Отчетная записка о деятельности Московской Покровской общины сестёр милосердия за 1872–1882 гг.

Читана свящ. И. Ф. Мансветовым 26 июня сего года в день празднования общиной первого своего десятилетия.

М. Гг.

Московская Покровская община сестёр милосердия принадлежит к числу благотворительных учреждений. По общему характеру своего устройства, по своим составным частям, по тем задачам и целям, которые положены в основу её деятельности и, наконец, по соответствию её с нуждами и запросами настоящего времени, – её нужно считать учреждением редким и оригинальным. При всём том она остаётся малоизвестной обществу, если не сказать более – совсем неизвестной, кроме своего названия. Появляющиеся в последнее время в газетах заметки и статьи об общине касались одной или двух сторон, не раскрывая полного механизма её жизнедеятельности. – В день исполнившегося 1-го десятилетия да позволено будет войти в более полное обозрение того, с чего, с какими силами и как начала она свою деятельность и что сделала в течении этих 10 лет.

Перенесёмся мысленно 10 лет назад на нынешний день – день открытия общины. То был славный, торжественный день, в который шумно, со всеми свойствами широких задач, – разом началась жизнь её: всё было устроено, поставлено на ноги, всё приведено в действие, всё работало, – одним словом – жизнь кипела; – нужно было только ждать благих плодов этой усиленной деятельности. Но не было обращено внимания на то, в состоянии ли было новорождённое учреждение выдерживать такую напряженную работу, было ли у него достаточно сил для сего? – А между тем этот, по-видимому, незначительный недочёт испортил всё дело. Механизм был пущен в ход, машина заработала разом во все силы; деятельность была полная...; но скоро начали истощаться заготовленные пары, нужно было подбрасывать топлива, а оказалось, что недостаёт настоящего топлива. И вот, пошли собирать сучки, осколочки, щепки, – чтобы хотя сколько-нибудь поддержать тепло и не дать остановиться делу. Такова была первоначальная судьба нашего учреждения. Только что зародившееся и сразу поставленное в неестественно-сильное напряжение, оно не в силах было выдержать этого напряжения и едва-едва не рухнуло.

Известный, наделавший много толков судебный процесс против учредительницы общины, почти в конец разрушил все высокие планы её. Прежде чем община успела раскрыть пред интересующимся обществом свои гуманные и истинно благотворительные цели, как на неё обрушились целые горы упрёков, нареканий, всевозможных угроз и т. п. Общественное мнение, возбуждённое упомянутым процессом, перенеслось с личности на самое учреждение и подвергало его своей беспощадной критике; оно то закрывало его совершенно, то снова призывало к жизни, хотя под другим именем. Газетная пресса поддерживала, развивала и распространяла в обществе подобные толки. Всё это влияло на общество и не в пользу общины. Люди, выразившие желание поддерживать её своими личными пожертвованиями и привлечением к тому же других, разом отпали от неё, а некоторые и совсем о ней забыли. Оставленная и позабытая всеми община поставлена была в такое критическое положение, что ей оставалось одно – прекратить свою деятельность и предать забвению самое имя своё. В это-то трудное время пришёл к ней на поддержку приснопамятный покойный Владыка, Московский митрополит Иннокентий. Благодаря его нравственной и материальной помощи, община с небольшою горстью оставшихся верными ей сотрудников (5–6 человек), в сознании правоты своего дела и явной пользы его для общества, собралась с своими последними силами и с верой в Бога, и надеждой на добрых людей взялась за предназначенную ей деятельность, начиная с малого и доходя до большего. Такая неожиданная судьба общины естественно сильно отразилась на её дальнейшем существовании; благодаря сему, она лишена была правильного, естественного, последовательного развития. Начав широко свою деятельность, она не более как чрез год должна была остановиться и почти в каждой стороне начинать сначала. Принимая этот факт во внимание, да будет снисходительно общественное мнение к тем скромным заслугам, с которыми община первый раз от своего имени решается выступить на суд пред ним.

Стремясь к осуществлению высокой идеи христианского милосердия, Московская Покровская община сестёр милосердия в течении минувшего времени выражала своё благотворительное служение обществу в следующих видах: I) в воспитании и образовании бедных и сирот–детей; II) в приготовлении, посредством теоретического и практического обучения, сестёр милосердия к их человеколюбивому служению и разнообразных проявлениях этого служения страждущему человечеству, и III) в подании безвозмездной помощи больным бедного класса.

