№ 69 1961 г. – Записка, составленная в защиту Александро-Невского собора епископом Таллиннским и Эстонским Алексием⁹⁵

Александро-Невский кафедральный собор в Таллинне

До начала нынешнего столетия Таллинн имел типичный вид чисто немецкого города: многочисленные высокие шпили немецко-лютеранских церквей возвышались над городом. До середины XIX в. население города в основном состояло из немцев. В городе имелась сравнительно небольшая русская колония. Эстонцы, преимущественно ремесленники, проживали на окраинах города. Лютеране, в основном немцы, имели в городе семь больших церквей. Русские, число которых к концу XIX в. заметно увеличилось, имели так называемый Преображенский собор (здание бывшего католического монастыря, перестроенное в православную церковь по приказу Петра Великого в 1716 г.) и маленькую каменную Никольскую церковь. Для православных эстонцев в здании около Преображенского собора была оборудована церковь во имя Владимирской иконы Божией Матери.

К концу XIX в. назрел вопрос о строительстве нового православного храма. По инициативе настоятеля Преображенского собора протоиерея Карпа Тийзика (эстонца по национальности) и при поддержке местного генерал-губернатора князя С.В. Шаховского был образован комитет по сбору добровольных пожертвований на сооружение нового православного соборного храма в г. Ревеле и по постройке этого храма. Первое свое заседание комитет имел 10 августа 1888 г. Был организован сбор средств на строительство храма по всей Российской империи. Было разослано 55 574 подписных листа. Десятки тысяч русских людей откликнулись на этот призыв. В воззвании, которое было направлено вместе с подписными листами, говорилось:

«Православные! Братья ваши по вере, живущие на Балтийском поморье, в городе Ревеле, шлют вам с этой окраины земли русской свой привет и просят у вас братской помощи. Помогите нам совершить святое дело – построить в городе Ревеле соборный храм во имя святого благоверного князя Александра Невского. Вы, православные братья, не знаете той скудости, которою отличаются наши ревельские церкви. Во всяком русском городе, и большом и малом, отведено храму Божию должное место... Не то у нас в Ревеле. С моря ли, с суши ли, откуда ни подъедете, вы не узнаете русского города: стоят высокие башни, много островерхих красивых колоколен, но это все иноверческие лютеранские кирхи. Не видать креста православного, не слыхать звона воскресного. Наши церкви тесны, бедны убранством и так построены среди обывательских домов, как будто существуют только из милости и места для них пожалели. Одна из этих церквей, освященная в честь Преображения Господня, называется собором. Стоит это старое и убогое здание в одном из узких переулков города, стесненное отовсюду обывательскими домами и с виду даже не похожее на православный храм... Отчего же, спросят нас, так бедны наши ревельские православные церкви, отчего нет у нас в городе подобающего собора? Оттого, что бедны мы сами, православные, да не далеко еще ушло то время, когда самая вера наша была здесь в угнетении и гонении... Пастыри и учители Церкви Российской, ежедневно возносящие молитву к Богу, да освятит Он любящих благолепие дома Его; русские люди, на всех поприщах общественного служения словом и делом работающие во имя укрепления идеи нашего народного самосознания; христолюбивое воинство российское, стоящее на страже веры православной, престола и Отечества; люди торговые, выдвинувшие из среды своей в годину бедствий доблестного духом нижегородского гражданина Козьму Минина Сухорукова; православные христиане всей русской земли из конца в конец – ко всем вам обращаемся и всех вас просим: кто сколько и что может пожертвуйте на построение соборного храма в городе Ревеле во имя святого благоверного князя Александра Невского».

Проект соборного храма был разработан профессором Академии художеств архитектором-академиком Михаилом Тимофеевичем Преображенским. Стоимость строительства по проекту была определена в 400 000 руб. К 15 сентября 1899 г. было собрано пожертвований 434 623 руб. 29 коп.

При выборе места для строительства собора остановились на Вышгороде, на месте двух частных немецких баронских домов – барона Врангеля и графа Ребиндера, и дома, в котором помещалось правление Эстляндской дворянской кредитной кассы. За указанные дома владельцам было выплачено 89 000 руб. С самого начала немецкие бароны, которым принадлежали почти все дома Вышгорода и Старого города, враждебно отнеслись к строительству собора. Агитация против собора, который, по их мнению, портил вид ганзейского города «русскими луковицами» (т. е. куполами), началась с момента его строительства и периодически возобновлялась. Собор был построен и освящен в 1900 г. В новый собор перешел русский приход из Преображенского собора, а последний был передан эстонскому православному приходу. Таким образом был решен вопрос духовного окормления православных города.

