21. Письма митрополита Вениамина (Федченкова)

Митрополит Вениамин (Федченков)

Федченков Иван Афанасьевич родился 2(14) сентября 1880 года в селе Ильинка (Вяжли) Кирсановского уезда Тамбовской губернии. Обучался в Тамбовском духовном училище и в Тамбовской духовной семинарии. Затем окончил Санкт- Петербургскую духовную академию. В монашество был пострижен 26 ноября 1907 года.

3 декабря 1907 года монах Вениамин был рукоположен ректором академии во иеродиакона, а 10 декабря того же года состоялось его рукоположение в сан иеромонаха.

10 февраля 1919 года он был хиротонисан во епископа Севастопольского, викария Таврической епархии, и определен на должность настоятеля Херсонесского монастыря в Одессе. Весна 1920 года ознаменовалась для него вступлением в белое движение. Под его председательством в Константинополе прошел «епархиальный съезд», подготовивший Карловацкий Собор, состоявшийся в ноябре 1921 года под председательством митрополита Антония (Храповицкого).

Присоединившись к «Декларации» митрополита Сергия (Страгородского), епископ Вениамин подал прошение об увольнении на покой, но скоро был вызван в Париж и занял пост инспектора и преподавателя Сергиевского Богословского Института.

По инициативе епископа Вениамина в Париже было организовано Патриаршее подворье с храмом во имя святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста.

22 ноября 1933 года владыка Вениамин был назначен архиепископом Алеутским и Северо-Американским и экзархом Московской Патриархии в Америке.

В годы Великой Отечественной войны митрополит Вениамин стал одним из вдохновителей мощного патриотического движения. В начале 1945 года митрополит Вениамин вновь вступил на родную землю. Он участвовал в работе Поместного собора 1945 года, в избрании и интронизации патриарха Алексия I (Симанского). 18 февраля 1948 года владыка окончательно возвратился на Родину и был назначен на Рижскую кафедру. В марте 1951 года митрополит Вениамин был переведен на Ростовскую кафедру, где пробыл до конца 1955 года. 30 ноября 1955 года митрополиту Вениамину определено было быть митрополитом Саратовским и Балашовским. В феврале 1958 года владыка ушел на покой и 27 февраля 1958 года поселился в Свято-Успенском Псково-Печерском монастыре.

4 октября 1961 года владыка Вениамин скончался и был погребен в пещерах монастыря. Место его погребения окружено почитанием братии и благочестивых паломников.

По материалам Православной энциклопедии «Азбука веры». http://azbyka.ru/otechnik/Veniamin_fedchenkov/#bio

АРПМА. Опись 42. Дело 576. Док. А003220.

л. 1–1 об.

12/25 сентября 1929 г.

Ваше Высокопреподобие!

Недавно я в Белграде видел архимандрита Мирона и, между прочим, говорил с ним относительно иеромонаха Николая, который просился к Вам на Афон, но которому предложено здесь весьма лучшее дело: быть духовником в будущей женской обители и, вероятно, духовником и Епископа – помогать ему по хозяйству.

О. Кирик сказал мне,

1) что виз греки не дают,

2) и что вообще о. Николаю лучше пока поработать здесь.

С его позволения я и пишу Вам.

Если Вы еще не ответили о. Николаю, благословите принять это к вниманию. А если о. Кирик уже на Афоне, тогда он и лично подтвердит.

А о. Николай весьма понравился Епископу Шабацкому³²⁰, главное же: решительно не видим другого лица, который мог бы совмещать в монастыре все, что потребно.

Мое же мнение лично об отце Николае таково: он еще не дозрел до пустыни; нужно еще ему пострадать в миру, чтобы укрепиться в любви к уединению и молитве.

Ваш послушник,

недостойный Епископ Вениамин.

12/25 сентября 1929 г.

л. 3

22 сентября 1929 г., Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне Машинопись

Преосвященному Вениамину

в Сербии

ВАШЕ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВО,

Преосвященнейший Владыко,

Благословите нас!

В ответ на письмо Ваше, от 12-ІХ-с.г., почтительнейше уведомляем ВАШЕ ПРЕОСВЯЩЕНСТВО, что иеромонах Николай уже писал нам о предложенном ему духовничестве и строительстве в одной из женских обителей в Сербии, и что он согласился на это предложение; следовательно, остается в Сербии. Поэтому мы считали этап этот верно поконченным и больше уже переписки не имели с ним по этому делу. Со своей стороны, мы тоже держимся Вашего мнения, что о. Николаю надо повременить свой отъезд на Афон.

