василием Великим (см. Твор. Григор. Неок. и Григор. Нисск. Т. 3). Подобное учение излагается в Символе современного Григорию Чудотворцу Лукиана мученика, пресвитера Антиохийской Церкви. Кроме этих Символов, сохранившихся в творениях частных писателей, есть более полные Символы, употреблявшиеся в разных Церквах. Таковы: Иерусалимский, вполне изложенный у Кирилла Иерусалимского в его согласительных поучениях; Кесарийско-Палестинской Церкви; Символ Антиохийской Церкви, отличающийся от других особенно словом Единосущный (сн. о сих Симв. Хр. Чт. 1869 г. стр. 30 и дал. Сн. Ветр. Пам. Т. 2, р. 299–303): Символ, читающийся в Постановлениях Апостольских, испорченный арианскими добавлениями (Кн. 7. гл. 4); очищенный от этих добавлений он будет читаться, как Символ древней Антиохийской Церкви (сн. Хр. Чт. 1869 г. Янв. р. 45 и дал. Сн. Ветр. Пам. Хр. древн. Т. 2. стр. 302–303): Символ Кипрской Церкви и Церквей Малоазийских (Хр. Чт. 1869 г. р. 62 и дал.); Символ Александрийской Церкви (Хр. Чт. 1869 г. стр. 76 и дал.): Символ Римской Церкви, дошедший до нас от 4-го века в двух видах: в греческом тексте в послании Маркелла, еп. Анкирского к Юлию, еп. Римскому, писанном в 337-м году, и в латинском тексте Римского Символа, читаемом у Руффина (см. Хр. Чт. 1869 г. стр. 96 и дал.). – Из сличения всех этих Символов видно, что и до Собора Никейского и Константинопольского в хр. Церкви сохранялись все главные члены веры, только иногда неполно, и иногда различно читались, так что Никейско-Константинопольский Символ не новые ввел догматы, а только точнее определил то, во что всегда веровала Церковь – от самого начала, от самых времен апостольских. О лицах Св. Троицы: о Боге Отце, о Сыне Божием и Св. Духе, иногда короче, иногда подробнее, читается во всех Символах. О последующих членах, после слов: «верую и в Духа Святаго», и именно – о Церкви, об оставлении грехов, о воскресении мертвых и о вечной жизни, также читается: у Тертуллиана, Киприана, в Постановлениях Апостольских, в Символах Иерусалимской Церкви, Александрийской, Римской, Аквилейской. Символ Никейско-Константинопольский только точнее и определеннее изложил их. С 4-го века все Восточные Церкви внесли в свои Символы не только Никейское вероопределение, но и другие некоторые прибавления. Но Западная Церковь и после Никейско-Константинопольского Символа оставляла свой Символ неизменным, и в 4-м веке ничего к нему не прибавила, а вслед за ней и другие латинские Церкви; но потом в ней были уже некоторые изменения и прибавления (см. Хр. Чт. 1869 г. Апр., май и июнь). В Восточной церкви Символ сей, т. е. Римский, не употреблялся. Марк Ефесский на Флорентийском Соборе, когда кардинал Юлиан высказал мнение о буквальном происхождении Римского Символа от самих апостолов, кротко и ясно отвечал ему: у нас нет и мы не знаем никакого апостольского Символа, в буквальном разумея смысле (Хр. Чт. 1869 г. стр. 29); потому что и в самой Западной Церкви он становится известным только с 4-го века; с течением же времени буквальное происхождение его от самих апостолов, вследствие успехов духовного просвещения, и на самом Западе утратило свою силу (Хр. Чт. 1869 г. стр. 17–18). Будучи устно предан Церкви св. апостолами, Символ веры нигде в Св. Писании не читается в том виде и в той совокупности членов своих, в какой он от самых времен Апостольских сохранялся в Церкви и точно изложен потом на Первом и Втором Вселенских Соборах; но в отдельности каждый его догмат, каждая истина веры, в нем содержащиеся, не только по духу и смыслу содержатся в Писании, но даже буквально в разных местах повторяются в нем, так что его неложно можно назвать библейским Символом. Только слово «Единосущный» не читается в Писании; но и эта истина ясно высказана в Св. Писании, и притом высказана самим И. Христом: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30. Сн. Ин.14:7–11, 5:15–23). См. Простр. Хр. Кат. Прав. Вост. Ц. о Символе веры и членах его. Сн. в Хр. Чт. 1869 т. собрание Символов и вероизлож. Прав. Ц. Чельц. Сн. Ветр. Пам. Хр. Древн. Т. 2. Сн. Оглаш. Кирил. Иерусал. Rheinwald, die Kirchl. Archaeol. 1830 an. p. 292. Herz. T. I. p. 437–439.

