О святых Таинствах Православной Церкви

Понятие о таинстве – Отличие таинств от прочих священнодействий – Число таинств

Почтенные отцы и благосклонные слушатели и слушательницы!

Я не стану вам пояснять: по какому поводу и с какой целью открываются здесь чтения богословского содержания: вам известен повод; вам знакома и цель. Я скажу вам только о предмете и характере моих чтений, которые я намерен предложить вашему благосклонному вниманию.

Предметом для своих чтений я избрал учение о таинствах, и избрал вот почему. Во-первых: учение о таинствах занимает весьма почетное место в области богословской науки и имеет более или менее близкое отношение к разным отраслям ее, например, к догматике, литургике, церковной истории. Во-вторых: таинства доставляют нам, по выражению Апостола, вся Божественные силы, яже к животу и благочестию (2Пет.1:3), и мы пользуемся ими, или некоторыми из них в течение всей нашей жизни, от рождения до смерти, от колыбели до гроба – они безусловно необходимы всем нам для получения вечной, блаженной жизни. А, между тем, у многих, особенно из лиц светского общества, понятия о таинствах смутные, сбивчивые, неясные. Дело иногда доходит до того, что у некоторых таинства как бы уже потеряли свое собственное название: они называются то обрядами, то требами. И вот мое желание пополнить, сколько сумею, этот пробел, этот недостаток в области знания. Я, впрочем, не обещаю того, что мои чтения раскроют учение о таинствах со всей подробностью, полнотой и обстоятельностью: такая подробность и полнота потребовали бы от меня слишком много досуга, которого я не имею, а от моих слушателей потребовали бы слишком много времени. Но я убежден, что в моих чтениях слушатели многое найдут знакомое для себя, но многое найдут и неизвестное доселе для них. Не думаю, чтобы у меня достало времени в течение святой четыредесятницы изложить учение о всех таинствах. Я буду доволен собой и вполне благодарен вам, если, при помощи Божией, успею вам предложить, а вы успеете выслушать только о 4–5 таинствах, – каковы: крещение, миропомазание, покаяние, брак и, может быть, елеосвящение. Но предварительно я должен изложить вам вообще учение о таинствах. Итак, прошу вашего внимания. Начнем с Божией помощью.

Что такое таинство вообще, чем отличаются таинства от прочих священнодействий, и почему именно 7 таинств, а не более и не менее, – вот вопросы, которые сами собой напрашиваются при первой мысли о таинствах.

И так:

1) Что же такое таинство? – Таинство, по учению Православной церкви, есть такое священнодействие, в котором под видимым образом или знаком невидимо сообщается человеку благодать или сила Божия. Значит, в каждом таинстве есть две стороны – видимая и невидимая. Видимая – это – молитвы и все вообще обряды, входящие в состав таинства: каждый из нас может и слышать и видеть все, что и как совершается в таинстве. С этой стороны – каждое таинство предмет знания, изучения. Невидимая же сторона – самая благодать, сообщаемая таинством. С этой стороны таинство есть в собственном смысле тайна, ни для кого из нас непостижима, и потому – предмет благоговейной веры, а не пытливого знания. Укажу, для примера, на таинство крещения: кто объяснит нам, как через погружение тела в воду очищается душа человека, как вещество омывает дух? Припомните беседу И. Христа с Никодимом о необходимости возрождения или крещения для получения царствия Божия. Кажется, здесь и учитель был не из обыкновенных, хотя бы и самых даровитых и мудрых учителей: это был не учитель только, – это был Свет от Света, просвещавший всякого человека, это был путь, истина и живот, это был сам Сын Божий. Кажется, и Никодим был не из заурядных учеников: это был князь и учитель Израилев. Чего не доставало? И что же, однако? Долго, долго длилась беседа, но вопрос решен не был, тайна осталась тайною, и Никодим, при всем глубоком внимании к словам небесного учителя, не переставал повторять: како могут сия быти (Ин.3:9)? И что Спаситель сказал тогда Никодиму о ветре: дух идеже хощет, дышит, и глас его слышиши, но не веси, откуду приходит и камо идет (Ин.3:8), то же мы должны сказать и о благодати таинства крещения: благодать в таинстве несомненно дышит, но не вемы, откуда она приходит, и камо идет. В самом деле, откуда она приходит? Конечно, от Бога; но как? От Бога ли Отца, от Бога ли Сына, от Бога ли Духа Святого, или же вместе от всех трех лиц Пресвятой Троицы, так как они по существу своему неразделимы? А если она, приходит от трех лиц Пресвятой Троицы: то какое же именно участие или какую долю в сообщении благодатного дара принимает каждое из них? Чем больше думаешь об этом, тем больше и больше тайна становится непостижимой. Опять камо идет она, благодать? Конечно, к человеку, приемлющему таинство. Но как она идет? Как вода становится проводником Божественной благодати, как стихия, хотя и не грубая, но все же вещественная, омывая тело, но не проникая в тело, омывает и очищает духовную природу человека с его умом, волей, сердцем? И опять, чем больше думаешь об этом, тем больше и больше тайна становится непостижимой. Или вот таинство причащения. Несомненно, что мы под видом хлеба и вина причащаемся Пречистого Тела и Пречистой Крови Господа нашего Иисуса Христа. Но для нас опять непостижимая тайна: как в этом таинстве существо хлеба изменяется в существо Тела, а существо вина – в существо Крови Господней и остаются только одни виды хлеба и вина для нашего глаза и для нашего вкуса, чтобы мы могли причаститься, так как по самой природе своей, человеческой, мы не можем ни вкушать тела человеческого, ни пить крови человеческой. Когда Иисус Христос сказал иудеям: Аз есмь хлеб животный, иже сшедый с небесе: аще кто снесть от хлеба сего, жив будет во веки, и хлеб, его же аз дам, плоть моя есть (Ин.6:51), тогда иудеи в изумлении подняли шумный спор и говорили между собою: како может сей нам дати плоть свою ясти (Ин.6:52). Что же Христос? Он не ответил им на вопрос: како может? конечно, потому что ответ его в разрешение тайны был бы для них непостижимым, а сказал только: аминь, аминь глаголю вам: аще не снесте плоти Сына человеческаго, ни пиете крове Его, живота не имате в себе. ядый мою плоть и пияй мою кровь имать живот вечный (Ин.6:53–54). И здесь все опять для нас тайна и тайна, непостижимая тайна. И невольно тут припоминается Блаженный Августин, Епископ Иппонийский, когда-то сидевший на берегу моря и пытавшийся разгадать здесь тайну Пресвятой Троицы: как Бог един, а три лица. – Думал, думал он, гадал, гадал, но в уме его ничего не прояснялось: там была тьма непроглядная. Между тем в это время появился близь него какой-то мальчик очень красивый и, найдя раковину, начал черпать ею морскую воду и выливать на берег. – Зачем это ты делаешь? – спросил Августин. – Да вот, – отвечал мальчик, – хочу этой раковиной перелить всю воду морскую на берег. – Неразумный ребенок, – сказал ему Августин, – где тебе этой маленькой раковиной вылить всю морскую воду на землю. Ты только истомишься, измучишься, изнеможешь, а воды в море не убудет. А мальчик на это заметил: скорее я перелью малой раковиной воду морскую на берег, чем ты своим малым умом разгадаешь великую тайну: как Бог един, а три лица, сказал и стал невидим. Это был Ангел Божий, посланный для вразумления пытливого Августина.

Итак, мы уже составили себе понятие о существе таинств. С этим понятием сходны понятия о таинствах и иноверных христиан – восточных почти всех, например, армян, коптов и проч., а из западных – сходны римские католики. Прочие же иноверные христиане в большей или меньшей степени уклоняются от православного учения. Так, например, по учению англиканской церкви, таинства только «свидетельства и знамения благодати, а не проводники ее». По учению баптистов, таинства – только простые символические обряды, которые показывают лишь вступление человека в общину христианскую и единение членов ее между собою.

2) Чем отличаются таинства от прочих священнодействий? Мне кажется, можно признать три существенных отличия первых от последних.

а) Все таинства установлены несомненно самим И. Христом и имеют спасительную силу для нас в силу крестных заслуг Его и смерти. Но кто установил прочие священнодействия, каковы, например, молебен, панихида, крестный ход и т. п., этого мы достоверно не знаем. Правда, и они существуют с глубокой древности, но ни Священное Писание, ни Священное Предание, ни история ясно не указывают нам: Сам ли Христос установил их, или Его апостолы, или так называемые мужи апостольские, т. е. непосредственные ученики самих апостолов, или позднейшие святые отцы церкви.

б) Каждому таинству, как мы знаем даже из катехизиса, усвоена одна определенная благодатная сила Божия¹, например, крещению – благодать, духовно-возрождающая человека, покаянию – благодать, отпускающая грехи человека, причащению – благодать приискренне соединяющая человека с самим И. Христом и пр. Каждому священнодействию также несомненно присуща благодать, но никто не может определить, в чем именно она состоит. Поясню примером. Вы приняли святое крещение. Я спрашиваю вас: какую благодать вы получили через крещение? Вы отвечаете мне без всякого колебания: крещение дало мне новую благодатную жизнь. Вы выслушали всенощное бдение. Я спрашиваю вас: какую благодать вы вынесли от всенощного бдения, – и вы не дадите ответа на мой вопрос, по незнанию – как ответить.

в) В каждом таинстве непременно сообщается человеку та благодать, которая ему усвоена, если только человек достойно приемлет таинство: в крещении непременно получает новую духовную жизнь, в миропомазании непременно получает благодатные силы, развивающие и укрепляющие духовную жизнь, данную крещением, и т. д. Но этого нельзя сказать с полною решительностью о других священнодействиях. Пред отправлением в далекий путь я служу напутственный молебен, чтобы Господь благословил мое путешествие и помог мне достигнуть предназначенной мною цели, и надеюсь, что моя молитва во время напутственного молебна не будет напрасна: иначе, без этой надежды, я и не служил бы молебна… Но могу ли я с решительностью сказать: мое путешествие будет вполне благополучно и не встретит никаких затруднений, неприятных приключений, потому что я служил напутственный молебен? Не могу. Вы, отдавая сына своего в школу, служите молебен, чтобы Господь помог ему успешно учиться. Дело само по себе прекрасное, и опять можно и должно надеяться, что Господь услышит и исполнит молитву вашу и вашего ребенка: иначе вы бы и не служили молебна, если бы у вас не было этой надежды. Но можете ли опять с решительностью сказать: мой сынок непременно будет учиться хорошо, потому что для него отслужен молебен… Конечно, не можете. То же надобно сказать и о других священнодействиях, за исключением таинств. О таинствах же надобно заметить еще следующее: сила таинства не зависит даже ни от веры приемлющего, ни от достоинства совершающего таинства. Если бы я, принимая какое-нибудь таинство, даже не верил в его силу, оно совершилось бы надо мною, но послужило бы не к оправданию, а к осуждению. Вот что рассказывает Св. Григорий Двоеслов, папа Римский. Когда он за литургией причащал верующих, – подошла к нему вместе с ними и какая-то женщина и улыбнулась, когда услышала от него: причащается раба Божия Пречистого Тела и Пречистой Крови Господа нашего И. Христа. Он спросил ее: чему она улыбается? Она ответила: ты, владыко святый, говоришь: причащается Тела Христова… а между тем, я сама и изготовила и принесла этот хлеб для литургии: какое же он – Тело Христово?» Св. Григорий заметил: если хочешь причащаться, причащайся, а не хочешь – отойди… Она хотела было причаститься, но не могла. Святитель опять спросил: почему же ты не причащаешься. Она отвечала: потому, что я вижу теперь, что это – в самом деле плоть человеческая, и я не могу принять ее. Святитель внутренне помолился, и женщина после того причастилась Тела и Крови Христовой под видом хлеба и вина. Таким образом, если бы она и не верила, что это – плоть и кровь И. Христа, – она все-таки приняла бы не хлеб и вино, а плоть и кровь. Это подтверждает и св. Апостол Павел, когда говорит: да искушает себе человек и тако от хлеба да яст и от чаши да пиет: ядый бо и пияй недостойне суд себе яст и пиет, не рассуждая тела Господня (1Кор.11:28–29). Что же касается до совершителя таинств, то для силы таинства требуются от него только два условия: чтобы совершитель был законопоставленный священнослужитель и не запрещенный, не самозванец, и чтобы совершал таинство не самочинно, не самоизмышленным каким-либо способом, а таким именно, какой установлен св. церковью, хотя бы он совершал и с недостаточным благоговением. Это – потому, что он собственно не совершитель таинства, а только орудие Божие в совершении таинства. Если я вам даю золотую монету, – то с ценностью монеты ведь не последует никакой перемены, чистою или грязною рукою я подаю ее. Если я бросаю в землю животворное зерно, – оно также не потерпит никакой перемены, какою бы рукою я ни бросал его. Для человека еще нужны и орудия хорошие, чтобы дело было сделано хорошо; но Бог всеведущий и всемогущий не нуждается в подобных орудиях. Само собою разумеется, что священнослужитель, совершивший таинство небрежно, будет подвержен за то тяжкому ответу на страшном суде Божием: проклят человек, творящий дело Господне с небрежением, сказано в Св. Писании (Иер.48:10).

3) Мы, православные, признаем семь таинств, ни более, ни менее. Хотя в Св. Писании и не сказано прямо, что 7 таинств, но в нем упоминается о каждом из 7 таинств порознь. Да и у св. отцов церкви самой глубокой древности мы находим также 7 таинств. Если они и не писали нарочито о 7 таинствах, то одни из них по особым случаям и поводам писали нам о крещении и причащении, другие о миропомазании и покаянии, иные о браке и т. д.², так что если прочитать все их творения, то придем к ясному и твердому убеждению, что древняя церковь принимала 7 таинств. А с IV века многие св. отцы и учителя церкви уже прямо писали о семи таинствах. Таким образом, мы, православные, признаем седмеричное число таинств на основании Св. Писания и Св. Предания. Почему же 7 таинств, ни больше, ни меньше? Прямой и решительный ответ на этот вопрос, конечно, мог бы дать только Тот, Кому угодно было установить 7 таинств, – сам И. Христос, а наши ответы на данный вопрос могут иметь характер только гадательный. Так, например, говорят, что седмеричное число вообще пользовалось особенным уважением у всех народов древнего мира – евреев, греков и римлян. Евреи это число считали священным, как символ полноты и совершенства, имея в виду, что и сам Бог освятил это число в самом акте творения мира. Оттого-то, например, и Авраам взял 7 агнцев при заключении союза с Авимелехом (Быт.21:28–30), и Моисей 7 раз кропил елеем на св. алтарь (Лев.7:10–11; Исх.29:37, 30), и т. д. Греки число 7 считали за символ совершенства, потому что оно состоит из двух чисел 3+4; но 3 входят в состав треугольника, а 4 в состав квадрата, треугольник же и квадрат – начало всех возможных геометрических фигур. Римляне судьбу человека приписывали влиянию планет, а планет считали 7, это – солнце, сатурн, луна, меркурий, венера, марс и юпитер. Но все это слишком мало дает материала для решения предложенного выше вопроса. Говорят еще, что седмеричное число таинств соответствует 7 дарам Духа Святого, силою которого совершаются таинства. Но этот ответ только тогда можно было бы признать удовлетворительным, когда бы каждый дар Св. Духа соответствовал благодати каждого таинства, но такого соответствия нет.

Кажется, лучший ответ на данный вопрос таков: 7 таинств установлено потому что они удовлетворяют всем нашим духовным потребностям. Каждый из нас – человек и христианин. Какие же непременные существенные условия необходимы для существования каждого из нас, как человека? Вот какие. Чтобы человек мог существовать на свете, нужно прежде всего, чтобы он получил жизнь, т. е. родился: кто еще не родился – того еще нет на свете. И вот он родился. Что за тем нужно ему, чтобы жизнь его, данная рождением, могла продолжаться? Нужны еще силы природы: свет солнца с теплотой и воздухом, которые бы развивали и укрепляли его органическую жизнь, появившуюся через рождение: без солнца он бы замерз; а без воздуха не мог бы дышать, и потому умер бы сряду же по рождении. Нужны далее для него пища и питье: без них умер бы человек голодной смертью. И вот родившийся человек, пользуясь солнечным светом и воздухом, пищей и питьем, живет; но его жизнь от каких-нибудь причин расстраивается, и он становится нездоровым: для восстановления здоровья нужны врачи и врачебные средства. Подобные же существенные условия необходимы для каждого из нас, как христианина, а именно: чтобы быть христианином, надобно прежде всего получить новую духовную жизнь, очищенную от первородного греха, с которым он рождается на свет, нужно новое рождение, рождение духовное. Такое рождение и дает ему таинство крещения. Но, получив в крещении новую духовную жизнь, христианин тотчас же чувствует нужду в благодатных силах, которые бы могли развивать и укреплять его новую духовную жизнь, данную крещением. Эти развивающие и укрепляющие силы дает христианину таинство миропомазания: это – своего рода духовный свет с теплотой и духовный воздух, как солнечный свет и вещественный воздух развивают и укрепляют организм младенца сряду же после его рождения. Затем христианин нуждается в духовной пище и духовном питии, как младенец, по рождении, кроме солнечного света и воздуха, нуждается в питии и пище. Это духовное питание дает христианину таинство причащения. В течение жизни неизбежны для христианина разные недуги – недуги и души и тела; нужна потому ему врачебная помощь: ее доставляют ему два таинства: таинство покаяния и таинство елеосвящения. Далее – нужно, чтобы люди, а вместе с тем и христиане, умножались на земле, но умножались не как животные, а по благословению Божию: раститеся, множитеся и наполняйте землю, сказал Господь нашим прародителям по сотворении их. Это благословение Божие дает христианину таинство брака. Наконец необходимы такие мужи, которые бы самим Богом уполномочены были на то, чтобы и духовно возрождать людей, т. е. крестить, и сообщать благодатные силы для развития духовной жизни и подкреплять духовною пищею и питием, и врачевать больных и низводить благословение Божие на вступающих в брак. Таких уполномоченных Богом лиц дает таинство священства. Таким образом 7 таинств вполне удовлетворяют всем нашим духовным потребностям, так что, если бы, например, было еще 8-е таинство, – мы не знали бы, куда, к какой именно духовной потребности можно было бы его приложить, – и оно было бы излишним, а если бы было менее 7 таинств, многие из наших духовных потребностей остались бы без удовлетворения. Уничтожьте, например, миропомазание: тогда с христианином было бы то же, что с человеком, лишенным по рождении солнечного света с теплотой и воздуха; уничтожьте причащение, – вы бы обрекли христианина на голодную смерть и т. д. – Одни из 7 таинств в жизни христианина повторяются: покаяние, причащение, брак (до 3 раз) и елеосвящение; остальные не повторяются: крещение, миропомазание и священство.