Испрашивая Ваших святых молитв.

Афон

22-IX-29 г.

л. 4–4 об.

2 мая / 20 апреля 1932 г., Париж

Христос Воскресе!

Дорогие по доброй прошлой памяти батюшка о. Мисаил и о. Кирик!

С праздником!

Радоваться желаю, особенно в невечерние дни Царствия Божия.

А уже дни наши склоняются к закату.

По-прежнему нахожусь под кровом митрополита Сергия³²¹ и благодарю Бога! Год прошел, и никакой политики не было.

Слава Богу!

Любящий Вас Архиепископ Вениамин

1932 2/ V – 20/ IV

Rue Petel 5.

Paris

л. 5–9 об.

30 июня / 13 июля 1932 г., Париж

Достоуважаемый о Господе

о. Архимандрит Мисаил!

Христос посреди нас!

Давно уже я не писал Вам. Но в памятнике моем имя Ваше и А. Кирика вписано; изредка прочитываю его сполна.

Пишу по следующему поводу.

Вместе со мною на Подворье Трех Святителей проживает мой собрат, иеромонах Стефан (бывший мой ученик по Богословскому Институту). Он пожилой уже человек (ему лет 40). Образованный, честный, проницательный человек. Он искренно остался с Русскою Церковью (отойдя от митрополита Евлогия, самовольно порвавшего связь с митрополитом Сергием и Священным Патриаршим Синодом (за что, по канонам митрополит Евлогий и был запрещен, как Вам известно).

Но с самого общения нашего (он до этого был в Чехии) у нас образовались трудные отношения. Поводов всегда было достаточно; и главным из них была недостаточно строгая дисциплина на Подворье. И причиною этого неустройства было мое личное духовное неустроение; а кроме того, я всегда оказывал приют людям, подобным мне, грешникам. В результате же отношения усложнялись; и о. Стефан весьма расстраивался, полагая, что он сгубит с нами (со мною) свою душу и свое монашество. А потому многократно собирался уходить от меня (преимущественно на Карпатскую Русь).

Но я помимо указанных причин (и главной – моего духовного несовершенства) видел основную причину в характере самого о. Стефана. Опыта еще мало. Во всем исходил из ума, из «принципов»; недостаточно считался с жизнью, с немощами людей; не зная, что почти нет на Земле обители, где бы все было совершенно складно и мирно. Борьба везде.

Благодаря этому характер у него трудный.

Доказательства этому таковы: 1) я намеренно оставил его (год тому назад) главным на Подворье, а сам уехал. И мало-помалу он разогнал всех, оставшись вчетвером, да и то четвертого решил было удалить.

А сейчас при мне живет, по милости Божией, 18 человек. Худо-бедно, но живем.

2) я его назначил (по просьбе прихожан) в приход предместья Парижа. И там у него расстроилось дело с самым главным лицом, создателем часовни храма и прихода.

Тут уже я был совершенно ни при чем.

И теперь там раздвоение получилось непримиримое.

3) со старостою церковным он очень серьезно разошелся, а я, слава Богу, с ним живу и жил единодушно, и т. д., и т. д.

Не оправдывая себя, пишу это, а по правде, как мне она представляется.

Однако, сознавая все это, я все же не только не отпускал его, а упрашивал оставаться со мною, недостойным.

И так я делал много раз (может быть, раз 20–50).

Однако он все сильнее укреплялся в мысли уйти от меня и Подворья.

Казалось бы, мне легче было, если бы он ушел; но я пред Богом считал это уступкою врагу и вредным для о. Стефана; а главное – мне это казалось греховным, я боялся Божьего суда, если бы легко отмахнулся от скорбящего брата.

И советовал ему писать нашему общему отцу и Владыке митрополиту Елевферию, человеку очень благоразумному, опытному, справедливому и духовному (в Ковно). Но авторитет митрополита Елевферия о. Стефану казался еще не достаточным. И он решил подать ему прошение (письмо) об отпуске его в Карпатскую Русь. Митрополит Елевферий велел рассмотреть в Приходском Совете нашем. А о. Стефан во многих отношениях очень хороший: чистый монах, постоянный и усердный богомолец; мы довольны им, как духовником; любит педагогическое дело.

