Толкование на пророка Амоса

В которое время начал Амос упражняться в учительской должности, о том повествует сам: но коль долго пророчествовал, неизвестно. Евреи мнят, что подвиг его был продолжителен: понеже должность свою проходил при четырех царях, но пророк упоминает здесь о двух токмо царях Озии и Иеровоаме, и повествует только о том, когда пророчествовать начал, а не означает, чрез коликое время служил Богу в звании сем. Чего же ради об одном токмо начале упоминает, увидим после на своём месте. Здесь довольно знать, во-первых, то, что он начал пророчествовать при царе Озии, и при царе Иеровоаме: во-вторых, что был он непосредственно учинен от Бога пророком для царства Израилева. Ибо хотя происходил от колена Иудина, но Господь благоволил поставить его пророком в царстве Израильском, как и сие увидим ниже. А хотя иногда обращает слово к колену Иудину, но сие творит как бы мимоходом, и как представлялся случай: особенно же прилежал к десяти коленам. Сей есть третий пророк из числа так называемых малых пророков. Он был сперва пастухом во граде Фекуи. Его пророчества, заключающиеся в девяти главах, писаны с приятной простотой. В них находится много сравнений, взятых из его пастушеского состояния. Амасия, Вефильский жрец, умертвил его около 785 года до Рождества Христова. Что касается до содержания пророчества, он исчисляет в нем беззакония царей, вельмож, священников, и всего народа: угрожает разрушением царства и священства: увещевает к покаянию: предвозвещает гибель соседним народам, и пророчествует о благодати Нового завета. Теперь приступим к словам его.

1) Словеса́ Амо́сова, я́же бы́ша въ Карiаѳiари́мѣ (в Евр.: и́же бѣ па́стырь от Ѳеку́и я́же ви́дѣ о Иерусали́мѣ во дни́ Озі́и царя́ Иу́дина и во дни́ Иеровоа́ма сы́на Иоа́сова царя́ Изра́илева, пре́жде двою́ лѣ́тъ тру́са (Ам.1:1).

Пророк, говоря о своих словах, не то разумеет здесь, аки бы он нечто от себя самого приносит, но токмо о том свидетельствует, что он есть служитель Божий: понеже вскоре присовокупляет, что он слышал их чрез откровение. Ибо Бог сам восставляет пророков, употребляя по своей воле содействие их: но между тем управляет их Духом своим, дабы ничего от себя не приносили, и верно как бы чрез руки другим преподавали то, что сами от него Единого приняли. Итак, два сии обстоятельства имеют связь между собой, то есть, что слова, следующие за сим, суть Амосовы, и что они же открыты были ему от Бога. Ибо глагол, ви́дѣ, употребляемый здесь Амосом, собственно означает, видеть чрез откровение: откуда и словеса пророков имя пророчества имеют. Впрочем, говорит, что он был па́стырь от Ѳеку́и. Град сей был незнатный, и незадолго пред сим окружен стенами, прежде же всегда был не что иное, как весь или село. Итак, не упоминается здесь об отечестве своем, аки бы был он человек знатный, или аки бы хотел отсюда приобрести себе больше уважения и славы: но нарицает себя пастырем от Фекуи потому, что Бог извел его из места низкого, дабы учинить пророком для всего царства Израилева. И потому обманываются те, которые мнят, что Амос для того нарицается единым из числа пастырей, поскольку известен был по богатству и по изобилию скота. Ибо, рассматривая все обстоятельства, мы не можем сказать сего о Амосе. Правда, что в Писании нарицаются иногда пастырями не токмо те, которые пасут стада, но и те, которые отправляют торговлю, продавая скот, якоже и царь Моавитский нарицается пастырем потому, что имел множество скота (4Цар.3:4): но он содержал его чрез наёмных пастырей. Что же касается до Амоса, то мы не видим, как можно сие отнести к лицу его. Ибо и место оное Фекуя не было славно ради богатства, и град, как уже сказали мы, был невелик и убог.

Итак, нет сомнения, что Амос смеется здесь гордости царя Израильского, и всего народа: ибо как не удостаивали они слушать Божиих пророков, то посылается к ним пастух. Притом заметить должно и то, что он не нарицает себя гражданином Фекуи, но пастырем от Фекуи, чего некоторые толковники не приметили. Мы в 7 главе увидим, что Амос хотя родился в колене Иудине, однако жил в царстве Израилевом. Ибо Вефильский жрец, оклеветав его пред царем, советовал ему удалиться в другое место, и там промышлять себе хлеб, а в чужие дела не мешаться, и спокойствия общего не возмущать. Почему и жил он яко пришлец в чужом месте. Ежели бы был он так богат и достаточен, как некоторые мнят, то непременно жил бы в отечестве, и не переменил бы места. Отсюда явствует, что был он пришлец не токмо в Фекуи, но и в земле Израильской, и нет сомнения, что был из числа самых простых людей. Но низость его к тому послужила, что Бог смирил гордость царя Израилева, и всего народа. Ибо мы ведаем, колико надменны были Израильтяне ради плодородия земли своей и ради богатства. Таким образом Амос, человек простой, делается для них учителем. Бог на сей конец извел его из дворов овчих. Заметить при том должно и время, в которое видел он откровение, бывшее ему.

Во дни, глаголет, Озі́и царя́ Иу́дина и во дни́ Иеровоа́ма сы́на Иоа́сова царя́ Изра́илева, пре́жде двою́ лѣ́тъ тру́са. Каково было состояние сих времен, о сем сказали мы в толковании пророчества Осии. Ибо священная история повествует, что при втором Иеровоаме царство Израилево зело процветало. Хотя бы сам он нечестив и беззаконен был, однако Бог любил тогда народ Свой, и сделал то, что десять колен Израилевых не токмо благополучны были, но Иеровоам ещё и царство свое распространил, возвратя некоторые грады, прежде его потерянные. Итак, состояние народа было тогда самое спокойное, а довольство во всем такое, которое надмевало сердца людей гордостью. Что касается до царя Озии, что и он так управлял коленом Иудиным, что ничего противного не случилось в нём. Трус, или землетрясение, о котором упоминает здесь пророк, воспоследовало немного после, но когда, и в каком точно годе, о том священная история не объявляет. Иосиф Флавий сказует, что сие случилось тогда, когда Озия присвоил себе право первосвященника, и за то поражен был проказой. Почему и полагает, что землетрясение и проказа оная случились в одно и тоже время?

Впрочем, как Амос, так и другие пророки говорят о сем не иначе, как о вещи известной. Захария в главе 14, глаголет к народу по возвращении его из плена: и прiи́детъ на ва́с стра́х, я́коже бы́сть от лица́ тру́са во дне́хъ Озі́и царя́ Иу́дова (Зах.14:5). Но и сей не описывает года, поскольку всем была известна. Следовательно и Амос того только хотел, дабы от обстоятельства времени показует, что он возвещает Израильтянам Божий гнев, несмотря на то, что они тогда благоденствовали, и в роскошах утопали, почему и принят был от них весьма худо. Но отсюда лучше является нам его достоверность, поскольку и при счастливых обстоятельствах не поласкал народу, но строго изобличил: при том предсказал о таких вещах, которые не могли предвидены быть человеческим понятием, хотя и казались странными и нелепыми. Итак, ежели бы он не был одарен небесною мудростью, и просвещен Духом Святым, то не могл бы предсказать о будущих бедствиях, когда Иудеи и Израильтяне, и вообще все обещали себе одно токмо благополучие, поскольку Бог щадил еще тогда царство Израилево и Иудино, а при том не давал гнева своего и на соседственных народов.

Теперь и оные слова заметить должно, я́же ви́дѣ о Иерусали́мѣ. Ибо отовсюду явствует, как уже сказали мы, что сей пророк собственно назначен был для Израильтян, хотя родился инде. А каким образом, и по какому случаю переселился в царство Израилево, неизвестно: впрочем, обстоятельство сие и к материи не относится: а вероятно, что Бог с тем намерением сие учинил, дабы смирить, как выше сказали мы, гордость народа оного, который чрезмерно льстил себе, будучи в благополучных обстоятельствах. Понеже убо Израильтяне доселе презирали служителей Божиих: сего ради ныне принуждены слушать человека странного, да еще пастуха, укоряющего их за беззакония, и исполняющего долг судии. Отсюда видим, что Бог невсуе употребил служение сего человека как обыкновенно избирает Он немощна́я мíра сего́ да посрами́тъ крѣ́пкая (1Кор.1:27). Он приемлет себе пророков и учителей из низких людей, дабы смирить кичение мира: и полагает неоцененное сокровище премудрости своей въ сосу́дѣхъ скуде́льныхъ (1Кор.4:7), дабы чрез то лучше сила Его открылась, как научает Павел. Но особенного примечания достойно было в пророке Амосе то, что он послан был обличать десять колен, и мы увидим ниже, с коликою жестокостью восстает он на них. Ибо не был он пророк льстивый, но прямо показывает, что имел дело с такими людьми, с которыми поступать надлежало не по-человечески, но яко с скотами, паче же и горше, нежели с скотами ради ожесточения их. Ибо и в скотах есть некоторое повиновение, яко то в волах и конях, а наипаче во овцах: слушают бо глас пастыря своего, и идут по нем, аможе бы ни повелел им, но Израильтяне исполнены были непокорства и жестокосердия. Почему надлежало дать им учителя такого, который бы не кротко поступал с ними, но оказывал свою грубость? Теперь поступим далее: ибо о царе Озии и Иеровоаме сыне Иоасове довольно говорили мы в толковании на пророка Осию.

2) И рече́: Госпо́дь от Сiо́на возглаго́ла (в Евр.: возглаго́леть,) и от Иерусали́ма даде́ (в Евр.: да́стъ) гла́съ сво́й: и сѣ́товаша (в Евр.: и возсѣ́туютъ) па́жити па́стырей, и и́зсше (в Евр.: и изсо́хнетъ) ве́рхъ Карми́ль (Ам.1:2).

Пророк полагает здесь те же самые слова, которые протолковали мы в последней главе пророка Иоиля, но с другим намерением. Когда Иоиль глаголал, что Господь от Сиона воззовет, то сими словами хотел показать силу Господа Бога, который до времени молчал, так как бы не был доволен отразить своих врагов. Понеже убо нечестивые люди начали презирать Бога и сего ради Иоиль показывает, что Он имеет такую силу, которой может мгновенно сокрушить и истребить всех своих врагов, а церковь свою защитит и сохранит. Но пророк Амос, понеже имеет слово ко Израильтянам, защищает здесь чистое Богослужение от всякого примеса, и показывает Израильтянам, что они хотя и много трудятся в своих изуверствах, но чтут дни токмо мечты, и что Бог отвергает мнимое их Богослужение. Итак, надлежит подразумевать здесь прикровенное или косвенное противоположение между горой Сионом и теми храмами, которые соорудил первый Иеровоам в Дане и Вефиле. Израильтяне думали, что они чтут там Бога Авраамова: а может быть во храмах оных и больше было великолепия, нежели во Иерусалиме. Но пророк Амос оплевывает здесь все оные чтилища, аки бы сказал: вы хвалитесь, что покланяетесь у себя Богу Авраама отца вашего, но вы есте изверги, вы есте вероломцы и враги Богу. Он не живет у вас, понеже святилища оные, вымышленные вами, не что иное суть, как гнусные блудилища. Бог не инде избрал Себе жилище, как токмо в горе Сионе: тамо есть присносущный Его покой.

У́бо от горы́ Сiо́на возглаго́леть. Отсюда видим, куда клонится мысль пророка. Ибо здесь показывает, что он не токмо имеет Бога виновником учения своего, но и купно делает различие между истинным Богом, и между идолами, которые Иеровоам первый устроил: он соорудил тельцов в Дане и Вефиле, и сей хитростью отвлек десять колен от дому Давидова, и от колена Иудина. Пророк убо показывает, что истинный Бог гнушается суеверным служением оным.

Госпо́дь от Сiо́на возглаго́леть и от Иерусали́ма да́стъ гла́съ сво́й. Здесь без сомнения хотел он устрашить Израильтян, которые думали, что они мир имеют с Богом. Понеже убо во зло употребляли долготерпение Его: сего ради глаголет, что на конец восчувствуют глас Его, и познают, что Он не спит и не молчит, аки бы сказал: Бог чрез долгое время терпел вашим беззакониям, наконец восстанет на суд. Пророк глаголет о гласе Божием паче, нежели о вещественных наказаниях: во-первых, того ради, дабы познали Израильтяне, что примеры казней, которые являет Бог в мире, не по случаю, ниже вдруг случаются, но зависят первее от угроз. Во-вторых, сими словами означает, что все казни, которыми подвергает Бог нечестивых презрителей слова Его, не что иное суть, как делопроизводство учения, которое пророки возвещают, дабы люди, ежели есть в них какая надежда к раскаянию, предваряли свою погибель, когда слышат, что она уже близка. Следовательно, пророк для почтения одобряет здесь силу учения, говоря, что оно не есть суетное, но сопряжено с своим действием. Ибо когда истребляет Бог народы и царства, то сие не от чего другого происходит, как от презрения пророчеств.

Бо́г у́бо от Иерусали́ма да́стъ гла́съ сво́й, и воспла́чут па́жити па́стырей, и изсо́хнетъ ве́рхъ Карми́ль. Сущность слов сих такая, что все, чтобы ни было в царстве Израилеве приятное и драгоценное, мгновенно погибнет, как скоро Бог даст глас Свой от Сиона, аки бы сказал: Вы теперь пребываете спокойны; но Бог вскоре и при том внезапу явит силу Свою, дабы вас погубить, и сие сотворит того ради, понеже и чрез меня возвещает вам погибель, и пошлет других пророков, которые будут провозвестниками мщения Его. Он покарает вас и чрез внешних нечестивых народов. Но сия погибель ваша будет зависеть от сих угроз, которые вы ныне за ничто полагаете. Ибо вы думаете, что мы предлагаем одни токмо пустые слова: но Бог наконец покажет, что слово Его исполнено силы. Что касается до Кармила, то две горы нарицались именем сим: но понеже обе были весьма плодоносны, то не должно чрезмеру затрудняться, о каком Кармиле глаголет пророк. Довольно знать, что здесь возвещается царству Израилеву такая казнь, которая истребит в нем всякое изобилие. Ибо в странах оных, как увидим ниже на своем месте, было великое множество тучных пажитей. Между тем заметить должно, что пророк, который был из числа пастырей, говорит здесь по своему образу жизни, которому он последовал. Иной сказал бы так: восплачет весь град, вострепещут дома, или нечто сему подобное. Но пророк глаголет о горе Кармиле, и о пажитях пастырей, понеже сам пастырь был. Нет сомнения, что учение его презираемо было, и вероятно, что многие мирские люди оному противоречили, говоря: Как? Сей человек еще мыслит по-скотски, еще воображает, что он обращается с своими волами, или с своими овцами. Он нарицает себя Божиим пророком, но между тем всегда углублен бывает в своих шалашах и овчарнях. Вероятно, что так смеялись пророку умные оные люди. Но он нарочно хотел отразить мудрование их, когда к пророчеству своему примешивал такие слова, которые приличны были пастуху, или поселянину. Но поступим далее:

3) И рече́ Госпо́дь, (в Евр.: та́ко гла́голетъ Госпо́дь за три́ нече́стiя Дама́ска и за четы́ри не отвращу́ся его́, поне́же растро́ша пила́ми желѣ́зными (иму́щыя во утро́бѣ¹) су́щихъ въ Галаа́дѣ (Ам.1:3).

4) И послю́ о́гнь въ до́мъ Азаи́ль, и поя́стъ основа́нiе сы́на Аде́рова (Ам.1:4).

5) И сокрушу́ вереи́ Дама́сковы, и потреблю́ живу́щыя съ по́ля О́нова, и посѣку́ пле́мя от муже́й Харра́нихъ, и плѣня́тся лю́дiе Си́рстiи наро́читiи, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.1:5).

Удивления достойно, чего ради Амос, сказав наперед, что он будет говорить против одних токмо Изральтян, ныне слово свое обращает к Дамаску и к стране Сирстей. Сие иным может показаться странно. Чего бо ради не следует своей должности, на него возложенной; чего ради не обличает Израильтян; чего ради не устрашает; чего ради не восстает против их беззаконий, но проповедует о падении народа Сирского? Подобает убо нам вникнуть в его намерение. В предыдущем стихе вкратце показал он, что настоит погибель Израильтянам: понеже Бог, который до того времени щадил их, ныне хочет оказать над ними свое правосудие. Но дабы лучше к тому приуготовить их, показывает, что Бог наперед имеет судить окрестных народов. Ибо ежели бы одним токмо Израильтянам угрожал пророк, то они могли бы подумать, что бедствия, которые они претерпевали, были случайные: понеже не видели их на своих соседях, которые может быть были грешнее их. Они сказали бы: как поверить можно, что бедствия сии проистекли на них от Божия мщения, когда Идумеи, и Моавиты, и Аммониты, и Тиряне и Сидоняне не подвержены с нами общим злоключениям? Ибо ежели рука Божия угнетает нас, то она же должна угнетать и их. Но ежели счастье по своему слепому своенравию благоприятствует Моавитам, Идумеям и Тирянам, то кольми паче Бог должен благоприятствовать нам. И так исчезла бы вся достоверность пророка, ежели бы не восчувствовали Израильтяне, что Бог есть судия всех народов. Следовательно, нужда требовала исчислить их, дабы Израильтяне толико же имели доказательств Божьего мщения, колико позорищ пред очами их обращались, и колико видели они ужасных бедствий, повсюду свирепствовавших. Сие, во-первых, заметить должно. Потом и другое намерение имел пророк. Ибо ежели бы Идумеане и Моавитяне, и Тиряне и Аммониты одни токмо были так жестоко наказаны, и ежели бы пророк не учинил союза сего: то Израильтяне возомнили бы, что они изъяты от общих казней, и что Бог к ним милостив, как лицемеры обыкновенно мнят, когда Бог щадит их. Они сказали бы, что когда и Аммониты, и Моавитяне, и Тиряне, и Сидоняне и все народы влекутся на казнь, то Бог на них гневается: мы же есмы сынове его, и сего ради милует нас. Но пророк соединяет здесь Израильтян со Аммонитами и Идумеанами, и с другими нечестивыми народами, как бы так говоря: не пощадит Господь соседей ваших: но дабы не возомнили и вы, что свободны будете от мщения Его, когда они повлекутся на казнь: сего ради возвещаю вам, что Бог имеет судить совокупно всех. Теперь разумеем, какое есть намерение пророка. Он с тем хотел представить пред очи Израильтян казни других, дабы они пробудились от своего усыпления, и по том взошли в самих себя. Ибо мы часто видим, что люди непокоривые и ожесточенного сердца, когда обращается к ним слово, бывают не зело внимательны: но когда слышат о грехах чужих, а иногда и о наказании оных, тогда больше внимания прилагают. Таким образом пророк хотел нечувствительно привести Израильтян ко вниманию: понеже знал, что они утопали в роскошах, и так ослеплены были гордостью, что неудобь могли подклонить выю свою под иго. Сего ради предложил им казни, предлежавшие соседственным народам. Аки бы сказал: ежели, де, Бог толь тяжко наказал Сириян за то, что они причинили обиду жителям Галаада, то чего ожидать должно Израильтянам, которые обидели самого Бога; которые нарушили завет Его; которые похитили честь Его? Которые взаимными убийствами один других истребили? Ибо, как ниже увидим, не было между ними ни справедливости, ни человеколюбия. Они забыли и разум и природу. Понеже убо таковы были Израильтяне, то могли ли остаться без наказания за толь ужасные беззакония, когда наипаче видели, что Бог не пощадил и Сириян за то, что жестоко поступили с своими смертельными врагами, хотя впрочем были они необрезанные, и врагам своим объявили законную войну. Теперь приступим к самим словам пророка.

Та́ко гла́голетъ Госпо́дь: за три́ нече́стiя Дама́ска и за четы́ри не поми́лую его́. Из священной истории видно, что Дамаск был столичный город Сирии. Пророк убо чрез фигуру синекдоху угрожает здесь всему народу, и призывает всех Сириян на судилище Божие: понеже неправедно озлобили людей, сущих в Галааде. Оные слова, за три́ нече́стiя и за четы́ри не поми́лую, некоторые толкуют так: за три нечестия не мстил я, а за четвертое не пощажу. Но нет нужды что-либо прибавлять к словам пророка. Смысл ясен, и месту сему приличен. Пророк показывает, что Бог за многие беззакония к Дамаску не будет милостив. Ибо нет сомнения, что Амос чрез тройственное число хотел означить величайшее ожесточение Сириян. Число седмеричное в Писании есть неопределенное, и берется за великое множество, как всем довольно известно. И так когда говорит, за три́ нече́стiя и за четы́ри не поми́лую, сие тоже есть, аки бы сказал, за седмь. Но пророк лучше выражает, что Сирияне в нечестии своем до такого ожесточения дошли, что нет в них никакой надежды раскаяния. Сия убо вина есть, чего рад Бог не хочет более простить Сириянам. Понеже без конца и меры ожесточились в беззакониях своих, и ещё не престали, хотя и дано было им время ко обращению. Сей есть существенный смысл места сего. Пророк неоднократно повторит те же слова, когда будет говорить о Газе, о Аммоне, о Едоме, и о других народах. Из чего места должны мы научаться тому, что Бог, которого мир чрезмерно строгим почитает, когда он наказывает за грехи, самым ясным опытом показывает здесь то, что Писание толикократко проповедует о нем, то есть, что есть долготерпелив, и не вдруг преклонен ко гневу: и хотя люди достойны того, чтобы погибли, однако Господь отлагает надолго правосудие Свое. Мы имеем ясное доказательство истины сея в самих пророчествах сих. Ибо Амос не об одном народе пророчествует, но о многих, показывая, что Господь многие беззакония терпел не токмо в Сириянах, но и в других народах. И так нет ни одной такой страны, в которой бы не видно было ясного свидительства о Божьем долготерпении. Отсюда следует, что мир беззаконно жалуется на чрезмерную Божью в наказание строгость: понеже всегда ожидает, донележе беззаконие на самую высочайшую степень взойдет. Сию истину и ныне усматриваем мы на всех народах. Ежели сравним древние оные времена с нашими, то увидим, что тогда больше было непорочности в людях: ныне же разврат и растление так распространились, что во времена Амосовы как бы златой был век: однако мы здесь слышим от него, что и народ Иудейский, и Израильтяне, и прочие все народы были аки чудовища, когда Бог могл исторгнуть из них ни малого раскаяния. Ибо не всуе свидетельствует здесь, что он накажет ожесточенную злобу их, понеже не обратились к нему даже и те, которые до седмеричного числа дошли, то есть, согрешили без меры и конца, как сказано выше. Сие то наипаче заметить должно в настоящих словах пророка.

За сим следует: поне́же растро́ша пила́ми желѣ́зными су́щихъ въ Галаа́дѣ. Здесь упоминает об одном токмо нечестии. Где же три и четыре оные, о которых выше говорил? Сие решить нетрудно. Ибо упоминая о трех и четырех беззакониях дамаска, не разумеет различных видов беззаконий, но одно токмо то жестокосердие, о котором сказали мы. Жители Дамаска были непокоривы Богу даже до крайности. Бог отлагал мщение свое даже дотоле, донележе сделались они неисцельны. Следовательно, не было нужды здесь исчислять различных беззаконий. Довольно было и того, что Дамаск изобличен в своем нечестии, и что не было средства уврачевать его грехов.

За сим присовокупляет: и послю́ о́гнь въ до́мъ Азаи́ль, и поя́стъ основа́нiе сы́на Аде́рова. Адер и Азаил были цари Сирские. Священная история повествует, что Азаил ходил к пророку Елисею, когда Адер лежал болен на одре, дабы вопросить его, востанет ли царь от болезни (4Цар.8:9)! Пророк объявил Азаилу, что он будет царем в Сирии и однако не без пролития слез произнес сие, понеже жалел о народе своем, над которым Сириянин оный имел мучительски царствовать. Он по возвращении своем в дом умертвил царя Адера, и таким образом царскую власть похитил. Но Священному Писанию весьма обычно говорить о веще настоящей, яко о будущей, как то и в сем месте.

Послю́, глаголет, о́гнь въ до́мъ Азаи́ль, и поя́стъ основа́нiе сы́на Аде́рова. Аки бы сказал: я погублю царство Сирское, и истреблю его огнем. Но первее упоминает о доме Азаилове, а потом о доме сына Адерова, аки бы рекл: древность дома Адерова не воспрепятствует мне испровергнуть царство оное. Ибо под именем огня в переносном смысле разумеет всякого рода разорение.

По сих присовокупляет: и сокрушу́ вереи́ Дама́сковы. Сими словами подтверждает прежнее изречение. Ибо как Дамаск был город весьма укрепленный, то казался быть неудобоемлем. Под именем верей разумеет укрепленные места, яко то стены, башни, валы, и все то, что может противостоять неприятелю. Но ничто, глаголет, не воспрепятствует врагам взять и ниспровергнуть град Дамаск. Чего ради? Понеже Господь сокрушит вереи его.

За сим присовокупляет: и потреблю́ живу́щыя съ по́ля О́нова: и посѣку́ пле́мя от муже́й Харра́нихъ. Под именем поля Онова, неизвестно, собственное ли имя места означается, или имя Идола, о котором часто упоминается у пророка Осии. Приличнее кажется относить имя сие к месту. Но как бы то ни было, пророк без сомнения означает здесь то, что все поля бывшие близ Дамаска, и вообще во всем царстве Сирском, очищены будут от своих жителей купно с пришедшими к ним их Харрана.

Наконец присовокупляет: и плѣня́тся лю́дiе Си́рстiи наро́читiи, глаго́летъ Госпо́дь. Сущность слов сих вообще есть та, что царство Сирское совершенно будет опустошено, так что не токмо простой народ, но и вельможи, и другие именитые люди преселятся во Ассирию. Ибо пророк возвещает здесь, что Ассириане, яко победители, все корысти в царство свое перенесут, а с ними купно и людей туда же отведут. За сим следует:

6) Сiя́ глаго́летъ Госпо́дь: за три́ нече́стiя Га́зы и за четы́ри не поми́лую и́хъ, за е́же плѣни́ти и́мъ плѣне́нiе Соломо́не, е́же заключи́ти во Идуме́ю (Ам.1:6).

7) И послю́ о́гнь на забра́ла Га́зы, и поя́стъ основа́нiе ея́ (Ам.1:7).

8) И потреблю́ живу́щыя изъ Азо́та, и изве́ржется пле́мя (в Евр.: ски́петръ) изъ Аскало́на, и наведу́ ру́ку мою́ на Аккаро́на, и поги́бнутъ оста́точнiи иноплеме́нниковъ, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.1:8).

Пророк обращает здесь слово свое против Газы, которой владели тогда Филистимляне. Град сей хотя находился в колене Иудином близ моря: но понеже жители оного были исполины, то Филистимляне удержали его во своем владении. Следовательно, Иудеи имели врагов оных домашних, кои по соседству больший имели случай вредить им. Из слов пророка легко заключить можно, что Филистимляне, жившие в Газе, видя Израильтян и Иудеев угнетаемых от их врагов, и сами присоединялись к ним. За то Бог возвещает им казнь. Впрочем, два были града имени сего. Ибо по разорении первого, жители построили другой близ моря (Деян.8:26). Сего ради Лука нарицает Газу градом пустым, и полагает различие между Газой приморской, и между оной древней, которая прежде разорена была. Пророк убо глаголет о первой Газе: понеже угрожает разорением града, отчего и воспоследовало то, что он перенесен был на брег Средиземного моря. Теперь приступим к словам пророка.

Сiя́ глаго́летъ Госпо́дь: за три́ нече́стiя Га́зы, и за четы́ри не поми́лую и́хъ. Здесь представляется нам хотя печальное, однако полезное зрелище. Мы отовсюду видим, коль многие народы были растленны, так что злоба их сделалась несносна Богу. Нынешнее состояние мира не также ли растленно, когда нечестие и разврат разлились повсюду на подобие потопа? Люди хотя не чувствуют зол своих, но господь приникает с небеси, и зрит, колико и коль неисцельно ожесточение их. Ни никто в сем случае не должен возлагать вины на других, или ожидать отовсюду некоторого снисхождения, ежели все нечестивы и беззаконы. Мы видим, что Бог возвещает здесь казнь в одно время многим народам. Идумеане и Филистимляне могли сказать о соседях своих, что они ничем не лучше их: могли тоже сказать и другие. Всяк могл защищать себя под предлогом, что все равномерно подвержены одним и тем же слабостям. Но вот мы видим, каким образом Бог судит здесь вообще всех народов. Убо да не прельщаемся суетными мечтами, когда видим других, подобно нам согрешающим. Кийждо да помышляет о том, каким бы образом лучше нести крест свой пред Богом.

За три́ нече́стiя Га́зы, и за четы́ри не поми́лую и́хъ. Чего ради? За е́же, глаголет, плѣни́ти и́мъ плѣне́нiе Соломо́не (в Евр.: плѣне́нiе соверше́нно). Здесь хотя об одном особливом нечестии пророк упоминает, показывая, что жители Газы, похищая Израильтян и Иудеев, отводили их пленниками в Идумею, и заключали в темницы: но мы уже выше сказали, что он не имел намерения исчислять все беззакония, но довольствовался и одно положа, дабы познали Израильтяне, что они обременены тяжчайшими грехами, понеже и Бога и людей тяжко огорчили. Ежели убо толь строгую казнь понесли жители Газы, то Израильтянам надлежало признаться, что они большую заслуживают казнь, понеже и большими грехами раздражили Бога. Но чего ради нарицает пленение совершенным? Понеже жители Газы не пощадили ни жен, ни детей, ни престарелых. Ибо пленение нарицается совершенным то, где нет никакого различия, но влекутся в плен все без разбору и пощады. Последуя переводу от толковников, некоторые место сие изъясняют так, аки бы Соломон воюя некогда с Идумеанами, взял их в плен, и во Иудею отвел.Идумеане же паки войну за сих произведши, свободу им доставили, и сами взаимно многих пленили. Но сие толкование неосновательно. Ибо от Соломона до настоящего пророчества десять царей пременились, и потому много времени между тем протекло: а при том Соломон был царь миролюбивый, и нигде не видно, чтоб он с какими-либо народами воевал. Почему основательнее мнят те, которые утверждают, что иноплеменники, а паче Филистимляне, жившие в соседстве с коленом Иудиным, и непрестанного с ними войну производившие, тех, коих в плен брали, обыкновенно продавали Идумеанам, непримиримым врагам Иудеев и Израильтян. Сей убо плен Иудеев пленением Соломоновым пророк наименован, от имени царя Соломона знаменитость народа показуя. И как нет сомнения, что Филистимляне с плененными бесчеловечно поступали, не разбирая ни пола, ни возраста, то за сию лютость негодуя Бог, угрожает предать огню град Газу, глаголя:

И послю́ о́гнь на забра́ла Га́зы, и поя́стъ основа́нiе ея́. Отсюда явствует, что город Газа был знаменитый, и многим иждивением устроенный: понеже пророк не без причины о забралах и об основании его глаголет. Но купно показывает, что ни укрепление, ни богатство, ни другие пособия не воспрепятствуют Богу наказать жителей Газы по их заслугам. Пророк упоминает здесь и о других градах Палестинских, яко то о Аскалоне, Азоте, и Аккароне, чрез что означает, что куда бы беззаконники ни прибегли, нигде безопасного места не обрящут; понеже Господь предаст врагам в корысть не токмо Газу, но и все прочие грады. Приметить можно, что Аскалон был из числа первейших градов: понеже упоминается здесь о скипетре. Газа хотя был главнейший город во всем государстве, но может быть царь, пленяся приятностию местоположения, и другими выгодностями, имел в нем временное пребывание, хотя и не был он столичный.

Изве́ржется, рече, ски́петръ изъ Аскало́на. Наконец заключает: и поги́бнутъ оста́точнiи иноплеме́нниковъ, глаго́летъ Госпо́дь. Хотя Бог часто возвещает погибель Иудеям, однако оставляет некоторую надежду, и говорит, что останки спасутся. Но пророк именем Божиим подтверждает, что здесь и самые останки погибнут: понеже Бог хочет всех совокупно истребить, и самое имя иноплеменников загладит. Сего ради присовокупляет: Госпо́дь глаго́летъ. Сие же творит для подтверждения истины. Ибо как Филистимляне, надеяся на свои сильные укрепления, надменно смеялись угрозам пророка: сего ради полагает здесь имя Божие. За сим следует пророчество против Тира.

9) Сiя́ глаго́летъ Госпо́дь: за три́ нече́стiя Ти́рова, и за четы́ри не поми́лую его́: поне́же заключи́ша плѣ́нники Соломо́ни во Идуме́и и не помяну́ша завѣ́та бра́тня (Ам.1:9).

10) И послю́ о́гнь на забра́ла Ти́рова, и поя́стъ основа́нiя его́ (Ам.1:10).

Пророк употребляет против Тира почти те же самые слова, которые видели мы против Газы, и укоряет Тирян за тоже нечестие, показывая, что они пленных Иудеев отводили во Идумею, и тамо продавали их. При том тоже самое глаголет о Тире, что и о других всех, показывая, что Тиряне не меньше согрешили, и потому не меньшего наказания достойны: понеже употребили во зло долготерпение Божие, о ожесточились во злобе своей.

Оные слова, не помяну́ша завѣ́та бра́тня, некоторые относят к Гираму и Давиду. Ибо священная история повествует, что сии цари соединены были между собой братским любви союзом, и сие имя взаимно между собой употребляли. Почему и мнят, что тиряне за то осуждаются здесь, поскольку предали забвению оный союз. Ибо, де, надлежало им некоторое уважение имеет к древнему оному дружеству, которым соединены были два сии цари. Но сие мнение неосновательно. Мы последуем мнению тех, которые место сие разумеют так, что Тиряне плененных Иудеев и Израильтян отдавали на продажу Идумеанам, как выше сказано, несмотря на то, что были они братия между собой. А те, которые делают куплю по сей части, бывают меньше извинительны. Кто соглашается на погибель брата своего, тот есть чудовище, омерзения достойное, и кто в сем грехе участвует, тот всякого наказания достоин. Тиряне знали, что Идумеане бесчеловечно поступали с своею братией, которые рождены были от одного и того же праотца, и потому долженствовали показывать Идумеанам, колико были они удалены от человечества, когда так вероломно поступали с своими единокровными. Но пророк глаголет, что они не помянули завета братня: понеже были служителями толикого и толь необыкновенного беззакония. Заключи́ша, глаголет, плѣ́нники Соломо́ни во Идуме́и, хотя и знали, что Идумеане не иного чего искали, как токмо того, чтобы истребить братию свою. Сей есть существенный разум пророческих слов.

За сим присовокупляет: И послю́ о́гнь на забра́ла Ти́рова, и поя́стъ основа́нiя его́. Когда и каким образом сие случилось, заподлинно неизвестно: но вероятно, что Ассириане, опустошившие все прочие страны, вместе с ними разорили и Тир, как видно из пророчества Исаии гл.23, Иеремии гл.47, Иезекииля гл.26 и 27. Но поступим далее: ибо мы не останавливаемя на каждом слове, поскольку пророк повторяет одни и те же изречения.

11) Сiя́ глаго́летъ Госпо́дь: за три́ нече́стiя Идуме́йска, и за четы́ри не поми́лую и́хъ: поне́же прогна́ша бра́та своего́ мече́мъ, и растли́ша ма́терь на земли́, (в Евр.: и растли́ша утро́бы своя́ и восхи́ти во свидѣ́нiе гро́зу свою́, (в Евр.: и продолжи́ я́рость свою́,) и устремле́нiе свое́ снабдѣ́ на побѣ́ду (в Евр.: и гнѣ́в сво́й удержа́ во вѣ́к) (Ам.1:11).

12) И послю́ о́гнь въ Ѳема́нъ, и поя́стъ основа́нiя огра́дъ его́ (Ам.1:12).

Предвозвестив погибель необрезанным народам, кои предавали Иудеев в руки Идумеев, здесь обращается пророк к самим Идумеем, которые тем больше заслуживали наказание, чем горше было беззаконие их. Известно бо, что Идумеане произошли от общего родоначальника Исаака, и носили тоже знамение Божия завета, поскольку были обрезаны. Понеже убо ни сродство крови, ни священный оный союз не могл примирить их с Иудеями, от отсюда видно, коль зверская лютость обладала сердцами их. И так недостойны были они того, чтоб Бог простил их, когда строго наказал прочих нечестивых народов.

Пророк обвиняя нечестие их, глаголет: Прогна́ша бра́та своего́ мече́мъ. Здесь в еврейском тексте вместо множественного числа положено единственное, прогна́ Едо́мъ бра́та своего́ мече́мъ. Пророк с намерением положил единственное число, дабы сим образом увеличить грех. Он поставляет здесь двух человек, Едома и Иакова, которые были родные братья, да еще близнецы. Понеже убо Едом гнал брата своего Иакова, то сия зверская лютость тем более была проклятия достойна. Двух убо народов представляет здесь, яко двух человек, дабы более увеличить варварство оное, и показать, что Идумеане, забыв сродство свое, тако свирепствовали против собственной крови.

Прогна́ша, глаголет, бра́та своего́ мече́мъ То есть, Идумеане были явные и непримиримые враги Иудеям, понеже присоединились ко внешним. Когда Ассирияне пришли со оружием на Израильтян, то и Идумеи купно с ними на них вооружились: а может быть делали сие и прежде брани. Как бы то ни было, пророк укоряет Идумеев за то, что они не уважа кровного сродства, вооружились против единокровных.

За сим присовокупляет: растли́ша утро́бы своя́. Некоторые переводят: утро́бы его́, относя местоимение возносительное к сынам Иакова, аки бы сказал пророк: Едом нарушил любовь, которую долженствовал иметь к потомкам Иакова по причине кровного сродства своего. Но сие толкование не так основательно. Разум пророка довольно ясен. Он относит слово, утро́бы, к Едому, и говорит, что он растли́л утро́бы своя́, то есть, забыл все чувствие любви, и главные законы природы отринув.

По сих присовокупляет: и продолжи́ я́рость свою́. Здесь сравнивает лютость Идумеев с лютостью диких зверей, показывая, что они свирепствовали на подобие лютых львов, и не щадили собственной крови, и сие продолжали делать без меры и конца: ибо гнѣ́в сво́й удержа́ во вѣ́к. Здесь, как кажется, приноравливается пророк к Едому или к исаву, который был отец оного народа, и который, как известно нам, долго питал гнев свой против брата Иакова: понеже не смел при жизни отца убить его.

Сего ради глаголал: да прибли́жатся днíе пла́ча (сме́рти) отца́ моего́, да бы́хъ уби́лъ Иа́кова бра́та моего́. Понеже убо Исав долго питал жестокую оную ненависть против брата своего Иакова: сего ради и пророк и потомков его в том же грехе обвиняет здесь, аки бы так говоря: Вы много подобны отцу своему Исаву, и точно подражаете развращенному нару его: понеже гнев питаете в сердцах, и удерживаете его навсегда, не хотя примирится. Вероятно, что были и другие причины ненависти между Идумеями и потомками Иакова; но они долженствовали простить братии своей, ежели какой гнев имели на них. Сей ужасный грех недостоин прощения, когда люди, соединенные между собой священными единокровными узами, пребывают непримиримыми врагами. Отсюда видим, куда клонится намерение пророка. Он доказывает, что Идумеане несравненно больше согрешили, нежели вышереченные народы: понеже толь люто свирепствовали против собственных утроб своих.

По переводу от толковников, растли́ша ма́терь на земли́, означает тоже, что сказали мы выше, то есть, неистовство, противное природе. Ибо Едом (Исав) будучи брат Иакову, и при том единокровный, и живший в той же утробе, (ибо был двойничный) не преставал яритися на него, точию не нанося погибели самой утробе, в ней же обитали ова.

Оные же слова, и восхи́ти на свидѣ́нiе гро́зу свою́, и устремле́нiе свое́ снабдѣ́ на побѣ́ду, означают тоже, что дерзнул соделать дела, исполненные ужаса, оставя по себе такое свидетельство, что он гордился оными аки некоей победою².

Наконец глаголет: и послю́ о́гнь въ Ѳема́нъ, и поя́стъ основа́нiя огра́дъ его́. Везде под именем огня означает какой-либо род разорения. Но между тем и мщение Божие сравнивает с огнем. Мы ведаем, что огнь истребляет не токмо один дом, но и целый град до оснований его. Тако и пророк глаголет, показывая, что мщение Божие будет ужасное, и при том такое, которое все ненавистное ему истребит. Феман же, как видно из священной истории, был главный город во Идумеи. За сим следует:

13) Сiя́ глаго́летъ Госпо́дь: за три́ нече́стiя сыно́въ Аммо́нихъ, и за четы́ри не поми́лую и́хъ, поне́же разпоря́ху (в Евр.: разсѣко́ша) иму́щыя во утро́бѣ Галаади́товъ, я́ко да разширя́тъ предѣ́лы своя́ (Ам.1:13).

14) И разжегу́ о́гнь на забра́ла Равва́ѳы, и поя́стъ основа́нiя ея́ съ во́племъ въ де́нь ра́ти, и потрясе́тся въ де́нь сконча́нiя своего́ (Ам.1:14).

15) И по́йдутъ ца́рiе ея́ въ плѣ́нъ, (в Евр.: и по́йдетъ ца́рь ихъ въ плѣ́нъ,) жерцы́ и́хъ и кня́зи и́хъ вку́пѣ, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.1:15).

Здесь пророчествует Амос против аммонитов, происшедших от того же Израильского народа. Ибо были потомки Лотовы, как известно нам. Лот же почитаем был не токмо за племянника, но и за сына Авраамова, который изведши его с собой из отечества, воспитал у себя вместо сына. Итак, Авраам был общий отец как Иудеям, так и Аммонитам. Ныне когда сынове Аммони, не уважа оного союза, силы свои соединяют с силами врагов, и вместе с ними входят в союзы, то лютость их неизвинительна. При том нет сомнения, что были они подвержены и другим многим беззакониям. Ибо Бог чрез пророка своего не все исчисляет грехи, которые наказать намерение имел, но токмо мимоходом как бы перстом указуя, замечает один грех, и вообще вещает, что все народы совершенно отчаянны, понеже закоснели в злобе своей.

Сего ради тако глаголет о сынах Аммоновых: разсѣко́ша иму́щыя во утро́бѣ. Некоторые толковники вместо иму́щыя во утро́бѣ, переводят, разсѣко́ша го́ры: понеже почли за странное и невероятное дело, чтобы Аммониты для распространения пределов своих рассекли жен непраздных: но сие, по мнению их, лучше приличествовало горам, аки бы сказал пророк, что аммониты рассекли горы и саму землю, и что не было для них ни одной такой препоны, которую бы они не преодолели. Ненасытимая алчность к богатству так разжгла их, что они самые горы рассекли, то есть, разрушили весь порядок природы другие в переносном смысле берут горы за укрепленные города. Но сие толкование весьма принужденно. Ибо как еврейское слово, гаро́тъ, в сем месте положенное, означает точно нерпаздных жен, то нет сомнения, что имя сие должно брать в его существенном и обыкновенном смысле, как видели мы и у пророка Осии. Чего же ради Аммониты рассекли жен, имущих во утробе? Понеже сребролюбие их так велико было, что они, дабы удовлетворить оному, не оставили ни единого рода лютости. Статься может, что есть такие люди, которые по алчности своей желали бы поглотить всю землю, но они между тем склонны к милости. Александр македонский хотя был человек кровожаждущий, однако показывал некоторый вид милости: но есть другие несравненно бесчеловечнейше, якоже Исаия глаголет о Персах: не возжела́ютъ коры́сти, но кро́вь испiю́тъ (Ис.17:22). Тако и в сем месте Амос глаголет о Аммонитянах, показывая, что они не токмо непозволенными средствами распространяли свои пределы, употребляя насилие, и яко разбойники грабя чужое имение, но не щадили даже и непраздных жен. Сие злодеяние не бывает, как разве при завоевании градов. Когда какой город утомит своего неприятеля: то в самом жару могут побиты быть и непраздные жены, и отроки, и младенцы. Но поянутый пример есть весьма редок, и не бывает, как токмо при самих крайних обстоятельствах. Пророк убо укоряет Аммонитов за то, что они не токмо были корыстолюбивы, но и не пропускали никакого рода лютости, дабы насытить свою алчность.

Разсѣко́ша, глаголет, иму́щыя во утро́бѣ, я́ко да разширя́тъ предѣ́лы своя́: убо и аз разжегу́ о́гнь на забра́ла Равва́ѳы, и поя́стъ основа́нiя ея́ съ во́племъ въ де́нь ра́ти, и потрясе́тся въ де́нь сконча́нiя своего́ Сими словами пророк означает, что враги нечаянно приидут, и вдруг опустошат царство Аммонитское подобно внезапному огню, объявшему лес. Сие же будет в самый день рати, то есть, как скоро нападет неприятель, тотчас завоюет, и предаст казни, каковую они заслужили.

Наконец присовокупляет: по́йдетъ ца́рь ихъ въ плѣ́нъ, жерцы́ и́хъ и кня́зи и́хъ вку́пѣ. Сими словами вкратце означает, что Аммонитское царство такая постигнет казнь, яко и сам царь пленен будет от Ассириян. И нет сомнения, что сие пророчество исполнилось в свое время, хотя и не повествуется о сем. За сим следует:

1) Сiя́ глаго́летъ Госпо́дь: за три́ нече́стiя Моа́вля, и за четы́ри не поми́лую его́, поне́же сожго́ша ко́сти царя́ Идуме́йска въ пе́пелъ (Ам.2:1).

2) И послю́ о́гнь на Моа́ва, и поя́стъ основа́нiя градо́въ его́, и у́мретъ со безси́лiемъ (в Евр.: въ смятѣ́нiи) Моа́въ, съ во́племъ и гла́сомъ тру́бнымъ (Ам.2:2).

3) И потреблю́ судiю́ изъ него́, и вся́ кня́зи его́ избiю́ съ ни́мъ, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.2:3).

Здесь пророчествует Амос против Моавитов, и говорит тоже о них, что видели мы выше о других соседственных народах, то есть, что Моавитяне были ожесточены сердцем, так что не подавали никакой надежды к раскаянию: понеже грехи ко грехам прилагали, и взошли на самый верх злодеяний. Ибо мы выше сказали, что означает седмеричное число. Пророк убо обвиняет здесь ожесточение, примеченное им в Моавитянах. А отсюда видно и то, что мщение Божие не было стремительно к наказанию их, хотя злоба человеческая была ему несносна.

Впрочем, означает один токмо нечестия вид, глаголя: поне́же сожго́ша ко́сти царя́ Идуме́йска. Некоторые берут кости в иносказательном знаменовании за крепость, аки бы сказал пророк, что крепость царя Идумейского превращена была в пепель. Но сие толкование принужденно: да и какая нужда прибегать к иносказаниям, когда можно просто понимать, что разумеет пророк чрез сии слова: сожго́ша ко́сти царя́ Идуме́йска. Ибо несть сомнения, что он обвиняет здесь варварскую лютость Моавитян. Выкапывать трупы врагов, и сжигать кости, сие есть ужасное, и совсем варварское злодеяние. Но оно достойно было большего омерзения в Моавитянах, которые имели некоторое сродство с народом Идумейским. Ибо происходили от одного родоначальника, и надлежало им памятовать оное сродство еще и потому, что Авраам воспитал Лота праотца их: по сей причине Моавиты обязаны были Идумеаном. Итак, ежели бы было в них некоторое человеколюбие, то надлежало бы им удерживать свои страсти, и не поступать толь вражески с своими братьями. Ныне же когда нарушают они права самой войны, свирепствуют на сами трупы, и сжигают кости умерших, то сие есть самое варварское злодеяние, как уже сказали мы. И так сущность слов есть следующая, что Моавитяне не могут быть терпимы, поскольку сим единым злодеянием доказали зверскую лютость. Еежли бы была в них хотя единая капля человечества то кротче поступили бы с братиею своею Идумеанами: ныне же, когда сжигают кости царевы в пепел, то отсюда поистине явствует, что они забыли все человечество и всю справедливость.

Сего ради присовокупляет угрожение: и послю́ о́гнь на Моа́ва, и поя́стъ основа́нiя градо́въ его́. Мы уже выше сказали, что разумеет пророк чрез переносные слова огня, а именно то, что Бог насильственной смертью погубит Моавитян, так как огнем, в чем не воспрепятствуют ему укреплённые грады их: ибо ежели гордятся основанием градов или домов своих, но они нимало не воспользуются им.

К сему присовокупляет: и у́мретъ въ смятѣ́нiи Моа́въ, съ во́племъ и гла́сомъ тру́бнымъ. Аки бы сказал Господь: я призову врагов сильных, которые проникнут всюду, и не будут делать договоров с Моавитянами, но возьмут все места и укрепленные грады силою и мечом. Сие бо разумеет пророк чрез смятение, чрез вопль и чрез глас трубный, показывая, что Моавитяне покорены будут власти врагов не на известных условиях или законах, как бывает при добровольной сдаче, которая обыкновенно смягчает жестокость неприятельской лютости. Сего, глаголет, не будет: понеже враги овладеют не токмо именем их, но и самой жизнью.

Наконец присовокупляет: и потреблю́ судiю́ изъ него́, и вся́ кня́зи его́ избiю́ съ ни́мъ, глаго́летъ Госпо́дь. Бог провещавает здесь, что царство Моавитское более уже существовать не будет, и что народное правление разрушится. Ибо мы ведаем, что люди не могут обойтись без некоторого порядка гражданского. Следовательно, где токмо есть некоторое собрание людей, там нужно быть и начальнику, который бы других управлял. И так когда провещавает Бог, что у Моавитян к тому не будет судии, сие тоже есть, аки бы сказал, что и самое имя истребится. Ибо есть ли бы устоял народ Моавитский, то остались бы у него некоторые начальники, как нужда требует того по вышереченному. По истреблении убо князей непременно должно погибнуть и самому народу без всякой спасения надежды. Следовательно, пророк возвещает здесь Моавитянам не временную казнь, но вечную и неизбежную погибель. За сим следует:

4) Сiя́ глаго́летъ Госпо́дь: за три́ нече́стiя сыно́въ Иу́диныхъ, и за четы́ри не поми́лую и́хъ: поне́же отри́нуша зако́нъ Госпо́день, и повелѣ́нiй его́ не сохрани́ша, и прельсти́ша и́хъ су́етная и́хъ, (в Евр.: ло́жная и́хъ) я́же сотвори́ша, и́мже послѣ́доваша отцы́ и́хъ вслѣ́дъ и́хъ (Ам.2:4).

5) И послю́ о́гнь на Иу́ду, и поя́стъ основа́нiя Иерусали́мля (Ам.2:5).

Пророк начинает здесь обращать слово к колену Иудину, и к царству оному, которое еще пребывало в роде Давидове. Доселе глаголал он о нечестивых и необрезанных народах. Сие было преддверием того бедствия, которое приближалось к избранному народу. Ибо когда Бог не пощадил народов, которые по неведению согрешили, то какая казнь ожидала народ Израильский, который воспитан был в учении закона, по оному: ра́бъ вѣ́давый во́лю Господи́на своего́ и не сотвори́вый, бiе́н бу́дет мно́го (Лк.12:47)? Итак, не можно было Богу простить сынов Авраамовых, когда толь тяжко наказал нечестивых народов, коих неведение некоторым образом было извинительно, как обыкновенно бывает между людьми. Хотя справедливо, что все неимущие закона беззаконно погибнут, как говорит Павел (Рим.2:12): но ежели сравнить сынов Израилевых с бедными народами, погруженными в своих заблуждениях, то поистине были они достойны прощения паче народа оного, который ожесточение свое явно доказал: понеже умышленно грешил, и тем Божие мщение привлекл на себя. Пророк убо окончив проповедь свою ко внешним народам, теперь обращает слово к народу избранному и к сынам Авраамовых. Но первее глаголет о колене Иудине, из которого он происходил, как сказали мы в начале, дабы кто не подумал, что он ласкательствует своим единоплеменникам. Ибо преселился в царство Израилево, и там жительство имел, как сказано выше. И так ежели бы умолчал о колене Иудине, то был бы подвержен клевете. Многие сказали бы, что он согласился с своими соотечественниками, и прикрывает грехи их, укоряя жестоко одних токмо Израильтян: сие же творит с злым намерением, желая паки присоединить царство Израилево к дому Давидову. Итак, дабы таковое некоторое подозрение не могло навлечь пророка на учение, сего ради пророк призывает здесь на суд царство Иудино, и ничем не снисходительнее глаголет о Иудеях, как и о других народах. Ибо показывает, что и они нечестием своим так привлекли на себя Божий гнев, что нет им прощения надежды. Отсюда видим, какое имеет намерение пророк. Теперь приступим к самим словам его.