Вместе с православными признают 7 таинств – римские католики, отделившиеся от православной церкви в IX–XI веках и неправославные восточные христиане (армяне, копты, несториане и проч.), отделившиеся от Православной церкви в V–VI веках. – Лютеране и прочие протестанты принимают только два таинства – крещение и причащение. – Что касается до англиканской церкви, то учение ее о числе таинств неопределенно, как все вообще англиканское вероучение, сложившееся первоначально из римско-католического и лютеранского, страдает неясностью, неточностью, сбивчивостью, неопределенностью. Первоначально при образовании англиканской церкви при Генрихе VIII (1509–1547 г.) составлено было 10 членов веры. В них признано было 7 таинств, но из них три, как несомненно установленные самим И. Христом, считались обязательными и необходимыми для спасения: это – крещение, покаяние и причащение, – и потому названы таинствами первого разряда, а остальные таинства – миропомазание, священство, брак и елеосвящение – названы таинствами второго разряда и признаны необязательными, а только похвальными. – (В изложении Генриха все разделено на 2 категории: одно обязательно, другое похвально). – Но в 39 членах англиканского вероисповедания, составленных в 1562 г., признаны только уже 2 таинства – крещение и причащение… Впоследствии одна англиканская церковь раздробилась на 3 главные партии: 1) высокую (ближе к православию) (Гай-Черчмены), 2) низкую (Лоу-Черчмены) и 3) широкую (рационального характера) (Броуд Черчмены). Эти партийные вероисповедания в свою очередь имеют свои частные подразделения. В общем они сходятся между собою, но в частных – отличаются друг от друга во многом, в том числе и в учении о таинствах³. Наши раскольники-безпоповцы в принципе признают, как и православные, 7 таинств, но на самом деле пользуются только двумя – крещением и покаянием, на том мнении основании, что со времен патриарха Никона благодать Божия оставила землю, так как Никон и его последователи исказили и извратили православную веру, и никто из них не мог быть достойным совершителем таинств для сообщения благодати Божией, и потому они, раскольники, по необходимости довольствуются только двумя таинствами, которые, по их понятию, могут совершать и благочестивые миряне, именно крещением, которое, в случае нужды, в древней церкви совершали и миряне, и покаянием – на основании слов апостола Иакова: исповедайте друг другу согрешения (Иак.5:16). А есть в России такие сектанты, которые до того исказили христианское учение, что с трудом можно назвать их и христианами. Таковы, между прочим, молоканы и особенно хлысты. Молоканы признают, кажется, одно только таинство – крещение. А у хлыстов – благодатные таинства заменяют или разные духовные аптеки, исцеляющие грехи, или так называемые радения. Хлыстовщина появилась первоначально в простом русском народе. Начало ей положили два крестьянина: Даниил Филиппович и Иван Тимофеевич Суслов (Правос. Собес.1882 г. ноябрь, книжка, стр. 272–303). Одна из их последовательниц, Устинья Никифоровна, состряпала такую духовную аптеку, исцеляющую грехи: 1) возьми цвет чистоты; 2) сотри его в горшке безмолвия; 3) просей ситом рассуждения; 4) всыпь в котел добрых дел; 5) подложи дров послушания; 6) подлей воды от слез молитвенных; 7) подожги огнем Божественной любви; 8) перемешай веслом братолюбия; 9) дай покипеть усердием к Богу; 10) разливай целомудрием; 11) простужай милостынею и 12) вкушай лжицею страха Божия (Ливан. Раскол. и Острожн., т. I; 1869 г., стр. 12). – Из круга простого народа хлыстовщина хлынула и в среду так называемой интеллигенции, именно в 1817 г. появилось подобное общество в Петербурге, при главнейшем участии Татариновой. В своих собраниях интеллигентная хлыстовщина сперва молилась внутренно, потом читала Евангелие преимущественно, если не исключительно, от Иоанна, затем пела составленные ими стихи, и наконец начинались хлыстовские радения, состоявшие в том, что иные бегали кругом и как будто пророчествовали, иные вертелись на одном месте до изнеможения и падали; иные судорожно тряслись, иные топали ногами, иные прыгали вверх, иные плясали в присядку и почти все взвизгивали, вздыхали, что-то болтали (Раскол. и Острожн. Ливан., т. I; 1869 г.)… И такими-то дикими движениями они надеялись низвесть на себя благодать Св. Духа вместо таинств. Поистине над ними сбылись слова св. Ап. Павла: осуетишася помышлении своими и омрачися неразумное их сердце: глаголющеся быти мудри, объюродеша, и премениша истину Божию во лжу (Рим.1:21–22, 25).

Приняв во внимание все изложенное о таинствах, мы не можем не сказать: милостив и премилостив для нас, православных, Господь наш И. Христос. Он всю жизнь нашу, можно сказать, так окружил благодатными спасительными средствами, как мы отвсюду окружены воздухом, потому что нет в жизни православного христианина ни одной религиозной потребности, которая бы не могла быть ими удовлетворена. – Мы уже привыкли к нашим таинствам, а привычка часто притупляет в нас чувство радости и благодарности и не дает нам возможности оценить по достоянию этот бесценный для нас дар милосердия к нам Господа, по которому он благоволил нам родиться и жить без всяких с нашей стороны заслуг, в недрах православной церкви, в которой существуют все спасительные для нас таинства, как чистые, животворные токи, как святые проводники благодати, соединяющей нас с Богом.

Крещение в ряду 7 таинств занимает первое место не потому, что оно выше прочих таинств: выше его таинство причащения, а потому, что оно есть первый и единственный путь для доступа к прочим таинствам, так как только оно дает человеку право быть и именоваться христианином, а таинствами могут пользоваться только христиане. Следовательно, крещение есть дверь в церковь Христову.

Что же такое крещение? Крещение есть такое таинство, в котором человек через троекратное погружение тела в освященную воду во имя Отца и Сына и Св. Духа умирает для жизни плотской и греховной и рождается в новую духовную жизнь. Значит, в крещении происходят два явления – смерть и рождение. Что же здесь умирает и погребается?

Если крещается младенец, – то в крещении умирает и погребается в нем тот первородный грех, который он наследовал от согрешивших прародителей Адама и Евы; если же крещается взрослый, то в крещении умирает и погребается не только первородный грех, но и все личные грехи его, сделанные им до крещения. После крещения человек становится уже свободным от вечных наказаний как за первородный грех, так и за личные его грехи, совершенные им до крещения. Что же в нем рождается?

Рождается новая, духовная жизнь, жизнь чистая, невинная, какую имели Адам и Ева в раю до грехопадения. И потому-то крещение в Свящ. Писании называется иногда банею пакибытия, т. е. нового бытия (Тит.3:5,7). С минуты крещения верующим сердцем окружающих купель слышится тот же глас Бога Отца, который слышен был с отверстых небес по крещении Сына Божия: сей есть сын мой возлюбленный, о нем же благоволил (Мф.3:17): ибо крещенный становится сыном Божиим и получает право называть Бога своим Отцом (Ин.1:12–13; Рим.8:14–15).

Спрашивают иногда: если первородный грех есть корень и начало всех наших личных грехов, так что если бы не было в нас этого греховного корня, не было бы в нас и отраслей его, т. е. наших личных грехов, и если крещение действительно с корнем вырывает первородный грех, то почему же люди грешат и после крещения?.. Ведь если вырвать из почвы земной с корнями негодную траву, такая трава перестала бы появляться на очищенной почве. Что сказать на этот вопрос?.. Прежде всего вот что: через крещение мы становимся такими же чистыми и невинными, какими был Адам и Ева в раю до их грехопадения. Но Адам и Ева в раю до грехопадения хотя были безгрешны, но имели возможность грешить: иначе они бы и не согрешили. Вот почему и у нас после крещения, вырвавшего из нашей души с корнем первородный грех, остается все-таки, как у Адама и Евы в их невинном состоянии, возможность грешить, и потому, естественно, мы и грешим. Во-вторых, можно обратить ваше внимание на притчу И. Христа о пшенице и плевелах (Мф.13:24–30). Пахарь очистил почву, удобрил, разработал и засеял ее пшеницей, – а между тем на ней среди пшеницы, к удивлению работников, появились и плевелы... Но тут очищенная почва ни при чем: плевелы появились потому, что враг украдкой ночью, когда рабочие спали, посеял плевелы среди пшеницы и ушел… Что мудреного, если и на почву нашей души, очищенную и удобренную, лукавый, злой, завистливый исконный враг наш сеет плевелы, пользуясь нашей неосторожностью, сонливостью?.. Ведь он яко лев рыкая ходит иский кого поглотити (1Пет.5:8). Наконец, помимо врага, бывают и другие разные причины, по которым на вашей очищенной и удобренной ниве, засеянной пшеницей, появляются плевелы: вот, например, птица, во время полета над вашей нивой, обронила семя негодной травы, которое держала в клюве; вот ветер откуда-то перебросил на вашу излюбленную ниву негодную траву или вредные семена, и смотришь: между пшеницей завелись и плевелы. Подобное бывает и с очищенной крещением почвой нашей души: есть для ней и тлетворные ветры, есть и вредные птицы…

Таково православное учение о таинстве крещения, основанное на Свящ. Писании и Свящ. Предании. Но многие иноверцы имеют своеобразное понятие о нем. Так, например, протестанты учат, что крещение не уничтожает первородного греха и не возвращает человеку той праведности, которую Адам и Ева имели до падения, а только после крещения человека первородный грех, оставаясь в человеке, теряет силу свою и не вменяется человеку. По англиканскому вероучению, изложенному в 1542 году в 42 членах, крещение не есть действительное средство возрождения и благодатного усыновления Богу, а только символ духовного возрождения. По понятию швендерборгиан крещение есть только внешний обряд принятия человека в церковную общину.

В Священном Писании упоминаются три события, которые, по-видимому, указывают на начало христианского крещения, а именно: а) Св. Иоанн, Предтеча Господень, крестил иудеев в р. Иордане (Мк.1:4–5); б) Сам И. Христос крестился от Иоанна в Иордане (Мф.3:13,17) и в) наконец Сам И. Христос дал апостолам повеление крестить, сказав им: дадеся Ми всяка власть на небесах и на земли. Шедше убо научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф.28:18–19). Но все поименованные события происходили не одновременно, а разновременно: одни прежде, другие после. Которое же из них следует признать за начало собственно христианского крещения, хотя каждое из них, очевидно, имеет самое близкое отношение к нему? Крещение Иоанново было только приготовлением людей к принятию христианского крещения и служило прообразом его, но само еще не было христианским крещением, и вот почему. Крещение Иоанново называется в Свящ. Писании крещением покаяния, а христианское крещение называется крещением во оставление грехов: «исповедую едино крещение во оставление грехов», читаем мы в символе веры. И сам Иоанн говорил иудеям: я вас крещу в воде в покаяние; но грядущий за мною (И. Христос) будет крестить вас Духом Святым и огнем (Мф.3:11), то есть мое крещение только располагает вас к покаянию, а крещение, которое установит И. Христос, будет истреблять, как огнем, грехи людей благодатью Св. Духа. Покайтеся: приближибося царствие небесное, уготовайте (покаянием) путь Господень (Мф.3:2–3). Это была главнейшая тема проповеди Св. Иоанна Предтечи, и тех, которые вследствие его проповеди каялись в грехах своих, он погружал в воду, как бы поясняя этим погружением то, что покаяние так очищает душу от грехов, как вода очищает тело от грязи и нечистот, когда оно погружается в воду. Крещение И. Христа от Иоанна имеет несомненно самое близкое отношение к христианскому крещению, но тем не менее и оно не может быть принято собственно за начало христианского крещения, как потому, что И. Христа крестил Иоанн, а крещение Иоанново, как замечено выше, еще не было крещение христианское, так и потому, что И. Христос как безгрешный Сын Божий, конечно, не имел никакой нужды ни в покаянии, к которому располагало крещение Иоанново, ни в крещении христианском, которое, как также было выше замечено, уничтожает как первородный грех, так и личные грехи человека, сделанные до крещения. А если так, то зачем же, однако, Христос благоволил принять крещение от Иоанна? Ответом на этот вопрос может послужить самая беседа И. Христа и Иоанна пред крещением. Когда И. Христос пришел на Иордан креститься от Иоанна, Иоанн возбраняше Ему, глаголя: аз требую Тобою креститься и Ты ли грядеши ко мне? То есть я, грешный, я раб Твой – должен креститься от Тебя, безгрешного и Владыки моего, – и Тебе ли, безгрешному и Владыке моему, приходить ко мне за крещением? Христос на это сказал: остави ныне: тако бо подобает нам исполнить всяку правду (Мф.3:14–15), то есть не прекословь мне, потому что и тебе и мне надобно исполнить правду, или долг, обязанность: тебе Отец мой небесный заповедал крестить в Иордане всех иудеев, которые будут приходить к тебе с раскаянием в своих грехах, и ты должен крестить приходящих к тебе иудеев, это твой долг, твоя обязанность. Я безгрешен и потому не нуждаюсь в твоем крещении, крещении покаяния; но я по земному моему происхождению Иудей, и потому, как Иудей, пришел сюда за крещением по воле Отца моего небесного, заповедавшего крестить Иудеев, это долг мой, моя обязанность. Таким образом, если ты и надо мною, как сыном человеческим из рода Иудейского, совершишь крещение, – то мы оба с тобою исполним свою правду, свой долг, свою обязанность. И так остается признать за начало христианского крещения собственно слова И. Христа: дадеся Ми всяка власть на небесах и на земли. Шедше убо научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф.28:18–19). С этой именно поры Св. апостолы, а потом и их преемники, начали крестить людей не крещением Иоанновым или крещением покаяния, а крещением Христовым, или крещением во оставление грехов. О необходимости такого крещения в Свящ. Писании упоминается много раз: например, аще кто не родится водою и Духом, не может внити во царствие Божие (Ин.3:5). Иже веру и имет и крестится, спасен будет (Мк.16:16) и пр.

Теперь я скажу: 1) о месте, где должно быть совершаемо крещение, 2) о возрасте крещаемых и 3) об обрядах, входящих в состав крещения.

Первоначально крещение совершалось или под открытым небом – в реках, озерах, прудах, источниках, или в домах. Так было преимущественно во времена преследования христиан со стороны Иудеев или язычников, а, кроме того, крещение совершалось иногда под открытым небом, и в мирное время, когда крестились за один раз целые массы людей. Так, например, было у нас при крещении множества русских людей при Св. князе Владимире; так иногда бывает и в отдаленных миссиях, когда принимают крещение в одно время целые группы людей. Под открытым небом крестился Сам Иисус Христос в реке Иордане; ап. Филипп на пути из Иерусалима в Газу – крестил в источнике вельможу эфиопской царицы Кандакии (Деян.8:26–39); ап. Павел – крестил, близ македонского города Филипп, женщину Лидию, торговавшую багряницами, и ее семейство (Деян.16:12–15). В домах: самого ап. Павла крестил в Дамаске по повелению самого Господа – Анания, в частном доме (Деян.9:11–18); ап. Павел крестил темничного стража со всем его семейством в доме (Деян.16:23–33); ап. Петр крестил в Кесарии сотника Корнилия в его доме, и крестил не только его, но и всех, бывших тогда в его доме (Деян.10:1–48). По прекращении же гонений, за исключением особых случаев, крещение совершалось преимущественно в храмах. 31 и 59 правила VI Вселенского собора требуют, чтобы крещение совершаемо было в храмах, и только в крайнем случае разрешали крестить в частном доме, где, однако, для совершения таинства должна быть назначена чистая комната. Для крещения в древности устраивались или в самых храмах или близ них так называемые баптистерии, т. е. крещальни. В самом храме; именно в его притворе, для крещения устраивался бассейн с водой и со ступенями для спуска в воду: такая крещальня называлась βαπτιστήριον μέγα, т. е. водоем большой, и, кроме того, там же иногда устраивалось βαπτιστήριον μικρόν, т. е. водоем малый – это большая чаша для хранения св. воды. И ныне в Сербии иногда строится в углу храма металлическая или каменная купель, подле которой стоит столик с метрической книгой и колонка для хранения детских волос после пострижения при крещении. У неправославных восточных христиан нередко встречаются в храмах крещальни, например, у яковитов (в Сирии) – с правой стороны стоит колимвитра, у абиссинцев (в Эфиопии) – у церковных дверей, а у несториан близ алтаря. У нас в России дозволялось и дозволяется крестить в домах не только по слабости здоровья детей, но и по отдаленности прихожан от храма. И относительно храма был даже вопрос: можно ли крестить в домовых церквах? Некоторые соборы, например, Трулльский (VII в.) 31 правилом, и император Лев Философ дозволили крестить и в домовых церквах, но константинопольский патриарх Алексий (XI в.), вероятно, вследствие каких-нибудь злоупотреблений, запретил, а ему последовал и наш киевский митрополит Георгий (1072–79 г.). В настоящее время это зависит от власти епархиального архиерея. По правилам лютеранской и англиканской церкви, также некоторых других протестантских церковных общин, крещение должно быть совершаемо в храме, но на практике оно едва ли не всегда совершается в домах. Под открытым небом крещаются наши раскольники-перекрещенцы и самокрещенцы: последние сами себя крестят в речной или дождевой воде.