И я его вообще весьма любил и люблю, – когда он бывает в хорошем духе.

Когда он послал письмо митрополиту Елевферию, я начал молиться (еще с одним иеромонахом, моим духовником) в течение трех дней. И пришел к следующим мыслям:

а) никоим образом не должно содействовать (или подталкивать) его уходу;

б) если есть еще недоумение у него или нерешительность, то нужно утвердить;

в) а уж если окончательно решит, то не останавливать; иначе будет еще более тяжко.

О причинах в молитвах было ясно, что главная лежит в его самости; но он искренно не сознает этого вполне, думая, что болезнь лежит не в нем, а в других, и в обстоятельствах. Но ясно мне было, что поводы и во мне есть (в моей неустроенности и недостаточной способности управлять людьми).

Приходский Совет единогласно (хотя и спокойно) просил его остаться (и я тоже, – согласно молитвенному моему указанию). И другие миряне (его чада) о том же просили. И объяснив, что пред ним стоит вопрос не о личном самоволии, а об исполнении монашеского подвига (спасения души), – он решил обратиться «к старцам», как к «несомненно духовным» авторитетам (предполагается, что и митрополит Елевферий к таковым не относится им; обо мне уже и нечего говорить, – что, по существу, близко к правде ^*) [^*) и вообще он меня критикует – и мне в лицо, и за глаза, – о чем и сам сознавался, и другие говорили.]

Поэтому он написал на Валаам; и от Игумена уже получил ответ (какой – не знаю). Но вместе с тем он решил написать и «на Афон» (кажется к Вам).

В виду этого я и пишу Вам: может быть пригодится для всестороннего освещения дела.

Кратко скажу: ему трудно переносить мои немощи (в управлении, главным образом, но он и в «основных» линиях иногда не согласен со мною).

Но я готов и далее жить с ним (а не «разводиться»).

Приняв во внимание, пишите ему, что Бог вложит Вам. В последнее время он хочет организовать на религиозно воспитательных началах детский интернат (общежитие), в количестве 10 человек. Дай Бог, чтобы ему это удалось; и тогда он отделится, не уходя из Парижа.

Да будет воля Божия и на мне, грешном.

На Подворье теперь живет и брат Георгий (Поляков), которого Вы знаете по своему монастырю. Он просит у Вас благословения. Слава Богу, я радуюсь его прибытию.

И еще просьба.

Здесь нужно составлять житие о. Иоанна Кронштадтского. Не может ли библиотека Ваша выслать мне:

1. Книгу: «Источник воды живой», – (его биографию); или продать? Если продать, то какова цена?

А также: не могу ли я приобрести

2. «Летопись Дивеевского монастыря» (полную, большую)? И какова цена ее.

Архимандриту Кирику поклон. Прошу молитв у Вас обоих.

Недостойный архиепископ Вениамин.

В заключение же скажу, что я искренно сознаю себя неудовлетворительным управителем и душ, и монастырей, и всяких иных дел.

И с радостью от всего бы ушел, – живя в обособленности. И просил и прежде, и теперь рад бы; но пока не пускают.

А митрополит Японский Сергий³²² зовет к себе; но еще митрополит Сергий из Москвы пока не отпускает из Европы.

Вот и все сказал. Благословите отписать.

Вам послушник и богомолец худой,

недостойный архиепископ Вениамин.

1932 13/ VII – 30/ VI

Rue Petel 5

Paris

л. 10–10 об.

11/24 июля 1932 г., Париж (?)

Архимандриту Мисаилу Досточтимый о. Архимандрит!

Прошу святых молитв.

Брат Георгий (Поляков) обращается с вопросом по старчеству. Я благословляю его на это.

Со своей стороны кратко скажу. Я привык думать, что Промысл Божий обычно сказывается 1) в естественном сочетании обстоятельств, особенно 2) когда мы не творим своей воли.

А в данном случае, жизнь наша здесь складывается так, что мне нужно иметь диакона (другие будут рукополагаться постепенно в иереев); а кроме того, я поручаю брату Георгию и дело помощи в благочинии подворья; поэтому, лучше, чтобы он был в священном сане.

Если и Вы благословите ему, тогда я направлю уже дело к окончательному судье нашему, митрополиту Елевферию.