Христианские Таинства (Μυστήρια, Sacramenta, Geheimniss, Heimlichkeit; в евр.слово «таинство» выражается словами: סוֹד и רָז ; но слова эти, так как и греческое μυστήριον, имеют более обширное значение, означая и всякое сокровенное, неудобопостижимое для разума учение, и всякую тайную, сокровенную вещь, или вещь, имеющую символическое значение и служащую символом или знаком чего-либо другого, сокровенного, неизвестного (см. напр. Дан.2:18–19, 27, 29, 4:6. Пс.24:14 (25). Ам.3:7. Притч.11:13, 20:19, 25:9. Прем.14:15. Мф.13:11. 1Тим.3:16. 1Кор.15:51. Еф.5:32. Откр.1:20). В церковном смысле под именем таинств разумеются такие священнодействия Церкви, в которых под видимым, внешним действием или обрядом подается верующему невидимая благодать Божия. Таинства нигде в Св. Писании не исчисляются в совокупности, и число их доопределяется; но в отдельности о каждом из них ясно говорится, и везде дается видеть и Божественное каждого установление, и внешний знак, или обряд, и благодать Божия, сообщаемая при сем верующему. Таковых таинств Православная Церковь признаешь семь. На каждое из них есть ясные и прямые свидетельства и в Св. Писании и у древних отцов и учителей Церкви. Bcе они соответствуют главным нашим нуждам и потребностям в духовной нашей жизни. Как вообще жизнь получается чрез рождение, так и в духовную жизнь человек вступает чрез духовное рождение в Крещении (Ин.3:3, 5–6). За рождением следует слабое и немощное детство, имеющее нужду в приращении и укреплении сил: так и христианину, рожденному духовно в Крещении, нужны благодатные силы, возращающие, укрепляющие и утверждающие в духовной жизни, которые и подаются ему в Миропомазании (1Ин.2:20, 27. 2Кор.1:21–22). Для продолжения жизни естественной нужны пища и питие: так и в духовной жизни нужна духовная нища и духовное питие, которые и подаются в Причащении (Ин.6:53–54. Сн. Mф.26:26–28). Человек в настоящем поврежденном своем состоянии легко может впадать в разные погрешности, которые не могут не тяготить его совести, и ему нужно прощение в них от Бога: Церковь и подает ему это в Покаянии (Мф.18:18. Ин.20:22–23. 1Ин.1:8–9). Человек, осужденный на изнурительные труды, при телесной своей немощи легко может подвергаться тяжким болезням и имеет здесь особенную нужду в помощи: Церковь в Елеосвящении подает ему исцеление от болезней телесных чрез исцеление от духовных (Иак.5:14–15). Как важно для общества и Церкви состояние супружества, и как много между тем может предстоять здесь опасностей и искушений: Церковь, торжественно благословляя Брак, испрашивает при этом брачущимся особенную благодать и помощь от Бога (Быт.1:27–28. 2:23–24. Мф.19:4–6. Еф.5:22–25, 31–32. 1Тим.4:3–5). Как важно, наконец, для Церкви и для всего человечества состояние и служение священства, и как необходима особенная благодать и помощь Божия при великой важности и многотрудности обязанностей! И вот в таинстве Священства сообщается и сему состоянию особенная благодать и помощь от Бога (Деян.20:28. Еф.4:11–12. Деян.14:23. 1Тим.4:14. 2Тим.1:6). Прав. Испов. отв. на вопр. 29. Посл. Вост. Патр. о Прав. Вере. Чл. 15. Простр. Хр. Кат. Чл. 10. М. Макар. Руков. к изуч. Хр. Пр. Босл. чл. III. О Таин. 1869 г. § 134. Его же Прав. Догм. Бог. T. IV и V о Таинств. Ц. Сн. Филар. Черн. Догм. Бог. Ч. 2. О Хр. Таинствах. Сн. Историко-догмaт. исслед. А. Л. Катанск. 1877 г. а.

Крещение (Βαπτισμός, Baptismus, Крещение, Taufe): Мф.3:18, 16, 28:19. Мк.1:4, 8, 9. Лк.3:3, 16, 21. Ин.1:25–27, 3:5. Деян.1:5, 2:З8, 41, 19, 1–7, 10:44–48, 11:16, 13:24, 18:25. 1Пет.3:21. Рим.6:3, Гал.3:27. 1Кор.11:13, 12:13. Тит.3:5. – Крещение занимает первое место в ряду христианских таинств. Первый, по повелению Божию, начал крестить крещением покаяния Иоанн Креститель, говоря людям (Лк.3:2–3), чтобы веровали в грядущего по нем, т. е. Христа (Деян.19:4). Потом сам Господь освятил для нас крещение примером Своим, приняв оное от Иоанна (Мф.3:13, 16–17 и др.). После в беседе с Никодимом Господь показал нам великую важность и необходимость для нас возрождения в крещении: «Аще кто не родится водою и Духом, не может войти в царствие Божие» (Ин.3:5). Наконец, пред вознесением Своим на небо, посылая учеников Своих на всемирную проповедь, торжественно заповедал им: «Шедше научите все языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Св. Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам» (Мф.28:19–20). Согласно заповеди Господа, апостолы и их преемники крестили всех обращающихся ко Христу без различия пола, возраста, происхождения и состояния. Крестили целые семейства (Деян.2:38–39, 16:14–15, 30–33, 18:8. 1Кор.1:16). Крещению предшествовало наставление в вере и исповедание сей веры (Деян.18:25. Сн. Деян.8:35, 37). Крещение совершалось везде, где была вода, и в домах, и на реках, и в собраниях народа, и наедине со служителем веры. Что крестили и детей, видно из того, что крестили целые семейства, и притом крещение заступало место обрезания, а обрезание совершалось над детьми (Кол.2:11–12). То же видно и из свид. О. Цер. Иуст. Муч. Апол. 1. гл. 18, Ирин. Лионс. 2 кн. пр. Ерес. Кипр. в 59 письме к Фиду, Ориг. в Бес. 14 на Луку и др. Крещение совершалось чрез троекратное погружение тела в воде (что показывает самое слово βαπτισμός). Крестили по заповеди Христа во имя Св. Троицы (сн. Вас. В. о Св. Духе, гл. 27. Прав. Апост. 49. 50). Великие плоды сего таинства, указываемые в самом Писании, суть: оставление грехов (Деян.2:38, 22:16), оправдание и освящение (1Кор.6:11), духовное возрождение (Тит.3:5), соединение с таинственным телом Церкви Христовой (1Кор.12:13) и вечная жизнь и спасение (1Пет.3:21. Тит.3:4–7. Рим.6:22). Столь великие плоды апостолы производили не от вешнего омовения водой, но от невидимого действия благодати Св. Духа (Тит.3:5, 1Кор.6:11). И потому от крещаемого требовались: истинное покаяние (Деян.2:38), живая вера во Христа (Мк.16:16. Деян.8:37) и твердое намерение вести жизнь святую, богоугодную (1Пет.3:21. Рим.6:4, 12–13).