По учению Православной церкви крещаются младенцы, родившиеся от христианских родителей, и взрослые, из нехристиан, пожелавших принять христианство. Это учение твердо и прочно основано на Свящ. Писании и Свящ. Предании. Из Свящ. Писания мы знаем, например, что Иисус Христос сказал апостолам: шедше научите вся языки, крестяще их, не определив возраст, в котором они должны были крестить, – следовательно во всяком возрасте; знаем, что Он же, Иисус Христос, сказал апостолам: оставите детей и не возбраняйте им приити ко Мне: таковых бо есть царство небесное (Мф.19:14), а, между тем, по словам Того же Иисуса Христа, аще кто не родится водою и Духом, не внидет в царствие Божие, следовательно и младенец, умерший без крещения в первородном грехе; знаем, что апостолы крестили иногда целые семейства, а в семействах могли быть не только взрослые, но и малые дети. О том же говорят и Св. отцы церкви, например, Св. Киприан (III в.): «если никому не возбраняется крещение, то тем более новорожденному, который ни в чем еще не согрешил и имеет только первородный грех», или св. Григорий Богослов (IV в.): «У тебя есть младенец?.. Не давай времени усиливаться в нем повреждению. Пусть он в младенчестве освящен будет (крещением)». Соборные правила то же самое подтверждают, например, 83 и 124 правила Карфагенского собора, 84 правило VI Вселенского собора. В Афинах новорожденный младенец до наречения христианского имени и крещения не называется обычным детским именем νήπιον или παιδίον, а мальчик – δράκος, девочка – δράκουλα, т. е. змеиными, потому что в них до крещения гнездится первородный грех, сделанный нашими прародителями в раю по внушению коварного змия – диавола. В Таврической губернии, у малороссов есть обычай от рождения младенца до его крещения по ночам зажигать пред иконами свечи либо лампады, чтобы нечистая сила не подменила некрещенного младенца или не прикасалась к нему. Оттого-то, говорят, они скоро и крестят, чтобы меньше израсходовалось свечей или деревянного масла (Таврическая епархия, стр. 443). Как бы то ни было, но большинство христиан не только православных, но и иноверных крестят в младенческом или детском возрасте; разногласят же иногда только в том, когда именно следует крестить детей. В Карфагенской церкви было в обычай крестить в восьмой день по рождении. В Греции и России большею частью в 8-й день по рождении давали имя, но крестили в 40-й день, причем поставлялось за правило крестить детей пред обедней, чтобы можно было после крещения причастить младенца и чтобы священник совершил крещение, а восприемники участвовали при крещении натощак. У абиссинцев, которых вероисповедание представляет какую-то смесь христианства с иудейством, до крещения совершается обрезание детей обоего пола между 3–8 днем по рождении, а потом уже крестят мальчиков в 40-й, а девочку в 80-й день по рождении. У лютеран крестят не позже 6 недель по рождении, а у англичан безразлично: было раз в одной лондонской церкви в один день окрещено через окропление 189 детей разных возрастов от 2 до 14 лет. В некоторых христианских обществах любят приурочивать крещение к воскресным и праздничным дням. Но есть некоторые христианские общины, в которых принято за правило крестить только взрослых, а не младенцев. Таковы: баптисты, анабаптисты, наши русские молокане, перекрещенцы и самокрещенцы. Все они основывают это правило свое на том, что Иисус Христос крестился не в младенческом, а в 30-ти летнем возрасте, что в древности и некоторые цари и сановники крестились в зрелом возрасте, например, император Константин Великий крестился перед смертью, хотя задолго исповедал христианское учение, что Сам Спаситель сказал: иже веру имет и крестится, спасен будет, следовательно крещению должна предшествовать вера, а веру может иметь только взрослый, а не младенец. Нам нет надобности долго останавливаться на разборе этих оснований сектантов: мы уже прежде видели прочные основания, по которым Православная церковь крестит младенцев. Для нас довольно заметить только, что Иисус Христос крестился в 30-ти летнем возрасте потому, что в это именно время, а не в младенчество Христово дано было Богом повеление крестить иудеев. Если некоторые (их немного) цари и сановники, исповедуя христианскую веру, крестились в зрелом возрасте или даже пред самою кончиною своею, – то это допускалось ими вот почему: они верили, как и следовало верить, что крещение очищает душу не только от первородного греха, но и от личных грехов, сделанных до крещения, и, веря этому крестились иногда в зрелом возрасте, даже в старости, даже перед самой кончиной, чтобы при сравнительно меньших с их стороны подвигах и трудах можно было перейти после крещения в будущую жизнь чистыми и безгрешными. Но это был, можно сказать, риск с их стороны, и риск опасный: смерть не обязана ждать времени их крещения: они могли умереть до крещения, – и тогда, естественно, должны были исполниться над ними слова Христовы: аще кто не родится водою и Духом, не может внити в царствие Божие, потому что, по словам апостола, ни лихоимцы, ни тати, ни пияницы, ни досадители, ни хищницы и пр. царствия Божия не наследят (1Кор.6:10), если этих грехов своих на земле не очистят крещением и другими спасительными таинствами. Хотя крещаемые младенцы и не имеют веры, но за их веру ручаются восприемники. Кстати, скажу несколько слов о восприемниках. Наше название – восприемник дословно переведено с греческого языка ἀνάδοχος, а в просторечии в Греции восприемник называется κούµπαρος. Не отсюда ли наше слово кум?.. А, может быть, оно происходит и от арамейского слова ку́ми, что значит: встань, потому что восприемники становятся перед купелью вместо крещаемого. В Палестине во времена апостолов был известен и арамейский язык (Мк.5:41). Как бы то ни было, но восприемники известны в церкви Христовой с самой глубокой древности. О них упоминается в так называемых правилах апостольских, а эти правила приняты церковью за руководство (2 прав. VI всел. соб.; всех прав. 85); о них упоминается и в так называемых постановлениях апостольских (III кн., гл. 16)⁴. О них упоминается в творениях древних отцов и писателей, например, Св. Дионисия Ареопагита (Церк. иер., гл. 2), Тертуллиана (о крещ. гл. 18). По нашим законам восприемниками не могут быть: 1) дети (по указам Св. Синода 1836–37 г. восприемники должны иметь не менее 15, а восприемница не менее 13 лет), потому что они еще не способны ручаться за веру крещаемого, да и сами не знают православной веры; 2) люди безнравственные и безумные: первые потому, что они по самой жизни своей не заслуживают чести быть крестными отцами, а последние – потому, что они по самому безумию не способны ни ручаться за веру крещаемого, ни учить его вере; 3) неправославные – восприемниками православных – причина понятна; и 4) родители – восприемниками своих детей. Но у нас, как известно, на практике далеко не всегда так бывает; только родители никогда не бывают восприемниками своих детей. Но и в древности иногда по нужде правила изменялись; так, например, индийский царевич Св. Иосаф был восприемником своего родного отца Авенира (Нояб. 19). Нет у нас обычая, чтобы монашествующие лица были восприемниками, а, кажется, кому бы всего приличнее быть восприемниками, как не монахам?.. По идее восприемничества – это так, а по идее монашества – не так. Восприемник есть ближайший учитель и руководитель своих восприемных детей в вере и в жизни. У монаха есть все данные для исполнения этой высокой обязанности: он знаком и с вероучением; он, в большинстве, и по жизни выше мирянина. Но с другой стороны по его положению ему трудно совместить монашество с учительством. Чтобы учить своих восприемных детей, – он должен или приглашать их в свою келию, – но в таком случае – его тесная, уединенная келия должна обратиться как бы в мирскую классную комнату; или же часто выходить из своей келии в мирские дома для обучения, но этим нарушится устав монастырский, да и сам он может пристраститься к миру. Впрочем, в истории бывало немало случаев, когда и монахи воспринимали от купели детей. Например, Акрагантийский еп. Потамион был восприемником младенца Григория, который впоследствии был тоже епископом (в VII в., память 23 ноября); Константинопольский патриарх Герман (VIII в.) был восприемником младенца Стефана, который впоследствии известен стал под именем преподобномученика Стефана Новаго (28 ноября). Преподобный Даниил Переяславский († 1540 г.) был восприемником детей великого князя Василия Васильевича. Некоторые из наших патриархов, митрополитов, архиепископов и епископов бывали восприемниками царских и княжеских детей. В Греции и у нас в России, по правилам митрополита Киприана (1395 г.) и Фотия (1410 г.) для мальчика достаточен один восприемник, а для девочки – одна восприемница⁵, а в Англии и Америке для мальчика 2 восприемника и 1 восприемница, а для девочки 2 восприемницы и 1 восприемник. От восприемничества происходит духовное родство; но оно касается только восприемников, восприемных детей и их родителей, но не простирается на их родственников, как плотское родство, и ограничивается только тем, что восприемник не может жениться ни на восприемной дочери, ни на ее матери, а равно и восприемница не может выйти замуж ни за восприемного своего сына, ни за его отца. В старину у нас восприемники пользовались особенным почетом в семье, где они воспринимали детей; да и теперь этот почет сохраняется в простом народе – и справедливо: чти отца твоего… У болгар лицо, однажды приглашенное в семью в кумовья к первому ребенку, получает как бы право быть кумцом и последующих детей в той же семье, так что переменить кумца без особенно важной причины значит нанести сильное оскорбление первому кумцу.

Приступая к изложению и к объяснению обрядов, я считаю долгом предварительно заметить следующее: 1) первоначально обрядность была очень проста и малосложна, а потом постепенно умножалась и усложнялась; 2) везде и во все времена схема или существенная черта каждого священнодействия сохранялась неизменно одна и та же, т. е. в крещении, например, всегда и везде были погружение в воду или, по крайней мере, обливание водою; в причащении – всегда и везде употреблялись хлеб и вино, и т. д., но развитие этой схемы, но детали обрядности бывали, да и теперь бывают различны, и различны, притом, не только в разных странах, но иногда даже в одной и той же местности в разное время. Что это так, стоит сличить, например, древние наши требники – Львовский, Стратинский, Киевского митрополита Петра Могилы, московские потребники, изданные до времен патриаршества, в патриаршество и после патриаршества. Это разнообразие зависело от разных причин и обстоятельств, например, от разобщенности церквей, а вместе с тем и их представителей, от порчи богослужебных книг, или даже иногда от самого исправления их, потому что бывало иногда так: одни ошибки исправлялись, а другие появлялись, например, сделанные на полях рукописи заметки вносились впоследствии в самый текст рукописи. И это было почти неизбежно тогда, когда богослужебные книги были не печатные, а рукописные, какими пользуются и доселе в некоторых иноверных восточных странах за неимением типографий.

В состав крещения входят очень многие обряды, которые можно разделить на 5 групп. Одни из них совершаются до крещения и отдельно от него. Другие служат предварительными действиями крещения, но совершаются в одно время с крещением; третьи относятся к самому крещению; четвертые относятся частью к крещению, частью к миропомазанию и, наконец, пятые совершаются уже после миропомазания.

Крещению предшествуют и отдельно от него совершаются: а) молитвы родильниц и б) молитва при наречении имени младенцу. По требникам Греческому и Славянскому, молитвы родильниц читаются в первый день, а молитва при наречении имени – в восьмой день по рождении младенца, но обыкновенно те и другие молитвы читаются ныне в одно время.

а) Молитв родильниц – три. Существенное содержание их – прошения о прощении грехов родильниц, о восстановлении ее здоровья и о сохранении жизни как ее самой, так и рожденного ею младенца. Особенных обрядовых действий при этом нет.

б) Существенное содержание молитвы при наречении имени младенцу состоит в том, что священник, дав ему имя, просит Бога, чтобы данное младенцу христианское имя неотлучно пребывало с ним, и чтобы он, живя как христианин, по заповедям Божиим, сподобился получить и царствие Божие. При этом бывает только два обряда – один перед началом молитвы, другой по окончании ее. Пред началом молитвы священник благословляет чело, уста и грудь младенца, а по окончании молитвы он, взяв его себе на руки, крестообразно движет им перед св. иконами и читает тропарь Сретения Господня, который начинается так: Радуйся, благодатная Богородице Дево: из Тебе бо воссия Солнце правды Христос Бог наш. Все эти обряды, т. е. благословение младенца священником во имя Отца и Сына и Св. Духа, дарование ему христианского имени, крестообразное движение младенца руками священника пред св. иконами, конечно, выражают одну общую мысль, ту именно, что новорожденный в христианской семье младенец, хотя еще не христианин, потому что не крещен, но уже изъят, выделен из среды, например, язычников, евреев и магометан, которые не признают ни единого Бога в трех лицах, ни почитания св. икон, не носят христианского имени и не осеняются священническим благословением.

Каждый своим именем должен дорожить. В Ветхом завете иногда Сам Бог давал имена людям, например, Он назвал первого человека Адамом, что значит: взятый из красной земли, потому что Адам был создан из персти земной; сын Авраамов назван Исааком, что значит смех, потому что, когда Ангел предсказал престарелым Аврааму и Сарре, что от них родится сын, Сарра, или от недоверия, или от радости, рассмеялась (Быт.17:19); иногда же Сам Бог видоизменял носимые людьми имена по особенным случаям, например, патр. Аврама, что значит отец высокий, знаменитый, Он назвал Авраамом, т. е. отцом множества народов, а жену его Сару, что значит госпожа, назвал Саррою, т. е. госпожою множества (Быт.17:4–5). Но большею частью родители давали имена своим детям. Так Ева назвала одного из сыновей своих Каином, что значит «приобретение» (Быт.4:1), потому, вероятно, что предположила, что этот сын ее будет тот муж, который, по обетованию Божию, приобретет им спасение; другого Авелем, что значит плач, суета, вероятно, по предчувствию той жалкой кончины его, которая последовала от руки его брата Каина; третьего – Симон, что значит основание, потому что он положил основание благочестивому племени, противоположному потомству Каина; Авраам назвал сына своего, рожденного от Агари, Измаилом (Быт.16:15). Исаак одного из двух сыновей-близнецов назвал Исавом, что значит красноволосый, потому что он при самом рождении покрыт был красными волосами, а другого Иаковом, что значит запинатель, держащийся за пяту, потому что он, при рождении, держался рукою за пяту Исава (Быт.25:19–26). Иногда усыновлявшие давали имена усыновляемым; так дочь Фараона, найдя младенца, сына Амрама и Иохаведы, положенного в тростниковой корзине в воду, взяла его, усыновила и назвала Моисеем, что значит взятый из воды (Исх.2:1–10). А был один случай, что муж дал имя жене своей – этот муж был Адам, назвавший жену свою Евою, что значит жизнь, потому что она положила начало жизни всему роду человеческому, она – прародительница всех людей (Быт.3:20). В Новом завете Ангел Господень явился в храме престарелому священнику Захарии и сказал, что от него родится сын, которому имя будет Иоанн, что значит благодатный, потому что он будет исполнен благодати Божией с минуты рождения. Ангел же Господень сказал Пресвятой Деве Марии, обрученной Иосифу, что от нее родится сын, которого имя будет Иисус, что значит Спаситель, потому что Он спасет людей (Лк.1:8–25, 27–28, 59–64). Сам Иисус Христос апостола своего Симона переименовал Петром, что значит камень, после того как этот Симон за всех апостолов исповедал: «Ты еси Христос – Сын Бога живого», а Христос сказал ему: ты еси Петр, и на сем камне созижду церковь мою и врата адова не одолеют ее (Мф.16:16–18). Таким образом, имя, даваемое человеку, не было одним только пустым звуком, простым кличем, которым отличается один человек от другого, а имело свое особое значение, подобно тому, как и Адам дал в раю имена животным неслучайные, непроизвольные, а такие, которые вполне выражали природу, существенные свойства их (Быт.2:19–20). В истории христианской церкви также немало было таких случаев, когда имена давались людям по особому откровению Божию. Так, например, св. еп. Левкий, так названный по откровению Божию, прежде именовался Евтропием (20 июня), св. великомуч. Прокопий прежде назывался Неанием (8 июля), св. мучен. Ирина, дочь царя Ликии, сперва именовалась Пинелопиею, а пред крещением, по особому откровению, получила имя Ирина (5 мая); св. Феодор, еп. Едесский, получил это имя еще до своего рождения, по особому откровению его родителям (9 июля). Новорожденному младенцу в православной христианской семье обыкновенно дается имя какого-либо св. угодника Божия, который с этой поры становится особенным его покровителем и молитвенником, и потому никогда не следует искажать его и потому не следует давать имена малоупотребительные или труднопроизносимые, которые подают повод к искажению, например, из мужских имен: Агн, Магн, Аристоклий, Ексакустодиан, Никтополион, Пансофий, Урпасиан и пр., или из женских: Алла, Вивея, Дуклида, Иовилла, Мамика, Перпетуя, Сосипатра, Сира, Текуса, Фомаида и т. п., а употребительные имена не следует изменять как-нибудь по произволу, и особенно произносить их в уменьшительной форме, чтобы выразить свое пренебрежение или гнев к тому лицу, которое носит это имя: ведь и нам неприятно, если наше имя искажают, потому что это искажение дает нам повод думать, что искажающие наше имя или близко не знают нас, да и знать не хотят, или искажают намеренно, с какою-нибудь недоброю целью. Тяжело, конечно, и угоднику Божию, если имя его искажается по неведению, а тем более злонамеренно. Я уже не говорю о том, как неприлично и преступно называть христианским именем животных, что иногда бывает у неразумных людей. Но употребление имен в уменьшительной форме для выражения любви и ласки, конечно, не возбраняется.

В древней России иногда русские князья, приняв в крещении христианские имена, удерживали за собой в общежитии и прежние имена, которые носили в язычестве, например, Владимир, в крещении Василий, Псковские князья – Всеволод, в крещении Гавриил, Довмонд, в крещении Тимофей. Иногда христианские имена переделывали на особый лад, например, из Алексия – Алекса или Олекса, из Андрея – Ядрей, из Иоанна – Ян, как и ныне мы переделываем, например, из Иоанна – Иван, из Евдокии – Авдотья, из Агрипины – Аграфена и т. д. Бывало, наконец, и так, что христианские имена употребляли в уменьшительной форме, например, вместо Василий – Василько, вместо Владимир – Владимирко, вместо Анна – Янька. Так произносились имена, так и писались. Какие нужно давать новорожденным имена – на это нет строго определенного канонического правила. В славянских требниках и в греческих евхологиях сказано только, что дается ему имя того святого, которого память празднуется церковью в 8-й день рождения младенца. В юго-западной России любят давать новорожденным младенцам имена тех святых, которые вспоминаются церковью в день рождения младенца, потому что рождение младенца такой важный акт в жизни его, что нужно благодарить Бога за милость усвоения младенцу имени того святого, под осенением которого он родился, а в Великой России любят давать имена тех святых, память которых приходится в день крещения младенца, потому что день рождения почти каждому известен, а день крещения можно привести на память только днем святого, в который совершено крещение. В Болгарии любят новорожденным давать имена их дедушек и бабушек. Кажется, лучше всего предоставлять выбор имени родителям младенца, или особенно матери его, спросив ее, какому святому она особенно усердно молилась во время чревоношения или в самый день рождения младенца. У католиков нет особенной молитвы при наречении имени младенцу; у них одному младенцу дают несколько имен: дочери испанской королевы Изабеллы дано было 92 имени, и даются имена не только по именам угодников Божьих, но и по названию праздников, например, Наталис – праздник Рождества Христа, Аннунциата – праздник Благовещения. У лютеран также дается много имен новорожденному, и иногда при этом в одном лице соединяют мужские и женские имена.

Предварительные действия крещения, по уставу Православной церкви, составляют: а) оглашение, б) отречение от диавола и в) сочетание со Христом.

а) Обычай оглашения основан, без всякого сомнения, на словах Спасителя: шедше научите вся языки, крестяще их, и на Его же словах: иже веру имет и крестится, спасен будет, – следовательно нужно сперва научить человека догматам веры, а потом уже крестить; и на практике церкви апостольской, например, Св. апостол Филипп сперва проповедовал учение Христово в Самарии, и потом уже крещахуся от него мужие и жены (Деян.8:12), и потому-то оглашение перед крещением в той или другой форме существует, кажется, во всех христианских обществах. Оглашение взрослых в древней христианской церкви продолжалось не менее 40 дней, и только для больных время оглашения сокращалось; в России продолжалось обыкновенно от 8 до 40 дней. По уставу Православной церкви обряды оглашения составляют троекратное дуновение священника на лицо и грудь оглашаемого, троекратное благословение его, чтение молитвы предогласительной, с возложением руки на младенца и трех молитв заклинательных, и опять троекратное дуновение на младенца с произнесением слов: изжени из него всякого лукавого и нечистого духа скрытого и гнездящегося в сердце его. Все эти обряды очень древни: дуновением, благословением и чтением молитв в самой глубокой древности приготовлялись иудеи и язычники, пожелавшие принять христианство, к слушанию и изучению догматов православного учения. Так, например, о дуновении при оглашении упоминается в 7 правиле 1-го вселенского собора; о дуновении, благословении, руковозложении и молитвах при оглашении упоминают – блаженный Августин, Св. Григорий Двоеслов (в книге о таинствах) и Постановления Апостольские. Дуновение. Как, по сотворении тела первого человека из персти земной, триипостасный Бог вдуну в лице его дыхание жизни, и бысть человек в душу живу (Быт.2:7), так и при воссоздании человека в таинстве крещения для получения новой духовной жизни прежде всего совершается троекратное дуновение на оглашаемого. Вскоре по создании наших прародителей, дьявол, как известно, искусил их и склонил к нарушению заповеди Божией. Может быть, в виду этого обстоятельства читаются при оглашении три заклинательные молитвы, или молитвы запрещения, в которых священник именем Божиим запрещает злому духу касаться оглашаемого. У римских католиков, по сакраментарию папы Геласия (V века), священник 3 раза дует на лицо оглашаемого, потом большим пальцем благословляет чело его и грудь и, наконец, возложив на голову его руку, читает молитву.

б) Отречение от дьявола у нас составляют обращение крещаемого с восприемниками на запад, формула отречения, дуновение и плюновение. Выше мы видели, что священник именем Божиим запрещал нечистому духу прикасаться к оглашаемому, а теперь спрашивает самого оглашаемого: согласен ли и он сам добровольно не иметь никакого с ним общения. Об отречении упоминает и Св. Киприан, еп. Карфагенский (см. кн. Молчанова, Св. Киприан, стр. 268). Оглашаемый и восприемник при отречении становятся лицом на запад, потому что диавол, к которому он теперь обращается со своим отречением от него, есть темная сила, и царство его есть царство тьмы. Кое общение свету ко тме? Кое же согласие Христово с велиаром?(2Кор.6:15) Формула отречения такова: священник три раза спрашивает оглашаемого: «отрицаешься ли сатаны и всех дел его и всех ангел (подчиненных ему духов) и всего служения его и всея гордыни его», и оглашаемый на каждый вопрос отвечает: «отрицаюся». Затем священник опять три раза спрашивает: «отрекся ли еси сатаны», и тот на каждый вопрос отвечает: «отрекохся», и в заключение после слов священника: «и дуни и плюни на него» (т. е. на сатану), он дует и плюет вниз на пол, как бы на сатану. По греческой евхологии и нашему требнику, оглашаемый или вместо него восприемник, отрекаясь от сатаны, держит свои руки приподнятыми, хотя это у нас ныне не исполняется: такое положение рук в настоящем случае показывает смелое и дерзновенное отношение к тому, от которого оглашаемый отрекается, подобно тому, как и в обыкновенной, но неспокойной и смелой речи нашей с низшими нас лицами, руки наши как бы невольно сами собой приподнимаются вверх. А в старину у нас в некоторых местах восприемники, при отречении, подняв руки вверх, пять раз повторяли: «нет у меня твоего зла; ничто не скрыто у меня, нигде ничего не держу и не таю». (По требнику Иосифского издания отречение произносится с опущенными руками). Дуновение и плюновение служит, конечно, символом презрения к лицу, от которого оглашенный отрекается.