1) Община принимала на воспитание бедных детей всех возрастов. Для вскормления новорождённых детей в общине открыто было отделение грудных младенцев, куда принимались для вскормления при помощи наёмных кормилиц дети, лишённые матерей, или такие, которых матери не в состоянии были кормить грудью и не имели средств нанять кормилицу; но недостаток средств общины заставлял постепенно сокращать размеры грудного отделения, требующего много средств, и наконец совсем закрыть его. Здесь вскормилось 23 ребёнка. Большинство детей взято было родителями, а некоторые оставлены при общине для дальнейшего воспитания.

Для воспитания и образования детей существовали с самого начала и до сих пор существуют, развиваются и упрочиваются следующие отделения: а) приют, b) общеобразовательная школа и с) рукодельные мастерские.

a) В приют принимались дети обоего пола всех сословий – сироты, или имеющие бедных родителей, не могущих воспитывать их. Здесь, кроме физического питания, детей приучали к порядку, послушанию старшим, заучиванию со слов и общему пению общеупотребительных молитв и т. п. Как на замечательную особенность характера воспитания здесь можно указать на уменье подчинять детское своеволие воле старших, – особенность, которая составляет предмет желаний педагогики, школ и семейств, и, к слову сказать, редко где достигается. Кто видит наших детей, всякий удивляется их простоте, смелости, весёлости, отсутствию застенчивости в разговорах с посетителями и т. п. В присутствии кого угодно они безотчётно будут резвиться и играть, позабывая все на свете; но вот приходит время, старшая говорит: «дети! довольно, становитесь в порядок!» – и моментально замолкают до 40 разгулявшихся детских голосов, а чрез несколько минут пред вами предстанет несколько пар, мерно и тихо возвращающихся в своё место. Замечательно, что дети не боятся, но слушаются, и что это достигается не научными правилами педагогики, а естественной любовью к детям и естественно-простым обращением с ними.

В приюте мальчики и девочки воспитывались до 9-ти летнего возраста: после этого мальчики возвращались их родителям, если эти имеют средства к дальнейшему их воспитанию; в противном случае начальство общины заботилось о помещении их в другие воспитательные или ремесленные заведения; здесь получили воспитание до 50 мальчиков. Что же касается девочек, то они обыкновенно поступали в школу общины.

b) В школе общины девицам даётся общее образование, полный курс учения распределяется на шесть классов, кроме приготовительного. Преподавались и преподаются следующие общие науки: Закон Божий, русский язык с теорией словесности и историей литературы, гражданская история – общая и русская, педагогика, география, арифметика, алгебра, геометрия, физика, чистописание и рисование. Преподавание этих наук шло применительно к программе епархиальных женских училищ; но с конца прошлого учебного года предпринято составление собственных нормальных программ по всем предметам; программы уже составлены, рассмотрены и одобрены Советом; дело остаётся за утверждением их высшей духовно-учебной властью. Так как община имеет одной из главных задач своих приготовление сестёр милосердия, и в виду того, что многие из воспитывающихся в школе, по окончании курса, пожелают послужить делу христианского милосердия, – Советом школы, на основании §44 Уст. общины, в 1879 году открыто для воспитанниц V и VI классов преподавание медицинского латинского языка, ботаники и химии в кратком объёме.

Имея в виду дать более широкое развитие школьному делу и приготовить из воспитанниц не только сестёр милосердия, способных ухаживать за больными, но в случае нужды и оказывать помощь заболевающим, помогать врачу при лечении, при школе в начале текущего учебного года для окончивших курс воспитанниц и сестёр милосердия открыто преподавание начальной медицины в размере фельдшерского курса. Едва только задумали дело, как нашлись добрые люди, взявшие на себя труд составления программы, предоставления учебников и ведения самого преподавания. Первый год преподавания дал такие отрадные результаты, что на бывших годичных испытаниях члены экзаменационной комиссии оценили ответы всех 13 воспитанниц высшей отметкой 5.