Поне́же отри́нуша, глаголет, зако́нъ Госпо́день. Здесь осуждает Иудеев за их отступление от закона, поскольку отринули Богопочтение и чистое учение веры. Сей грех есть самый тяжчайший. Отсюда видим, что пророк говорит свободно, и с приличной искренностью осуждает беззакония народа своего, и потому не дает места клевете, когда после будет строгим судиею против Израильтян: поскольку и в колене Иудине не слегка касается некоего греха, но говорит, что они Богоотступники и вероломцы, отринувшие Божий закон. Но здесь встречается вопрос: чего ради толь жестоко обвиняет Иудеев, когда и вера и закон в своей еще силе находились у них, как видели мы в пророчества Осии? На сие ответствовать нетрудно. Ибо и там Богослужение повреждено было, хотя Иудеи не так явно отпали, как Израильтяне, у коих хотя и хранилось обрезание, но жертвы оскверненны были, и храмы яко блудилища устроены. Они мнили чтить Бога, но понеже храм сооружили в Вефиле в противность повеления Божия, то все Богопочтение их исполнено было святотатства. Иудеи были несколько чище: но мы ведаем, что и они отступали от истинного Богопочтения. Почему не без причины говорит здесь пророк, что они презрели Божий закон.

Достойно примечания объяснение сих слов, вскоре за сим присовокупляемое: и повелѣ́нiй его́ не сохрани́ша. Сими словами доказывает, что Иудеи были вероломцы, которые отринув Божий закон, впали в нечестие. Чего ради? Понеже не сохранили Божиих повелений. Многим покажется, что пророк, по-видимому, чрез меру жестоко судит о них. Ибо статься может, что некто или по лености и нерадению, или по другой какой-нибудь причине не совсем хранит заповеди Божии, но по сему не есть еще вероломец или Богоотступник. Сие решится тем, что пророк сими словами не одно токмо небрежение укоряет во Иудеях, но наипаче осуждает их за то, что они умышленно и добровольно отступили от заповедей Божиих, выдумав многоразличные чтилища. Ибо не хранить повелений Божиих есть то, когда люди не живут под его законом, но устрояют себе новые Богослужения виды, и не взирая на то, что Бог повелевает, последуют тому, что им приятно, и что приходит на мысль. Сей то грех пророк осуждается здесь во Иудеях. А отсюда следует и то, что они презрели Божий закон. Ибо никогда бы люди не дошли до такой дерзости, чтоб переменить нечто в Богослужении, ежели бы хранили достодолжное почтение к Богу: и ежели бы прямо были удостоверены в том, что не должно мудрствовать иначе, как токмо по глаголу Божию, то всегда бы придерживались его заповедей. Следовательно, когда вымышляют себе странные богослужения образы, тем самым доказывают, что они не пекутся о том, чего хочет Бог, что повелевает, и что запрещает: а таким образом презирают и отвергают его закон. Сие место примечания достойно: ибо мы видим здесь, во-первых, то, что пророк обвиняет Иудеев в претяжком грехе, поскольку не восхотели жить под законом Божиим, но дерзнули выдумать нечто новое. Сие есть первое. Второе, отсюда научаемся, коль драгоценно и любезно Богу послушание, как инде сказано, что оно лу́чше же́ртвы бла́ги, и па́че ту́ка о́вня (1Цар.15:22). А дабы мы не подумали, что грех преслушания есть легкий или посредственный, то заметить должно словоизречение пророка глаголющего: отри́нуша зако́нъ Госпо́день. Никто без ужаса не может слышать слова сии. Ибо мы не можем отвергать закона Божия, не оскорбя величества его. Но Дух Святой вещает здесь, что закон Божий отвергается, ежели мы не будем следовать всему тому, что он повелевает, и содержать себя в пределах, законом нам предписанных.

За сим следует: и прельсти́ша и́хъ ло́жная и́хъ. Сими словами подтверждает вышереченное учение. Ибо у Иудеев готово было возражение. Они говорили ему, что делают с добрым намерением то, за что он осуждает их. В самом деле, они прилежно чтили Бога: но примешивали к тому квас свой, коим заражали жертвоприношения: им не хотелось напрасно тратить своего имения, делать многие издержки при жертвоприношениях, и много употреблять труда: они мнили, что услуга их и без того была приятна Богу. Понеже убо вид доброго намерения всегда прельщает суетных людей: сего ради пророк отражает сей предлог, показывая, что он есть ложен, и ничего не стоит, аки бы сказал: да не противополагают Богу доброго некоего намерения: они прельщаются ложными своими мечтами. Впрочем, нет сомнения, пророк противополагает здесь ложь Божиим заповедям. Почему должно нам твердо держаться Божьего слова, и не уклоняться от оного ни на десно, ни на шуее. Ибо хотя мало отступим от чистого Божьего слова, тотчас впадем во многие лжи.

За сим следует: и́мже послѣ́доваша отцы́ и́хъ вслѣ́дъ и́хъ. Сими словами пророк увеличивает грех Иудеев, показывая, что безумие народа неизвинительно: понеже и дети отцам своим в том последуют. Мы ведаем, что сей порок во все времена царствовал между Иудеями. Они оставя Божие слово, услаждались своиоми мечтами, или паче сатанинскими лжами. Господь хотя многократно предпринимал исправить сей порок чрез своих пророков, но никакого не имел в том успеха. Чие то ожесточение обвиняет здесь пророк, и сим обстоятельством увеличивает грех в Иудеях. Сие, глаголет, не новое, что дети подражают отцам своим, и им во всем подобны. Тако и Стефан о них глаголал: Жестоковы́йнiи и необрѣ́заннiи сердцы́ и ушевы́, вы при́сно Ду́ху свято́му проти́витеся, я́коже отцы́ ва́ши, та́ко и вы́ (Деян.7:51). Отсюда видим, коль слабо извинение, которое употребляют наши так называемые отщепенцы, гордяся своей древностью. Они противополагают закону, пророкам и Евангелию вместо щита сию оговорку, что вера их есть древняя, и что они не сами оную выдумали, но последуют древлеотеческому преданию, многими веками наблюдаемому. Сие громогласно проповедуя отщепенцы, мнят тем заградить уста Богу, и отвергают церковь и слово его. Но мы видим, что пророк не позволяет Иудеям ссылаться на примеры отцов, и дабы увеличить грех их, глаголет: И́мже послѣ́доваша отцы́ и́хъ, уклоня́ся от зако́на Госпо́дня в слѣ́дъ и́хъ, якоже и пророк Иезекииль глаголет: Въ зако́нѣх оте́цъ ва́шихъ не ходи́те, и оправда́нiй и́хъ не храни́те (Иез.20:18). Отсюда видим, какой был грех тот, о котором проповедует пророк.

Наконец следует угрожение, которое сам Господь возвещает: и послю́ о́гнь на Иу́ду, и поя́стъ основа́нiя Иерусали́мля. Сии слова мы уже протолковали выше. И так поступим далее.

6) Сiя́ глаго́летъ Госпо́дь: за три́ нече́стiя Изра́иля, и за четы́ри не поми́лую его́, поне́же прода́ша пра́веднаго на сребрѣ́ и убо́гаго на сапозѣ́хъ (Ам.2:6).

Пророк приступает здесь ко Израильтянам, к которым он особливо послан был, как сказали мы выше. И так оставя всех прочих народов, обращается ко Израильтянам, яко учитель, особенно для них назначенный, и хочет аки в зерцале представить им Божие правосудие, которое доселе ожидало их на покаяние. Сим образом предуготовляет их к тому, дабы скорее пробудился от сна, и послушали учения его. Ныне убо к ним единым обращает слово свое, и глаголет, что они также ожесточились в беззакониях своих, как и прочие народы. Сущность слов есть следующая: Ежели, де, Моавитяне, Идумеане, Тиряне, Сидоняне, и другие подобные им, а при том и самые Иудеи, у коих еще сохранялось некое Богопочтение, так растленны, что недуги их суть неисцельны, и злоба их уже несносна Богу, то и Израильтяне в том же находятся состоянии: понеже и они закоснели в злобе своей, и тем прилекли на себя гнев Божий, ниже покаялися, хотя Бог долго ожидал их и увещевал к покаянию. Здесь не неприлично повторить для памяти то, что выше сказали мы. Ибо ежели в древние оные времена так усилилось нечестие, что превозмогло долготерпение Бога, и люди не могли приити в здравый рассудок: и ежели беззаконие разлилось повсюду на подобие потопа, который поглотил всех народов, живших тогда на земле, то надобно блюстися и ныне, дабы всеобщие пороки не вовлекли и нас в ту же повинность. Ибо судя по самой справедливости, мир несравненно ныне стал быть хуже, нежели каков был тогда. Наипаче когда пророк глаголет, что Израильтяне и Иудеи совершенно закоснели в своем ожесточении, то и мы не должны ласкать себя тем, что носим печать веры, что крещены есмы, и что имеем другие знамения, являющая нас сынами Божией церкви: однако по сему и изъемлемся мы от повинности, ежели предаемся такому своевольству, какое осуждает здесь пророк во Израильтянах и во Иудеях. Сии примеры должны возбудить в нас внимание, дабы и мы не ожесточились также, как и они, и дабы Господь не был принужден наказать и нас подобно им. Теперь надлежит рассмотреть, что именно осуждает пророк во Израильтянах. Он начинает от их бесчеловечных дел: но по том и по всей книге рассеет укоризны, и даже до конца непрестанно будет обличать грехи, усилившиеся в народе Израильском. Итак, не один нечестия вид изображает здесь, как в других народах, но исследовать подробно все пороки, коими заражен был народ оный, так как бы кто совершенно раздроблял состав человеческого тела. Мы увидим сие на своих местах. Но здесь встречается вопрос: чего ради пророк не начинает слова от их суеверий, коими они превосходили Иудеев? Ибо ежели Бог не пощадил Иерусалима и храма своего за то, что Иудеи уклонились в суеверие и ложное служение: то кольми паче надлежало поступить так со Израильтянами, которые ниспровергли весь закон, и были совершенные Богоотступники. Самое обрезание их было не что иное, как осквернение Божьего завета. Чего убо ради пророк о сем не упоминает? Ответ: понеже суеверие от давных уже времен господствовало там: сего ради пророк не упоминает о нем. Но мы ниже увидим, что он не пощадит и оного порока. Ибо сильно вооружится на все суеверия Израильтян, но на своем месте. А здесь надлежало от известных начал основание положить, и сие гораздо приличнее было. Ибо ежели бы с начала стал говорить о суеверии, то Израильтяне сказали бы, что они знают и почитают Бога: но когда изобличены будут в лютости, в бесстыдстве, в грабительстве и в студных похотях, когда откроются все сии гнусности, тогда приличнейшее будет место вопиять и против суеверий. Сей порядок с намерением хранит пророк, как увидим лучше из самой связи стихов. Теперь приступим к самим словам.

Прода́ша, глаголет, пра́веднаго на сребрѣ́ и убо́гаго на сапозѣ́хъ. Сими словами означает, что у Израильтян не было ни закона, ни справедливости: понеже сынов Божиих почитали за людей продажных. А из сего видно, что пророк целит здесь на самих судей, которые управляли тогда народом.

Он говорит: прода́ша пра́веднаго на сребрѣ́. Сие не может приличествовать простым или частным людям, но собственно относится к судьям, коих должность состояла в том, чтоб помогать бедным и убогим, отмщая обиды, и всякому свое право доставлять. Следовательно, когда говорит пророк, прода́ша пра́веднаго на сребрѣ́, сие тоже есть, аки бы сказал, что у Израильтян царствует необузданная вольность, когда праведные люди предаются в корысть, и суть как бы продажные.

Первее глаголет: прода́ша пра́веднаго на сребрѣ́ на сапозѣ́хъ. Потом присовокупляет: на сапозѣ́хъ. Сие обстоятельство заметить должно. Ибо когда люди единожды уклонились от правого пути, то уже грешат без всякого стыда. Мужа праведного, непорочного и свободного от страстей ежели кто с начала искушать будет, то не вдруг победит, и хотя бы принес к нему великое множество даров, он пребудет постоянен: но когда единожды за десять златых продаст свою совесть, то уже после совсем уловлен будет, как обыкновенно делают женщины. Жена, доколе еще целомудренна, не скоро изменит супружеской верности, однако может подкуплена быть дарами: наконец потеряет стыд, так что и за кусок хлеба отдаст себя на продажу. Тоже самое примечается и в судьях. Те, которые с начала требуют сребра, то есть, не допускают себя подкупить, как разве за высокую цену, потом и за самый малейший подарок верность свою предают. Ибо в сих людях никакого уже не остается стыда. Сие то замечает пророк оными словами: прода́ша пра́веднаго на сребрѣ́. потом присовокупляет, что и самых подлейших вещей принимать не стыдились: ибо ежели кто приносил и сапоги, то и оные принимать охотно выходили навстречу, так что во удовольствие приносящего заклали бы и самых неповиннейших людей. Отсюда видим, какое беззаконие обличает пророк во Израильтянах. Они не могли здесь ничего вопреки сказать, но сказали бы, ежели бы начал прежде говорить о суеверии их. Итак, за благо рассудил приобрести себе достоверность чрез обличение явных грехов: по тому, как сказано выше, балговременно речет уже и о ложном богослужении, которое избрали, отвергши закон Божий. За сим следует:

7) Ходя́щихъ на пра́сѣ земнѣ́мъ, и бiя́ху пя́стiю во главы́ убо́гихъ, (в Евр.: попира́ющихъ ногами на пра́сѣ земнѣ́м главы́ убо́гих,) и пу́ть смире́нныхъ совраща́ху: и сы́нъ и оте́цъ его́ вла́зяста ко еди́нѣй рабы́ни, я́ко да оскверна́вятъ и́мя Бо́га своего́ (Ам.2:7).

Здесь, во-первых, ненасытимое сребролюбие изобличает пророк, показывая, что люди алчные корысти, искали самой жизни бедных людей, поверженных на прахе земном, аки бы сказал: они не удовлетворяются тем, что повергают бедных людей в крайнее несчастье, но еще устремляются и на самую жизнь их. Они долженствовали бы удовольствоваться одним страданием их, видя убогих уже поверженных на землю, и лежащих под ногами их. Но когда ненасытимая алчность еще воспламеняет их, и они желают больше мучить бедных и несчастных людей, то сия лютость не есть ли совершенно зверская? Отсюда видим, куда клонится мысль пророка. Он снова показывает то, что сказал в предыдущем стихе, то есть, что Израильтяне преданы были корыстолюбию, грабительству, сребролюбию, лютости и бесчеловечности.

К сему присовокупляет: и пу́ть смире́нныхъ совраща́ху. Здесь еще вооружается на судей. Ибо сии слова не могут приличествовать частным людям, но упадают на судей: понеже будучи подкуплены дарами, искажают законы, и нарушают правосудие, так что хотя бы кто и самое справедливейшее представил дело, принужден бывает отходить ни с чем: понеже не принес довольной мзды.

За сим следует другая укоризна: и сы́нъ и оте́цъ его́ вла́зяста ко еди́нѣй рабы́нѣ. Пророк восстает здесь на необузданное любострастие, усилившееся тогда в народе Израильском, и простершееся даже до кровосмешения. Мы ведаем, коль сие беззаконие мерзко, когда отец и сын блудодействуют с одной наложницей. Ибо сама природа не терпит такового беззакония. Но Израильтяне так неумеренны были в своих похотях, что у отца и сына была общая блудница: чему непременно надлежало быть там, где люди предались чрезмерному своевольству, и где всякая блудница легко может допустить к себе отца и сына без различия лиц: ибо как в женщинах, предавшихся гнусности, нет ни стыда, ни малейшего страха Божия, то весьма легко случиться может и то, что отец и сын между собой смесятся, и таким образом осквернятся кровосмешением. Но сие не уменьшает вины пред Богом когда люди, ослепленные совей похотью, никакого различия не знают, но без всякого разбора и стыда последуют своей похоти. Сие ежели где случается, то явный знак есть, что нет так никакого страха Божия, но истреблен и сам закон природы. Пророк убо праведно осуждает нечестие сие во Израильтянах, которое увеличивает тем, что они сим образом оскверняли пресвятое имя Божие. Ибо мы ведаем, что народ Израильский с тем намерением избран был, дабы как сам свят был, так и имя Божие освящал, по оному приснопамятному изречению: Свя́ти бу́дите, я́ко свя́тъ е́смь а́зъ Госпо́дь Бо́гъ ва́шъ. И так не мголи оскверниться сынове Израилевы, не осверня купно имени Божия, которое было напечатлено в них. Бог убо жалуется здесь на беззаконие оное, показуя, что дети Израилевы не токмо самих себя осквернили, но и все то, что было у них священнейшее, поскольку предали имя Божие на поругание, предавшись необузданному любострастью. За сим следует:

8) И ри́зы своя́ связу́юще у́жами, завѣ́сы творя́ху, держа́щыяся тре́бища, (в Евр.: и на ри́захъ въ зало́гъ да́нныхъ возлежа́ху о́кресть тре́бища) и вино́ от оболга́нiй (в Евр.: и вiно́ осужде́нныхъ) пiя́ху въ дому́ Бо́га своего́ (Ам.2:8).

Здесь паки вооружается пророк на сребролюбие народа: наипаче же обращает слово против вельмож: ибо простые и низкие люди не могли из корысти судей учреждать пиршеств. Итак, нет сомнения, что пророк осуждает здесь роскошь купно с грабительством, примеченную им в вельможах.

На ри́захъ, глаголет, въ зало́гъ да́нныхъ возлежа́ху о́кресть тре́бища. Бог запретил законом своим, дабы никто не взимал залога от убогих людей, в чем они сами имели нужду для содержания жизни и для вседневных употреблений. Например, в законе сказано, дабы никто не брал у нищего ни ризы, ни плаща, ни постели, ни чего-либо иного, сему подобного, без чего он обойтись не может. Но пророк глаголет здесь, что Израильтяне без всякого различения брали залоги, да еще и сами ризы, и притом лежали на них близ своих требищ. Сие распространяется на всех богачей.

За сим следует другой член, который собственно относить должно к одним судьям и правителям: и вiно́ осужде́нныхъ пiя́ху въ дому́ Бо́га своего́. Сие можно бы было разметь вообще и о всех богачах, которые обыкновенно роскошествуют от корыстей, зле приобретенных. Ибо входят в тяжбы без всякой причины, и ежели получать желаемое на суде, то предаются вящшым роскошам и сластям. Итак, изречение сие можно бы распространить на всех богатых людей: но пророк, как кажется, единственно осуждает здесь лютость и грабительство судей. Отсюда видим, куда клонится намерение пророка. Он, во-первых, говорит, что судии возлежали на ризах, в залог данных.

Потом присовокупляет: пiя́ху вино́ от оболга́нiй. Но здесь заметить должно еще одно обстоятельство, которое пророк присовокупляет, говоря: возлежа́ху о́кресть тре́бища, и вино́ пiя́ху, сиречь, во хра́мѣ Бо́га своего́. Он смеется здесь грубому суеверию Израильтян, которые думали, что они исполнили всю должность в рассуждении Бога, когда только пришли во храм, и жертвы свои принесли к олтарю. Ибо лицемеры обыкновенно так умилостивляют Бога. Сей порок к несчастью был общий во все претекшые времена, и потому пророк обличает его в лице Израильтян, показывая, что они бесстыдно приходя во храм, приносили ризы, взятые в залог, и на них возлежали, пиршествуя, и чрез то делая из храма Божия вертеп разбойничий. Сего ради пророк сильно вооружается здесь на Израильтян, укоряя их, коль беззаконно дерзают они делать Бога свидетелем своей лютости, когда приносят ризы, взятые в залог, и смешивают свои корысти с жертвами, так как бы Бог имел какое-нибудь сообщество с хищниками. Отсюда видим, что пророк не просто осуждает здесь грабительство и корыстолюбие, но обличает купно и грубое суеверие Израильтян, кои мнили, что они не будут наказаны за насилие бедных, когда уделят некоторую часть корысти Богу, так как бы жертва, приносимая хищными руками, была приятна ему. За сим следует:

9) А́зъ же отверго́хъ Аморре́а от лица́ и́хъ, его́же бѣ́ высота́ я́коже высота́ ке́дрова, и крѣ́покъ бя́ше я́коже ду́бъ, и изсуши́хъ пло́дъ его́ съ верха́ и коре́нiе его́ изъ ни́зу (Ам.2:9).

10) А́зъ же изведо́хъ вы́ изъ земли́ Еги́петскiя, и обводи́хъ вы́ въ пусты́ни четы́редесять лѣ́тъ, е́же прiя́ти въ наслѣ́дiе зе́млю Аморре́йску (Ам.2:10).

11) И поя́хъ от сыно́въ ва́шихъ во проро́ки, и от ю́нотъ ва́шихъ во освяще́нiе: еда́ нѣ́сть си́хъ, сы́нове Изра́илевы? глаго́летъ Госпо́дь (Ам.2:11).

12) И напая́сте освяще́нныя вино́мъ, и проро́комъ заповѣ́дасте, глаго́люще: не прорица́йте (Ам.2:12).

Здесь состязается сам Бог с народом Израильским о их неблагодарности. Припоминает прежние благодеяния, оказанные народу оному: и отсюда доказывает, коль недостойно и гнусно поступает народ, когда забыв толикие благодеяния, надменно презирает Бога, так как бы ничем не был ему обязан за особливое оное благодеяние усыновления. Таким образом жалуется Бог, что он всуе употребил благодеяния свои, и при том укоряет народ свой за нечестие, что он не святее живет после того, как был толико облагодетельствован.

Во-первых, убо глаголет: А́зъ же отверго́хъ Аморре́а от лица́ и́хъ. Здесь показывает Бог, что Израильтяне, в пользу коих истребил он Аморреев, беззаконно лишают его чести сей. Ибо что означала погибель Аморреев, ежели не то, что Бог землю оную для того очистил, дабы дать в ней гостиницу народу своему, где бы он могл почтить его? Следовательно, народ Израильский должен был всего себя посвятить на служение Богу: а понеже не исполнил долга своего: убо солгал ему. Сия есть первая жалоба, являющая, что сыновы Израилевы ничем не лучше были Аммореев, у которых отнял Бог землю, и отдал Израильтянам с тем, дабы спокойно жительствуя в ней, прославляли имя его. Сего ради пророки на иных местах нарицают их самих Аморреями. Они долженствовали быть новым народом: но когда последовали примеру Аморреев, то чему различествуют от них? Почему и нарицаются потомками их. Но пророк Амос не так строго здесь говорит о них, но токмо укоряет за неблагодарность, и указывает на Аморреев, которые как известно было им, истреблены были для того, дабы они заступили место их, и сделались наследниками.

За сим присовокупляет: его́же бѣ́ высота́ я́коже высота́ ке́дрова, и крѣ́покъ бя́ше я́коже ду́бъ. Сими словами пророк показывает, что Аммореи не силою народа Израильского побеждены были, но крепкой десницею Бога. Мы ведаем, что они были страшны народу Израильскому, понеже подобны были исполинами. Следовательно, пророк глаголет здесь о высоте и крепости Аморреев с тем, дабы сынове Израилевы помыслили, что они не собственной силой преодолели их, но чудной помощью Бога: понеже имели дело с исполинами, на которых они и посмотреть не смели. Убо Бог ниспроверг кедры и дубы сии пред народом своим. Отсюда видим, что Израильтяне не могли похвалиться, аки бы своей силой покорили землю, и по праву войны изгнали врагов своих: но сие соделано было милостью Бога. Они не могли бы сразиться с врагами своими, ежели бы не исполнялось то, что Господь толикократно предсказывал им: Госпо́дь побо́рет по ва́с, вы же умо́лкните (Исх.14:14), то есть будьте спокойны. Отсюда паки явствует, что Израильтяне стократно были неблагодарны пред Богом, когда забыли толь знаменитое благодеяние его.

За сим следует: И изсуши́хъ пло́дъ его́ съ верха́ и коре́нiе его́ изъ ни́зу. Сими переносными словами подтверждает Бог вышереченные слова, показывая, что Аморреи совершенно были истреблены, так что никто из них не остался жив, да еще и само имя их совсем исчезло. Изсуши́хъ, глаголет, пло́дъ его́ съ верха́, и коре́нiе его́ изъ ни́зу. Аки бы рекл: Я истребил для вас Аморреа до основания: ибо и корень его исторг, и плод его в ничто обратил. Но Израильтяне по истреблении таким образом Аморреев, не сделались лучшими. Они заступают место их, и купно пребывают подобны им, то есть, также неизвинительны. Они долженствовали тем больше превозносить Божию милость, чем строже гнев его был на Аморреев. Но они, закрыв свои очи, мимо проходят толь явное свидетельство отеческой любви его к ним, и тем являют, колико были они злы и неблагодарны.

По сих присовокупляет: А́зъ же изведо́хъ вы́ изъ земли́ Еги́петскiя, и обводи́хъ вы́ въ пусты́ни четы́редесять лѣ́тъ, е́же прiя́ти въ наслѣ́дiе зе́млю Аморре́йску. Обстоятельства, замечаемые здесь, должно относить к тому, что Бог чудным образом избавил народ свой от бедствий. Мы ведаем, что люди по большей части унижают цену Божиих благодеяний, и сей порок есть как бы природен нам. Сия есть причина, чего ради пророк множайшими словами описывает здесь избавление Израильтян от бедствий. Они долженствовали твердо содержать в памяти, каково было состояние их в Египте, где угнетаемы были они самым бедственнейшим образом. Памятование бедствия сего долженствовало смирять их, и возбуждать к благочестию. Но они гордятся, и нимало не чувствуя цены искупления своего, забывают Бога.

Сей порок по самой справедливости противополагается им от лица Бога глаголющего: А́зъ изведо́хъ вы́ изъ земли́ Еги́петскiя. Аки бы сказал: кто такие были вы? Какое было благородство ваше? Какие стяжания или богатства? Какое могущество? Египтяне не так ли употребляли вас, как подлейших невольников? Итак, состояние ваше было самое бесчестнейшее: вы были аки погибшие. Я искупил вас: но вы предали забвению мое благодеяние, которое достойно было вечной памяти.

Потом присовокупляет: И обводи́хъ вы́ въ пусты́ни четы́редесять лѣ́тъ. Пророк упоминает здесь о пустыни того ради, дабы познали Израильтяне, что они достойны были того, чтоб Господь преградил им путь в обетованную землю, хотя и обещал Аврааму отдать оную в наследство. Чего бо ради водил он их чрез толь долгое время, ежели не для того, что они отреклись Бога, и сделали себя недостойными наслаждаться обещанным наследием? Пророк убо прикровенно дает им знать, чего ради Бог чрез четыредесят лет продержал их в пустыни, а не вдруг ввел в обетованную землю, что удобно было ему сделать, ежели бы они не преградили себе путь своей неблагодарностью. Сия есть первая причина, чего ради пророк глаголет здесь о четыредесяти летех. Вторая, понеже Бог многоразличными образами в пустыни засвидетельствовал благословение свое к Израильтянам, и тем паче обязал их себе. Он всякий день одождал им манну с небеси, и питие из твердого камени: водил их днем столпом облачным, а ночью столпом огненным. При том мы ведаем, коликократно Бог терпел грехам их, и коль многие явил знаки снисхождения своего к ним. Итак, не без причины упоминает пророк о четыредесяти летех, поскольку хотел принудить Израильтян, дабы исчислили толикие милости, коими они обязаны Богу.

Далее присовокупляет: И поя́хъ от сыно́въ ва́шихъ во проро́ки, и от ю́нотъ ва́шихъ во освяще́нiе (в Евр.: избра́хъ назоре́и). Здесь, во-первых, глаголет Бог, что он избрал из сынов Израилевых пророков. А сие не что иное есть, как преизящное доказательство Божией любви, поскольку благоволил управлять народ свой чрез пророков. Ибо ежели бы Бог сам глаголал с небеси, или бы посылал Ангелов на землю, то было сие, по-видимому, несравненно превосходнее: но когда Он так снисходит, что благоволит употреблять человек смертных, и братий наших, кои суть Орудия Духа его, в коих Он живет, и коих устами к нам глаголет: то поистине невозможно по достоинству оценить сего дара. Сия есть причина, чего ради глаголет: поя́хъ от сыно́въ ва́шихъ во проро́ки. Бог мог бы сказать о себе, что закон дал, и что тогда подвигнулись небеса, и потряслась земля: но не глаголет, как токмо о беспримерной милости оной, то есть, что благоволил с народом своим аки усты ко устам повседневно беседовать, и притом чрез человеков. Поя́хъ от сыно́въ ва́шихъ во проро́ки, то есть, я избрал ангелов из среды вас самих. Ибо пророки суть аки небесные посланники, и Бог повелевает слушать их, так как бы сам являлся в видимом образе. Отсюда видим, коликую силу содержат в себе укоризненные слова сии: поя́хъ от сыно́въ ва́шихъ во проро́ки.

К сему еще присовокупляет нечто и о Назореях. Избра́хъ от ю́нотъ ва́шихъ во освяще́нiе. Из книги Чисел гл.6 довольно явствует, чего ради Бог уставил быть Назореем. Мы ведаем, что нет для людей ничего труднее, как следовать общим правилам закона. Ибо всегда желают чего-либо нового, и потому заводят нечто Особенное. Отсюда произошли премногие секты и разногласия во Иудейской церкви, поскольку всякая хотел быть других святее. Сего ради Господь установил особенное служение, дабы народ ничего не покушался предпринимать без его позволения. Итак, ежели кто хотел посвятить себя Богу, тому предписывалось известное правило, или особенный образ жизни, а паче, дабы воздержался от вина, растил власы, и наблюдал другие обряды, предписываемые в вышеупомянутой главе. Бог укоряет здесь Израильтян за то, что они и сего повеления не сохранили, поскольку не хотели быть чистыми, святыми и непорочными в Богослужении.

Предложив сии два обстоятельства, вопрошает: Еда́ нѣ́сть си́хъ, сы́нове Изра́илевы? То есть, все сие не есть ли истинно? Но когда вещь сама по себе довольно была известна, то вопрос, по-видимому, излишен. Убо чего ради вопрошает? Пророк с намерением сие творит, дабы сильнее тронуть сердца Израильтян. Ибо мы часто презираем известные вещи, и видим, коль многие хотя свободно признаются, что они слушают Божие слово, но между тем пропускают его без движения. Таково было бы небрежение Израильтян. Они признались бы без прекословия, что господь избрал пророков из их сынов, и что предал им особенное оное служение, о котором сказали мы: но между тем оставили бы в презрении Божие повеление ежели бы не было сие присовокуплено: Еда́ нѣ́сть си́хъ, сы́нове Изра́илевы? Чего еще желаете? Ибо вы сами видите, что я ничего не опустил, дабы удержать вас в послушании. Откуда убо сие, что ваше своенравие в другую увлекает вас сторону, и вы отвергнув мой закон, так вооружаетесь на меня? Отсюда видим, чего ради пророк вопрос сей употребил: понеже нужда требовала, дабы Израильтяне сильнее убеждены будучи, признали свою повинность.

За сим следует: и напая́сте освяще́нныя вино́мъ. Здесь жалуется Бог на то, что Израильский народ нарушил и то служение, которое сам Бог установил, как сказано выше. Но здесь скажет некто, что нарушение сей заповеди было невеликой важности. Ибо мы ведаем, что царствие Божие не зависит от пищи и пития (1Кор.8:8): и хотя Павел не произнес еще тогда сего изречения, но оно было истинно во все времена. Итак, Назореям можно было пить вино, лишь бы только умеренно употребляли. Сие воздержание решится тем, что Назореям отнюдь не позволено было питие вина, понеже добровольно обещались хранить воздержание, так как и священникам запретил Бог законом, дабы не пили вина и сикера, коликратно входили во храм (Лев.10:9). Он хотел срез сие показать, что в священниках больше требуется воздержание, нежели в простом народе, и потому хотел их удалить сим образом от общего образа жизни, когда входили они во храм. Ибо были они аки посредники между Богом и людьми. Следовательно, долженствовали особенным образом посвящать себя на служение Богу. Отсюда видим, что и внешнее оное отличие напоминало священникам, что требуется от них большая святость, нежели от простого народа. Тоже самое сказать должно и о Назореях. Они могли пить вино, но отнележе посвятили себя Богу, возбранялось им употребление вина, дабы ведали, что они стали быть изъяты от общего обычая, и что ближе приступили к Богу. Кратко сказать: Назореи, жившие под законом, ничего такого не предпринимали, чего бы Бог не предписал и не утвердил в слове своем. Итак, когда Господь толь строго и жестоко укоряет Израильтян за то, что они поили Назореев вином: убо что речет ныне, ежели мы преступим главные заповеди закона, и исказим духовное Богослужение? Кажется, что грех Назореев, по-видимому, простителен был, потому что пили вино: однако пророк сильно укоряет их за сие. Но ежели бы они или блудом осквернились, или украли, или некоторую обиду нанесли братии своей, или клятву преступили, не гораздо ли вы строже обличены были? Равным образом и мы, когда оскверняем таинства, когда презираем Божие слово, когда блудодействуем и крадем, когда преступаем все заповеди закона, меньше ли будем извинительны пред Богом? Теперь видим, чего ради пророк обвиняет здесь Израильтян за то, что они поили вином Назореев.

По сих присовокупляет: и проро́комъ заповѣ́дасте, глаго́люще: не прорица́йте. Известно, что никогда не было запрещаемо говорить пророкам, по крайней мере не было на то решительного определения. Но когда у служителей Божиих отъемлется свобода, дабы не учили, как им прилично, и как повелено: то сие тоже есть, как бы совсем отвергаемо было учение их. Израильтяне желали иметь у себя пророков: но между тем не могли терпеть свободных обличений. Понеже бо осквернили Богослужение, и жизнь их была развращена: сего ради пророки сильно вооружались на них. Сия благородная свободность несносна была Израильтянам: они желали, чтоб им угождали и ласкательствовали. За сие то здесь укоряет их пророк, показывая, что они беззаконно запретили служителям Божиим предлагать слово с свободностью и чистосердечием, как повелел им Бог. Сей порок и ныне царствует в мире. Ибо как дерзкое было бы дело, совсем отвергать Божие слово, то нечестивые люди явно творить сего не смеют, но между тем желали бы удержать средний некоторый способ, дабы Бог не так свободно господствовал над ними. Они охотно желали бы узду наложить на Духа святого, дабы глаголал к ним благосклоннее. Они охотно уступили бы ему нечто, но не могут снести того, понеже стропотные глаголы им ненавистны. Заметить должно и оный глагол, заповѣ́дасте, который означает тоже, что повелѣ́сте, и относится по большей части к вышней власти. Итак, жалуется пророк не на одних токмо простых людей, из коих многие роптали на пророков, как и всегда бывало: но еще наипаче осуждает дерзость сию в вельможах, которые повелевали усмирять пророков, и не давали им свободного права учить народ, как-то и ныне не редко видим. Ибо и у нас коль много есть таких, которые желали бы Божиим служителям законы предписать, далее которых не выходили бы они. Но мы видим, что пророк глаголет здесь. Он проповедует, что там вовсе отвергается Божие слово, где запрещается свободное течение учительства, где люди желают, чтоб учители ласкали им, и где терпеть не могут свободных увещаний. Сей то порок обличает он во Израильтянах сими словами: и проро́комъ заповѣ́дасте, глаго́люще: не прорица́йте. Так как бы закон положили, и как бы хотели некое определение обнародовать, дабы пророки не дерзали говорить так свободно и вольно. За сим следует:

13) Сего́ ра́ди се́ а́зъ повращу́ подъ ва́ми, я́коже врати́тся колесни́ца полна́ тро́стiя (Ам.2:13).

Сей стих в Еврейском тексте несколько иначе читается так: Сего́ ра́ди се́ а́зъ угнѣте́нъ бы́хъ подъ ва́ми, я́коже унѣтае́тся колесни́ца полна́ снопо́въ. Итак, по нашему переводу будет мысль следующая: я толикими обременю вас казнями, что вы восплачете и возстенаете, как стенает колесница, отягощенная бременем тростия. А по тексту Еврейскому означает то, что Бог так стеснен был Израильтянами, как стесняется колесница, стенящая под таким бременем снопов. Тако бо и инде жалуется на них, глаголя: Бы́сте ми въ тя́гость, ктому́ не стерплю́ грѣхо́въ ва́шихъ (Ис.1:14). Равным образом и здесь глаголет: се́ а́зъ угнѣте́нъ бы́хъ подъ ва́ми, я́коже унѣтае́тся колесни́ца полна́ снопо́въ. То есть, вы мне стали быть несносны. Ибо Бог носил, так сказать народ оный на раменах своих. Когда же отяготил он Бога недостойным бременем своим, то не дивно, что нарицает его колесницей, или паче возилищем, наполненным тростия, соломы и снопов, аки бы сказал: вы хотя люди ветреные и легкомысленные, но зело тяжкие: я принужден сбросить вас, якоже и следует:

14) Поги́бнетъ бѣ́гство от скоротеку́щаго, и крѣ́пкiй не удержи́тъ крѣ́пости своея́, и хра́брый не спасе́тъ души́ своея́ (Ам.2:14).

15) И стрѣля́яй изъ лу́ка не постои́тъ, и бы́стрый нога́ма свои́ма не уцѣлѣ́етъ, и ко́нникъ не спасе́тъ души́ своея́ (Ам.2:15).

16) И крѣ́пкiй не обря́щетъ се́рдца своего́ въ си́лахъ, (в Евр.: и крѣ́пкiй се́рдцемъ свои́мъ между си́льных) на́гъ побѣ́гнетъ въ то́й де́нь, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.2:16).

Сими словами пророк возвещает казнь Израильтянам, которую они грехами своими заслужили. И, во-первых, глаголет: поги́бнетъ бѣ́гство от скоротеку́щаго, то есть, никто так скор не будет, который бы мог спасти себя бегством. И крѣ́пкiй не удержи́тъ крѣ́пости своея́. То есть, и человек самый сильный будет безуспешен на брани: ибо удерживать крепость означает то, когда кто сопротивляется врагу своему, и отражает нападения. Крепкий убо без всякого успеха тогда сражаться будет.

И хра́брый не спасе́тъ души́ своея́, и стрѣля́яй изъ лу́ка не постои́тъ То есть, и тот, кто искусен пускать стрелы из лука, и может издали поражать врага, и сей, говорю, не возможет устоять на месте своем.

И бы́стрый нога́ма свои́ма не уцѣлѣ́етъ, и ко́нникъ не спасе́тъ души́ своея́. То есть, ни пешие, ни конные скоростью ног не возмогут избежать смерти. Наконец, хотя бы кто имел сердце самое твердое и неустрашимое между сильных, однако и сей на́гъ побѣ́гнетъ. Он будет доволен одной жизнью, и чтобы спасти оную, не будет ни о чем другом пещися. Всеми сими словами означает пророк, что поражение народа толь будет жестокое, что почтется за чудо, ежели кто избегнет смерти. Отсюда видим, коль сильно пророк с самого начала проповеди вооружился на Израильский народ. Он без сомнения приметил в нем великое упорство: иначе бы от давних времен не были они непокоривы и нечувствительны ко всем увещаниям и угрозам. Ибо не первый Амос проповедовал им, но прежде, нежели пришел к ним, они были уже ожесточены против всех угроз многих других пророков. Почему надлежало с людьми жестокосердыми и самому быть жестокосерду, так как и Бог поступает с людьми, смотря по склонности каждого. Но поступим далее.

1) Слы́шите сло́во сiе́, е́же глаго́ла Госпо́дь на вы́, до́ме Изра́илевъ, и на все́ пле́мя, е́же изведо́хъ изъ земли́ Еги́петскiя, рекі́й: (Ам.3:1).

2) Ва́съ то́чiю позна́хъ от всѣ́хъ племе́нъ на земли́, сего́ ра́ди отмщу́ на ва́съ вся́ грѣхи́ ва́шя (Ам.3:2).

Нет сомнения, что пророк сими словами хотел снискать себе доверенность, понеже видел, что учение его презирается. И вероятно, что не единожды говорил сие слово, которое здесь приводит, но часто повторял оное. Ибо мы ведаем, коль велика была гордость народа оного. Для того надлежало смирять её, дабы Израильтяне приобыкли бояться, когда Бог обличал их чрез своих пророков.

Сего ради употребляет свойственные ему выражения образ, глаголя: слы́шите сло́во сiе́, е́же глаго́ла Госпо́дь на вы́, до́ме Изра́илевъ. Упоминает о имени Бога того ради, дабы помыслили, что они, имеют дело не с смертным человеком, или с пастухом скотским, каков был он, но с самим Богом. Отсюда видим, что пророк подкрепляет учение свое с тем, как сказали мы, дабы иметь больше доверенности у народа.

За сим присовокупляет: и на все́ пле́мя, е́же изведо́хъ изъ земли́ Еги́петскiя. Нет сомнения, что пророк обращает слово сие не к кому иному, как токмо к десяти коленам. Чего убо ради так генерально глаголет? Понеже царство Израилево большей частью состояло из племени Авраамова: сего ради Израильтяне надменно хвалились, что усыновление при них токмо осталось. Понеже убо презирали колено Иудино, и другую половину колена Вениаминова, которое было в союзе с первым, и всегда кичились многолюдством своим: сего ради пророк чрез уступление глаголет здесь, показывая, что они суть то семя благословенное, те потомки Авраамовы, и наконец тот избранный народ, его же Бог извел из Египта. Таким образом пророк не включает в сие слово колена Иудина, но уступает Израильтянам все то, чем они гордились, то есть, что они суть народ избранный, святое семя Авраамле, народ такой, который чудесным образом изведен был из Египта. Итак, пусть говорит, остаются при вас все сии гордые титлы, однако Бог не оставит по сей причине произвести над вами суда своего. Отсюда видим, какое есть намерение пророка. Ибо с одной стороны снискивает уважение учению своему, и довод берет от звания своего, поскольку ничего собственного не приносит, но токмо верно исполняет должность на него возложенную: паче же, поскольку есть Орудие Духа Святого, и ничто от себя не глаголет, но свидетельствует токмо то, что Господь ему повелел. С другой, поскольку Израильтяне, надеясь на свое многолюдство, за обиду себе вменяли то, что пророки так тяжко обличали их, а при том и некое безумное ревнование было между ними и между коленом Иудиным: сего ради пророк уступает им и не препятствует безумно гордится, но между тем показывает, что они тщетно надеются на свое многолюдство, понеже Бог зовет их на свое судилище, несмотря на то, что они суть народ избранный, семя святое, люди изведенные из Египта.

Потом объявляет, какое имеет он повеление: Ва́съ то́чiю позна́хъ от всѣ́хъ племе́нъ на земли́: сего́ ра́ди отмщу́ на ва́съ вся́ грѣхи́ ва́шя. Бог предлагает здесь на среду благодеяния свои, как то и выше видели мы подобный сему пример, дабы тем более увеличить грех народа, и показать, какое он приносит ему воздаяние за толикие его милости.

Ва́съ то́чiю позна́хъ. Известно, что Божие провидение распространяется на весь человеческий род, да еще и на волов и ослов, паче же и на самых малейших птиц. Ибо и птенцы врановы призывают его, и нет ни одной птички, которая бы не была питаема от него (Пс.146:9). Отсюда видим, что Божий промысл распространяется на всех смертных: однако он не для всех есть равен. Бог конечно знал и всегда знает людей: он подает им все нужное к содержанию жизни, и солнцем своим осиявает весь человеческий род. Он творит, дабы земля произращала пищу для людей: таким образом проявляет отеческую любовь ко всему человеческому роду, касательно житейских пособий. Но народ Израильский познал он особенным образом, понеже отличил его от прочих народов, дабы был он яко его присный или домашний. Сего ради и нарицается Израиль знаемым: понеже Бог его единого удостоил усыновить себя.

Сие то есть оное познание, о котором глаголет здесь пророк: ва́съ то́чiю позна́хъ от всѣ́хъ племе́нъ на земли́. А отсюда явствует, что Израиль избран был по единой токмо милости Божией, поскольку не было никакого различия между семенем Авраамовым, и между другими, судя по их естественному рождению, иначе изъятие сие было бы излишнее. Ибо ежели бы Израильтяне имели некоторое превосходство или заслугу по естеству, тотчас сказали бы, что они избраны не без причины: ибо Бог имел уважение к достоинству их. Но понеже ничем не различествовали от прочих народов, и состояние было всех равное по естеству: сего ради Господь укоряя, припоминает им: ва́съ то́чiю позна́хъ. Аки бы рекл: достойны ли были вы того, чтобы я соделал вас достоянием моим? По вашей ли заслуге избрал я вас, или по тому, что больше вам был обязан, нежели другим народам? Вы не можете мне сказать сего. Убо усыновление было благодатное, туне вам сообщенное. Убо тем больше вы мне обязаны, и тем паче неблагодарность ваша неизвинительна, что вы толь неправедное делаете мне воздаяние. Якоже убо Павел, желая научить, что люди всякое дарование, какое бы оно не было, должны приписывать Богу, глаголет: Кто тя разсужда́ет; что же и́маши, его́же нѣ́си прiя́л; (1Кор.4:7). Тако и здесь глаголет Бог: ва́съ то́чiю позна́хъ от всѣ́хъ племе́нъ на земли́. Что были вы? Вы были дети Адамовы, так как и прочие народы: ибо всех рождение одно и тоже есть. Убо не можете рещи, что имел я некоторый предрассудок. Нет! Я избрал вас свободно, и при том единых. Таким образом увеличивает Бог милость свою, дабы лучше открылась неблагодарность с противной стороны. Ибо ежели бы он сказал здесь о благодеяниях своих вообще, то не так тяжек был бы грех избранного народа. Но когда глаголет ва́съ то́чiю позна́хъ, прейдя всех других, тем вящше изобличил гнусность нечестия их, показав, что они не познали взаимно Бога, дабы предать себя ему, быв всем одолжены.

Заметить должно и оные слова: от всѣ́хъ племе́нъ на земли́. Ибо отовсюду еще лучше проявляется неизреченная Божья милость, когда делается сравнение между одним народом, и между всеми другими, аки бы рекл: колико есть народов в мире? Коликое множество людей? Но я всех оных народов за ничто почел, дабы вас только принять под мое покровительство: и тако удовлетворился малым числом людей, хотя и оные были мои же. Сие соделал я из единой милости: ибо и в вас не было никакого преимущества пред другими, и оные не могли пожаловаться, аки бы неправедно были отвержены. Отсюда видим, куда клонятся слова пророка.

За сим присовокупляет: сего́ ра́ди отмщу́ на ва́съ вся́ грѣхи́ ва́шя. Сими словами возвещает Бог тяжчайшую казнь Израильтянам, поскольку будучи обязаны толикими благодеяниями, не возсоответствовали Богу, но злоумышленно и явно презрели его, поругавшись виновнику толиких благодеяний. Понеже убо Израильтяне толькими и толь преславными обязаны были благодеяниями, но между тем также были беззаконны, как и прочие народы: сего ради пророк показывает, что они заслужили сию казнь, и что суд Божий, которого они достойны, приближается к ним. Сия есть сущность места сего. За сим следует:

3) Еда́ по́йдутъ два́ вку́пѣ вся́ко, а́ще не позна́ютъ себе́ (в Евр.: аще не соглася́тся между́ собо́ю?) (Ам.3:3)?

4) Или́ возреве́тъ ле́въ изъ дубра́вы своея́, лови́твы не имы́й? или́ испу́ститъ гла́съ сво́й льви́чищь изъ ло́жа своего́ вся́ко, а́ще не похи́титъ чесого́ (Ам.3:4)?

5) Или́ паде́тъ пти́ца на зе́млю безъ ловца́, или́ спаде́тъ пругло́ на зе́млю, а́ще не и́метъ ничесо́же (Ам.3:5)?

6) Или́ возгласи́тъ труба́ во гра́дѣ, и не убоя́тся лю́дiе? или́ бу́детъ зло́ во гра́дѣ, е́же Госпо́дь не сотвори́ (Ам.3:6)?

7) Поне́же не сотвори́тъ Госпо́дь Бо́гъ дѣ́ла, а́ще не откры́етъ наказа́нiя своего́ (в Евр.: та́йны своея́) рабо́мъ свои́мъ проро́комъ (Ам.3:7).

8) Ле́въ возреве́тъ, и кто́ не убои́тся, Госпо́дь Бо́гъ глаго́ла, и кто́ не прорече́тъ (Ам.3:8)?

Пророк глаголет здесь многие подобия, которые все разделяются на пять главных статей. В первом месте показывает, что он не пустые произносит глаголы, но утверждаяся на Божьем слове, иметь его свидетелем и споборником. Сие есть первок. Потом показывает, что Бог с намерением возвещает, каким образом хочет наказать преступников, дабы заблаговременно покаялись, и не всуе угрожает, как делают безрассудные люди, гневающиеся без причины, но имеет справедливые причины гневаться, и для того устрашает их чрез своих пророков. В-третьих, научает, что ничего по случаю не бывает в мире, и сие потому, дабы люди были внимательны к Божиим судьбам. В-четвертых, говорит, что люди бывают чрез меру нечувствительны, ежели не будут возбуждаемы угрозами, и ежели не слышат, что они происходят от Бога. В-пятых, означает, что и само исполнение готово, и что угрозы Божии не суть тщетны, ниже подобны тем, коими люди стращают малых детей. Сии пять татей увидим ниже на своих местах. Между тем пророк подтверждает то, что сказал в начале главы, то есть, что Бог не вдруг наказывает Израильтян, но зовет их на покаяние, ежели только обратятся. Ибо доселе решительнее глаголал: за три нече́стiя Изра́иля, и за четы́ри не поми́лую его: а здесь внимания только требует от народа Израильского.

Слышите слово сие сынове Израилевы: еда́ по́йдутъ два́ вку́пѣ, а́ще не соглася́тся между́ собо́ю. Сими словами научает, что Бог хотя бы могл и вдруг восхитил их на казнь, однако еще щадит, и отлагает свой суд, донележе покаются, ежели только не совсем отчаянны. Итак, пророк подтверждает оное изречение, то есть, что Бог еще не наказывает Израильтян, хотя бы и могл учинить сие по своему праву, но первее испытует, нет ли еще некоторой надежды в них. Теперь приступим к первому подобию.