Обряд отречения совершается в той или другой форме и в инославных церквах как западных, так и восточных, – только во многих из них нет ни дуновения, о котором, впрочем, упоминается и в постановлениях Апостольских, ни плюновения, например, в церквах: католической, лютеранской, армянской и пр. Лютеранский пастор говорит: «да изыдет из тебя, крещаемый, дух нечистый и даст место Духу святому. Восприими знамение креста на челе (благословляет) и на груди (благословляет)» и потом читает молитву. Так бывает только в строго-лютеранской или так называемой ортодоксальной общине, а в других лютеранских церквах пастор не благословляет, а говорит только: «заклинаю тебя душе нечистый: во имя Отца и Сына и Св. Духа отойди от сего раба»». Англиканский пастор спрашивает восприемника: «отрекаешься ли именем сего оглашенного от диавола и всех его дел, от мира, суеты и от тщеславия его и от похотей плоти?» Подобным образом и в Американской епископальной церкви пастор спрашивает восприемника: «отрекаешься ли ты именем сего оглашенного от диавола и всех его дел, суетной пышности и славы мирской, со всеми лукавыми желаниями и всеми животными инстинктами плоти». Впрочем, практика протестантских церквей во всем весьма разнообразна. В 1863 году в Ганновере (в Северо-Западной Германии) поднят был спор из-за отречения. Многие восприемники не соглашались отвечать на вопрос: отрицается ли от сатаны? Собраны были пасторы для решения этого спора, но они не сошлись в решении: одни требовали отмены ответа восприемника на данный ему вопрос, другие укоряли их в легкой уступчивости капризам людским. Наконец решили так: пастор должен предварительно увещевать восприемников – отвечать на предложенный им вопрос. Если же увещания его останутся безуспешны, – он может крестить и без предложения вопроса об отречении, а если не пожелает, – может предоставить крещение другому пастору, который не находит нужды в вопросе об отречении.

в) Сочетание со Христом. Сочетание, само собою разумеется, происходит от слова чета, а четою называются или муж и жена, уже вступившие в брак, или жених и невеста, только еще приготовляющиеся ко вступлению в брак. Кто же здесь и кому сочетается, кто здесь жених и кто невеста? Жених здесь Сам Христос, которого и Св. церковь называет женихом: се Жених грядет в полуночи, а невеста, как вообще церковь Христова, состоящая из душ верующих, так в частности и каждая душа, православно-верующая (Еф.9:14–15). Как пред венчанием священник, между прочим, спрашивает невесту: добровольно ли она вступает в брак за жениха, так и перед крещением он спрашивает невесту Христову – душу оглашенного: «сочетаваешься ли Христу», т.е., желаешь ли вступить в такой тесный союз со Христом, в какой вступает невеста с женихом? И этот вопрос повторяется три раза и на каждый вопрос отвечает три раза: «сочетаваюся». Потом священник спрашивает: «сочетался ли еси Христу», – и оглашенный или восприемник отвечает: «сочетахся», и на вопрос священника: «и веруеши ли Ему», отвечает: «верую Ему, яко царю и Богу». Эти вопросы и ответы повторяются еще два раза, – и, после каждого ответа, читается символ веры, – следовательно он должен быть прочитан три раза, но обыкновенно читается один раз. Наконец священник еще три раза спрашивает: «сочетался ли еси Христу», и слышит три раза ответ «сочетахся», – после 3-го ответа священник говорит: «поклонися Ему», – и оглашенный или восприемник говорит: «поклоняюся Отцу и Сыну и Святому Духу, Троице единосущней и нераздельней». Все это оканчивается молитвой священника о том, чтобы Господь сподобил оглашенного принять святое крещение, и восприемникам даются возженные свечи. Таким образом обряд сочетания по форме, а не по содержанию, походит на обряд отречения. Для отречения восприемники становятся лицом к западу; при сочетании они обращаются лицом к востоку, потому что тут они имеют уже дело с Самим Христом, который называется Востоком: восток имя Ему, и светом, просвещающим всякого человека, грядущего в мир. Сущность отречения состоит в вопросах и ответах; сущность сочетания – также в вопросах и ответах; по уставу церкви ответы при отречении даются с приподнятыми руками, ответы при сочетании даются, в знак уважения к лицу, – Христу, Которому обращаются, даются с опущенными руками (а по требнику Иосифовскому с поднятыми руками). Отречение оканчивается дуновением и плюновением, символом презрения, сочетание оканчивается поклоном – символом почитания и благоговения.

Обряд сочетания также весьма древен: о нем упоминается в 78 правиле VI вселенского собора и 46 Лаодикийского собора. В обряде сочетания в ряд вопросов и ответов внесен символ веры, который, по уставу церкви, должен прочитать три раза или сам оглашенный, если он взрослый, или же его восприемник, если оглашенный младенец; но у нас он читается всегда только один раз и притом большею частью псаломщиком (причина). Чтение символа веры внесено здесь на основании слов Спасителя: иже веру имет и крестится, спасен будет, – следовательно крещению должно предшествовать изучение догматов веры, дабы желающий принять крещение знал: в кого, во что и как он должен веровать, – и потому произнесение оглашенным символа веры может и должно служить ручательством: достаточно ли он изучил догматы веры, – и есть поэтому как бы экзамен для поступления в церковь Христову, – это святое благодатное училище наше, приготовляющее нас на земле для переселения на небо. У нас читается всегда символ Никейско-цареградский; но у западных христиан читается при крещении символ так называемый Апостольский, который будто бы был составлен самими апостолами: каждый из 12-ти апостолов будто бы внес свой член веры, именно ап. Петр: «Верую в Бога Отца Вседержителя», Иоанн: «Творца неба и земли», Иаков: «Верую и в Иисуса Христа Сына Божия», и т. д. до апостола Матфея, который будто бы окончил символ словами: «и в жизнь вечную, аминь». Но если бы он был составлен и написан самими апостолами, то, без сомнения, о таком важном акте было бы упомянуто в книге Деяний св. Апостолов, и должен был быть внесен в Свящ. Писание, потому что все, что только написали апостолы, внесено в Библию, а что изложено было ими устно, то сохранено в Свящ. Предании. Без сомнения и во времена апостольские был в употреблении какой-нибудь символ, как образец веры, без образца веры, хотя бы самого краткого, нельзя бы было никого научить вере. Апостол Павел писал ученику своему Тимофею: исповедал еси доброе исповедание пред многими свидетели (1Тим.6:12). Что это за исповедание? Конечно, это был краткий символ веры, который тогда по устному преданию изучали и произносили приступавшие к крещению – этот символ был самый краткий, зерном которого слово Спасителя: крестите во имя Отца и Сына и Св. Духа; т. е. учение о трех лицах Божества было в символе главнейшим предметом, около которого группировались прочие догматы веры. После же времен апостольских стали появляться уже и письменные символы сперва частных лиц и большею частью краткие, а потом целых церквей и, по поводу появления ересей, более подробные, например, Св. Иринея, еп. Лионского, Св. Киприана, еп. Карфагенского, Св. Григория, еп. Неокесарийского, имевший в III веке широкое употребление. А так называемый символ Апостольский, по мнению покойного Московского владыки Филарета, не имеет вселенского достоинства, и в первый раз он встречается у западного писателя Руфина († 410 г. Мнен. М. Фил. т. III, стр. 139–140).

При конце сочетания даются возженные свечи восприемникам; они же ставятся и по краям купели с трех сторон. Ни в славянском требнике, ни в греческом евхологии не упомянуто о свечах; но, без сомнения, восковые свечи при крещении всегда горели, потому что они горели при всяком вообще богослужении. Так, например, Св. апостол Павел в одном месте пишет, что в горнице, где для христиан совершалась литургия (преломляли хлеб), бяху свещи многи (Деян.20:8). В правилах апостольских и соборных упоминается о воске, который дозволено приносить в храм вместе с другими предметами, необходимыми для богослужения. Из истории, между прочим, замечено, что при Константине Великом Константинопольский храм во время сочельника освещен был лампадами и восковыми свечами (Руков. для сельск. пастыр. 1883 г., № 28) и пр. Неизвестны нам ни форма, ни величина и ни способ выделки древних восковых свечей; но можно быть убежденным, что они вырабатывались из чистого пчелиного воска без всякой подмеси. У нас приурочено давать возженные свечи восприемникам к концу обряда сочетания потому, без сомнения, что в это время читается молитва о призвании оглашенных к святому просвещению и о сподоблении его великой благодати святого крещения. В униатском требнике Афанасия Шептицкого сказано, что иерей дает зажженную свечу в руку младенца или его восприемников (по прочтении псалма Пс.31:7–8), произнося слова: «Приими свещу сию возженную и тщися во всем житии твоем светом веры и добрых дел просвещатися, да, когда приидет Господь, светло возможеши изыти в сретение Его со всеми святыми и внити невозбранно в чертог небесныя славы Его и царствовати с Ним в бесконечные веки. Аминь» (Руков. для сельск. пастыр. 1883 г., № 37). Обряд сочетания употребляется и у инославных христиан восточных и западных. Так, например, в Англиканской церкви пастор спрашивает оглашенного или его восприемника: веруеши ли в Бога и во все прочее, что изложено в членах Апостольского символа?.. Получив ответ, он продолжает спрашивать: хочешь ли креститься во имя сей веры? Хочешь ли по принятии крещения с послушанием следовать святой воле и заповедям Божиим до последнего твоего издыхания и пр.?..

а) освящение воды; б) присоединение освящ. елея к освященной воде и помазание им крещаемого; в) погружение крещаемого в воду и г) облачение его в белую одежду с возложением креста.

а) Освящение воды. Господу угодно было избрать воду для омовения и очищения души в таинстве крещения. Он сказал: аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Божие, и сам крестился в водах Иорданских. Вот почему для крещения всегда и везде употребляется вода – и вода, притом, должна быть употребляема естественная, а не искусственная, то есть не соединенная с какой-нибудь примесью. У православных вода не соединяется ни с какой примесью; только иногда разбавляют ее кипятком, из опасения, чтобы младенец не простудился в холодной крещальной воде. Но опасение, по меньшей мере, не основательное: ибо можно ли опасаться, чтобы младенец от простуды не умер от купельной холодной воды, когда он погружается в нее с тою именно целью, чтобы получить в ней новую духовную жизнь, тем более, что такое погружение совершается не продолжительно, а моментально? А если есть такое опасение у слишком робких и боязливых людей, то лучше уж для предотвращения мнимой опасности, заранее принести в комнату воду, чтобы она не была слишком холодна, чем примешивать к ней кипяток, от которого она становится уже искусственной, переставая быть естественной. Иноверные западные христиане, особенно протестанты, заходят еще дальше: они, не задумываясь, вливают в купельную воду одеколон, душистые масла и другие благовонные жидкости. Мало того: некоторые даже проповедуют, что для крещения можно употреблять не только воду, но и всякую жидкость, например, пиво, чай, вино и т. п. Освящение воды для крещения имеет некоторое сходство с так называемым малым водосвятием, и особенно с великим, совершаемым накануне и в самый день Богоявления Господня. Оно, после возгласа: Благословенно Царство… состоит из великой ектении, в которой к обычным прошениям присоединяется несколько особых прошений, касающихся освящения воды, и из довольно длинной молитвы, сходной с молитвой при великом водосвятии, в которой особенно замечательны начало, средина и конец. В начале священник три раза повторяет: Велий еси, Господи, и чудна дела Твоя, и ни едино же слово довольно будет к пению чудес Твоих. В средине он также 3 раза произносит слова: Ты убо, человеколюбче Царю, приди и ныне наитием Св. Духа и освяти воду сию, а к концу молитвы он 3 раза погружает в воду на крест, как бывает во время малого и великого водоосвящения, свои три перста, сложенные так, как они слагаются для благословения, и ими 3 раза благословляет воду, а вместо троекратного пения тропаря при погружении креста в воду при малом водоосвящении: Спаси, Господи, люди Твоя и при великом: во Иордане крещающуюся Тебе, Господи, он 3 раза при благословении перстами воды и дуновении на нее громко произносит: да сокрушатся под знамением образа креста твоего вся сопротивныя силы. По требнику, изданному в 1625 году, священник 3 раза благословлял воду в купели свечами, и затем свечи опускал в воду. У всех восточных иноверных христиан также освящается вода для крещения, но особенным способом: у армян для освящения воды священник с молитвою вливает в воду 3 капли святого мира; у абиссинцев он кадит воду, произнося слова: благословен Отец, благословен Сын, благословен Дух Святой, и затем 3 раза погружает в воду крест; у несториан он благословляет воду и вливает в нее часть мира. Из западных иноверных христиан у лютеран вода для крещения вовсе не освящается, а у католиков употребляется вода, освященная для этой цели накануне Пасхи и Пятидесятницы. В это время по сакроментарию папы Геласия, епископ или священник читает положенную молитву, потом 3 раза дует на воду, потом крестообразно вливает в воду сперва отдельно елей и миро, а потом смесь того и другого. И эта-то освященная вода и хранится в церкви в большом сосуде, откуда и берется для крещения. Да и у нас в Малороссии иногда, по крайней мере, в былое время для крещения употреблялась вода Богоявленская, или освященная при так называемом малом освящении.

Поднимался у нас вопрос: можно ли в одной купели или, вернее, в одной освященной воде крестить несколько детей?.. И вопрос этот решался различно. Спрашивал об этом Сарский епископ Феогност и получил от Константинопольского собора, бывшего в 1301 году, такой ответ: священник должен прочитать крещальные молитвы для всех младенцев, а погружать в купель каждого особо. Спрашивал об этом московского митрополита Киприана игумен Афанасий и получил ответ такой: Иоанн Креститель и Апостолы крестили многих в одной воде, и потому можно и многих младенцев крестить в одной воде, только заклинательные молитвы прочитать и отречение совершить нужно для каждого младенца отдельно, а потом, по освящении воды для всех, погружать в нее сперва мальчиков, а потом девочек, но взрослых нужно крестить отдельно. – Мне кажется, можно в одну освященную воду погружать многих младенцев, потому что от погружения младенца св. вода ведь не перестает быть святой, и потому-то, по уставу церкви, вода после крещения должна быть выливаема в такое место, где бы она не могла быть осквернена какой-нибудь нечистотой; например, если можно, в текущую реку. Но при этом у людей робких и боязливых может быть вот какое опасение: между детьми, погружаемыми в одну купель, могут быть и такие, которые имеют болезни, и болезни при том заразительные: что мудреного, если от таких больных детей болезнь может перейти через зараженную воду и к здоровым?.. Чтобы не было такого опасения, мне кажется, благоразумно употребить такой способ при одновременном крещении младенцев: все вообще положенные в требнике молитвы читать для всех вообще детей, поминая имя каждого, где нужно, и совершая над каждым положенный обряд: благословение, дуновение, возложение руки и т. д. для всех также освятить и воду и часть освященной воды отделить из купели в особый сосуд, в котором и крестить заразительно больных, а в общей купели крестить всех прочих младенцев здоровых, или имеющих обычные, но незаразительные детские болезни.

б) Приобщение освященного елея к воде и помазание им крещаемого. По освящении воды, священник, погрузив кисточку в освященный елей, 3 раза начертывает ею в воде крест, произнося: аллилуйя, и потом во имя Пресвятой Троицы помазывает елеем радования, соединенным с водою, грудь младенца и говорит: «во исцеление души и тела»; потом уши и говорит: «в слышание веры», затем – руки и говорит: «руце твои сотвористе мя и создасте мя», и наконец ноги и говорит: «во еже ходити ему по стопам заповедей Твоих».

Помазание крещаемого елеем пред погружением его в воду было употребляемо в глубокой древности. Так, например, еще св. Дионисий Ареопагит, ученик Апостола Павла писал, что епископ сам освящал елей для помазания крещаемого и сам начинал помазывать, а после него продолжали помазывать священники, а он в это время освящал воду. В постановлениях апостольских сказано: сперва помажь св. елеем, потом крести водою и наконец запечатлей миром. Св. Василий Великий в 91 правиле: «Благословляет и воду крещения и елей помазания, еще же и самого крещаемого по какому писанию?.. Не по преданию ли умалчиваемому и тайному?..» Но практика в разных местностях и в разные времена была разнообразна. Разность касалась того: 1) какие части тела помазывались елеем; 2) кто помазывал, потому что по некоторым требникам священник помазывал один, по другим – священник помазывал только некоторые части тела, а остальные части помазывал диакон или чтец и 3) как помазывал: по нашим патриаршим требникам части тела помазывались св. елеем не посредством кисточки, как у нас теперь, а перстом крестообразно, по требнику же Иосифовского издания помазывались тремя перстами, с произнесением слов: «помазуется маслом возрадования во имя Отца и Сына и Св. Духа». Впрочем и в нашем нынешнем требнике сказано, что священник берет часть елея – двумя перстами и крестообразно помазывает, и сделано такое замечание после помазания ног: «егда же помажется все тело, – крещает его священник». Такое же замечание сделано и в греческом Евхологии, но там не сказано, чем – перстами или кистью священник берет часть елея и помазывает, а сказано неопределенно: «берет от елея».

У католиков, по сакраментарию папы Геласия, священник большим пальцем помазывает елеем чело и междурамие, и потом хлопчатою бумагою отирает помазанные части тела и свой палец. Из восточных инославных христиан у абиссинцев крестообразно помазывается елеем только одно чело, у несториан священник указательным пальцем помазывает крестообразно сперва часть тела между глазами сверху книзу, потом каждый глаз с правой и левой стороне, потом разные части тела, или, вернее, все тело, с подробным указанием: что и как надобно помазывать. Священник, помазывая, говорит: «запечатлеваешься ты елеем помазания во имя Отца и Сына и Св. Духа». Помазание освященным елеем крещаемого пред погружением в воду имеет такое символическое значение, основанное на самом понятии о таинстве крещения: 1) Крещение примиряет человека с Богом, потому что каждый человек, родившийся с первородным грехом, есть враг Божий, а по уничтожении в нем первородного греха крещением, он становится уже сыном, другом Божиим. Но во дни Ноя, когда Бог наказал людей за их грехи всемирным потопом, при окончании потопа Ной выпустил из ковчега голубя, и голубь принес свежую масличную веточку. Это было для Ноя знаком, что Бог, разгневанный человеческими грехами, уже примирился с людьми, потому что вода тогда уже значительно убыла с земли, так что из-под воды появилась уже и масличная веточка. Эта милость Божия, конечно, обрадовала тогда Ноя с его семьею, и он, в радостном и благодарном чувстве, может быть, воспел аллилуйя, т. е. хвалите Бога, или, короче, слава Богу, что произносит после священник, начертывая в воде крест кисточкою с елеем. Таким образом этот елей с водою на кисточке – тоже для крещаемого, что была для Ноя масличная веточка, орошенная водою и к нему принесенная голубец. Это обстоятельство напоминает и самая молитва священника, которою он освящает елей для помазания младенца пред погружением в воду. Она начинается так: «Владыко Господи Боже Отец наших, сущим в ковчеге Ноеве пославший голубицу, имущую во устах сучец масличный, знамение примирения, спасения же от потопа, и благодати таинство оными предобразивый»… 2) В крещении человек умирает для жизни плотской и греховной, а в древности, даже и в Ветхом завете, тела умерших обыкновенно не только омывались водою, но и намащались елеем и другими благовонными веществами; 3) В крещении человек рождается в новую духовную жизнь, и хотя освобождается от первородного греха, но не освобождается от возможности грешить, и потому и в новой духовной жизни он должен бороться со врагами спасения, влекущими его к греховным делам: царство небесное, сказал Спаситель, силою берется, и приобретает его только тот, кто употребляет усилия (Мф.11:12). А в древности борцы для удобства борьбы обыкновенно намащали тела свои маслом.

в) Троекратное погружение крещаемого в воду с произнесением слов: крещается раб Божий N во имя Отца и Сына и Св. Духа. Аминь. Это – самое существенное действие в таинстве крещения. Между тем в разных местностях, в разные времена это самое существенное действие совершалось и совершается различно: то а) погружают крещаемого в воду, то б) обливают или окропляют его водою, – и в) самые слова при погружении или обливании или окроплении далеко не везде одинаковы.