Таким образом, к настоящему времени школа общины получила широкие размеры и может считать себя упроченной. Но не сразу достигла она такого состояния. Что было назад тому 5 или 6 лет, трудно и представить. Дело было затеяно, воспитанницы были, но учить было некому. Всё дело преподавания лежало и велось исключительно причтом общины, который, по справедливости, можно сказать, вынес её из затруднительного положения на своих плечах. Люди, близко стоящие к делу, говорили, что несколько раз слабели их силы, падал дух, пропадала энергия, и едва-едва не решились закрыть школу; но каждый раз слышали ободряющее слово покойного митрополита Иннокентия; слово это снова давало силы, восстановляло энергию, – и дело шло, шло не как-нибудь, а с пользой и удивительным, судя по рабочим силам (3–4 человека), успехом. Воспитанницы школы (в числе 8 человек) окончили курс в 1879 году и с честью послужили общине в качестве классных надзирательниц, а некоторые – учительниц. С 1879 года положение школы изменилось к лучшему. Доброе дело привлекло внимание нескольких лиц, которые заявили желание посвятить своё знание и силы делу просвещения сирот. С этого времени школа перестала нуждаться в преподавателях; в течении трех последних лет всегда оказывалось их столько, что можно было без затруднения распределять между ними все предметы преподавания. В настоящее время при школе состоит 17 преподавателей. С таким количеством рабочих сил школа пасть не может. – Правда, все эти 17 человек служат безмездно; но в то же время свободно: это – люди, по доброй воле отозвавшиеся на благое призвание, – люди, собравшиеся не для того, чтобы считаться, но чтобы делать дело; и они, действительно, делают дело, как каждому внушает совесть и желание большей пользы. Что это на самом деле так, доказывают все лучшие и лучшие, более и более отрадные результаты годичных испытаний воспитанниц, так что например, экзамены нынешнего года положительно могут утешать заведующих воспитанием детей. Бескорыстные и усердные труженики на этом поприще да примут за сие искреннюю и глубокую благодарность!

В школе ежегодно обучалось от 50 до 80 воспитанниц. В течении десяти лет около 100 воспитанниц выпущено было из школы до окончания полного курса преимущественно по причине улучшения материальных средств родителей или родственников их, – 20 окончили полный курс, из них 8 уже выпущены из заведения с аттестатами, а остальные находятся ещё в общине.

Управление школой сосредоточивалось в Совете, который составляли начальница общины, четыре члена от московского духовенства и священник общины, заведующий школой. Внимание и заботы Совета направлялись к возможному улучшению учебно-воспитательной части школы. Ближайшее наблюдение за учебной частью школы принадлежало старшему священнику общины, а за нравственной – старшей сестре милосердия по назначению Совета.

Воспитанницы, неспособные совершенно к учению и увольняемые из школы, не выпускаются из заведения, а переводятся обыкновенно в с) рукодельные мастерские (вышивальные, белошвейные, башмачные, портное). Здесь под руководством опытных мастериц из сестёр милосердия они обучаются какому-либо доступному им мастерству с целью дать каждой из них какое-либо занятие, приучающее к труду и могущее впоследствии времени, когда она выйдет из заведения, доставлять ей средства к жизни. Ежегодно здесь было от 10 до 20 воспитанниц. Независимо от сего, все воспитанницы школы без исключения обучаются в свободное от учебных занятий время рукоделию и рисованию, а также церковному пению и приучаются к хозяйству в различных видах.

Кроме всего этого, некоторые воспитанницы обучаются шелководству в школе шелководства. Здесь под руководством опытных шелководок – сестёр милосердия и членов Комитета Шелководства – воспитанницы обучаются выкормке шелковичных червей, знакомятся с разведением шелковицы, с размоткой коконов, кручением шелка и т. п. Школа эта экспонировала на различных заграничных¹ и отечественных² выставках и была удостоена медалей³; она теперь участвует и на настоящей Промышленно-художественной выставке в Москве. В школе обучались 30 воспитанниц, из них 15 окончили курс. Для обучения воспитанниц и развития самого дела шелководства в общине существуют: а) червоводня, где выводятся, выкармливаются шелковичные черви и завиваются ими коконы; b) собственная плантация тутовых дерев для корма червей, с) питомник для искусственного разведения шелковицы и d) шелкоразмотная, где разматываются шелковичные коконы.