Еда́ по́йдутъ два́ вку́пѣ, а́ще не соглася́тся между́ собо́ю. Некоторые так слова сии толкуют, аки бы Бог принужденно должен был удалиться от своего народа, видя его толь стремительно ходящего в след похотей своих. По мнению их мысль есть такая: хотите ли, дабы ходил я с вами, то есть, дабы благословение мое всегда пребывало на вас, дабы я любил вас отечески, и питал яко детей моих? убо чего ради вы не ходите со мною, то есть чего ради нет взаимного согласия между нами? чего ради не соответствуете мне? ибо я готов был бы ходити с вами? Но сие толкование принужденно, как всякому видеть можно. Иные двояким образом толкуют место сие. Ибо по мнению их пророк означает здесь или то, что не всуе толь многие служители Божии аки едиными устами угрожают Израильтянам: или согласие, о котором глаголет, полагают между Богом и его пророками, аки бы сказал Амос: я не один такой, который возвещаю вам казнь. Ибо Бог доселе увещевал вас и чрез других пророков, из коих многие живут и ныне: и вы видите коль согласны мы между собою. Мы не сделали соумышления по человеческому обычаю, и сие не по умыслу какому-либо случилось, что Исаия и Михей тоже возвещают вам, что вы слышите из уст моих. Сие убо таинственное согласие есть действие Святого Духа. Сей смысл изрядно приличествует месту сему. Но еще приличнее будет третий, о котором выше упомянули мы. Ибо ежели пророк утверждает здесь то, что он говорит по Божьему повелению, та как ежели бы кто идучи путем, встретился по случаю с сопутником, тот непременно спросил бы его, куда он идет, а сей ответствовал бы ему: иду в такое то место, и мне предлежит общий путь с тобою. Пророк убо сим подобием весьма изрядно изображает согласие, сущее между Богом и пророками, показывая, что они не сами напрашиваются на пророческую должность, ниже по своей воле что-либо глаголют, но ожидают звания Божия, и добре ведают, что они не слепо блуждают, но идут путем, его же Господь показует им. Впрочем, хотя сей довод не довольно был тверд к доказательству звания: но понеже пророк вступил уже в подвиг учения, и имел некоторые ясные свидетельства о звании своем, хотя и весь почти народ роптал на него: сего ради не употребляет здесь полного довода, как следовало еще с начала показать, ежели бы хотел, что он есть пророк, посланный от Бога: но токмо утверждает укоризной то, что прежде учением довольно доказал.

Сего ради вопрошает: еда́ по́йдутъ два́ вку́пѣ, а́ще не соглася́тся между́ собо́ю. Аки бы сказал: вы обманываетесь, ежели судите обо мне так, как бы был я один: но между тем нимало не рассуждаете о Боге: вы думаете, что я простой пастух, сие справедливо, но надлежало бы и то присовокупить, что послан от Бога, и одарен пророчества даром. Аще убо глаголю Духом Божиим, то не един хожу. Ибо Бог предшествует мне: а я последствую ему. Вся убо елика глаголю, не от себе глаголю, но Бога имею виновника учения моего. Пророк убо подобием сим подтверждает то, что он верно исполняет долг свой: понеже ничего разделенного не имеет с Богом, но есть спутник его. Он показывает, что имеет согласие с Богом, подобно как если бы два человека согласились между собою одним путем идти.

За сим следует второе подобие: или́ возреве́тъ ле́въ изъ дубра́вы своея́, лови́твы не имы́й? или́ испу́ститъ гла́съ сво́й льви́чищь изъ ло́жа своего́ вся́ко, а́ще не похи́титъ чесого́? Сими словами означает, что Бог чрез пророков своих не всуе вопиет, как мнят мирские люди, будто бы пророками угрозами своими только что воздух бьют. Это, говорят, одни только слова: а в себе не обретают причины вопля, так как бы не раздражили Бога беззакониями своими. Сего ради пророк вопреки противополагая, глаголет: ежели, де, львы не рыкают, не получа ловитвы, то Бог возопиет ли всуе, и глас свой испустит ли на землю, прежде нежели ловитва будет? Сущность слова есть та, что Израильтяне беззаконно презирают Божье слово, так как бы Господь не имел причины вопить на них. Ибо слово его драгоценно, и потому мечется всуе на воздухе подобно плевам: но оно есть семя чистое и неоцененное. Убо когда Господь вопиет, то сие не бывает без всякой законной причины. Чего ради? Понеже, де, и львы без ловитвы не рыкают. Почему и Бог не вопиет чрез своих пророков, как разве с благим намерением. Отсюда следует, что израильтяне доселе были безумны, понеже не слушали, с вящшим вниманием учения пророческого, но так, как бы Бог тщетный звук издавал.

Теперь следует третье подобие: или́ паде́тъ пти́ца на зе́млю безъ ловца́. Здесь означает пророк то, что без промысла Божия ничего не случается на земле. Ибо как ловец неприметно распростирает сети для уловления птиц, тако и Бог уловляет людей сокровенными судьбами. Беда, по-видимому, случается нечаянно, и сие обыкновенно приписывается счастью: но пророк научает здесь, что Бог распростирает свои сети, коими уловляются люди. Они, говорит, мнят, что всюду господствует счастье, и не хранят заповедей Божиих: но они прельщаются. Ибо птица не предвидит козней, приуготовляемых ей, однако не падает в сети без ловца: да и сети оные не случайно соплетаются, но тщанием человека, ловящего птиц. Тако и бедствия не от счастья приключаются, но проистекают из сокровенного Божьего совета.

За сим следует: или́ спаде́тъ пругло́ на зе́млю, (в Евр.: или во́зметъ сѣ́ть свою́ лове́цъ) а́ще не и́метъ ничесо́же. Сими словами пророк означает, что Божии угрозы не будут тщетны: понеже господь исполнит все то, что возвещает. Хотя птицеловы часто возвращаются дом ни с чем, и сети свои собирают, не уловя ничего: но пророк, приводя подобие сие, глаголет токмо о том, что обыкновенно делают птицеловы, когда надеются получить некоторую добычу. Например, они, распростерши сети, сидят спокойно, и дотоле не собирают их, доколе не получат добычи, ежели только попадется: ибо иначе всуе просидели бы всю ночь. Якоже убо птицеловы не утомляются, и не хотят погубить своего труда, распростерши сети: тако и пророк глаголет, что Бог не всуе распростирает свои угрозы, ниже с тем, чтобы токмо устрашить людей, но сети сии пребывают дотоле, донележе ловитву свою получат, то есть, донележе Бог исполнит то, чем угрожал чрез своих пророков. Итак, сущность места сего есть та, что слово Божие не падает без действия, но соединено купно с успехом, как скоро нечто провещает Бог: и потому укоряет Израильтян за то, что они так беспечно слушают угрозы Божии, аки бы Бог играл с ними. Не будет так, глаголет, как вы думаете. Ибо Бог ловитву свою получит, прежде нежели возьмет сети свои.

По сих присовокупляет: или́ возгласи́тъ труба́ во гра́дѣ, и не убоя́тся лю́дiе? Здесь, как сказали мы, укоряет народ за его бесчувствие, которому всуе угрозы Божии казались игралищем. При гласе трубы, глаголет, все трепещут. Ибо она есть провозвестница опасности. Сего ради все стекаются на помощь, или объемлются страхом. Но се сам Бог вопиет, и глас его достоин несравненно большего почтения, нежели глас трубы, устрашающий сердца людей: но люди не слышат. Чего ради? И что сие является? Не то ли, что люди безумием объяты? Они лишились и чувств и здравого рассудка. Отсюда видим, куда клонятся сии слова пророка. Он показывает, что Израильтяне были некоторым образом очарованы: понеже нимало не чувствовали зол своих, и хотя слышали Бога, аки трубой гласящего, и возвещающего погибель, однако пребывали спокойны, и так бесчувственны, как камни.

За сим следует: или́ бу́детъ зло́ во гра́дѣ, е́же Госпо́дь не сотвори́?. Здесь, по-видимому, присовокупляет пророк нечто такое, что совсем удалено от настоящей материи. Он говорит, что никаео зло не приключается, как разве по воле Бога. Сие, по-видимому, странно: но в самом деле не так. Ибо пророк за тем наперед говорил о гласе трубы, как уже видели мы, дабы познал народ, что господь наказует людей праведно, и что ничего в свете по случаю не бывает. Сие самое и ниже подтверждает, когда говорит, что Бог ничего не делает, не открыв прежде тайны своей пророкам. Но дабы лучше понять существо дела, рассмотрим сие изречение: или́ бу́детъ зло́ во гра́дѣ, е́же Госпо́дь не сотвори́? Пророк сими словами научает, что бедствия не по случаю бывают в мире, ка то мнят мирские люди. Ибо мы ведаем, что у всех почти носятся во устах слова сии, счастье или несчастье, так как бы Бог празден жил на небеси, и не пеклся о делах человеческих. Почему все, что ни случается в мире, обыкновенно приписывается счастью. Но пророк ясно показывает здесь, что мир управляется Богом, и что в нем ничего не случается, как разве по его власти. Ибо здесь не о грехе говорится, но злом нарицает пророк, по общему употреблению слова, все то, что случается с нами противное: чего бо естественно бегаем, то обыкновенно нарицается злом. Якоже убо у Исаии Бог глаголет о себе: Азъ устро́ивый свѣ́тъ, и сотвори́вый тьму́, творя́й ми́р, и зи́ждяй зла́я (Ис.45:7): (где слова сии, зи́ждяй зла́я, без сомнения относятся к счастливым или несчастливым обстоятельствам тако и пророк Амос научает здесь, что когда нечто приключается людям злое или неприятное, сие бывает им в наказание от Бога, аки бы сказал: нет слепого счастья в мире, как воображает мир, и нет ни единой твари, которая бы сама сама собой коловращалась в мире, но Бог есть судия и правитель мира. Вкратце рещи, пророк убеждает Израильский народ исследовать жизнь свою, так как бы призывал его пред судилище самого Бога, и показывает от самых внешних знаков, что Бог праведно прогневался н Израильтян. Вы сами видите, глаголет, коль жестоко наказывает вас Бог: убо думаете ли, что он празден пребывает на небеси? ежели ничего без воли его не приключается, то вы, будучи так жестоко наказуемы, познайте, что он хочет возбудить вас от усыпления вашего, дабы вы восчувствовали грехи ваши. отсюда видим, куда клонится намерение пророка глаголющего: или́ бу́детъ зло́ во гра́дѣ, е́же Госпо́дь не сотвори́? Тако и у пророка Иеремии жалуется Бог на сей народ, укоряя, что он все бедствия, приключающиеся ему, яко то: брани, глад, сушу, и прочая сему подобная, приписывает счастью. Бог гневается на сие нечестивое мнение потому, что сим образом отъемлется у него владычество над миром, а люди более ожесточаются во грехах своих, понеже не признают всесильной руки его, хотя она тяжко поражает их. Правда, они вопиют под ударами, и чувствуют, коль они тяжки, но сие творят подобно скотам, не понимающим руки бьющего, как сказано негде (Ис.9:13). Пророк убо за достоверный знак жестокосердия приемлет, когда люди при несчастных обстоятельствах не пробуждаются, не помышляют о грехах своих, и не представляют себе видимых знаков Божьего гнева, дабы сим образом прибегнуть к Богу, признаться во грехах своих, и просить милосердия его. О гласе же трубы предупомянул того ради, дабы сим образом отнят у Израильтян всякое извинение, показав, что Бог не токмо ранами призывал их на истинный путь, но и предшествовал словом своим, и что праведно прогневался на них.

Сего ради присовокупляет: поне́же не сотвори́тъ Госпо́дь Бо́гъ дѣ́ла, а́ще не откры́етъ та́йны своея́ рабо́мъ свои́мъ проро́комъ. В сем стихе пророк глаголет, что Бог не так поступает с Израильтянами, как с иноплеменными народами, которых он наказывал без слова. Ибо не призывал на суд ни Идумеев, ни Аммонитов, ни Египтян, но наказывал их в молчании: в рассуждении же Израильтян другим образом действовал. Ибо прежде нежели наказывал их, предварял словом своим, и заблаговременно показывал, какое бедствие приближалось к ним, дабы могли предупредить оное, и был готов простить, ежели бы они с своей стороны были на то согласны. Пророк убо увеличивает здесь преступление народа по той причине, что не просто наказан был от Бога, но ежели бы восхотел, то могл бы предупредить оные казни: но он пребыл ожесточен в злобе своей.

Итак, оные слова, не сотвори́тъ Госпо́дь Бо́гъ дѣ́ла, а́ще не откры́етъ та́йны своея́ рабо́мъ свои́мъ проро́комъ, надлежит относить, во-первых, к народу, а потом к самим казням, о которых пророк проповедует здесь. Известно, что Бог многие судьбы свои производит в действо, не открывая ни ангелам, ни человекам. Пророк убо не нужду некую хотел наложить на Бога, так как бы не имел он свободы что-либо сделать, не открыв прежде пророкам. Не сие было намерение пророка: но он просто хотел изобличить Израильтян в их ожесточении и упорстве, понеже и по многих увещаниях не восхотели покаяться, но презрели все Божии угрозы, паче же и поругались им. Убо не сотвори́тъ Госпо́дь Бо́гъ дѣ́ла, то есть, Бог не так поступает с вами, как с другими народами, наказывая их в молчании. Они по большей части не разумеют, что с ними делается: но вас отечески увещевает Бог, дабы вы перестали грешить. Он показывает, чего ради хочет наказать вас, и о том предуведомляет, дабы имели бы время испросить у него прощение.

Сего ради откры́етъ та́йны своея́ рабо́мъ свои́мъ проро́комъ. То есть, не вдруг и нечаянно наказывает вас, якоже бы могл, и якоже видите вы творяща его над иными: но предвозвещает, что имеет творить, и посылает пророк. Они яко провозвестники возвещают вам брань, и между тем отворяют дверь к примирению, ежели бы вы не были совершенно отчаянны и ожесточены в злобе своей. Итак, сугубо неизвинительны вы: понеже и слова Божьего не приемлете, и казней не боитесь, которые он возвещает вам чрез рабов своих пророков.

За сим следует: ле́въ возреве́тъ, и кто́ не убои́тся, Госпо́дь Бо́гъ глаго́ла, и кто́ не прорече́тъ? Пророк в сем стихе укоряет Израильтян за то, что они обычай имели препираться с пророками, когда они сильнее вооружались против грехов их. Ибо так обыкновенно посылаются от Бога, и что долг сей возложен на них свыше. Почему нежели пророки бывают строги, то мир ропщет, и препирается с ними. Многие говорят о них: чего хотят сии люди? Почто толико утруждают нас? Почто не дают нам покоя, привлекая на нас гнев Божий? Таким образом, когда пророки угрожают, они заводят с ними споры и саму брань, несмотря на то, что угрозы их происходят отинуду. Сей то порок осуждает здесь Амос, глаголя: ле́въ возреве́тъ, и кто́ не убои́тся? Госпо́дь Бо́гъ глаго́ла, и кто́ не прорече́тъ?Аки бы сказал: вы думаете, что враг и противник ваш: но ничего не успеете, препираясь со мною. Ежели я умолчу, то глас Божий сам по себе будет страшен. Итак, зло не от моих уст произойдет, но паче от повеления Божия. Почему хотел ли бы я, или не хотел, принужден однако повиноваться Богу. Он избрал меня во пророка, и хочет, чтоб я исполнил его волю. Что ж мне делать? Я не могу утаить Божиих откровений, но что препоручено мне от Господа, сие верно вам сообщаю. Коль безумны вы, когда препираетесь со мною, и не помышляете, что имеете дело не с человеком, но с самим Богом? За сим следует:

9) Повѣ́дите страна́мъ во Ассирі́анѣхъ, и во страна́хъ Еги́петскихъ, и рцы́те: собери́теся на го́ру Самарі́йскую, (в Евр.: на го́ры Самарíйскíя,) и ви́дите чуде́сная мно́га (в Евр.: мяте́жи мно́ги) среди ея́ и наси́льство е́же въ не́й (Ам.3:9).

Понеже Израильтяне не хотели покориться Божьему суду: сего ради пророк поставляет над ними других судей, то есть, Ассириян и Египтян. Нет сомнения, что проповедь сия еще более ожесточила сердца народа и без того уже ожесточенного и непокорливого: но надлежало быть тому так. Ибо Бог хотя и призывал их на судилище свое, однако всегда оставлял некоторую надежду примирения. Но когда они негодуют на Божии угрозы, мятутся против служителей его, паче же и бесчестно препираются с ними, так как бы не были подвержены никакому греху: то не оставалось Богу иное что творить, как токмо поставить над ними судей, о которых упоминает пророк, то есть, Ассириян и Египтян, аки бы сказал: понеже вы не можете терпеть суда Божия, то произнесут на вас приговор самые неверные, давно уже осужденные. Бог умолчит, но Ассирияне и Египтяне возглаголют. Кто суть сии Ассирияне и Египтяне? Они суть люди, подверженные той же с вами повинности, и не далече отстоят от подобной казни: но Бог принудит вас выслушать тот приговор, который произнесут на вас Ассирияне и Египтяне.

Повѣ́дите, глаголет, страна́мъ во Ассирі́анѣхъ, и во страна́хъ Еги́петскихъ, и рцы́те: Что? Собери́теся на го́ры Самарíйскíя. Где хочет, чтоб Ассирияне и Египтяне вместе стеклись, и чтоб горы Самарийские были им вместо позорища, так как бы Ассирияне и Египтяне сидели на превысоких престолах, откуда Бог показует им странное зрелище, то есть, грехи Израильтян, насилия, грабежи, неправедные корысти, и другие сим подобные злодеяния, бывшие тогда в царстве Израильском.

Собери́теся, глаголет, на го́ры Самарíйскíя. Пророк приспособляет слова к местоположению страны. Ибо как Самария имела положение на равном месте, которое окружали горы: то жители её почитали себя безопасными, подобно вину, устоявшемуся на своих дрожжах. Сего ради Господь глаголет: собери́теся на го́ры Самарíйскíя. Я вам дам место, откуда увидите вы, колико усилилось всякое беззаконие в царстве Израильском. Они живут во юдоли, и по сему мнят, что окружностью гор могут защититься от всякой напасти: но с самых сих гор даже и слепые узрят, коль гнусно и мерзко состояние их.

Собери́теся, глаголет, и ви́дите мяте́жи мно́ги. Под именем мятежей разумеет всякого рода насилия, которые бывают там, где нет ни суда, ни справедливости, и где делается все с беспорядком и наглостью.

Собери́теся, и ви́дите мяте́жи мно́ги, и наси́льства, яже въ не́й. Сие глаголет о делах, а в следующем стихе речет о лцах, которые творили их. Но сими обоими образы означает одно и тоже, то есть, что царство Израилево исполнено премногих беззаконий: понеже так усилилось в нем своевольство, что нет возможности удержать сильных от угнетения людей бедных и беззащитных. За сим следует:

10) И не уразумѣ́, я́же бу́дутъ проти́ву е́й, (в Евр.: и не уразумѣ́ша твори́ти пра́вое,) глаго́летъ Госпо́дь, сокро́вищствующiи непра́вду и стра́сть въ се́лѣхъ свои́хъ (Ам.3:10).

Сими словами подтверждает тоже, что выше сказал о насильствах, которые происходят от того, что Израильтяне презирают всякую справедливость. Ибо глагол, не уразумѣ́ша, не уменьшает вины их, так как бы согрешили они неумышленно, но пророк разумеет, что они далече отринули от себя всякую справедливость, и дали себе свободу грешить без всякого различия и стыда, аки бы сказал: они суть подобны скотам, понеже не имеют ни разума, ни совести, ни стыда, да и разуметь всего того не хотят. Таким образом пророк обвиняет здесь самопроизвольно слепоту Израильтян, показывая, что они ожесточились во грехе, и погасили всякое чувство справедливости, стыда и разума, дабы больше не различать между добром и злом, между справедливостью и несправедливостью, почему о том только и пекутся, чтоб приумножить стяжания свои грабительством и хищением.

Не уразумѣ́ша, глаголет, твори́ти пра́вое сокро́вищствующiи непра́вду и стра́сть въ селе́нiяхъ свои́хъ. Полагает один вид неправды, то есть, страсть к корысти. Однако нет сомнения, чтоб Израильтяне не были подвержены и другим порокам как мы видели выше. Ибо пророк под одним видом греха сообъемлет здесь и другие многие роды грехов, показывая, что народ, отвергший весь стыд, и удаля от себя всякое понятие добра и зла, предался без различия всякому беззаконию. Кратко сказать: пророк означает здесь самые грубые грехи: понеже выше поставил над Израильтянами слепых судей. Почему как бы так глаголет: хотя Ассирияне и Египтяне не имеют просвещения, однако нечестие ваше так тщательно, что и они могут видеть его. Ибо не должно рассуждать о вас с тонкостью, когда корыстолюбие, грабежи и хищения так усилились в вас, что нет уже ни умеренности, ни честности, ни стыда, но все с слепым порывом стремятся на всякое зло. Убо и самые слепые, не имеющие очей, ощутительно увидят, коль вы беззаконны. Убо и Ассирияне и Египтяне узрят грехи ваши, когда поставлены будут на горах Самарийских. Сия есть сущность места сего. За сим следует:

11) Сего́ ра́ди сiя́ глаго́летъ Госпо́дь Бо́гъ: Ти́ре, о́крестъ земля́ твоя́ опустѣ́етъ, (в Евр.: вра́гъ о́крестъ зе́млю твою́ опустоши́тъ,) и отъи́метъ от тебе́ крѣ́пость твою́, и разгра́бятся страны́ твоя́ (Ам.3:11).

12) Сiя́ глаго́летъ Госпо́дь: я́коже пасту́хъ, егда́ исто́ргнетъ от у́стъ льво́выхъ двѣ́ го́лени, или́ обу́шiе у́ха: та́ко исто́ргнутся сы́нове Изра́илевы, живу́щiи въ Самарі́и пря́мо пле́мене, и въ Дама́сцѣ (Ам.3:12).

Здесь возвещает пророк, какой казни Бог покарает Израильтян. Он говорит, что враг не далече отстоит от них, который окружит их со всех сторон. Известно, что нечестивые люди в случае несчастных обстоятельств всегда ищут каких-нибудь убежищ, и ежели усмотрят где хотя малую скважину, мнят, что могут в ней укрыться. Чудное поистине небрежение людей о Боге! Они когда видят себя стесненных, тогда страшатся, и совсем почти издыхают: но между тем ищут убежищ то одесную то ошуюю страну, и никогда не покоряются Богу, разве принужденно.

Сия есть причина, чего ради пророк глаголет: вра́гъ о́крестъ зе́млю твою́ опустоши́тъ. Аки бы сказал: не думайте, О Израильтяне! Что вы можете найти себе некое убежище в Тире: ибо Бог стеснит вас отовсюду, и вы тщетно надеетесь укрыться в нем: понеже вра́гъ о́крестъ опустоши́тъ всю ва́шу зе́млю, и отъи́метъ от вас всю крѣ́пость ва́шу. Таким образом пророк отъемлет здесь всю надежду у Израильтян: понеже не хотели восчувствовать Божьего гнева, уповая на силы свои. Они думали довольно найти помощи в множестве своем, в богатстве и во оружии, так как бы твари могли постоять против Творца, и как бы сей не могл отнять у твари того, что ей даровал. Но такова есть слепота человеческая! Сего ради пророк глаголет, что ни богатство, ни сила, коею хвалились Израильтяне, нимало не помогут им. Чего ради? Понеже враг, вооруженный от Бога, отъи́метъ крѣ́пость и разгра́битъ вся твоя́.

По сих присовокупляет: я́коже пасту́хъ егда́ исто́ргнетъ от у́стъ льво́выхъ двѣ́ го́лени, или́ обу́шiе у́ха, та́ко исто́ргнутся сы́нове Изра́илевы, живу́щiи въ Самарі́и и въ Дама́сцѣ. В предыдущем стихе пророк несколько оставил надежды, но здесь не творит сего, почему хотя и говорит, что некоторые останутся живы, подобно как если бы пастух исторгнул из уст львовых две голени, или частицу овечьего уха: однако не имеет намерения смягчать строгости оной, о которой выше глаголал, но паче показывает, что ежели нечто и уцелеет, то сие не потому, аки бы народ себя защитил, или был к сопротивлению равносилен: но сие подобно будет тому, как если бы пастух с опасностью жизни исторгнул некоторую частицу добычи из уст львовых. Здесь должно припомнить то, что выше сказали мы о суетной надежде Израильтян. Они думали, что не подвержены никакой опасности, и защищены отовсюду: сего ради презирали все угрозы. Не думайте, глаголет, что будете иметь защиту: понеже враги ваши будут подобны львам, и вы не больше будете иметь храбрости к сопротивлению, как и овцы, похищаемые от львов и волков. Ежели ли кто из вас будет тогда жив, то сие почтется за чудо, подобно как если бы пастух исторгнул частицу уха, или две голени овечьи из уст львовых. Ибо пастух не смеет сразиться со львом: он боится даже взора его: но когда лев насытится от лова, сколько угодно ему, и оставит или две голени, или одну часть уха овечьи, тогда пастух может остатки взять, дабы представить во свидетельство, сколько овец похитил лев. Тако, глаголет, Господь предаст вас на расхищение врагам вашим, и хищность их не иначе будет страшна для вас, как если бы лев напал на овцу. Всуе убо вы уповаете на силы ваши. Что бо есть овца пред львом? Но ежели что и останется у вас цело, то сие будет на подобие овечьего уха, или голени. Отсюда видим, куда клонится намерение пророка. Он показывает, что царство Израилево все предано будет на расхищение врагам, которые ничего не оставят в целости, разве нечто самое малое, подобно как если бы лев по насыщении от лова оставил пастуху частицу овечьего уха.

Следующие конечные слова, живу́щiи въ Самарі́и пря́мо пле́мене, и въ Дама́сцѣ, в Еврейском тексте читается так: живу́щiи въ Самарі́и на краю́ ло́жа, и въ Дама́сцѣ на одрѣ́. Почему некоторые мнят, что Дамаск сравнивается здесь с Самарией по той причине, что город был наибогатейший, и что Иеровоам второй распространил пределы царства своего даже до сего града, покоря некоторую часть Сирского царства. Но сие мнение несогласно с истинно исторической. Другие толкуют так, что и те, которые живы останутся из народа Израильского, не так будут мужественны и храбры, чтоб могли сопротивляться нападению врагов, и вооруженной рукой защищать себя, но так ослабеют, что или будут скрываться, или лежать на одрах в болезни. Нам же мнится, что пророк сравнивает здесь Дамаск и Самарию со одром по той причине, что Израильтяне почитали города сии безопасным для себя убежищем. Аки бы сказал: вы думаете, что ложи сии будут для вас спокойны: но львы проникнут и туда, и разве некто един из тысячи, да и тот лежа на краю ложа жив спасется. Почему хотя бы вы жили в Самарии или в Дамаске, яко в местах, по мнению вашему, безопасных, но и там не уцелеете, и ежели не многие избегнут смерти, то сие почтется за чудо. Сей есть существенный смысл места сего. Ибо пророк без сомнения смеется здесь той суетной надежде, коей ослеплены будучи Израильтяне, уповали быть безопасны от всякого бедствия, ежели только врата Самарии и Дамаска пребудут заключены. За сим следует:

13) Жерцы́ послу́шайте, и засвидѣ́телствуйте до́му Иа́ковлю, глаго́летъ Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель (Ам.3:13).

14) Поне́же въ де́нь, егда́ отмщу́ нече́стiя (в Евр.: беззако́нiя) Изра́илева на не́мъ, и отмщу́ на тре́бищихъ Веѳи́лихъ, и раскопа́ю ро́ги тре́бища, и паду́тся на зе́млю (Ам.3:14).

Нет сомнения, что пророк присовокупил обращение сие к жерцам с тем намерением, дабы показать, что суеверное служение их, на которое они надеялись, не токмо не поможет им, но паче обратится в погибель: понеже сим образом более привлекали на себя гнев Божий по тому, что жертвы их, приносимые в Вефиле, были исполнены скверны, так как и служение их было ложное. Чего ради? Понеже Бог избрал себе место во Иерусалиме, где повелел законом приносить ему жертвы. Но Израильтяне и их жерцы устроили себе храм в Вефиле без всякого повеления, паче же в противность явного запрещения Божия. Понеже убо так растлили истинное Богослужение, то безумие их неизвинительно было, когда дерзали являться пред лице Бога с своими скверными жертвами, так как бы могли сим образом умилостивить гнев его.

Пророк убо обличая нечестие сие, глаголет: въ де́нь, егда́ отмщу́ беззако́нiя Изра́илева, отмщу́ и на тре́бищихъ Веѳи́лихъ. Упоминая о беззакониях Израиля, разумеет под сим именем насильства, грабежи, неправедные домогательства, и другие сим подобные пороки. Ибо мы видели уже, что и необузданная лютость, и корыстолюбие, и вероломство во всей своей силе царствовали тогда в Израильском народе. Сего ради глаголет: егда́ отмсти́тъ Госпо́дь беззако́нiя Изра́илева, отмсти́тъ и на тре́бищихъ Веѳи́лихъ. То есть, когда накажет сребролюбие, гордость и бесчеловечие, когда покарает за хищность и грабительство, тогда отмстит и за требища Вефильская. Израильтяне мнят, что Бог будет к ним милостив, когда принесут ему жертвы, и хотя бы вся их жизнь была пребеззаконная, но они примирятся с ним, ежели только удовлетворят ему внешними оным обрядом: он не посмеет наказать их за прочие беззакония, так как бы одно было сие праведное мздовоздаяние: но сие мнение много обманывает их, глаголет Амос. Ибо самое главное беззаконие их есть то, что дерзнули истинное Богослужение переменить, что соорудили храм без его повеления, что наконец нарушили весь закон. От сих убо нечестий начнет Господь, когда восхощет наказывать грехи народа. Но понеже трудно было удостоверить в сем: для того пророк обращает здесь слово к жерцам, и требует внимания от них.

Жерцы́ послу́шайте, и засвидѣ́телствуйте до́му Иа́ковлю. А дабы внимательнее послушали, вводит Бога глаголющего. Ибо жерцы могли сказать, как обыкновенно всегда говорили во укоризну пророка, что он безрассудно угрожает таковой казнью. Послу́шайте, глаголет, я ничего вам не скажу от себя. Отсюда видим, куда клонится сие предисловие, послу́шайте. Пророк показывает, что Бог есть виновник пророчества его, и что он ничего от себя не приносит, кроме единого служения. Послу́шайте убо, и засвидѣ́телствуйте до́му Иа́ковлю. Глаголом засвидетельствования ограждает пророчество, дабы возъимело больше силы, и дабы не возомнил кто, что он говорит о деле маловажном. В том же разуме употребляет и следующие имена, прилагаемые Богу: Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель. Могл бы единым словом рещи: Госпо́дь глаго́лет, как обыкновенно говорят пророки. Чего ради? Дабы поразить Израильтян страхом, чтоб более не ласкали себя суетными надеждами, как доселе творили: но ведали бы, что суеверным служением своим не токмо не умилостивляют Божьего гнева, но еще паче и паче привлекают его на себя. За сим следует:

15) Сокрушу́ и поражу́ до́мъ съ преклѣ́ты, (в Евр.: до́мъ зи́мнiй) съ до́момъ лѣ́тнимъ, и поги́бнутъ до́мове ко́сти слоно́выя, и потребя́тся и друзі́и до́мове мно́зи, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.3:15).

Пророк без сомнения проповедует здесь против вельмож и людей богатых, живущих в светлых и великолепных домах. Ибо для убогих довольно и того, ежели будут иметь одну бедную хижину, как для зимы, так и для лета. Они не могут переменять домов, дабы зимой жить теплее, а летом прохладнее. Таковой выгоды бедные люди не имеют: они довольствуются одной хижиной чрез всю свою жизнь. Но сие не свойственно людям богатым. Они имеют как зимние, так и летние дома, коими гордясь, почитают себя за людей неприступных. Сего ради пророк возвещает здесь, что вельможи всуе надеются на свои богатства и укрепленные дома: понеже сии не воспрепятствуют Богу извлечь их на казнь. Сокрушу́, глаголет, и поражу́ до́мъ зи́мнiй съ до́момъ лѣ́тнимъ, и поги́бнутъ до́мове ко́сти слоно́выя, и проч. А что древние Израильтяне имели дома зимние и летние, сие видно из пророка Иеремии, где о Иоакиме царе Иудине сказано так: Ца́рь же сѣдя́ше въ хра́мине зи́мнѣй въ девя́тый мѣ́сяц, и поста́влено бе предъ ни́мъ огни́ще со огне́мъ (Иер.36:22)³. За сим следует:

1) Слы́шите сло́во сiе́ ю́ницы Васанити́дскiя, я́же въ горѣ́ Самарі́йстѣй, преоби́дящыя убо́гихъ, и попира́ющыя ни́щихъ, глаго́лющыя господе́мъ свои́мъ, (в Евр.: Господе́м ихъ подади́те на́мъ, да пiе́мъ (Ам.4:1).

Пророк продолжает укоризну против вельмож царства Израилева и богатых людей. И как известно, что такого рода люди зело кичливы, бесчеловечны и страшны по причине могущества своего: сего ради пророк смеется здесь гордости их, глаголя: слы́шите сло́во сiе́ ю́ницы Васанити́дскiя. Аки бы сказал: я предвижу, что сии великие люди презрят мои угрозы, да еще и почтут их за обиду. Они спросят, кто я таков, и как смею будучи пастух с толикой дерзостью нападать на них. Слышите убо юницы. Я не уважаю великости оной, которой вы гордитесь. Ибо в чем состоит великость ваша? В тучности. Итак, я не больше почитаю вас, как волов и юниц. Вы утучнели: но меня не устрашит тучность ваша: богатства ваши не отнимут у меня свободы говорить вам, как мне прилично, и как господь повелел. Отсюда видим, с коликой свободностью восстает пророк против вельмож царства Израилева. Он вопрошает, по какому праву не хотят они слушать словесе Господня? Вы, говорит, противоположите богатство ваше, или вашу силу: но сие не что иное есть, как тучность. Вы есте юницы, и я всегда буду почитать вас за таких, и потому не престану свободно говорить с вами, как с моим скотом.

Далее продолжает тоже подобие, и хотя говорит к мужам, однако в женском роде: я́же въ горѣ́ Самарі́йстѣй, преоби́дящыя убо́гихъ, и попира́ющыя ни́щихъ. Не удостаивает вельмож и самого имени мужей, хотя они и исключили себя из общего порядка людей, так как бы были некие боги. Но пророк из презрения нарицает их юнцами Васанитидскими, то есть, тучными: ибо Васан имеет имя от тука, или от тучных пажитей, и поскольку плодоносие горы сея довольно было известно народу Израильскому: сего ради пророк нарицает юницами Васанитидскими утучненных оных людей по той причине, что от чрезмерного тука сделались ленивыми и ни к чему неспособными, как обыкновенно бывает. Ибо люди изобилующие богатством, и превосходящие других могуществом, забывают самих себя, и презирают Бога, почитая себя превыше жребия смертных. Понеже убо таковое состояние делает богатых людей беспечными, невнимательными к угрозам, непокаряющимися Божьему слову, и такими, которые все полезные советы за ничто вменяют: сего ради пророк жестоко укоряет их, нарицая бесчестным именем юниц.

Следующие слова, я́же въ горѣ́ Самарі́йстѣй, также суть иронические. Ибо вельможи могли сказать пророку, что они живут в царствующем граде, и бдят о общем благе всего народа, и что их советами и тщанием царство непоколебимо. Вижу, говорит, что вы живете не в Васане, но на горе Самарийстей. Что же есть Самария, ежели не Васан? Ибо вы на ней утопаете в ваших роскошах, и как юницы, пресыщенные пажитями, от своей тяжести падают, и едва могут влещи свое тело: так и в вас та же приметна медленность пресыщения ради. Почему хотя Самария и кажется быть столицей, но в самом деле она не что иное есть, как гора Васан. Ибо вы, населяя оную, не столько печетесь о благосостоянии народа, как мечтаете сами, сколько пожираете имения: и понеже алчность ваша ненасытна, то и правление ваше не что иное есть, как пастбище или тучная пажить. Наипаче же обвиняет их пророк за то, что угнетают убогих и нищих. Они без сомнения делали обиды и другим, но понеже богатые по большей части оказывают лютость свою над бедными: и беспомощными людьми: сего ради ясно глаголет: преоби́дящыя убо́гихъ, и попира́ющыя ни́щихъ. А при том и потому сие говорит, что Бог, как всем известно, обещает особенную помощь бедным людям, когда не обретают они никакого пособия на земле. Сие бо более привлекает на них Божию милость, когда гордые люди не токмо не помогают им, но и яко звери свирепствуют на них.

Наконец, присовокупляет: глаго́лющыя господе́мъ свои́мъ. Господьями нарицает бесчеловечных заимодавцев, которым бедные люди одолжены бывали. Сущность слов состоит в том, что советники царевы и судии, соглашаясь с заимодавцами, в конец разоряли убогих. Заимодавцы приносили судьям деньги, а судии тотчас делали на суде все то, чего лихоимцы оные не требовали. Ибо те, которые ничего иного не ищут, как только корысти, за деньги все продают.

Глаголет убо господьям их: подади́те, да пiе́мъ. То есть, удовольствуйте точию желание наше, и мы в пользу вашу присудим, что вам угодно. Итак, принесите токмо деньги, впрочем не пекитесь, мы предадим вам всех убогих. Отсюда видим, куда клонится намерение пророка. Он описывает здесь способ или образ тех обид, на которые жаловался выше. Вы, глаголет, угнетаете и попираете убогих. Каким образом? Понеже предаете их заимодавцам, и притом за деньги, которые как скоро принесены будут, сего для вас довольно. Вы не изыскиваете, справедливо или несправедливо чье дело, но тотчас осуждаете бедных и невинных людей: понеже не имеют чем себя искупить. А господа, коим они должны, видя их неправосудием вашим преданных, платят вам деньги. Таким образом бывает между вами взаимное согласие, и беззаконная купля. За сим следует:

2) Кля́тся Госпо́дь святы́ми свои́ми, (в Евр.: святи́лищемъ свои́мъ) я́ко се́ дні́е гряду́тъ на вы́, и во́змутъ вы́ во ору́жiи, и су́щихъ съ ва́ми вве́ргутъ въ коно́бы подгнѣща́емыя о́гненнiи губи́телiе (Ам.4:2).

Здесь возвещает пророк о тех ужасных казнях, которые ожидали тучных оных волков, кои зело утучневши, презирают Бога, и гибнут в своем туке. Сего ради глаголет: я́ко се́ дні́е гряду́тъ на вы́, и во́змутъ вы́ во ору́жiи. Но дабы угрожение сие больше силы возъимело, наперед полагает: кля́тся Госпо́дь святи́лищемъ свои́мъ. Довлело бы и простое Божие слово ко устрашению Израильтян: но как лицемеры и люди отверженные не боятся угроз, да еще и смеются, или по крайней мере почитают за мечту все предсказания служителей Божиих: то по нужде надлежало положить в средине клятву Бога, дабы скорее пробудились от сна беспечные оные люди. Кля́тся убо Госпо́дь святи́лищемъ свои́мъ. Удивления достойно, да еще, по-видимому, и странно, чего ради Бог клянется здесь святилищем паче, нежели самим собою. Ибо Господь имеет обычай клясться самим собой по той причине, понеже нет большего, кем бы могл он клясться, как говорит Апостол (Евр.6:13). Бог убо, по-видимому, отдает честь, должную ему, камню и древу, что весьма неприлично. Но имя Святилища берется здесь за самого Бога. Он клянется святилищем своим: понеже сам невидим есть. Храм же или Святилище есть некоторое живое изображение его, в котором он видимо представляется: есть знамение веры, где живо сияет лице его. Следовательно, Бог не лишает себя славы своей, сообщая оную вещественному храму, но паче снисходит чрез сие грубости людей. Ибо как сам по себе не может видим быть, а во храме некоторым образом является: сего ради клянется храмом. Но здесь заметить должно особливую причину, которую не примечают толковники, чего ради клянется Бог Святилищем. Он отвергает чрез сие все ложные чтилища, коими гордились Израильтяне, как и выше видели мы. Аки бы сказал пророк: Бог, который по закону в горе Сионе почитается, и который там токмо хочет призываем быть, клянется сам собой: и хотя святыня в нем словом сокрыта, однако знамение её предлагает вам во Святилище своем, еже есть во Иерусалиме. Убо отмещет он все ваши чтилища, и все храмы ваши почитает за блудилища. Отсюда видим, что здесь содержится скрытое противоположение между Святилищем, где Иудеи законно почитали Бога, и между ложными храмами, которые соорудил Иеровоам, и наконец между всеми высокими местами, где Израильтяне мнились чтить Бога.

Следующие за сим слова, и во́змутъ вы́ во ору́жiи, в Еврейском тексте читаются так: и во́зметъ ва́съ Бо́гъ на у́дицѣ, и вве́жетъ въ коно́бы подгнеща́емыя огне́мъ. Сие изречение месту сему весьма прилично. Ибо пророк приспособляет оное к вышереченным переносным словам, означая, что Бог тучных оных юниц привлечет яко рыб на удице, и ввержет в конобы, подобно как бы так сказал: вы носите ныне тяжкое время, понеже отягощены пресыщением: но сия тучность, сия дебелость ваша не воспрепятствует Богу восхитить вас скоро на казнь, так как бы кто удицею извлекши из воды рыбу, ввергнул в коноб. Отсюда видим, коль прилично положены здесь два противных подобия сии. Вы, глаголет, надеетесь ныне на тучность вашу: но Бог так восхитит вас, как бы были бы не яко тучные юницы, но яко малые рыбы, в коих нет никакой тяжести. Ему довлеет едина удица, посредством коей ввержет вас в конобы, или увлечет во отдаленные земли. Следующие слова, су́щихъ съ ва́ми, означают, что Израильтяне погибнут со всем имением своим, и со всеми домашними. За сим следует:

3) И изве́ржены бу́дете на́ги пря́мо дру́гъ дру́га, (в Евр.: и изъи́дете чре́з уще́лiя еди́на пред друго́ю,) и отве́ржетеся въ го́ру Ремма́нъ, (в Евр.: и низве́ржетеся съ высоты́,) глаго́летъ Госпо́дь (Ам.4:3).

Здесь другими словами изображает пророк, каково будет поражение царства Израилева. Но говорит всегда к вельможам и высоким людям, хотя при том угрожает и низким, однако не так прямо и ясно. Ибо когда Бог гремит на вельможей, то страх не должен ли объять и самых низких людей? Следовательно, пророк с намерением всегда обращает слово к судьям и советникам царским.

Изъи́дете, глаголет, чре́з уще́лiя еди́на пред друго́ю. Продолжает вышереченные слова. Ибо и здесь не удостаивает сих великих и светлых сановников именем мужей, но всегда почитает за юниц. Изъидет едина юница пред другой чрез ущелья. Мы ведаем, коль тщательны богатые люди, а наипаче вельможи, в наблюдении своих чинов, и коль труднодоступны до них. Но пророк говорит здесь, что будет совсем различно состояние их от нынешнего образа жизни. Тогда, глаголет, не будет ни тройных стен, ни тройных дверей, которые ныне удаляют от вас всякий шум и всякое беспокойство: но отовсюду будут расселины, и каждая юница изъидет чрез своим порядком, или еще низве́ржется съ высоты́. Не будет у вас ни сих удовольствий, ни сих нежностей, в коих вы ныне утопаете: но будете искать спасения единственно в бегстве. Убо кийждо из вас стремглав падет в стремнины подобно юнице, уязвленной оводом или пчелой. Вы же сами знаете, коль стремительно бывает падение юниц: тако случится и с вами. По переводу 70 толковников под именем горы Реман означает здесь место, куда всякая нечистота стекает, Еврейски – гахармона́. Некоторые толковники берут слово сие за страну Армении, а другие за гору Аермонскую. Но мысль пророка больше относится здесь к высоким домам, в коих жили вельможи, как видно из связи слов. Частое повторение имени Божьего, употребляемое при конце стихов, не есть излишнее. Ибо пророк хочет чрез сие истребить из мыслей Израильтян суетную на самих себя надежду, поскольку советники царевы и судии, оцепеневшие некоторым образом в своем утучнении, сделались чрез меру беспечны и нерадивы. За сим следует:

4) Внидо́сте въ Веѳи́ль, и беззако́нновасте, и въ Галга́лѣхъ умно́жисте е́же нече́ствовати, и принесо́сте зау́тра тре́бы ва́шя, въ треде́нство десяти́ны ва́шя (Ам.4:4).

5) И прочто́ша извнѣ́ зако́нъ, и призва́ша исповѣ́данiе: возвѣсти́те, я́ко сiя́ возлюби́ша сы́нове Изра́илевы, глаго́летъ Госпо́дь Бо́гъ (Ам.4:5).

Сии два стиха в Еврейском тексте читаются так: иди́те въ Вефи́ль, и беззако́ннуйте: въ Галга́лѣхъ умножа́йте нече́стiе, приноси́те зау́тра тре́бы ва́шя, въ треде́нство десяти́ны ва́шя. Пожри́те от ква́са же́ртву хвалы́, заповѣ́дуйте доброво́льныя же́ртвы, и прочая.

Здесь паки обращается пророк ко всем Израильтянам вообще, и опровергает суетную надежду их, которую основали они на внешнем Богослужении. Они думали, что служение их было весьма приятно Богу, и потому часто приносили жертвы в Вефиле и в Галгалех: но пророк показывает здесь, что они чем больше упражняются в приношении оных жертв, тем горше раздражают Бога, и тем тяжчайший на себя привлекают суд. Почто, говорит, всуе трудитесь, принося жертвы в Вефиле? Почто думаете, что вы исполняете повеление, предписанное в законе Божьем? Нет! Вы тем более и более прогневляете Бога. Потом далее идет: ибо обвиняет Израильтян не за то токмо, что они мечтали удовлетворить Богу внешними оными обрядами, но и самое богослужение их нарицает порочным, превратным и мерзким пред Богом. Чего ради? Понеже, де, призывали Бога не там, где он сам повелел. Бог, как всем известно, благоволил единому быть олтарю в народе своем, где бы он могл приносить ему жертвы: но Израильтяне самопроизвольно соорудили храмы в Вефиле и в Галгалах. Сего ради пророк глаголет здесь, что все оные служения их не что иное суть, как нечестие и мерзость пред Богом, хотя Израильтяне и полагали в них всю надежду спасения своего. Сия есть причина, чего ради глаголет здесь: иди́те въ Вефи́ль. Глас негодующего: ибо хотя иронически глаголет Бог, но купно являет и негодование свое, якоже и у пророка Иезекииля, иди́те, глаголет, пожри́те же́ртву и́доломъ ва́шымъ (Иез.20:1–49). Ибо видя народ, с толиким упорством стремящийся ко идолопоклонству, попускает, глаголя, иди́те, так как бы хотел еще более воспламенить к тому сердца их. Впрочем, известно, что Бог не поощряет людей ко грехам, но сим образом изъявляет крайнее негодование свое. Он когда тщетно покушается удержать людей, и видит их необузданно стремящихся в пороки, тогда наконец глаголет, иди́те. Аки бы рекл: вы есте люди совершенно отчаянные, и я не вижу никакой надежды в вас: ибо нимало не успеваю благими советами моими. Убо слушайте дьявола, который доведет вас туда, куда вы сами желаете. Иди́те убо въ Вефи́ль, и тамо беззако́ннуйте. Иди́те въ Галга́лы, и тамо умножа́йте нече́стiе, то есть, прилагайте грехи ко грехам.

По сих присовокупляет: приноси́те зау́тра тре́бы ва́шя. Употребляйте все тшание к тому, чтоб ничего недоставало у вас, что касается до внешних видов. В треде́нство, то есть, три краты в год приноси́те десяти́ны ва́шя. Тако бо повелевает закон, как читаем в книге Исхода (Исх.23:14), и в книге Второзакония главы 14:22 (Втор.14:22).

По сих: пожри́те от ква́са же́ртву хвалы́. Глаголет о жертвах мирных. Ибо Израильтяне при благодарственных молениях обыкновенно приносили жертвы вместе с квасным растворением, а при других жертвоприношениях употребляли муку сопряженную с елеем, и опресночные хлебы: но при жертвах мирных приносили один токмо квас. Итак, хотя Израильтяне в обрядовом законе довольно были тщательны, но пророк показывает, что сие неугодно было Богу, понеже удалились от нравственных заповедей закона. А что некоторые берут квас в худую сторону, то есть, за порочную и поврежденную жертву, которую закон повелевал приносить всецелую и неповрежденную, то сие мнение неосновательно. Ибо пророк ни за что иное не осуждается здесь Израильтян, как токмо за то, что уклонился от правил закона, и первее дерзнули переменить место храма, а потом учредили и новое священство.

Далее глаголет: заповѣ́дуйте доброво́льныя же́ртвы: возвѣсти́те, яко сия́ возлюби́ша сыно́ве Изра́илевы. Когда глаголет, что Израильтяне возлюбили новое богослужение, тем самым изобличает дерзость их, показывая, что они по своей воле выдумали оное. Аки бы сказал: я не требую от вас иных жертв, как токмо тех, которые приносятся мне во Иерусалиме: но вы жертвуете на месте оскверненном: убо жертвуете бесам, а не мне. Я законом моим не повелел вам сего творить, но поскольку так вам угодно было: сего ради хотя бы вы принесли мне не токмо законом повеленные жертвы, но и добровольные, я отвергаю их. Отсюда видим, куда клонится намерение Бога глаголющего: яко сия́ возлюби́ша сыно́ве Изра́илевы. Вам, глаголет, надлежало бы зависеть от уст моих, и просто повиноваться слову моему, взирая на то, что мне угодно, и что я повелел. Но бы оставя слово мое, и пренебрегши закон мой, последовали тому, что вам любезно, и что родилось в мыслях ваших. Понеже убо воля ваша служит вместо закона, то ищите спасения в самих себе, а я ничего от вас не приемлю.

Блаженный Феодорит, последуя переводу 70 толковников, оные слова: прочто́ша извнѣ́ зако́нъ, толкует так, что Израильтяне вступили в некоторые союзы или в договоры с идолами, дабы последовать законам их, и по тому закон не Божий разумеет, но данный от тех, кои идолами служили. Равным образом и оные слова, призва́ша исповѣ́дание, относит к чужим богам, пред коими Израильтяне исповедовали грехи свои, так как бы демоны могли отпускать или прощать грехи. За сим следует:

6) А́зъ же да́мъ (в Евр.: да́хъ) ва́мъ оско́мину зубо́мъ во всѣ́хъ градѣ́хъ ва́шихъ, и недоста́токъ хлѣ́ба во всѣ́хъ мѣ́стѣхъ ва́шихъ: и не обрати́стеся ко мнѣ́, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.4:6).

Здесь жалуется Бог на неисцельное ожесточение народа Израильского, показывая, что он многократно покушался привести его на истинный путь не токмо словом своим, но и тяжкими наказаниями, однако не имел в том ни малого успеха. Сие ожесточение усугубляет вину народа. Пророк глаголет, что Бог наказал его гладом.

Да́хъ ва́мъ оско́мину зубо́мъ. Выражение переносное, означающее глад, или недостаток хлеба, как сам изъясняет. Да́хъ, глаголет, недоста́токъ хлѣ́ба во всѣ́хъ мѣ́стѣхъ ва́шихъ. Таким образом вся земля Израильская претерпевала крайнюю нужду и недостаток в хлебе, хотя изобиловала самыми плодороднейшими полями, как видно из священной истории.

И не обрати́стеся ко мнѣ́, глаго́летъ Госпо́дь. Известно, что Бог наказывает людей на тот конец, дабы преклонить их к надлежащему повиновению: но когда намерению сему не соответствует успех: то из сего явствует, что сердца людей ожесточились во зле. Пророк убо показывает здесь, что Израильтяне не в одном грехе виновны были, но и в том еще, что упорно сопротивлялись Богу, и что пороки их никакими наказаниями не могли быть исправлены. Мы уже сказали о гладе. За сим следует другой род казни:

7) И а́зъ удержа́хъ до́ждь от ва́съ пре́жде трiе́хъ ме́сяцевъ жа́твы, и надожди́хъ на еди́нъ гра́дъ, а на другі́й [еди́нъ] не надожди́хъ: ча́сть еди́на надожди́ся, и ча́сть, на ню́же не надождю́, и́зсше (Ам.4:7).

