Предостережения народу и ученикам от подражания фарисеям... (Мф.23:1–12)
Господь, приближаясь к концу Своего служения, почел за нужное без всякой пощады обнаружить перед всем народом всю низость характера и поступков Своих врагов, чтобы, по крайней мере, предостеречь от подражания им простые души. Его грозные обличения, подобно громам небесным, раскат за раскатом поражали их преступные головы. С Божественным спокойствием, но и со страшной торжественностью, и с несокрушимой силой и властностью Он произносит ту обличительную речь, от которой всегда будут трепетать лицемеры. Тогда Иисус начал говорить народу и ученикам Своим и сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи, они заняли место законодателя Моисея, присвоили себе право истолкования Закона. Итак все, что они, оставаясь верными Закону Моисея, велят вам соблюдать, в чём они не извращают Закона, то соблюдайте и делайте.
«Когда слышишь слово все, – говорит свт. Иоанн Златоуст, – не разумей здесь всего Закона, как, например, постановлений о пище, о жертвах и тому подобное. Ибо как Он мог говорить теперь о том, что отменил ещё прежде? Но под словом все разумеет Он предписания, служащие к исправлению нравов, улучшению образа жизни, согласные с правилами Нового Завета и освобождения от ига Закона. Почему же Он повелевает в жизни руководствоваться не Законом Благодати, а Законом Моисеевым? Потому что ещё не время было говорить об этом ясно, прежде креста. Заметь, какое Он оказывает уважение Моисею, желая снова доказать согласие Своего учения с Ветхим Заветом, когда и самых книжников повелевает почитать из почтения к Моисею: на Моисеевом седалище сели», – говорит Он. Так как Он не мог представить их достойными доверия по их жизни, то предлагает законные побуждения, упоминая о кафедре и учении Моисея». Вместе с тем Спаситель желает «всячески показать Своё совершенное согласие с Отцом. Ибо если бы Он был противен Отцу, то противное говорил бы о Законе. Но вот, Он предписывает оказывать такое уважение Закону, что велит держаться его, несмотря на развращение учителей Закона. Спаситель особенно повелевает им соблюдать то, что наиболее споспешествует ко спасению, именно: не презирать учителей и не восставать против священников, и не только другим повелевает, но и Сам исполняет это. Ибо и у развращённых этих учителей не отнимает должного уважения, и таким образом их подвергает большему осуждению, а у слушающих Его учение отнимает всякий предлог к преслушанию, чтобы кто не сказал: я потому ленив, что учитель мой худ. Поэтому-то Спаситель, несмотря на развращение книжников, так твёрдо ограждает права их власти, что и после столь сильного обличения говорит народу: «всё, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте». Ибо они предлагают не свои заповеди, а Божии, которые Бог открыл через Моисея. И чтобы народ не подумал: мы должны слушать их и подражать им, для этого Спаситель прибавляет следующие слова: По делам же их не поступайте. И действительно, что может быть несчастнее того учителя, ученики которого тем только и спасаются, что не смотрят на его жизнь? Таким образом, мнимая честь законоучителей обращается в величайшее для них осуждение, когда жизнь их такова, что, подражая ей, надобно совершенно испортиться». «Желайте искренне душеспасительного наставления, – поучает свт. Филарет, – расположитесь принимать его с верой: силен и верен Бог, желающий всем спастись и через недостойного наставника преподать вам совершенное наставление.
Некоторые, стараясь не столько исправить, сколько оправдать свою небрежную жизнь, думают найти себе оправдание в том, что иные наставники не так хорошо живут, как учат. Нет, самопоставленные судии своих наставников, вы не найдёте своего оправдания в нашем осуждении. Мы будем осуждены, если живём недостойно преподаваемого нами учения, но и вы также будете осуждены, и за то, что осуждаете ближнего вопреки запрещению Самого Иисуса Христа, и за то, что не следуете святому учению, которое не перестает быть святым от того, что проходит через грешные уста». «Смотри же, – говорит свт. Иоанн Златоуст, – с чего начинает и чем усиливает Господь Свои обличения фарисеям: Ибо они говорят, и не делают, – говорит Он. И всякий преступник достоин обвинения, тем более тот, кто имеет власть учить. Таковой заслуживает вдвое и втрое больше осуждения, во-первых, потому что преступает закон: во-вторых, потому что имея обязанность исправлять других, сам хромает и подвергает себя большему наказанию по важности сана; а в-третьих, потому что он, как учитель, сильнее увлекает других к пороку своим худым примером». Далее Господь обвиняет фарисеев в том, что они жестоко поступают с людьми, вверенными их попечению: Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, как вьючным животным, невыносимое иго самых разнообразных и многочисленных предписаний Моисеева Закона, принуждают народ исполнять все эти мелкие заповеди без всякого снисхождения к немощам человеческим, а сами не хотят и пальцем коснуться возлагаемой на других ноши: А сами не хотят и перстом двинуть их. Они и знать не хотят, что добрый начальник всегда строг и взыскателен к себе самому, а к другим кроток и снисходителен. «Когда учитель, – говорит блж. Феофилакт, – не только учит, но и делает, то он вместе с учащимся несёт бремя и вместе с ним трудится. Но когда он возлагает на меня тяжкое бремя, а сам ничего не делает, то он ещё более обременяет меня, показывая своим бездействием невозможность исполнить то, чему учит». «Смотри, – замечает свт. Иоанн Златоуст, – как Спаситель ещё более увеличивает обвинения книжников. Он не сказал: не могут, но – не хотят; не сказал: нести, но – перстом двинуть, т.е. не хотят даже и приблизиться, даже и прикоснуться. О чём же они особенно заботятся? К чему устремлены все их усилия? К тому, что возбранено Законом»: Все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди: если они кое-что и исполняют из Закона, то делают это не ради послушания Закону, но только из преступного тщеславия, чтобы люди видели их мнимое благочестие и славили их.
Оставляя все важное, все существенно нужное в Законе без всякого исполнения, книжники и фарисеи в то же время хотят казаться исправными даже в мелочах: они выходят на молитву в своих длинных одеждах, особенно во время праздников, расширяют хранилища (повязки на лбу и на руках со словами из Закона) свои, нарочно надевают на свой лоб и левую руку (против сердца) необычной величины кожаные ящички, в которых вложены выписки из Закона, и увеличивают воскрилия одежд своих, увеличивают кисточки, привешенные в честь Закона у плащей своих, чтобы это было для всех заметно. Моисей повелел делать эти хранилища, эти воскрилия не для украшения, не для того, чтобы тщеславиться ими, а для того, чтобы эти вещи напоминали заповеди Божии и побуждали к добрым делам. Но истинно добрых дел у этих лицемеров не было, а такими пустыми и ничтожными вещами они гордятся! И везде эти тщеславные люди любят первенство: Также любят предвозлежания на пиршествах, первые места за пиршественным столом, и председания в синагогах, где они стараются всегда занять места у самых кафедр, близ кивота, хранящего священные книги, любят слушать и приветствия в народных собраниях, почтительные приветствия на торговых площадях, всегда наполненных народом, и чтобы люди звали их: учитель! учитель! «Увы, – замечает блж. Феофилакт, – понятны для нас слова Господа: убоимся же! Господь обличает фарисеев за то только, что они любят предвозлежания; но если только любящий осуждается, то чего достоин тот, кто все делает для этого?» «Может быть, кто-нибудь сочтёт все это за малость, – говорит свт. Иоанн Златоуст, – но эти малости бывают причиной великих зол. От них разрушились целые города и церкви. Фарисеями овладевало тщеславием там, где особенно заповедано им было предохранять себя от тщеславия, т.е. в синагогах, куда они ходили учить других. На пиршествах это могло бы ещё показаться не столь предосудительным, хотя и там учителю надлежит быть образцом, чтобы другие взирали на него с уважением. Он должен быть таков не только в церкви, но и везде. Говорит ли, молчит ли, обедает ли или что другое делает, он во всём должен показывать себя образцом, и в походке, и во взоре, и в одежде, и вообще во всём. Напротив, фарисеи во всём показывали себя достойными осмеяния и стыда, стараясь гоняться за тем, чего убегать надлежало». Яд честолюбия силен и заразителен; страсть тщеславия волнует иногда и смиренные, по-видимому, сердца. Поэтому, когда речь дошла до причины всех зол, т.е. любоначалия и предвосхищения учительской кафедры, то Спаситель, обличая этот порок со всей строгостью, восставая против него со всей ревностью и силой, обращается и к Своим ученикам со словами предостережения.