а) Обычай православных совершать крещение через погружение имеет на своей стороне самую глубокую древность и покоится на самом прочном основании. Несомненно, Св. Иоанн Предтеча крестил Иудеев через погружение. Это видно, между прочим, из того, что в Евангелии от Иоанна (Ин.3:23) сказано: Иоанн крестил в Еноне, близ Салима, потому что там было много воды. Если бы он не погружал, а обливал на берегу, для этого не требовалось бы избирать такое место, где бы было много воды: полить водою можно на берегу и самой мелкой реки. Несомненно, Иисус Христос крестился также через погружение, потому что о Нем сказано: по крещении взыде абие от воды (Мф.3:16), следовательно Он был не на берегу, где мог бы быть облит, а в воде, чтобы мог быть погружен, да и самое греческое слово ἀνέβη (взыде) значит вверх поднялся, т. е. вышел из реки на берег. Ап. Филипп, для крещения вельможи эфиопской царицы Кандакии, вошел с ним в воду, а после крещения вышел с ним из воды (Деян.8:38–39). В древних памятниках везде упоминается о погружательном, а не об обливательном крещении; например, в 50 правиле апостольском: окрестивший не в три, а в одно погружение, низвергается; подобное говорится в 7 правиле II Всел. Собора, в 95 правиле VI Всел. Собора. Св. Василий Великий (1-е и 91 прав.) погружение называет «изначальным преданием». Подобные свидетельства есть в творениях Дионисия Ареопагита, Тертуллиана, Иеронима и др. Самое греческое название – крещение βαπτισμός или βάπτισμα – погружение, βαπτίζω – крещу – погружая, от βάπτος⁶ – глубина, показывает, что нужно крестить через погружение. Погружательное крещение гораздо лучше выражает силу таинства, нежели обливательное. Сила таинства крещения состоит в том, что человек умирает для плотской и греховной жизни и рождается в новую духовную жизнь, – и вот когда крещаемый погружается в воду, – это означает то, что ветхий грешный человек умирает и погребается в воде, а когда поднимается из воды, это означает, что он рождается. Ни обливанием, ни окроплением нельзя так ясно выразить силы таинства, как погружением. Даже и католики сознаются, что до IX века они крестили через погружение, и только в крайних случаях через обливание; Лютер одобрял для крещения не обливание, а погружение, и ссылаясь, между прочим, на то, что немецкое название крещения Taufe означает погружение от слова Tiefe – глубина, а Меланхтон безразлично допускал и погружение и обливание.

Обливание в древней христианской церкви употреблялось только в крайних случаях: так крестили только опасно больных, да иногда заключенных в темницах, где нельзя было иметь воды для погружательного крещения в достаточном количестве. Но такие люди обыкновенно назывались клиниками – от греческого слова κλίνη⁷ – больничная постель (отсюда наше слово клиника) и по правилу 12 Неокесарийского собора (около 315 г.) не могли быть допускаемы в духовное звание. Так, например, народ и клир утверждали, что Новат, пресвитер III века, избранный на епископскую кафедру, не мог быть хиротонисан в епископа, потому именно, что он был крещен через обливание (7 прав. Неокесар. соб.). У нас в России тоже иногда крестили через обливание. Это видно из того, что митрополит Киприан в 1392 г. и митрополит Фотий в 1430 г. обличали псковское духовенство за крещение через обливание; митрополит Фотий в 1410 г. обличал за то же и новгородское духовенство (Акты историч. т. I, стр. 17 и 68; акты археолог. эксп. т. I, стр. 462). Вероятно, этот обычай занесен был западным влиянием. Древними потребниками нашими дозволялось иногда крестить через обливание больных младенцев и взрослых так: младенца держать в воде и три раза обливать голову его водою, а взрослого так: становили его в воду по шею, и затем священник, поддерживая его левою рукою, правою рукою трижды возливает воду на его голову. Киевский митрополит Петр Могила († 1646 г.), получивший образование на западе и заимствовавший оттуда и некоторые обряды и обычаи в своем требнике, между прочим, советовал крестить младенцев через обливание, из опасения, чтобы они не могли, по его выражению, «залитися», т. е. захлебнуться; в том же требнике своем он решает и некоторые казуистические вопросы – например, если родится младенец с двумя головами, то одну голову нужно облить водою безусловно: крещается раб Божий и пр., а другую условно: крещается раб Божий N, аще не крещен есть, или если родится урод, мало похожий на человека, следует крестить его также условно: крещается раб Божий N, если человек есть.

Из иноверных христиан все почти восточные совершают крещение через погружение, за исключением, кажется, яковитов (в Сирии), например, армяне, несториане, копты. Абиссинцы же погружают только младенцев, а взрослых обливают, но так, чтобы вода оросила все тело крещаемого. Из западных христиан через обливание крестят католики, лютеране и протестанты, а англичане через окропление.

Католики обычай свой оправдывают тем, что Иисус Христос с точностью и ясностью не определил способа крещения, что по сошествии Св. Духа на апостолов, в один день было окрещено сперва около 3000, а потом около 5000, а такое множество людей, по их словам, очевидно, не иначе могло быть окрещено, как через обливание, и что в древности через обливание крестили больных и заключенных в темницах, – и такой способ крещения находили достаточным. Впрочем, они сами сознаются, как я выше заметил, что до IX века они употребляли обливание только в крайних случаях, а после того этот способ крещения стал более и более распространяться, а в XIII–XIV в. окончательно утвердился. У них при крещении священник 3 раза обливает голову крещаемого, а в случае крайней нужды и 1 раз, и затем, омочив свой большой палец в миро, помазывает маковку крещаемого и хлопчатою бумагою отирает как помазанное место, так и палец свой. Это у них не таинство миропомазания, а принадлежность крещения. Но в Испании католики доселе крестят через погружение, согласно Толедскому собору, бывшему в 633 г. В Милане также погружали трижды, но погружают не все тело, а только голову крещаемого. Через погружение крестят и сектанты тэнкеры, отделившиеся в XVII в. от меннонитов⁸; но погружение у них бывает своеобразное: крещаемый взрослый сам входит в текущую реку, становится в ней на колени и три раза погружается в воду; затем является к нему в непромокаемой одежде пресвитер, берет его за руку и приводит его к такому месту, где можно стоять в воде по пояс; тут он ставит крещаемого лицом по течению реки и, подняв правую руку свою к небу, громко говорит: крещаю тебя, брат, или сестра, во имя Отца и Сына и Св. Духа. Крещаемый говорит: аминь. Затем пресвитер быстро погружает крещаемого в воду лицом вниз, а крещаемый повертывается в воде лицом вверх и оба выходят на берег.

У англичан, по словам Пальмера, священник три раза кропит на голову крещаемого водою с своих пальцев, или пальцами, омоченными в воду, помазывает чело крещаемого. Но если крестятся многие – а это у них бывает очень часто – то священник кропит их водою посредством кропила. Такой способ крещения однажды поднял целую бурю в англиканском мире, и вот по какому поводу. Некто предназначен был в епископа. Но недоброжелатели его каким-то образом узнали, что он был крещен вместе со многими лицами в один день через кропление кропилом, и потому, говорили, еще вопрос: попала ли на него хоть капля воды с кропила, и, если не попала, он не может быть не только епископом, но и христианином.

Почти все христиане троекратно погружают, или обливают, или окропляют, за исключением особенных случаев (болезни). Но в Испании одни священники погружали три раза, а другие – один раз.

По этому поводу было там собрание духовных лиц (Толедский собор 633 г.), которое сделало такое постановление: как троекратное, так и однократное погружение не противно вере и не достойно порицания; но, для избежания поводов к расколу и для сохранения единства, ввести погружение однократное: однократное погружение будет означать единство Божие, а троичность лиц Божества будут выражать слова при погружении: во имя Отца и Сына и Св. Духа. Впрочем, однократное погружение далеко не общий обычай в Испании.

Слова при погружении – как прежде были, так и ныне в различных местах различны. Так, например, у древних еретиков, которых по 7 правилу 1 Вселенского собора и 95 правилу VI Вселенского собора следовало перекрещивать, слова при погружении совсем были искажены: у павликиан: аз есмь вода живая; евномиан (одно погружение): в смерть Христову; монтанистов: во имя Отца и Сына, в Монтана и Прискиллу. Монтан называл себя духом святым, т. е. тем утешителем, которого Иисус Христос обещал апостолам, сказав: егда приидет утешитель, Дух истины и пр. (Ин.15:26), а Прискилла была Монтанова жена.

По нашим нынешним славянским требникам, также по греческим евхологиям, при погружении произносится: крещается раб Божий N во имя Отца, аминь. И Сына, аминь. И Св. Духа, аминь. Ныне и присно, и во веки веков, аминь. И сделано потом замечание: на каждом проглашении низводя (крещаемого) и возводя. У Гоара, известного литургиста и археолога XVI–XVII века слово: «аминь» не повторяется после каждого лица Св. Троицы. И я не умею объяснить, чем руководствовались составители наших требников, прибавляя при погружении слово аминь к каждому лицу Пресвятой Троицы, тогда как в изречении Иисуса Христа нет этой прибавки, а сказано только – крестить во имя Отца и Сына и Св. Духа. Не потому ли, может быть, что прежде слово аминь повторяли восприемники, а не священник. Митрополит Фотий писал в послании (около 1417 года) к псковскому духовенству: при первом погружении произносить: во имя Отца, при втором: и Сына, при третьем: и Св. Духа, ныне и присно и во веки веков, аминь. Но в патриарших наших потребниках слово аминь в одних повторяется после каждого лица Св. Троицы, и притом с таким пояснением: во имя Отца, аминь, и погружается крещаемый, во имя Сына, аминь, и опять погружается и т. д.; а в других: при произнесении – во имя Отца крещаемый погружается в воду, а при произнесении аминь он вынимается из воды, то же самое при произнесении: и Сына и Св. Духа. Из восточных иноверных христиан у несториан: крещается N во имя Отца (чтец: аминь), и Сына (чтец: аминь), и Св. Духа (чтец: аминь); у армян: «сей раб Божий N, пришедший от младенчества ко крещению, крещается во имя Отца и Сына и Св. Духа, и, искупясь кровию Христовою от рабства греховного, приемлет усыновление Отца небесного, чтобы быть сонаследником Христу и храмом Св. Духа»; у коптов: «крещаю тебя во имя Отца, аминь, крещаю тебя во имя Сына, аминь; крещаю тебя во имя Св. Духа, аминь»; – у абиссинцев в разных местностях различно: то крещается раб Божий, как у православных, то крещаю тебя или во имя Св. Троицы, или во имя Христа, или во имя Св. Духа, то: «крещается в воде Иордана, или: да крещает тебя Бог, или: да омоет тебя Бог». А после погружения навязывают на шею крещаемого голубой шелковый снурок, который никогда потом не снимается и отличает крещенного от некрещенного; а после крещения причащают крещенного и дают ему молоко и мед. У католиков и лютеран: я крещаю тебя во имя Отца и Сына и Св. Духа. То же и у англичан, только у них, после слов: во имя Отца и пр., священник благословляет чело крещенного. А у неокатоликов: при обливании произносится: крещаю тебя во имя Бога вечного, всеблагого.

г) Облачение крещаемого в белую одежду и возложение на него креста. После погружения в воду священник умывает свои руки чистой водою и поет с клиром 31 псалом, выражающий силу таинства крещения: блажени, ихже оставишася беззакония, и ихже прикрышася греси (Пс.31), но у нас он не поется, а читается; затем священник отдает младенца восприемнику или восприемнице, которые принимают его в ризы. В старину у нас ризки связывались концами и надевались на шею восприемнику или восприемнице, для того ли, чтоб не уронить младенца или для того, чтобы держать его было легче. Потом священник надевает на младенца белую рубашку, произнося: облачается раб Божий в ризу правды во имя Отца и Сына и Св. Духа, аминь. Надевается белая, а не пестрая или цветная рубашка, потому, конечно, что белый цвет гораздо лучше других цветов выражает чистоту или белизну души, приобретенную в таинстве крещения, и вместе чистоту жизни, к которой обязуется человек после крещения. О белой одежде крещаемых упоминают св. Кирилл Иерусалимский и св. Амвросий Медиоланский. Белая одежда возлагается на крещаемых и у иноверных христиан, как восточных, так и западных. Лютеранский пастор, при возложении белой одежды на крещаемого, говорит, хотя не всегда и не везде: «прими белую одежду, этот символ невинности и правды Господа нашего Иисуса Христа». У православных, при облачении младенца, поется от лица его песнь (тропарь): ризу мне подаждь светлу, одеяйся светом, яко ризою, многомилостиве Христе Боже наш, т. е. многомилостивый Христе Боже наш, окруженный светом, как ризою. Дай и мне и сохрани на мне светлую ризу, ризу жизни, в которой бы я мог непостыдно и невозбранно вступить в светлый чертог Твой. Эта песнь прекрасно напоминает нам другую песнь: «Чертог твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду в онь: просвети одеяние души моя, светодавче, и спаси мя!» Вместе с облачением у нас, православных, по обычаю возлагается на крещенного и крестик. Но о нем не упоминается ни в греческом евхологии, ни в нашем требнике. Между тем крест на шее так наглядно напоминает заповедь Христа Спасителя: иже хочет по мне идти, да отвержется себе и возьмет крест свой и по мне грядет (Мк.8:34), и так явственно отличает крещенного от некрещенного. В истории христианской церкви есть немало указаний на то, что крест христиане носили на шее и в древности. Вот некоторые из таких указаний. Военачальник Лисий во время смотра войска приказал воину Оресту показать свое искусство в бросании копья в цель. И когда Орест поднял руку для бросания копья, – то Лисий, заметив на шее у него крестик, сказал: «Это что? Уж и ты не из христиан ли?» – «Да, – ответил Орест, – я раб Распятого на кресте Владыки, и потому ношу на себе это знамение Его для отгнания всех зол, которые могут угрожать мне», и за то он подвергся мучению и смерти. Это было в третьем веке. Св. великомученик Прокопий († 303 г.), пострадавший в Кесарии Палестинской, также носил на груди крест, сделанный им по заказу из золота и серебра по подобию креста, виденного им на небе во время путешествия в Сирскую Антиохию. Св. Григорий Нисский, родной брат св. Василия Великого, свидетельствует, что инокиня Вестиана, омывавшая тело умершей родной сестры их Макрины († 379 г.), сняла с ее шеи железный крест и с руки перстень с изображением креста. В IV–V веках обычай носить на груди крест был до того распространен, что ношение креста служило внешним знаком принадлежности человека к христианской церкви и даже начали надевать иногда кресты на животных для предохранения их от заразительных болезней. Когда императора Льва армянина (IX века) заподозрили в том, православный ли он христианин, – тогда он явился в собрание святителей и показал им на крест, носимый им на шее, как на доказательство того, что он православный христианин (Руков. для сельск. паст. 1883 г. № 37). При освящении носимого на шее креста читается прекрасная молитва о ниспослании на крест благословения Божия и благодати, чтобы каждому носящему на себе это крестное знамение, оно послужило охраною и защитою души и тела от всякого зла и от всех врагов видимых и невидимых. (Дополнит. требн., издан. в 1871 г. в Киеве, л. 88–89). Отсюда некоторые заключают, будто христиане обычай свой носить крест на шее позаимствовали либо от евреев, либо от язычников, потому что те и другие также носили на себе так называемые филактерии (φυλακτήρια), которым приписывали почти ту же силу, какую христиане приписывают носимому ими кресту. Филактерии, как известно из Священного Писания Ветхого (Исх.13:9,16; Втор.6:8) и отчасти Нового Завета (Мф.23:5), были полоски из пергамента или из какой-нибудь ткани, на которых были написаны разные изречения из Свящ. Писания, и которые носились и на лбах, и на руках в виде подвязок или привязок. А языческие филактерии или амулеты были пергаментные лоскутки, исписанные различными заклятиями, заговорами и т. п., или маленькие священные символические изображения, и преимущественно драгоценные камни, которым язычники усвояли различные чудесные свойства и которые они большею частью носили на шее в виде подвесок. Само собою разумеется, что христианский крестик не имел и не имеет никакой связи ни с еврейскими филактериями, ни с языческими амулетами, и не они дали повод христианам носить крестики на шее; но они могли дать христианину только материал для такого размышления: если евреи и даже язычники считали нужным носить на себе лоскуты со священными словами, или символические изображения божества для предохранения себя от несчастий – то тем более необходимо христианину носить на себе крест, как спасительное для нас орудие смерти Христовой; могли давать и священнику повод сказать при крещении евреев или язычников поучение о бессилии филактерий и амулетов и о силе креста. Крестики для ношения на груди обыкновенно покупаются восприемниками в лавках и неосвященные надеваются на детей при крещении. А почему бы священникам не ввести в обычай продавать в церквах освященные крестики? Крестики разных сортов можно было бы покупать на вес, и потом купленные освятить и окропить по дополнительному требнику, например, в день Воздвижения Креста Господня, после заамвонной молитвы, предварительно сказав проповедь о силе креста вообще и в частности о значении ношения креста на персях. Можно было бы купить и ленточек для крестиков и поручить церковному старосте или псаломщику продажу их желающим купить, назначив им определенную цену по сортам, по достоинству материала и работы. Тогда кумовья могли бы без всякого затруднения покупать для крестных детей крестики в храме Божием, и крестики уже освященные, а между тем и церковь от продажи их могла бы приобретать для себя некоторую выгоду. В Таврической епархии мною сделана была такая попытка: выписано было из Москвы крестиков разных сортов на 25 рублей, освящены были мною в праздник Воздвижения Креста Господня после заамвонной молитвы и освященные переданы были для продажи в часовню, построенную на Торговой площади и приписанную к Братству. Крест носят на шее и иноверные христиане, восточные. Армяне перевивают два снурка, белый и красный, означающие кровь и воду, истекшие из ребра Спасителя, в один снурок, в который вдевают крестик для крещенного. Облачением младенца, с возложением на него крестика оканчиваются все обряды, входящие в состав чина крещения; дальнейшие обряды относятся частью к крещению, а частью к миропомазанию.

Понятие о миропомазании и отличие его от крещения – Установление миропомазания – Способ сообщения миропомазания – Состав мира ветхозав. и новозаветн. – Варение и освящение мира – Раскольническое миро – Хранение и рассылка мира – Помазание миром в правосл. Церкви –Понятие католиков о миропомазании, у вост. неправосл. христиан – Троекратное обхождение вокруг купели; – Чтение апостола и евангелия – Омовение – Пострижение.

а) помазание св. миром; б) троекратное обхождение вокруг купели; в) чтение апостола и евангелия; г) омовение, и д) пострижение.

а) Миропомазание ( μύρον τоῦ χρίσματος;⁹ от μύρω – теку и χρίω – мажу, жидкая мазь) есть такое таинство, в котором возрожденный через крещение, при помазании частей тела св. миром, получает дары Св. Духа, возвращающие и укрепляющие его в духовной жизни. Хотя это таинство в Православной церкви совершается одновременно с таинством крещения, так что некоторые действия и обряды относятся частью к миропомазанию, а частью к крещению, но тем не менее их нельзя смешивать одно с другим. Это можно видеть из самого понятия о таинстве крещения и миропомазания, и из Священного Писания и Предания. В таинстве крещения дается человеку новая духовная жизнь, как плотское рождение дает человеку возможность существовать; таинство миропомазания дает человеку не жизнь духовную, а те благодатные силы, которые необходимы для развития и укрепления уже той новой духовной жизни, которая дарована крещением, подобно тому, как естественные силы природы – воздух, свет и теплота солнца – развивают и укрепляют органическую, телесную жизнь человека, полученную человеком через плотское рождение. Как акт плотского рождения совершается только в один определенный момент времени, а естественные силы природы – воздух, свет и теплота солнца – сопровождают человека для развития и укрепления его органической жизни всю его жизнь с минуты рождения от матери до минуты смерти; так и благодать крещения действует на человека только в один определенный момент, чтобы дать ему новую, духовную жизнь; а благодатные силы, сообщаемые таинством миропомазания, сопровождают человека для развития и укрепления его новой духовной жизни в течение всей его жизни с минуты миропомазания до минуты смерти. Из Священного Писания также можно видеть, что миропомазание есть особое установление Божие, отдельное от крещения. Так самаряне были крещены апостолом Филиппом, ученики Иоанновы – самим Иоанном Предтечей, но ни те, ни другие не получили Духа Святого дотоле, пока на первых не возложили с молитвою рук апостолы Петр и Иоанн (Деян.8:12–17), а на последних апостол Павел в Ефесе не возложил с молитвою рук, предварительно, притом, окрестив их, потому что они были крещены от Иоанна только крещением покаяния (Деян.19:1–7). Отличали крещение от миропомазания и древние св. отцы и писатели церковные. Так, например, св. Киприан (III века), еп. карфагенский писал: «Необходимо помазываться тому, кто будет крещен, чтобы, получив хрисму (помазание), мог иметь благодать Христову». Ориген (III века): «Крещение и миропомазание совершаются по преданному церковному чину». Св. Кирилл, еп. иерусалимский (IV века) написал целую беседу о таинстве миропомазания, которое он отличает от таинства крещения.

Установление таинства.Несомненно, что таинство миропомазания установлено самим Иисусом Христом, но когда именно, на то нет в Свящ. Писании прямых и ясных указаний. Вот, например, что сказал Иисус Христос в последний великий день праздника: «кто жаждет, иди ко Мне и пей; кто верует в Меня, у того, как сказано в Ветхом Завете, из чрева потекут реки воды живой». А св. апостол Иоанн Богослов объяснил эти слова так: «сие сказал Он о Духе (Святом), которого имели принять верующие в Него: ибо еще не было на них Духа Святого, потому что Иисус еще не был прославлен» (Ин.7:37–39). Может быть, даже в самом крещении Иисуса Христа от Иоанна уже указаны были символы двух таинств: крещения – в погружении Иисуса Христа в Иордане и миропомазания в том, что на Иисуса Христа сошел Дух Святой из отверстых небес, так как, по сказанию св. евангелиста, это сошествие Св. Духа на Иисуса Христа последовало не во время погружения, а после погружения, когда Спаситель крестився уже взыде от воды (Мф.3:16), и потому-то, может быть, Спаситель и приложил к Себе слова пророка Исаии: Дух Господень на мне: ибо Он помазал меня (Лк.4:18).

Над людьми в первый раз совершено было это таинство не только торжественным, но и необычайным способом; над св. апостолами в день Пятидесятницы, когда исполнилось над ними пророчество Иоиля (Иоил.2:28–32): внезапно сделался шум с неба и наполнил весь дом, где они находились; явились разделяющиеся языки, как бы огненные и почили по одному на каждом из них, и все они исполнились Духа Святого и начали говорить на других языках, как Дух давал им провещевать (Деян.2:1–4), что особенно им нужно было, так как они должны были идти с проповедью о Христе не к одним только евреям, а во весь мир – и к язычникам, говорившим на разных языках. И все мы знаем, какие великие сообщены были им дары Св. Духа, возрастившие и укрепившие их в жизни духовной. Получив особенную благодать Св. Духа, апостолы стали сообщать ту же благодать и другим верующим, принявшим крещение, например, Петр и Иоанн – самарянам, после того как крестил их ап. Филипп, бывший тогда в сане диаконском; ап. Павел крестил в Ефесе 12 человек, крещенных Иоанном Крестителем, и потом сообщил им благодать Св. Духа через руковозложение. Со времен апостольских таинство миропомазания непрерывно существовало в Православной Церкви Христовой. О нем упоминают многие древние святые отцы и писатели церковные II и III веков. Феофил антиохийский: «Мы потому называемся христианами (χριστιανοί – χρίσις помазание), что помазуемся божественным помазанием». Тертуллиан: «Выходя из купели, мы помазуемся, и это помазание производит в нас духовные действия». Св. Киприан, еп. карфагенский: «Что сделано было Петром и Иоанном над самарянами, то ныне совершается нами»... Первоначально это таинство совершали сами апостолы, потом и епископы, а наконец стали совершать и священники.

Миропомазание принимают за таинство не только православные, но и все почти иноверные восточные христиане, а из западных – одни только римские католики.

Первоначально апостолы совершали таинство миропомазания через возложение рук на крещенных, но этот способ сообщения благодати Св. Духа мог быть удобен для апостолов только тогда, когда число верующих было еще не особенно велико: на каждого крещенного апостол мог возложить руки. Но потом, когда число верующих стало более и более размножаться, а число апостолов оставалось одно и то же, очевидно, этот способ руковозложения стал уже неудобен, и вот возложение рук заменено было тогда миропомазанием. И эта перемена произошла несомненно еще во времена апостолов, что можно видеть, между прочим, из слов ап. Иоанна: вы (верующие – крещенные) помазание имеете от Святого Духа (1Ин.2:20) и ап. Павла: извествуяй (утверждающий) нас с вами во Христа и помазавый нас Бог запечатле нас и даде обручение Духа в сердца наша (2Кор.1:21–22). Эти слова апостолов Иоанна и Павла о помазании, очевидно, были бы непонятны для верующих, если бы при апостолах дары Св. Духа сообщаемы только через возложение рук, а не через помазание. К тому же, если бы эта перемена в способе сообщения благодати произошла после апостолов, история христианской церкви указала бы: когда и кем произведена была эта перемена; но таких указаний она нигде не представляет. Следовательно и во дни апостолов то возлагали руки, то помазывали.

Для помазания у всех православных и неправославных восточных христиан употребляется миро. Миро – слово греческое (от μύρω – теку) значит жидкая мазь или сок из растений. Миро употреблялось еще в Ветхом Завете для помазания скинии и ее принадлежностей, и для помазания первосвященников, царей и пророков, и, по повелению Божию, состояло из пяти составных частей: смирны или мирры, корицы, благовонного тростника, кассии и елея (Исх.30:23–25, 26–33, 29:7, 21; Лев.8:10–12; 1Цар.10:15; 3Цар.19:16 и пр.). В состав мира нашей Православной церкви, равно и греческой, в виду многих развивающих и укрепляющих сил, подаваемых этим таинством, входят многие и разные вещества: благовонные масла, разные коренья, благовонные цветы, травы и пр., а именно: стиракс (особый древесный сок, ладон росной и простой, бальзам перувианский, сандарак ост-индский, мастика хиосская, корни: имбирный, колганный, кардамонный, терпентин венецианский, масла: елей, померанцевое, коричневое, майориковое, мускатное, бергамотное, розмариновое, лигниродийное, лавендуловое и гвоздичное, и виноградное вино, – и все это в определенных дозах. Миро всегда и везде освящалось по правилам церкви (6 прав. Карфаг. соб.; постановл. апост., кн. VI, гл. 23) только епископами. Мы, русские, состоя первоначально в церковном отношении под властью Константинопольского патриарха, получали, даже в XIII веке, св. миро из Константинополя. От него же, Константинопольского патриарха, сперва получали миро даже болгарские патриархи. Но в Константинополе варилось и освящалось миро не в определенное время, а по мере надобности. Нужно было нам миро, – и архиереи наши посылали за ним в Константинополь уполномоченных. Там патриарх и освящал для нас миро. Но это было неудобно, и потому миро стало приготовляться и освящаться у нас, в самой России. Каждый епископ имеет право освящать миро, но древний обычай предоставил у нас это право только киевскому и московскому владыке. Мироварение совершается в Москве в особой мироварной палате. Оно начинается в понедельник Страстной недели и освящается в Великий четверг. В число сосудов для мироварения входят два серебряных, внутри вызолоченных, котла, серебряная кадь, 4 серебряных вызолоченных ковша, 16 серебряных вызолоченных сосудов и перламутровый с узким горлом сосуд – алавастр, в котором хранится св. миро, принесенное из Константинополя в Россию в первые века христианства на Руси. Архиерей в мироварной палате благословляет священникам вливать в котлы вино и масла и всыпать прочие вещества, и сам возжигает под котлами огонь, потом начинает чтение Евангелия, которое продолжают после него священники, и читают непрерывно до Великого четверга, а диаконы в стихарях во все это время постоянно размешивают в котлах варимое миро особого рода веслами, оканчивающимися вверху серебряными крестами. В Великий четверг пред литургией сваренное и процеженное миро переносится в сосудах с крестным ходом из мироварной палаты в собор и освящается за литургией на престоле. Была у нас в России попытка раскольников поповщинского толка – перемазанцев, появившихся в первый раз в Москве в 1777 году на московском Рогожском кладбище, изготовить свое миро. Так как раскольничьего епископа у них не было, то беглый поп Василий Чебоксарский решил, что по нужде могут и попы без епископа приготовить миро. И вот набрали каких-то пахучих трав да масел, смешали все с деревянным маслом в большом самоваре и стали варить. Поп Василий читал у самовара над кипевшим маслом архиерейские молитвы, а мещанин Феодор Михайлов в стихаре помешивал лопаткой это варево. Сварили. Но эта затея возбудила смуты и споры: одни ее одобряли, другие порицали. Для прекращения споров и смут состоялся в 1779 году раскольнический собор, имевший 10 заседаний: отцы спорили с жаром, кричали, ругались, но ничего не решили. Однако и рогожцы впоследствии стали стыдиться своей затеи и приготовленное в большом самоваре миро частью зарыли в землю, а частью вылили в реку и стали мазать (поновлять…) простым, будто бы древним маслом, или брали из лампады обыкновенное масло и вливали в сосуд, в котором будто бы когда-то было миро до Никоновых времен.

Епархиальные архиереи получают через соборных ключарей св. миро из Киева или Москвы. Оно хранится в соборе под наблюдением ключаря, который и выдает, по мере надобности, благочинным, а последние – подчиненным им причтам. Св. миро хранится в приходских храмах на престоле в серебряном или хрустальном сосуде, а часть его в так называемом крестильном ящичке, в котором помещаются обыкновенно два стеклянных или металлических сосуда – один для мира с буквою на пробке М, другой для елея с буквою Е, две кисточки с теми же буквами, две губочки – одна для стирания кисточек, а другая для омовения младенца и ножницы.

Совершение таинства миропомазания в Православной церкви начинается краткою молитвою, которая читается тотчас по облачении младенца. В ней священник просит Господа даровать крещенному божественное освящение в животворящем помазании и печать дара святого и всесильного Духа и сохранить его в освящении, утвердить в православной вере, избавить от лукавого и соблюсти душу его в чистоте и правде. Затем кисточкою, омоченною в святое миро, он помазывает крестообразно 8 частей тела крещенного, именно: чело, глаза, ноздри, уста, уши, грудь, руки и ноги, произнося при помазании каждой части: печать Дара Духа Святого, т. е. знак того, что помазуемому сообщается дар Духа Святого¹⁰. Эти слова при миропомазании произносились в самой глубокой древности, как видно из 7 правила 1 Вселенского собора и 95 правила Трульского. Но иногда помазывались у нас (правила Нифонта, еп. Новгородского) чело, ноздри, уши, грудь и правая рука, – значит, оставались без помазания глаза, уста, левая рука и ноги. А бывало иногда и так, что миро соединяли с елеем и помазывали все тело. Но митрополит Кирилл на Владимирском соборе 1274 года воспретил это и предписал помазывать по-прежнему отдельно елеем пред погружением в воду, а миром после погружения.

Теперь я сделаю несколько заметок относительно миропомазания в католической церкви и в иноверных восточных церквах.

В католической церкви миро состоит из елея и бальзама, и освящается епископом каждый год в Великий четверг. По учению католической церкви, миропомазание имеет право совершать только епископ, но так как он не может сам всех миропомазать, то он уполномочивает некоторых священников совершать миропомазание. Это допустили некоторые западные соборы V–VII веков, например, арелатский, испалийский. Следовательно и у них, как и у нас, совершают миропомазание как епископы, так и священники, с тою только разностью, что у нас все священники имеют право миропомазывать, которое они получают от Духа Святого в таинстве священства, а у них – не все, а только некоторые, получившие на то уполномочие от своего епископа. Такое их распоряжение, очевидно, неправильное, как потому, что по древней практике вселенской церкви священник может совершать все священнодействия, какие совершает и епископ, за исключением рукоположения, освящения мира и антиминсов, так и потому, что если по учению католической церкви таинство священства не дало священнику права совершать миропомазание, то никакой епископ не может дать ему этого права, подобно тому, как и у нас, православных, никакой епископ не может уполномочить священника, например, освятить антиминс, если ему не дано это право самим Духом Святым в таинстве священства. В римско-католической церкви миропомазание совершается не сряду после крещения, как в православной, а спустя несколько лет после рождения и крещения младенца, между 7 и 12 годами, в таком возрасте, чтобы можно было принять таинство миропомазания с полным сознанием. Но если в католической церкви крестят младенцев по вере родителей и восприемников, то почему же и не миропомазывать их по той же вере родителей и восприемников?.. Если таинство миропомазания дает человеку такие благодатные силы, которые развивают и укрепляют новую духовную жизнь, дарованную ему крещением, – в чем согласна и католическая церковь с учением православной: то зачем же на несколько лет лишать человека этих развивающих и укрепляющих благодатных сил?.. Ведь это то же значит, что отнять от человека на несколько лет после его плотского рождения те естественные силы, которые развивают его телесную жизнь, полученную через рождение, т. е. воздух, свет и теплоту солнца? Так никогда не бывало в древней церкви Христовой. Там бывало иногда, по словам Киприана и Иеронима, вот как: если епископ сам совершал крещение, то сряду же после крещения совершал и миропомазание. Но если совершал священник без епископа, например, в селах, то иногда отлагали миропомазание до прибытия епископа, или крещенных священником отправляли в город к епископу для миропомазания. А бывало и так, что сам епископ путешествовал по своей епархии для миропомазания крещенных священником. И это не представляло для епископов особенного затруднения, как потому, что древние епархии были вообще не обширны и не многолюдны, так и потому, что в более обширных и населенных епархиях, кроме епархиального архиерея, были еще хорепископы, почти то же, что нынешние наши викарии. Католический епископ или священник сперва возлагает с молитвой руку на отрока, потом помазывает св. миром крестообразно чело его с произнесением слов: «знаменую тебя знамением креста и утверждаю тебя миром спасения во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь». Но в галликанской церкви священник совершает это таинство через помазание миром, а епископ – через возложение рук. По сакраментарию же папы Геласия епископ или священник помазывал большим пальцем не чело, а маковку. По миропомазании епископ или священник слегка ударяет помазанного по щеке, говоря: «мир с тобой», может быть в знак того, что христианин должен переносить для Бога все огорчения и страдания в жизни, а может быть, и в знак ласки, как в житейском быту иногда в знак ласки слегка треплют по щеке. Это ударение, полагают, вошло не ранее XV века. У восточных иноверных христиан миро освящается епископом, за исключением несториан, имеющих вообще очень смутные понятия о таинстве миропомазания и почти не отличающих миро от елея: у них освящает миро священник во время совершения таинства. У армян священник помазывает миром те же части тела, какие помазываются и у нас, только произносит не «печать дара Духа Святого», а слова, выражающие значение помазания той или другой части тела, а по окончании помазания говорит: «мир тебе, помазаннику Божию». У коптов священник большим пальцем помазывает миром все тело вязью, и в их требнике подробно указаны правила: где и как нужно водить по телу пальцем, чтобы все тело было помазано вязью.

Последующие обряды

После помазания св. миром по чину Православной церкви следуют обряды: троекратное обхождение вокруг купели со свечами, чтение апостола и евангелия, омовение и пострижение.

б) Троекратное обхождение вокруг купели. Восприемники с младенцем на руках три раза обходят вокруг купели с возженными свечами в предшествии священника. Это круговое движение обозначает вообще радость: как в горе, особенно тяжелом, человек, обыкновенно, бывает молчалив и неподвижен, так в радости, особенно сильной, бывает очень говорлив и подвижен. В круговом обходе предшествует священник. Это, с одной стороны, знак, что и он принимает живое участие в радости родителей и восприемников крещенного, а, с другой стороны, выражение той мысли, что радость христианина, как бы велика она ни была, не должна выходить из законных пределов и приличия, а должна быть под наблюдением и охраной св. церкви или представителя ее, священника. Возжженные свечи в руках восприемников обозначают с одной стороны также радость: во дни семейных радостей в наших жилищах обыкновенно бывает обилие света, а во дни общественных радостей обилие света бывает и на улицах и на площадях, а с другой стороны означают предмет радости: этот предмет – духовное просвещение крещаемого: его душа чиста, как блестящий снег, и облачена в светлую духовную ризу. Во время обхождения поется краткая, но весьма трогательная песнь, взятая слово в слово из послания апостола Павла к Галатам: елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал.3:24), с прибавлением только слова: аллилуия. Из этой песни видно, что обряд обхождения относится к крещению, а не к миропомазанию. В этой песни не совсем понятно одно только выражение: во Христа облекостеся. Выражение – облечься во Христа значит сделаться подобным Христу. Это можно пояснить примером. Если бы светский человек пожелал быть похожим, наприм., на священника, то он для этой цели облекся бы, оделся бы в рясу священника; и хотя через это не сделался бы священником, но по костюму был бы похож на него. Так и душа христианина после крещения облекается во Христа, т. е. делается подобною Христу, потому что она становится безгрешною, как и Христос безгрешен, но через то однако не становится Христом, потому что Христос так безгрешен, что и согрешить никогда не может, а у христианина и после крещения остается возможность грешить, и потому он грешит, хотя может находить для себя по временам очищение от грехов в таинстве покаяния. Затем через крещение христианин становится сыном Божиим, и потому получает право называть Бога отцом своим, напр., в молитве: Отче наш, иже еси на небесех, и следовательно опять становится подобным Христу, который также есть Сын Божий, однако не становится Христом, потому что Христос есть Сын Божий по рождению от Бога Отца и притом от вечности, а христианин есть сын Божий не по рождению от Бога, а только по благодати, и не от вечности, а только со времени крещения. Аллилуйя – значит – хвалите Бога, или короче: слава Богу. Таким образом эту песнь нужно понимать так: все вы, крестившиеся во Христа, стали через крещение подобными Христу, и потому хвалите Бога или с радостью говорите: слава Богу. Очевидно, эту священную песнь в древней христианской церкви, когда за один раз крестилось много взрослых лиц, пели священник, клир и восприемники, а может быть и все присутствовавшие при крещении, а сами крещенные пели только: аллилуйя – слава Богу! Этого троекратного обхождения нет у иноверных христиан.

в) Чтение Апостола и Евангелия. Сряду после обхода вокруг купели читаются Апостол и Евангелие. Пред чтением Апостола поется прокимен-стих, взятый из 26 псалма: Господь просвещение мое и Спаситель мой: кого убоюсь (Пс.26:1–2), стих, самый подходящий к крещению. Здесь как бы сам крещенный (после аллилуйя) поет: теперь мне некого после крещения бояться, потому что Господь и свет мой и Спаситель мой. Господь сказал: всяк делаяй злая ненавидит света и не приходит к свету, да не обличатся дела его, ибо лукавы суть (Ин.3:20), – и потому-то злые дела творятся большей частью в потемках, или, по крайней мере, скрытно. Но мне, как бы так говорит восторженный после крещения человек, мне нечего бояться этих потемок: Господь мой свет, – и для меня потемок нет; а если б и для меня наступили эти потемки, – и они не страшны мне: злые люди, злые силы не сделают вреда: Господь – Спаситель мой; Он спасет меня. В чтении Апостола (Рим.6:3–11) раскрыта мысль о плодах, какие приносит человеку крещение, а в Евангелии (Мф.28:16–20) говорится о явлении Иисуса Христа апостолам в Галилее, где Он, между прочим, сказал им: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и св. Духа.

г) Омовение. Омовение совершается по прочтении Евангелия, после сугубой ектении и двух кратких молитв, и состоит в том, что священник губкою, обмоченной в чистую воду, отирает те части тела младенца, которые помазаны были св. миром, чтоб святыню мира смыть и таким образом предохранить ее от смешения с какой-нибудь нечистотою, например, во время омытия младенца матерью. Как любящая мать, омывая в корытце любимого своего ребенка, любуется им, ласкает его и приговаривает разные нежные слова, какие только подскажет теплое, любящее материнское сердце: так и священник, омывая смоченной губкою это Божие дитя, как бы любуется им, как бы ласкает его, как бы приветствует и говорит ему: «вот ты и окрестился, и просветился (в оглашении), и миропомазался, и освятился (причащение) и омылся во имя Отца и Сына и св. Духа, аминь». Этот обряд относится собственно к миропомазанию. Его нет у восточных инославных христиан, а у католиков помазанная миром часть тела отирается хлопчатой бумагой.

д) Пострижение. После омовения священник, после краткой молитвы о том, чтобы Господь благословил начало стрижения волос и благословил младенца с его восприемниками, крестообразно постригает волосы младенца, с произнесением слов: постригается раб Божий N во имя Отца и Сына и Св. Духа, аминь. Этот обряд может иметь три значения: 1) он означает благодарственную жертву от лица самого младенца, жертву, притом, такую, которая есть его собственность и которую он может дать без всякого ущерба и вреда для себя: волосы его собственность, и острижение их не может причинить ему ни вреда, ни ущерба; 2) означает, что со дня крещения младенец становится не только благодатным сыном Божиим, но и послушным, покорным и верным рабом Его; такое значение обряд может иметь потому, что в древности рабам или слугам обыкновенно стригли волосы, и 3) означает, что со дня крещения младенец посвящает себя и жизнь свою на служение Богу, подобно тому, как прежде, так и ныне обыкновенно постригаются лица, посвящающие на служение Богу в сане священном или чине монашеском. А по объяснению книги Лифос (греческое слово – камень), написанной в 1644 году киевским митрополитом Петром Могилой, против униатского архимандрита Бассиана Саковича, обряд этот означает то, что постриженный становится воином Христовым и должен переносить все терпеливо, как младенец без боли переносит стрижение волос. Теперь рощение и стрижение волос дело почти безразличное; но у древних народов, особенно у жрецов, оно имело религиозное значение (Лев.19:27, 21:5; Чис.6:5), и даже ап. Павел давал волосам символическое значение (1Кор.11:14–15). В Греции, Молдавии, Валахии и Трансильвании священник стриг волосы младенцу не сряду после крещения, а через год или два, когда они подростут: они хранились в доме, а потом отдавались избранному для крещенного духовнику. Теперь у нас остриженные волосы младенца восприемники влепляли в воск, который по окончании пострижения опускают в купель. А прежде восприемники воск с волосами или влепляли в щели церковных стен, или зарывали за алтарем в землю. В Греции, после пострижения младенца надевали на голову его крещальный головной покров, называемый куколь: это греч. слово κόκκος¹¹ – щит, а в уменьшительной форме κουκούλλιον, или κουκούλλια: это был колпачок красного или синего цвета с тремя вышитыми на нем крестиками. Он был церковный, хранился в ризнице с прочими церковными вещами и снимался с головы младенца по отпусте крещения. И у нас в России, на голову крещенного после пострижения также надевался куколь, с произнесением слов: облачается раб Божий в куколь незлобия; а в Западных губерниях он назывался каптур – от латинского слова caput – голова, наглавник. – Несториане также надевают на крещенного младенца повязку.

С крещением и миропомазанием имеет тесную связь так называемое воцерковление или попросту сороковая молитва, потому что совершается в 40-й день по рождении младенца, по примеру Иисуса Христа, который в 40-й день по рождении также принесен был Пречистой Матерью в храм иерусалимский (Лк.2:22–39), каковое событие воспоминается церковью 2-го февраля, в праздник Сретения Господня, то есть встречи Господа праведным Симеоном. – Обряд воцерковления несложный. Мать со своим младенцем стоит в притворе, или в западной части храма. Священник, по благословении младенца и по возложении на голову его руки, читает три молитвы: одна из них касается матери и младенца, другая собственно матери, третья собственно младенца. По прочтении молитв, он берет младенца из рук матери и, делая своими руками, держащими младенца, крестообразное движение в воздушном пространстве, говорит: воцерковляется (вносится в церковь) раб Божий N во имя Отца и Сына и Св. Духа, аминь; затем идя к средине храма, он произносит: внидет в дом Твой и поклонится ко храму святому Твоему; на средине храма он опять останавливается, опять делает крестообразное движение и говорит: воцерковляется и прочее и, идя далее, продолжает: посреде церкве воспоет Тя; наконец пред царскими вратами еще раз останавливается, еще раз делает крестообразное движение и произносит: воцерковляется и прочее. После того, если воцерковляется девочка, он прикладывает ее к обеим половинам царских врат, и отдает ее матери, читая молитву: Ныне отпущаеши раба твоего, Владыко, а если воцерковляется мальчик, священник входит с ним в алтарь северными дверями, обносить вокруг престола, выходит из алтаря южными дверями, и затем, приложив его, как и девочку, к обеим половинам царских дверей, отдает его матери с молитвою: Ныне отпущаеши. Отпуст с крестом священник произносит тот же самый, который произносится в праздник Сретения Господня: Иже во объятиях праведного Симеона носитися изволивый нашего ради спасения Христос истинный Бог наш молитвами пречистыя Своея Матери и всех святых помилует и спасет нас, яко благ и человеколюбец.

В древней греческой и русской церкви воцерковление совершалось большею частью до крещения младенца. Это видно, между прочим, 1) из одного служебника нашего XIV века, где сказано: после воцерковления восприемник, взяв младенца, идет с ним для крещения; 2) из самого порядка, в каком помещены и доселе в греческих и славянских требниках чин крещения; чин таков: в 1-й день по рождении младенца читается молитва в доме для родильницы; в 8-й день – молитва в храме для наречения имени младенцу; в 40-й день – воцерковление в храме; и затем молитвы об оглашенных и само крещение; 3) Симеона, архиепископа Солунского, писателя XV века. Но в наших требниках есть замечание, что в обычном порядке, воцерковление должно совершаться после крещения: «аще младенец крещен есть, творит иерей воцерковление»… («Церк. Вестн.». 1889 г. № 9).

К сказанному прибавлю еще 2–3 слова о конфирмации лютеранской и закончу речь мою о таинстве миропомазания.

У лютеран конфирмация – не таинство, а обряд, подтверждающий обеты, данные в крещении и дающий право приступить к таинству причащения. Она совершается в храме над лицами 12–18-ти летнего возраста, предварительно изучившими катехизис. Здесь в кратком виде как бы повторяются оглашение, отрицание и сочетание, выраженные прежде в крещении. Дети подходят к алтарю. Пастор, сказав речь, спрашивает каждого по катихизису и прибавляет: веруешь ли тому, что ты сказал? – Да, отвечают все. – Отрицаешься ли сатаны и всех дел его и всего служения его? – Да, отвечают. Желаешь ли пребывать в послушании Христовой церкви и жить так, как веруешь и исповедуешь? – Да, следует ответ. Затем пастор предлагает присутствующим при конфирмации возблагодарить Бога за то, что Он хранит церковь, подавая ей благодать, и читает молитву о конфирмуемых. Конфирмуемые слушают ее, стоя на коленях. По выслушании молитвы, они попарно подходят к пастору, а он, возложив на них руку, благословляет в следующих выражениях, заимствованных из благословения ветхозаветного: Бог Отец да благословит тебя и сохранит, Бог Сын да обратит лицо Свое на тебя и помилует, Бог Дух Святой да воззрит на тебя милостиво и даст тебе мир. Если конфирмуемых много, пастор слова благословения произносит для всех, а руку возлагает на каждого отдельно.

В Англии и Ирландии – конфирмация обряд, через который выражается согласие епископа на принятие крещенных в общество верующих. Она совершается над лицами, также изучившими катехизис и имеющими 8–15 лет от роду. Епископ в храме, в присутствии народа, экзаменует их по катихизису: для удовлетворительно ответивших он читает молитву, и потом на каждого из них возлагает руку со словами благословения.

В американской епископальной церкви после вопросов конфирмуемых и удовлетворительных их ответов, – пастор молится, чтоб Бог укрепил их. Они слушают молитву на коленях. Потом на каждого из них он возлагает руку и говорит: «защити, Господи, сего N Твоею небесною благодатию, дабы он мог навсегда остаться Твоим», – и делает отпуст.

Конфирмация дает право приступить к причащению, и конфирмуются только те, которые на предложенные пастором по Закону Божию вопросы дадут удовлетворительные ответы. В противном случае конфирмация отлагается до времени более удовлетворительного изучения Закона Божия.

Понятие о нем – Покаяние в Ветх. Завете – Установление покаяния – Внешние знаки в древности и ныне – Троякий вид исповеди в древней хр. церкви

Покаяние есть таинство, в котором верующий, исповедав грехи свои пред священником, с сердцем сокрушенным, с намерением исправить жизнь свою, с верою в заслуги Христа и надеждою на Его милосердие получает от священника разрешение грехов и в то же время невидимо разрешается от грехов и самим Иисусом Христом. Оно называется вторым крещением по сходству с крещением – банею паки бытия: крещение очищает человека от первородного греха и грехов, совершенных им до крещения, а покаяние очищает человека от грехов, совершаемых после крещения.

Покаяние было еще в Ветхом Завете, но там оно совершалось только один раз в год в праздник очищения. Обряд был довольно сложный, но сущность его состояла в том, что народ тайно исповедал грехи свои при первосвященнике, в то время, как последний стоял подле козла, возложив на него свои руки, и молился за себя и народ, и потом козел этот изгонялся в пустыню, как бы унося туда с собою исповеданные над ним грехи людей; а другой козел закалывался в жертву, и с кровию его первосвященник входил в святое святых и там кропил ею (Лев.16:1–34). Это происходило в сентябре. И ныне евреи совершают обряд очищения, и обряд также довольно сложный, только искупительными жертвами служат для них не козлы, как в Ветхом Завете, а белые петухи для мужчин и белые курицы для женщин. Связав их ноги, евреи вертят их над своей головой, читая молитву, и потом 3 раза ударяют ими себя по голове, потом закалывают и едят, а внутренности бросают на крышу для птиц, чтобы они съели и улетели, как некогда козел убегал в пустыню с грехом, потом идут в синагогу и там каждый еврей произносит покаянную молитву, ударяя себя в грудь. Затем раввин, обращаясь лицом к народу, читает с поднятыми вверх руками благословение: да благословит вас Господь и сохранит; да просветит Господь лицо свое на вас и помилует; да воздвигнет Господь лицо свое на вас и даст мир (Чис.6:24–27).

Иисус Христос сперва обещал апостолам и их преемникам власть прощать грехи, когда сказал: елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси, и елика аще разрешите на земли, будут разрешена на небесех (Мф.18:18); а по воскресении даровал им обещанную власть, сказав: приимите Дух свят: им же отпустите, отпустятся им, и им же держите, держатся (Ин.20:22–23).

Внешними знаками кающегося у древних христиан были: пост, хождение в рубище с пеплом на голове, по подражанию св. Царю Давиду, коленопреклонения, молитвенное простертие на земле или на церковном полу, стрижение волос, а для женщин иногда стояние в церкви с распущенными волосами. Ныне приготовлением к принятию таинства покаяния служит говение, состоящее в строгом соблюдении поста, в воздержании от мирских развлечений и удовольствий, в участии в церковном богослужении и в учащенной и усиленной домашней молитве.

В первые века христианства покаяние имело троякий вид. В самых обыкновенных грехах люди каялись друг другу и просили взаимных молитв, – и это делалось на основании слов ап. Иакова: исповедайте друг другу согрешения и молитеся друг за друга, яко да исцелеете: много бо может молитва праведнаго поспешествуема (Иак.5:16). О такой частной исповеди упоминают св. Дионисий Ареопагит и Климент Римский. Но, само собою разумеется, такая исповедь никогда не бывала и не называлась таинством, и не могла быть и называться, потому что каждый верующий имеет право молиться и за другого, чтобы Бог отпустил ему грехи, но не может отпускать другому грехи, как отпускает уполномоченный на то самим Иисусом Христом архиерей или иерей; каждый может молиться и молится: остави нам долги наши, яко (же) и мы оставляем должником нашим (Мф.6:12), но никто не может разрешать грехов ни себе, ни другим, и не может быть вполне уверенным в том, что, если он помолился о прощении грехов своих или чужих, и Бог непременно простит грехи. Зачем же, однако, древние христиане исповедовали друг другу согрешения?.. А вот зачем. Грех был тяжелым для их души бременем, был подавляющим горем для них. А всякое горе, сильно чувствуемое нами, обыкновенно побуждает нас не только самим просить Бога о том, чтобы Он крепкою силою своею или совсем уничтожил, или, по крайней мере, ослабил, смягчил это горе, но и других просить о том же, и искать себе у них совета, утешения, а потому и древние благочестивые христиане под гнетом удручавшей их скорби о том, что допустили в себе тот или другой грех, не только сами просили Бога о прощении, но просили о том же и других, если не было духовника, и искали у них совета и утешения. Подобное бывает и ныне в некоторых наших монастырях, отличающихся особенно строгим подвижничеством и благочестием. Но, повторяю еще раз, такая исповедь не была таинством: это было просто только взаимное излияние горьких чувств сердца, проникнутого скорбию о грехе. В грехах самых тяжелых древние христиане исповедовались пред священником или епископом в присутствии целого собрания верующих. За такие грехи всегда назначалась епитимия и, по исполнении епитимии, они разрешались большею частью самим епископом, также в присутствии верующих: он, возложив на епитимийного руку, читал разрешительную молитву, а за отсутствием или болезнью епископа, исполнял это священник (Евсев. Ц. ист. кн. VI, гл. 44, Постановл. Апост. кн. 2, гл. 12, 13 и 41). Но такой вид исповеди прекратился в IV веке, и прекратился потому, что 1) нравственность христиан в ту пору уже не стояла на такой высоте, на какой стояла она в первые три века христианства, – и потому грех не мучил людей так сильно, как сильно мучил их прежде; 2) христиане то стыдились, то боялись открывать тяжелые грехи свои священнику в присутствии других христиан, стыдились потому, что другие могли осуждать, даже презирать их за открытые ими тяжелые грехи, а боялись потому, что за тяжелые грехи назначалась всегда епитимия, исполнять же епитимию казалось делом тяжелым и наказанием позорным, – и потому они иногда скрывали свои тяжелые грехи. Наконец в менее важных грехах древние христиане исповедались наедине пред священником или епископом – духовным отцом. Этот вид исповеди остается у нас и доселе.

Обряды при совершении покаяния – Обряды у вост. неправосл. христиан, католиков, лютеран – Возражения против устной исповеди – Глухая исповедь – Епитимия – Добровольная епитимия – наложение на себя цепей, бичевание, самобичевание – Индульгенции

Обряды при совершении таинства в Православной русской церкви не сложны.

1) Пред началом исповеди кающийся или исповедник выслушивает читаемые священником 50-й псалом – Помилуй мя Боже, две молитвы, в которых изображается милосердие Божие к кающемуся грешнику и испрашивается ему помилование от Господа, и, наконец, Символ веры, который, впрочем, должен бы быть прочитан самим исповедником. Псалом 50-й читается потому, что в нем прекрасно и трогательно изображаются скорбные чувствования кающейся души: это – чистосердечная покаянная молитва св. Царя Давида, которую он произнес после того, как пророк Нафан изобличил его в тяжком преступлении; обе молитвы очень древние: одна из них взята из литургии ап. Иакова, а другая из постановлений апостольских. Чтением Символа веры исповедник свидетельствует пред духовником, что он православный христианин, и потому имеет право приступить к таинству покаяния, а вслед затем и к причащению.

2) Выслушав положенные молитвы и помолившись сам пред св. иконами, исповедник подходит к аналою, на котором в это время лежат св. крест и евангелие, как видимые знаки невидимого присутствия здесь самого Иисуса Христа.

3) Подойдя к священнику, исповедник, по обычаю, вручает ему восковую свечу. Это, с одной стороны, посильная жертва его Богу за то великое благодеяние, которое он надеется получить после исповеди, то есть прощение грехов, а с другой – это символ или знак того, что в настоящие минуты сердце его мягко, как воск, и потому готово принять от духовника без всякого прекословия все его внушения, советы, наставления, даже самые наказания, если духовный отец найдет их для него нужными. А священник, взяв от него свечу, возжигает ее, если только представляется возможность, пред св. крестом и евангелием или пред св. иконами, и тем выражает такую мысль: как чист свет от горящей свечи, пожертвованной тобой, духовное чадо мое, так чиста и светла будет и душа твоя, очищенная св. таинством покаяния. Потом дает ему приличное наставление.

4) Затем исповедник подробно исповедует духовнику грехи свои пред св. крестом и евангелием, и желательно, чтобы исповедник так был настроен говением к исповеди, чтобы, не выжидая вопросов духовника, сам открывал ему свои грехи с сокрушенным сердцем, а духовник только содействовал ему; желательно, чтобы исповедь не была только сухим, холодным перечнем грехов, а живою, искреннею, сердечною беседою духовных детей с духовным отцом пред очами всеведущего Бога, Бога правосудного, но и всеблагого. А чтоб исповедник был более способен к раскрытию души своей пред духовником, для этого прекрасное средство прочитывать во время говения 10 заповедей Закона Божия с размышлением и с объяснением их в пространном православном катехизисе. Эти заповеди с объяснениями превосходное и верное зеркало, в котором грешник может видеть себя со всех сторон, видеть и красоты свои и безобразия, и за красоты благодарить Господа Бога, а безобразия представлять духовнику для исправления. Некоторые имеют обычай грехи свои, и особенно наиболее тяжелые, или очень часто повторяющиеся, записывать на бумагу, и читать запись свою духовнику. Обычай этот заслуживает одобрения, как потому, что без записи память легко может изменить, и некоторые грехи могут быть забыты, так и потому, что такая запись дает духовнику возможность подробнее и обстоятельнее побеседовать с исповедником и дать ему соответственные советы и наставления; надобно только сряду после исповеди эту греховную запись уничтожить огнем. По окончании своей исповеди, исповедник слушает с преклоненною головою молитву священника о прощении согрешений благодатию Божиею, и, наконец, преклоняет колена, а священник, покрыв голову его епитрахилью, читает разрешительную молитву и осеняет голову благословением. Епитрахиль, покрывающая голову исповедника, изображает благодать Божию, так покрывающую все грехи покаявшегося, что их не видно будет нигде – ни на земле, ни на небе.

5) Получив разрешение от грехов, исповедник лобызает св. крест и евангелие. Это, с одной стороны, знак примирения его с Богом после таинства покаяния, а с другой – знак удостоверения в том, что он намеренно не скрыл ничего, а высказал все, что только мог запомнить, и что имеет твердое намерение избегать, по возможности, открытых на исповеди грехов. Так мы, после присяги, целуем крест и евангелие в удостоверение или истинности наших слов или непреложности наших обещаний.

Все эти наши обряды, или, по крайней мере, большинство их известны были в глубокой древности. О них упоминается в постановлениях апостольских, упоминается в творениях св. отцов церкви, например, св. Киприана об исповеди пред священником (de lapsis с. 26, 28 и 29), св. Амвросия Медиоланского и блаженного Августина, упоминается в творениях церковных писателей, например, Оригена, Тертуллиана. Молитвы, устная исповедь, разрешительная молитва всегда и везде были необходимой принадлежностью таинства покаяния.