За Крещением следует Миропомазание, в котором сообщаются христианину благодатные силы для укрепления и возрастания его в духовной жизни. Таинство это в Церкви апостольской известно было под именем возложения рук – Χειροθεσία; потому что апостолы для сообщения крещаемым даров Св. Духа, сначала возлагали на них свои руки (Деян.8:14–17. сн. Евр.6:2). Но потом это действие заменено помазанием миром, и потому от слова помазание – χρῖσμα оно называлось χρῖσμα (2Кор.1:21–22. 1Ин.2:20, 27). У отцов Церкви носит разные названия, как то: perfectio, consummatio, sacramentum plenitudinis gratiae, confirmatio fidei, χειροθεσία, ungventi misterium, chrisma, sigillum, signaculum spirituale, и пр. Об этом таинстве апостол Павел пишет: «Утверждающий нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог, который и запечатлел нас и дал залог Духа в сердца наши» (2Кор.1:21–22), и апостол Иоанн пишет: «Вы помазание имеете от Святого и знаете все... Помазание, которое вы получили от Него, в вас пребывает, и вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас; но как само сие помазание учит вас всему, и оно истинно и неложно, то чему оно научило вас, в том и пребывайте» 1Ин.2:20, 27). Таинство это всегда было и доселе остается в православной Восточной Церкви. О нем постоянно свидетельствуют древние Церковные писатели. В Постановлениях Апостольских пишется: «прежде помажь святым елеем, потом погрузи в воде, и, наконец, запечатлей миром, чтобы помазание было причастием Св. Духа, вода – знаком смерти, а миро – печатью заветов» (Кн. 7, гл. 22). Феофил Антиохийский в половине 2-го века пишет: «Мы потому и называемся христианами, что помазуемся Божественным помазанием» (к Автол. § 12). Тертуллиан в конце 2-го века пишет: «Выходя из купели мы помазуемся благословенным елеем; телесно изливается помазание, но производит духовное действие, подобно как и в Крещении (de Варt. с. 7). Киприан, живший в 3-м веке, говорит: «что сделано Иоанном и Петром над самарянами, то у нас доныне совершается: принявшие Крещение представляются начальникам Церкви и посредством наших молитв и возложения рук приемлют Св. Духа и совершаются запечатлением Господним (Кипр. Писм. 60). Св. Кирилл Иерусалимский о сем таинстве пишет: «Когда вы вышли из купели, вам дано Помазание. Не думай, что это простое миро. Видимым миром помазуется тело, а душа освящается святым и животворящим Духом... Прообразование сего миропомазания находится в В. Зав. и указывает на Помазание священников и царей». Далее говорит: «сохраните его непорочно: ибо оно само учит вас обо всем, как вы слышали от блаженного Иоанна, так много любомудрствующого о сем помазании. Оно есть святость, духовное охранение телу и спасение душе» (Поуч. Тайнов. III. § 1. 3. 6 и 7). В начале 16-го века протестанты первые начали отвергать таинство Миропомазания под тем предлогом, что оно имело силу только в Церкви Апостольской; но убежденные существенной его пользой, с половины 17-го века приняли взамен его обряд конфирмации (Firmung), не усвояя, впрочем, ему никакой благодатной силы, возращающей и укрепляющей в духовной жизни, а признавая только в нем дополнительный обряд к таинству Крещения (См. Арх. Иннок. Облич. Бог. Т. IV. 1864 г. р. 254–257).

Таинство Причащения. Таинство это в Нов. Зав. называется вечерей (1Кор.11:20), трапезой Господнею (1Кор.10:21), приобщением плоти и крови Христовой (1Кор.10:16) и преломлением хлеба (Деян.2:42, 20:7). У отцов Церкви сие таинство называется: εὐχαριστία, προσφορά, θυσία, λειτουργία, μυστήριον, sacra coena, sacramentum altaris, Missa, и др. Под этим именем разумеется такое таинство, в котором христианин, под видом хлеба и вина, причащается истинного тела и истинной крови своего Спасителя для вечной жизни. Таинство сие установлено Самим Господом. Чтобы приготовить людей к принятию столь великого учреждения, Господь еще задолго до установления его, благоволил торжественно изречь обетование о нем, а потом уже действительно установил его. Как в беседе с Никодимом Он указывал на духовное возрождение в Крещении прежде установления сего таинства: так и здесь Он обещал подать духовную пищу в таинстве Причащения прежде установления сего таинства. Божественное обетование это дано было Спасителем в беседе с иудеями о Себе, как о хлебе жизни, (Ин.6:30–35, 48–58). Здесь Он вперед показал сущность, силу и великую важность сего таинства. Наконец, Он установил его на последней пасхальной Своей вечери с учениками. В это время, днем ранее того, как собирались праздновать Пасху иудеи, Господь послал двух учеников Своих в Иерусалим приготовить место и все нужное для сего праздника, и в самую ночь пред преданием, прежде праздничного пасхального вечера иудейского, пришел с двенадцатью учениками Своими в приготовленную для сего, согласно с Его волей, горницу одного иерусалимлянина, и здесь возлегши сначала совершил пасху Ветхозаветную; в это время умыл ноги ученикам, научая их смирению и взаимной любви (Ин.13:2–15), предсказал о Своих приближающихся страданиях и указал самого предателя (Мф.26:21–25. Лк.22:16–27), и, наконец, установил таинство Евхаристии или Причащения. «Ядущим же им, – пишет св. евангелист Матфей, – прием Иисус хлеб, и благословив преломи, и даяше учеником, и рече: Приимите, ядите: сие есть тело Мое. И прием чашу, и хвалу воздав, даде им, глаголя: Пийте от нея вси: сия бо есть кровь Моя Нового Завета, яже за многие изливаема во оставление грехов (Мф.26:26–28. Сн. Мк.14:22–24). «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк.22:19–20). Св. ап. Павел в послании к коринфянам пишет: «Аз приях от Господа, еже и предах вам, яко Господь Иисус, в нощь, в нюже предан бываше, прием хлеб, и благодарив преломи и рече: приимите, ядите, сие есть тело Мое, еже за вы ломимое: сие творите в Мое воспоминание. Такожде и чашу по вечери, глаголя: сия чаша Новый Завет есть в Моей Крови: сие творите, елижды аще пиете, в