Обозревая весь ход и состав учебно-воспитательного дела в общине, нельзя не заметить, что оно поставлено здесь в особые условия, и само по себе отлично от характера других специальных заведений того же рода. Прежде всего здесь нет уровня для определения степени пригодности известной воспитанницы для заведения: от них требуется одно – крайняя бедность или беспомощное сиротство. Бедная лачуга крестьянина, грязная сырая квартира ремесленника, душная атмосфера фабричного, будка городового или сторожа железных дорог, холодное помещение обнищавшего чиновника – вот подготовительные места для нашего заведения, – вот кто шлёт нам своих питомцев. И выбор между ними обратный: принимается не тот, кто лучше; нет; – дитя, которое беднее, несчастнее, беспомощнее, – то и наше. Сколько требуется усилий, чтобы всё разнообразие их привычек, речи, выговоров, а иногда и просто даже неумения говорить, привести хотя к какому-либо порядку? Несмотря ни на что, община задаётся целями – дать им возможное обучение и правильное воспитание. И эти цели она преследует с такой настойчивостью и таким терпением, которое одно только и может обусловливать те отрадные плоды, какие получаются в здешней школе. Дитя, слабое по способностям, не развитое, не показывающее достаточных успехов увольняется из школы не прежде, как над ним испытаются всевозможные способы, вызывающие его к самодеятельности; и, если уже ничто не действует, и дитя обнаруживает неспособность к учению, – оно увольняется из школы; но не оставляет заведения. Желая отвлечь его от праздности, приучить к честному труду и обучить какому-либо мастерству, его определяют в рукодельные, где оно пребывает до полного возраста и укрепления доброго религиозно-нравственного направления. Но вот девица идёт хорошо, кончает в порядке курс общеобразовательных наук; по-видимому, все сделано для неё, остаётся одно – выдать аттестат и выпустить на все четыре стороны. Но здесь рассуждали несколько иначе. Принимая во внимание их молодые годы, неокрепшие силы, неопытность для самостоятельной жизни, а главное – отсутствие (особенно у сирот) искреннего и разумного совета, начальство общины при первом ещё выпуске (1879 г.) пришло к прекрасной мысли – оставлять воспитанниц при общине ещё на два года по окончании курса. В это время даётся им некоторая доля самостоятельной деятельности над воспитанием подобных себе. Находясь постоянно под надзором старших и начальствующих лиц, пользуясь советами педагогов, они проходят здесь новую опытную школу, весьма пригодную в жизни; при этом в 1880 и 1881 гг. начальство нашло возможным и, как оказалось после, благодетельным, в два года и поучить их кое-чему. И вот когда бедному сиротствующему дитяти, обречённому быть может без сего на голодную смерть или на нравственное и физическое уродство, школа даст правильное воспитание, наградит цветущим здоровьем, достаточным запасом общих и некоторых специальных научных сведений, сообщит строгое религиозно-нравственное направление, – тогда только она спокойно, с сознанием исполненного долга, может сказать им: «я сделала для вас своё дело; идите и делайте вы своё для других подобных вам».

II. Но самая главная задача Покровской общины – это приготовление сестёр милосердия для ухода за больными и страждущими. В общине существовали и существуют три разряда сестёр: испытуемые, младшие сестры и старшие (крестовицы). Все, изъявляющие желание поступить в сёстры милосердия, предварительно находятся на испытании (по крайней мере с год). В это время, приучаясь к труду и послушанию, они ознакомляются с приёмами своего будущего служения. Оказавшиеся способными для сего удостаивались звания сестры милосердия младшей. Звание старшей сестры, получающей крест, удостаивались после полезного и достойного служения делу милосердия в течении по крайней мере 5 лет.

Сёстры милосердия, исполняя возлагаемые на них обязанности по учреждению, главным образом подготовлялись к своему служению больным. Состоящие на службе при общине аптекарь и врачи знакомили их с фармакологией и рецептурным латинским языком, чтобы они могли разбирать, и в случае надобности писать рецепты; а также практически обучали их деланию различного рода перевязок, оспопрививанию и другим различным приёмам ухода за больными. Находясь на дежурстве в больнице общины, приёмном покое и аптеке, они расширяли круг своих знаний и приобретали большую опытность в исполнении своих обязанностей⁴. Подготовленные таким образом, сёстры милосердия назначались на дежурство в госпитали, больницы, частные дома и т. п.

Скромно и не широко началась деятельность сестёр милосердия Покровской общины. Несколько сестёр (около 10) с самого начала находились на постоянном дежурстве в Старо-Екатерининской больнице для чернорабочих, и одна сестра в Московском Троицком для неизлечимых больных доме. В обоих местах служение сестёр было бесплатное; в Старо-Екатерининской больнице сёстры на тех же условиях дежурят и доселе. Служение сестёр в этих местах всегда удостаивалось от подведомственных начальственных лиц самых добрых отзывов и даже, как напр. в Старо-Екатерининской больнице, денежных наград. Были случаи приглашения сестёр для ухаживания за больными и в квартиры частных лиц; а одна из сестёр отпущена была с больным семейством за границу (Париж и Лондон).