Хотя пророк повествует здесь о другом роде наказания, но он немного различествует от первого. Ибо откуда недостаток хлеба, о котором недавно упомянул, ежели от суши? А суша откуда, ежели не от бездождия? Бог когда хочет отнять пищу у людей, заключает небеса, и творит их железными, дабы не слушали земли, как видели мы инде (Ос.2:21). Впрочем, и сие пророческое слово не есть излишнее. Оно научает людей, дабы прилежнее рассуждали о тех наказаниях, которыми Бог карает их. Аще бо и непродолжительный глад заставляет людей чувствовать Божий гнев, ежели токмо они не совсем бесчувственны, то когда предшествует суша, когда земля отъемлет надежду у земледельцев, а потом следует совершенный недостаток в хлебе, конечно более чувствительны бывают, поскольку и больше времени имеют размышлять о Божьем гневе. Сия есть причина, чего ради пророк, сказав прежде о наказании народа гладом, происшедшим от недостатка в хлебе, особенно глаголет о удержании дождя, аки бы сказал: надлежало вам по крайней мере чрез продолжение времени придти в здравый рассудок. Ибо ежели бы Бог явил знаки гнева своего чрез один токмо день, то сама краткость времени могла бы вас извинить. Но когда он и дождь на много время удержал, и землю иссушил, и гладом чрез не малое время наказал, то помыслите, какое было ожесточение ваше, когда и при толь продолжительных знаках Божьего гнева не очувствовались? Отсюда видим, чего ради пророк присовокупляет здесь сушу, яко виновницу недостатка в хлебе, и яко причину к своему действию. Намерение его есть, дабы отсюда лучше открыть ожесточение Израильтян. В начале стиха глаголет, что Бо́г держа́лъ до́ждь от ни́хъ пре́жде трiе́хъ ме́сяцевъ жа́твы. Ежели нет дождя чрез один токмо месяц, то земля уже иссохнет. Люди будут беспокоиться, приемля сие за худое предзнаменование. Но ежели два месяца пройдут без дождя, то начинают удивляться, и даже страшиться. А ежели до конца третьего месяца продолжится непрестанная суша, то уже почитают сие за чудо. Пророк убо показывает здесь, что Израильтяне необыкновенным образом будучи наказаны, еще пребывали нечувствительны. Ибо и чрез три месяца не хотели помыслить о грехах своих, хотя Бог сильно настоял на них, чрез толь долгое время устрашал гневом своим. Сим обстоятельством увеличивается ожесточение народа, поскольку Израильтяне и при сем знамении не пробудились от усыпления. Азъ удержа́хъ, глаголет, до́ждь от ва́съ пре́жде трiе́хъ ме́сяцевъ жа́твы.

За сим следует другое обстоятельство: и надожди́хъ, глаголет, на еди́нъ гра́дъ, а на другі́й [еди́нъ] не надожди́хъ: ча́сть еди́на надожди́ся, и ча́сть, на ню́же не надожди́хъ, и́зсше. Сие различие не может приписано быть счастью, и ежели люди не хотят добровольно слепотствовать, и отвергать здравый разум, то конечно принуждены будут чувствовать явные знаки Божьего гнева. Откуда сие, что одно место бывает орошено, а другое сухо? Откуда сие, что два града соседственные имеют толь различную участь? Не от того ли, что Бог явным образом открывает гнев свой с небеси? Пророк убо паки изобличает здесь ожесточение народа по той причине, что в сем различии не усматривал гнева Господня, хотя был он весьма явен. Намерение его всегда есть то, дабы показать, что он имеет дело с народом неизлечимым, который в злобе своей так ожесточился, что не терпит принимать никакого врачевства.

8) И соберу́тся два́ и три́ гра́ды во гра́дъ еди́нъ пи́ти во́ду, и не насы́тятся, и не обрати́стеся ко мнѣ́, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.4:8).

В сем стихе повествует пророк, что два и три града приходили к одному, дабы испросить себе воды для утоления жажды, но были не удовольствованы, поскольку вода по причине великого множества людей, отовсюду стекающихся, везде окудела, так что и самые глубочайшие источники до дна исчерпаемые были. Сим обстоятельством паки увеличивает казнь, нанесенную Израильтянам.

Соберу́тся, глаголет, два́ и три́ гра́ды во гра́дъ еди́нъ пи́ти во́ду, и не насы́тятся. Толикая мучила всех жажда, что целые грады стекались на источники, где только слышали, что есть вода. Сие же есть нечто необыкновенное, когда жители, оставя свой град, прибегают к чужому искать воды, подобно диким зверям, кои по утолении глада, далече бегают пить воду. Сие в зверях неудивительно, но в людях есть нечто необыкновенное. Они могут выкапывать кладези, и своими трудами доставать себе воду, хотя бы и реки престали течь, и самые источники иссохли. Итак, когда люди, оставя свои дома, принуждены бывают далече искать воду, и вычерпывать источники, то сие есть диво, достойное примечания. Откуда убо сие, что Израильтяне не усматривали Божьей руки. Хотя была она очевидна? Не яко ли отсюда открывается ожесточенная их слепота и нераскаянность? Правда, нет сомнения, что они и страхом были одержимы, и печалью сокрушаемы: но все сие нимало не пользовало, понеже между тем продолжали грешить, находя удовольствие в своих суеверных вымыслах, и не отставая при том прежней жизни. За сим следует:

9) Поби́хъ вы́ раждеже́нiемъ и златени́цею (в Евр.: зно́емъ и рже́ю) умно́жисте вертогра́ды ва́шя, виногра́ды ва́шя, и смо́квы ва́шя, и ма́сличiя ва́ша: сiя́ поядо́ша гу́сеницы, и ниже́ та́ко обрати́стеся ко мнѣ́, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.4:9).

Ежели один род казни не исправляет людей, то и сие уже делает их весьма неизвинительными пред Богом. Но когда он множайшими образами убеждает их, и употребив едино средство, предпримет другое и третье, и всегда не успевает: то отсюда лучше явствует, что такие люди, которые всегда упорствуют и пребывают нечувствительны, каким бы образом Бог ни приводил их к покаянию, суть вовсе неисцельны.

Сие назнаменуя, присовокупляет пророк следующие слова: поби́хъ вы́ зно́емъ. Он показывает, что Бог не одним образом наказывал Израильтян для того, что люди ожесточаются и тогда, когда чувствуют некоторое одно наказание, так как на примере если бы некоторая страна подвержена была всегдашней суше, то люди возомнили бы, что таково есть свойство климата их, или что такова есть судьба их. Но когда Бог различными образами наказывает людей, тогда они бывают чувствительнее. Ежели же сомкнувши очи, не смотрят на казни, то сие есть видимый знак того, что таковые люди совершенно ожесточены, и как бы очарованы дьяволом. Сия есть причина, для которой упоминает пророк о тех различных казнях, коими поражаем был Израильский народ.

Глаголет убо: поби́хъ вы́ зно́емъ и рже́ю. Мы ведаем, какой вред причиняет в жатве ржа. Когда после холодного дождя воссияет солнце, она снедает сам корень посеянного хлеба, так что колосья не токмо безвременно желтеют, но и совсем от гнилости пропадают. Пророк убо рекши прежде о суше, которая опустошала всю землю, однако не равным образом, но так, что едина страна одождяема была, а другая ближайшая иссыхала по причине недостатка дождя, еще присовокупляет здесь и ржавщину. Поби́хъ вы́ зно́емъ и рже́ю⁴.

По сих глаголет: и виногра́ды ва́шя, и смо́квы ва́шя, и ма́сличiя ва́ша поядо́ша гу́сеницы. Итак не странная ли была слепота Израильтян, когда и по толиких и толь различных наказаниях пребывали так нечувствительны, что даже и не помышляли о том, чтоб обратиться на путь истинный? Сие место научает, так как и другие подобные, что времена по случаю переменяются, так что иногда бывает суша, иногда беспрерывные дожди повреждают плоды земные, иногда рождаются гусеницы, иногда воздух наполнен бывает вредными испарениями: все сие, говорю, не по случаю бывает, но представляет пред очи наша видимые знаки Божьего гнева. Ибо Бог не так управляет миром, как воображают мирские люди, аки бы Он оставлял небо и землю действовать по их произволению: но иногда дождь удерживает, иногда изливает, иногда жатву зноем попаляет, иногда благорастворяет воздух, иногда является милостив к людям, а иногда гневен. Убо весь естественный чин относится ко всепремудрому Божьему провидению. Пророк купно научает здесь и тому, что и ветр, и дождь, и град, и суша, и зной, и глад, суть оружия Божьего, коими господь карает грехи наши. Почему всякий раз, когда восхочет Бог наказать нас, облекается во оружие свое, то есть, испускает или дождь, или ветр, или сушу, или зной, или град. А когда так, то мы не должны думать, что или дождь по случаю идет, или в некоторые годы земля от бездождия иссыхает, и что все сие просто от расположения звезд зависит, как то воображает мирские люди. Нет! Мы должны ведать, что вся природа зависит от власти Бога, и потому научаться, что ежели дождь благовременно ниспадает, сие есть знак отеческой любви его к нам, а ежели случается противное, то сие проявляется гнев его. Тоже разуметь должны о зное, о хладе, и о других сим подобных случаях. Но поступим далее:

10) Посла́хъ на вы́ сме́рть на пути́ Еги́петстѣмъ, (в Евр.: по примѣ́ру Еги́пта и изби́хъ ору́жiемъ ю́ношы ва́шя, съ плѣ́номъ ко́ней твои́хъ (в Евр.: ва́шихъ) и изведо́хъ во огни́ полки́ ва́шя во гнѣ́вѣ мое́мъ, (в Евр.: и взы́де смра́дъ полко́въ ва́шихъ до ноздре́й ва́шихъ) и ниже́ та́ко обрати́стеся ко мнѣ́, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.4:10).

Доселе глаголал пророк об одном токмо внешнем наказании, яко то о бесплодии земли, о истреблении плодов, и о недостатке хлеба, с показанием причин вреда. А здесь присовокупляет нечто вящшее, показывая что народ наказан был и смертоносной язвой и войной, но при всем том пребыл ожесточен в злобе своей, так что какими средствами ни покушался Бог исправить пороки людей своих, но все то было тщетно.

Сего ради глаголет: Посла́хъ на вы́ сме́рть по примѣ́ру Еги́пта, и ниже́ та́ко обрати́стеся ко мнѣ́. Аки бы рекл Господь: вы ведаете, каким образом древле мной поражен был Египет для избавления отцов ваших. Я тогда показал, коль драгоценно было мне спасение ваше, когда явил силу мою, погубя Египтян. Откуда же сие, что ныне обращаю оружие мое на вашу погибель? Я всегда был бы готов противостать врагам вашим, и содержать вас подобно отцу в недре моем. Но откуда противное бывает? Или откуда сия перемена? Не оттуда ли, что вы сделались подобны Египтянам, и что ваша ожесточенная злоба к тому меня принуждает? Отсюда видим, чего ради пророк упоминает здесь о Египтянах. Он говорит, что Бог не может более продолжать милость свою к Израильтянам, которая впрочем была бы вечная, ежели бы сами они не преградили пути. Аки бы сказал: Бог избрал вас единых из всех народов: ныне же токмо наказывает вас без всякого различия вместе с необрезанными, но и явную брань против вас производить, так как бы были вы Египтяне. Сего ради посла́лъ на вы́ сме́рть по примѣ́ру Еги́пта. По сих, изби́лъ ору́жiемъ ю́ноши ва́ши, съ плѣ́номъ ко́ней ва́шихъ: и взы́де смра́дъ полко́въ ва́шихъ до ноздре́й ва́шихъ. Сей род казни различен от вышереченных. Ибо когда и юноши в цвете лет своих побиты, и кони в плен отведены, и смрад исходящий от трупов, задушает людей, то таковые знаки Божьего гнева поистине суть необыкновенные. А понеже Израильский народ и сим образом не исправился, то отсюда паки явствует, что болезни его были неисцельны. И потому надлежит прилежно заметить сии различные виды казней: понеже Господь собирает здесь доводы в доказательство ожесточения Израильского народа. Впрочем, когда пророк говорит, взы́де смра́дъ полко́въ ва́шихъ до ноздре́й ва́шихъ, сие подобно тому, как бы сказал, что не было нужды во внешнем неприятеле, который бы лишил вас жизни: вы задушены были собственным смрадом, исходящим из полков ваших, и отъемлющим жизнь у вас. Бог сию внутреннюю язву послал на вас: почему не надлежало ли вам очувствоваться, и наконец придти в здравый рассудок? Но понеже никакого плода отсюда не произошло: убо кто не видит, что вы всуе наказуетесь, и что остается для вас одна токмо погибель. Сия есть сущность места сего. За сим следует:

11) Разори́хъ вы́, я́коже разори́ Бо́гъ Cодо́му и Гомо́рру, и бы́сте я́ко главня́ исто́ржена изъ огня́: и ниже́ та́ко обрати́стеся ко мнѣ́, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.4:11).

Пророк далее идет, повествуя, что Бог такую же почти употребил строгость в рассуждении избранного народа, какую древле явил против Содомы и Гоморры. Мы ведаем, что сей пример Божьего гнева был такой, который долженствовал ужасать людей во все времена и веки, так как и ныне. Да и Священное Писание когда хочет живо изобразить нам гнев Божий, тогда предлагает пред очи Содом и гоморру. Ибо оный суд Божий воистину был страшен по той причине, что грады оные не токмо превращены были в пепел небесным огнем, но и поглощены землею с другими тремя градами. Пророк убо глаголет, что такие же поражения постигли и весь почти Израильский народ, кроме не многих некоторых, кои исхищены были из всеобщей погибели не иначе, как бы кто исхитил горящую головню из огня. Ибо вторую часть стиха без сомнения можно понимать под фигурой исправления: если бы пророк решительно сказал, что все истреблены были яко Содом и Гоморра, то сие было бы чрезвычайно. Таким образом исправляет или соумеряет слово свое, когда говорит, что не многие остались живы.

И бы́сте, глаголет, я́ко главня́ исто́ржена изъ огня́. При сих толь тяжких и жестоких казнях надлежало бы кажется очувствоваться Израильтянам: понеже Бог не иначе прогневался на них, как некогда на Содом и Гоморру: но они пребыли ожесточены, как и прежде. Впрочем, кажется священная история не согласует с сим повествованием Амоса: понеже пророчествовал он при Иеровоаме сыне Иоасове, втором царе Израильском. А во времена его дела народа в лучшем находолись состоянии, как повествует священная история. Каким же образом согласно будет повествование сие, когда пророк глаголет, что Израильтяне истреблены были наподобие Содома и Гоморры? Ответ легок: ежели прочтем ту же священную историю, то увидим, что Израильтяне еще прежде все были истреблены от свободного даже до пленного, как повествуется в четвертой книге Царств (4Цар.14:25). Бог, видя толикое поражение в народе, умилосердился, и благоволил некоторое подать облегчение на время. На сей конец благословил Иеровоама, так что он возвратил многие грады, и тогда паки процвел Израильский народ: но сие благополучие было не долговременно. Итак, оба сии обстоятельства изрядно между собой согласуют, то есть, что Израильтяне и много бедствий претерпели, прежде нежели Бог помиловал их при Иеровоаме, и между тем имели некоторое облегчение на время. При том заметить должно, что были всегда некоторые останки в народе сем: понеже Бог в память завета, учиненного со Авраамом, всегда благоволил давать место милосердию своему. Народ сам по себе достоин был совершенной погибели: но Бог сохранял некоторые останки, дабы не возомнил кто, что он забыл свой завет. Таким образом Господь держался среднего пути, дабы и лицемеров не пощадить, и между тем завета своего не уничтожить, которому надлежало быть вечну, хотя Израильтяне были нечестивы и вероломны. Отсюда видим, чего ради Бог хранил некоторые останки в народе Израильском. Он как бы препирался с злобою народа, дабы показать, что завет его не тщетен. Наконец, заключает:

12) Сего́ ра́ди си́це сотворю́ ти Изра́илю, оба́че я́ко си́це сотворю́ ти, угото́вися призыва́ти Бо́га твоего́ Изра́илю (Ам.4:12).

13) Се́ а́зъ утвержа́яй гро́мъ, и созида́яй вѣ́тръ, и возвѣща́яй въ человѣ́цѣхъ христа́ своего́, (в Евр.: и возвѣща́яй въ чело́вѣку помышле́нiя его́) творя́й у́тро и мглу́, и восходя́й на высо́кая земли́: Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель и́мя ему́ (Ам.4:13).

Амос от лица Божьего глаголет здесь, что народ тщетно надеется прощения себе, тщетно ожидает или умеренности или конца наказаниям своим: понеже довольно искушал Богп, и противополагал непомерную гордость толикими исправлениям. Сего́ ра́ди, глаголет, си́це сотворю́ ти. Что значит речение си́це? Некоторые толкуют, что Бог возвещает здесь Израильтянам те же казни, которые прежде испытали они. Но пророк без сомнения нечто горшее разумеет. Он отъемлет у Израиля всю надежду, и говорит, что Бог наведет последнюю казнь на сей отверженный народ, и притом без всякой пощады, аки бы сказал: якоже ты преогорчил еси Бога, тако он поступит с тобою: ты уже прежде испытал, коликими образы вооружался он против тебя за презрение закона его, и коль жестоко наказывал: но ныне жесточе поступит: к сему принуждает его ожесточение твое. Как доселе ничего не произвел он в тебе кротостью, то употребит последнюю казнь: ибо с людьми отчаянными не должно поступать кротко. Отсюда видим, что значат сии пророческие слова: си́це сотворю́ ти Изра́илю.

Следующие за сим слова, , оба́че, я́ко си́це сотворю́ ти, угото́вися призыва́ти Бо́га твоего́ Изра́илю, в Еврейском тексте читается так: и поне́же си́це сотворю́ ти, угото́вися в срѣ́тенiе Бо́га твоего́ Изра́илю. Сие место можно протолковать двояким образом, то есть, в смысле ироническом, и в смысле увещательном. По первому разум будет следующий: приидите ныне, исходите мне в сретение с ожесточением вашим: испытайте, не можете ли сим образом избежать мщения моего? В самом деле, судя по тому, что пророк возвещает здесь последнюю казнь народу, кажется нарочно употребляет такие колкие слова, когда говорит: угото́вися в срѣ́тенiе Бо́га твоего́ Изра́илю, так как бы просто сказал: встречай теперь Бога твоего, готовься, собирай все силы твои, созывай вспомогательные войска, испытай, не может ли все сие полезно быть тебе? Но понеже в следующей главе паки пророк увещевать будет Израильтян к покаянию, и предлагать им надежду милости: то можно место сие и без фигуры понимать, так как бы сказал: понеже видишь, что ты стеснен отовсюду повинностью, и что всуе ищешь убежищ: ибо нигде не можешь укрыться от руки судии твоего: то ныне хотя поздно угото́вися во срѣ́тенiе Бо́гу твоему́, то есть предвари погибель твою, которая приближается к тебе. Ибо мы ведаем, что пророки всегда после самых тяжких угроз умягчают жестокость учения своего: понеже оставалось еще некое благочестивое семя между избранным народом, хотя оно и не видно было. Но мы видели подобные места, как в пророке Иоиле, так и в Осии: почему и здесь хотя весь народ был отчаян, однако пророк еще увещевает его, дабы предварял Божий гнев. Угото́вися, глаголет, во срѣ́тенiе Бо́га твоего́ Изра́илю. То есть, хотя и достоин ты погибели, и господь уже, по-видимому, заключил тебе дверь, однако не отчаивайся: ты еще можешь укротить Божий гнев, точию уготовися во сретение. Но сие приготовление предполагает истинное обновление сердца, которое состоит в том, когда люди переменя свои склонности, покоряются Богу, и с покорностью просят прощения. Итак, в слове сем, угото́вися, великая заключается сила. Что же касается до сретения Бога, то послушаем, что глаголет Павел: А́ще бы́хомъ себе́ разсужда́ли, не бы́хомъ осужде́ни бы́ли (1Кор.11:31). Откуда бо сие, что Бог иногда жестоко карает нас, если бы не от того, что мы сами щадим себя? Сия убо пощада, которую мы делаем себе, привлекает на нас гнев Божий. Следовательно, мы не можем иначе усретать Бога, как разве когда бываем собственными судьями, когда осуждаем грехи наши, и когда творим сие с сердечным соболезнованием. Теперь видим, что пророк разумеет здесь.

Потом дабы сильнее поразить бесчувственные сердца, превозносит Божью силу, и многими величественными именами украшает Господа, дабы убедить ожесточенный народ к почтению Бога. И, во-первых, глаголет, что он произво́дитъ гро́мъ, и созида́етъ вѣ́тр: во-вторых, что возвѣща́етъ человѣ́ку помышле́нiя его́: в-третьих, что твори́тъ у́тро и мглу́, и восхо́дитъ на высо́кая земли́: в-четвертых, что и́мя ему́ е́сть Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель. К чему такое величественных имен собрание, ежели не к тому, чтоб подвигнуть сердца людей бесчувственных, и погруженных в слепом ожесточении? Здесь наипаче заметить должно оные слова: возвѣща́яй человѣ́ку помышле́нiя его́. Пророк сими словами хотел означить то, что Израильтяне имеют дело с Богом испытующим сердца человеческая, с Богом таким, от которого ничто не скрывается, коль бы оно сокровенно ни было. Хотя всяк есть наилучший свидетель своих помышлений: но пророк присваивает Богу высочайшую степень, показывая, что он лучше знает человеческие мысли, нежели все человеки собственные чувствования. А как бы люди хитрым образом скрывают свои мысли: сего ради пророк напоминает, что они тщетно делают сие пред Богом, который лучше знает, что происходит во внутренности их, нежели сами они. Теперь приступим к толкованию следующей главы.

1) Слы́шите сло́во Госпо́дне, и́мже а́зъ прiе́млю на вы́ пла́чь (Ам.5:1).

Нет сомнения, что Израильтяне презрели вышереченную проповедь: понеже не видели еще никакой перемены, которая бы показывала им погибель. Таким образом презрен был пророк с своими угрозами. Но он при всем том не престает угрожать Божиим судом, которого они не боялись. Сия есть причина, чего ради глаголет: слы́шите. Ибо не всуе предполагает сей глагол, но тем назнаменует, что они напрасно льстят себе, и затыкают уши от здравых советов: иначе было бы излишне сие увещание. Пророк убо косвенно порицает здесь ту глубокую беспечность, в которой Израильтяне находились. Впрочем, что касается до слов, то некоторые толковники плач сей относят к лицу Амоса, аки бы сказал: я оплакиваю несчастную участь Израильтян: понеже вижу их ожесточенных, и нечувствующих, коль страшен есть гнев Божий. Слы́шите убо сло́во Госпо́дне, и́мже а́зъ прiе́млю на вы́ пла́чь. Другие с Еврейского текста слова сии переводят так: слы́шите сло́во сие́, и́мже азъ возлага́ю на вы бре́мя, и относят к лицу всего народа. В самом деле, слово бре́мя весьма прилично к настоящей материи, о которой здесь рассуждается. Ибо пророк не учение преподает здесь народу, ниже утешает его, но возвещает последнюю казнь, аки бы сказал: я налагаю на вас пророчество сие яко бремя, или, я приемлю на себя возвестит вам такое слово, которое понудит вас к плачу и рыданию: и хотя ныне так ожесточены вы против Бога, что презираете и увещания, и угрозы его: но слово сие некогда будет для вас плачевно. Итак, существенная мысль пророка есть следующая. В первом месте обличает ожесточение народа Израильского, когда просит у него выслушания: по том укоряет за презрение Бога, поскольку Израильтяне отвергли все угрозы: наконец показывает, что сие пророчество будет для них плачевно, аки бы вкратце сказал: плач дому Израилеву слово сие, еже аз приемлю на вы.

2) До́мъ Изра́илевъ паде́ся и ктому́ не приложи́тъ воста́ти дѣви́ца Изра́илева пове́ржена на земли́ свое́й, нѣ́сть возставля́ющаго ю́ (Ам.5:2).

Сия есть та последняя казнь, которая приближалась к Израильтянам, хотя они еще покоились на ложах своих, несмотря на все угрозы Божии. Паде́ся, глаголет, до́мъ Изра́илевъ: дѣви́ца Изра́илева пове́ржена на земли́ свое́й. Некоторые толковники весьма неосновательно относят здесь имя девицы к народу Израильскому: ибо мнят, что народ потому нарицается именем сим, понеже Бог обручил его себе яко невесту, которая вместо того, чтоб хранить духовную чистоту пред Богом, предалась всякому сквернодейству. Но сие толкование месту сему неприлично. Мы ведаем, что пророки обыкновенно девицами нарицают такие города, где царствует сластолюбие и роскошь. По сей причине и Вавилон нарицается девицей, и Самария, и Египет и Тир, и другие. Пророк убо без сомнения укоряет здесь Израильтян за то, что они надеясь на свои силы, ничего не боялись. Они спокойно почивали на своих ложах, и изобилуя всякого рода благими, препровождали жизнь в роскошах и неге. Сего ради прилично нарицает их девицей. Дѣви́ца Изра́илева пове́ржена на земли́ свое́й, нѣ́сть возставля́ющаго ю́. Здесь можно было включить некоторое условие, и протолковать так, что ежели Израильтяне скоро не покаются, то падут без всякой надежды восстановления. Ибо ниже сего следует увещание к покаянию, и пророк скажет, что десятая часть людей останется. Но понеже Амос говорит здесь без условия, то должно слова его относить вообще ко всему телу народа. Ибо мы ведаем, что царство Израилево так пало, что после никогда не восстало. Хотя бо останки колена Иудина и возвратились во Иерусалим: но Израильтяне и ныне зрятся рассеяны по разным частям света: а ежели некоторые и остались в своей земле, сие не противоречит пророчеству сему, понеже самое тело народа вообще все пало. Убо Дѣви́ца Изра́илева пове́ржена бы́сть на земли́, и не восстанет: ибо нѣ́сть возставля́ющаго ю́.

3) Поне́же сiя́ глаго́летъ Госпо́дь Бо́гъ: изъ гра́да, изъ него́же исхожда́ше ты́сяща, оста́нется въ не́мъ сто́, и изъ него́же исхожда́ше сто́, оста́нетъ въ не́мъ де́сять до́му Изра́илеву (Ам.5:3).

Здесь яснее изображает пророк вышереченные слова, показывая, что царство Израилево погибнет, однако так, что Господь сохранит некоторые останки, да и то в таком малом количестве, о каком упоминает пророк. Сие милосердие Божие представляется одним токмо избранным, прочим же всем возвещается погибель. Мы уже видели выше, до какой злобы дошли Израильтяне: почему надлежало произнести на них последний приговор, но так, чтоб верные, скрывавшиеся в толиком множестве народа, не потеряли надежды. Сего ради глаголет: изъ гра́да, изъ него́же исхожда́ше ты́сяща, оста́нется въ не́мъ сто́, и прочее. Древние имели обычай казнить смертью десятого из тех, кто или в воинстве или в гражданстве мятеж производил. Но Бог несравненно тяжчайшею казнью угрожает казнью угрожает здесь Израильтянам: ибо десятую токмо часть спасти обещает. Сие конечно не могло быть приятно народу, а лицемеры еще более раздражались, когда слышали, что некоторые спасутся, а у них между тем отъемлется вся спасения надежда. Ревность умножает их болезнь, и преогорчевает сердца. А пророк сего то и желал: ибо бесполезно было уже подавать некоторое утешение презрителям Бога: но понеже знал, что Бог имеет еще некое число благочестивых, сущих посреде народа нечестивого: сего ради хотел утешить несчастных, дабы не скорбели и не отчаивались. К сему то малому числу обращает здесь слово, глаголя: изъ гра́да, изъ него́же исхожда́ше ты́сяща, оста́нется въ не́мъ сто́, и изъ него́же исхожда́ше сто́, оста́нетъ въ не́мъ де́сять. За сим следует:

4) Поне́же сiя́ глаго́летъ Госпо́дь къ до́му Изра́илеву: взыщи́те мене́ и поживете́ (Ам.5:4).

5) Не взыску́йте Веѳи́ля, и въ Галга́лу не входи́те, и ко кла́дязю кля́твы не ходи́те: я́ко Галга́ла плѣня́ема плѣни́тся, и Веѳи́ль бу́детъ а́ки не бы́въ (Ам.5:5).

6) Взыщи́те Го́спода, я́ко да не возжже́тся я́ко о́гнь до́мъ Ио́сифовъ, и поя́стъ его́, и не бу́детъ угаша́ющаго до́му Изра́илева (Ам.5:6).

Пророк пакт увещевает здесь Израильтян к покаянию, и предлагает общее учение для всех, хотя большая часть людей, как сказали мы, была совершенно отчаянна: но доколе стоял Израильский народ, он должен был призывать его к покаянию: понеже не был еще совершенно отвержен. Притом мы ведаем, что пророки с тем намерением проповедуют, дабы иных привести к Богу, а иных сделать пред ним неизвинительными. Ибо конец или намерение внешнего учения есть тот, чтоб всех вообще призывать к Богу: но другое намерение есть у Бога, который сокровенным своим советом хочет призывать к себе одних токмо избранных, а у людей отверженных отъемлет извинение, дабы чрез то более и более открылось их ожесточение. Впрочем, и то надлежит знать, что доколе не пал еще Израильский народ, дотоле не отвергал учения о покаянии и вере, чему к причину сказали мы выше. И потому неудивительно, что пророк паки обнадеживает Израильтян прощением, ежели только покаются.

Сiя́ глаго́летъ Госпо́дь къ до́му Изра́илеву: взыщи́те мене́ и поживете́. В сем изречении содержатся два члена. Ибо чрез глагол, взыщи́те, пророк увещевает Израильтян, дабы обратились к Богу: а чрез глагол, поживете́, приносит Божию милость, ежели токмо потщатся примириться с ним. Мы же сказали негде, что люди не могут привлечены быть к покаянию, ежели не будут обнадежены милосердием Божиим: но всегда будут бегать его, и даже страшиться при самом воспоминании Бога. Итак, хотя бы кто чрез всю свою жизнь твердил им имя покаяния, нимало не успеет, ежели не присовокупит к тому учения веря, и не покажет, что Бог готов дать прощение, ежели только люди чистосердечно покаются. Сие убо две части, яко такие, которые не могут разделиться, пророк весьма благоразумно соединяет здесь, глаголя: взыщи́те мене́ и поживете́. Аки бы сказал: еще отверсты милосердия двери, точию вы, О Израильтяне, не будьте ожесточены. Но между тем косвенно укоряет, что они сами от себя погибают, и что сами себе препятствуют спастись. Ибо что касается до Бога, то он не токмо готов их помиловать, но и предваряет, и увещевает и охотно примирения ищет. Откуда же сие, что Израильтяне приносимое им спасение отвергают? Сие то безумие пред очи их представляет здесь, показывая, что они предпочитают спасению погибель, поскольку не обращаются к Богу, хотя он милосердно призывает их. Взыщи́те убо мене́ и поживете́, якоже и инде глаголет: не хощу́ сме́рти грѣ́шника, но е́же обрати́тися нечести́вому от пути́ своего́, и жи́ву бы́ти ему́ (Иек.33:11).

Потом предписывает и образ истинного покаяния, когда говорит: не взыску́йте Веѳи́ля, и въ Галга́лу не входи́те. Аки бы сказал: искать Бога, и искать Вефиля, суть вещи между собой совсем противные. Вы ежели чистосердечно хочете обратиться к Богу, отвергните все суеверия, к которым доселе привязаны были. Ибо знак истинного обращения в том состоит, когда грешник гнушается своими пороками, когда ненавидит то, что прежде было приятно ему, и когда переменя склонности свои, всем сердцем прилепляется к Богу: понеже истинное Богослужение не может вместе стоять с идолослужением. Доколе убо пребудете в сем ложном служении, к которому вы приобыкли, дотоле всегда будете отчуждены от Бога. Итак, истинное примирение требует, чтоб вы простились навсегда с вашими богами. Не взыску́йте, глаголет, Веѳи́ля, и въ Галга́лу не входи́те, и ко кла́дязю кля́твы не ходи́те. Чего же ради запрещает Бог Израильтянам ходить в Вефиль, и в Галгалу, тому суть следующие причины. В Вефиле устроены были златые тельцы, а Галгала есть место, знаменитое по причине прехождения Израильтян чрез Иордан, еще же и потому, что дети Авраамовы были обрезаны там. Что же касается до кла́дязя клятвенного, то известно, что Авраам чрез многое время жил при нем, и часто приносил жертвы Богу. Но как слепая ревность, давно уже царствующая в мире, без всякого рассуждения приемлет нечто особенное при установлении Богослужения, несмотря на то, что Бог предписывает нам известный закон, по которому хочет почитаем быть всяких с стороны нашей вымыслов, то и потомки Авраама, уважая достопамятный оный случай обрезания, безрассудно приняли примеры его. Но Бог отвергнул все таковые вымыслы: ибо хотел во Иерусалиме почитаем быть, как всем известно: а притом желал и того, дабы в народе оном хранилось единство и согласие, когда была едина скиния и един олтарь. Отсюда видим, куда клонится намерение пророка. Он показывает, что обращение народа будет притворное, пока не отвергнет всех суеверий и ложных служений, к которым он приобыкл. Не входи́те убо в Галга́лу, я́ко Галга́ла плѣня́ема плѣни́тся, (в Евр.: преселя́яся пресели́тся.). Сими словами означает, что место сие, на крепость коего попремногу уповали Израильтяне, совершенно погибнет, яко уже близкое к своему разорению, а таковому же жребию подвержен будет и Вефиль: бу́детъ бо а́ки не бы́въ.

По сих присовокупляет паки: взыщи́те Го́спода, и поживете́. Сие повторение не есть излишнее: оно присовокуплено с тем, дабы лицемеры познали, что они праведно осуждаются, понеже не покоряются Богу, аки бы сказал: кто истинно и от сердца ищет Бога, того и сам Бог взыщет, и в милость приимет и благословит. А что вы гибнете в бедствиях ваших, сие приписывайте ожесточению и упорству своему: понеже не истинно ищете Бога. Ибо когда придерживаетесь порочных склонностей ваших, сие не есть искать Бога, как уже сказал я вам.

За сим присовокупляет: я́ко да не возжже́тся я́ко о́гнь до́мъ Ио́сифовъ, и поя́стъ его́, и не бу́детъ угаша́ющаго до́му Изра́илева. Здесь хотя не ясно изображается прещение Божие, однако удобно подразумевается, и в смысле нет никакой темноты. Ибо пророк возвещает, что ежели Израильтяне ожесточат сердца свои пред Богом, то огнь возгорится, и их поят и истребит. Поди именем дома Иосифова означает Ефрема, который, как известно нам, был второй сын Иосифов, и пророки, говоря о Ефреме, чрез фигуры Синекдоху обыкновенно объемлют десять колен Израилевых. Домом Иосифовым нарицается иногда и царство Израилево, как довольно известно упражняющимся в чтении Священного Писания. Понеже убо Израильтяне никогда не думали, что они истреблены будут огнем внезапным: сего ради пророк глаголет: поя́стъ о́гнь до́мъ Ио́фовъ, и не бу́детъ угаша́ющаго до́му Изра́илева.

7) Госпо́дь творя́й въ высоту́ су́дъ и пра́вду на земли́ положи́ (Ам.5:7).

Сии слова с предыдущим стихом должно соединять так: взыщите Господа, и убойтеся праведного суда его, зане Господь и на небеси суд творит, и правду на земле хранит. А сими словами прикровенно осуждает пророк два порока во Израильтянах, показывая, что они, во-первых, истинное Богослужение исказили, уклоняясь от учения закона: во-вторых, что отринув любовь к правде, и почтение к ближним, предались хищению, лютости и насилию.

8) Творя́й вся́ и претворя́яй, (в Евр.: творя́й Плеа́ды и Орiо́на,) и обраща́яй во у́тро сѣ́нь сме́ртную, и де́нь въ но́щь помрача́яй: призыва́яй во́ду морску́ю, и разлива́яй ю́ на лице́ земли́: Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель и́мя ему́ (Ам.5:8).

Здесь следует рассмотреть, чего ради пророк толь величественно проповедует нам Божью силу. Мы ведаем, коль безопасно лицемеры играют с Богом, так как бы они имели дело с некоторым малым детищем. Они воображают Бога по своему разуму, паче же преображают его так, как им угодно, и мнят, что он утешается пустыми их мечтами. Отсюда всегда в готовности у них способ умилостивления: они хотя многоразличными образами привлекают на себя гнев Божий, но всегда имеют в руках некоторое очищение, коим мнят удовлетворить Богу. Понеже убо лицемеры воображают Бога подобным бездушному истукану: сего ради пророк, дабы отразить сии нелепые мнения, показывает, что существо Бога совсем есть иное, нежели как они мечтают. Вы, глаголет, приносите ему ничтожные и пустые ваши очистилища, так как бы Бог сими пустыми мечтами удовлетворялся подобно малому детищу. Нет! Он есть Бог, творя́й Плеа́ды и Орiо́на, и обраща́яй во у́тро сѣ́нь сме́ртную, и де́нь въ но́щь помрача́яй. Идите ныне, и продолжайте играния ваша, так как бы был вам отверст свободный доступ к Богу, и как будто бы вы могли умилостивить его вашими игрушками. Отсюда видим, куда клонится намерение пророка. Он изобличив грубые пороки Израильского народа, и видя, что имеет подвиг с ожесточенными людьми, паче же и с презрителями Бога, разгорается гневом, и с большим усилием вопиет: каким почитаете или мечтаете вы Бога? Какие ваши мысли о нем? Бог кажется вам подобен отроку. Нет! Он есть Бог, творя́й Плеа́ды и Орiо́на. Здесь заметить должно, что Плеа́ды, иначе нарицаемые седмизвѣ́здiемъ, или семью звездами в знаке тельца, суть светила кроткие: ибо восходя, смягчают жестокость стужи, потом приносят с собой весенний дождь. А Орiо́нъ есть звезда или планета суровая: она всегда производит сильные вихри и бури как при восхождении, так и при захождении своем. Таким образом пророк упоминает здесь о двух весьма известных светилах. И, во-первых, глаголет, что Господь пременяет порядок времен, так что после жестокой зимней стужи следует непосредственно благорастворенный весенний воздух: потом за мраком ночи следует утренний свет. Он же иногда вдруг светлый и ясный день претворяет во мрак и бурю, подъемля на воздух пары, восходящие из недр земли или из моря. А когда, де, так, когда сии перемены представляют нам силу Бога толико ужасной, то откуда происходит, что люди толь безопасно играют с ним? Откуда толикое безумие, ежели не от того, что они не вникая в Божии дела, оставляют ему одно нагое имя, и не взирают на то, что представляется их очам? Отсюда видим, коль изрядно и прилично пророк прославляется нам здесь Божию силу, и коль благовременно проповедует о ней, глаголя: творя́й Плеа́ды и Орiо́на.

К сему присовокупляет: обраща́яй во у́тро сѣ́нь сме́ртную, (в Евр.: обраща́яй во у́тро тьму́,) и де́нь въ но́щь помрача́яй. Здесь выводит на среду различные перемены времен. Ибо не слепым случаем ночь пременяется в день по восхождении солнца, и тьма объемлет землю по захождении дневного светила. Таковая перемена ежели и не хотящих возбуждает от сна, и заставляет чтить Бога, то непонятно, каким образом величество его может быть игралищем для людей, приносящих ему свои очистительные жертвы, и мнящих, что он уже не гневается, когда будет принесено ему нечто пустое и детское, подобно как если бы нянька утешала малое дитя звуком медного колокольчика? Откуда, говорю, сие толикое безумие, ежели не от того, что люди добровольно слепотствуют при сем толь светлом зерцале, в котором Бог себя самого являет нам, убеждая всех с благоговением чтить его? Теперь видим, чего ради пророк описывает здесь различные времен перемены.

По сих глаголет еще и о водах морских: Призыва́яй во́ду морску́ю, и разлива́яй ю́ на лице́ земли́. Некоторые толкуют сие о источниках: ибо мнят, что все воды истекают из моря, и что источники не что иное суть, как морские каналы: но сие кажется относить должно к дождям. Ибо земных, как на верхней атмосфере, где все небо вдруг помрачается парами. Ибо от чего бывает то, что небо, которое не давно было ясно, вдруг делается мрачно? Мы видим в верх подъемлющие пары, но чьим повелением? Философы дают сему причины естественные: они говорят, что пары оные извлекаются солнечными лучами как из земли, так из моря. Но от чего происходит таковое действие? Не от того ли, что Бог содержит во своей власти не токмо стихию воды, но и воздух, и самые пары, рождающиеся из сей стихии как бы из ничего? Вода по свойству своему тяжеловесна, на пары легки, и по тому скоро подъемлются на воздух, и вода как бы теряет свое естество, проникает атмосферу, и восходит от земли на небо. Пророк убо не без причины глаголет, что Бо́гъ призыва́етъ во́ду морску́ю, то есть пары оные подъемлет из моря, и после изливает их на лице́ земли. Сие разуметь можно как о дожде, так и облаках. Ибо облака распростираются над землею, и покрывают нас, и дождь такожде изливается на землю. Сие есть поистине чудное дело Божие. Сего ради пророк заключает: Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель и́мя ему́. Несть ваш идол, его же вы устрояете себе. Убо помыслите, что вы имеете дело с Богом, а не с идолом, к тому да не прельщают вас сии ваши ложные призраки. За сим следует:

9) Раздѣля́яй сокруше́нiе на крѣ́пость, (в Евр.: укрѣпля́яй губи́теля на крѣ́пкаго,) и бѣ́дство на тверды́ню наводя́й (Ам.5:9).

Здесь уже не о тех чудных Божиих делах рассуждает пророк, в которых проявляется как величие его, исполненное славы, так и страшная сила: но ближе приступает ко Израильтянам, которые так ожесточились в своих беззакониях, что никаким образом преклонны быть не могли. Пророк убо вооружается здесь на их ожесточение, как бы так говоря: что вы думаете о себе? Вам кажется, что вы сильны и крепки: но Бог пошлет на вас разбойников, которые превозмогут, сотрут и сокрушат ожесточение ваше, которое теперь противополагает Богу. Таким образом устрашив описанием естественного порядка, здесь угрожает тем, что они восчувствуют Божию силу на себе самих: ибо хотя и всячески ожесточались, паче же и с зверской лютостью восстают против Бога, но он возвещает, что сие им ничего не поможет: понеже у Бога есть такой губитель, который превозможет ожесточение их. Госпо́дь, глаголет, укрѣпи́тъ губи́теля на крѣ́пкаго, и бѣ́дство на тверды́ню наведе́тъ. Пророк прикровенно смеется здесь той суетной надежде Израильтян, которою они надменно гордилися, видя себя огражденных крепкими стенами, воинством и оружием. Он говорит, что все сие будет для них бесполезно, когда Бог вооружит крепких губителей, которые пройдут сквозь железные врата, влезут на стены, и свободно взойдут в самые укрепленные грады. За сим следует:

10) Возненави́дѣша у вра́тъ наказу́ющаго, и сло́вомъ пра́веднымъ возгнуша́шася (Ам.5:10).

Нет сомнения, что в сем стихе косвенно укоряет неправедных судей, хотя можно распространить учение сие и на весь народ. Но понеже все почти слово относится к судьям, то мы охотно соглашаемся на то мнение, что пророк обвиняет здесь судей по той причине, что они преданы будучи воевольству, не терпели никаких обличений, паче же и гнушались всеми обличающими. Почему когда говорит, возненави́дѣша у вра́тъ наказу́ющаго, то сие так толковать должно, что судии сидя во вратах, превращали правосудие и законы, и ежели кто хотел напоминать им о должности их, то они надменно отвергали все таковые напоминания, паче же и гнушались оными. Итак, те самые, кои долженствовали предшествовать другим, и ежели что было порочное в народе исправлять, те самые, говорю, не могли терпеть никакого обличителя, хотя пороки их и требовали сильных и острых врачеваний. О дабы недуг сей и ныне могл добре уврачеван быть! Но мы видим, каким образом властелины, почитая себя за особ священных и неприкосновенных, не допускают до себя и малейшего обличения. Они говорят, что в лице их оскорбляется Божие величество: они жалуются, и громко вопиют, когда учители и служители Божии осмеливаются открывать пороки их. Итак, слабость сия, которую осуждает пророк, не есть единого времени, но и ныне все те, кои занимают судилищные места, хотели бы быть свободны от всякого обличения, и иметь полное своеволие грешить, поскольку исключают себя из порядка обыкновенных людей, и мнят, что изъяты от всякого суда: они на конец господствовать хотят без всякой правоты, понеже власть их не что иное есть, как необузданная вольность. Итак, отовсюду видим, куда клонится намерение пророка. За сим следует:

11) Сего́ ра́ди поне́же пястьми́ бiе́те убо́гихъ, и да́ры избра́нны прiя́сте от ни́хъ, (в Евр.: поне́же обремени́сте убо́гаго, и пшени́цу отя́сте у него́,) до́мы укра́шены согради́сте (в Евр.: соградите́,) и не вселите́ся въ ни́хъ: виногра́ды вожделѣ́нны насади́сте (в Евр.: насадите́,) и не и́мате пи́ти вина́ от ни́хъ (Ам.5:11).

Здесь возвещает пророк неправедным судьям, что Бог не потерпит им воспользоваться похищенными у бедных людей корыстьми, но все отнимет у них, хотя бы они собрали величайшие богатства. Сия есть сущность слов. Отовсюду видим, что пророк состязается здесь не с простым народом, но вооружается на самых начальнейших людей, от которых все зло происходило. И, во-первых, глаголет: обремени́сте убо́гаго. Нет сомнения, что пророк обвиняет здесь судей за то, что они не щадили убогих людей, но обременяли их тяжкими податями или оброками.

Потом присовокупляет: отя́сте пшени́цу у убо́гаго, или, как другие переводят: отя́сте бре́мя пшени́цы у убо́гаго. Пророк без сомнения описывает здесь один род лютого грабительства, которое достойно было всякого омерзения. Ежели судии отъемлют деньги у убогого, или приемлют некоторый дар от него, сие еще не так ненавистно, как то когда убогие принуждены бывают на своих раменах приносит им пшеницу: ибо сие тоже есть, что отдавать разбойникам жизнь свою. Почему когда судии принуждают приносить себе беремя пшеницы, тем самым как бы закалают убогих, или высасывают кровь из жил их: понеже лишают их обыкновенного содержания и пищи. Теперь понимаем, что означают сии пророческие слова: обремени́сте убо́гаго, и отя́сте пшени́цу у него́.

За сим присовокупляет: до́мы укра́шены соградите́, и не вселите́ся въ ни́хъ. Здесь возвещает грабителям судьям, что они не будут иметь участия в надежде своей: понеже для того грабят и похищают отовсюду, дабы соорудить великолепные дома, потом купить пространные поместья, и на конец обогатить как себя, так и наследников своих. Обманет вас, глаголет, мнение ваше. Отнимайте, грабьте, похищайте: но господь на конец отнимет у вас сии корысти ваши. Ибо хотя бы вы и самих себя продали, хотя бы не токмо стыд и совесть, но и души ваши за деньги отдали, и хотя бы весь труд и все богатство на строение домов употребили: однако не вселите́ся въ ни́хъ: хотя бы также с немалым иждивением и с величайшим тщанием винограды насадили бы, однако не и́мате пи́ти вiна́ от ни́хъ: якоже и Исаия глаголет: го́ре оби́дящымъ и похища́ющымъ, я́ко и са́ми разхище́ни бу́дуть (Ис.33:1). Да и общий опыт тому же научает. Ибо мы видим, каким образом Господь превращает стяжания мира сего. Тот, который желал по смерти оставить наследников своих навсегда обогащенными, вдруг лишается имений своих, и чрез всю жизнь мучится гладом и недостатком. Сие весьма часто случается в мире. А хотя имение и к наследникам преходит, но часто к наследникам беспутным, которые вдруг все расточают. Иногда же случается и то, что Господь не попускает и наследникам пользоваться имением, но оно исчезает купно с именем самих стяжателей, о чем величайшее прилагают старание сии гордые и богатые люди, которые желали бы и по смерти своей жить в мире сем чрез сто или тысячу веков. Итак, заметить должно оное место пророка, где говорит он, что для корыстолюбцев и неправедных грабителей та соблюдается мзда, что они по собрании великих имений, лишается всего. Ибо Господь все отъемлет у них, и не терпит, чтоб они спокойно наслаждались тем богатством, которое с толикой алчностью со всех сторон похищали. Но поступим далее.

12) Я́ко увѣ́дѣхъ мно́га нече́стiя ва́ша, и крѣ́пцы грѣси́ ва́ши: попира́юще пра́веднаго, прiе́млюще премѣ́ны, (в Евр.: прiе́млюще искупленiе,) и убо́гiя от вра́тъ отрѣя́юще (Ам.5:12).

Пророк вводит здесь глаголющего Бога, дабы угрожение его возъимело больше силы. Ибо мы ведаем, как уже сказано, что гордые люди презирают пророков: но когда сам Бог на среду исходит, то было бы чудно, ежели бы он не нанесл им страха. Между тем по крайней мере отъемлется извинение у гордых людей, ежели воспоминание о Боге не трогает и не смиряет их сердец. Увѣ́дѣхъ, глаголет, мно́га нече́стiя ва́ша. Аки бы рекл: вы не почитаете себя обязанными давать отчет в делах ваших людям, как и в самом деле нет вам причины делать сие: но как думаете вы избежать моего судилища? Ибо я есмь ваш судья, и моя есть над вами власть: и так сколько бы вы ни противоборствовали мне, сколько бы ни удалялись от меня, однако нужно мне судить беззакония ваша. Увѣ́дѣхъ бо нече́стiя ва́ша, глаголет Господь. И понеже богатые люди блеском своим прикрывают злодеяния свои, а наипаче судии и правители, почтенные особенным званием: сего ради Бог глаголет, что ему известна вся гнусность злодеяний их, аки бы сказал: прекословьте, сколько угодно вам: но нечестия и неправды ваша довольно сведомы мне, и вам нимало не помогут сии ухищрения ваши. По том не легкие токмо грехи изобличает в них, но глаголет, что они совсем уже стали быть несносны. Люди, на высочайшем степени достоинства поставленные, ежели в чем и погрешают, обыкновенно получают прощение. Ибо нет ничего труднее, как человеку, носящему толь великое и тяжкое бремя, удержать в целости добродетель, и никакого порока не соделать. Но судии оные не таковы были, каковы суть Цари или Государи, они были люди обыкновенные, но обремененные беззакониями. Итак, ежели мнимое величие сего рода людей поражает наши очи, то мы ведать должны, что Бог не въземлет их от суда своего, и хотя ныне не судит, однако вскоре сядет на судилище своем. И мы увидим, что все сии призраки, коими ныне прикрываются многие беззаконники, не что иное суть, как токмо тень, которая скоро проходит и исчезает. Сие то разумеет здесь пророк. По том исчисляет некоторые виды, в коих можно было, так сказать, руками осязать беззаконное и грубое нечестие судей, к которым говорит здесь. Вы, глаголет, попира́ете, (в Евр.: унѣта́ете,) праведнаго. Сей есть первый вид нечестия. По том следует другой. Вы, говорит, прiе́млете искупле́нiе, или что то же есть, цену искупления. Нет сомнения, что пророк замечает здесь нечто различное от предыдущего беззакония. Хотя некоторые толковники сливают сии два обстоятельства, но другие мнят, что они весьма суть различны, толкуя так, что корыстолюбивые сии судии делают договор с злодеями, и как скоро соделано будет или смертоубийство, или другое некое насилие, они радуются, что уловили добычу, на которую с алчностью устремляются, и желали бы, чтоб таковые злодеяния ежедневно совершались, дабы от того получить себе прибыток. Понеже убо судии сии так были преданы корысти: сего ради пророк укоряет их, нарицая прiе́млющими цѣ́ну искупле́нiя. Вам, говорит, надлежало наказывать беззакония, но вы сего не делаете: вы без наказания отпускаете злодеев, щадите убийц и прелюбодеев, воров и чародеев, и то делаете не туне и не без корысти: они приносят вам выкуп, и отходят яко неповинные. Отовсюду видим, куда клонится мысль пророка: и О дабы порок сей не был так общий: ибо и ныне в том только видима бывает строгость многих судей, что они истязуют корыстей от преступников, а сие не что иное есть, как некая купля. Понеже убо и ныне зло сие повсюду усилилось, то не дивно, что пророк, желая изобличил пороки своего времени, нарицает судей приемлющими цену искупления.

