Священная история есть история, церкви Божией на земле и царства Божия в человечестве, начиная с детски-невинного состояния человека, продолжая его падением и кончая внутренним его возрождением в благодатном царстве Христовом. Поэтому вполне естественно, что преподавание священной истории должно начинаться с истории ветхого завета, как это указано и выяснено в синодских программах для церковноприходских школ, изданных в 1886 году, в статье «о воспитательном значении предметов Закона Божия». Но естественность и необходимость начинать обучение священной историей ветхого завета нисколько не исключает того, чтобы христианский учитель и христианское дитя, при изложении и усвоении ветхозаветных событий, имели бы кругозор и широту взгляда более возвышенные, чем большинство ветхозаветных людей. Конечно, христианин на все ветхозаветное должен смотреть христианским взглядом, рассматривая ветхозаветные события глазами веры, просветленной писаниями нового завета, например, в истории медного змия, сопоставляя ее со словами Спасителя об этом предмете и событии, христиане должны видеть гораздо больше, чем сколько видели многие, конечно, евреи. Такого рода преимущественная широта взгляда не только не исключается, а даже необходимо требуется при преподавании священной истории, хотя это преподавание, как сказано, в порядке естественной постепенности и началось бы, как и должно начаться, с истории не нового, а ветхого завета.
Выбор материала для элементарного преподавания и изучения священной истории не только должен определяться программами этого предмета, но и вообще должен быть сделан со всею строгостью и разборчивостью относительно значения тех или других событий св. истории, особенно истории ветхого завета, для главной цели преподавания Закона Божия: развития и воспитания религиозно нравственного чувства посредством сообщения истине христиански-религиозного учения. Эта цель преподавания Закона Божия в школе, а равно и возраст учащихся, обусловливая собою самый материал, требует особенно сообщения только тех сведений, посредством которых может совершиться религиозно-нравственное воспитание детей. Не все факты св. истории ветхого завета имеют одинаковое значение в воспитательном отношении, а потому, само собою понятно, что они не все, без разбора и сплошь, должны изучаться в школах. События, из которых было бы трудно вывести нравственные уроки для дитяти, не только можно, но и должно исключать из материала истории в элементарной школе.
При чрезмерном обилии и отсутствии педагогического выбора материала обучения, из старой школы ученики часто выходили с знаниями по св. истории отрывочными, необъединенными единством основной идеи и совершенно разрозненными. В преподавании и изучении священной истории не было ни единства, ни целостности. Не сознавалась, забывалась или оставлялась в стороне основная идея, долженствующая проникать собою все преподавание св. истории, идея, дающая основной принцип и критерий для оценки степени важности тех или других исторических событий и повествований и уясняющая, что необходимо нужно пройти и усвоить твердо, и – что, без всякого ущерба для дела, можно опустить из этого предмета изучения.
Ветхозаветная история, в ряду других предметов Закона Божия, имеет значение, как изложение приготовления людей к принятию Спасителя. Следовательно, она должна представлять не гражданскую историю евреев, а историю их веры и благочестия. Основная мысль, которой должны объединяться все рассказы о событиях и лицах ветхозаветной истории и последовательным раскрытием которой они служа, именно та, как Господь Бог приготовлял род человеческий к достойному принятию обетованного Мессии. С точки зрения этой основной идеи, на первый, план выдвигается история тех событий, которые служили более рельефными прообразами будущего и в которых яснее выразилась вера в грядущего Спасителя, и пророков, провозвестников будущей благодати, постоянно обращавших взоры своего народа к Спасителю.
Все же, что относится к сфере гражданской жизни и гражданских отношений еврейского народа, должно по возможности быть опущено. Тогда такие эпизоды, как казни египетские, происшествия времен судей, история царей после разделения царств и тому подобные события – отойдут на задний план, а некоторые из них, без всякого ущерба делу, могут быть в элементарном преподавании св. истории несовершенно оставлены без изучения.
Несравненно большею подробностью должно отличаться преподавание и изучение новозаветной истории, ознакомление с жизнью и учением Христа. Основная мысль, которой должны объединяться рассказы из новозаветной истории, так, как явившийся Спаситель и Искупитель мира открывал путь к вечному блаженству и какие Он дал и указал людям средства к тому. События жизни и все учение Господа Иисуса Христа, изложенные в Евангелии, должны быть преподаны детям как можно полнее и подробнее. Между прочим, лучшим средством для этого может служить толковое чтение и объяснение ученикам самого св. Евангелия.
В способе преподавания свящ. истории нужно различать три момента: первоначальное сообщение истории посредством рассказа ее учителем, выспрашивание переданной истории по частям (анализ) и синтетическое воспроизведение учеником целой истории, показывающее с его стороны совершенное ее усвоение. Таким образом св. история должна быть рассказываема учителем Закона Божия и в виде же рассказа должна быть передаваема учеником; промежуточный же момент наполняется вопросно-ответной формой обучения и анализом преподанного учителем, что и способствует воспроизведению всей истории, во всем ее целом.