После Великой Октябрьской социалистической революции на территории Эстонии при помощи западных империалистических держав была образована буржуазная республика. Большинство населения этой республики было лютеранского вероисповедания. У этой части населения вследствие вековой немецкой агитации было привито враждебное отношение ко всему русскому, в том числе и к Православию. Православие называлось не иначе как русская вера, русская Церковь. Эстонцев, принявших Православие, рассматривали как русских, так как они изменили своей нации и своей национальной вере. Русских называли не иначе как «вене тибла», т. е. русское меньшинство, в самом презрительном значении этого понятия. В руках лютеранско- националистического большинства были местные газеты и журналы. Большинство членов парламента было из этих же кругов, настроенных также против всего русского, не говоря уже о правительстве. Для русских это было тяжелым временем. С русской фамилией невозможно было устроиться на работу. Многие русские, имея среднее и высшее образование, работали чернорабочими. Другие же эстонизировали свои фамилии, чтобы иметь возможность работать по специальности.

В начале 1920-х гг. в эстонских и немецких газетах начинается яростная кампания против православных часовен города, против памятника Петру Великому и против Александре-Невского собора. В 1922 г. националистическая ежедневная газета «Vaba Маа» открывает сбор средств среди населения для уничтожения «часовен русского времени, памятника Петру и церкви с золотыми луковицами» (см. журнал «Uus Elu», 1922, № 2). В своем обращении по этому поводу архиепископ и Синод православной Церкви в Эстонии пишут: «Мы не можем пройти мимо этой крайней ненависти, которая проявляется в указанном походе против Православия. Говорят о русском иге, которое напоминают эти часовни и собор. Мы спрашиваем открыто: каким образом эти здания и эта вера больше напоминают иго, чем многочисленные немецкие церкви, возникшие во время рабства, со своими странными гербами и другими знаками немецкой власти и даже орудиями пыток, которые для эстонцев должны быть гораздо болезненнее по воспоминаниям. Если хотят быть последовательными, нужно начать сбор для уничтожения и этих немецких памятников... Так как среди взрослых, по-видимому, разрушителей церкви не хватает, некоторые эстонские педагоги, как мы слышали, собирали средства на разрушение русской церкви среди учеников. Мы должны объявить протест против этого варварского и злобного тона во всем этом деле. Чего хотят достигнуть такими выражениями, как например, «будки икон русских богов» и т. д.».

В эти же годы возникает идея перестроить собор в пантеон эстонской самостоятельности. Вот что пишет по этому поводу «АГУ», журнал литературы, искусства и культуры 1924 г.: «До сих пор, начиная с 1895 г., находится Таллинн под звездой обрусения. На Вышгороде... был построен собор Александра Невского – церковь в новорусском суррогатном стиле, и на его башнях над всем Таллинном и окрестностями видны позолоченные луковицы куполов, как звезды обрусения, символ политики обрусения. По правде говоря, одухотворена здесь великолепная политическая идея и место для показа своего доминирующего положения выбрано хорошо. Эта церковь отсюда, с Вышгорода, господствует над всем Таллинном, но со свойственным чувством некультурности, присущим России, не гармонирует этот монумент с общим видом Старого города, попал он сюда как бы из другой оперы. Как символ надменности и насилия своим по-восточному чуждым, пестрым и кричащим видом он был не только для немецких баронов, но и сейчас является для нашей самостоятельности как бы живой памятью о прошлых рабских временах». Далее излагается план перестройки Вышгорода (Тоомпеа) в пантеон самостоятельности. «Изучая этот вопрос, – пишет автор статьи, – я приступил к проектированию и нашел – перестройка вполне возможна с довольно удовлетворительными результатами. Удалив на башнях с луковицами все типичные русские орнаменты, кокошники и пристройки, достигнем вида, отвечающего классическому стилю. Крыша была бы выполнена плоской платформой, на центральную башню следовало бы надстроить шпиль в классическом стиле и на нем пропорциональных размеров крест. Все это гармонировало бы с башнями церквей города и силуэтом Вышгорода (Тоомпеа)... На перестройку потребуется приблизительно 20–25 миллионов эстонских марок... Хотелось бы здесь напомнить, что в Польше, в Варшаве, великолепный собор (византийского стиля), который с архитектурной точки зрения был очень ценным (арх. проф. Л. Вено), был снесен как символ обрусения. Так что прецедент в этом вопросе у нас имеется... Во всяком случае, навряд ли найти лучшее место, чтобы с наименьшими затратами соорудить памятник, напоминающий о свободе и самостоятельности». В этом же журнале помещен проект «Церкви свободы. Пантеон самостоятельности» архитектора Карла Бурмана и фотомонтаж города Таллинна с надписью: «Пантеон самостоятельности на Тоомпеа вместо нынешней Русской Церкви». Снимки прилагаются.

Вследствие отсутствия средств на снос собора у буржуазного правительства Эстонии и на его перестройку, и в результате протестов со стороны православных эстонцев и русских националистический поход против Александро-Невского собора был временно прекращен. Националистам на данном этапе удалось разрушить две православные часовни, одну напротив Балтийского вокзала, а другую на Русском рынке, а также уничтожить красивый памятник Петру Великому.

Новая волна яростных нападок на Александро-Невский собор началась в 1928 г. Четыре члена буржуазного парламента из коалиционных партий правительства подали для обсуждения проект закона о срытии Александро-Невского собора как памятника русского насилия, для постройки которого причины были не религиозные, а чисто государственно-политические – демонстрация русской власти. Все буржуазные газеты, как одна, вновь начали яростную и решительную агитацию против собора. В газетах широко писали, что собор по своему виду не соответствует историческому стилю старого «ганзейского города» Таллинна. Многие фанатики-лютеране пошли еще дальше: собор оскорбляет религиозные и националистические чувства большинства, при этом опять приводился пример Польши, где националисты-поляки снесли в Варшаве русский собор, несмотря на протесты мировой общественности. Вот насколько враждебным было отношение к русской культуре и всему русскому.

Православные русские и эстонцы, в свою очередь, делали все, чтобы защитить собор. В канцелярию парламента были посланы тысячи протестов и писем. Простые рабочие из среды православных русских и эстонцев, крестьяне, представители интеллигенции протестовали против варварского средневекового способа расправы с меньшинством, против одностороннего фанатического похода на религиозные чувства меньшинства.

На сторону оскорбленных единогласно встала и Конференция Международного союза мира, которая, заседая в г. Тарту, в своей резолюции от 31 октября 1928 г. постановила:

«Участники Прибалтийской конференции Международного союза мира и дружбы чувствуют себя обязанными высказать свою точку зрения по поводу проекта закона в парламенте в отношении срытия Алсксандро-Невского собора... Мы испытываем глубокую боль, что эстонское большинство хочет принести в жертву религиозные чувства меньшинства вследствие своих эстетических и националистических чувств. Конференция серьезно обеспокоена, что этим шагом будет принесен ущерб мирному сосуществованию различных наций и вероисповеданий в Эстонии и создан прецедент, который в будущем может опасно отразиться в мире. Поэтому конференция высказывает свое твердое пожелание, чтобы таковой проект был снят с повестки дня» (см. «Uus Elu», 1928, № 10). На сторону противников националистического безумия встали и некоторые политические деятели буржуазной Эстонии, в том числе и деятели левых оппозиционных партий в парламенте (см. газ. «Rahva Sõna», 1928). Шумиха вокруг собора вышла за границы республики и приобрела международное звучание. В результате этого эстонско-немецким буржуазным националистам пришлось отступить, не выполнив свои варварские планы в отношении Александро-Невского кафедрального собора.

В 1936 г. русский приход собора был переведен в маленькую деревянную Симеоновскую церковь, а собор был передан эстонскому православному приходу. В это время буржуазное правительство, испытывая сильные экономические трудности, начало работу по снятию позолоты с куполов собора (золота на позолоту куполов было нанесено 7 слоев стоимостью 18 000 руб.).

Нельзя обойти молчанием период немецко-фашистской оккупации Таллинна с 1941 по 1944 г. Вновь началось анти-соборное движение, которое привело к тому, что распоряжением фашистского комиссара Лицмана в феврале 1942 г. Александро-Невский собор был закрыт. В газете «Eesti Sõna», издаваемой эстонскими националистами, злорадно писали, что в здании собора появились трещины, вследствие чего он опасен для окружающей местности. Было ясно, что скрывалось за этим. Однако это не помешало оккупантам начать работы по снятию колоколов. К счастью, они были разгромлены частями Красной Армии, не успев осуществить своего замысла. В день освобождения Таллинна, 22 сентября 1944 г., впервые после четырех лет молчания разнесся над городом трезвон колоколов Александро-Невского собора.

Решением правительства в марте 1945 г. собор был открыт и стал кафедральным собором Таллиннской епархии.