По том присовокупляет: убо́гiя от вра́тъ отрѣя́юще. Сей есть третий вид нечестия, где пророк жалуется, что бедные люди лишаются прав своих, понеже не могут столько денег принести, сколько богатые приносят. Они надеясь на правость дела своего, мнят получить удовольствие на суде. Но пророк жалуется, что они в надежде своей обманываются, и что в самых судилищных вратах права их ниспровергаются. Известно, что древние обычай имели во вратах сидеть, и тамо суды производить. Сего ради Амос двукратно о вратах упоминает здесь. Но сие тем больше увеличивает недостоинство судей, когда всякое судилищное место есть как бы некое священное прибежище, куда бы бедные люди притекать могли и от обид защищаться: но ежели судилище делается вертепом разбойников, то может ли быть что горше сего? Отсюда видим, что пророк имеет дело не с простыми людьми, но слово свое обращает против правителей народа. За сим следует.

13) Сего́ ра́ди смы́сляй въ то́ вре́мя премолчи́тъ: (в Евр.: сего́ ра́ди милосе́рдный въ сiе́ вре́мя умо́лкнетъ я́ко вре́мя лука́во е́сть (Ам.5:13).

Некоторые толковники мнят, что пророк возвещает здесь казнь народу Израильскому, и что Господь отнимет у них пророков и учителей. В самом деле нет ничего страшнее сего, как когда Господь отъемлет у нас свет спасительного учения, и попускает нам заблуждать во тьме, да еще претыкаться и падать, как делают те, которые не имеют здравого разума. Но мысль пророка совсем здесь другая: почему можно принять с вероятностью другое толкование, то есть, что мудрый не смел говорить даже и правды по причине мучительства неправедных судей: понеже Амос и выше сказал, что судии, господствовавшие тогда, не могли терпеть обличения. Сего ради мудрые люди принуждены были молчать в сие время, я́ко вре́мя лука́во бе́, и свободность слова отъята была. Иные толкуют изречение сие пространнейшем смысле, относя оное ко всем несчастным людям, которые принуждены были с терпением сносить обиды, и стенания свои внутрь сердца удерживать: понеже не смели жаловаться: паче же и самые учители не могли противостоять, видя, что гордые оные и бесчеловечные судии свирепо на них восставали. Иные на конец относят изречение сие к Божьему суду, толкуя так, что мудрый, пораженный страхом Божьего суда, имеющего постигнуть ожесточенных Израильтян, умолкнет. Ибо молчание по большей части бывает сопряжено со страхом. Понеже убо суд Божий зело страшен есть: сего ради мудрый заградит уста свои, или положит руку на уста свои, как сказано инде. Что касается до первого толкования, то оно месту сему не соответствует. Второе хотя ближе подходит к тексту пророка, то есть, что мудрый по тому умолкнет, понеже отъята будет всякая свободность слова: но мы не так стесняем смысл изречения сего, как делают другие. Ибо сие неприлично было бы человеку мудрому, чтоб страха ради оставлять в молчании толь тяжкие беззакония, но хотя бы мучители стократно угрожали ему смертью, он не должен молчать, наипаче когда лежит на нем учительская должность. Но пророк не в том разуме глаголет здесь о мудрых, аки бы они молчали, но означает, что когда они начинали говорить, то гордые судии отвергали все обличения их. Му́дрый убо премолчи́тъ, однако не охотно: понеже сие было бы недостойно мудрого мужа, как сказали мы выше. Да и пророк нарицает здесь почтенным именем му́драго таких людей, которые различают честное от бесчетного, которые благоразумно о сем судят, которые не ходят во след пороков, не пребывают непорочны: а хотя и видят весь порядок ниспровержение, и небо как бы смесившееся с землею, однако удерживают здравый рассудок. Понеже убо о таких людях пророк глаголет, поистине не то разумеет, что они охотно сами премолчать, и изменять добродетели и правде: ибо сие было бы знаком постыдной робости: но что злоба мучителей будет такая, что они не потерпят, дабы мудрые люди произнесли при них хотя единое слово. Итак, ежели кто из них изыдет на среду, и восхочет пороки обличить, тот терпим не будет. Почему когда глаголет, я́ко вре́мя лука́во е́сть, чрез сие разумеет, что злоба судей была такая, которая у мудрых мужей отнимала всю свободу. Они принуждены были молчать, понеже ничего словами не успевали, паче же и не могли свободно говорить: и хотя всемерно тщились исполнить свой долг, но тиранское насилие тотчас заграждало уста их. И якоже Священное Писание повествует о Лоте, что он стенал и мучился сердцем, а без сомнения и молчать принужден был, употребив тщетно свободные укоризны: он еще претерпел и многие опасности, покушаясь всуе обличать скверных Содомлян (Быт.19:1–38). Тоже самое и здесь, мнится нам, разумеет пророк о молчании мудрых, понеже мучители оные всех учителей молчать принуждали, и то в темницы заключали, то во изгнание заточали, то смертный приговор объявляли, то штрафовали некоторыми пенями, то поносными словами укоряли, и всячески ругались, дабы по всему были презренны. Отсюда видим, куда клонится намерение пророка. Впрочем, заметим, что люди тогда доходят до крайних зол, когда не дают места ни здравому учению, ни здравым советам, и всячески тщатся истребить благородную свободность, дабы мудрые мужи не дерзали обличать пороков, хотя они свирепствуют всюду, и хотя видят их самые малые дети, и осязают даже слепые. Почему где своеволие дошло до такой степени, там поистине все погибло, и нет уже никакой надежды ни в покаянии, ни во исправлении жизни. И сие то было намерение пророка.

14) Взыщи́те добра́, а не зла́, я́ко да поживете́, и бу́детъ та́ко съ ва́ми Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель, я́коже рѣ́сте (Ам.5:14).

Пророк паки повторяет здесь предложенное выше под стихом Ам.5:6 учение, внушая Израильтянам, что во власти их состоит быть благополучными: понеже Бог всегда готов продолжить к ним свое благословение, ежели только сами не захотят злоумышленно привлекать на себя проклятие его. Но понеже лицемеры причину всех зол обыкновенно слагают с себя на других, и жалуются на бедствия свои, аки бы Господь неправедно карает их: сего ради пророк показывает, что нет никакого зла, приключающегося Израильтянам, которого бы они не привлекли на себя своими беззакониями. Но между тем однако увещевает их к покаянию, и подает надежду прощения, точию да не ожесточают сердец своих. Повелевает убо искать добра.

Но когда присовокупляет: не ищи́те зла́, тем означает, что они так прилепились к злобе, что от неё отторжены быть не могут. Итак, сущность слов состоит в том, что Израильтяне не могут пожаловаться, аки бы Бог чрез меру жестоко поступает с ними, понеже сами не хотят пользоваться благодеяниями его. За сим присовокупляет и причину, что не токмо отчуждились от благостыни, но и с величайшим тщанием последуют злобе: между тем однако увещевает к покаянию, как уже сказали мы, и присовокупляет обетование, дабы больше к тому поострит их. Взыщи́те, глаголет, добра́, я́ко да поживете́. По том: и бу́детъ та́ко съ ва́ми Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель, я́коже рѣ́сте. Понеже Израильтяне часто хвалились тем, что Бог живет посреде их: сего ради пророк глаголет: тогда́ бу́дет съ ва́ми Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель, а́ще взы́щете добра́, а не зла́: аки бы сказал: перемените свойство и нравы ваши. Ибо доселе царствовала в вас злоба: вы были грабители, хищники и обманщики: ныне убо начните добро творити, тако и Бог будет с вами. Почему речение сие, та́ко, заключает в себе великую силу. Ибо пророк припоминает здесь тоже, что часто встречается в законе: свя́ти бу́дите, я́коже азъ свя́тъ е́смъ, живы́й посредѣ́ ва́съ (Лев.19:2).

Бог сими словами показывает, что он не может жить посреде Израильтян, ежели они себя не посвятят ему, и ежели не будут иметь с ним взаимного согласия. Но они пренебрегши пещися о святыне, желали токмо, чтоб Бог был к ним милостив. Пророк сию превратную надежду осмеивает, и говорит, что есть в законе известный способ, на основании которого хочет Бог жить посреде их. Та́ко, глаголет, бу́детъ съ ва́ми Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель, то есть аще узрит вас прилежащих к правоте и благотворению.

Теперь следует изъяснить, что значат оные слова: я́коже рѣ́сте. Пророк отражает здесь то безумное самохвальство, которое слышимо было у Израильтян. Они говорили: не Господь ли избрал и усыновил нас себе? Ковчег завета не есть ли известным залогом присутствия его между нами? Како убо может отойти от нас? Бог отреклся бы сам себя, ежели бы не сохранил данного слова: он учинил завет со отцами нашими, и рекл, что мы достояние его даже до скончания мира. Понеже убо Израильтяне так безумно гордились, и между тем нарушили завет: сего ради пророк глаголет: вы говорите, что Бог живет посреде вас, но посмотрите, чего он взаимно требует от вас. Аще убо воссоответствуете званию его, то и он не солжет в данном вам слове: но понеже бы самовольно удаляетесь от него, то и он по нужде отчуждается от вас.

15) Возненави́дѣхомъ зла́я, и возлюби́хомъ до́брая: (в Евр.: возненави́дите зла́я, и возлюби́те до́брая) и возста́вите у вра́тъ су́дъ, я́ко да поми́луетъ (в Евр.: еда́ ка́ко поми́луетъ) Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель оста́вшая Ио́сифова (Ам.5:15).

Пророк повторяет ту же мысль, но сие творит с намерением: понеже знал, что нет ничего труднее, как чтоб народ, во-первых, от природы упорный, а по том и от обыкновения в пороках своих ожесточенный, когда-либо покаялся. Ибо сатана понемногу распространяет свое царство в человеческих сердцах, донележе совсем ожесточит их, так чтоб они не различали между добром и злом. Таковое ослепление зело усилил он в народе Израильском. Сего ради нужда требовала чаще поощрять их, якоже здесь творит Амос. Повелевает убо возненави́дити зла́я, и возлюби́ти до́брая. Сей порядок наблюдать должно и нам, когда желаем истинно обратиться к Богу, и покаяться. Ибо здесь говорит Амос к людям разращенным, и таким, которые так упоены были злобой, что не различали больше между светом и тьмой. Почему не без причины начинает от сего члена: возненави́дите зла́я, аки бы сказал: вы Израильтяне доселе имели вражеское несогласие с Богом: итак, потребно для вас изменение, дабы могли обратиться к нему. Ибо кто возжелал уже любить Бога, и повиноваться ему, для того излишне было бы сие увещание, чтоб возненавидел зло: но кто еще погружен в своих пороках, тот имеет нужду в таковом поощрении. Сего ради пророк увещевает Израильтян, дабы возненавидели зло: а чрез сие показывает, что они чрез меру преданы были своим порокам, хотя и не примечали их за собой.

Потом присовокупляет: возлюби́те до́брая. Сим означает, что это будет новое, ежели они возлюбят добротворение, и прилепятся сердцем к правде. Сущность слов есть такая, что Израильтяне не будут иметь мира с Богом, донележе совсем не пременятся в новых людей: понеже, де, ныне гнушаются добродетелью, и прилеплены к злобе и пороку. Впрочем, Амос полагает здесь одну только главную часть покаяния, состоящую в творении добра. Он не говорит здесь ни о вере, ни о призывании Бога: но от плодов описывает покаяние: понеже сим образом доказывается наша вера, когда и взаимная искренность между нами есть, и когда друг друга обоюдно любим, и словом, когда исполняем все должности любви. Таким образом целое от части доказывается здесь, как обыкновенно в школах говорят.

За сим присовокупляет пророк: и возста́вите у вра́тъ су́дъ. Сие относится к общенародному состоянию, как выше пространнее сказано. Ибо потоп беззакония так повсюду разлился, что и в самых судилищах не было уже никакой правоты. Понеже убо таковая порча и самыми вратами овладела: сего ради пророк увещевает, дабы судии восстановили суд во вратах, я́ко да поми́луетъ Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель оста́нки Ио́сифова. Сими словами изображает пророк, что Израильский народ, рассуждаемый вообще, едва ли может спастись, паче же и отнюдь не может. Но понеже общий разврат подобно сильной буре увлекает и добрых: сего ради пророк увещевает бедных, дабы не теряли духа, хотя и в малом находятся числе, но уповали на Бога, оставя других утопать в пороках, и стремглав падать во свою погибель, самим же, пещись о спасении своем, и тако избегать всеобщего пожара. Отсюда видим, куда клонится намерение пророка. Но где целый сонм народа, подобно осужденным на смерть, оставляет пещись о спасении своем, там и не многие остающиеся купно с ними стремятся в погибель, так как бы некая буря увлекала их, как сказано выше. Сего ради пророк утешает здесь остающихся добрых, показывая, что хотя бы весь Израильский народ низринулся во ад, им однако отчаиваться не должно: понеже Господь еще обещает быть к ним милостив. Следовательно, учение пророка клонится к тому, дабы десять человек не взирали на то, что делает тысяча, но паче слушали бы глаголющего Бога, нежели прилеплялись к толпе людей, с слепым порывом стремящихся во свою погибель, ниже последовали им, но паче слушали Бога, и не презирали приносимого спасения.

Следующие слова, еда́ ка́ко поми́луетъ Госпо́дь, не суть сомневающегося, как сказано инде (Иоил.2:1–32): но пророк хотел оными сильнее поострить верных, дабы приумножить в них охоту, как требовала нужда. Итак, ежели где полагаются слова сии, то мы должны ведать, что там не сомнение внедряется в мысли людей, дабы отчаивались, и с недоумением приходили к Богу, но токмо предлагается совет, дабы люди самих себя возбуждали, и умножали в себе усердия жар. И сие зело нужно наипаче в смутных обстоятельствах, понеже ведаем, колика есть леность нашей плоти. Ибо и самые те, кои желают обратиться к Богу, не скоро, ниже с надлежащим усердием поспешают к нему, но медленно яко хромые идут: а где еще встречаются некие препоны, там почти на всяком шагу претыкаются, сего ради нужно употреблять сии спасительные поощрения. Ибо ежели кто отовсюду объят будет пламенем, тот не долго будет медлить и рассуждать с собою, каким образом выйти из него без вреда и болезни, но употребить всякие средства, нежели медленностью заградить себе выход. Отсюда видим, куда клонится мысль пророка глаголющего: еда́ ка́ко поми́луетъ Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель. Он, во-первых, показывает, что потребно скорое обращение, дабе те, которые доселе преданы были злобе, сделались совсем новыми людьмии. Видите, глаголет, како отовсюду обстоит вас беззаконие? Что убо творите подобает вам, ежели не то, чтоб скоро бежать от него? Во-вторых, что не должно ожидать не многим, пока все множество совокупно придет: ибо ежели народ хочет во ад идти, то не должно следовать за ним, но слушать Бога, призывающего к себе не многих, и хотящего извлечь их из пламени. В-третьих, предлагает нужду, дабы те, которые еще удобоисцельны суть, немедленно приходили к Богу, и преодолевали препоны, и притом мужественно, когда без великого усилия преодолеть их не можно. За сим следует:

16) Сего́ ра́ди сiя́ глаго́летъ Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель: на всѣ́хъ сто́гнахъ бу́детъ пла́чь, и на всѣ́хъ путе́хъ рече́тся: (в Евр.: реку́тъ увы́ лю́тѣ, увы́ лю́тѣ: призове́тся земледѣ́лецъ на пла́чь, (в Евр.: призову́тъ земледѣ́льца на пла́чъ,) и на рыда́нiе, и на вѣ́дящихъ пла́чь (Ам.5:16).

Частица заключительная, полагаемая здесь, подтверждает вышереченные слова, то есть, что Израильтяне всуе льстят себе, будучи толь злы и беззаконны. И понеже ведал пророк, что никогда не будет конца прекословию их, поскольку были они лицемеры: сего ради пресекает им все убежища, говоря, что Бог произнес уже на них решительный приговор, и чтоб они вопреки не говорили, однако Божий суд не может проволочиться на долгое время: понеже злоба и нечестие их довольно уже изобличены. Сего́ ра́ди сiя́ глаго́летъ Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель. Паки повторяет прилагательные Божии имена, дабы присвоить ему высочайшую власть, и показать, что Израильтяне, тако препирающиеся с Богом ничего не успевают: понеже он есть верховный судия, которого приговор отменен быть не может. Отсюда видим, каким образом пророк смиряет оную гордость, которая ослепляла Израильтян, и заставляла непрестанно прекословить Богу. Итак, дабы познали, что они имеют злое сердце, растленные нравы, что совершенно преданы злобе, и что нет в них ни малейшей добросердечия искры, сия́, рече, глаго́летъ Госпо́дь: на всѣ́хъ сто́гнахъ бу́детъ пла́чь, и на всѣ́хъ путе́хъ рече́тся: увы́ лю́тѣ, увы́ лю́тѣ. Здесь уже пророк не состязается с Израильтянами, ниже износит на среду беззаконий из, но токмо глаголет о казни, показывая, что спор уже решен, и нет нужды в доносчике, или обвинителе: понеже сам Бог есть истец и судья, который самому себе представляет произвести над ними действо мщения своего: понеже довольно и предовольно состязался словами. На всѣ́хъ убо путе́хъ реку́тъ: увы́ лю́тѣ, увы́ лю́тѣ. ныне, глаголет, крик производят они, и мнят, что криком своим превозмогут Бога, или по крайней мере сим образом удержат его, дабы не мог наказания в действо произвести: Бог однако будет продолжать свой суд. Реку́тъ убо увы́ лю́тѣ, увы́ лю́тѣ, то есть не будут больше прекословить и спорить, но токмо упражняться в плаче своем.

И призову́тъ земледѣ́льца на пла́чъ, и на рыда́нiе, и на вѣ́дящихъ пла́чь. Здесь должно прежде рассмотреть последние слова, которые в Еврейском тексте читаются так: и бу́детъ рыда́нiе на всѣ́хъ вѣ́дящихъ пла́чъ, или искусных в плаче. Известно, что восточные народы при печальных обстоятельствах, а наипаче при погребении мертвых, употребляли комедиантское искусство, и весьма любили уродливые телодвижения, что и ныне еще делают. Сей древний обычай перешел по том и в Европу. Мы ведаем, что в Риме были женщины, так называемые плакуньи. Они упражнялись в плаче за деньги. Сей то порочный обычай замечает здесь пророк. Мы здесь не будем входить в рассуждение, хорошо ли то было делано, или худо. Ибо пророк говорит здесь об одном токмо общем обычае. Бу́детъ рыда́нiе на всѣ́хъ вѣ́дящихъ пла́чъ. То есть, все те, которые обыкновенно нанимаются плакать, будут ныне упражняться в том. Сие есть первое, хотя в порядке слов последнее, или по крайней мере между двумя членами среднее.

За сим следуют другие два обстоятельства, то есть, что призовутся земледельцы, и что на всех путях будет плач и рыдание. Чего бо ради глаголет пророк, что все ведящие плач, будут упражняться в плаче? Понеже, де, общее бедствие к тому принудит. К сему присовокупляет, что плач оный будет не притворный: понеже поражение распространится по всем городам и полям, и по тому никто изъят не будет. Земледельцы хотя и не приобыкли к таковым обрядам, однако и они восплачут, и научатся новому искусству, глаголет пророк. Отсюда видим, какой имеют разум слова его: для того должно соединить с ними и следующий стих.

17) И на всѣ́хъ вертогра́дѣхъ пла́чь, поне́же пройду́ средѣ́ тебе́, рече́ Госпо́дь (Ам.5:17).

Здесь присовокупляется причина, чего ради царство Израилево все упражняться будет в плаче и рыдании: понеже, де, Госпо́дь про́йдетъ посредѣ́ всея́ земли́. Судя по видимому, ничего не было желательнее, как чтоб Господь посетил землю свою. Но пророк возвещает, что посещение ие будет подобно нашествию неприятельскому. Якоже бо неприятель, вшедший в некую землю, приносит с собою опустошение, аможе приидет: таково, де, будет и пришествие Господне. Бог убо, егоже глаголете жити посреде вас, пройдет, и опустошит, и разорит всю землю, подобно как если бы враг распространил поражение и вдоль и в широту. Кажется, что пророк приспособляется здесь к тому прохождению Бога, которое описывает Моисей в книге Исхода в главе 11. Господь прошел тогда посреде Египта, то есть, гнев его распространился по всей земле: не осталось тогда ни одного уголка такого, который бы пребыл безопасен или спокоен, понеже мщение Божие проникло всюду. Подобно и пророк возвещает здесь, что земля Израильская бкдет подобна Египту: поскольку Господь, который тогда засвидетельствовал любовь свою к сынам Авраамовым, ныне вопреки тому врага в себе явит им, прошед во гневе посреде их. Между тем паки прикровенно смеется суетной надежде оной, которою будучи ослеплены Израильтяне, еще гордились именем Божиим, как лучше из связи следующего стиха явствует: ибо глаголет:

18) Увы́ лю́тѣ (в Евр.: го́ре) жела́ющымъ дне́ Госпо́дня: вску́ю ва́мъ се́й де́нь Госпо́день? се́й бо е́сть тьма́, а не свѣ́тъ (Ам.5:18).

Здесь яснее изображает пророк, что вкратце и прикровенно о прохождении Бога сказал. Ибо показывает, что Израильтяне зле творят, противополагая имя Божие на подобие щита, так как бы были под его покровительством, и что будучи угнетаемы многими бедствиями, еще надеются, что Бог будет пещися о них: сего ради глаголет, что сия надежда их зело суетна. Наипаче же обличает высокомерие и гордость их, как в последствии увидим.

Го́ре жела́ющымъ дне́ Госпо́дня. Сие при первом виде кажется сказано чрез меру жестоко. Но мы не должны удивляться, что пророк толь сильно воспламеняется против лицемеров, из коих нельзя было иначе исторгнуть того бесстрашия, с каком они против Бога поступали. Мы видим, что Дух Святой везде гораздо строже поступает с лицемерами, нежели с явными беззаконниками: понеже сии презрители Бога коль не бесчувственны суть, однако не извиняют беззаконий своих. Но лицемеры всегда хотят препираться с Богом, и имеют свои завесы к прикрытию своей гнусности. Сего ради нужно поступать с ними строго и жестоко, якоже пророк здесь творит, глаголя: Го́ре жела́ющымъ дне́ Госпо́дня: вску́ю ва́мъ се́й де́нь Госпо́день? се́й бо е́сть тьма́, а не свѣ́тъ. Аки бы сказал: Бог есть враг вам, и чем он ближе к вам, тем тяжчае накажет, и когда придет, ничего не принесет с собою, кроме мучения и казни: понеже придет вооружен на погибель вашу. Почему не говорите, что вы есте избранный народ Божий, что вы есте царское священие. Ибо вы лишились Божьей милости, и сие приписывайте грехам вашим. Бог убо вооружен грядет на погибель вашу, и когда явится, тогда предстанет пред вас гневен и страшен, вооружен на погибель вашу. Тако придет к вам Бог. А когда придет, тогда и бедствия ваши возобновятся. Де́нь убо Госпо́день бу́детъ се́й для́ ва́съ тьма́, а не свѣ́тъ. По том подтверждает изречение сие, глаголя:

19) яЯкоже а́ще убѣжи́тъ человѣ́къ от лица́ льва́, и нападе́тъ на́нь медвѣ́дица, и вско́читъ въ до́мъ, и опре́тся рука́ма свои́ма о стѣ́ну, и усѣ́кнетъ его́ змiя́ (Ам.5:19).

20) Нѣ́сть ли де́нь Госпо́день тьма́, а не свѣ́тъ, и мгла́ не иму́щи свѣ́та своего́ (Ам.5:20)?

Здесь яснее изображается то, о чем выше говорил пророк, то есть, что лицемерам ничего доброго надеяться не должно, и хотя бы случились в мире различные перемены, однако они никакого облегчения не принесут им. Ибо лицемеры, скитаясь по разным путям, в бедствиях своих не к Богу прибегают, но обещают себе нечто лучшее от перемены времен и обстоятельств: и якоже сатана преобразуется во ангела света, так и лицемеры хотя и подражают истинным служителям Божиим, но сие подражание есть превратное: то есть, одни токмо увядающие цветы, не приносящие плода, понеже не происходят от живого корня. Сыновы Божии, ежели когда угнетаются бедствиями, то сим утешением подкрепляют веру свою, что мрачные облака печалей скоро прейдут, и что Бог, наказав их временными казнями, паки примирится с ними. Лицемеры показывают такой же вид, но гораздо различествуют от верных. Ибо верные, ожидая с терпением конца бедствиям, купно чувствуют и грехи свои, и тщатся примириться с Богом: но лицемеры пребывают всегда погружены в пороках своих, и презирают Бога. Между тем бегают туда и сюда, и ежели случится некая перемена, то мнят, что уже свободны стали от всех зол. Понеже убо Израильтяне таковым суетным утешением льстились: сего ради пророк глаголет им: не думайте, что по прошествии одного бедствия будет вам легче. Нет! С вами случится тоже, как если бы кто, убежав от льва, напал на медведицу: или, как если бы кто, вырвавшись от медведицы, и пришедши в дом, угрызен был змеёй. Тако и Господь многие и различные имеет способы, коими может наказать вас. Итак, ежели бы одну выдержите брань, и один неприятель отъидет, тотчас возобновится другая брань, и от другого неприятеля. Ежели паки не будет в царстве Израилеве внешнего врага, то Господь истребит вас внутренними бедствиями, то есть, или гладом, или жаждой, или моровой язвой. Отсюда видим, коль изрядно течет пророческое слово. Не должно, глаголет, надеяться вам некоего света от дня Господня, чего ради? Ибо не придет к вам Господь, как разве вооруженный. Якоже бо вы вражески поступили с ним, тако и он поступит с вами, и непременно отомстит за себя. Итак, никакого света не принесет с собой, кроме грома и молнии. Но и сам взор его будет для вас ужасен: тьма́, а не свѣ́тъ, и мгла́ не иму́щая свѣ́та. По том когда престанет преследовать вас единым образом, то пойдет иным путем, и ежели пощадят вас внешние враги, то Бог обрящет средство, которым внутрь без руки человеков погубит вас. Ибо уже испытали вы, что есть неплодородие земли, что есть моровая язва. Сии казни Господь содержит в руце своей. Итак, не думайте, что будет вам некое облегчение, хотя бы стократно превратился мир, и столько же раз переменились обстоятельства времен. Впрочем, пророк не хотел здесь без разбору ввергнуть в отчаяние всех тех, кои повинны были в тяжких грехах: но только хотел отнять суетную надежду у лицемеров, дабы из сих доказательств познали, что Бог всегда пребудет сам себе подобен. Следовательно, ежели хотят примириться с ним, то должны перемениться, и когда переменят развращенные нравы свои, то и Бог тотчас будет готов простить их: но ежели еще закоснеют в пороках своих, и в своей ожесточенной злобе: то говорит, что день Господень всегда будет для них мрачен и темен, и что Господь не всегда употребляет один род наказания, но имеет бесчисленные способы, коими может погубить ожесточенных людей.

21) Возненави́дѣхъ и отверго́хъ пра́здники ва́шя, и не обоня́ю же́ртвъ въ со́нмѣхъ ва́шихъ (Ам.5:21).

22) Зане́ а́ще принесе́те ми́ всесожже́нiя и же́ртвы ва́ши, не прiиму́, и на спаси́тельная явле́нiя ва́шего не призрю́: (в Евр.: и на приноше́нiе ту́ковъ ва́шихъ не воззрю́.) (Ам.5:22).

23) Отста́ви от Мене́ гла́съ пѣ́сней твои́хъ, и пѣ́сни орга́новъ твои́хъ не послу́шаю (Ам.5:23).

Здесь чрез фигуру предупреждения показывает пророк, что Израильтяне сильно обманываются, надеясь умилостивить Бога своими жертвоприношениями. Он говорит, что все сие бесполезно, не токмо по тому, что сами они были нечисты, но что и жертвы их мерзки. Мы часто на других местах говорили, что жертвы неприятны Богу, когда нет при них благочестия и веры. Чего бо ради повелевает Бог в законе приносить ему жертвы, как не для того, чтоб были они свидетелями благочестия? Итак, надлежало Израильтянам приносить покаяние и веру. А как лицемеры думали отделаться одними токмо жертвами, как уже видели мы, то тем осквернили все Богослужение. Почему хотя Иудеи по внешнему виду не отступали от предписания законы, но жертвы их были порочны, и по тому Бог отвергал их. Он глаголал: я не могу терпеть их: они мне досадны: я отвергаю их, я гнушаюсь ими. Таковые выражения повсюду встречаются у Исаии. При всем том лицемеры думали, что Богослужение их сообразно было закону. Но поскольку нечистота сердца опорочивала все дела их, то по сей причине отвергал Бог все то, что ни составляло по мнению Иудеев святыню. Но намерение пророка было здесь еще другое. Ибо не по тому токмо обвинял Израильтян, что они представляли в предлог Божие имя при жертвоприношениях, но и по тому, что были Богоотступники. Они удалились от учения закона, и соорудили себе храм в противность оного. Между тем хотя обманывались они в своих предрассудках, мня очищать грехи свои жертвоприношениями: но Бог укоряет их не за одно токмо грубое заблуждение, которым заражены были и Иудеи, но и за то, что отринули истинное и законное Богослужение. Следовательно, и сам внешний вид оного по справедливости заслуживал осуждение, понеже не можно было инде приносить жертв, как токмо в горе Сион. Но они без ковчега завета инде выдумали новое Богослужение, да еще и тельцам поклонились тамо. Теперь видим, куда клонится намерение пророка. И сие прилежно заметить должно: понеже многие толковники мнят, что пророк не другое что намеревает здесь, как только чтоб осудить превратную надежду во Израильтянах, хотевших удовлетворить Богу внешними токмо жертвоприношениями, несмотря на то, что были ожесточены в своих пороках. Но и другое оное к сему же присоединять должно, то есть, что исказили они истинное Богослужение даже и в самом внешнем виде. Итак, что касается до существа вещи, то видим, чего хочет здесь пророк. Он говорит, что Бог презирает все жертвоприношения Израильтян, коими мнили они умилостивить Бога, так как бы были они наилучшие очистительные жертвы. И не просто говорит, что они ничто суть пред Богом, но изъясняется строже, то есть, что Бог оными гнушается. Возненави́дѣхъ, рече, и не обоня́ю же́ртвъ въ со́нмѣхъ ва́шихъ. И, а́ще принесе́те ми́ всесожже́нiя и же́ртвы ва́ши, не прiиму́. Сими словами пророк означает, что сколько бы Израильтяне ни принесли Богу жертв, не могут, однако умилостивить Бога: понеже не хранят закона, предписанного им, и при том обращают жертвы на другой конец. Ибо не в благочестии и в духовном Богослужении упражняются, но токмо одни прикровения противополагают очам Бога, дабы сокрыть свои пороки: понеже мнят утаиться пред Богом, исполняя один притворный Богослужения вид. сия есть причина, чего ради пророк глаголет: возненави́дѣхъ, и отверго́хъ пра́здники ва́ши, и не обоня́ю же́ртвъ въ со́нмѣхъ ва́шихъ. Нет сомнения, что пророк применятся здесь к тем обетованиям, которые повсюду встречаются в законе, где Моией часто употребляет глагол обоня́ю, показывая, что Бог услаждается вонею жертвоприношения, аки вонею фимиама. впрочем, когда Господь глаголет, что ему приятно обоняние жертвы, чрез сие разумеет, ежели народ жертвует по правилам закона, то есть, ежели не употребляет ложных видов для прикрытия своих грехов, но прямо и искренно свидетельствует веру свою и покаяние. Бог тогда обещает принять жертвоприношения в воню благоухания. На против того глаголет, что курение фимиама будет ему неприятно, и самые жертвоприношения неугодны. Впрочем, все жертвоприношения не токмо приятны были Богу, но и всегда умилостивляли его. Он никогда любителей своих не лишал милости своей, когда только чистосердечно приходили к нему. но понеже лицемеры оные не искренне поступали с ним: сего ради надлежало им лишиться милости сей, как пророк объявляет здесь: на приноше́нiе ту́ковъ ва́шихъ не воззрю́. Ибо Бог обещал еще в законе взирать на жертвоприношения, только были бы они с законом согласны. Но понеже Израильтяне сугубым образом отпали от истинного и чистого Богослужения, как сказано выше: не прiиму́ же́ртвъ ва́шихъ, и на приноше́нiе ту́ковъ ва́шихъ не воззрю́. Нарицает приношением тучным жертвы мирные, которые приносимы были о благосостоянии и мире царства, домов и всего народа, и были самые избранные и тучные, аки бы сказал: хотя бы вы принесли жертвы от самых избраннейших животных, но они неприятны будут мне. Ибо Господь не уважает тука, понеже не имеет нужды в пище и питье. он предпочитает туку истинное благочестие и послушание, по оному: послуша́нiе па́че же́ртвы бла́ги, и покоре́нiе па́че ту́ка о́вня (1Цар.15:22). А как Израильтяне и в том и в другом имели недостаток: ибо и повелению закона не повиновались, и сердце их было нечисто и развращено: сего ради и жертвоприношения их были нечисты, а по тому и неугодны Богу.

За сим следует: отста́ви от Мене́ гла́съ (в Евр.: мяте́жъ) пѣ́сней твои́хъ, и пѣ́сни орга́новъ твои́хъ не послу́шаю. Иудеи пели псалмы Давидовы и другие песни во храме в похвалу Бога: но Бог оными гнушается здесь, и нарицает песни их мятежом, во-первых, по тому, что те же самые песни пели идолам: во-вторых, что происходили не от внутреннего благоговения, но от обыкновения и суетности: в-третьих, понеже петы были от людей нечестивых: в-четвертых, понеже петы были голосами нестройными и грубыми: певцы ревели паче, нежели пели, как замечает Иероним в толковании на сие место. Престаньте, глаголет, песни петь, и не употребляйте мусикийских органов. Ибо я не услаждаюсь сими, но из начала повелел сим быть того ради, дабы чрез приятные вещи могли вы руководствоваться к важным. за сим следует:

24) И пова́лится (в Евр.: и потече́тъ) я́коже вода́ су́дъ, и пра́вда я́коже водоте́ча непрохо́дна (в Евр.: пото́къ си́льный) (Ам.5:24).

Толковники различным образом стих сей толкуют. Некоторые мнят, что здесь описывается обновление жизни от плодов или от признаков. Ибо пророк не упоминает здесь ни о вере, ни о покаянии, но от плодов требует обновления, на которое Бог наипаче всегда взирает, и по сей причине и жертвы в законе приносить повелел. Итак, требуется здесь от Израильтян правда и суд, святое и чистое житие, и словом, правота. Другие мнят, что Амос пророчествует здесь о благодати Иисуса Христа, которая имела открыться во Евангелии. По чему многие вместо глагола, потече́тъ, полагают глагол, откро́ется. Многие паки мнят, что здесь пророчествуется о той правде, которую Бог имел открыть во время пришествия Христова: и по тому говорят, что с стремительной рекой и с потоком сильным сравнивается здесь Евангелие, понеже, де, Господь силой своей расторгнет все оплоты, какие бы сатана ни противопоставил успехам его. Но сие толкование кажется не согласует словам пророка. Иные мнят, что здесь содержится угрожение с стороны Бога против Израильтян, аки бы сказал: понеже Израильтяне безумствуют, и так сказать, играют с Богом: то он покажет им, что есть прямая правда, и что есть истинный суд. Итак, де, правосудие Божие яко река, или яко гора повалится на них. А сими словами величайшее стремление означает, которое по том яснее чрез непроходную водотечу, или чрез сильный поток изображает. Божий суд, глаголет, опровержется на вас, и вас подавит. Сие есть четвертое толкование, и по мнению многих ближайшее. Но можно еще и иначе протолковать место сие. Пророк некоторым образом предупреждает здесь возражение лицемеров, как и нам известно, что они всегда ропщут на Бога, и не полагают конца любопрению. Как? говорят они: разве мы всуе трудились, когда тщились чтить Бога: и так труд наш вменен за ничто? Мы не только сами приносили жертвы, но и хотели другим засвидетельствовать, что печемся о славе Бога: а когда имели мы попечение о благочестии, то чего ради ныне Бог презирает нас? Пророк ответствует на сие едиными краткими словами, что ежели они принесут истинную правду, то будут свободны от суда, аки бы сказал: Бог не скроет вашей правды, ниже вашей добродетели, точию прямо почтите Бога, и не лишит вас награды, которая для вас уготована. Правда ваша потечет на подобие реки. И как инде сказано, пра́вда ва́ша возсiя́етъ я́ко у́тро: (Прем.3:7) тако и в сем месте: пра́вда ва́ша потече́тъ я́коже вода́, или, я́коже пото́къ си́льный. Итак, не имеют причины жаловаться лицемеры, аки бы Бог делал обиду им: понеже сам свидетельствует, что даст место правде, так что она свободно потечет, якоже течет вода, или поток сильный. Таким образом пророк ниспровергнув все ложные богослужения, не просто увещевает Израильтян, как некоторые мнят, дабы любили правду и суд, но глаголет под условием обетования: потече́тъ пра́вда ва́ша я́коже вода́, и я́коже пото́къ си́льный, точию да не будет притворная, и едино пустое имя носящая: и аще Господь узрит в вас истинную правду, (яже есть суд,) поистине мзда ваша будет многа на небеси (Мф.5:12). Сия есть сущность места сего. За сим следует:

25) Еда́ заколе́нiя и тре́бы принесо́сте ми́ въ пусты́ни лѣ́тъ четы́редесять, до́ме Изра́илевъ (Ам.5:25)?

26) И воспрiя́сте ски́нiю Моло́хову, и звѣзду́ бо́га ва́шего Ремфа́на, о́бразы, я́же сотвори́сте себѣ́ (Ам.5:26).

Сими словами обличает пророк не токмо лицемерие Израильтян, упражнявшихся в одних наружностях без внутреннего расположения сердца, но купно осуздает и за то, что удалились от предписаний закона. При том показывает, что сей недуг не есть новый в народе Израильском, но самый древний: понеже, де, отцы их еще из начала растворили такой квас, которым осквернили чистое и беспримесное Богослужение. Они всегда были преданы суеверию, и ни каким образом не могли быть удержаны с истинном и природном Богослужении. Еда́, глаголет, заколе́нiя и тре́бы принесо́сте ми́ въ пусты́ни лѣ́тъ четы́редесять? Пророк говорит здесь то, что Израильтяне так были склонны ко идолопоклонству, что аки бы родились к тому. Он включает в число Богоотступников весь народ от самого его начала, аки бы сказал: я должен связать вас во един нук с отцами вашими: ибо и вы имеете те же свойства и склонности, какие имели и отцы ваши. отсюда видим, что Израильтяне влекутся в одну и ту же повинность того ради, понеже не в нынешнее токмо время суеверием своим опорочили истинное Богослужение, но еще из начала. Но чего ради вопрошает, глаголя: еда́ принесо́сте ми́ заколе́нiя и тре́бы? Ибо известно, что Израильтяне всегда были к тому расположены, и никогда не смели отрицаться Богу, которым толико были облагодетельствованы. И мы ведаем, что хотя они завели у себя много такого, что было запрещено Божиим законом, однако всегда стояли при оном начале, что должно чтить Бога, искупившего их, паче же и хвалились им в лице праотца своего Авраама. Итак, никогда не отчуждались они от Бога, избравшего в достояние свое как отца их Авраама, так и их самих. Да и пророк немного выше сказал: Отста́ви от Мене́ гла́съ пѣ́сней твои́хъ: и а́ще принесе́те ми всесожже́нiя и же́ртвы ва́шя не прiиму́. По-видимому, одни слова противоречат другим. Бог глаголет здесь, что Израильтяне не приносили ему ни заколения, ни треб в пустыни, но выше глаголал противное, как уже сказали мы. Сей вопрос решить не трудно: ибо ежели будем взирать на намерение Израильтян, то увидим, что они часто приносили жертвы Богу. Но суеверных людей и доброе намерение неприятно Богу, поскольку не от чистого сердца происходит. Итак, касательно Израильтян можем сказать, что они приносили жертвы Богу: но что касается до Бога, то он праведно глаголет, что Израильтяне не приносили ему жертв: поскольку все, что не от чистого приносится сердца, ему не угодно. Отсюда видим, чего ради Бог сказал: еда́ заколе́нiя и тре́бы принесо́сте ми́ въ пусты́ни? понеже, де, народ к чистому Богослужению примешал нечистый квас идолослужения: сего ради Бог таковой прочей возгнушался. Но паки другой встречается вопрос: понеже идолослужение Израильтян всегда немного продолжалось, да и не весь народ на оное соглашался. Мы ведаем, что Валаам хотя был лжепророк, однако говорит духом пророческим, что во Иакове нет идола, и что царствует в нем единый истинный Бог, а ложных богов во Израиле несть (Чис.23:23). Како убо пророк глаголет, что во Израиле было идолослужение? И на сие ответ легок. Ибо как большая часть народа ринулась во идолослужение, то по справедливости весь народ осуждается: и хотя порок оный скоро исправляем был, однако все почти паки впадали в прежнее суеверие, и в угодность блудниц чужих богов почитали, как свидетельствует о том Священная история, и как всем довольно известно. А когда так, то не дивно, ежели пророк обличает, что Израильтяне не приносили жертв Богу: понеже так заражены были суеверием, что жалели иждить что-либо для Бога. Между тем истинное Богослужение, которое повелел Бог в законе, так приятно было ему, что сам глаголал, яко Иаков чтит его, якоже и Христос глаголет: Мы кла́няемся, его́же вѣ́мы (Ин.4:22). Хотя между Иудеями едва ли един был из тысячи такой, который бы питал надежду вечной жизни в сердце своем. Они все были Епикуры, или плотские люди. Саддукеи явно повсюду господствовали: вера упала, или по крайней мере колебалась, так что не было больше ни святости, ни целомудрия: однако при всем том Христос глаголет: Мы кла́няемся, его́же вѣ́мы. Сие сказано истинно в рассуждении закона, а не самих Иудеев. Отсюда видим, что пророки различным образом глаголют о Израиле. Они когда взирают на людей, то говорят, что они суть вероломцы и Богоотступники, отпадшие из начала от истинного и законного Богослужения. А когда проповедуют Божью благодать, тогда говорят, что во Израиле сияет истинное Богослужение, то есть, что хотя весь народ развращен, однако Господь одобряет то, что сам заповедал. Якоже бо крещение всегда пребудет священным и ненарушимым свидетельством Божьей благодати, хотя бы отправляемо было от людей нечистых, и хотя бы приобщающиеся оному были все нечестивые и скверные, что касается до лиц их: но крещение всегда удерживает свое существо, и не оскверняется пороками людей. Тако и о жертвоприношениях рассуждать должно. Теперь паки возвратимся к связи слов пророческих.

Еда́ заколе́нiя и тре́бы принесо́сте ми́ въ пусты́ни лѣ́тъ четы́редесять? Увеличивает грех от обстоятельства времени, что будучи заключены в пустыни аки в тесной некоей темнице, стремились в след своих суеверий. Поистине таковое ослепление было ужасное, и подобное чудовищу. Бог ежедневно питал их манной: сего ради надлежало им ежеминутно взирать на небо, даже и не хотящим. Ибо Бог привлекал их к тому нуждой, а не обыкновенной милостью. Они знали, что и вода истекала для них из камня чудесным образом. Итак, когда Бог принуждал их взирать к себе силою, то каким образом могло статься, что они осуетились в своих заблуждениях? Сие, как сказали мы, было ужасное ослепление. Сего ради пророк с намерением глаголет о четыредесятых оных летех, и о пустыни, дабы лучше показать жестокость греха, когда сам Господь толикими узами не мог удержать народ оный от его неистовства.

За сим следует: И воспрiя́сте ски́нiю Моло́хову, и звѣзду́ бо́га ва́шего Ремфа́на, о́бразы, я́же сотвори́сте себѣ́ Сии слова в Еврейском тексте читаются так: и возпрiя́сте Сiку́фа царя́ ва́шего, и Хiо́на, о́бразы ва́ши, звезду́ бого́въ ва́шихъ, я́же створи́сте себе́. Нарицает Сикуфа царём Израильтян из презрения, понеже ниспровергли достоинство царское, которое сам Бог установил, и избрали некоего идола, который на подобие царя почитался у них. Понеже убо Бог хотел именоваться царем Израилевым, как и по праву должен был царствовать над ними: по том и царей обещал им, что в свое время и исполнил: то сия неблагодарность была самая гнуснейшая, когда приняли идола вместо царя. Таковое отречение Бога было тем несноснее, что Израильтяне не потерпели, дабы Бог царствовал над ними. Отсюда видим, коль справедлива укоризна пророка. Он жестоко порицает их за то, что они отказали Богу в царстве и поставили себе в царя ложного некоего Сикуфа.

За сим следует: и Хiо́на о́бразы ва́ши. Нет сомнения, что пророк упоминает здесь о другом ложном боге после Сикуфа, хотя некоторые иначе мнят, но между тем не вникают в намерение пророка, который очевидно смеется здесь безумию Израильского народа, мечтавшего в бездушных идолах и в их личинах находит некое божество. Вы, глаголет, восприясте Сикуфа и Хиона с их изображениями. Бог отрекается от чести сей, понеже вы терпеть не могли, чтоб он царствовал над вами, и так наслаждайтесь царем вашим Сикуфом. Но между тем посмотрим, какова есть сила Сикуфа и Хиона: они суть образы, в коих понеже нет ничего твердого, или живого: то какого безумия знак есть, чтить таковые изображения? Впрочем, некоторые мнят, что Хион представлял изображение Сатурна. А что Евреи говорят, будто бы сии идолы взяты были от Персов, то сие вероятие не заслуживает. Ибо известно, что Персы никогда не употребляли ни изображений, ни идолов, но покланялись одному только огню. И так Иудеи по своему обыкновению солгали. Но в том нет сомнения, что они все звезды почитали за богов, и их изображали на картинах. Ибо вскоре следует: звезду́ бого́въ ва́шихъ. Сии суть боги ваши, глаголет, то есть, звезды и их изображения. Пророк и здесь смеется безумию народа Израильского, который не довольствуясь Творцом неба и земли, присвоил себе богов мертвых, или паче их изображения. За сим следует:

27) И преселю́ вы да́лѣе Дама́ска, глаго́летъ Госпо́дь: Бо́гъ Вседержи́тель и́мя ему́ (Ам.5:27).

Пророк наконец возвещает здесь плен Израильтянам, говоря, что Бог не потерпит больше осквернять им святую землю, которая с тем намерением дана была им в наследство, дабы ведали они единого истинного Бога. Они же, несмотря на Божие намерение, ниже на долготерпение его, не преставали осквернять святую землю суеверием своим. Сего ради Бог ко очищению приступает, глаголя: преселю́ вы да́лѣе Дама́ска. Сие же того ради глаголет, понеже Израильтяне почитали сей град за непреоборимую твердыню, могущую отразить всех врагов, и выгнать их из всех пределов царства, где жили они аки бы в некоем гнезде спокойном. Они убо тако мечтали: но Господь глаголет, что ему не воспрепятствует оное укрепление, и что он и оттуда восхитит их, и предаст Ассириянам. Отсюда видим, чего ради пророк присовокупляет здесь имя Дамаска.

За сим следует: Бо́гъ Вседержи́тель (в Евр.: Бо́гъ си́лъ) и́мя ему́. Сими словами пророк подтверждает свое угрожение, дабы лицемеры по обыкновению своему не думали, что сие сказано не в правду. Ибо мы многократно говорили, что они чрез меру льстили себе, и когда Господь грозил им, они однако беспечны пребывали. Пророк убо, дабы поразить их страхом, глаголет: Госпо́дь си́лъ и́мя ему́, аки бы сказал: не надейтесь, что вы можете избежать мщения сего, которое ныне возвещает вам Бог. Ибо сила его безмерна есть. Он есть Господь сил. Итак, видите, что он вооружен на погибель вашу, ежели заблаговременно не покаетесь.

1) Лю́тѣ уничижа́ющимъ Сiо́на, (в Евр.: го́ре сѣдя́щимъ въ Сiо́нѣ, по иному переводу: го́ре бога́тымъ въ Сiо́нѣ,) и упова́ющимъ на го́ру Самарíйскую: объи́маша нача́тки язы́ковъ, и внидо́ша къ ни́мъ до́мъ Изра́илевъ (Ам.6:1).

Пророк обращает здесь слово не к одним токмо Израильтянам, к коим послан был во учителя, но объемлет купно и Иудеев: при том не ко всем вообще глаголет, но токмо в вельможам, которые препровождали время в забавах, так как бы изъяты были из общих бедствий. Сего ради сильно обличает здесь роскошь и гордость, однако не просто, как многие мнят. Но мы должны заметить обстоятельства времени. Ибо вельможи при всей строгости правосудия Божия не пробуждались от своего усыпления, и когда Господь толь жестоко наказывал грехи, усилившиеся в простом народе, они опочивали беспечно на ложах своих, и пребывали спокойны, подобно вину, устоявшемуся на дрожжи. Сию то беспечность осуждает здесь пророк Амос. Но сие зло к сожалению есть весьма обыкновенное, как можно и ныне видеть. Когда Господь наказывает страну некую или войной, или гладом, в то время богатые люди приобретают великую корысть себе. Они во зло употребляют наказание Божие, как видим на купцах, которые посреде военных мятежей находят случай обогащаться, и отовсюду приобретать себе корысти. Люди военнослужащие обременяются долгами, крестьяне и художники, дабы оброк заплатить, и прокормить себе и семейство, принуждены бывают тяжкие труда сносить, между тем как богатые роскошествуют и пресыщаются. А те, которые сильную власть при дворах Государей имеют, и пользуются милостью их, во время браней, глада и других бедствий, еще больше приобретают корысти, нежели во времена мирные. Ибо во время мира состояние людей больше уравнивается, а когда бедные во время брани отягощаются, тогда богатые утучняются, и сей то порок замечает здесь Амос. Он проклинает здесь беспечных и праздных людей, не по тому однако, чтоб спокойная жизнь сама по себе была порочна, или неприятна Богу: но когда Господь явно оказывает гнев свой и когда повсюду слышатся удары его, а мы чувствуем их, но утопаем в роскошах и забавах, то сие не что иное есть, как злоумышленно раздражать Бога. Таким образом пророк осуждает здесь людей беспечных и праздных за то, что они, видя на себе явный гнев Божий, не смирялись пред ним. Ибо они не святее были людей простых, и по тому когда Бог жестоко наказывает чернь, то вельможи не долженствовали ли взойти в себя, и испытать жизнь свою? Но понеже сего не учинили, но утопали в роскошах своих, забыв весь страх, и возомнев, что казни Божии не к ним относятся: сего ради таковое бесстрашие праведно осуждает здесь пророк, глаголя: го́ре сѣдя́щимъ въ Сiо́нѣ, и упова́ющимъ на го́ру Самарíйстей. То есть, беда тем, которые без всякого страха живут в Сионе, и на горе Самарийстей. Упоминает о горе Сионе, и о горе Самарийстей того ради, понеже на них построены были главнейшие грады двух царств Иудейского и Израильского. Все окрестные области опустошены были были различными поражениями: одни токмо граждане Иерусалима и Самарию гордились богатством, и уповая на свои укрепления, презирали самого Бога и судьбы его. Сию убо беспечность, исполненную ожесточения, осуждает здесь пророк. К сему присовокупляет неблагодарность, повествуя, что горы оные из начала обладаемы были языками, а по том взошли в них Израильтяне. По чему припоминает как Иудеям, так и Израильтянам, что они взошли в чужое стяжание. Ибо овладели городами оными не собственною силою, но понеже господь изгнал пред лицем их древних обитателей. Понеже убо не чувствовали, что Господь тамо даровал им гостиницу с тем намерением, дабы почитали, и покорялись власти его, то сия неблагодарность крайне была неизвинительна. Пророк изобличив грубую оную беспечность, в которой погружены были вельможи обоих царств, на конец присовокупляет и неблагодарность, говоря: вы несте природные жители земли сея, но пришельцы, которым предшестовал Бог, понеже восхотел дать вам землю сию в наследство. Почто убо ныне надмевается толикою гордостью противу своего Владыки? Ибо сии два града и прежде вас были довольно известны и славны, но сие ничего не помогло жителям их. Почто убо не боитесь суда господня, и не каетесь, когда угрожает вам, да еще и самые бичи свои показует вам? Отсюда видим, куда клонится мысль пророка в стихе сем. За сим следует:

2) Мимоиди́те Хала́ну, и ви́дите, и прейди́те оттуду́ во Ема́фъ вели́кiй, и сни́дите оттуду́ въ Ге́фъ иноплеме́нниковъ, крѣпча́йшыя от всѣ́хъ ца́рствъ: а́ще бо́льши су́ть предѣ́лы ихъ предѣ́лъ ва́шихъ (Ам.6:2)?