А вы не называйтесь учителями, не восхищайте этого звания, сами себе не ищите, не домогайтесь, чтобы вас звали учителями, и не вызывайтесь учить, когда вы не призваны к сему; а если и будете к этому призваны, если Бог поставит, если священный закон наречет вас учителями, принадлежит, ибо учительское достоинство в собственном смысле принадлежит одному Богу: первоначально и по праву, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья, и «один другого ничем не превосходит, потому что ничего не имеет своего», – говорит блж. Феофилакт, а потому и почитайте себя не более, как братиями тех, которые называют вас учителями. Объясняя эти слова Господа, свт. Филарет говорит: «как же, может быть, скажут, и в Христианской Церкви некоторые называются учителями? Как и ап. Павел называет себя учителем язычников? Как ещё говорит он, что иных Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями? (1Кор.12:28). Как все это согласить? Нетрудно согласить все это. Божественный ап., без сомнения, не погрешает, когда свидетельствует, что Бог положил в Церкви учителей, а потому не погрешаем и мы, почитая учителей Церкви, которых в это звание Бог поставил; и опять ап. свидетельствует об истине, когда говорит: я поставлен проповедником и апостолом, – истину говорю во Христе, не лгу, – учителем язычников в вере и истине (1Тим. 2:7). Господь же не служение учительское уничтожает, не говорит, – да не будет учителей. Это невозможно, так как когда есть ученики, – а все христиане суть ученики, и в начале не иначе назывались, как учениками, – то по необходимости должны быть и учители, особенно после того, как единый Учитель вознесся на небо; и не о имени ревнует Тот, Кто превыше всякого имени; но наше мудрование смиряет, превозношение низлагает, дерзость обуздывает, своеволие отсекает, осуждает и запрещает, так сказать, самозванство в учительстве. Истинно духовные люди и достойные учители скрываются, насколько можно, в числе учеников и никогда по своей воле не умножают собой числа учителей. В апостолах видим готовность проповедовать Царство Небесное; но ни в одном из них не видим того, чтобы он сам себя представил к званию апостола, не говорю, – поставил себя к этому. Таким образом, если не искать и даже убегать учительства есть отличительная черта достойных его, то искать и домогаться его есть признак недостойных». И отцом себе не называйте никого на земле, – говорит Господь, – ибо один у вас Отец, Который на небесах.
«Это не то значит, – толкует свт. Иоанн Златоуст, – чтобы никого не называть отцом, но чтобы знали, Кого собственно называть Отцом. Ибо как учитель не есть учитель в смысле первоначальном, так и отец. Один Бог есть виновник всех, и учителей и отцов». «Господь не возбраняет почтения к родителям, – говорит блж. Феофилакт, – особенно же к духовным отцам, но возводит нас этими словами к познанию истинного Отца, т.е. Бога, поскольку Отец в собственном смысле есть Бог, а плотские родители не суть виновники бытия, а только содействователи и слуги Божии». И ещё раз Господь подтвердил: И не называйтесь наставниками, не домогайтесь названия наставников, ибо один у вас Наставник – Христос. Свт. Иоанн Златоуст замечает: «не сказал: Я наставник, подобно как и прежде не сказал: что вы думаете о Мне, но что вам думается о Христе». Таким образом, в самом способе выражения показывая образец смирения, Господь даёт и прямой урок этой великой добродетели Своим ученикам, даёт общий закон для всех христианских учителей и наставников, для всех Своих последователей: Больший из вас, кто призван быть первым, быть для других учителем, начальником и отцом, тот пусть забудет о своём первенстве, пусть считает себя только послушником Божиим и со страхом проходя своё служение, как Богом возложенное на него послушание, да будет всем вам слуга, «да будет слугою, – говорит Филарет, митрополит Московский, – а не властителем учения и учеников». Гордость и самовозношение противны Богу, и потому Бог смиряет гордых: Ибо, кто возвышает себя, сам себя возносит, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится. «Ничто не может сравниться со смирением, – говорит свт. Иоанн Златоуст. – Видишь ли, как Он здесь ведёт слушателя к делам совершенно противоположным гордости, ибо не только запрещает искать первенства, но и предписывает избирать последнее место».