Помолитесь обо мне недостойном. Архимандриту Кирику привет.

Ваш во Христе собрат,

недостойный архиепископ Вениамин.

1932 11/24 VII

День Святой Евфимии – «предела отцев», и Матери Российской, Св. Ольги.

л. 11

30 июля 1932 г., Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне Машинопись

Св. гора Афон

30 июля 1932 г.

ВАШЕ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВО,

Высокопреосвященнейший Владыко,

Благословите!

В ответ на письмо Вашего Высокопреосвященства от 11 сего июля уведомляем, что вопрос о хиротонии Г. Полякова всецело зависит от Вашего благоусмотрения, т. к. Георгий Константинович уже не состоит в числе нашего братства. Если Вы находите нужным и полезным дать Г. Полякову дьяконский сан, то с нашей стороны, конечно, к этому возражений быть не может.

Испрашивая Ваших св. молитв и благословения, честь имею быть

ВАШЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВА смиренными послушниками и богомольцами

игумен Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря.

Его высокопреосвященству Высокопреосвященнейшему Вениамину, Архиепископу

л. 12–12 об.

Без даты

Х. В.

Вопросы

к Уставщику монастыря

Брате во Христе!

1. Поются ли у Вас после Пасхи (с Фоминой недели до отдания) ежедневно Пасхальные ирмосы (все 8) на каноне в заключение каждой песни? Или же по «будням» Пятидесятницы поется только ирмос последнего канона, и лишь после 3, 6, 8 и 9 песне как обычно?

Если же поется – «обычно» (по 3, 6, 8 и 9), то почему сказано в Ирмологии* про «всю Пятидесятницу» (132 л. об.), что «катавасия по каждой песни» (133 л. обор.) – или же «катавасия» действительно поется «по каждой песни» – но тогда, когда положена катавасия (в полиелейные, напр. дни Св. Вмч. Георгия, Св. Николая и так далее). Ибо «катавасия» в будничные дни не поется, а по 3, 6, 8 и 9 песни ирмосом последнего канона лишь «Заключается» петь?

[* Глава «Песней стихи, поемые в неделю и праздники».]

2. Полагается ли Молитва Ефрема Сирина и поклоны (3 и 12?) в день «Мариина Стояния», в четверток 5 седмицы, после великого канона Св. Андрея Критского (на утрене, на 1 час, на 3, 6, 9, и на священной Литургии, по обычаю)?

3. Читается ли «обычное начало» (Святый Боже – по Отче наш и Господи помилуй 12 раз, Слава и ныне) после 6-го часа, если за ним тотчас же следует 9-й час? В Часослове указано читать и «обычное начало» между 6-м и 9-м часом, а в Типиконе этого нет.

Архиепископ Вениамин.

л. 13–13 об.

2/15 мая 1935 г.

Христос Воскресе!

Достоуважаемый и Боголюбезный о. Архимандрит!

Приветствую Вас, отца Архимандрита Кирика и братию с днями Святой Пасхи. Спаси нас Христе Боже!

Покорно прошу передать прилагаемое письмо о. Схим. Силуану³²³, – как бы исповедь.

Ваш покорный слуга

Архиепископ Вениамин 1935 г. 2 / 15 V.

P. S.

Прошу еще исполнить маленькую просьбу: передать уставщику мои вопросы; а если нужно, то дать ему и указания на них.

Еще прошу: молитв.

Переживаю такие скорби, каких давно не переживал (пожалуй, с того времени, как в 1927 году переписывался с Вами и Архимандритом Кириком – о подписке).

Арх. Вениамин.

л. 14

1 июня 1935 г., Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне

Св. гора Афон 1 июня 1935 г.

Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященнейшему Вениамину, Архиепископу Алеутскому

ВАШЕ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВО,

Высокопреосвященнейший Владыко,

благословите!

Примите нашу искреннюю благодарность за Пасхальный привет, выраженный в письме Вашего Высокопреосвященства от 2 мая сего года.

Согласно Вашему желанию нами передано письмо Ваше о. Силуану и вопросы о. уставщику. Ответы их прилагаются.

Испрашивая святых молитв Ваших и благословения, остаемся ВАШЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВА смиренными послушниками и богомольцами.

За болезнью о. Игумена – Архимандрита Мисаила –

Наместник Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря.