№ 42 1941 г. 16 сентября, – Письмо экзарха Эстонии митрополита Литовского Сергия митрополиту Таллиннскому и Эстонскому Александру⁶¹

Ваше Высокопреосвященство Высокопреосвященнейший Владыка!

Предержащие германские власти, согласно моей просьбе, любезно сообщили о Вашем благополучном пребывании в Таллинне. Мы все это время беспокоились за Вашу судьбу, молили Господа о сохранении и долгоденствии Вашей Святыни. Слава Всевышнему! А как Владыка Николай, и Владыка Павел, да и отцы наши? По милости Божией ко мне грешному я сохранился чудом в Риге, сознательно ставши «невозвращенцем», и теперь могу свободного свободно лобызать во Христе. Да сохранит Вас Покров Матери Божией! Мы здесь все благополучны, по мере наших сил трудимся на ниве Христовой. Правда, владыка Августин еще в отпуску по собственному желанию, мы же с Преосвященным Александром (Витоль) делим груды по управлению. Ему поручены латышские приходы, а кафедра перенесена в центр латышского православного населения – Мадону, наименовав и его Мадонским.

Есть и более важное событие в жизни нашей Церкви. С разрешения германских властей мною направлена в Псков православная миссия для вразумления заблудших и утоления духовно-жаждущих в освобожденных областях России. Дело великое и святое! Из поступающих донесений видно, что сами наши «апостолы» не ожидали такого небывалого религиозного подъема в массах. Казалось бы, что 23 года безбожного воспитания должны были бы оставить пагубные следы в народе, во всяком случае в среде молодежи, но в действительности большевики не достигли ни малейших успехов в вытравлении из души русского народа веры, и он остался православным. Да положим, Вас в этом и не следует уверять, ибо Вы свидетель при посещении Москвы и Патриархии величайшего религиозного подъема москвичей, наблюдавшегося за нашими богослужениями в кафедральном соборе. В самое ближайшее время миссию нужно будет пополнить новыми силами, и потому не найдете ли возможным, Владыка, опросить духовенство, а список желающих отбыть в миссию направить мне в Ригу. Вы, конечно, понимаете, что на миссионерское дело нужны силы молодые, энергичные пастыри, но и люди, заслуживающие доверие. По правде сказать, мы пожертвовали своими лучшими священниками в ущерб нашей пастве, но верим, что Господь не попустит оскудения в жителях на ниве латвийской. Я получил донесение из Пскова от начальника миссии, что к ним присоединился о. Шаховской из Эстонии. Он оказался очень дельным и верным Патриархии священником. Ему послал благословение и назначение.

Из Печор получил рапорты о возмутительном самочинии о. Пяхкеля. Он вместо благодарности Господу за явленную милость к народу, избавленному от большевизма, ничего не нашел лучшего, как церковное самочиние и нарушение спокойствия в эти ответственные и решающие дни. Как мне доложили, о. Пяхкель по благословению печерского городского головы г. Луйка объявил себя благочинным, оболгав нас всех «большевиками», а Патриаршую Церковь «чекистской». «Впредь до сформирования эстонского правительства» предложил ввести поминовение церковной иерархии по чину до июня 1940 г. и моление за народ. О. Пяхкель, да и почтеннейший городской голова в своих действиях повторили гоголевских героев: «Какой мне голова, когда я сам себе голова!» Еще нелепее оказалось «назначение» о. Пяхкеля настоятелем Печерского монастыря, последовавшее уже от уездного старшины. Видимо, ему, по примеру печорского головы, захотелось руку приложить в устроении церковного бесчиния.

Все эти действия лиц, коим поручена гражданская власть, а никак не церковная, вызывали бы улыбку, если бы не сознательное участие священника православной Церкви, долженствующего вразумить своих пасомых и объяснить то церковное положение, с которым, видимо, новые представители местной власти знакомы менее, чем военный комендант г. Печор, господин Моргнер. Узнав о таких «церковных» действиях головы и старшины, он дал распоряжение о расследовании дела и отмены их незаконных распоряжений, но был переведен из г. Печор и не закончил этого вопроса. При новых условиях оно еще не решено. Мне казалось бы неудобным, говоря мягко, беспокоить внутренней церковной распрей германские власти, запятые величайшей задачей освобождения России и всего мира от коммунистической заразы большевиков. Я уже принял меры и запретил в священнослужении на основании 30 Ап., 3, VII Всел. Соб. и подобных правил о. Пяхкеля впредь до его раскаяния. Ставлю о сем в известность Ваше Высокопреосвященство и прошу довести до сведения Пяхкеля мое распоряжение, буде он его не получил еще, предложив немедленное прекращение церковного бесчиния (Деян. 20:29–30 ст.).

Пока, конечно, нельзя думать о скором нашем свидании, а потому, поручая заботы о Церкви, прошу Ваше Высокопреосвященство водворить мир и единение среди горячих голов, вразумив их словом Христовой любви (Мф. 25). К сведению Вашему и экзаршего управления сообщаю, что каноническое положение экзархата сохраняет прежний порядок в управлении. Безусловно, при стабилизации нового государственно-политического положения im Ostland должен встать и вопрос об управлении церковном, который своевременно и будет разрешен в строгом соответствии с канонической стороной и новыми гражданскими положениями.

Для Вашего ознакомления и ознакомления паствы посылаю наши послания. Прилагаю приветствие Вашему Высокопреосвященству экзаршего управления, принятое на заседании 10 сентября.

В ожидании сообщений от Вас остаюсь Вашего Высокопреосвященства сомолитвенник с любовью во Христе Сергий, митрополит Литовский.