Мое воспоминание. Елижды бо аще ясте хлеб сей и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете, дóндеже придет» (1Кор.11:23–26). Из приведенных слов Писания при установлении сего таинства ясно видны особенная важность и особенно высокое значение сего таинства для христианина. Главное и существенное в сем таинстве то, что под видом хлеба и вина нам преподается истинное тело и истинная кровь Христова. Христос прямо говорит: «Хлеб, егоже Аз дам, плоть Моя есть, юже Аз дам за живот мира;.. ибо плоть Моя истинно есть брашно, и кровь Моя истинно есть пиво» (Ин.6:51, 55). Для чего Господь установил сие таинство? – а., Ближайшая цель установления его – воспоминание о Спасителе, особенно о Его страданиях и крестной смерти. «Сие творите в Мое воспоминание», – сказал Господь. Сн. 1Кор.11:25. – б., С этим вместе оно служит для нас учреждением и знамением Нового Завета и нового союза нашего с Богом во Христе, которого Ветхий Завет служил только образованием. «Сия есть кровь Моя Нового Завета, – говорил Спаситель; – сия чаша – Новый Завет в Моей Крови» (Мф.26:28. 1Кор.11, 25. сн. Евр.9). – в., Далее цель его – теснейшее соединение со Христом и между собой. «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает и Аз в нем» (Ин.6:56–57). «Едино тело есмы мнози, вси бо от единого хлеба причащаемся» (1Кор.10:17). – г., Кроме того оно служит для нас очистительной и умилостивительной жертвой за грехи наши, и не за наши только, но и за грехи всего мира, и вместе благодарственной жертвой за все, что имеем от Бога; ибо Господь, прияв хлеб, прежде хвалу воздал и благодарил Бога, и потом, преподавая тело Свое сказал: Сие есть тело Мое, за вас преломляемое во оставление грехов, и преподавая чашу, сказал: «Сия есть кровь Моя Нового Завета, за вас и за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф.26:28), ибо у нас нет ничего, чем бы могли или достойно возблагодарить Бога за Его милости, или умилостивить Его за грехи наши – д., Наконец, оно служит для нас залогом бессмертия и вечной жизни. «Аще не снесте плоти Сына человеческого, не пиете крови Его, живота не имате в себе... Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день... Отцы ваши ели манну в пустыне и померли, а ядущий хлеб сей жить будет во век». (Ин.6:53–54, 57–58). Попятно, что столь высокое таинство должно требовать и особенных условий с нашей стороны; оно требует полного сосредоточения в самих себе, строгого самоиспытания своей совести и всецелой готовности к принятию его. Апостол кратко выразил все это в следующих словах: «Да искушает же человек себе, и тако от хлеба да яст и от чаши да пиет: ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет, не разсуждая тела Господня» (1Кор.11:28–29). Сн. под словом «Литургия».

Покаяние (Μετάνοια, Poenitentia, Busse). Покаяние, сокрушение о грехах и раскаяние в них рано должно было начаться в роде человеческом – вскоре после падения первых человеков и произнесения на них суда Божия (Быт.3:9–19). В древности оно тесно соединялось с жертвоприношениями, современными самому началу рода человеческого. Во времена Моисея законом определены были за разные грехи разные жертвы (Лев.4, 5, 6 гл.), а для всенародного очищения назначен был особенный день в году (10-ый седьмого месяца), в который первосвященник, по предварительном исповедании грехов народа, с жертвенной кровью входил умолять Бога во святое святых (Лев.16:5–34). Как при этом жертвоприношении постановлено было в обязанность исповедать грехи народа: так и при частном жертвоприношении за какой-либо грех каждый должен был исповедаться в грехе своем. Искренность в исповедании греха, по учению пророков, надлежало подтверждать переменой и исправлением жизни, без чего и самые жертвы не могли быть действительными и богоугодными (Ис.1:11–16); напротив, исправление жизни грешника очищало все прежние грехи его и делало его достойным милости Божией. «Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь; не того ли напротив, хочу, чтобы он обратился от путей своих и был жив? Покайтесь и обратитесь от всех преступлений ваших. Отвергните от себя все грехи ваши, которыми согрешали вы, и сотворите себе новое сердце и новый дух; и зачем вам умирать, дом Израилев? Ибо Я не хочу смерти умирающего; но обратитесь и живите» (Иез.18:21–23, 30–32). Так возвещалось покаяние в Ветх. Завете! Пред явлением в мир Христа Спасителя, Иоанн Креститель, посланный уготовать путь Ему, проповедью о покаянии и начал свое служение, и приходившие к нему для крещения исповедовали грехи свои (Мк.1:4–5). Сам Господь, по вступлении Своем в служение спасению человеков, проповедью о покаянии начал Свое служение. «Приблизилось царство небесное; покайтесь и веруйте во Евангелие» (Мк.1:15). Во время земной жизни Своей, исцеляя болезни и отпуская грехи человекам, Он везде давал нам видеть особенную любовь Божию к обращающимся грешникам, по которой Он с полной готовностью немедленно оставляет нам грехи наши и возвращает нам любовь Свою, коль скоро мы с сыновней доверенностью обращаемся к Нему, исповедуя грехи свои и оставляя злые дела свои. Внутренний ход истинного покаяния трогательно изображен Им в притче о блудном сыне, и сила его, в противоположность с бессилием мертвой фарисейской праведности, в притче о Мытаре и Фарисее. Наконец, прощая Сам грехи по мере веры и любви (Мф.9:2. Лк.1:47), Он обещал и апостолам преподать власть, прощать грехи (Мф.18:18), и по воскресении Своем действительно преподал им власть сию. Явившись им по Своем воскресении, Он сказал им: «Якоже посла Мя Отец, и Аз посылаю вас. И сие рек, дуну и глагола им: приимите Дух Свят. Имже отпустите грехи, отпустятся им, и имже держите, держатся» (Ин.20:21, 28). Этими словами Господь положить в Церкви Своей основание той власти отпущать грехи, которая как при самих апостолах, так и после них всегда оставалась в Церкви, и всегда должна оставаться в ней, пока будут грешники.