Амос чрез фигуру изображения показывает здесь Иудеям и Израильтянам, что они не должны крепко спать во грехах своих, когда видят аки в зерцале ужасные примеры Божьего правосудия на нечестивых народах. Он указывает на Халану, Емаф и Геф, яко на ясные доказательства Божьего гнева, из которых Израильтяне долженствовали научаться, яко не подобает надеяться ни на свои силы, ни на укрепления градов, и не мечтать о себе, что они изъяты от всякой опасности: понеже, де, Бог как оные грады, которые казались быть непобедимым, до основания разорил, тако может и Самарию и сам Иерусалим разорит, ежели токмо восхочет. Сей есть существенный смысл пророческих слов. Некоторые читают их в отрицательном смысле так: не лучше ли суть грады оные царств ваших? Но сие противоречит намерению пророка, так как и те не проникают мыслей его, кои мнят, что здесь сравниваются между собою благодеяния Божия, аки бы сказал пророк, что Бог щедрее поступил с Израильтянами, нежели с Халдеями, со Ассириянами, и с другими соседственными народами. Понеже, де, Халан местоположение имел в долине близ Вавилона, как видно из 1-й главы Бытия. Что касается до Емафа, то и сей град был преславный, о котором упоминается в той же главе, и на многих других местах. Равным образом и Геф был знаменитый град Филистимлян. Итак, все почти толковники согласны в том, что пророк предлагает здесь на среду Иудеям и Израильтянам щедроту Бога, давшего им наилучшую и плодороднейшую землю, и предпочитавшего другим народам. Но кажется мысль сия не согласна с намерением пророка. Ибо ежели сделаем сранение между Халаном и Иерусалимом, то найдем, что Вавилонская оная область (то есть, Халан,) была гораздо плодоноснейшая и приятнейшая, нежели Иерусалим, как из всех повествований видно. Пророк убо не о древнем состоянии оных мест проповедует здесь, но паче показывает, как уже сказали мы, что грады оные ни от своих богатств, ни от крепких стен никакой помощи не имели, понеже Бог до основания разорил их. Тоже самое пророк возвещает здесь Иудеям и Израильтянам, как бы так говоря: что воспрепятствует руке Божией предать и вас такой же погибели? Ибо ежели бы люди в состоянии были отвратить гнев Божий какими-нибудь укреплениями, то поистине Халан, Емаф и Геф могли бы противопоставить некоторые силы: но господь, не взирая на то, истребил оные толико укрепленные грады. Итак, надежда ваша не что иное есть, как мечта, которая прельщает вас, якоже и Иеремия глаголет: Иди́те въ Сило́мъ, и ви́дите, что сотвори́хъ ему́ лука́вствъ ра́ди люде́й мои́хъ Израи́ля (Иер.7:12). Здесь Иеремия не о том Иудеям говорит, что Господь украсил грады их лучше, нежели Силом, но на другой конец взирает. Ибо как Силом зело гордился тем, что дал гостиницу ковчегу завета и святилищу Божию: сего ради превращен был в пустыню. Сие то печальное приключение предлагает Иеремия пред очи людей своим, дабы познали, что и им того же бояться должно, ежели не покаются: ибо ежели ожесточат выи свои, то ничто не удержит Бога поступить с ними так, как поступил он прежде с жителями Силома. Теперь понимаем мысль пророка глаголющего: мимоиди́те Хала́ну, и ви́дите. Когда повелевает пойти и видеть, тем без сомнения назнаменует ту ужасную перемену, которая случилась там. Ибо Халана древле был град самый крепчайший: он имел верховную власть над прочими градами: при том страна, прилежащая к нему, не меньше была приятна, как и плодоносна: но ныне есть место пустынное. Ибо Вавилон поглотил Халану со всеми областями её. Понеже убо самое место представляло печальное позорище: сего ради прилично пророк глаголет: мимоиди́те Хала́ну, и ви́дите, то есть, зрите аки в зерцале, какой успех имеют люди от гордости и надмения своего, когда ожесточаются против Бога. Ибо сия была причина разорения толь славного града. Отту́ду, глаголет, прейди́те во Ема́фъ вели́кiй. Сей был град в Ассирии довольно известный. Остановитесь здесь, и помыслите, чего ради толь преславный град до основания разорен, как не для того, что господь не могл терпеть ожесточения живущих в нем? И как они во зло употребили долготерпение его, то и он на конец употребил правосудие свое. Тоже самое случается и с живущими окрест вас. Ибо Иудеи и Израильтяне не далеко жили от Гефа, понеже убо толикие доказательства гнева Божия обращались пред очами их: сего ради пророк праведно вооружается против ожесточения их, укоряя, что они не боятся страшного суда Божия, который висел уже над главами их.

За сим следует: А́ще бо́лши су́ть предѣ́лы и́хъ предѣ́л ва́шихъ? Пророк паки укоряет здесь Иудеев и Израильтян за их неблагодарность к Богу, как бы так говоря: состояние градов оных лучше ли обоих царств ваших, то есть, Иудина и Израилева, и пределы их пространнее ли пределов ваших. Рассудите, чем они преимуществуют пред вами: владение их далее ли простирается владения вашего? Нет! Вы увидите, что земли их ни чем не лучше ваших, ежели только будете хранить стяжания ваша по надлежащему: вы из опыта познаете, что страна ваша по всему превосходнее. Почто убо неблагодарни пребываете к тому, который больше дал вам, нежели живущим окрест вас? Положим, что грады оные некогда имели пространнейшие владения: но Бог разрушил пределы их, и в такую тесноту привел, что владетели их принуждены дань платить: они не такою уже пользуются вольностью, какою вы. Познайте убо благополучие ваше, и виновника оного почтите. Аще же не соделайте сего, то от примера оных градов научитесь, коль тяжко наказует Бог сильных, когда они бывают неблагодарны к нему. Богатство и сильные укрепления градов оных нимало не помогли им. Почто убо вы на укрепления ваши надеетесь, и не боитесь тех же казней, какие они понесли? Блажен народ, который исправляется несчастием других. Сия есть особенная милость всеблагого Бога, который могл бы праведно наказывать нас в ту самую минуту, как скоро согрешаем: но он сего не творит, но паче щадит нас. А между тем других предлагает нам в пример, дабы от оных научились быть осторожными. Сего то образа учения здесь придерживается пророк. За сим продолжает:

3) Приходя́щiй въ де́нь зо́лъ: (в Евр.: удаля́ющiй от себе́ де́нь зо́лъ приближа́ющiися и прикаса́ющiися суббо́тамъ лжи́вымъ: (в Евр.: приближа́ющiися престо́лу непра́вды.) (Ам.6:3).

Пророк укоряет здесь Иудеев и Израильтян за другое беззаконие, то есть, что они непрестанно утопая во грехах, а наипаче в гордости и ожесточении, презирали все угрозы, и тем привлекали на себя Божий гнев, и новые казни. Здесь заметить должно тоже, что и выше сказали мы, то есть, что пророк не ко всему народу глаголет здесь, но к одним токмо начальнейшим людям: понеже оные слова, приближа́ющiися престо́лу непра́вды, не можно отнести к простому народу. Итак, проповедь сия собственно относится к судьям и советникам, и словом, ко всем тем, кои тогда имели власть и силу во обоих царствах. Сие изречение достопримечательно. Пророк нарицая судей удаля́ющими от себе́ де́нь зо́лъ, и приближа́ющимися престо́лу непра́вды, как бы так говорит: Вы невоздержанием вашим призываете к себе огневицу, и не стараетесь прогнать её, как обыкновенно делают пьяные, кои напиваются без всякой меры: но между тем, когда придет врач, или некто из воздержных, и будет говорить, что не должно так много упиваться, они смеются таком увещателям, и говорят: как? Во мне есть огневица? Нет: я свободен от нее. Ибо я приобыкл пить вино. Таковы бывают нечестивые люди, привлекающие на себя Божий гнев аки бы с намерением, и между тем ругающиеся угрозам, так как бы были от всего безопасны. Отсюда видим, куда клонится намерение пророка глаголющего: удаля́ющiи от себе́ де́нь зо́лъ, и приближа́ющiися престо́лу непра́вды. Чрез приближение к престолу неправды разумеет, что судии укрепляясь в мучительстве, дают себе полную свободу воровать, грабить, похищать и мучить. Итак, ожесточаясь в своевольстве, приближаются к престолу всякие неправды, но удаляют от себя день зол, то есть, день суда, понеже не имеют ни какого чувства, но когда пророки возвещают Божие мщение, они почитают сие за басни. Кратко сказать: Амос обвиняет здесь в вельможах обоих царств два беззакония, во-первых, что ниспровергают всякую справедливость, и мучительски господствуют в народе: а между тем беспечно презирают все угрозы, провлачают время, и обещают мир себе: во-вторых, когда Бог строго настоит на них, они мнят, что еще не так близок день суда его. У пророков повсюду встречаются такие изречения, коими они вооружаются против такого ожесточения, когда лицемеры отринув всю чувствительность сердца, и предавшись очарованию сатаны, смеются увещаниям их, понеже мнят, что рука Божия далече от них, и что пророки не вправду угрожают, но только что стращают, упоминая о близкой погибели. Почему забыв страх и должность, утопают в одних токмо роскошах и любострастии, как они у Исаии говорят: да я́мы и пiе́мъ, у́трѣ бо у́мремъ (Ис.22:13). За сим следует

4) Спя́щiи на одрѣ́хъ от косте́й слоно́выхъ, и ласкосе́рдствующiи на посте́ляхъ свои́хъ, яду́щiи ко́злища от па́ствъ, и тельцы́ млеко́мъ пита́еми от среды́ ста́дъ (Ам.6:4).

Пророк продолжает здесь ту же укоризну, которую видели мы в начале главы, то есть, что вельможи оные, к которым говорит, удаляя от себя все попечения и скучные труды, упражнялись в одних токмо роскошах, несмотря на то, что все государство бедствиями угнетаемо было. Впрочем, всегда в памяти содержать должно то, что выше сказали мы, то есть, что пророк не просто осуждает роскошь, как некоторые мнят, толкуя безрассудно изречения сии. Ибо он не о том токмо глаголет, но укоряет Израильтян более за то, что они жестоковыйно сопротивлялись Богу, когда он кротко призывал их к покаянию. Пророк жалуется, что сие было для них бесполезно. Итак, во-первых, говорит, что они́ спя́тъ на одра́хъ от косте́й слоно́выхъ. Спать на одрах слоновых само по себе не есть порочно: но пышность всегда предосудительно, которой ежели мы чрез меру предаемся, то не можем избежать порицания. Ибо всякая страсть, превосходящая меру, всегда праведно осуждается. Люди, чрезмерно любящие блеск и роскошь, бывают или высокомерны или горды, или чрезмерно изнежены, а сии пороки всегда пред Богом гнусны. Можно всякому без греха употреблять слоновый одр, но между тем быть готовым лежать и на земле. Известно, что у Израильтян великое множество было слоновой кости: она употребляема была и в Азии. Италия в старину не знала, что значит спать на одрах слоновых, то есть, прежде победы Сципиона, одержанной над царем Антиохом: но после сего и она стала употреблять слоновые одры еще с большей вольностью, и сей порок ослабил их умы, и изнежил сердце. Теперь паки притупим к нашему пророку. Может статься, что в его времена слоновая кость не так была драгоценна во Иудеи, по чему могли употреблять её без порока. Но Амос всегда взирает на бедствия оных времен: следственно богатые люди долженствовали все роскоши отринуть, и прибегнуть ко вретищу и пеплу, когда очевидно зрели, что Бог прогневался на них, и когда сами ощущали, что огнь мщения его сильно возгорелся. Отсюда видим, чего ради Амос толико вооружается против людей, спящих на одрах от костей слоновых.

К сему присовокупляет: И ласкосе́рдствующiи (в Евр.: и протяга́ющiися) на посте́ляхъ свои́хъ. Нет сомнения, что пророк изображает здесь положение людей, беспечно лежащих на мягких постелях. Вы, говорит, спокойно опочиваете и потягиваетесь в постелях ваших, как свойственно людям ленивым и приобыкшим к плотоугодию и неге, но Господь возбудит вас нечаянно: вам бы надлежало самим пробудиться от ударов его, но вы пребываете усыплены. Итак, когда Бог не исторгает из вас никакого страха своими ударами, то что остается делать, как разве повлечь вас и не хотящих на казнь?

За сим следует: яду́щiи ко́злища от па́ствъ, и тельцы́ млеко́мъ пита́еми от среды́ ста́дъ. Пророк паки вооружается здесь на роскошь, и укоряет вельмож за то, что они питались тучными мясами. Сие творит, взирая на бедственное время, как сказано выше. Ежели бы вельможи, и богатые люди так пиршествовали, и употребляли тучные мяса во свое время, то конечно сие не заслуживало бы толь жестокой укоризны. Но когда Господь призывал их к плачу, и когда признаки гнева его повсюду распространяли ужас, а они не смотря на сие, продолжали веселиться и роскошествовать, таковую бесчувственность можно ли было Богу терпеть? Сие место совершенно согласно с оным изречением Исаии, которое привели мы несколько выше. За сим следует:

5) Пле́щущiи ко гла́су пища́лей, а́ки стоя́ща мнѣ́ша, а не я́ко бѣжа́ща: (в Евр.: пою́щiи при гла́сѣ гу́слей, я́ко Дави́дъ, умы́слиша себѣ́ ору́дiя пѣ́сненная.) (Ам.6:5)

Пророк далее ту же проповедь свою продолжает, показывая, что изнеженные оные люди, так как бы будучи изъяты из общего порядка смертных, не токмо продолжали обыкновенный образ жизни, но и выдумывали новые увеселения и утехи, аки бы были непрестанно на браках, или праздновали дни своего рождения. Сие то своевольство пророк порицает здесь. По чему те, которые мнят, что сими словами предосуждается мусикия, несправедливо судят, как видно из обстоятельства места сего. Ибо пророк не так строго поступает с народом оным, но всегда придерживается оного начала, что те чрез меру ожесточены, кои не чувствуют Божьего гнева, и не скоро прибегают к покаянию, дабы плачем и слезами умилостивить гнев его. Следовательно, долженствовал пророк всегда противополагал гнев Божий, дабы смирить Иудеев и Израильтян, кои сами всегда противополагали Богу ожесточение свое.

Следующим сравнением, я́ко Дави́дъ, умы́слиша себѣ́ ору́дiя пѣ́сненная, без сомнения увеличивает беззаконие их. Ибо невероятно, чтоб они во зло не употребили примера сего, как свойственно лицемерам, кои всегда представляет примеры святых, когда хотят прикрыть пороки свои. Одни говорят: Как? Разве Давид не употреблял мусикийских орудий? Другие: разме Соломон не имел величественного блеска в чертогах своих? Третьи на конец: разве Авраам не имел великого множества рабов домашних? Таким образом всякой хватается за то, что мнит приличными ко извинению своему, и примеры святых зле обносятся во устах многих. По чему вероятно, что и настоящий пример приведен был от тех, о которых говорит здесь Амос. Но пророк язвительно смеется им, показывая, что они увеселением своим привлекают на себя гнев Божий, и тем обнаруживают безумие свое, не понимая, что Давид употреблял мусийские орудия для упражнения в благочестии, дабы вознести мысль свою к Богу. Он по преодолении бесчисленных опасностей, когда улучил время покоя, могл себя и утешить: однако не сделал сего, но на другой конец употребил мусийские орудия, то есть, воспевал хвалы Богу во храме, дабы чрез сие вместе с прочими возбудить себя к подвигу благочестия. Итак, когда Давид и при спокойных уже обстоятельствах не хотел предаваться излишним веселостям, то сии, когда Бог является гневен, и когда толико знамениями гнева своего повсюду разносит страх, еще ли осмеливаются продолжать свой нрав, нимало не отступая от обыкновенного образа жизни, и от обыкновенных удовольствий? Отсюда видим, куда клонится сравнение сие, которое пророк полагает здесь. Он без сомнения увеличивает тем беззаконие роскошествующих, показывая, что они не на пример Давида взирают, но употребляют мусийские орудия для скотский удовольствий своих, и сие творят в такое время, когда он начал уже противополагать ужас мщения своего. Но поступим далее.

6) Пiю́щiи процѣже́ное вiно́, (в Евр.: пiю́щiи вiно́ из фiа́ловъ,) и пе́рвыми воня́ми ма́жущiися, и не страда́ху (в Евр.: и не состра́ждущiи) ничесо́же въ сокруше́нiи Ио́сифовѣ (Ам.6:6).

7) Сего́ ра́ди ны́нѣ плѣ́нницы бу́дутъ от нача́ла си́льныхъ, (в Евр.: сего́ ра́ди ны́нѣ преселя́тся въ нача́лѣ пресе́льниковъ,) и отъи́мется ржа́нiе ко́нско от Ефре́ма (Ам.6:7).

Пророк укоряет здесь вельмож обоих царств за то, что они пьют процеженное вино из драгоценных и красиво устроенных сосудов. Отсюда заключает, что сии бесчувственные и скотам подобные люди не могут довольно наказаны быть, понеже не могут воздержаться от своих утех даже и тогда, когда Господь являет ужасные знаки гнева своего. Он смиряет их, а они упражняются в пьянстве, и пьют вино по обычаю своему, когда бы вместо того надлежало им прибегать к посту, к плачу и рыданию, ко вретищу и пеплу, как выше сказано.

По сих присовокупляет: И пе́рвыми воня́ми ма́жущiися. Мы ведаем, что Христос по крайней мере два раза употребил благовонное миро (Лк.7:38; Мф.26:7). Сие не приписывается во укоризну и Давиду, и благочестивому царю Езекии, и другим. Понеже убо употребление благовонных мастей само по себе никогда предосудительно не было, то и видим, что пророк нечто особенное замечает здесь, то есть, что когда Господь являет знаки гнева своего, то людям, чувствующим грехи свои, ничего больше делать не должно, как воздержаться от страстей, и яко преступникам в посте и плаче прибегать к милосердию Бога. А понеже Израильтяне сего не соделали: сего ради пророк жалуется на них: и нет нужды толковать иначе место сие. Ибо вскоре присовокупляет: и не страда́ху ничесо́же въ сокруше́нiи Ио́сифовѣ. Сии слова должно полагать в одной связи с предыдущими, и соображать со всей проповедью: ибо отсюда видно, что пророк не просто обвиняет Иудеев и Израильтян, то есть, не по тому, что пили вино из фиалов, что драгоценными и наилучшими вонями мазались, что на одрах от костей слоновых возлежали, что на мягких постелях опочивали, что тучными мясами питались: но что предавшись беспечно веселостям, не имели сострадания в сокрушении собратий своих, когда Бог все царство немилосердно карал пред очами их. Чем виноватее были простые люди из всех колен Израилевых? Чем земледельцы и все поселяне? Бог должен ли был более щадить самых вельмож, которые, как известно, более были повинны, но еще свободны от оных поражений? И хотя гнев Божий очевидно обращался пред очами их, однако они не примечали его. Таковое бесчувствие поистине было непростительно: оно явно показывает чрезмерное безумие, или паче беснование тех людей, которые так неистовствовали. Сего ради Господь глаголет: преселя́тся въ нача́лѣ пресе́льниковъ. То есть, когда придет время преселения или плена, то они первые будут в порядке пленников. Доселе, глаголет, щадил я вас по милости моей: но понеже вижу, что вы во зло употребляете долготерпение мое: сего ради вы будете предводителями других. Ибо первые пойдете в плен. От вас начнется ярость гнева моего, понеже доселе всуе трудились я, желая отеческой кротостью и человеколюбием призвать вас к покаянию. Ны́не у́бо пресели́теся въ нача́лѣ пресе́льниковъ: и отъи́мется ржа́нiе ко́нско от Ефре́ма. Сии слова в Еврейском тексте читаются так: и прiи́детъ пла́чъ на протяже́нныхъ. То есть, вы ныне спокойно опочиваете, протягиваясь на постелях ваших, но скоро придет плач на вас. Вы мечтаете избегнуть грядущие казни, заключаясь в ложницах ваших: однако плач не закоснит прийти к вам: он проникнет в самую внутренность ложниц ваших, где вы спокойно и нежно опочивает ныне. За сим следует:

8) Я́ко кля́тся Госпо́дь собо́ю, гла́голетъ Госпо́дь Бо́гъ си́лъ: поне́же гнуша́юся а́зъ все́ю укори́зною Иа́кова, (в Евр.: всѣ́мъ преиму́ществомъ Иа́кова,) и се́ла его́ возненави́дѣхъ, от отве́ргу (в Евр.: и преда́мъ) гра́дъ со всѣ́ми живу́щими въ не́мъ (Ам.6:8).

Бог провещевает здесь, что он не уважает тех преимуществ, коими доселе отличал Израильский народ, понеже переменил уже намерение свое, и не хочет более продолжать милостей оных. Сие с намерением присовокупил пророк. Ибо мы ведаем, что беззаконники сильнее ожесточаются, когда видят себя удостоены некоторой честью. Они мнят, что стоят на твердой и непоколебимой ноге, и потому гордятся против Бога. Понеже убо так безумствуют, сего ради праведно Господь глаголет здесь, что он отмещет преимущества оные, коими гордились Израильтяне, понеже во зло употребили их. Итак, вся сущность слов в том состоит, что у Бога нет лицеприятия, и что достоинство оное, которым гордились Израильтяне, за ничто вменяется: понеже одна токмо была личина, и они не заслуживали того, чтоб Бог признавал их за достояние свое. Гнуша́юся, глаголет, всѣ́мъ преиму́ществомъ Иа́кова, и се́ла его́ возненави́дѣхъ. То есть, все стяжания и богатства, коими доселе изобиловал. Между тем однако заметить должно, что пророк не приемлет здесь самого преимущества и сел в худую сторону, понеже даны были от Бога, но паче показывает то, что сии Божии благословения не помогут отверженным людям избежать Божия суда, который они заслужили.

По сих присовокупляет: и преда́мъ гра́дъ со всѣ́ми живу́щими въ не́мъ. Слова сами по себе ясны, и не требуют толкования. Впрочем, дабы угрожение сие не было презрено, так как и другие, пророк положа клятву посреде, утверждает оное именем Бога. Сего ради глаголет: я́ко кля́тся Госпо́дь собо́ю, то есть, именем своим. А как мы ведаем, что Богу имя его драгоценно, то оно употреблено здесь не всуе, но по причине ожесточения и упорства тех, кои обыкновенно презирали все пророчества, а наипаче за ничто вменяли угрожения. Сия есть причина, чего ради пророк запечатлел сие изречение именем Бога, дабы познали безумные, что они не могут избежать той казни, которая возвещается. Образ клятвы употреблен здесь не в собственном, но в переносном смысле. Ибо Бог часто приемлет на себя лице человека, как видим из сего места, и из других премногих. Он клянется жизнью своей, так как бы был един из числа человеков. Но мы должны приобыкать к образу таковых изречений, коими Бог из снисхождения своего по мере понятия нашего приспособляется к нам. Итак, заметить должно, что Бог от человеков заимствует образ клятвы, аки бы тако глаголя: аще емлется вера человеков, егда клянутся жизнью своею, которая не что иное есть, разве дым скоро исчезающий: кольми паче долженствуете уважить клятву мою, ею же аз в залог отдаю жизнь мою. А когда тако Бог глаголет, то не долженствует ли ужаснуться вселенная? Познав намерение пророка, поступим далее.

9) И бу́детъ, а́ще оста́нутся де́сять муже́й во еди́номъ дому́, у́мрутъ (Ам.6:9).

Пророк описывает здесь то ужасное поражение, которое близко предстояло народу, показывая, что Бог непосредственно накажет сей отверженный народ, но самою жесточайшей казнью, понеже употребляя кротость, ничего не успел. Сия есть сущность слов сих: а́ще оста́нутся де́сять муже́й во еди́номъ дому́, у́мрутъ. Упоминая о десяти оставшихся мужах, назнаменует, что уже некоторое бывшее прежде поражение истребило или половинную часть, или по крайней мере некоторые из многолюдных семейств. А́ще, глаголет, оста́нутся де́сять муже́й. Сие число показывает, коль ужасное мщение Божие ожидает Израильский народ, когда по десяти мужей в одном доме вдруг умирать будут, что даже и во время моровой язвы редко случается. Когда умирают из четырех три, а из восьми есть, или пять человек, то и сие уменьшение поражает страхом людей: а когда десять умирают вдруг, и ни един не остается в живых, то сие есть знамение ужасного Божьего гнева. Отсюда видим, что пророк возвещает здесь казнь: понеже кроткими наказанием исправиться не хотел, и хотя Бог многократно предпринимал обратить его к здравому рассудка, но ничего не успевал. Итак, в отчаянных болезнях нет другого средства, как употреблять огнь и железо. За сим следует:

10) И во́змутъ свои́ ихъ, и пону́дятся изнести́ ко́сти ихъ из до́му: и рече́тъ настоя́телемъ до́му: (в Евр.: и во́зметъ бра́тъ о́тца е́го, и бра́тъ ма́тере его́ изнести́ ко́сти их до́му, и рече́тъ къ су́щему о́крестъ до́му еще́ ли е́сть у тебе́? И речетъ: нѣ́сть еще́, и рече́тъ: молчи́, неименова́нiя ра́ди и́мене Госпо́дня: (в Евр.: я́ко не лѣ́тъ е́сть нарица́ти и́мене Госпо́дня.) (Ам.6:10).

В начале стиха пророк яснее изображает вышереченную мысль, то есть, что моровая язва так сильна будет, что истребить целые дома. Ибо говоря о брате отца, и о брате матери, для погребения мертвых прийти имеющих, показывает, что ежели ближайшие сродники должности сея не исполнят, то трупы останутся без погребения: а сие не случается, как разве при величайшем опустошении. Ибо моровая язва хотя ежедневно похищает многих во едином граде, однако всегда остаются такие, кои могут погребсти мертвых. Но когда нужда настоит брату отца, или брату матери исполнит сию должность, от отовсюду явствует, какое поражение имеет быть в народе. Сие то хотел пророк изобразить сими словами: во́зметъ бра́тъ отца́ его́. То есть, каждого из умерших возьмет ближайший сродник. Сия должность, яко рабская, обыкновенно препоручается наемникам. Но когда принужден бывает отец погребать сына, или брат отца его исполнять сию должность, тогда все погибло. Многие слова сии переводят так: и сожже́тъ тру́пъ его́, е́же изнести́ ко́сти из до́му. Сей перевод весьма приличен месту сему. Ибо древние обыкновенно выносили трупы умерших на общее кладбище, и там сжигали их. А понеже один человек, наипаче престарелый, каков есть брат отца, или деда, как пророк означает, был бы не в силах изнести тело умершего: сего ради глаголет, что иной способ будет к тому нужен, то есть, нужно будет деду сжечь внуков своих в доме, дабы токмо кости изнести, понеже не могл бы целого трупа вынести: по сожжении же трупа могл удобнее одни кости изнести, понеже время будет уже нетяжко.

За сим следует: и рече́тъ къ су́щему о́крестъ до́му. Под именем сущего окрест дома разуметь должно ближайшего соседа. И его, говорит, вопросит, и речет: еще́ ли е́сть у тебе́? То есть остался ли в живых кто-либо из ближних твоих? Той же речет: нѣ́сть еще́. В сих словах хотя есть некоторая темнота, но мы довольно видим, куда клонится мысль пророка. Он подтверждает то изречение, которое произнес от лица Бога, то есть, что хотя бы десять мужей в дому остались живы, однако и те все вдруг помрут, и ни един не останется жив. А сими словами хотел внедреить больше страха в сердца Израильтян. Ибо мы ведаем, колико люди нечувствительны бывают, когда Бог еще щадит их. Они когда чувствуют даже и крепкую руку его, то хотя страшатся, однако не трогаются угрозами. По сей то причине пророк множайшими словами возвещает здесь ужасную оную казнь, которой однако Израильтяне не боялись, понеже зело беспечны были, как видели мы выше.

За сим следует: и рече́тъ: молчи́, я́ко не лѣ́тъ е́сть нарица́ти и́мене Госпо́дня. Место сие различным образом толкуется. Некоторые мнят, что пророки замечает здесь отчаянную злость Израильтян, кои и при последнем издыхании не хотели вспомнить о Боге: и по тому толкуют, что глагол, молчи́, есть глас негодующего, или с презрением отзывающегося человека. Другие толкуют так, как бы сказано было: почто ты припоминаешь нам Божие имя? Ибо мы гнушаемся оным, яко несчастным предзнаменованием. Оно ничего радостного не приносит нам, как обыкновенно говорят отверженные люди, кои трепеща от имени Божия, желали бы, чтоб его совсем не было. Но намерение пророка кажется другое. Мы видели выше, что лицемеры, коих укоряет он, обыкновенно хвалились Божиим именем: говорили и о дни Господнем при несчастных обстоятельствах, ожидая перемены оных на лучшее. Пророк убо глаголет здесь, что придет время, в которое мечта сия исчезнет, и они престанут всуе употреблять имя Господне, якоже доселе обычай имели. Итак, есть некоторая противоположность между сим и оным местом. Ибо выше вооружался пророк на их превратное тщеславие, когда без всякого стыда выставляли они Божие имя, говоря: О! мы есмы людие Божие, мы есмы народ святый, мы есмы Божие достояние. Понеже убо так гордились именем Божиим, а самого Бога далече от себя прогоняли: сего ради пророк каждому из них глаголет: молчи́, я́ко не лѣ́тъ нарица́ти и́мене Госпо́дня. Аки бы сказал: когда придет уреченное время казни, тогда лестные сии надежды, коими вы себя питаете, исчезнут. Бог не попустит вам более во зло употреблять имени своего, как доселе всегда творили вы, да и ныне еще продолжаете ту же самую дерзость. Но тогда умолкнете при имени Божием, которое будет для вас страшно. Отсюда видим, куда клонится намерение пророка. Он показывает, что жестокость последней казни будет такая, что Израильтяне восчувствуют в Боге неприязненного им врага, так что они принуждены будут отринуть ту ложную похвалу, которою доселе гордились: паче же вострепещут при самом имени Божием, и за счастье почтут сокрыться от лица его в недра земли, как сказано об отверженных людях: реку́тъ гора́мъ, пади́те на ны: и холмо́мъ, покры́йте на́съ (Откр.6:16). Тако и в сем месте глаголет пророк, что лицемеры по совершенном поражении на суде Божием престанут хвалиться ложными мечтами, понеже будучи, по мнению их, близки к Богу, стади быть ближайшими к погибели, умолкнут убо, яко не возмогут нарицати имене Господня. За сим следует:

11) Поне́же се Госпо́дь заповѣ́даетъ, и побiе́тъ до́мъ вели́кiй толче́нiемъ, (в Евр.: сокруше́нiемъ,) и до́мъ ма́лый разсѣде́нiемъ (Ам.6:11).

Сей стих присовокуплен токмо для подтверждения предыдущего изречения. Ибо пророк означает, что и вельможи и простой народ тщетно надеются на имя Божие, которым гордятся: понеже Господь всех совокупно погибели предаст от мала до велика. Се, глаголет, Госпо́дь заповѣ́даетъ. Употребляя глагол, заповѣ́даетъ, означает, что Бог имеет в готовности многие способы истребить всех от земли живых. Но еще поступает далее, говоря, что погибель их зависит от единого мановения Божия, аки бы сказал: Господь не будет служителей мщения своего искать далече, не будет собирать воинства, но токмо слово произнесет, и вас всех истребит.

По сих присовокупляет: побiе́тъ до́мъ вели́кiй сокруше́нiемъ. Пророк без сомнения разумеет здесь тяжкие падения великих домов. Когда разрушается малая хижина, то по легкости своей не так стремительно падает, но по большей части прежде расседается, а по том уже по малу упадает. Таким образом все строение без сильного стремления разрушается. Сие случается с малыми и убогими хижинами. На против того строение огромное подвержено бывает падению стремительному и сильному. И так великие дома побиет Господь сокруше́нiемъ, а малые разсѣде́нiемъ. Впрочем, хотя полагается здесь различие между домами малыми и великими, однако, как уже сказали мы, пророк разумеет общую погибель вельможей купно и простых людей, так что от мала до велика все погибнут. Отсюда заключить можем, коликое было растление в народе оном, понеже Бог не наказал бы их так, ежели бы не были они толико беззаконны. Следовательно, везде была ниспровержена правда, и все состояния были тогда чрезвычайно заражены пороком. За сим следует:

12) А́ще пожену́тъ въ ка́менiяхъ ко́ни? И а́ще умо́лкнутъ въ же́нствѣмъ полу́? (в Евр.: и а́ще во́лъ на ка́мени возмо́жетъ ора́ти?) Я́ко обрати́сте не гнѣ́въ су́дъ, и пло́дъ пра́вды на го́ресть: (в Евр.: я́ко обрати́сте въ же́лчь су́дъ, и пло́дъ пра́вды въ го́ресть.) (Ам.6:12).

И сей стих различно разумеют толковники. По мнению некоторых сими подобиями пророк разумеет то, что Израильский народ стал быть вовсе неключим ко всякому благу, по чему такой из слов выводят разум: вы не больше способны ко всякому доброму делу, как и конь к беганью по горам, или вол к оранию на камнях. Другие мнят, что пророк жалуется здесь на ниспровержение всего естественного порядка, аки бы сказано было: вы не иначе ниспровергли всю правду, честность, законы и благопристойность, как если бы конь захотел скоро бегать на высокой горе, или как если бы кто покусился орать волами на камнях, что противно природе. Убо вы есте чудовища. Ныне толкуют так, что пророк тщетный прилагает труд, проповедуя глухим, аки бы сказал: какого успеха надеяться могу у сего жестокосердого народа? Я делаю тоже, как если бы кто ездил на коне по кремнистой горе, или хотел на ней орать волами, что не возможно. Тако и я, увещевая сих нечувствительных людей, никакого не имею плода от моих трудов, и никакой не вижу надежды. Но мы должны рассмотреть, не можно ли извлечь отсюда лучшего и приличнейшего смысла. Мы уже прежде видели, коль безумны были Израильтяне. Они думали, что Бог некоторым образом был им обязан, понеже дал слово быть им во отца. Итак, усыновление оное надмевало их сердца. Пророк отражает сие превратное мнение, и при том весьма прилично. Можно ли, говорит, свободно бегать коню на кремнистой горе, или волу орать на каменистом хребте? Тако не возможно благодеяниям Божиим иметь течения у вас. Вы долженствовали быть виноградом и плодоносною нивою: у вас надлежало царствовать правосудию и истине. Но вы преврати́сте су́дъ въ же́лчь, и пра́вду въ го́ресть. Понеже убо так вы развращены, то по правде загражден вам путь к благодеяниям Божиим, и не можно тому статься, чтоб Господь благоволил продолжать к вам милости свои, и бысть себе подобен в рассуждении вас: подобает бо ему с преподобными преподобну быти, и с кроткими кротку, а с людьми развращенными развратиться (Пс.17:27).

Сей есть существенный по мнению нашему разум пророческих слов. И ежели кто со тщанием вникнет в союз предыдущих и последующих стихов, тот удобно согласится с мнением нашим, то есть, что пророк отражает здесь непомерную гордость Израильского народа, который почитал Бога должником своим, и между тем как бы нарочно раздражал его. Вы, говорит, мечтаете, что Бог всегда будет к вам милостив. Откуда такая надежда? Вы скажете, что он усыновил вас, что учинил завет со отцами вашими. Положим так: но в чем состоял завет оный? Чего взаимно требовал от вас? Не того ли, чтоб были вы непорочны пред лицем его? Вы́ же обрати́сте су́дъ въ же́лчь, и пра́вду въ го́ресть. Понеже убо так вероломны вы, то что остается делать Богу? Хотите ли, чтоб он продолжал течение благодеяний своих? Но вы заграждаете им путь. Ибо вы подобны некоей горе каменистой. Каким образом Бог потечет по ней? Или како возможет продолжать к вам благодеяния свои? По истине не удобнее, как не удобно коню бегать проворно по каменной горе, или волу орать на кремнистом хребте горы, сколько бы они легки и проворны ни были. Отсюда видим, куда клонится намерение Пророка. За сим следует подтверждение той же мысли, как из связи стихов яснее откроется.

13) Веселя́шiися ни о еди́номъ сло́вѣ благо́мъ, гла́голющiи: не крѣ́постiю ли на́шею и́мамы (в Евр.: вознесо́хомъ) ро́ги (Ам.6:13)?

Сей стих имеет весьма близкую связь с предыдущим. Ибо пророк паки вооружается здесь против дерзкого оного высокомерия, которым надмевались Израильтяне. Веселя́щiися, глаголет, ни о еди́номъ сло́ве благо́мъ. Сие в Еврейском тексте читается так: веселя́щiися о ве́щи ничто́жной. Ничтожной вещью нарицает все ложные виды, коими лицемеры оные обыкновенно обманывали не токмо себя, но и других, выставляя ложно Божие имя, нарицая себя сынами церкви, и тщеславясь суетным названием «усыновленных Богу». Гла́голющiи: не крѣ́постiю ли на́шею вознесо́хомъ ро́ги? Известно, что роги берутся у Евреев за превосходство, за крепость, за высокость, и за всякую оборону. По чему выражение сие ту же имеет силу, как бы сказано было: не довольно ли ограждены мы собственной нашей крепостью? Хотя, впрочем, не так явно сие говорили Израильтяне, но пророк по внушению Духа Святого проникает в самые сердца их, и открывает, что кроется внутри. Известно бо, что слово Божие сию имеет силу, как научает Апостол в 4 главе ко Евреям. Оно имеет существо самого Бога, от которого произошло. Якоже убо Бог испытует сердца, тако и слово его проходит до мозгов, и до самых внутреннейших чувствований человеческих, делая разбор между самими помышлениями. Итак, заметить должно сие духовное судопроизводство, на котором пророки обнаруживают сокровеннейшие мысли нечестивых. Ибо хотя Израильтяне явно и не произносили сих слов, которые употребляет пророк: но гордость их убеждала к тому, чтоб внутренне говорить: не крѣ́постiю ли на́шею вознесо́хомъ ро́ги? Что сие значит? Не то ли, что будучи отвержены от Бога, хотят остаться при своих силах, и что будучм отчуждены от Господа, мнят себя быть вне всякой опасности? Откуда такая мысль? По крайней мере надлежало им вспомнить о Боге, ежели хотели быть безопасны. Но когда Бога отринули, и презрели учение его, паче же и явными сделались врагами, от откуда безопасность сия, которую себе обещают, как не от того, что хотят в самих себе найти довольную крепость? Теперь понимаем намерение пророка. Он обличает Израильтян в том, что они довольствуясь ложным титулом усыновления, презирали Бога, и выставляли один токмо вид благочестия за самую вещь. Сей то грубый порок осуждает в них, и купно показывает, что они возносят против Бога роги, понеже будучи отвержены от него, обещают себе безопасность и благополучное состояние. За сим следует предвозвещение, заключающее главу.

14) Тѣ́мже се́ а́зъ воздви́гну на вы́ до́ме Изра́илевъ язы́къ, глаго́летъ Госпо́дь си́лъ, и сокруша́тъ ва́съ, (в Евр.: и утѣсня́тъ ва́съ,) е́же не вни́ти во Ема́фъ, и до водоте́чи за́падовъ (Ам.6:14).

Пророк ясно открыв беззакония, царствовавшие в народе Израильском, паки припоминает им о той казни, о которой не много выше упомянул: но разность в том токмо состоит, что здесь означает сам род той казни, которою хотел Бог покарать Израильтян. Первее глаголал: Се́ Госпо́дь заповѣ́даетъ: по том глаголал о поражении вообще: но не сказал, откуда оно придет. Ныне убо означает оное особенным образом, глаголя: се́ а́зъ, воздви́гну на вы́ язы́къ, до́ Изра́илевъ, и утѣсня́тъ ва́съ, е́же не вни́ти во Ема́фъ, и прочее. Пророк без сомнения глаголет здесь об Ассириянах, изображая гиперболическими словами, коль ужасна будет брань оная, которая приближалась от стороны Ассириян. Ибо коль ни пространно было бы место оное, где имела брань производиться, и коль многие пути к бегству ни имело бы, однако пророк показывает, что везде будет теснота, и велие поражение, когда Господь воздвигнет язык оный сильный. Се́ а́зъ, рече, воздви́гну на вы́ язы́къ, глаго́лет Госпо́дь си́лъ. Паки нарицает Бога Господем сил с тем же намерением, с каким и прежде, дабы познали, что от власти Бога зависят все народы, и по тому тотчас двинуться на брань, как скоро Господь даст им знак. Итак, когда, де, он вооружит Ассириян против вас, то и самые пространнейшие места обратятся для вас в тесноту: вы будете везде угнетены, так что не возможете избежать смерти.

Е́же не вни́ти во Ема́фъ, и до водоте́чи за́падовъ. То есть, из всей земли, которую вы прежде населяли и возделывали, изжену вас. Ибо как Иеровоам, при котором сие пророчествовано было, распространил пределы Израилевы от Емафа даже до моря западного, как повествуют книги царств (4Цар.14:25), а по мнению некоторых, до источника Египетского, текущего из реки Нила, который проходя чрез пустыню, разделяет Иудею от Египта, и на конец впадает в западное море. Сего ради глаголет: не попущу вам, е́же вни́ти во Ема́фъ, и до водоте́чи за́падовъ. То есть, все пределы ваши предам врагам. За сим следует:

1) Си́це показа́ ми Госпо́дь Бо́гъ, и се́ припло́дъ пру́жiй иды́й у́треннiй, и се́ гу́сеница, еди́нъ Го́гъ ца́рь: (в Евр.: и се́ творя́й пру́ги въ нача́лѣ восхожде́нiя зла́ка, и се́ гу́сеница, пояда́ющая траву́ царе́ву по посѣче́нiи ея́.) (Ам.7:1).

2) И бу́детъ, а́ще сконча́етъ яды́й траву́ земну́ю, (в Евр.: и бы́сть, егда́ сконча́ яду́щи,) и рѣ́хъ: Госпо́ди, Госпо́ди, мило́стивъ бу́ди: кто возста́витъ Иа́кова? Я́ко ма́лъ е́сть (Ам.7:2).

3) Раска́йся о се́мъ Госпо́ди: и сiе́ не бу́детъ, глаго́летъ Госпо́дь: (в Евр.: раска́яся о се́мъ Госпо́дь: и сiе́ не бу́детъ, рече́ Госпо́дь.) (Ам.7:3).

Мы видели негде⁵, что земля Иудейская вся почти была опустошена от гусеницы и пругов, и от других сим подобных гадов: но в сем месте в переносном смысле означает пророк нашествие врагов, кои хотя не вдруг опустошили всю землю, однако часто причиняли великий вред. Сие хотя всем приметно было, однако не многие помышляли о правосудии Божием. Израильтяне видели землю свою опустошаему, но не думали, чтоб Бог гневался на них: понеже нечестивые люди не охотно испытывают самих себя, ниже обращают очей своих к небу, когда Господь наказует их. Они лучше хотят ожесточаться в бедствиях своих, нежели взирать на правосудие Божие, и прибегать к покаянию, от которого естественно отвращаются все почти нечестивые. Итак, хотя самое бедствие всем приметно было, но никого не поражало: один токмо пророк чрез видение проразумевал, что Бог сим образом хочет наказать грехи народа, хотя, впрочем, видение наипаче к тому клонилось, дабы Израильтяне познали, что Бог ещё удерживает гнев свой посреде самого течения его. Они видели врагов приходящих и отходящих, и чувствовали многие беспокойства: но думали, что или по счастью их, или по другим причинам враги возвращались вспять, а того не воображали, что Бог щадил их, в чем главное состояло дело. Но Господь при все том показывает в видении пророку, что он прощает своему народу, хотя и положил на мере погубить всю землю. Сего ради и пророк ясно изображает, что Бог милостиво принял ходатайство и молитвы его. Он показывает, каким образом то случилось. Господь, глаголет, намеревался вас погубить, однако еще ожидает, и для того отлагает мщение свое, да единою кротостью привлечет вас к себе, и сие соделано моими молитвами. Вы почитаете меня за врага своего, поскольку принужден бываю ежедневно угрожать вам, и яко Божий провозвестник брань объявлять: но я между тем состражду вам, и желал бы, чтоб вы спаслись. И по тому не думайте, что я делаю сие или по ненависти, или по злобе и своенравию, но по нужде долга моего. Сие самое убеждает меня пещися о спасении вашем. Господь мне в том свидетель, и сие видение, которое ныне представляю на среду. Отсюда видим, каким образом служители Божии соразмеряли свои чувствования. Милосердие не препятствовало им столько быть строгим, сколько требовало звание их, а строгость не заглаждала в сердцах их чувствования человеколюбия. Амос, как уже видели мы, жестоко вооружался на народ, сильно обличал пороки, и отчаянных оных людей ежедневно призывал на судилище Божие, быв толико воспламенев против пороков, и толико строг в угрозах, могл показаться забывшим все человеколюбия чувствование. Но место сие показывает, что он чувствовал милосердие, хотя и строго соответствовал должности своей: паче был бы неудобь преклонен, имея дело с людьми нечестивыми и ожесточенными. Итак, был он строг, или паче суров, понеже Бог так повелевал, и сего требовало звание его: но между тем сожалел о народе.

По сих присовокупляет, что и сам Бог преклонился на милость. Раска́яся, рече, о се́мъ Госпо́дь, не по тому однако, аки бы была некая перемена в Боге, но поскольку снисходит слабости разума человеческого, предлагая пред очи таковые перемены. Итак, намерение Божие пребывает всегда неизменно, но оно от человек сокрыто: почему вдруг и сверх всякого чаяния мщение свое удерживает, хотя уже и близко было. И сiе́ не бу́детъ, гла́голетъ Госпо́дь. Что касается до оного члена: Госпо́ди, Госпо́ди, мило́стивъ бу́ди: кто́ возста́витъ Иа́кова? то понеже пророк не видел другого средства, как токмо прибегнуть к бесконечному Божию милосердию: сего ради просит помилования, да пощадит народ. Но между тем показывает, что он наипаче молится о церкви. Господи, глаголет, рука Твоя карает не внешних неких врагов, но народ избранный, Тебе единственно принадлежащий: (ибо под именем Иакова представляет Бог тот завет, который учинил он со Авраамом и с патриархами убо пребудеши ли неумолим к людям Твоим, их же избрал и усыновил еси, и их же ты еси Отец? Помяни, яко не суть Вавилоняне, или Египтяне, или Ассирияне, но суть царское священие, суть людие твои раби и избраннии.

По том глаголет: я́ко Иа́ковъ ма́лъ е́сть. Следовательно, не приводит на среду ни достоинства Иаковля, ни некоего отличия или преимущества, но глаголет, я́ко ма́лъ е́сть, аки бы сказал: Господи, не истощай силы Твоей против бедных человеков, которые и так уже довольно изнемогли. Ибо нарицает малым того ради, понеже утомлен уже был многими поражениями. По том паки глаголет о немощи народа, дабы тем удобнее преклонить Бога на милость. Кто́ возста́витъ Иа́кова? За сим следует:

4) Си́це показа́ ми Госпо́дь, и се́ призва́ прю́ во огни́ Госпо́дь Бо́гъ, и пояде́ бе́здну мно́гу, и пояде́ ча́сть (в Евр.: зе́млю, а по иным переводам – стяжа́нiе.) (Ам.7:4).

5) И рѣ́хъ: Го́споди, Го́споди, преста́ни ны́нѣ, кто́ возста́витъ Иа́кова? я́ко ма́лъ е́сть (Ам.7:5).

6) Раска́йся о се́мъ, Го́споди: и сiе́ не бу́детъ, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.7:6).

Сими словами показывает пророк, что Бог не единожды, но многократно щадил Израильский народ, и хотя паки вооружался на месть, однако еще удерживался, дабы, ежели возможно, народ добровольно обратился к нему. Но понеже все были неисцельны, то и сие долготерпение Божие не имело своего успеха. И по тому пророк под переносным именем огня означает здесь тяжчайшую казнь, нежели ту, когда выше говорил о гусенице и пругах. Ибо хотя глад, причиняемый от сих досадных гадов, истребляющих все плоды земные, есть зло самое тяжкое, но огонь несравненно тяжчайший вред приносит, и большим страхом поражает. Пророк убо под именем огня показывает, что Бог зельным воспламенился гневом: понеже усмотрел, что народ пребывает ожесточен, и уже не может исправлен быть обыкновенными средствами. Здесь заметить должно, каким образом поступает Бог в наказании людей ожесточенных. С начала испытует, не могут ли люди исцелены быть, и употребляет не зело тяжкие наказания, но легкие и сносные. Но когда видит сильное ожесточение и упорство в грешниках, то усугубляет и увеличивает казни, паче же и седмерицею, (якоже глаголет у Моисея (Втор.28:1–68)) умножает мщение свое. Таково было то расположение, о котором пророк упоминает здесь. Бог первее произвел гусеницу, или приплод пружий: по том огнь возжегл, и́же пояде́ бе́здну мно́гу и пояде́ зе́млю. И призва́, глаголет, прю́ во огни́. Пророк не без причины употребил здесь слово, прю́. Ибо прикровенно назнаменует как ожесточение народа, так и то, что Господь не вдруг наказывал грехи его, но с злыми и жестокосердыми людьми долго препирался. Ибо где не можно кротостью получить справедливости, там должно прю́ производить. Тако и пророк глаголет здесь, что Бог приходит со огнем, дабы произвести прю́ с ожесточенным народом.

За сим говорит, что огнь тот пояде́ бе́здну мно́гу, и пояде́ зе́млю. Отсюда яснее видим, что здесь описывается гораздо тяжчайшая казнь, нежели как в первом видении. Гусеница и пруги пожирали одни только злаки: но огнь проникает до самых глубочайших бездн. Он поядает и обезображивает не токмо поверхность земли, но и самую внутренность, да еще проходит и в самый центр её, и тако поядает часть земли. А когда огонь проникает в самые недра земли, то как устоять могут стяжания, которые еще и солнечному подвержены зною? Мы видим, каким образом и самая земля от зноя иссыхает, когда солнце среди лета испускает пламенные лучи.