Более широкое развитие и приложение деятельность сестёр милосердия имела в бывшую Сербско- и Русско-Турецкую войну. Война эта, вызвавшая сердце русского народа на всякого рода благотворительность, открывала обширное поле деятельности для лиц, желающих послужить раненым и больным воинам. Несомненно, самоотверженный труд подготовленных к этому делу сестёр милосердия был более всего нужен и важен. И Покровская община, располагавшая в то время уже значительным количеством их, отозвалась готовностью удовлетворять, по мере своих сил, все запросы на труд сестёр.

а) 12 сестёр было отправлено в Сербию на время войны; b) во временном Покровском военном госпитале, устроенном в барачных зданиях общины, служили 18 сестёр; с) в Московском военном госпитале – 13, а по временам и более; d) в тылу действующей нашей армии, на санитарных поездах – 12 сестёр и ещё е) в четырёх других частных госпиталях дежурило до 10 сестёр.

Все бывшие на дежурстве сёстры Покровской общины заслужили о себе доброе мнение, что частно и официально было засвидетельствовано начальству общины. Бывшие на санитарных поездах возвратились в общину с одобрительными о службе их свидетельствами от комендантов и главных врачей. Кроме всего этого, служение сестёр было два раза удостоено Высочайшего одобрения в Бозе почившей Императрицы Марии Александровны, благоволившей прислать в общину две св. иконы.

В виду отлично–усердной деятельности сестёр милосердия Покровской общины, Главное Управление Общества попечения о раненых и больных воинах пожелало иметь на постоянном дежурстве в Московском военном госпитале сестёр милосердия только Покровской общины; почему с 1879 года служат там постоянно 16 сестёр.

Благоприятная молва об отличном служении своему делу и добром поведении сестёр нашей общины располагала общественное мнение в пользу их. Московские врачи, имевшие случай знакомиться с ними при постели больных, составляли хорошее мнение о деятельности их, почему часто родственникам или знакомым своих пациентов рекомендовали предпочтительно сестёр нашей общины. Благодаря всему этому, постепенно увеличивались запросы на сестёр милосердия в частные дома и общественные больницы не только города Москвы, но и вне пределов её. Если в прежние годы число отпущенных на дежурство определялось 5, 6 и до 10 сестёр в год, то в 1881 году их было около 50 (разница, как видите, большая); три сестры были отправлены в Полтавскую губернию для ухаживания за дифтеритными больными; две служат в качестве смотрительниц земских больниц г. Переяславля и г. Ростова Ярославской губернии. В настоящем году запрос этот увеличился настолько, что начальство общины не в состоянии удовлетворять всех, так неожиданно много обращающихся к нему за сёстрами. Факт этот знаменателен и говорит сам за себя. Он показывает, что общество начинает понимать и, как следует, оценивать труд сестёр. Действительно, сестра милосердия, подготовленная к исполнению своих обязанностей, знающая своё дело и, если при этом имеет доброе и самоотверженное сердце, – она не только облегчает болезни страждущих и содействует врачу в лечении их; но может доставлять истинное утешение больному и окружающим его родственникам. Бывали случаи, что больные и родственники так привыкали к сёстрам, что не охотно расставались с ними, когда они должны были оставлять их дом.

Располагая в настоящее время значительным количеством способных и опытных сестёр, община, при открывшемся в текущем учебном году преподавании медицины, надеется иметь у себя состав сестёр научно образованных, – теоретически и практически ознакомленных с приёмами своего служения страждущему человечеству. Такие сёстры могут быть истинным благодеянием для всех, желающих воспользоваться их знаниями, опытностью и услугами.

III) Для больных бедного класса при общине существует приёмный покой и аптека. Деятельность этих учреждений состояли в подавании ежедневной, за исключением великих праздников, и безвозмездной медицинской помощи всем приходящим бедным больным. Больных принимали поочерёдно шесть штатных врачей, безмездно служащих общине. После осмотра врача, тут же безмездно выдавались больным и прописываемые лекарства из собственной аптеки общины. Аптека общины снабжена всеми необходимыми инструментами и препаратами для приготовления лекарств, которым, под наблюдением аптекаря и врачей, занимались обученные сему сёстры милосердия. Медикаменты частью приобретались на собственные средства, а главным образом, чрез пожертвование их аптекарем Андреевым, торговыми фирмами «Борхарт и К° и Гетлинг»: их ежегодно жертвуется на сумму около 900 р. с.