Покаяние, как показывает история, в разные времена принимало разный вид. Во времена апостольские оно имело троякий вид. В обыкновенных грехах исповедовалась друг пред другом (Иак.5:16). Важные преступления открываемы были пред всей Церковью и разрешались властью предстоятеля и общим согласием (2Кор.2:4–11). Между этими родами исповеди как бы средину занимало покаяние наедине пред священником (сн. Деян.19:18). С течением времени, во 2-м и 3-м веках, против монтанистов, которые падших после крещения вообще не хотели допускать до покаяния, и новациан, которые отрекшихся от веры во время гонения Декиева не хотели допускать до покаяния, Церковь, с одной стороны, утвердила, что судилище покаяния должно быть открыто для всякого, кто ищет разрешения, а с другой – против явных некоторых послаблений – усилила строгость правил покаяния. Покаяние продолжалось по нескольку лет. Кающиеся разделялись на четыре класса. В низшем классе стояли плачущие или бескровные. Это были только ищущие покаяния. Место им назначалось в паперти церковной. Здесь они, иногда во вретище и с пеплом на голове, повергались на землю пред входящими в Храм, прося молитв их о себе. За ними следовали слушающие, которые становились в притворе с оглашенными; вместе с ними слушали чтение и объяснение Писания, и вместе с ними и выходили пред началом общих молитв. Третий разряд составляли преклоняющие колена, или повергающиеся, припадающие. Они могли уже участвовать и в молитвах с верующими, и вместе с приготовляющимися к крещению становились за амвоном у красных дверей Храма. По окончании молитв о них, те и другие обыкновенно подходили к руке епископа и уходили из Храма вслед за оглашенными Последний разряд составляли стоящие с верными. Они присутствовали в Храме в продолжении всей литургии; только не имели еще права делать приношения к алтарю и приступать к святым тайнам. Время покаяния сокращалось по искренности кающихся и по ходатайству исповедников. Окончательное разрешение давалась пред всей Церковью, с молитвой и возложением рук епископа или предстоятеля. – С третьего века, со времен Декия, по случаю раскола новатиева, Покаяние начало принимать характер более частной исповеди. В предотвращение нарекания еретиков и от слабых, Церковь предоставила епископам власть назначать особенных пресвитеров, известных своей жизнью и опытностью, духовниками тех, которые не решались принести покаяние пред всею Церковью. Частью это оскудение ревности в кающихся, а еще более печальные примеры того, что открытое исповедание в грехах начали обращать не в назидание себе и предостережете от подобных грехов, а в предмет злоречия и неуважения к ближнему, заставили с течением времени общественное покаяние вовсе заменить частным – исповедью пред священником. С 4-го века оно постепенно стало выходить из употребления, а в конце 7-го века и совершенно вышло. Частное исповедание пред священником, заступив место публичного, удержало все существенные его качества, исключая всенародности, как то: раскаяние в грехах, открытие их духовнику, восприятие от него различных духовных наказаний (ἐπιτιμία), вознаграждении дел неправды делами благочестия, и проч. – С 8-го века, особенно на западе, вошло в обычай заменять строгость церковного покаяния набожными странствованиями, монашеством, строением церквей, потом в ХI-м веке вооружением за святую землю, после – деньгами, собираемыми под разными предлогами. С этих пор на Западе история покаяния превращается в историю низкого святокупства. Явились индульгенции (plenariae, septem, даже mille annorum, unius anni, 40 dierum, iubilaei, locales, reales, personales, и проч.). Простерли куплю на самый ад. Для порядка в продаже выставлены таксы грехов. Все эти беспорядки продолжались в Римской Церкви до 16-го века. – В конце 16-го века протестанты с особенной силою восстали против католической исповеди, против так называемого удовлетворения за грехи и индульгенций, и они не признали Покаяния таинством. Удержано, впрочем, лютеранами исповедание грехов и разрешение их пред Причащением, но удержано по причине нравственной его пользы, а не как учреждение Божие. Реформаты и другие протестантские секты не имеют никакого свящ. обряда, похожего на исповедь.

Оставаясь верной учреждению Божию, Православная Церковь, чтобы в точности исполнять данную ей заповедь вязать и решить грехи человеков, признает необходимою устную и частную исповедь пред священником. Исповедь эта необходима и для священника и для самого кающегося. Для священника необходима, потому что, чтобы правильно произнести ему осуждение или разрешение, ему необходимо прежде вникнуть в состояние грешника, взвесить тяжесть его грехов, узнать расположение его духа, его веру, его искренность покаяния: все это необходимо требует устной, частной исповеди. Священнику и вообще необходимо знать внутреннее и внешнее состояние каждого из паствы его, чтобы он мог вести паству свою к высшему совершенству. Устная исповедь есть наилучшее и вернейшее к сему познанию средство. Необходимо это и для самих кающихся. Чтобы успокоить свой дух при сознании своей греховности, чтобы очистить свою совесть и исправить свою жизнь, ему необходимо прежде правильно познать себя и свое состояние, познать необходимость и нужду в благодатной помощи приспособительно к своему состоянии. Общественное покаяние для этого недостаточно, а необходима частная исповедь. Здесь-то, действительно, каждый беспристрастно может видеть самого себя; видеть, так ли он проводит жизнь, как должно, на том ли стоит степени совершенства, на коем может и должен стоять. Здесь-то, при руководстве пастыря, всего удобнее может пробудиться в нем желание исправить жизнь свою. Здесь-то могут быть пресечены соблазны, возвращено похищенное имущество, восстановлена слава и честь ближнего. Здесь-то могут быть разрешены самые затруднительные недоумения, получены самые благоразумные советы, общие обязанности благочестия приложены к собственным каждого потребностям. Сюда могут приходить все, мужья и жены, юноши и старцы – и пороки одних не могут быть соблазном для других, ибо каждый один пред судом пастыря. Здесь и нежная стыдливость, оскорбляющаяся малейшим нарушением естественной скромности, всего менее может быть оскорбляема; ибо здесь между кающимся и пастырем Церкви представляется такое же отношение, какое находится между сыном и отцом, или лучше – между двумя искреннейшими и вернейшими друзьями. И здесь естественная стыдливость может получить истинное свое направление – научить человека внутренне стыдиться того, чего стыдятся люди только по внешности – в присутствии других (Воскр. чт. 1838 г. стр. 457–462). – Плоды истинного покаяния, при искреннем раскаянии и твердой вере в Искупителя мира, чрезвычайно велики. Истинно кающийся получает прощение в грехах своих, примиряется с Богом, Церковью и собственной совестью, и таким образом возвращает себе прежнее сыновнее дерзновение к Богу, как своему Отцу, и пользуется всеми дарами Его отеческой любви и благости. При этом таинстве употребляется епитимия. Слово это значит запрещение. Под этим разумеется духовное некоторого рода наказание, налагаемое пастырем Церкви на некоторых из кающихся для уврачевания нравственных их болезней. Таковы, наприм., пост сверх положенного для всех, возвращение похищенного и раздаяние милостыни, усерднейшее упражнение в чтении Слова Божия и молитвах, и т. под. Основание для сего лежит в словах самого Господа: вязать и разрешать грехи, отпускать и не отпускать их (Мф.18:18. Ин.20:23). Содержанием правил, какие давались Церковью по разным случаям для руководства по сему предмету, была мысль, выраженная в Постановлениях Апостольских: «не изрекайте одинакового приговора на всякий грех, но на каждый полагайте свой особенный» (Кн. 2. гл. 48. Сн. прав. Соборн. Ник. 12. Анк. 5. Лаод. 2. Халк. 16). Отсюда, при наложении епитимии требуется принимать в соображение свойство греха, степень раскаяния и обстоятельства кающегося. Св. Златоуст пишет: «не о продолжении времени заботься, а об исправлении души; если известно, что сокрушился или исправился: все сделано» (Бес. 16 на 2 п. Кор. См. 2Кор.2:6–8). Касательно самой епитимии необходимо заметить, что она не есть удовлетворение за грехи правде Божией, не есть жертва за них, не есть выкуп; ибо это удовлетворение, эту жертву, это искушение мы имеем в одном Спасителе нашем, на Себе подъявшем грехи мира, но это есть духовное врачество, необходимое для исправления жизни кающегося, для уврачевания нравственных его недугов, имеющее единственной своей целью – уврачевание его недугов и предохранение от грехов.

Священство (כְּחֻנָּה ,כֹּהֵן Ἱερωσύνη, Ἱεράτευμα, Πρεσβυτέριον, Sacerdotium, Priesterthum (Чис.16:10. 1Пap.29:22. 1Мак.2:54, 7:9. Евр.7:11, 12, 14. 2Тим.4:14). – Священство было и в Ветхом Завете и установлено самим Богом для избранного народа Божия (Исх.28:1, 41 и др.). Христианская Церковь как общество верующих во Христа не могла не иметь своего рода иерархического устройства, чтобы достигать тех великих целей, которые лежат в основании ее, и устройство это должна была иметь от самого И. Христа, как своей главы, как своего основателя, верховного своего Первосвященника, Учителя и Господа, и Господь действительно учредил в ней такую власть. Он Сам избрал для сего из множества учеников Своих 12-ть (Лк.6:13) и, отделив их от прочих Своих последователей, предназначил им особенное служение в Церкви (сн. Ин.15:16, 20:21). Для сего приготовлял их к будущему служению их Своими наставлениями и влиянием Своего примера, раскрывал им тайны царствия Божия (Мф.10:5, 13:11. Лк.9:3–6, 10:2–20. Ин.14–16 гл.), удостоил их особенных обетовании и духовных дарований (Мф.10:19–20. Лк.21:15), наконец, облек их властью и правами учения, священнодействия и управления как особенным их пρеимуществом в Его Церкви, обещав и действительно преподав им для сего благодать Св. Духа (Ин.20:21–22. Деян.1:5, 2:1–4). Так, преподавая им власть учения, Он сказал: «шедши в мир весь, проповедите Евангелие всей твари» (Мк.16:15). «Шедше научите вся языки, – учаще их блюсти вся, елика заповедах вам» (Мф.28, 18 – 19). Преподавая власть совершать таинства и прочие священнодействия церковные, сказал – о Крещении: «Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Св. Духа» (Мф.28:19); о таинстве Евхаристии: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк.22:19); о таинстве Покаяния: «имже отпустите грехи, отпустятся им, и имже держите, держатся» (Ин.20:23). То же должно разуметь и о прочих таинствах; и потому-то апостол пишет: «Тако нас да непщует человек, яко слуг Христовых и строителей тайнам Божиим» (1Кор.4:1). Наконец, преподавая власть управлять Церковью, сказал: «Слушаяй вас, Мене слушает, и отметаяйся вас, Мене отметается» (Лк.10:16). Аще Церковь преслушает (брат твой), буди тебе, якоже язычник и мытарь» (Мф.18:17). «Елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси, и елика аще разрешите иа земли, будут разрешена на небесех» (Мф.18:18). – Преподав апостолам сию троякую власть, Господь хотел, чтобы она переходила от них к их преемникам и сохранялась в Хр. Церкви до самого скончания мира; ибо Он повелел им научить и крестить все народы (Мф.28:18–20); повелел совершать Евхаристию до самого второго Своего пришествия (1Кор.11:23–26); обещал им послать Духа Утешителя, да будет с ними в век (Ин.14:16–17, 16:13); обещал и Сам пребывать с ними во вся дни до скончания века (Мф.28:20). Отсюда апостолы и сами постоянно пользовались этой троякой властью (напр. Деян.5:42, 6:1–5. 1Кор.4:1, 5:4–5, 9:16), и преподавали ее и своим преемникам, рукополагая для церквей пресвитеров и епископов (Деян.14:23. 1Пет.5:1–4. 1Тим.4:14. 2Тим.2:2, 4:2–5. Тит.1:5–9), и везде производят сию власть от Бога и Христа и Св. Духа. «Он поставил в Церкви, – пишет апостол, – одних апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, в дело служения, для созидания тела Христова» (Еф.4:11–13). «Он дал нам способность быть служителями Нового Завета» (2Кор.3:6). Он дал нам «служение примирения... Мы посланники от имени Христова» (2Кор.5:18, 20). Никто сам собой не приемлет этой чести (т. е. священства), но только призванный Богом, как и Аарон (Евр.5:4, сн. Рим.10:15). И к пастырям Ефесской Церкви говорит: «Дух Святой поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе кровию Своею» (Деян.20:28). – Посвящение в разные степени священства с самых времен апостольских совершалось в Церкви чрез рукоположение. Так совершалось посвящение и в сан епископа (1Тим.4:14. 2Тим.1:5), и в сан пресвитера (1Тим.5:22. Тит.1:5), и в сан диакона (Деян.6:6). И право рукоположения всегда принадлежало в Церкви епископам (Апост. Прав. 1 и 2, Антиох. 9. Всел. 1-го пр. 19). Следуя той мысли апостола, что благодать рукоположения, раз сообщенная, обитает в душе рукоположенного (1Тим.4:14. 2Тим.1:6), Церковь постоянно защищала ту мысль, что рукоположение не должно быть повторяемо. Столь высокое звание священнослужения, требовало от избираемого особенных качеств души. Чтобы он мог и сам совершать свое дело с разумением веры и других руководствовать к вере, ему нужно образование ума по началам веры; он должен знать Св. Писание (2Тим.3:15), и должен быть учителем (1Тим.3:2). Еще более требуется, чтобы он был исполнен любви к Господу, так как он избирается в служителя тайн Его. Жизнь его должна быть непорочна (1Тим.3:2, 6); но безженство священства еще на 1 Всел. Соб. названо игом неудобоносимым (Сокр. Ц. Ист. 11. Созом. 1, 23. Руф.1:17); напротив, избираемый хорошо должен управлять своим домом и детей содержать в послушании со всею честностью (1Тим.3:1–5). – Главных степеней священства в Св. Писании указывается три: епископа, пресвитера и диакона. Разность между ними та, что диакон служит при таинствах, пресвитер совершает таинства в зависимости от Епископа; Епископ не только совершает таинства, но и имеет власть и другим чрез рукоположение преподавать благодатный дар совершать оные. Об этих трех степенях святой Игнатий Богоносец пишет: «Что вы ни делаете, ничего не должно делать без епископа. Будьте покорны и пресвитерам, как апостолам И. Христа, надежды нашей; и диаконам, – сим служителям тайн И. Христа, – должно оказывать всякое угождение: ибо они не пития и яств служители, а служители Церкви Божией» (Посл. к Тралл. § 2. Посл. к Смирн. § 8. Магнез. § 6. Св. Полик. посл. к Филип. § 5. Св. Иуст. Ап. 1. § 65. Кипр. Epist. 65. Григ. Наз. Epist. 