За сим следует: И рѣ́хъ: Госпо́ди, Госпо́ди, преста́ни ны́нѣ: раска́йся о се́мъ Госпо́ди: и сiе́ не бу́детъ, гла́голетъ Госпо́дь. Сими словами показывает пророк, что Бог и вторично умилостивился: Он готов был еще простить, ежели бы народ на то был согласен. Но отсюда нечестивые люди не должны заключать, аки бы пророки лгут, когда Бог не вдруг производит в действо месть свою, о которой они возвещали. Амос напротив того глаголет здесь, показывая, что хотя Бог и отлагает казни, однако не всуе угрожает оными, но ожидает покаяния людей: но ежели употреблять во зло долготерпение Его, то наконец восчувствуют, коль ужасное мщение ожидает всех тех, кои не слушают Бога, толь милостивно призывающего их к себе. Сия есть сущность места сего. За сим следует:

7) Си́це показа́ ми Госпо́дь: и се́ му́жъ стоя́й на огра́дѣ адама́нтовѣ, (в Евр.: на стѣнѣ́ пря́мо стоя́щей,) и въ руцѣ́ его́ адама́нтъ (в Евр.: мѣ́рило.) (Ам.7:7).

8) И рече́ Госпо́дь ко мнѣ́, что́ ты́ ви́диши, Амо́се? И рѣ́хъ: адама́нтъ (в Евр.: мѣ́рило.) и рече́ Госпо́дь ко мнѣ́: се́, а́зъ учиню́ адама́нта (в Евр.: се́ а́зъ полага́ю мѣ́рило) средѣ́ люді́й мои́хъ Изра́иля, ктому́ не приложу́, е́же мимоити́ его́ (Ам.7:8).

9) И потребя́тся тре́бища смѣ́ха, (в Евр.: высо́кая Исаа́кова,) и тре́бы Изра́илевы опустѣ́ютъ, (в Евр.: и святи́лища Изра́илева разоря́тся,) и воста́ну на до́мъ Иеровоа́мль со ору́жiемъ (Ам.7:9).

Сие третье видение яснее открывает нам, что чрез сие хотел назнаменовать пророк, и куда учение свое направлял. Намерение его было то, дабы Израильский народ ведал, что он жестокосердием своим приобрел только то, что Бог сделался для него неумолим, и престал уже щадить, как доселе сие творил, аки бы сказал: хотя Господь по милости своей доселе и терпел вас, но вы не думайте, что Он всегда таков пребудет к вам. Ибо так раздражен ожесточением вашим, что положил на мере последнюю казнь произвести над вами. Итак, нет уже вам никакого прощения: но как вы пребываете неисцельны, так и Господь с своей стороны пребудет постоянен в намерении своем, и никогда не преклонится на милость. Сия есть сущность пророческих мыслей. Но из связи стихов все сие яснее откроется.

Си́це показа́ ми Госпо́дь: и се́ му́жъ стоя́й на стѣнѣ́ пря́мо стоя́щей. Муж, стояй на стене, был сам Господь. Стену нарицает прямо стоящей по тому, что устроена была по правилу, или просто, по отвесу. И в руцѣ́ его́, глаголет, мѣ́рило. То есть, шнур, по которому каменоделатели сравнивают стену.

За сим вопрошает Господь пророка: что́ ты́ ви́диши Амо́се? Вероятно, что пророк был во изумлении при толь темном вопросе. Когда творимы были гусеницы, и призываема была пря во огни, тогда пророк удобнее могл понять, что назнаменовал Бог. Ибо видения оные не так были темны: но когда Бог стоит на стене с мерилом, или художническим правилом, то сие явление гораздо темнее. И вероятно, что пророк для того изумился, дабы народ прилежнее выслушал видение сие, как и мы обыкновенно к вещам сокровенным более внимательны бываем. На против того с холодностью слушаем, что почитаем за удобопонятное: но темнота и трудность предмета поощряет больше внимание и чувства наши. По чему нет сомнения, что Бог с намерением привел на время во изумление пророка, дабы после народ большее внимание возъимел к нему. Что́ у́бо ви́диши ты Амо́се? Ви́жу, глаголет, мѣ́рило. Однако не вопрошает, какая тому причина, или какой конец. Бог убо сам ответствует: се́ полага́ю мѣ́рило средѣ́ люде́й мои́хъ Изра́иля. То есть, Я поставляю сию последнюю меру, и ктому́ не приложу́ прейти́ ея́. Ибо как Бог двоекратно выходил за пределы правосудия своего, щадя Израильский народ: сего ради ныне конец тому полагает, аки бы рекл: Я не буду более щадить вас. Якоже бо стена, аще устроена будет по размеру, то едина часть не превысит другую ни на малейший перст, но будет равна от одного края до другого: тако и сие последнее будет соразмерение, и а́зъ не приложу́ ктому́ прейти́ его́. Сия есть существенная мысль пророка по тексту Еврейскому. Последуя переводу семидесяти толковников, можем место сие разуметь таким образом: си́це показа́ ми Госпо́дь: и се́ му́жъ стоя́й на огра́дѣ адама́нтовѣ, и въ руцѣ́ его́ адама́нтъ. То есть, хотя бы сердца ваши были так тверды, как стена адамантовая, но Я будучи всякого адаманта крепче и тверже, сотру и сокрушу их. Итак, адамант означает здесь то, что сила Божия и мщение Его превосходит всякую силу. Отсюда видим, куда клонились и другие два видения. Дабы Израильтяне не прельщали себя суетными надеждами по тому, что Бог был к ним милостив, пророк показывает, что сие соделано не по тому, аки бы были они праведны, но по единому Божию снисхождению: ибо казни, коими Бог начал уже карать их были наилучшими свидетелями беззаконий их: (ибо Бог не всуе гневается на людей). Понеже убо не единожды, но многократно были наказаны: сего ради пророк показывает, что они тяжчайших казней были достойны: а что казни оные были не так тяжки, но умеренны: то сие, говорит, соделал Бог по своей токмо милости, понеже щадил еще народ свой. Ныне же не хочет более щадить, понеже видит, что имеет дело с людьми ожесточенными и отчаянными.

За сим следует: и потребя́тся высо́кая Исаа́кова,⁶ и разоря́тся святи́лища Изра́илева. Пророк ясно глаголет здесь, что тщетно Израильский народ на свои храмы уповает: понеже чрез сие более воспламеняет на себя Божий гнев. Ибо не стал бы так ясно угрожать храмам, построенным на высоких, ежели бы Израильтяне, как уже сказали мы, сим образом не привлекли на себя Божия мщения. Но здесь следует решить вопрос, чего ради пророк положил имя Исаака, которое редко встречается у пророков? Сей вопрос решить нетрудно. Израильтяне при прочих суевериях были слепые подражатели отцам своим. Мы ведаем, что Исаак сооружил несколько жертвенников в тех местах, где чтил он Бога, так как и Авраам отец его и Иаков. Понеже убо Израильтяне хвалились примерами праотцов сих, для того пророк отражает здесь суетную и ложную похвальбу сию. И как жена Самарянская говорила Христу, отцы́ на́ши въ горѣ́ се́й кла́няхуся (Ин.1:20): тако и древние Израильтяне обыкновенно говорили, что святые Патриархи почитали Бога на местах оных, и что в Вефиле явился Бог святому Иакову. Понеже убо Израильтяне, как уже сказали мы, вооружались примерами отцов, выставляя оные вместо щитов: сего ради пророк глаголет, что они от сих предлогов никакой пользы не получат: ибо высо́кая Иа́кова потребя́тся, и хра́мы Изра́илевы, прикрывающиеся ныне достопочтенным именем Исаака, опустѣ́ютъ. Из сего последнего члена видим, что обстоятельства Израилевы были еще тогда благополучны, как инде сказали мы. Ибо хотя Бог различными бранями опустошил царство Израилево прежде Иеровоама, но при сем царе паки восстановил в нем некоторый порядок: дела народа Израильского пришли в цветущее состояние: Иеровоам возвратил многие грады, распространил пределы царства Израилева. И тогда то народ восстал против Бога своего. Господь видя, что он во зло употребляет Его благость, возвещает погибель дому Иеровоамову, глаголя: воста́ну на до́мъ Иеровоа́мль со ору́жiемъ. То есть, произведу суд над племенем Иеровоама, и хотя лице самого его пощажу, но потомство его руки моей не избежит.

10) И посла́ Амасі́а жре́цъ Веѳи́льскiй ко Иеровоа́му царю́ Изра́илеву, глаго́ля: развра́ты твори́тъ на тя́ Амо́съ средѣ́ до́му Изра́илева: не возмо́жетъ земля́ подъя́ти всѣ́хъ слове́съ его́ (Ам.7:10).

11) Поне́же сiя́ глаго́летъ Амо́съ: ору́жiемъ сконча́ется Иеровоа́мъ, Изра́иль же плѣне́нъ отведе́тся от земли́ своея́ (Ам.7:11).

12) И рече́ Амасі́а ко Амо́сови: ви́дяй, гряди́ и отиди́ ты́ на зе́млю Иу́дину, и та́мо живи́, и та́мо да прорица́еши (Ам.7:12).

13) А въ Веѳи́ли посе́мъ не приложи́ прорица́ти, я́ко освяще́нiе царя́ е́сть и до́мъ е́сть ца́рства (Ам.7:13).

Пророк повествует здесь, каким коварством покушался сатана поколебать дух его, дабы отвлечь от пророческой должности. Он говорит, что Амасия с одной стороны послал сказать царю, что Амос рассеивает о нем слова, исполненные мятежа, и дерзких угроз, и ежели царь заблаговременно не возьмет предосторожности, то постраждет зло. По том тот же Амасия говорил пророку, что для него полезнее будет удалиться во Иудейскую землю, и тамо остаток жизни препроводить в спокойствии, по тому что здесь находится в великой опасности, дерзнув злое пророчествовать о царе. Отсюда видим, что Амасия был человек вероломный и хитрый, однако при всем коварстве своем не посмел на сей раз что-нибудь горшее предпринять против пророка, может быть по тому, что почел за не возможное, и не столько по кротости, сколько по неудобности оставил свое намерение, как видно из самой связи слов. Ибо в первом месте говорит пророк, что Амасия послал вестника к царю: следовательно, желал испытать, не можно ли возбудить царя на гнев против Амоса. А как не успел в намерении сем, для того к другому приступил, как объявляется во втором месте, то есть, призвал к себе пророка, и покусился страхом и угрозами изгнать его из земли Изральской, чтоб больше не был в тягость. Но здесь первее заметить должно, по какой причине Амасия толь усильно старался изгнать пророка из царства Израилева. Ибо невероятно, чтоб Амос произвел мятеж против царя, как донес до него Амасия, но это был один предлог. Итак, имел он в виду одну токмо собственную пользу. Таково было намерение Амасии, и таково коварство, употребленное против Амоса. Развра́ты твори́тъ на тя́ Амо́съ. Кто сие говорит? Амасия: но пророк не пренебрегает достоинства его, и нарицает жрецом, глаголя: и посла́ Амасíа жре́цъ Веѳи́льскiй. Могл бы он просто сказать: посла́ Амасíа ко Иеровоа́му царю́: но под именем жречества пророк показывает, что Амасия не о благе общем подвизается, как он о себе мечтал, но под сим ложным предлогом имел попечение о своем чреве: ибо боялся лишиться жречества, и прийти в нищету и убожество, ежели бы не изгнал пророка Амоса. Итак, предвидя таковое для себя несчастье, употребил коварство, и послал донести царю, что Амос умышляет зло на него, которое увеличивает следующими словами: средѣ́ до́му Изра́илева, то есть, что не в углу некоем, ниже в тайном месте совершается умысел, но на всех путях проповедуется разврат и вредное учение: что все грады наполнены оным, что в самом недрах царства уже разгорается огнь, и что царь вскоре увидит дом свой объятый пламенем, ежели заблаговременно не употребит средств ко отвращению зла. Отсюда видим, каким образом поступает здесь Амасия, и коль прилежно тщится исходатайствовать у царя, дабы отнята была свобода у пророка Амоса.

Далее говорит: не возмо́жетъ земля́ подъя́ти всѣ́хъ слове́съ его́. Сей член двояким образом разуметь должно. Ибо Амасия или то говорит, что народ, раздраженный зловредным учением Амоса, уже сам ненавидит и гнушается им, как человеком беспокойным и склонным к мятежу, аки бы сказал: чего ради медлишь? Ибо самые подданные твои ничего больше не желают, как истребить сию заразу, и что весь народ жалуется на медленность цареву. Он мнит, что те государи недостойны власти царской, которые попускают разорять и ниспровергать уставы церкви, и законы государства. Или разумеет то, что ежели Амос еще продолжит делать разврат в народе, как он начал, то настоит погибель всему царству, понеже, де, воспоследует явная крамола, и невозможно будет удержать её без великой трудности. Следовательно, должно поспешать, дабы не усилился Амос. И якоже фарисеи советовали народу убить Христа, говоря: а́ще оста́вимъ его́ та́ко, вси́ увѣ́руютъ въ него́, и прiи́дутъ Ри́мляне, и во́змутъ мѣ́сто и язы́къ на́шъ (Ин.11:48). Тако и Амасия хотел убедить царя таковым же страхом, аки бы вся земля, то есть, все Израилево царство пришло в смятение от словес Амосовых, и по тому советовал заблаговременно противостать ему. Таково было посольство Амасии к царю Иеровоаму. Пророк умалчивает, какой был на сие ответ царев. Итак, вероятно, что царь или не так огорчился, как хотел Амасия, или не посмел явно покуситься на жизнь пророка: ибо может быть имел некоторое уважение от народа, и хотя ненавидим был, однако и почтение заслуживал по самому имени и званию пророка: или дело молчанию предано по взаимному согласию двух врагов и ненавистников здравого учения. Как бы то ни было, однако догадываться можно, что царь спокоен пребыл или потому, что не был убежден жрецом, или что боялся народа, или что почел за грех убить пророка, так как случается иногда, что и нечестивые люди хранят на время некоторую умеренность не потому, аки бы прямо боялись Бога, или хотели иметь к нему истинное почтение. Нет: они желали бы совлечь его с неба, и истребить все понятие о благочестии: но по тому, что не смеют явно открыть своего бешенства. Таковая боязнь могла поколебать сердце Иеровоама, и укротить тиранскую ярость против пророка. Ежели рассмотрим, куда клонятся оные слова Амасии, поне́же сiя́ глаго́летъ Амо́съ: ору́жiем сконча́ется Иеровоа́мъ, Изра́иль же плѣне́н отведе́тся от земли́ своея́: то увидим, что он того только желал, чтоб Амос тотчас предан был смертной казни: понеже, де, злой умысел против царя есть преступление, само по себе достойное смерти. Но страх удерживал царя, и не попускал скоро умертвить пророка. Итак, Амасия не получил желаемого, но остался при одной токмо надежде. Почему и прибегнул к хитрости лисицы: понеже ничего не успел лютости льва. Он призывает пророка, и дает ему совет удалиться во Иудейскую землю. Некоторые толковники мнят, что Амасия превратно протолковал слова пророка Амоса, который не царю Иеровоаму возвещает смерть, но токмо народу и потомкам его. Мы на сем не останавливаемся. Ибо статься может, что превратил слова Амосовы без намерения, но только хотел привести его в ненависть у царя. Отсюда заключаем, что Амасия подвигнут был не одною последней проповедью пророка, но что долго питал в себе ненависть против него, и оную открыл при сем случае. Итак, нет сомнения, что Амасия стоял аки на страже, и ежедневно слушал, чему учил Амос: на конец уловив благоприятный случай, послал уведомить царя. Шествуя сим путем, понеже ничего не нашел, приступил к другому, о котором теперь следует нам рассуждать. И рече́ Амасíа ко Амо́сови, ви́дяй, гряди́ и оти́ди ты на землю Иудину (в Евр.: и беги въ землю Иудину). Здесь Амасия дает почтенное имя Амосу: он не нарицает его ни изгнанником, ни мятежником, ни невеждою, ни пастухом, ни человеком недостойным своего звания. Ни чего такого не говорит, но нарицает ви́дящимъ. Уступает почтенное титло пророку, как бы так говоря: и признаю тебя за Божия пророка: может быть, что ты и в самом деле таков: однако не наш: убо видяй, иди от нас. Но можно бы было спросить его, чего ради он, нарицая пророка видящим, сам остается слеп? Ибо должность жреческая требовала прозорливости: и пророки так соединены были с жрецами, что Бог, поставляя первых на место последних, непосредственно укорял жрецов в лености и небрежении. Чего бо ради жрецы учреждаемы были, как не ради того, чтоб быть им ангелами Господа сил, как сказано у пророка Малахии: поне́же устнѣ́ Иере́овы сохраня́тъ ра́зумъ, и зако́на взы́щутъ от у́стъ его́, я́ко а́нгелъ Го́спода Вседержи́теля е́сть (Мал.2:7).

Итак, надлежало Амасии самому исправлять должность пророка, понеже был священник. Правда, что был он священник ложный: но когда носил на себе почтенное имя оное, то и должен был соответствовать званию своему. Но он сего не сделал, и уступил имя оное пророку: ибо довольствовался одной честью и богатством: жил роскошно, пользуясь знатными доходами, и потому охотно оставлял имя пророка другим. Далее когда говорит, гряди́, тем означает, что путь пророку свободен, и ежели хочет, то может пойти без всякого препятствия. Гряди убо, понеже никто тебе не заграждает пути. А когда говорит, бѣги́, тем означает, что он не может долго пребыть в безопасности, и ежели не спасет жизни своей, то пропал. Убо скоро беги от нас, или ты погибнешь. Отсюда видим, коль хитро вооружается Амасия сей на Божия пророка. Ибо, во-первых, предлагает ему аки дружеский совет к сохранению жизни: потом убеждает страхом смерти, и показывает, что не может быть безопасен, ежели скоро не убежит. Итак, две сии причины могли сильно поколебать сердце святого пророка.

По том присовокупляет: и та́мо живи́, (в Евр.: и та́мо я́ждь хлѣ́бъ). Сей есть третий довод, убеждающий пророка удалиться во отечество, где бы могл он свободно жить, и там иметь пропитание. Ибо Амос, как сказали мы в начале книги, был пастырь от Фекуи, а родом от колена Иудина, где имел он дом и сродников. По чему когда говорит Амасия, та́мо я́ждь хлѣ́бъ, тем означает, что в царстве Иудином может он иметь безопасное для себя пристанище, и быть в почтении как у царя Озии, так и у народа. При том, как ему известно, Озия есть царь благочестивый, и любящий Божиих служителей. Сей есть третий довод.

За сим следует четвертый: и та́мо да прорица́еши. Ежели, де, скажешь мне, что ты пророк, и тебе не можно и непростительно молчать, то та́мо да прорица́еши. Ты ведаешь, что пророков слушают во Иудеи: тамо убо отправляй должность твою, и живи свободно и без боязни. Итак, имеем четыре причины, коими силился Амасия убедить пророка Амоса, дабы он ставя Израильский народ, ушел к своим соотечественникам.

По сих следует пятая причина: а въ Веѳи́ли по се́мъ не приложи́ прорица́ти, я́ко е́сть освяще́нiе царя́, и до́мъ е́сть ца́рства. Здесь Амасия смущает пророка другим предлогом, и тем покушается поколебать его дух, представляя, что весьма недостойно пророку заводить мятеж в царстве, и что он еще при том и Бога прогневляет, понеже, де, Иеровоам есть царь от Бога на царство помазанный, и при том царь такой, который имеет высочайшую власть. Таким образом Амасия рассуждает, что когда, де, царь учредил по власти своей новое Богослужение, то никто не может и не должен ниспровергать его уставов, которые повсюду приняты, и при том утверждены царским указом: по чему всяк должен принимать их без всякого прекословия. Чего ради? Я́ко е́сть освяще́нiе царя́, то есть, понеже царь тако повелел, которого величество и власть суть священны. К сему присовокупляет: и до́мъ е́сть ца́рства. Здесь говорит о власти светской, показывая, что хотя бы вера и закон стократно погибли, однако должно иметь внимание к тому, дабы Амос не ниспровергал престола Иеровоамова, и не поколебал благосостояния всего народа. Отсюда видим, коль различными ухищрениями искушает сатана Божиих рабов, и коль чудные употребляет обороты, преобразуясь иногда во ангела света, как говорит Павел (1Кор.11:14), и как ясный пример тому в настоящем месте. За сим следует:

14) И отвѣща́ Амо́съ, и рече́ ко Амасі́и: не бѣ́хъ проро́къ а́зъ, ниже́ сы́нъ проро́чь, но па́стырь бѣ́хъ, и я́годичiя обира́я (Ам.7:14).

15) И поя́ мя Госпо́дь от ове́цъ, и рече́ ко мнѣ́: иди́, и прорцы́ на лю́ди моя́ Изра́иля (Ам.7:15).

Амос в начале извиняет себя пред Амасией, говоря, что ему невозможно принять совета его, и оставить звание возложенное на него. Ибо будучи послан от Бога, обязан непременно пророчествовать и в земле Израилевой. И, во-первых, с скромностью говорит, что он не есть пророк, ниже сын пророчь. Сие же глаголет не того ради, дабы унизить себя, и показаться презрения достойным, хотя слова по наружности и являют сие: но хочет приобрести себе с стороны необыкновенного звания большее уважение, нежели как если бы был воспитан в училищах пророческих. Таким образом показывает, что он чудесно соделался пророком, и что нечеловеческим ниже обыкновенным образом возложено на него сие звание, но он как бы силою принужден был к тому, так что ни как не может оставить учительской должности, и явно свергнуть с себя иго повиновения, возложенного на него Богом. Итак, заметить должно, с каким намерением сказал Амос слова сии: не бѣ́хъ проро́къ а́зъ, ниже́ сы́нъ проро́чь. Ежели бы просто сказал он, яко несмь пророк, то могл бы уличен быть в безрассудности. Амасия сказал бы ему: Как? Может ли кто сам похитить себе честь в Божией церкви? Нет: потребно к тому звание. Ибо хотя бы и Ангел сошел с небеси, однако и тот не должен был бы превращать общего порядка, заведенного в церкви, где все должно происходить с благопристойностью, и с надлежащим чином, якоже глаголет Павел (Гал.1:8). Ибо Бог мира пребывает с нами, и несть Бог нестроения, но Бог порядка. Итак, ежели бы просто сказал Амос, что он не есть пророк, то чрез сие могл бы отрешен быть от должности, яко человек не имеющий звания. Но разумеет, что он не есть пророк такой, который бы из детства наставлен был в законе Божием так, что может толковать Священное Писание. В том же разуме глаголет, что́ о́нъ не е́сть и сы́нъ проро́чь. Мы ведаем, что в его времена во Иудейской церкви были училища пророческие, как известно из Священной истории. А понеже училища оные яко некие рассадники с таким намерением учреждены были, дабы в церкви Божией никогда не было недостатка в учителях: для того Амос говорит, что он не есть из числа оных. Итак, чистосердечно признается, что он есть человек не ученый: но что сие самое, как сказали мы, делает ему больше чести, понеже Господь как бы силою восхитил его, и поставил учителем народу. Он сказал ему: ты будешь моим пророком, и хотя из детска не обучен ты званию сему, но Я вдруг соделаю тебя пророком. Подобно сему и Христос больше соделал чудо, когда избрал Апостолов из людей простых и неученых, нежели как если бы с начала принял Павла и других ему подобных, искусных в законе. По чему ежели бы Христос с начала таковыми соделал своих учеников, то меньше было бы к ним уважения. Но когда образовал их Духом Святым, прежде бывших невежд и непросвещенных, тем доказал, что они избраны свыше. Сюда относятся и оные слова, поя́ мя Госпо́дь от ове́цъ. Ибо чрез сие означает пророк, что звание его было необыкновенное, как уже сказали мы. За сим следует:

16) И ны́нѣ слы́ши сло́во Госпо́дне: ты́ глаго́леши: не прорица́й на Изра́иля, и не возмуща́й наро́да на до́мъ Иа́ковль (Ам.7:16).

17) Сего́ ра́ди сiя́ глаго́летъ Госпо́дь: жена́ твоя́ во гра́дѣ соблу́дитъ, сы́нове же твои́ и дще́ри ору́жiемъ паду́тъ, и земля́ твоя́ у́жемъ измѣ́рится, и ты́ на земли́ нечи́стѣй сконча́ешися: и Изра́иль плѣне́нъ отведе́тся от земли́ своея́ (Ам.7:17).

Амос показав, что ему не возможно преслушать Бога, и оставить возложенную на него учительства должность, теперь обращает слово ко Амасии, и показывает, коль он дерзок и бесстыден, когда осмеливается запрещать посланнику Божию, дабы не говорил того, что ему повелено. Понеже убо Амасия до такого безумия дошел, для того Амос именем Божиим вооружается на него, и говорит: и ны́нѣ слы́ши сло́во Госпо́дне. Запрещает Амасии противополагать слово самого Бога, как бы так говоря: ты кто еси глаголяй сия, не прорица́й на Изра́иля? Но внемли, что глаголет Бог с своей стороны. Между тем показывает различие между словом Амасии, и словом Божиим. Обманщик оный тщился страхом поколебать святого мужа, дабы оставил должность свою: но сие было тщетно. На против того Амос показывает, что слово Божие ни когда не бывает тщетно, но всегда имеет свою силу и действие, да еще соединено и с мщением. Ибо и сие нужно было, дабы ведал нечестивый жрец, что он своим коварством и хитростью не что иное приобрел, как токмо усугубил мщение Божие. Ты́ убо, кото́рый глаго́леши: не прорица́й на Изра́иля, слы́ши сло́во Госпо́дне. Употребляет речение сло́ва, дабы показать, что учение сие, которому противоборствуют нечестивые, соединено с Божией силою, как уже сказали мы. Бог могл бы погубить всех неверных самым молчанием, то есть, не говоря ни единого слова: но Он хочет честь сию отдать слову своему, дабы познали нечестивые, что они тщетно усиливаются, изблевывая яд свой на слово Его, понеже испытают на конец, что в слове оном заключена их погибель.

За сим следует предвозвещение казни. Сего́ ра́ди сия́ глаго́лет Госпо́дь. Сие заключительное речение, сего́ ра́ди, показывает, что Амасия не по тому токмо достоин был казни, что опорочил служение свое, что прельстил народ своим лицемерием, что под предлогом благочестия собирал корысти: но наипаче по тому, что дерзнул противостать Божией воли, низложить пророка то тайными наветами, то явною силою.

За сим следует сам род казни: ибо глаголет: жена́ твоя́ во гра́дѣ соблу́дитъ. Сие разумеется не о произвольном блуде. Ибо пророк означает, что Амасия как сам не может избежать казни, так и жена его насильственно будет осквернена блудом, когда враги завоюют Израильскую землю. Известно бо, что сей порок во все времена свойствен был победителям, да и ныне еще не совсем истребился. Победители аки по некоему праву похищают себе как чужих жен, так и дочерей. Сия есть причина, чего ради пророк глаголет: жена́ твоя́ соблу́дитъ. И не просто глаголет, соблу́дитъ, но присовокупляет, во гра́дѣ, что несравненно горше, нежели как если бы жена Амасии претерпела бесчестие сие во отдаленной и чужой стране. Сие меньше уязвило бы сердце Амасии. Ежели бы враги жену его в плен отвели, и там осквернили, то стыд был бы сокрыт расстоянием места. Но когда посреде самого града и пред очами всех влечется жена на студодеяние и гнусность, то сие несравненно тяжчайшую болезнь причиняет сердцу. Отсюда видим, каким обстоятельством увеличивает пророк тяжесть казни, когда говорит: жена́ твоя́ во гра́дѣ соблу́дитъ.

К сему присовокупляет: сы́нове же твои́ и дще́ри ору́жiем паду́тъ. Может статься, что многие и из простого народа такому же подпали несчастью, которое возвещается здесь сынам и дочерям нечестивого жреца: но Бог без сомнения в пример другим наказал сим образом особенно Амасию, который дерзнул восстать на Его пророка.

За сим присовокупляет: и земля́ твоя́ у́жемъ измѣ́рится. Сими словами означает, что Амасия не будет иметь после себя наследников, кои бы место его заступили, и что все стяжания его и земли, коими он пользовался, преданы будут в корысть врагам. Ты́ же на земли́ нечи́стѣй сконча́ешися. Землею нечистою нарицает ту землю, куда Амасия имел отведен быть в плен. Разумеется земля или Ассирийская, или Вавилонская. Ежели кто-нибудь скажет здесь, что сия казнь не к одному относится человеку, но ко всем: понеже не один Амасия, но и другие многие жрецы не сохранили закона Божия. Сей вопрос решится тем, что Бог к общему наказанию народа благоволил присовокупить и особенный пример своего мщения, дабы познал Амасия, что он злоумышленно привлекл на себя Божий суд, предприяв намерение удалить пророка Амоса во Иудейскую землю, как выше видели мы. На конец следует: и Изра́иль плѣне́нъ отведе́тся от земли́ своея́. Здесь уже не к лицу Амасии, ниже к жене его, ни к сынам и дочерям относит пророк слово свое, но распространяет оное на весь народ. Между тем однако дает приметить Амасии, что Господь непременно накажет дерзость и нечестие одного человека, когда мщение его так распространяется на весь народ. Сия есть сущность пророческих слов. За сим следует:

1) Си́це показа́ ми Госпо́дь Бо́гъ: и се́ сосу́дъ птицело́вца (Ам.8:1).

2) И рече́ Госпо́дь: что́ ты́ ви́диши, Амо́се? И рѣ́хъ: сосу́дъ птицело́вца. И рече́ Госпо́дь ко мнѣ́: приспѣ́ коне́цъ на лю́ди моя́ Изра́иля, не приложу́ ксему́, е́же мимоити́ его́ (Ам.8:2).

Первые слова в Еврейском тексте читаются так: Си́це показа́ ми Госпо́дь Бо́гъ: и се́ ко́шница, испо́лнь лѣ́тнихъ плодо́въ. И рече́ Госпо́дь, что ты ви́диши Амо́се? И рѣ́хъ: ко́шницу испо́лнену лѣ́тних плодо́въ.

Сими словами, или паче, сим видением подтверждает пророк то, что видели мы прежде, то есть, что отеческие наказания не будут больше иметь места в Израильском народе. Ибо Бог, как известно нам, так поступал с народом оным, что и при самых величайших преступлениях всегда щадил его. На конец после бесчисленных опытов милостей и наказаний открылось, что он так был развращен и ожесточен, что никакими средствами исправлен быть не могл. Сию то мысль продолжает здесь Амос, которую подтверждает видением, дабы тем известнее утвердить суд Божий, и, ежели еще возможно, умягчить сердца ожесточенного народа. Бог показал ему кошницу, исполненную плодов летних, под именем которых без сомнения разумеется зрелость казни, аки бы сказал Господь: грехи народа уже созрели, и время казни приспело. Ибо тотчас следует изъяснение видения: приспѣ́ коне́цъ на лю́ди моя́ Изра́иля, не приложу́ ксему́, е́же мимоити́ его́, как и в третьем видении сказано.

Но возвратимся к началу. Си́це показа́ ми Госпо́дь Бо́гъ. Пророк предуведомляет здесь. Как и повсюду, что он ничего от себя не говорит, но с верностью сказывает токмо то, что повелено ему об Бога. Сие прилежно заметить должно, понеже Бог так всегда употреблял своих пророков, что все права учительства при себе хранил, и чести сея не отдавал людям, что касается до власти. Си́це, глаголет, показа́ ми Госпо́дь Бо́гъ: и се́ ко́шница, испо́лнь плодо́въ лѣ́тнихъ. Под именем плодов летних в простом смысле можно разуметь или яблоки, или вишни, или виноград, и другие летние плоды, не имеющие твердости долго храниться: а в иносказательном разумеется то, что сказали мы выше, то есть, что уже приспело время казни: понеже Израильский народ не покаялся, хотя и многократно увещеваем был, и имел на то довольное время. Итак, сие подобно было лету, которое Израильтяне пропустили всуе. Господь убо показа ми кошницу с плодами летними. И рече́: что́ ты́ ви́диши Амо́се? И рѣ́хъ: ко́шницу, испо́лнену плодо́въ лѣ́тнихъ. Когда Бог вопрошает пророка своего, что он видит? То сие творит не всуе. Он хотел, дабы пророк внимательнее был при показуемом видении, и оное в точности сообщил народу, так как и мы, слыша такой разговор между Богом и пророком, не можем быть не внимательны. Ибо тотчас приходит нам на мысль, что есть здесь нечто достопамятное. Таким то образом возбуждает Бог мысли своих пророков. Таким образом видим и мы, что в сем повествовании нет ничего излишнего и неприличного.

За сим следует прямое толкование видения. И рече́ Госпо́дь ко мнѣ́: приспѣ́ коне́цъ на лю́ди моя́ Изра́иля. Сущность слов состоит в том, что Израильский народ доселе наказываем был посредственными казнями: но понеже ожесточился, то уже и настоит последняя месть, при которой явит себя Бог не яко отца или врача, но яко судию, и тех, которым доселе терпел, вечной погибели предаст. По сей то причине Господь решительно глаголет здесь: приспѣ́ коне́цъ на лю́ди моя́ Изра́иля, аки бы рекл: уже созрели беззакония ваши: собирайте убо плод: ибо сам собою падет. Приспе бо конец, и не приложу к сему, еже мимоити его. Глагол, мимоити́, относится к казням, и означает тоже, что не приложу щадить его. Чего бо ради Бог прежде щадил Израильский народ, ежели не того ради, понеже имел попечение о спасении его? Ныне же глаголет, что конец соделает тому, и по сих не будет пещися о исправлении народа, понеже не имел в том никакого успеха. Ксему́ убо не приложу́ мимоити́ его́, то есть, последнюю казнь произведу над ними. По переводу 70 толковников, сосуд или сеть птицелова означает скорое пленение Израиля. Якоже бо птицы удобно уловляются сетью, тако и народ Израильский ят будет от Ассириян. За сим следует:

3) И воспла́чутся стро́пове хра́ма, (в Евр.: и воспла́чутся пою́щiи во хра́мѣ) въ то́й де́нь, глаго́летъ Госпо́дь Бо́гъ: мно́зи па́дшiи во все́мъ мѣ́стѣ, наве́ргу молча́нiе: (в Евр.: мно́гъ тру́пъ во вся́комъ мѣ́стѣ паде́тъ съ молча́нiемъ) (Ам.8:3).

4) Слы́шите у́бо сiя́ сокруша́ющiи изъ у́тра убо́гаго, и наси́льствующiи ни́щихъ (от) земли́ (Ам.8:4).

Амос укоряет здесь Израильтян за то, что они ложным богослужением своим так увеселялись, что будучи в счастливых обстоятельствах пели радостные песни, так как бы имели Бога милостива к себе. Ибо нечестивые люди обыкновенно измеряют Божие благоволение, или его ненависть, судя по настоящим обстоятельствам. Итак, ежели Бог на время снисходит им, они мнят, что Господь благоволит о них, не смотря на то, что они суть люди пребеззаконные. Таким образом Содомляне, прежде нежели были истреблены огнем, мечтали о себе, что они мир имеют с небом (Бытие глава 19). По сей причине и Исаия глаголет о нечестивых: завѣ́тъ сотвори́хомъ со а́домъ, и съ сме́ртiю согла́сiе (Ис.28:15). Мы ведаем также, что Христос глаголет о людях, живших во времена Ноевы. Они, де, ели и пили, женились и посягали, до́ндеже прiи́де вода́, и взя́тъ вся́ (Мф.24:38). Такая беспечность господствовала во все почти времена. Но здесь особенный порок замечает Амос, то есть, что народ Израильский пел песни свои во храмах, так как бы нарочно ругаясь Богу, и при том в такое время, когда повсюду слышимы были гласы пророков, и страшные вопли, возвещающие гнев Божий. Сего ради глаголет: воспла́чутся пою́щiи во хра́мѣ. Плач полагает вместо приятного пения, аки бы сказал: Бог обратить в плачевные гласы песни ваши, которые ныне исполнены веселия. По переводу 70 толковников стро́пове хра́ма не что иное суть, как стропила или своды храма. Слова означают, что враги огнь внесут во храм, и зажгут его: откуда произойдет вопль людей, избиенных внутрь, и треск от зажженных сводов.

По том присовокупляет: мно́гъ тру́пъ, во вся́комъ мѣ́стѣ паду́тъ с молча́нiемъ. Сими словами означает, что поражение будет такое, которое не позволит погребсти и трупов. Мы ведаем, что право погребения даже и между неприятелями не нарушается: ибо было бы крайне бесчеловечно свирепствовать на мертвых. По чему все народы даже и самые дикие или сами погребают умерших неприятелей, или другим погребать позволяют. По сей причине бывает иногда перемирие между воюющими врагами. Сей обычай был в употреблении во все времена, и право погребения между всеми народами сохраняемо было свято. Но когда с молчанием падают трупы, то сие есть знак величайшего поражения. Отсюда видим, чего ради пророк ясными словами изображает здесь, говоря: мно́гъ бу́детъ тру́пъ, и на вся́комъ мѣ́стѣ паду́тъ с молча́нiемъ, то есть, что мертвые лишены будут погребения. Но понеже мы видим, что нечестивые люди, будучи даже и стократно изобличены в злодеяниях, ропщут на Бога, когда он строже обыкновенного наказывает: сего ради пророк любопрится со Израильтянами, и паки повторяет тоже, что видели мы прежде, то есть, что Бог, хотя бы весь народ до конца истребил, не может однако почесться жестоким, понеже творит сие по праведным причинам, когда люди во глубину зол приходят, и в крайних беззакониях утопают. Наипаче же вооружается на князей и начальнейших людей в народе. Слы́шите сiя́, глаголет, сокруша́ющiи убо́гаго. Мы сказали выше, что пророк не без причины часто обращает слово к вельможам, хотя и весь народ находился в той же повинности, и так был растлен, что все от мала до велика заражены были пороком. Но понеже вожди народа всегда большей повинности подлежат: сего ради пророк сильнее и строже восстает на них. Ибо из простого народа многие или по невежеству, или по заблуждению грешат, или еще последуют другим: но люди начальствующие сами превращая права и законы, бывают виновниками всякого бесчиния и своевольства. По чему не удивительно, что Господь чрез своих пророков толь строго вооружается на них: и сие то намерение имеет пророк, когда говорит: слы́шите сiя́. Глагол, слы́шите, сказан выразительно. Он означает, что вельможи не довольно были внимательны к своим порокам: а к увещаниям совершенно глухи. Слы́шите, глаголет, сокруща́ющiи убо́гаго, и наси́льствующiи ни́щихъ земли́. Здесь приметно различие: ибо пророк не вообще всех призывает на суд Божий, но к одним токмо князьям обращает слово. За сим следует:

5) Глаго́лющiи: когда́ пре́йдетъ ме́сяцъ, и прода́мы, и (когда́ пре́йдутъ) суббо́ты, и отве́рземъ сокро́вища на́ша, е́же сотвори́ти мѣ́ру ма́лу, и увели́чити мѣ́рило, и сотвори́ти вѣ́съ непра́веденъ: (в Евр.: и сотвори́мъ мѣ́ру ма́лу, и увели́чимъ вѣ́съ непра́веденъ) (Ам.8:5).

Пророк продолжает здесь тоже самое слово, которое не может относиться ко всему народу, но к одним токмо грабителям, кои угнетали бедных и нищих людей из простого народа, а наипаче во время глада и недостатка в хлебе, имея заключенные житницы. Сие означало убивать бедных людей, предавая их голодной смерти. Понеже убо одни богачи содержали тогда весь народ как бы во узах глада: сего ради пророк глаголет к ним: можете ли вы подумать, чтоб Бог чрез меру строго поступал с вами, когда вы убиваете бедных людей голодной смертью? А как Израильтянам не позволено было во время новомесячий и суббот производить торговлю, то богачи, будучи во дни сии праздны, сожалели о том, что у них много времени пропадает: ибо сребролюбцы, как известно нам, всегда мучатся алчностью, которая палит их на подобие горящей печи. Итак, ежели пройдет и единый час без корысти, то мнят, что целый год пропал. Они считают всякую минуту времени, и мучатся нетерпеливостью, когда ни един купец не приходит к ним. Понеже убо толикая алчность к корысти примечена во всех сребролюбцах: сего ради пророк вооружается против сего недуга, и говорит: вы не даете себе отдохновения даже и в те дни, в которые повелел Бог покоиться вам, и быть свободным от всякого дела: но вы почитаете время сие пропавшим, понеже не приобретаете никакой корысти. Вы говорите: когда́ пре́йдетъ меся́цъ, и когда́ пре́йдутъ суббо́ты, да прода́мы, и отве́рземъ сокро́вища на́ша, и сотвори́мъ мѣ́ру ма́лу, и увели́чимъ вѣ́съ непра́веденъ: Вы ожидаете, чтоб в каждый месяц возрастала цена на жито и пшеницу, дабы продать дороже. Вы заключаете житницы ваши до тех пор, пока пройдет целый год без хлебопашества, без урожая и без жатвы, и тогда уже отверзаете сокровища ваша. Вы еще желаете, чтоб приключилось некое несчастие народу, то есть, или мраз, или дождь, или град, или ржа, или черви. А когда так бесчеловечно поступаете с ближними, то не Бог наказывает вас строго, но сами восприемлете мзду, заслуженную вами. За сим следует:

6) Я́ко да притя́жемъ убо́гiя сребро́мъ, и ни́щаго за сапоги́, и от вся́каго жи́та ку́плю сотвори́мъ (в Евр.: и от вся́каго жи́та со́ръ продади́мъ) (Ам.8:6)?

Пророк и здесь еще продолжает речь о сребролюбии богачей, которые по случаю дороговизны хлеба угнетали бедных, и себе порабощали их. Выше говорил он о субботах, и о мерилах неправедных, а здесь присовокупляет другой род обмана, который употребляли богачи, продавая сор от всякого жита, и тем порабощая нищих. Известно нам, коль тяжка нищета, наипаче когда люди угнетаются гладом, и претерпевают крайнюю нужду. Они лучше желают стократно продать себя в рабство даже за самую низкую цену, нежели не иметь насущного хлеба, служащего к поддержанию жизни, которую всегда и все почитают выше, нежели что-либо другое. Пророк убо осуждает здесь богачей за то бесчеловечие, с каковым искали они случаев поработить себе убогих. Они продавали жито за самую неумеренную цену, и бедных людей держали в руках своих аки невольников, связанных оковами. Таким образом могли покупать их за самую низкую цену, или еще и за сапоги. Сие бесчеловечие увеличивает другим обстоятельством, показывая, что они продавали сор от всякого жита, то есть, мешали пшеницу и жито с песком и с плевелами, или продавали ячмень вместо пшеницы, а вместо ячменя плевы и сор, как обыкновенно бывает у купцов. Ибо всем известно, что сии грабители делают, когда народ терпит нужду. Сей род насилия не есть новый, как видно из сего места, и из самого опыта. Теперь следует предвозвещение казни.

7) Клене́тся Госпо́дь на презо́рство Иа́ковле, а́ще забу́детъ въ коне́цъ вся́ дѣла́ ва́ша (Ам.8:7).

Пророк изведши на среду беззакония богачей, теперь показывает, что Бог будет им судья и мститель. Сие же творит того ради, понеже богатые люди не зело пекутся, когда изобличаемы бывают одними токмо словами. И как говорит один лихоимец у Горация: пусть народ смеется мне, но я тому радуюсь: так и сии хищники обыкновенно делают. Хотя бы весь мир вопиял против них, и хотя бы Бог гремел с небеси, они смеются: ибо не имеют ни совести, ни стыда: ненасытная алчность так ослепляет их, что они не пекутся ни о честности, ни о правоте. А когда так, то пророк справедливо говорит здесь, что они не могут избежать казни. А дабы угрожение сие сильнее проникло в сердца их, употребляет клятву с стороны Бога, глаголя: клене́тся Госпо́дь на презо́рство Иа́ковле, то есть, проклинает гордыню Израиля, с каковою он господствует над убогими, грабя и угнетая их. А́ще забу́детъ вся́ дѣла́ ва́ша. То есть, клянется Господь, что ни единого злодеяния вашего не оставит без наказания. Ибо как лицемеры хотя иногда и чувствуют угрызение совести, однако мнят, что можно им многие грехи утаить от Бога, и что разве в десятой токмо части дадут отчет пред ним, а большую часть сокроют: сего ради пророк глаголет, что не укроется от очей Божиих ни едино злодеяние их, то и хранит в книгах своих, то есть, в памяти, дабы напоследок все совокупно открыть на суде.

8) И о си́хъ не возмяте́тся ли земля́, и воспла́чется вся́къ живя́й на не́й? И взы́детъ я́ко рѣка́ сконча́нiе ея́, и сни́детъ я́коже рѣка́ Еги́петская (Ам.8:8).

Подтверждает предшедшее изречение другими словами, употребляя выразительный вопрос, какой обыкновенно полагается в обстоятельствах, неподверженных никакому сомнению. Пророк убо вопрошает здесь аки о вещи известной, каким образом могут пребыть в непоколебимом состоянии те, которые тамо превращают все человеческие права и должности? Каким образом могут устоять в безопасности те, которые тамо нарушают правоту, и которые совсем не чувствуют человечества? Сие есть дело невозможное. Отсюда видим, что пророк для того употребляет здесь вопрос, дабы сильнее подтвердить учение, которое мы слышим. И о си́хъ, глаголет, не возмяте́тся ли земля́? Аки бы сказал: когда сии люди приводят в замешательство весь порядок вещей, когда мешают небо с землею, и землю с небом, как говорит Писание, то может ли земля пребыть спокойна при толь насильственном мятеже? Может ли земля не возмутиться, когда повсюду ниспровергается правосудие и честность, и когда носит она на себе таких жителей, между которыми нет ни согласия, ни справедливости? По сих присовокупляет: и воспла́чется вся́къ живя́й на не́й. Здесь показывает, что люди, живущие на земли, восчувствуют смятение оное, о котором пророчествовал Амос. Ибо, де, земля, престав быть в порядке, понудит живущих на ней плакать и рыдать. По том другим подобием изображает движение земли, глаголя: и взы́детъ я́ко рѣка́. Чего ради? Дабы потопить людей, живущих на ней, якоже Нил потопляет страну, прилежащую к нему, представляя вид моря на обитаемой земле. И взы́детъ, рече, я́ко рѣка́ сконча́нiе ея́. То есть, не будет к тому жилища людям: ибо земля, которую дал Бог народу своему, еже жити на ней, возвысится яко река, и наводнение её будет кончиной живущих на ней. И сни́детъ, рече, я́ко рѣка́ Еги́петская. Ибо Нил, как известно нам, повсегодно выступая из брегов, потопляет все ровные места, лежащие близ Египта. Пророк убо заимствуя подобие от Нила, глаголет, что мщение Божие будет подобно всемирному потопу, и что земля Иудейская и Израильская представится в виде величайшей реки, которая и людей и жилища их поглотит, и в ничто обратит. Еще же и того ради упоминает о египетской реке, понеже Израильские купцы покупали пшеницу и жито из Египта, который так был плодоносен, что почитался житницею всего востока. По чему как бы так говорит: понеже вы, О Израильтяне, купленную во Египте пшеницу скрываете в житницах, и то, что купили за дешевую цену, продаете дорого, да еще и всякое жито мешаете с сором, и вешаете на неправедных мерилах: по сей причине Бог пошлет на вас Ассирийское воинство, которое на подобие Египетской реки (Нил) множеством своим наводнит всю вашу землю, и Израиля со всею его пшеницею и богатством или истребит, или преселит во Ассирию. За сим следует:

9) И бу́детъ въ то́й де́нь, глаго́летъ Госпо́дь Бо́гъ, за́йдетъ со́лнце въ полу́дне, и поме́ркнетъ на земли́ въ де́нь свѣ́тъ (Ам.8:9).

Здесь переносными словами говорит пророк о тех же казнях, которые тогда уже близки были к народу. А понеже Израильтяне зело ослеплены были своим благополучием: сего ради употребляет метафору сию, как бы так говоря: вы ныне тщеславитесь вашим богатством, и всякого рода удовольствием: и понеже Бог доселе щадит вас, то думаете, что и всегда будете наслаждаться тем, так как бы Бог не могл обратить свет во тьму. Нет! Вас объимет мрачная ночь даже и посреде полудни. Отсюда видим, чего ради пророк употребил переносные слова сии: за́йдетъ со́лнце въ полу́дне, и въ де́нь поме́ркнетъ свѣ́тъ на земли́. Известно, что тогда не было затмения солнца, да и пророк не сие хотел означить. По чему, во-первых, надлежит примечать таковые выражения, по том рассматривать, к чему они клонятся. Ибо ежели кто будет брать одни только слова, и держаться одной поверхности их, тот не будет разуметь не токмо пророков, но и всякого рода словесности: понеже нет языка, который бы не имел своих выражений, и особенных знаменований. Но в сем месте особенно примечать надлежит намерение пророка. Он показывает, что Израильтяне, надеясь на свое счастье, мечтали, что они находятся вне всякой опасности. Отсюда произошла беспечность, отсюда небрежение и на конец ожесточение и презрение Бога. Пророк убо видя, что они во зло употребляют благодеяния Божия, говорит, что Бог хотя и осиявает их солнечным светом, но он же может и тьму произвести в самый полдень. Вы, говорит, теперь ликуете во свете, но Бог вдруг и сверх всякого чаяния нашлет на вас тьму, которая покроет вас. Итак, да не льстят себе лицемеры, когда Бог снисходит им, и поступает с ними милостиво: понеже сим образом на покаяние призывает их, и сие творит по множеству благости своей, якоже Павел глаголет (Рим.2:4). Но когда видит нераскаянное сердце их, тогда обращает благодеяния свои в казни. Сие убо разумеет пророк, когда говорит: за́йдетъ со́лнце въ полу́дне, и поме́ркнетъ на земли́ въ де́нь свѣ́тъ. Но поступим далее:

10) И превращу́ пра́здники ва́шя въ жа́лость, и вся́ пѣ́сни ва́шя въ пла́чь, и возложу́ на вся́къ хребе́тъ вре́тище, и на вся́ку главу́ плѣ́шь, и положу́ его́ я́ко жа́лость люби́маго, и су́щыя съ ни́мъ я́ко де́нь болѣ́зни (в Евр.: и положу́ его́ я́ко пла́чь единоро́днаго, и су́щыя по не́мъ я́ко де́нь го́рести) (Ам.8:10).

Пророк продолжает тоже самое слово, но уже без переносных речений, которые выше употребил. Итак, яснее возвещает приближающуюся месть, говоря, что Бог обратит праздники их в плачь, и песни в рыдание. Аки бы сказал: вы думаете умилостивить Меня своими праздниками, в которые приносите Мне жертвы, или паче не Мне, но идолам под именем Моим: вы также думаете, что Я увеселяюсь вашими песнями: но все сии мечты не токмо не приносят мне удовольствия, но еще паче воспламеняют гнев Мой. Превращу́ убо пра́здники ва́ши въ жа́лость, и вся́ пѣ́сни ва́шя въ пла́чь. Мы выше показали в главе 5 под стихом 23, чего ради пророк упоминает о праздниках и песнях. Израильтяне почитали их за средства, могущие отвратить Божию месть, хотя, впрочем, были они не что иное, как ветры, умножавшие огнь Божия гнева.