Ничто так благотворно не действует на образование ума и сердца детей, как рассказ. Но рассказывать хорошо, малым детям, дело весьма и весьма не легкое. Нет возможности вновь совершить пред детьми минувшие события, остается, одно средство: рассказать о событии так, чтобы оно оживилось в сознании детей, тем заменяя, для них непосредственное чувственное созерцание и восприятие передаваемых в истории событий и лиц.
Само собою разумеется, что рассказ следует вести всегда устно, а не по книге: по книге читают, а не рассказывают. Настоящий же рассказ не только способствует поддержанию дисциплины в классе, но и показывает детям, что учитель дает им свое личное знание. Рассказ целой истории делится на части тем меньшие, чем меньше дети по их возрасту и развитию, но при делении какого-либо повествования на части требуется и наблюдается, чтобы в каждом отрывке был бы маленький эпизод из целого повествования или же, по крайней мере, была бы целая мысль. По изложению рассказ должен быть прост, верен действительности и по возможности нагляден, так что переходил бы в описание. По сущности своей рассказ собственно и есть описание явлений по их связи между собою во времени, выражающей также и внутреннюю связь по развитию их из общего начала, общих близких или отдаленных причин, и влиянию одних явлений и событий на другие.
По своему содержанию рассказывание библейских событий должно быть существенно библейским, так что возможная свобода учителя в изложении библейских историй должна иметь свои законные границы. Этого требования однако нельзя понимать в том смысле, чтобы учитель говорил только словами библии. Библейский язык прост, но не так прост, чтобы дети легко могли бы понимать его без толкования. При кажущейся простоте библейских повествований о высоких предметах веры и жизни, никто не решится утверждать, что они вполне могут быть исчерпаны не только смыслом дитяти, но даже и взрослого. Поэтому, будучи существенно библейским, рассказ должен быть изложен в доступной для детей форме. Он должен представлять собою такое воспроизведение библейского текста, которое вносило бы и включало бы в себе элемент правильного понимания и истолкования самого текста. С другой стороны, ничего произвольного или представляющего отступление от смысла библейского текста, а тем более извращение его, не должно быть допускаемо в рассказ учителя. Например, некоторые законоучители, рассказывая о сотворении человека, выражение библии: «персть взем от земли» восполняют рассказом о том, что Бог сначала сделал из земли фигуру человеческого тела, а потом вдунул в лице этой фигуры дыхание жизни, т. е. живую душу. Такого рода произвольного толкования библейского текста, несогласного с общим характером божественного откровения, допускать нельзя.
В истолковании св. писания, при объяснении библейских повествований, учитель должен руководствоваться, так называемыми, параллельными местами, в которых излагается однородное содержание. Например, в книге Бытия не говорится об отце Авраама, Фарре, что он поклонялся идолам, но для понимания причины, почему Господь призвал Авраама, а не Фарру в обетованную землю, необходимо взять такое свидетельство из книги Иисуса Навина (24. 3). Другой пример: в книге Бытия не говорится, почему Господь у Авеля принял жертву, а у Каина не принял, но Апостол Павел разъясняет это, говоря, что Авель верою принес лучшую жертву, нежели Каин. Вообще, готовясь к рассказам из св. истории, учитель должен призвать на помощь все свои знания по истолкованию св. Писания. Самое же истолкование должно быть вполне правильным, т.е. согласным с самим св. Писанием и общепринятым толкованием и пониманием его в церкви.
Воспитывая и развивая религиозно-нравственное чувство и настроение детей, законоучитель должен по возможности устранять все рассказы, характеризующие пороки ветхозаветных грешников, вроде Иуды и Фамары, Лота и его дочерей и т.п. Вместо названия определенного греха жены Потифора лучше сказать вообще: она соблазняла Иосифа обманывать мужа ее; такое общее выражение будет более понятно и удобно для детей.
Объем рассказов должно сообразовать с возрастом и силами детей. Некоторые рассказы могут подлежать сокращению со стороны географических и исторических данных, другие – со стороны плеоназмов древнейшей письменной речи. Например, в рассказе о женитьбе Исаака находятся характеристические подробности, которые можно сократить без всякого ущерба для самого дела (например, обычай полагать руку под стегно, повторение молитв и речей Елиезера).
Что касается самых библейских выражений, составляющих идиотизмы древнееврейского языка, или же заключающих в себе особенно глубокие мысли, то при рассказе одни из таких выражений можно заменять подобнозначущими, другие следует постановить пред объясняющими их. Таковы, например, выражения: «плоть от плоти моей и кость от костей моих», «Господь призрел», «Господь не призрел», «благословен Господь Бог Симов» «желанием возжелать», «смертию умереть» и другие.