205. Ник. 1-го Прав. 18). – Священство, как особенное Божественное учреждение, по его великому призванию и обязанностям, в деле служения спасению верующих, всегда составляло в Церкви особенный чин, отделяемый от прочего общества верующих особенным избранием и посвящением чрез таинственное святительское рукоположение. Но со времени преобразования, произведенного на Западе Лютером, таинство это, подобно другим таинствам, отвергнуто преобразователями. Признавая необходимым для Церкви иметь особенных лиц для проповедания слова Божия и совершения различных священнодействий, протестанты, по причине отпадения от Западной Церкви, не имея преемства власти святительского рукоположения, не отделяют избираемых для сего лиц от прочего класса людей, не усвояют им священства в собственном смысле, не допускают в них никаких степеней, но всем усвояют одинаковый ранг, призывание к сему поставляют в зависимости от общества или светской власти и посвящение совершают не чрез таинство священства, а чред один обряд возложения рук, который может совершать у них каждый духовный. Сн. арх. Иннок. облич. Бог. Т. IV. р. 470 и дал.

Брак (Γάμος, τὸ μυστήριον τοῦ γάμου, Nuptiаe, Connubium, Маtrimonium, брак, супружество, Ehe). – Брак установлен самим Богом, и есть первое учреждение Божественное по сотворении человека, (Быт.1:27–28, сн. 2:22–23). Закон брака в самом начале его изречен для всего рода человеческого в следующих словах: «Оставит человек отца своего и матерь, и прилепится жене своей и будут два одна плоть» (Быт.2:24). Господь И. Христос подтвердил его как Своим присутствием на браке в Кане Галилейской, так и Своим ответом фарисеям: «несте ли чли, яко Сотворивый искони, мужеский пол и женский сотворил я есть... и еже Бог сочета, человек да не разлучает» (Mф.10:4 6), и ап. Павел о браке говорит: «Брак честен и ложе нескверно» (Евр.13:4), и в послании к Тимофею запрещение жениться называет учением бесовским, учением духов обольстителей (1Тим.4:1–5) и в послании к ефесеям дает видеть в Браке символ, таинственного союза Христа с Церковью, и потому называет брак великим таинством (Еф.5:23–32). Православная Церковь и Св. отцы Церкви всегда смотрели на Брак как на истинное таинство, признавая в нем таинственное действие освящающей благодати Божией, и потому брак всегда благословляем и освящаем был священнодействием церковным. Апостол пишет: «Жена привязана законом, в елико время живет муж, ея. Аще же умрет муж ее, свободна есть, за негоже хощет посягнути точию о Господе» (1Кор.7:39). Выражение «точию о Господе» показывает, что еще при апостолах христианский брак, заключался о Господе, или во имя Господа, т. е. был, делом веры и Церкви. И св. Игнатий Богоносец пишет: «Подобает женящимся и выходящим замуж, чтобы союз их совершался по благословению епископа, – да будет брак о Господе, а не по вожделению». Касательно христианского Брака Св. Писание дает нам еще видеть, что с ним несовместимо многоженство. Брачный союз, заключается между одним мужем и одной женой. В таком виде установлен, союз брачный в самом начале. В таком виде утвержден брак и Спасителем (Быт.1:27, 2:23–25. Мф.11:4–5). И апостол учит: «кийждо свою жену да имать (1Кор.7:2–4). Многоженство, встречающееся даже в жизни патриархов, терпимо или допускаемо было по не совсем разумному желанию скорее достигнуть исполнения обетований об умножении племени и об Искупителе (Быт.16:2–3). Притом и тогда, если оно было делом сладострастия, явно было осуждаемо и наказываемо, напр. в Соломоне. Другое свойство христианского брака есть его нерасторогаемость. Когда фарисеи однажды спросили Спасителя: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женой своей, Он отвечал, им: «Несте ли чли, яко сотворивый искони, мужеский пол и женский сотворил я есть? и рече: сего ради оставит человек, отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будет два в плоть едину. Якоже ктому неста два, но плоть едина: еже убо Бог сочета, человек да не разлучает» Мф.19:4–6). Когда Ему возразили на это, что Моисей заповедал отпускать жену и давать ей книгу распускную – разводное письмо, Господь сказал: «Моисей, по жестокосердию вашему, позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так» (Мф.19:3–8). Когда вслед за тем о том же спросили Его ученики, Он заметил: «кто разведется с женою своею, и женится на другой, тот прелюбодействует от нее. И если жена разведется с мужем своим, и выйдет за другого, прелюбодействует» (Мк.10:11–12). Учение о нерасторжимости брака проповедовали и св. апостолы: «Вступившим в брак не я повелеваю, а Господь, жене не разводиться с мужем – если же разведется, должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим, и мужу не оставлять жены своей» (1Кор.7:10–11). Один только случай указал Спаситель, когда позволяется расторжение брака; это неверность или измена супружескому союзу которого-либо из супругов. «Кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние, и женится на другой, тот прелюбодействует» (Мф.19:9). «Кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать» (Мф.5:32). Так должны быть святы и ненарушимы обеты супружеские! В том виде, в каком Писание изображает нам супружество, при точном хранении обетов его и неизменной верности супругов друг другу, оно имеет самое высокое достоинство. Оно велико и важно, как учреждение божественное, имеющее главной своей целью продолжение и сохранение рода человеческого, правильное воспитание детей, благо Церкви и общества, и. наконец, временное и вечное благо самих супругов. Будучи самым искренним и священнейшим союзом дружества, оно возвышает и умножает радости жизни, облегчает тягости и труды, услаждает горести, сохраняет чувство целомудрия, поддерживает трудолюбие, предохраняет от многих пороков. И какой новый обильнейший источник чистейших радостей и благословений открывает оно, приготовляя в детях истинных сынов Церкви и отечества! Не напрасно в самом начале Господь сказал: «не добро быти человеку единому на земле». Тем выше и священнее должна быть обязанность хранить верность супружескую, никогда не изменяя своим обетам (Сн. Мал.2:13–15. Притч.2:17–19. 1Кор.7:3–5. Евр.13:4).