По сих присовокупляет: и возложу́ на вся́къ хребе́тъ вре́тище, и на вся́ку главу́ плѣ́шъ. Употребляет другие словоизречения, относящиеся к тому же концу. Ибо как Израильтяне во время печали и плача обыкновенно одевались во вретище: сего ради пророк означает сим самую глубочайшую и такую печаль, которая понудит весь народ, оставя все утехи, предаться сетованию, плачу и болезни. Возложу́, глаголет, на вся́къ хребе́тъ вре́тище, то есть, Я сделаю, что всяк из вас, совлекшись драгоценных и нежных одежд, облечется во вретище: по том острижет и главу, или еще и вырвет власы свои, как обыкновенно делается у вас. Ибо известно нам, что восточные народы были привязаны ко внешним обрядам более всех других народов, так что и Левиты, бывшие у Евреев, во время плача делали из себя комедиантов. От сего то обыкновения взял пророк образ выражения и мыслей своих.

По сих присовокупляет: и положу́ его́, (то есть, Изра́иля,) я́ко пла́чь единоро́днаго. Сие подобие и инде встречается (Зах.16:10). Воспла́чутся, рече, о не́мъ пла́канiемъ я́ко о возлю́бленнѣмъ (в Евр.: я́ко о единоро́днѣмъ). Також и на других местах, которые не требуют пространного толкования. Ибо кто имея многих сынов, лишится одного, тот терпеливее снесет смерть его: но кто лишается единородного, тот не знает ни конца, ни меры плача. Сия есть причина, чего ради пророк глаголет, что плачь Израиля будет такого рода, каков бывает о единородном. При том показывает, что бедствия его продолжатся не чрез краткое токмо время, но распространятся и на потомков. И су́щiи по не́мъ, глаголет, бу́дутъ я́ко де́нь го́рести. Ибо лицемеры, как известно нам, и тем еще удаляют от себя, или по крайней мере умягчают страх казней, понеже мнят, что Бог не гневается, как токмо на краткое время, и гнев Его уподобляют скоро преходящему облаку. Следовательно, пророк не без причины присовокупляет оные слова: и су́щiи по не́мъ бу́дутъ я́ко де́нь го́рести, то есть, что не токмо сам Израиль восплачется, но и потомки его, да еще сугубо. Ибо восчувствуют большую горесть, нежели отцы их. За сим следует:

11) Се́, дні́е гряду́тъ, глаго́летъ Госпо́дь: и послю́ гла́дъ на зе́млю, не гла́дъ хлѣ́ба, ни жа́жду воды́, но гла́дъ слы́шанiя сло́ва Госпо́дня (Ам.8:11).

12) И поколе́блются я́ко во́ды от мо́ря до мо́ря, и от сѣ́вера до восто́къ, и обтеку́тъ, и́щуще словесе́ Госпо́дня, и не обря́щутъ (Ам.8:12).

Здесь уже не временные казни пророк возвещает, но ту ужасную погибель, которая есть знамением совершенного отвержения. Он грозит, что Бог лишит Израильтян света спасительного учения, дабы яко слепые заблуждали во тьме. Правда, что Израильтяне и до того времени были уже лишены здравого учения. Ибо господствовала у них одна токмо ложь и изуверство: и мы видели, каким образом поступали они с добрыми и верными служителями Божиими, бывшими в земле Израилевой. Но однако Бог как бы нуждою привлекал к себе сих беглецов и презрителей воли его: он чувствительно касался их, и как бы насильно покушался привесть их на путь спасения. Тако Бог боролся с злобою народа оного чрез многие годы даже до времен нашего пророка, или паче до самых пор пленения десяти колен не преставал подавать ему руки своей. Ныне же видя, что и труд служителей Его остается тщетен, и слово Его никакого плода не приносит, и Имя Его пребывает бесчестно, и благодать попирается ногами, с сильным негодованием последнюю месть возвещает, аки бы тако глаголя: Меня уже превозмогла досада: доселе терпел Я грехам вашим, и хотя иногда наказывал, желая к себе привести вас, однако всегда полагал меру, дабы не отнять у вас врачевства, которым целил Я недуги ваши, часто посылая к вам пророков, и чрез них призывая вас на покаяние: но сие было безуспешно. Ныне убо отниму у вас слово Мое. Но понеже небесное учение есть сладчайшая пища души: сего ради пророк употребляет здесь приличную метафору, говоря, что Господь пошлет глад. Сие подобие взято от силы и свойства Божия слова. Чего бо ради Бог посылает к нам пророков и учителей, аще не того ради, да напитает нас духовной пищей? Якоже бо телеса наша питает хлебом и водою, вином и другими брашнами: тако и души наши подкрепляет и сохраняет словом своим. Понеже убо небесное учение есть для нас пища духовная: сего ради пророк прилично глаголет: послю́ гла́дъ на зе́млю, не гла́дъ хлѣ́ба, ни жа́жду воды́, но гла́дъ слы́шанiя сло́ва Госпо́дня. Сие противоположение увеличивает жестокость казни: ибо пророк как бы так говорит: это было бы еще сносно, ежели бы голодные Израильтяне принуждены были скитаться по горам, и искать на них коренья, а на реках воду: но их мучить будет не глад телесный, ни жажда плотская. Но что? гла́дъ слы́шанiя сло́ва Госпо́дня. Они будут искать его, и нигде не обрящут: будут бегать от моря до моря, и от севера до восток, но безуспешно. Сии слова да возбудят и нас от сна, и да обратят внимание наше к ужасной казни сей, да научимся бояться глада душевного паче, нежели телесного. Ибо ежели в то время, когда земля неплодородием грозит, все чрезвычайно страшатся, и когда не проходит ни един день, в который бы многократно не встретилась сия печальная мысль, чтоб не умереть от глада: когда, говорю, все так страшатся, а мы между тем не чувствуем сего страха, и более печемся о тленной жизни, хотя Господь стократно угрожает нам духовным гладом: то не должны ли прилежно заметить сие сравнение, которое предлагает Амос? Но здесь встречается вопрос: почто глаголет пророк, обтеку́тъ от мо́ря до мо́ря, и от сѣ́вера до восто́къ, ищу́ще словесе́ Госпо́дня, и не обря́щутъ, когда бы сие надлежало полагать между главнейшими благодеяниями Божиими? Ибо может ли что быть для нас горше, как то, когда Господь делает нас безумными и несмыслящими? Но когда имеем некоторую склонность к здравому учению, тем доказываем, что есть в нас и благочестие, и что мы не лишены благодати Духа Святого, хотя бы и не имели некоторых внешних благ, якоже и Христос глаголет: Ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вамъ (Мф.7:7). По чему и кажется, что сие предвозвещение пророка не так строго и ужасно. Сей вопрос решится тем, что Амос говорит здесь о Израильтянах в таком разуме, что они не прямо искали словесе Господня, ниже с добрым расположением сердца, но и при самом наказании не чувствовали, коль бедственно для души лишаться духовной пищи. Сие и из примера Исавова весьма ясно видеть можно (Быт.27:34). Он потеряв первенство, плачет и стенает: но сие делает не от доброго расположения сердца, ниже от здравого рассудка, но от отчаяния, и по тому испускает плачь и вопль подобно свирепому зверю. Таковое отчаяние и пророк в сем месте описывает. Отсюда видим, что люди отверженные, и лишенные Божией благодати, не имеют прямого расположения к покаянию, но чувствуют одни токмо слепые движения, и сами себя мучат без всякого успеха: они мятутся и колеблются яко воды, но между тем не обращаются к Богу. Сим образом разрешается предложенный вопрос. За сим следует:

13) Въ то́й де́нь оскудѣ́ютъ дѣ́вы до́брыя, и ю́ноши въ жа́ждѣ (Ам.8:13).

14) Клену́щiися очище́нiемъ (в Евр.: беззако́нiемъ) Самарі́йскимъ, и глаго́лющiи: жи́въ Бо́гъ тво́й, Да́не, и жи́въ Бо́гъ тво́й, Вирсаве́е: и паду́тъ и не воста́нутъ ктому́ (Ам.8:14).

Пророк предвозвестив Израильтянам глад духовной пищи, здесь еще присовокупляет и то, что они восчувствуют недостаток и во всех прочих благодеяниях. Ибо жажда берется здесь в другом разуме, нежели выше, и относится к недостатку всех вещей. А как нет недостатка горше сего, когда люди истаивают от жажды, то пророк не без причины угрожает здесь жаждою. Случается, что некоторая страна претерпевает нужду в хлебе, но не имеет нужды в воде. А где не остается и сего, так явно открывается Божия клятва. Отсюда видим, что намеревает пророк. Он показывает, что когда Бог отнимет у Израильтян Слово Свое, которым питаются человеческие души в надежде вечной жизни, тогда будут они нищенствовать и во всех прочих благодеяниях, так что лишатся не токмо хлеба, но и воды.

К сему присовокупляет обстоятельство, увеличивающее зло. Оскудѣ́ютъ, рече, дѣ́вы до́брыя и ю́ноши въ жа́ждѣ. По иному переводу: оскудѣ́ютъ ю́ноши от жа́жды въ крѣ́пости свое́й. Вещь, по-видимому, чрезестественная, когда люди молодые и крепкие принуждены бывают изнемогать и лишаться сил своих. Но пророк, как уже сказали мы, хочет показать, что Бог и самых крепчайших людей так изнурит жаждою и гладом, что они двинуться с места не возмогут.

По сих присовокупляет причину, чего ради Господь толь жестокими казнями хочет карать народ сей, глаголя: клену́щiися беззако́нiемъ Самарíйскимъ, и глаго́лющiи: жи́въ Бо́гъ тво́й Да́не, и жи́въ Бо́гъ тво́й Вирсаве́е. Беззаконием Самарийским нарицает главный грех идолопоклонства, начавшийся в Самарии, яко в столичном городе всего Израильского царства. Понеже убо оттуда проистекло суеверие: сего ради пророк не без причины глаголет, что все виды идолослужения, какие ни были во всей земле, суть беззаконие Самарии. Ибо взирает на источник, откуда грех возьимел свое начало. По том изъясняя себя, говорит: жи́въ Бо́гъ тво́й Да́не, и жи́въ Бо́гъ тво́й Вирсаве́е. Ибо известно, что в сих местах сооружены были храмы в честь золотых тельцов, которых почитали Израильтяне вместо богов, и имена их употребляли при клятве. И сие то было беззаконие Самарии, о котором пророк упоминает здесь, угрожая, что клянущиеся ложными богами оными иссохнут от жажды.

По том присовокупляет: паду́тъ, и не воста́нутъ ктому́. То есть, язва их будет неисцельна: понеже, де, Бог доселе употреблял посредственные и такие наказания, которые могли бы их уврачевать, ежели бы они не совсем ожесточились в злодеяниях своих. Ныне же, глаголет, не будет более места врачевству, и по тому рана сия, которую Бог нанесет, имеет быть смертельная, то есть, без всякой надежды исцеления. Сия есть сущность места сего. По переводу 70 толковников под именем очищения разумеются жертвы очистительные, так названные по тому, что Израильтяне принося их идолам, думали, что они чрез то могут очиститься от грехов своих, как инде сказали мы. За сим следует:

1) Ви́дѣхъ Го́спода стоя́ща на же́ртвенницѣ, и рече́: порази́ очисти́лище, и поколе́блются преддве́рiя, и пресѣцы́ въ главы́ всѣ́хъ: и оста́вшыя и́хъ ору́жiемъ избiю́, не убѣжи́тъ от ни́хъ бѣжа́щiй, и не уцѣлѣ́етъ от ни́хъ уцѣлѣва́яй (Ам.9:1).

Сими словами пророк подтверждает то угрожение, которое теперь протолковали мы. Ибо говорит, что Израильский народ, скоро возьмется от среды земли, понеже нет уже в нем никакой надежды к раскаянию. Но здесь первее заметить должно, что пророк говорит в сем месте не о тех беззаконных храмах, которые Иеровоам первый построил в Дане и Вефиле, но о храме святом, сущем во Иерусалиме. Ибо нельзя сказать, что видение сие, о котором упоминается здесь, было показано пророку в тех святотатственных храмах, от которого Бог, как известно нам, зело был отдален. И ежели бы явился Он в Дане, или Вефиле, то сие было бы некоторым косвенным одобрением нечестия. По сему обманываются те, которые мнят, что видение сие показано было пророку инде, а не на горе Сионе. Ибо пророки нигде не говорят, чтоб Бог глаголал или в Дане, или в Вефиле, где никогда не было произнесено ни единого глагола, понеже Бог всеми образами хотел показать, что Он отнюдь никакого дела не имеет с оными мерзостями. И так да будет известно, что Бог явился пророку своему на горе Сионе, и при том на священном жертвеннице. Теперь следует рассмотреть, куда клонится видение. Большая часть толковников мнят, что здесь предсказывается погибель и царству Израилеву и священству, и что предсказание сие исполнилось тогда, когда Седекия первее пленен был, по том бесчестно в заточение сослан, где и с сынами своими умерщвлен был, и когда на конец храм был разорен, и град разрушен. Но мы пророчество сие распространяем шире, и относим оное к различными поражениями, последовавшим вскоре по том, и ко всему народу, который на конец весь погибл, так как бы сказал пророк, что Иудеи и Израильтяне тщетно хвалятся родом своим, и другими преимуществами, коими доселе украшены были, понеже Господь определил погубить их купно и с храмом, который служил им вместо завесы к прикрытию всех беззаконий. Отсюда видим, куда клонится пророчество сие, которое есть последнее, выключая обетование, которое увидим во своем месте. Теперь приступим к самым словам.

Ви́дѣхъ, глаголет, Господа́ стоя́ща на же́ртвенницѣ. Могл пророк слышать словеса Господня и без видения: но мы ведаем, что Бог обыкновенно утверждал пророчества чрез видения, как повествуется во 12 главе Чисел. По чему и здесь не токмо благоволил пророку своему повелеть то, что должен был он говорить, но и придать достоверность и уважение к учению. Видение же было аки печать некая, дабы как Иудеи, так и Израильтяне познали, что произносимые устами пророка глаголы, приносятся с небесе.

За сим следует: порази́ очисти́лище, и поколе́блются преддве́рiя, и пресѣцы́ въ главы́ всѣ́хъ. Сущность слов сих состоит в том, что у того и у другого народа ничего не останется в целости, понеже предел положен у Бога поразить все тело народа, то есть, как главнейших людей, так и всю чернь предать смерти. Ибо когда начинает поражение от храма своего, то как возмогут надеяться пощады нечестивые люди, которые давно уже оставили истинное Богослужение, и все сделались Богоотступниками? Как возмогут возмечтать, что Бог помилует их, когда он тако потрясает святилище Свое?

За сим присовокупляет: и оста́вшыя и́хъ ору́жiемъ избiю́. Из сих слов явствует, что видение пророка относится наипаче к тому поражению, которое вскоре по сих имело воспоследовать. Под именем оставших разумеется простой народ, или чернь, которая обыкновенно следует за главнейшими.

По том говорит: не убѣжи́тъ от ни́хъ бѣжа́щiй, и не уцѣлѣ́етъ от ни́х уцѣлѣва́яй. Аки бы сказал: не думайте, что будете иметь открытые пути к бегству. Сие мнение обманет вас: ибо Господь постигнет всех. Ежели бы пророк просто сказал, что никто не убежит из вас, то бы не так тяжко было: но когда говорит, что Бог и убежавших уже, и мнящихся быть вне всякой опасности постигнет, то сие несравненно горше. Кратко сказать: пророк отъемлет у Израильтян все надежды, дабы познали, что должно им непременно погибнуть, понеже Бог тщетно доселе покушался привести их на истинный путь. За сим следует:

2) А́ще сокры́ются во а́дѣ, то́ и отту́ду рука́ моя́ исто́ргнетъ я́: и а́ще взы́дутъ на не́бо, то́ и отту́ду све́ргу я́ (Ам.9:2).

3) И а́ще скры́ются на версѣ́ Карми́ла, то́ и отту́ду взыщу́, и возму́ я́: и а́ще погрузя́тся от о́чiю мое́ю во глубина́хъ морски́хъ, то́ и та́мо повелю́ змі́еви, и угрызе́тъ я́ (Ам.9:3).

4) И а́ще по́йдутъ въ плѣ́нъ предъ лице́мъ вра́гъ свои́хъ, и та́мо повелю́ ору́жiю, и избiе́тъ и́хъ: и утвержу́ о́чи мои́ на ни́хъ во зла́я, а не во блага́я (Ам.9:4).

Пророк возвещает здесь самые ужасные казни, но не без причины: понеже во всем народе усилилась ужасная беспечность, как обыкновенно бывает во всех лицемерах, когда представляется им некоторый к тому случай. Израильский народ был тогда один во всем свете громок. Все думали о себе так, что они имеют особенное преимущество пред всеми прочими народами. Сие тщеславие упоевало их так, что мнили, аки бы и сам Бог некоторым образом был обязан им, как видели мы на других местах. По сей то причине пророк всеми образами увеличивает Божий гнев против лицемеров, дабы по крайней мере зельности словес могли убояться. Сего ради глаголет: а́ще сокры́ются во а́дѣ, или, как некоторые переводят, а́ще изкопа́ютъ себѣ́ пеще́ры до са́маго а́да, то есть, до самого центра земли, то и отту́ду рука́ моя́ изто́ргнетъ я́. По том: и а́ще взы́дутъ на не́бо, то и отту́ду све́ргу я́. И а́ще скры́ются на версѣ́ Кармíла, то и отту́ду взыщу́, и возму́ я́. Словом: не обрящут ни малейшего уголка ни на небеси, ни на земли, ни в мори, где бы могли сокрыться от взора Моего. Нет нужды под именем неба разуметь здесь высокие крепости, как некоторые неосновательно мнят: но пророк гиперболически глаголет о центре земли, о небеси и о глубине морской, аки бы сказал: хотя бы все стихии мира превратились в пещеры, однако Израильтяне тщетно покушаться будут сокрыться в них: ибо Я и во глубинах морских постигну их: Я совлеку их с самого неба, и кратко: не будет для них убежища ни горе ни долу. Отсюда должно нам извлечь для себя следующее полезное наставление. Когда Бог угрожает нам, то мы тщетно ищем убежище, понеже рука Его распростерта не токмо на небеси, но досязает даже до преисподних, как говорит псалмопевец: А́ще взы́ду на не́бо, ты́ та́мо еси́: а́ще сни́ду во а́дъ, та́мо е́си. А́ще возму́ крилѣ́ мои́ ра́но, и вселю́ся въ послѣ́днихъ моря́, и та́мо рука́ твоя́ наста́витъ мя́ (Пс.138:8). Пророк глаголет здесь о беспредельном Божием существе, и показывает, что мы всегда находимся пред его очами. Следовательно, не можем нигде укрыться, как скоро Бог восхочет истязать нас во грехах, и позвать на судилище свое. Между тем должны мы памятовать, что Давид не суетное некое собрание слов употребил. Нет здесь ни одного слога, который бы не имел своей силы. И так когда Писание возвещает нам казнь, то мы должны соображать сии Духа Святого слова с настоящими. Ты имеешь дело с Богом, то можешь ли бегством спастись от него? Нет! Хотя бы взошел ты на небо, Господь возможет и оттуда совлечь тебя: и паки, хотя бы снизошел ты в преисподняя ада, то и оттуда изведет тебя рука Его: на конец, куда бы ты ни пошел, где бы ни скрылся, нигде не можешь утаиться от взора и от руки Бога твоего. Отсюда видим, куда клонятся все сии выражения. Они научают, чтоб мы не рассуждали о Боге по нашему понятию, но ведали бы, что сила Его проникает и в самые сокровеннейшие убежища. Но сие не требует дальнейшего размышления: довольно и краткими словами изобразить, куда клонится намерение пророка. Но понеже все мы подвержены суете и тщетным надеждам: сего ради сказали мы, что пророк не всуе употребил сию окрестность слов, но дабы возбудить от сна чрез меру беспечных Иудеев и Израильтян.

Следующие за сим слова, повелю́ змі́еви, и угрызе́тъ я́, все толковники не о земном токмо разумеют змее, но и о других морских зверях, как на примере о Левиафаме, о котором упоминается в Писании. Бог означает чрез сие, что он, когда восхочет отомстить врагам своим, повсюду будет вооружен, и во всех стихиях найдет готовые средства, коими может погубить отверженных людей, мечтающих избегнуть руки Его.

По сих присовокупляет: и а́ще по́йдутъ въ плѣ́нъ предъ лице́мъ вра́гъ свои́хъ, и та́мо повелю́ ору́жiю, и избiе́тъ и́хъ. Сию часть многие толковники относят к некоторому числу людей, хотевших спастись бегством, и ушедших во Египет под предводительством Иоанана: однако не многие спаслись, но все погибли от меча, как предсказал Иеремия в главе 42 пророчества своего, где сказано: а́ще дади́те лице́ ва́ше во Еги́петъ, и вни́дете та́мо жи́ти, ме́чь, его́же вы бои́теся, обря́щетъ вы́ во Еги́пте (Иер.42:16). Сие самим делом испытали на себе все те, кои не поверили пророчеству. Иеремия увлечен был туда же против своего желания, и сильно вопиял против всех тех, кои почитали Египет за убежище. Но Господь для того и попустил увлечь его туда, дабы лично до последнего издыхания провозглашал Израильтянам оное горе, которое слышали они прежде из уст его. Но другие в пространнейшем смысле берут сие пророческое изречение, аки бы сказано было, что плен, который, впрочем, и сам по себе несносен, не будет концом бедствий, имеющих приключиться Иудеям и Израильтянам, но хотя бы они и самопроизвольно отдались врагам, и позволили себя увлечь, куда угодно будет им, однако и сим образом не возмогут сохранить своей жизни, понеже Господь повелит оружию, и изобьет их даже и сущих в плену.

За сим следует: И утвержу́ о́чи мои́ на ни́хъ во зла́я, а не во блага́я. В сем изречении приметно противоположение, мы ведаем, что Господь обещал хранить народ свой вечно, по оному: Се́ не воздре́млетъ, ниже́ у́снетъ храня́й Изра́иля (Пс.121:4). Но как лицемеры всегда приемлют обетования Божия без покаяния, без веры, без всякого к благочестью расположения, и на конец во зло употребляют оные: сего ради пророк глаголет здесь, что хотя око Божие всегда будет над ними, но въ зла́я, а не во блага́я, то есть, не с тем, чтоб хранить их, как с начала делал, но чтоб прилагать казни к казням. Утвержу́, глаголет, о́чи мои́ на ни́хъ во зла́я, а не во блага́я. Аки бы сказал Господь: колико бдел Я доселе, храня благосостояние сего народа, толико по сих буду наблюдать, дабы не пропустить ни одного рода казни, дóндеже совсем погибнет. Сие изречение достойно примечания. Мы научаемся из него, что Господь хотя и неверных не щадит, но за нами прилежнее примечает, дабы строже наказать, ежели узрит нас до крайности ожесточенных и неисцельных. Чего ради? Понеже чем ближе приступили мы к нему, тем ближе и он видит нас, яко сущих пред очами его, не по тому, аки бы что-нибудь было сокрыто от Него, но поскольку Писание глаголет сообразно понятию людей. По сему как удостаивает он рабов своих ближайшего воззрения, так напротив того не может терпеть лицемеров: ибо прилежно наблюдает пороки их, и по тому строже наказывает. Сия есть сущность места сего. За сим следует:

5) И Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель прикаса́яйся земли́, и коле́бля е́ю, (в Евр.: и Госпо́дь си́лъ порази́тъ зе́млю, и поколе́блется,) и возрыда́ютъ вси́ живу́щiи на не́й, и взы́детъ я́ко рѣка́ сконча́нiе ея́, и сни́детъ я́ко рѣка́ Еги́петская (Ам.9:5).

Пророк повторяет здесь почти те же самые слова, которые протолковали мы выше в главе 8 под стихом 8, где употребил он подобие потопа, которое здесь паки полагает. Ибо пророки часто употребляют оное, дабы показать нам Божию силу, и поразить страхом: что и в следующем стихе увидим.

6) Сотворя́яй на не́бо восхо́дъ сво́й, и обѣща́нiе свое́ на земли́ основа́яй, (в Евр.: устроя́яй на небеси́ восхо́дъ сво́й, и подно́жiе свое́ на земли́ основа́яй,) призыва́яй во́ду морску́ю и пролива́яй ю́ на лице́ земли́: Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель и́мя ему́ (Ам.9:6).

Пророк описывает здесь вообще Божию силу, дабы сильнее тронуть слышателей своих, чтоб они не отвергали дерзко учения его, и тех угроз, которые прежде слышали от него. Аки бы сказал: послушайте, что я возвещаю вам. Бог возложил на меня должность пророка, и повелел мне грозить вам казнями: убо ведайте, что вы имеете дело с самим Богом, которого величество долженствует поразить вас страхом. Ибо кто есть Бог, егоже слово презираете вы? Бог убо есть Творец, устроя́яй на небеси́ восхо́дъ сво́й, и стiхíи свои́ на земли́ основа́яй, призыва́яй во́ду морску́ю и пролива́яй ю́ на лице́ земли́. Вы же стоите точию силою Его, и аще угодно будет ему, отнимет Духа своего, и весь исчезнет мир, которого вы наималейшая часть. А когда Бог толико силен есть, вы же бессильны и немощны: и когда сила Его очевидно во всей природе зрится, то откуда вы толико беспечны? Отсюда видим, чего ради пророк прославляет здесь Божью силу толикими свидетельствами. Во-первых, когда говорит, что Бог устроя́етъ на небеси́ восхо́дъ сво́й, тем без сомнения назнаменует устроение небес. Мы ведаем, что стихия воздуха по естеству своему стремится в верх, понеже меньше других тел имеет тяжести: стихия огня также стремится к небу, за сею следуют круги планет. Понеже убо мир, сущий превыше земли, несравненно легче земного круга, сего ради пророк глаголет, что Бог устрояет свой восход, то есть, свой престол на небеси, не по тому однако, аки бы имел нужду жить или на небеси, или на воздухе, понеже не объемлется местом: но тако говорится в рассуждении людей, дабы знали, что по существу своему превышает все небеса: и по тому пророк дает ему место во оном высоком жилище. По том говорит, что Бог осно́вываетъ подно́жiе свое́ на земли́. Ибо сия часть мира тверже небесных тел, так как и сама стихия земли есть груба и тверда, и по тому постоянна. Равным образом и вода хотя легче самой земли, однако весьма близко к ней подходит. Тако убо устрояет Бог восход Свой на небеси, и подножие Свое на земли. Чудное поистине устроение! Не всяк ли изумится, кто только возведет очи свои на небо, и потом воззрит на землю? Сего то ради и пророк представляет пред очи наши непостижимую Божию силу, дабы мы помыслили, с кем имеем дело, когда возвещает он казнь.

За сим следует: призыва́яй во́ду морску́ю и пролива́яй ю́ на лице́ земли́. Сия ужасная сама по себе перемена показывает, что Бог может вся творить. Мы видим, что в самый ясный день вдруг находят облака, и все небо покрывают мраком: сгустившаяся вода висит над нашими главами. Кто таковую внезапную перемену производит во всем свете? Бог единым мановением своим сие творит. Он призыва́етъ во́ду морску́ю и пролива́етъ ю́ на лице́ земли́. И так ежели Господь на всяк день толикие чудеса творит во всей природе, то помыслим, что будет тогда, когда прострет всесильную руку Свою к наказанию людей, и когда восхочет произвести в действо Страшный суд Свой? Но поступим далее.

7) Не я́коже ли сы́нове Еѳiо́пстiи вы́ есте́ мнѣ́, сы́нове Изра́илевы? глаго́летъ Госпо́дь: не Изра́иля ли изведо́хъ изъ земли́ Еги́петскiя, и иноплеме́нники изъ Каппадокі́и и Си́ряны изъ ро́ва (Ам.9:7)?

Здесь показывает пророк, что мнимое достоинство Израильтян, которым они гордятся, в день гнева Божьего не защитит их. Ибо мы видели уже на многих местах, коль безумно было кичение сего народа. Они будучи обязаны Богом паче всех народов, бесстыдно хвалились своими преимуществами, так как бы имели нечто собственное, будучи ничто, как Павел укоряет их. Хотя Бог все Свои благодеяния обратил на них, но они будучи украшены чужими перьями, гордились яко своими. При том безумном тщеславии мечтали о себе, что Бог любит их больше, нежели других народов. Но Бог, видя толикое ослепление их, глаголет: не я́коже ли сы́нове Еѳiо́пстiи вы́ есте́ мнѣ́? Аки бы рекл: вы гордитесь своими преимуществами: но имеете ли что-либо, не от Мене вам данное? Ежели Я отниму у вас все, что есть Мое, то останется ли нечто вам? Здесь вся сила состоит в оном местоимении, мнѣ́. Ибо Израильтяне подлинно могли гордиться, когда ничего не имели своего? И так надлежало им тем паче смиряться пред ним, чем более были обязаны ему. Но понеже забыв свое состояние, презирали всех пророков да еще и хвалились своими беззакониями: сего ради глаголет: не я́коже ли сы́нове Еѳiо́пстiи вы́ есте́ мнѣ́, то есть, не яко ли народы внешние и зело отчужденные? Что бо обретаю в вас достойное похвалы? Поистине когда взираю на вас, то не могу предпочесть вас и самым презреннейшим народам.

По сих присовокупляет: не Изра́иля ли изведо́хъ изъ земли́ Еги́петскiя, и иноплеме́нники изъ Каппадокі́и, и Си́ряны изъ ро́ва? Пророк припоминает здесь Израильтянам о их начале. Ибо хотя произошли от благородного семени Авраама, который за четыреста лет прежде избавления Израильтян из Египта избран был Богом: но ежели возьмем в рассуждение, коль бедственно жили они во Египте, то увидим, что были они сущие рабы, но стали быть свободными не прежде, как когда Господь извел их из Египта. Пророк убо взирая на сие, как бы так говорит: помыслите, откуда извел вас Бог: ибо во Египте были вы подобны мертвому трупу, заключенному во гробе. Египтяне поступали с отцами вашими яко с подлейшими невольниками. Бог извел вас оттуда, убо какое было ваше благородство, или какое преимущество, когда начало достоинства вашего произошло от единой милости Божией? Но ежели думаете, что по тому имеете преимущество пред другими, поскольку вы одни избавлены от рабства. Нет! Бог свободил и Филистимлян, когда были они порабощены от Каппадокиян: по том избавил и Сирян, бывших в рабстве у других народов (Втор.2:23). Понеже убо Господь помиловал некогда и других народов, то не одни Израильтяне хвалиться могут, что избавлены Богом: ибо тоже скажут и Филистимляне, скажут и Сиряне, хотя вы и нарицаете их нечестивыми народами. А когда так, то и лишились вы всякого преимущества, и нет в вас ничего такого, почему бы можно было предпочесть другим народам. Сия есть сущность места сего. За сим следует:

8) Се́ о́чи Го́спода Бо́га на ца́рство грѣ́шныхъ, и отве́ргу е́ от лица́ земли́: оба́че не въ коне́цъ отве́ргу до́мъ Изра́илевъ, глаго́летъ Госпо́дь (Ам.9:8).

9) Поне́же се́ а́зъ заповѣ́даю, и развѣ́ю до́мъ Изра́илевъ во вся́ язы́ки, я́коже вѣ́ется на вѣ́ялѣ, и не паде́тъ сотре́нiе (в Евр.: зерно́) на зе́млю (Ам.9:9).

Некоторые толковники относят первые слова к царству Израилеву: но по мнению нашему сие не согласуется с мыслью пророка. Он говорит неопределенно о всех царствах вообще, аки бы сказал, что Бог есть судья всего мира, и по тому ни единого царства грешных не пощадит, но все совокупно на судилище свое позовет, и истребит всех нечестивых от лица земли. Откуда заключает, что Израильтяне примут казнь на ряду с прочими народами. Почему и оные слова, оба́че не въ коне́цъ отве́ргу до́мъ Изра́илевъ, мы иначе разумеем, нежели как другие обыкновенно толкуют. Ибо многие мнят, что пророк умягчает здесь казнь, как и другие пророки обыкновенно сие творят, растворяя угрозы обещаниями милости Божией. Но Амос, по-видимому, ничего еще не обещает, как увидим из связи следующего стиха. И так выражение сие есть проническое, в котором Амос прикровенно смеется той надменной надежде, коей доселе упоены были Израильтяне, мня, что они по некоему особливому праву спасутся, и будут свободны от всякой казни, как сказали мы выше. Сего ради вводит Бога, аки бы тамо глаголющего: ежели не пощажу Я неверных, которые в сравнении с вами меньшее заслуживают наказание: то вашими ли беззакониям потерплю, и не посмею коснуться вас, которые сугубо пред ними грешники? Здесь заметить должно, чем другие народы различествуют от Израильтян. Сыны Авраама чем больше были возвышены, тем больше умножали свою повинность, когда презрев Бога, подателя и виновника всех благ, яко необузданные кони, свергнувшие иго повиновения, против своего Владыки неистовствовали. Понеже убо толь дерзко презрели Своего благодетеля: сего ради Господь, яко Владыка всех, прочие народы могл пощадить, а Израильтян, яко извергов, по всему неизвинительных, по нужде казни предать. А как при том и нечестием своим превосходили они всех язычников: сего ради Господь от большего заключает к меньшему, аки бы тако глаголя: Я зрю, что творится в мире, и чем кто предо Мною согрешает: нет таких народов, которые бы не покорялись власти Моей, и которые бы могли избежать её: како убо избегнут Израильтяне? Прочие народы могут представить во извинение невежество свое, понеже никогда учения моего не слышали, и ежели во тьме заблуждают, сие не дивно. Вы же, которых Я озаряю светом, и которых по вся дни чрез пророков призываю к покаянию, како пребудете без наказания? И како может быть сие, аще аз есмь судья всего мира?

По сих присовокупляет: поне́же се́ а́зъ заповѣ́даю, и развѣ́ю до́мъ Изра́илевъ во вся́ язы́ки. Сими словами подтверждает пророк предыдущее изречение. Откуда также видим, что вторая часть предшедшего стиха была проническая. Ибо ежели бы пророк обещал Израильтянам некоторое прощение, то продолжил бы мысль свою: но он в противную сторону уклоняется, показывая, что Бог праведное и непременное имеет намерение наказать Израильтян: понеже открывает, что нет в них ни единого зерна годного, но все подобны плевам или сору. Се́ а́зъ, глаголет, развѣ́ю до́мъ Изра́илевъ, я́коже вѣ́ется пшени́ца на вѣ́ялѣ, и не паде́тъ зерно́ на зе́млю. Аки бы сказал Господь: когда рассею Я Израильтян по всем частям света, тогда будут они подобны решету, из которого не падет ни одного зерна пшеницы. И так сам опыт покажет, что нет в них ничего, кроме сора и нечистоты. Очищу убо все гумно Мое веялом, дабы ничего на нем не оставалось. Ежели кто скажет здесь, что между народом оным были некоторые и благочестивые люди, хотя не в великом числе. Сие справедливо: но пророк как на других множайших местах, так и здесь говорит о всем народе вообще, а не о каждом человеке в особенности. И так в рассуждении всего тела народного сие было справедливо, то есть, что в народе Израильском не было ни одного такого человека, который бы могл сравниться с зерном пшеницы: понеже все осуетились в беззакониях своих. Почему и надлежало просеять их в решете, как обыкновенно просеиваются плевелы и сор. Впрочем, и то заметить должно, что Бог отъемлет здесь у Израильтян случай к прекословию: понеже лицемеры сии всегда с Ним спорили, и хотя не могли совершенно оправдаться, однако, сколько возможно было им, всегда извиняли грехи свои, а Бога обвиняли в чрезмерной строгости. Господь убо предупреждая прекословие сие, глаголет: се́ а́зъ заповѣ́даю, и развѣ́ю до́мъ Изра́илевъ во вся́ язы́ки, я́коже пшени́ца вѣ́ется на вѣ́ялѣ. Сие было зело тяжко для Израильтян, тако влекомых в разные части света. Таковое рассеяние было им ужасно. Они жаловались, что Бог поступает с ними чрез меру строго. Но Он подобием отражает сию клевету, показывая, что они и рассеянные по всем частям света пребудут в его веяле. Развѣ́ю, глаголет, до́мъ Изра́илевъ во вся́ язы́ки, но не иначе, как вѣ́ется пшени́ца на вѣ́ялѣ. А в сем согласны все, что пшеницу должно прочищать, то есть прежде молотить на гумне, а по том полагать на веяле, дабы сим образом истребить плевы, о которых никто не сожалеет. Чего ради? Понеже суть бесполезны. Таким образом Бог показывает, что Он не есть мучитель, ниже выходит из границ умеренности, когда народ Свой хочет рассеять по всем частям света, дабы истребить плевы, а пшеницу сохранить невредиму. За сим следует:

10) Ору́жiемъ сконча́ются вси́ грѣ́шнiи люді́й мои́хъ, глаго́лющiи: не прибли́жатся, ни прiи́дутъ на на́съ зла́я (Ам.9:10).

Пророк продолжает ту же мысль, показывая, что Бог без всякого нарекания жестокости накажет отверженный народ. Ору́жiемъ, глаголет, сконча́ются вси́ грѣ́шнiи люді́й мои́хъ. Нарицая грешными людей, без сомнения объемлет весь Израильский народ: и хотя по мнению некоторых прикровенно изъемлет избранных, смешавшихся с нечестивыми (чему не противоречим и мы), но сама связь слов показывает, что пророк вообще проповедует здесь против всего народа. Вси́, глаголет, грѣ́шнiи люде́й мои́хъ ору́жiемъ сконча́ются. Означает, каковы были Израильтяне, полагая особенный нечестия их признак в том, что они с упорностью презирали все Божии судьбы, глаголюще: не прибли́жатся, ни прiи́дутъ на на́съ зла́я. И так беспечность, от которой обыкновенно рождается презрение Бога, полагается здесь за особливый нечестия признак. В самом деле, беззакония людей тогда превосходят всякую меру, когда они не чувствуют в себе ни страха, ни стыда, но ожидают Божьего суда без всякого попечения и заботливости. По чему неудивительно, что пророк полагает здесь сей признак беспечности, показывая, что в народе Израильском ничего не осталось здравого. Убо вси́, глаголет, сконча́ются ору́жiемъ. И кто вси? Глаго́лющiи: не прибли́жатся, ни прiи́дутъ на на́съ зла́я. Сие местоимение, на на́съ, достойно примечания. Ибо лицемеры хотя в совести своей и признаются, что они не могут избежать Божией руки, однако между тем исключают себя из общего числа людей, так как бы некое особливое право имели на то. И так всегда противополагают нечто Богу, дабы не смешивал их с прочими людьми. Сие безумие пророк косвенно изобличает здесь, когда говорит, что лицемеры для того спокойны пребывают, понеже мнят, что зло не будет для них общее с прочими, так как и у Исаии они же говорят: Бу́ря носи́ма а́ще мимои́детъ, не прiи́детъ на на́съ (Ис.28:15). Отсюда видим, какое намерение имел пророк, и куда относить должно сии четыре стиха, которые протолковали мы. За сим следует обетование.

11) Въ то́й де́нь возста́влю ски́нiю Дави́дову па́дшую, и возгражду́ па́дшая ея́, и раско́паная ея́ возста́влю, и возгражду́ ю́ я́коже дні́е вѣ́ка (Ам.9:11).

Отсюда начинает пророк утешительное слово, дабы тем подкрепить сердца благочестивых людей, сущих посреде толь жестоких скорбей. Ибо и одни угрозы могли повергнуть во отчаяние и самых крепчайших людей, а сама вещь подавила бы всю надежду в них. Сего ради пророк употребляет здесь утешение, говоря, что Бог хотя и накажет грехи Израильского народа, однако не забудет и своего обетования в рассуждении верных. Мы ведаем, что пророки, желая подать некую надежду страждущему народу, обыкновенно предлагают Мессию: понеже на нем основывались все обетования Божия, и, якоже Павел глаголет, въ То́мъ е́й, и въ То́мъ ами́нь. (2Кор.1:20). Да и намерение рассеяния не другое какое было, как разве то, что Бог хотел собрать рассыпанные члены под единую главу. Не сущей же главе, не могло составиться тело церкви, наипаче когда была она рассыпана, и, так сказать, растерзана на части, как случилось с ней после времен Амоса. По чему не дивно, когда пророки, по предсказании народу поражения его, каковое случилось после падения обоих царств, призывают верных к Мессии. Ибо ежели бы Бог не собрал церковь под оную главу, то не было бы ей никакой надежды. Сей то порядок наблюдает здесь пророк, когда говорит: въ то́й де́нь возста́влю ски́нiю Дави́дову па́дшую. Аки бы сказал: еще остается едина надежда, яже исполнится тогда, егда произыдет на свете обещанный искупитель. Отсюда видим намерение пророка и саму связь слов его. Ибо показав, что в народе нет никакой надежды, и возвестив ему неизбежную погибель, на конец присовокупляет, что Господь помилует верных Своих, понеже воспомянет завет Свой, и пошлет искупителя. Но когда говорит о скинии Давидовой, то без сомнения приспособляет речь к тогдашним смутным обстоятельствам. Ибо скиния не соответствует церковному достоинству. И так мысль его есть следующая: хотя дом Давидов лишен ныне всей своей славы, и есть подобен подлой хижине, но Господь исполнит свое обещание, и паки восставит царство, возвратив прежние силы. Пророк убо взирает здесь на среднее оное время, когда дом Давидов не имел никакого блеска, и был совершенно ниспровержен. Сего ради глаголет: возста́влю ски́нiю Дави́дову па́дшую. Могл бы изречь, ски́нiю Иессе́еву, но имя Давидово с намерением положил, дабы при тогдашнем ужасном опустошении лучше возвысить упадшие мысли благочестивых. Ибо имя Иесеево не так было славно, якоже имя Давидово, по оному всем известному проречению: от плода́ чре́ва твоего́ посажду́ на престо́лѣ твое́мъ (Пс.131:11). Сея то ради вины пророк приводит здесь дом Давидов, дабы верные воспомянули, что Бог не всуе учинил завет с Давидом. Возста́влю глаголет, ски́нiю Дави́дову па́дшую, и возгражду́ па́дшая ея́, и раско́паная ея́ возста́влю. Таким образом пророк означает, что престол Давидов не токмо ниспровержен был, но и сам дом его, коль ни славен был, превращен в бедную хижину, да и та на конец пала, так что остались одни токмо развалины. И хотя пророк говорит о сем переносными словами, но смысл оных ясен, и относится к тому, что Бог падшую хижину сию воссозиждет, то есть, паки восставит царское достоинство в доме Давидове, да еще с большим прежнего блеском и прочностью.

Сего ради присовокупляет: и возгражду́ ю́ я́коже днiе вѣ́ка. И так царство Давидово процветать будет во веки. Но сего не воспоследовало. Ибо хотя Зоровавель и многие другие по возвращении народа из плена владели царством: но какое это было царство? Самое бедное, или паче нищенское. Иудеи были данниками царям Персидским и Мидским. Отсюда видим, что слова пророческие не иначе разуметь должно, как разве о царстве Христовом, о котором сказано: престо́лъ его́ я́ко днíе не́ба (Пс.88:30). За сим следует:

12) Я́ко да взы́щутъ мене́ оста́вшiися человѣ́цы, и вси́ язы́цы, въ ни́хже призва́ся и́мя мое́ въ ни́хъ, глаго́летъ Госпо́дь творя́й сiя́ вся́ (Ам.9:12).

Здесь обещает Бог дар истинного Богопознания и прочим народам, которых именем Своим призвать к себе определил. По восстановлении бо, глаголет, скинии Давидовой, и прочии человецы, и вси язы́цы, в них же призвася Имя Мое, взыщут Мене. И́хже бо предувѣ́дѣ, тѣ́хъ и предуста́ви сообра́зныхъ бы́ти о́зразу Сы́на своего́, я́ко бы́ти е́му перворо́дну во мно́гихъ бра́тiяхъ (Рим.8:24). И доказывая истину глаголемых, присовокупил: гла́голетъ Госпо́дь, творя́й сiя́ вся́. Ибо творяй вещи, предрекл и слова. За сим следует:

13) Се́ дні́е гряду́тъ, глаго́летъ Госпо́дь, и пости́гнетъ жа́тва, объима́нiе виногра́да, и созрѣ́етъ гро́здiе въ сѣ́ятву, и иска́паютъ го́ры сла́дость, и вси́ хо́лми насажде́ни бу́дутъ (Ам.9:13).

Пророк описывает здесь то благополучие, которым люди имели наслаждаться под благословенным царством Иисуса Христа. Здесь примечания достойно то, что пророки, когда хотят обещать Божьему народу счастливое и благоденственное состояние, обыкновенно употребляют сии выражения, какие мы здесь видим. Ибо проповеди свои приноравливали к понятию ветхозаконного народа, и по тому неудивительно, что иногда немотствуют с людьми яко с младенцами. Между тем, под сими выражениями Дух Святой предвозвещает, что царство Христово по всему будет наиблаженнейшее, или что тоже есть, когда начнет царствовать Христос, тогда церковь Божия будет совершенно блаженна. Сего ради глаголет: Се́ дні́е гряду́тъ, и пости́гнетъ жа́тва, и объима́нiе виногра́да, и созрѣ́етъ гро́здiе въ сѣ́ятву (в Евр.: и пости́гнетъ жа́тель ора́тая, и вiногра́дарь сѣ́ятеля). Пророк без сомнения взирал здесь на то благословение Божие, которое преподается чрез Моисея в 26 главе книги Левит. Ибо пророки часто заимствуют таковые словоизречения из Моисеевых книг, дабы приобрести учению своему большую достоверность и уважение. А Моисей почти те же самые слова употребляет, какие и здесь, говоря: и пости́гнетъ млаче́нiе жи́тъ обра́нiе вiна́, и обра́нiе вiна́ пости́гнетъ сѣ́ятву (Лев.26:5). А сие обыкновенно бывает тогда, когда Бог подает изобилие пшеницы и вина, и когда стоит время, благоприятствующее жатве и собранию винограда. Отсюда видим, куда клонится намерение пророка. Он показывает, что Бог так благословит Свой народ, что он будет наслаждаться полным изобилием благ. И пости́гнетъ, рече, жа́тель ора́тая, и вiногра́дарь сѣ́ятеля. То есть, когда престанет жатва, тогда наступит время орания, а когда окончится время собирания винограда, тогда наступит время сеяния.

Следующие за сим слова, и иска́паютъ го́ры сла́дость, суть гиперболические. Ибо известно, что сие никогда не случалось. Но сей выражения образ весьма употребителен, и часто встречается в Писании. Сущность слов состоит в том, что изобилие благ будет не простое ниже обыкновенное, но такое, которое превзойдет вероятие, или паче, и самый чин природы, так как бы самые горы превратились во источники меда и млека. За сим следует:

14) И возвращу́ плѣ́нъ люді́й мои́хъ Изра́иля, и возградя́тъ гра́ды разоре́ныя, и населя́тся, и насадя́тъ виногра́ды, и испiю́тъ вино́ и́хъ, и сотворя́тъ вертогра́ды, и снѣдя́тъ пло́дъ и́хъ (Ам.9:14).

Понеже вышереченное пророчество могло показаться невероятным, наипаче когда народ был уже в плен отведен: сего ради пророк предупреждает сомнение, и показывает, что плен не воспрепятствует тому благополучию, о котором он говорил, и что Бог народ Свой паки восставит. Впрочем, хотя пророк глаголет просто, то есть, вообще о всем народе, однако обещание сие не на всех распространяет, но к одним токмо избранным относит, как уже видели мы. Возвращу́, глаголет, плѣ́нъ люде́й мои́хъ Израи́ля, и возградя́тъ гра́ды разоре́нныя, и населя́тся. Аки бы сказал: хотя и устрашает вас печальная оная мысль, что вы увидите землю обнаженну, увидите грады разоренны, или сожженны, увидите все в беспорядке и смятении: но не отчаивайтесь: Господь силен есть все в прежний порядок привести: и сие соделает непременно. Он неложно удостоверяет вас чрез меня: возвращу́ плѣ́нъ люді́й мои́хъ Изра́иля, и возградя́тъ гра́ды разоре́ныя, и населя́тся. Следующие за сим слова, и насадя́тъ виногра́ды, и испiю́тъ вино́ и́хъ, и сотворя́тъ вертогра́ды, и снѣдя́тъ пло́дъ и́хъ, относит к ветхозаветным благословениям. Ибо как Израильтяне, будучи в плену, долженствовали восчувствовать Божий гнев: сего ради пророк показывает здесь, что как скоро Господь паки примирится с ними, то и дела паки приимут новый вид: ибо где Бог являет пресветлое лице Свое, там следует счастье, и благополучный успех во всем. Сие то разумеет здесь пророк, утешая бедных изгнанников, дабы не впали в совершенное отчаяние, когда Господь будет наказывать их. За сим следует:

15) И насажду́ я́ на земли́ и́хъ, и не исто́ргнутся ктому́ от земли́ своея́, ю́же да́хъ и́мъ, глаго́летъ Госпо́дь Бо́гъ Вседержи́тель (Ам.9:15).

Пророк присовокупляет здесь о спокойном пребывании в жилищах. Ибо прискорбно было то, ежели бы народ, возвратясь во отечество из плена, не нашел в нем спокойного и безопасного жительства. Он могл бояться, чтоб паки не быть отведенным в плен. И так лучше было бы ему умереть в плену, нежели возвратиться во отечество, и по том паки плененным быть от врагов. Сего ради пророк глаголет, что народ по возвращении своем из плена будет совершенно спокоен. Но употребляет весьма приличные переносные слова, глаголя: насажду́ я́ на земли́ и́хъ, и не исто́ргнутся ктому́ от земли́ своея́. Как бо может быть твердо пребывание наше на земли, ежели Господь не утвердит нас на каком-либо месте? Все мы подобны праху или пыли, летающей вверху земли, и каждую минуту можем носиться туда и сюда. Следовательно, не имели бы мы никакой твердости, ежели бы не Божия рука насадила нас, и не поставила на месте известного жилища. Сие то здесь разумеет пророк, когда говорит: насажду́ я́ на земли́ и́хъ, и не исто́ргнутся ктому́. Чего ради? Я́ко да́хъ и́мъ землю́. Дал, говорит, и прежде, но понеже Израильтяне осквернили её: сего ради восхотел оттуда исторгнуть их. А ныне, де, Бог зрит более на благость Свою, нежели на грехи народа, и хотя недостоин он того, чтоб жить на земли сей, но благость Божия превозможет всё. Ибо не будет взирать на то, что заслужил он пред ним, но поскольку Бог дал ему землю сию, то паки оную получит. Отсюда видим намерение и мысль пророка. Но ежели рассудим, что случилось после, то увидим, что пророчество сие никогда на Израильтянах не исполнилось. Ибо хотя и возвратились они во отечество свое, но весьма в малом числе, и не токмо не возобладали соседственными народами, но и сами были данниками. При том пределы владения их так были стеснены, что они не смели и подумать о распространении их, хотя и свергли с себя иго неволи. Каким же образом обещал Бог то, что выше предсказано им? Ежели воззрим на царство Христово, то ясно увидим, что ничего всуе не предсказано. Ибо хотя Иудеи не были владыками по внешнему виду, но как царство Божие распространилось тогда во всех языках от востока даже до запада солнца, то и они воцарились, как сказали мы на других местах. Впрочем, что говорится здесь о изобилии пшеницы и вина, то разуметь должно согласно свойству царства Христова. Понеже убо оно есть духовное, то довлеет нам изобилие духовных благ, так как Иудеи, коих останки благоволи Господь сохранить для себя, довольствовались также духовными оными благими. А ежели скажет кто, что пророк говорит здесь не в иносказательном, но в простом смысле, на сие ответствовать нетрудно: поскольку Священное Писание повсюду такой хранит обычай, что под видом временных польз и земных благословений аки на картине живо представляет пред очи наши вечная благая. Наипаче можно приметить сие в пророках, которые слог свой обыкновенно приспособляли к понятию грубого народа. Но понеже о сем пространнее говорили мы на других местах, то здесь аки мимоходом и вкратце о том упомянули. За сим следует пророчество Авдиево.