Чтобы рассказами из св. истории возбудить в учащихся наибольшее участие, заставлять их на своем уроке переживать известные события и сравняться и сродняться со священными лицами, нужно сначала самому законоучителю пережить это внутреннее сродство по мыслям, чувствам и желаниям с теми священно-историческими лицами, о которых он желает говорить, чтобы его рассказ о них носил бы на себе отпечаток его искреннего чувства и настроения. В таком только случае он может расположить учащихся полюбить то, что сам он любит, и вызвать в сознании и сердце учащегося ребенка нечто подобное тому настроению, в котором сказала некогда своей свекрови Руфь: «Твой Бог будет моим Богом; твой народ будет моим народом». Способность учителя одушевляться предметом своей изложения и составляет душу рассказа. Возникает же эта способность из общего добросовестного отношения к своему делу, из доброго и нежного чувства человека, степени его веры и его религиозности вообще.
Внутреннему одушевлению законоучителя, гармонирующему по своему содержанию с содержанием рассказа, должно соответствовать его осмысленное произношение, с должным соблюдением логических и грамматических ударений, внятное в целом и частях, слышное всем и каждому из учеников, выразительное, с соблюдением мелодического, динамического и ритмического элементов выразительности. Усиление и ослабление голоса, соразмерная смена высоких и низких тонов и плавность голоса, соблюдение пауз должны быть настолько выработаны, что законоучитель мог бы выражать не только мысли, желания и чувствования, но и самые тончайшие оттенки душевных состояний и настроений.
Для воспроизведения рассказа законоучитель предлагает ученикам вопросы, исчерпывающие содержание переданного рассказа, но не привносящие ничего нового. Вопросы можно давать и наводящие на уяснение и раскрытие какого-либо понятия, которые часто могут чередоваться с вопросами, исчерпывающими содержание рассказа. Заставив ученика рассказать по вопросам, или же и без них, часть урока, законоучитель может потом давать вопросы, определяющие общее понимание ученика, хотя и не должен отклоняться далеко от содержания урока, что часто бывает с молодыми и неопытными учителями. Конечно, законоучителю должно стараться и о том, чтобы его вопросы не были постоянным понуканием учеников и не создавали бы в них привычки мыслить и рассказывать только по вопросам. В противном случае, у его учеников может развиться, так называемый, краткий ум, т.е. такой ум который нейдет далее ответа на поставленный вопрос, а между тем учащийся сам должен переходить от мыслей, чрез мысли, к новым мыслям. Само собою понятно, что в вопросе учителя не должно содержаться ответа. Нельзя спрашивать: «не за грехопадение ли были изгнаны наши прародители из рая?» «Не три ли сына были у Ноя?» Каждый вопрос должен быть точным и определенным; вопрос: «чего люди не должны делать», – выражен неопределенно, а потому и допускает множество ответов на него, наконец, давая вопросы, учитель должен по возможности, так сказать, отрешать их от своего лица, чтобы ученик, при своих ответах, имел бы в виду, прежде всего, самое дело, а не лицо своего учителя.
Но не должно забывать, что ясное и отчетливое представление частей и подробностей, достигаемое путем анализа и вопросов, имеет значение только как средство для легчайшего правильнейшего обозрения и построения целостного образа предмета. Особенно те предметы, которые усвояются преимущественно сердцем и имеют назначение действовать более всего на сердце, постоянно должны предноситься сознанию ученика в строгой синтетической и гармонической связи мыслей. Сердце всегда любит целый аккорд, а не отдельные тоны. Вот законоучитель своим интересным рассказом представляет воображению учеников прекрасную и величественную картину величайшего из чудес Божиих, картину мироздания. Движения фантазии слушателей необходимо переходят в движения их сердца; вера и любовь наполняют его. Но переведем то же самое на дробные вопросы; «Кто сотворил мир? Бог. Почему сотворил? По своей благости. Как сотворил? Всемогущим словом. Что Бог сказал? Да будет свет»... Такого рода частные вопросы, исчерпывающие содержание рассказа, похожи на пробу отдельных тонов после прекрасной сыгранной мелодии, которые не дают уже целого аккорда. Прежде душа ученика могла сполна погружаться в созерцание величественной картины и истины, в ней возбуждались высокие религиозные чувствования: вера во всемогущество Божие, любовь к всеблагому Богу, Творцу и Отцу всего мира, а также и надежда на Него, а теперь своими ответами ученик только старается и спешит обнаружить свои познания и доказать ему свою исправность. Вот почему, после частных, вопросов и ответов, в высшей степени необходимо должно быть воспроизведение всей истории, во всем ее целом составе, чтобы таким, образом каждым уроком давалось учителем и из каждого урока выносилось бы учениками впечатление, а равно и познание, целое, определенное и законченное.
Преподаватель М. Чельцов