Учреждение это весьма благодетельно в той местности, где действует община. Местность эта густо населена мастеровыми, работающими на фабриках и заводах, условия жизни которых весьма неблагоприятны в гигиеническом отношении. Усиленный труд, недостаток питания и движения на свежем воздухе, мрачная обстановка квартирных помещений – всё это источники весьма многих болезней, которыми страдает бедный класс. При отсутствии в здешней местности постоянных больниц или отделений их, приёмный покой общины с бесплатной выдачей лекарств, является истинным благодеянием для народа. Простой народ вообще как-то недоверчиво относится к врачам и лекарствам. Но бескорыстное усердие, известная опытность врачей, приобретённое навыком умение обращаться с простым народом, т. е. выспросить, посоветовать, убедить и т. п., бесплатная выдача лекарств, пример собратий, бывающих у врача в общине, – всё это даёт решимость и несмелым из них, при первоначальном заболевании обратиться к совету доктора. Многие из больных обращалась по несколько раз в лечебницу за пособием, и в случае продолжительного лечения исполняли советы врача относительно способов, времени и количества употребления медикаментов, вследствие чего оправлялись от болезней. О доверии и сочувствии простого народа к общинской лечебнице всего лучше свидетельствует количество обращающихся сюда за пособием. Ежегодно бывало от 10 до 12000 человек приходящих бедных больных; им выдавалось лекарств от 11 до 13000 №№. Каждый день приходило за пособием больных от 50 до 100 и более человек. Ввиду такого значительного количества желающих пользоваться услугами приёмного покоя общины и невозможности справляться с ними штатным врачам, – начальством общины возбуждено в настоящее время дело о допущении на службу врачей сверхштатных. – В продолжении десяти лет существования общины медицинская помощь оказана была около 100000 человек больным, коим выдано лекарств около 105000 №№.

Задаваясь такими широкими планами и стремясь к возможно полному осуществлению их, – какими при этом средствами располагала община, чем жила и живёт? – Не погрешим, кажется, если скажем, что она жила и живёт подаянием. В надежде на общественное сочувствие и благотворительность, открыла она свою деятельность, не имея никакого капитала. Но в первый же год существования, вследствие известных печальных обстоятельств, общественная благотворительность разом отстранилась от неё и начинающее учреждение осталось без всяких средств. Благодаря отеческому вниманию покойного митрополита Московского Иннокентия, община могла всё-таки жить и действовать, пользуясь (до 1880 г.) материальной помощью московской кафедры. – Кроме сего, некоторые из благотворителей г. Москвы, видя высокие христианские цели общины, не оставляли её своим вниманием и, чем могли, помогали ей в нуждах. Из них она обязана особенной благодарностью члену-благотворителю С. И. Клюжину, который с самого устройства общины и доселе оставаясь верным ей членом, близко принимал к сердцу все переживаемые ею невзгоды; и тогда, когда посторонняя помощь была особенно нужна, а недостаток собственных средств вызывал одно недоумение, – он был чуток к нужде и приходил на помощь с своими, по временам, весьма существенными приношениями. – С течением времени, когда кто имел случай ближе познакомиться с характером деятельности общины, – само собой сглаживалось навеянное неблагоприятными толками впечатление и место его занимало понятие об истинной благотворительности. То устным словом, то газетными заметками, добрые люди рассеяли несколько тот туман, который закрывал от Общества уединённое служение её. Начали являться благодетели, усилилась благотворительность и, вместе с тем, стали увеличиваться и приношения на благое дело общины. Но при всём том, членов и благотворителей у общины мало, и материальные средства её далеко не удовлетворяют существенных нужд, так что община, за отказом ей в 1879 г. вспомоществования от московской кафедры, вынуждена была обратиться с просьбой о пособии в Московскую городскую думу. Дума сочувственно отнеслась к просьбе и определила отпускать в пользу её в течении трёх лет, начиная с 1882 г., ежегодного вспомоществования 6000 р. с. Эта помощь, при имеющихся других средствах общины, обеспечивает её пока в самом существенном.

Раскрывши пред вами, М. Гг. характер и цели своей скромной деятельности, община предоставляет обществу произнести над ней свой новый суд; а она с своей стороны чувствует себя обязанной сказать, что деятельность её представляется ещё начинающей; будущее за нею. По самому характеру устройства, степень развития деятельности её зависит от степени сочувствия к ней общества; чем более будет этого сочувствия, тем шире и яснее раскроются пред ним все гуманные её задачи.