Елеопомазание ( זַיִת ,שֶׁמֶן ; Ἔλαιον, ἅγιον Ἔλαίον; oleum, unctio infirmorum, sacramentum unctionis; L: Oelung, Oelung bei Kranken, lezte Oelung). – Помазание больных елеем как врачество было употребляемо и в В. Завете (Ис.1:6. Сн. Лк.10:34). Елеопомазание как Христианское таинство ведет начало свое от самого И. Христа. Когда Господь, избрав 12-ть апостолов, послал их с проповедью о царствии по городам иудейским, они многих недужных помазывали маслом, и те исцелялись (Мк.6:13). Без сомнения, посланные Господом апостолы совершали это по данной им власти от Господа, согласно с Его волей, и так. обр. Елеопомазание представляется здесь как учреждение Господа. Неясно высказанная здесь воля Господа о сем вполне ясной должна была сделаться для апостолов по воскресении Господа, когда Он, являясь им в продолжении 40 дней, говорил им о Царствии Божием (Деян.1:3). Со всей ясностью и определенностью об этом таинстве говорит ап. Иаков. «Болит ли кто в вас, – пишет он, – да призовет пресвитеры Церковныя и да·молитву сотворят над ним, помазавше его елеем, во имя Господне: и молитва веры спасет болящего, и воздвигает его Господь, и аще грехи сотворил есть, отпустятся ему» (Иак.5:14–15). Божественное учреждение сего таинства видно здесь из связи речи. Апостол говорит здесь о Елеопомазании, не как и чем-либо новом, чего прежде не знали христиане, а только указывает им на это врачебное средство, как уже на существовавшее и общеизвестное между ними, которым и заповедует пользоваться в случае болезней. Притом известно, что апостолы ничего не проповедовали сами от себя (Гал.1:11–12), но учили только тому, что заповедал им Господь (Мф.28:20), и что внушал им Дух Святой (Ин.16:13); и отсюда они называли себя только слугами христовыми и строителями тайн, а не установителями (1Кор.4:1). И след., и Елеосвящение, заповедуемое здесь апостолом Иаковом, установлено и заповедано самим Господом; а что оно действительно есть таинство, видно из того, что, кроме божественного установления, ему усвояются и чувственный знак – помазание больных елеем с молитвой, и соединенное с этим внешним знаком сверхъестественное действие благодати – исцеление болезней и отпущение грехов. – Елеопомазание, как богоучрежденное таинство, всегда известно было в·Церкви Христовой. О нем упоминается в Церковной иерархии Дионисия Ареопагита (Кн. 7. § 8, 8). О нем упоминает Ориген (in Levit Hom. 11. § 4). О нем говорят в четвертом веке: св. Иоанн Златоуст (О Свящ. 3, 6), Амвросий (de Pamit. L. 1. гл. 8. § 2), Августин (на Пс.26), Виктор, пресвитер Антиохийский (в Толк. на Ев. Марка). В требнике еп. Римского (в конце 5-го века) есть чип освящения елея для больных, во отгнание всяких болезней, душевных и телесных. Елеопомазание находится в числе 7-ми таинств не только в Сакраментарии Григория Великого, но и в древнейших требниках и молитвенниках греческих; его содержат даже несториане и монофизиты, отлученные от Церкви еще на третьем и четвертом Вселенских соборах в пятом веке. Касательно возражений лютеран против сего таинства см. Арх. Инн. Бог. Облич. 1864. T. IV. р. 508 и дал. Нельзя не заметить еще о сем таинстве, что Западная Церковь, в противность православному учению, смотрит на него как на последнее помазание (extrema unctio), как на помазание на исход души, как напутствие к вечной жизни, и потому учит совершать его только над умирающими. Но такой взгляд не имеет для себя основания и подтверждения ни в Св. Пис., ни в учении древней Церкви. Таинство сие по апостолу совершается над больными, над опасно больными (κάμνων), но не над умирающими, или такого рода больными, кои находятся уже при самой кончине. Слова апостола не дают такого смысла; и во всех молитвах и священнодействиях Церкви в сем таинстве выражается не молитва на исход души, не напутствие к смерти, а теплое моление Церкви об исцелении больного от обдержащей его телесной немощи и о восстановлении его здравия и прощении грехов его. См. самый обряд совершения сего таинства. Сн. Облич. Богосл. Арх. Иннок. Т. 2. 1859 г. стр. 370–375.