Эти же существенные черты таинства сохраняются и у восточных неправославных христиан, например, у армян, абиссинцев, несториан и иаковитов. У армян обряды при исповеди почти те же, что и у православных. У абиссинцев главная особенность та, что они поздно принимают это таинство, то есть не ранее 25 лет от роду и, при том, каждый из них исповедуется в одной общей фразе: я – грешник, не перечисляя грехов. Несториане прежде подробно исповедали грехи свои пред духовником; но ныне несторианец приходит к священнику и так же, как и абиссинец, говорит: «я – грешник»; потом 3 дня говеет, приходит в церковь и молится; пред самой литургией священник возлагает на него руку и читает разрешительную молитву. Иаковиты сперва исповедовались пред священником так же, как православные. Но в XII веке патриарх их Иоанн V постановил, чтобы иаковиты, желающие исповедаться, или приходили в церковь и здесь, в присутствии священника, воскуряли фимиам и внутренне исповедали грехи свои пред Богом, которые с уносящимся вверх фимиамом должны улетучиваться по воле Божией, или дома то же самое делали даже без присутствия священника. Против такого странного обычая восстал яковитский священник Марк, и за то был отлучен патриархом, но впоследствии Марк сам занял патриаршую кафедру и уничтожил этот обычай.

Католический священник исповедует в закрытой исповедальне, а исповедующиеся открывают ему грехи свои, стоя на коленях. Но существенных отличий католиков от православных относительно таинства покаяния два. Первое отличие: по их понятию, в таинстве покаяния отпускаются грехи, и грешники освобождаются от вечных наказаний за отпущенные грехи, но не освобождаются от наказаний временных, которые они должны понести для удовлетворения правде Божией или здесь, на земле, или в загробной жизни, в чистилище. Чистилище, по их понятию, есть в загробной жизни такое место или состояние очищения, в котором души умерших, получивших разрешение грехов, но не понесших за них временного наказания во дни земной жизни, терпят мучения для удовлетворения правде Божией до тех пор, пока через эти мучения не очистятся от грехов и не сделаются достойными вечного блаженства. Впервые эту мысль высказал папа Григорий Великий, но высказал, как только частное мнение свое. Но в средние века выработалось из этого мнения учение об очистилищном огне, а затем и об индульгенциях («Хр. Чт.» 1866 г., июл. кн., 8–9), о которых у нас будет речь впереди.

Другое отличие. – Право исповедовать у них принадлежит только епископу. Но так как епископ не может исповедовать всех верующих, – то он облекает правом исповеди некоторых священников. Самое видное и высокое положение занимает у них Пенитенциарий – кардинал: он разрешает и такие грехи, которые разрешает только папа, он передает всем духовникам папские инструкции; он рассылает и папские разрешительные грамоты. У нас право исповедовать имеют не только епископы, но и все священники, за исключением запрещенных. Правда, было время, когда и у нас в России не каждый священник мог быть духовником, а только тот, который был назначен епископом для исполнения этой обязанности; а в Греции это продолжается и доселе; там духовник преимущественно иеромонах, определенный в эту должность властью, как и доселе в наших монастырях назначаются особые духовники из иеромонахов; в Греции все приходы делятся на духовнические округа, и в каждом округе есть особый духовник, преимущественно иеромонах, живущий при одной из церквей округа. Но в Греции, как в былое время и в России, это делается не потому, что будто бы не все, а только некоторые священники в таинстве священства получают право исповедовать: священство дает всем священникам одни и те же права, а просто потому, что не каждый священник может быть способным, благоразумным, назидательным, поучительным и влиятельным духовником.

Лютеране не признают покаяния за таинство в собственном смысле, хотя в апологии Аугсбургского исповедания оно называется таинством. Аугсбургское исповедание, состоящее из 28 членов, составлено было под руководством Мартина Лютера, дополнено Филиппом Меланхтоном и представлено (1530 г.) императору Карлу V, на сейме в Аугсбурге, а апология Аугсбургского исповедания написана Меланхтоном против возражений латинян на Аугсбургское исповедание. Лютер с жаром говорил: зачем исповедь пред священником, когда дело спасения есть дело внутренней веры? Для чего тут посредство священника, как не для того только, чтоб ему властвовать над совестью ближнего? Несмотря, однако, на то, в малом Лютеровом катихизисе, между прочим, помещена и частная исповедь; после перечня грехов, по этому катихизису, пастор говорит кающемуся: «Бог да помилует тебя и укрепит твою веру», и затем спрашивает: «Веруешь ли ты, что мое прощение есть прощение Божие», и, получив утвердительный ответ, продолжает: – «Буди же по вере твоей, – и я по заповеди Господа Иисуса Христа прощаю тебе грехи твои во имя Отца и Сына и Св. Духа. Иди в мире!»

Не признавая нашего таинства покаяния за таинство, лютеране, однако же, совершают оное, как обряд, в кирхе, накануне или в самый день причащения, и совершают так: пастор сперва убеждает кающихся, которые в это время стоят на коленях, искренно раскаяться в грехах и исправиться. Потом читает общую исповедь, т. е. перечень грехов, а кающиеся должны внутренно сознаваться в тех грехах из перечня, в которых они считают себя виновными, и затем пастор предлагает высказаться ему, прежде причащения, кроме общей исповеди, на частной, если кто имеет на совести что-нибудь особенно важное. После общей исповеди он говорит: – «смиритесь пред Богом и исповедайте от сердца все ваши грехи. Пусть каждый из вас скажет: всемогущий Боже, милосердный Отче! Я, бедный грешник, исповедую пред Тобою все грехи мои в мыслях, словах и делах, которыми я вполне заслужил гнев Твой и наказание временное и вечное. Но я искренне скорблю о всех грехах моих, искренне каюсь в них и молюсь Тебе: по бесконечному милосердию и в силу тяжких страданий возлюбленного Сына Твоего Иисуса Христа, умилосердись надо мною, бедным грешником, прости все грехи мои и милостиво даруй мне Св. Духа Твоего для исправления моей жизни. Аминь». Затем говорит: «Если раскаяние ваше искренне, то отвечайте да». Получив этот ответ, он продолжает: «после этого я возвещаю вам, которые искренне раскаялись в своих грехах, твердо веруют в заслуги Иисуса Христа и дали сердечное обещание исправить свою греховную жизнь, возвещаю, в силу моего служения, как призванный и законный слуга Божественного Слова, благодать Божию и прощение грехов во имя Отца и Сына и Св. Духа, аминь».

Итак, хотя у лютеран покаяние не признается за таинство, однако, пастор лютеранский, называя себя «законным слугою Божественного Слова», усвояет себе право прощать грехи людей, а только отрицает устную подробную исповедь. Случалось мне иногда слышать, что и некоторые православные свободно мыслящие как будто сочувствуют в этом отношении лютеранам и говорят: зачем устная подробная исповедь пред священником? Ведь грехи разрешает сам Бог, а не священник; Бог же всеведущ, а потому и без нашей устной исповеди знает наши грехи, и может разрешить их, если мы будем каяться в них только мысленно, в сердце, не произнося слов? К тому же храм есть святой дом Божий, а потому даже как будто и неприлично вносить в святыню храма повесть нашей жизни иногда очень грязной и осквернять, так сказать, воздух святого дома Божия нашими словами о наших смрадных делах: довольно покаяться в них только в уме и сердце… Что сказать на это? Прежде всего то, что неприлично и неблагоразумно поднимать вопрос, который давно, давно уже решен и священным писанием и священным преданием: многие из уверовавших приходили к (ап. Павлу), исповедуя и открывая ему дела свои, говорится в книге Деяний апостольских (Деян.19:18); если исповедуем грехи наши, то Бог простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды, сказал св. ап. Иоанн Богослов (Ин.1:9). «На родившего тебя в Боге, то есть духовника, полагайся больше, чем на родивших тебя в плоти, писал св. Григорий Нисский, знаменитый св. отец IV в.; смело открывай ему твои сокровенности, открывай ему тайные грехи твои, как сокрытые раны врачу: он позаботится о твоем исцелении». Затем, голос против устной исповеди есть голос, мне кажется, такого человека, который по самолюбию и крайней гордости своей желал бы кричать во всеуслышание только о заслугах своих и достоинствах и молчаливо каяться в сердце о своих гнусных делах, чтобы о них никто, никто из людей не знал, не знал даже и духовник. Наконец, в возражениях против устной исповеди очень ясно слышится и легкомыслие. В самом деле, говорят: грехи разрешает Бог, а не священник, который есть только свидетель нашего покаяния, а Бог всеведущ, следовательно он знает наши грехи и без устной нашей исповеди. То правда, что священник свидетель нашего покаяния; но этому свидетелю однако сказано самим Спасителем: еже аще свяжеши на земли, будет связано на небесех, и еже аще разрешиши на земли, будет разрешено на небесех (Мф.16:19, 18:18). Но что же он будет вязать и разрешать в исповеднике, когда он не откроет ему ни одного греха?.. А ведь есть и такие грехи, которых и разрешить нельзя (Мф.12:31). Но священник не только свидетель во время исповеди; он вместе с тем и врач духовных болезней. А какой врач может лечить больного, не зная его болезни?.. И какой больной не откроет врачу своей болезни, чтоб избавиться от нее?.. Разве такой, который так тяжко болен, что потерял уже сознание и потому как бы уже и не чувствует своей болезни… Что бывает с больным телесно, то же или подобное должно быть и с больным душою. Мне удалось прочитать печатное известие о весьма замечательном событии, бывшем в 1849 г. Крестьянин одного села, после исповеди и причащения вскоре скончался, но через 2 часа ожил и просил пригласить того же священника, который его исповедал. Священник немедленно прибыл. Крестьянин сказал ему, что он по давности забыл один грех и не открыл его на исповеди, а теперь открыл и просит разрешить его. Священник только что прочитал разрешительную молитву, и крестьянин сряду же опять оказался умершим. Протестанты против устной исповеди из православных еще говорят: храм – святыня, следовательно неприлично нам вносить в эту святыню рассказы о своей греховной жизни, иногда очень грязной и гнусной; довольно потому раскаяться внутренне, раскаяться в сердце и уме. Но если это так, если слова о грехах оскверняют святыню храма, то почему же внутреннее исповедание тех же грехов, исповедание не словом, а помышлением, почему оно не осквернит святыню храма? Еще: мало ли в храме бывает чтений из Евангелия, посланий апостольских, писаний пророческих, в которых очень ярко рисуются пороки человеческие?.. Что же?.. Ужели и эти чтения, слышимые нами в храме, сквернят святыню его?.. Да, легкомыслие или самолюбие звучат в каждом слове протеста против устной исповеди.

Православные, немудрствующие лукаво, так дорожат устной исповедью, что, если бы больной лишился языка, просят священника исповедать его глухой исповедью; и священник не отказывается, если только больной выразил желание исповедаться и не потерял сознания, потому что и такая исповедь в главных чертах удовлетворяет условиям покаяния – вере, сознанию грехов и сокрушению и надежде на милосердие Божие; а чувство слуха у умирающего, как известно, теряется после всех чувств. В таком случае вместо слов довольствуются условными знаками, которые укажет больному духовник, например, утвердительный ответ – да движением головы книзу, либо приложением руки к сердцу, либо обращением глаз на иконы, а отрицательный – нет – смежением глаз, либо трясением головы, либо отклонением руки в сторону и т. п.

Заключу учение о таинстве покаяния небольшими заметками об епитимиях и индульгенциях, имеющих близкое отношение к этому таинству. Епитимия – иначе канон, слово греческое – значит запрещение, наказание. Она состоит в назначении, за тяжелые грехи, особенных благочестивых упражнений, например, поста, подаяния милостыни, отлучения от святого причащения на определенный срок. По учению Православной церкви, епитимия не есть собственно наказание за грех, а есть только исправительная мера, есть только духовное врачество, соответствующее духовному недугу: она напоминает человеку о тяжести греха, за который наложена; она приучает его к доброму делу (подача милостыни…), она предостерегает его от повторения греха и т. п. Но по учению католиков – епитимия есть наказание для удовлетворения правде Божией. Учение неверное, потому что епитимия нужна не для греха, а для грешника. Правда Божия удовлетворена заслугами Спасителя, и никакие наши собственные заслуги не могут удовлетворить ей. Грех прощен человеку благодатью Божией в таинстве, и зачем же ему за прощенный грех нести наказание? Но для вразумления, для исправления человека-грешника епитимия нужна. Епитимия известна была в глубокой древности. Еще апостол Павел отлучил от церкви одного коринфянина за распутную жизнь и потом, когда тот раскаялся, принял опять во общение его с церковью (1Кор.5:1–5; 2Кор.2:6–8). Об епитимии упоминают отцы церкви, например, Ириней, Киприан, Василий Великий; также правила апостольские и правила вселенских и поместных соборов. Известно из истории, что св. Амвросий, епископ Медиоланский, наложил епитимию даже на императора Феодосия Великого, как на обыкновенного мирянина, за то, что он по неосмотрительности утвердил приговор на смертную казнь многих невинных. В древней христианской церкви бывшие под епитимиею за тяжкие грехи разделялись на 4 разряда: 1) плачущие: они (12 прав. Григория Неокесарийского) вне храма на паперти просили со слезами входивших в храм молиться за них Богу и сами молились; 2) слушающие: они в притворе храма слушали вместе с оглашенными литургию до возгласа диакона: елицы оглашенные изыдите; 3) припадающие или коленопреклоненные: они стояли в западной части храма на коленях и слушали литургию несколько долее разряда слушающих; и 4) стоящие вместе с верными: они слушали всю литургию, но не могли ни причащаться, ни приносить пожертвований для храма. Срок пребывания в том или другом разряде был различен и зависел от разных причин: степени раскаяния, возраста, состояния здоровья и пр. Такая епитимия назначал только епископ. Он же большею частью и разрешал.

У нас в Малороссии, вероятно, по обычаю, заимствованному с запада, иногда священники налагали своеобразные епитимии: крестообразное лежание на церковном полу перед иконостасом в продолжении одной или двух литургий, стояние в храме на коленях с поднятыми вверх руками, которые притом должны держать апостол или часослов, привязывание цепью или веревкой к церковным дверям во время богослужения. Но такие епитимии очень часто порождали вражду между священниками и прихожанами. В несении наложенных епитимий иногда у нас помогали друг другу муж и жена. А бывало иногда и так, что некоторые нанимали за себя посторонних нести епитимию и платили двойную цену: половину за труд наемному лицу, а половину нищим.

Многие тяготились исполнением епитимии, и потому даже скрывали на исповеди тяжелые грехи, чтобы ей не подвергнуться. Но многие, напротив, не только с охотой несли наложенную духовником епитимию, но и сами добровольно налагали ее на себя. Такая ревность проявлялась и на востоке, но особенно на западе, начиная с V века и продолжалась до XVI, проявлялась как между мужчинами, так и между женщинами. Формы епитимий были различны, но преимущественно наложение на себя цепей, бичевание и самобичевание. Ношение цепей или вериг началось на востоке с V века, а потом и на западе. Они носились для изнурения плоти и иногда были очень тяжелы: некоторые весили до 4–5 пудов. Аббат Сенох († 560 г.) носил железные цепи на шее, руках и ногах. Около XI века на западе некоторые мужчины и женщины вместо цепей носили железную рубашку, напр. Гвилем, граф Пуатьерский (XII в.). Бичевание было в большом ходу и на востоке, и особенно на западе, где по требникам средних веков 300 ударов хлыстом по телу заменяло епитимию на целый год, с XI века вместо 300 ударов давали уже 3000 за годовую епитимию. Экзекуцию производили то сами духовники, или настоятели монастырей и вообще аббаты и приоры, то, по поручению духовников, домашняя прислуга. Так Конрад Марбургский († 1233 г.), впоследствии инквизитор, сек духовную дочь свою Елизавету, ландграфиню Гессенскую. Король французский Людовик IX (святой) регулярно, по крайней мере, раз в неделю просил своего духовника почесть его, и потому всегда носил при поясе ящичек из слоновой кости, в котором хранилась плетка (бич) из пяти соединенных между собою железных цепочек. Епископа Роберта Оксфордского († 1155 г.) сек духовник его пресвитер. Герцогиню Силезии и Польши Гедвигу († 1243 г.) секли то служанка ее, то монахиня Виктория. Самобичевание, не столько епитимия, сколько добровольный подвиг, имело также широкое употребление и сопровождалось чтением молитв и псалмов, а иногда даже особенными обрядами. Так Доминик († 1221 г.), известный учредитель Доминиканского ордена, бичевал себя каждую ночь три раза: один раз за свои грехи, другой – за чужие грехи, а третий за грехи умерших людей. Доминиканка Екатерина Сиенская († 1380 г.) бичевала себя по 3 раза в день железною цепью. Иезуиты, начиная с родоначальника своего Игнатия Лойолы († 1556 г.), бичевали себя до истощения сил и даже установили общее самобичевание в монастырских храмах, причем бичевавшие себя читали положенные молитвы, также Пс.2, 50, 129 и молитву Господню, а в заключение экзекуции читали: ныне отпущаеши раба Твоего, владыко. Такое же общее самобичевание установлено было и в других монашеских орденах, преимущественно в Рождественском и Великом посту и по крайней мере один раз в неделю в прочие времена года, именно по пятницам, а в некоторых монастырях по пятницам было общее самобичевание в храме или молельне, а по средам и понедельникам, кто желал, в келлии. С XIV в. образовались в католических странах даже особые общества самобичевателей из мужчин и женщин. Общества эти совершали в назначенное время особенные торжественные процессии, соединенные с разными обрядами. Толпа самобичевавшихся мужчин и женщин, до 200 и более лиц, проходила из города в город под предводительством какого-нибудь знатного лица с певчими. Местом же бичевания была какая-нибудь площадь при церкви. К этой площади и направлялась толпа с зажженными восковыми свечами, со знаменем впереди, при колокольном звоне и при громком пении. Самобичующие шли по два в ряд, одетые в мантию и шляпы с красным крестом, а на боку у каждого висел бич-палка с трехвосткой, к которой прикреплялись железные иглы, расположенные крестообразно. Местные жители благоговейно встречали и провожали их. Придя на место бичевания, бичующиеся составляли из себя круг, снимали с себя обувь и верхнюю одежду, опоясывались передниками до колен и ложились на земле кругом в различных положениях, смотря потому, кто за какое преступление бичевал себя: клятвопреступник ложился на бок с поднятым вверх указательным пальцем, убийца – на спину и т. д. Затем начальник общины попирал каждого лежавшего своими ногами и касался бичом, и каждый потом, один после другого становился на свое место кругом. Потом братья по очереди попарно обходили весь круг и каждый из стоявших в круге бил их бичом, а певчие в это время пели особенные песнопения, разделенные на 3 отдела. После каждого отдела происходило самобичевание, которому предшествовали различные телодвижения самобичующихся, например, с поднятыми вверх крестообразно руками бросались на землю, потом вставали и били себя в грудь. По окончании самобичевания и пения читалось письмо, которое будто бы самим Иисусом Христом передано было с неба через ангела иерусалимскому патриарху. В этом письме выражен был гнев Божий на развращение рода человеческого и указано средство к заглажению грехов, именно самобичевание. Наконец, местные обыватели приглашали к себе самовольных мучеников и мучениц и угощали. Это было религиозное движение горячих фанатиков, основанное на ложном толковании некоторых мест Св. Писания об умерщвлении и измождении плоти, да дух спасется. (Буквально понимали и выполняли слова Свящ. Писания: по вся дни умираю, будите яко дети; иже хочет по мне идти, да возьмет крест свой и др.).

Индульгенцией называется грамота, которая будто бы прощает или уменьшает наказания временные на земле или в чистилище, которые грешник должен понести для удовлетворения правде Божией. Такие грамоты появились не раньше VIII в., а папа Лев III († 816 г.) завел покупку и продажу таких грамот при церквах. Особенно большую роль играли индульгенции во время крестовых походов (1096–1248 г.). Продажа индульгенций была одной из причин появления реформации. По поручению папы Льва Х († 1521 г.), достраивавшего храм св. Ап. Петра и нуждавшегося в деньгах, доминиканец Иоанн Тецель († 1519 г.), занимался продажей индульгенций, и это так сильно подействовало на горячего Лютера, что он прибыл (1517 г.) к дверям Виртембергского собора 95 положений, в которых опровергал учение об индульгенциях. Но Тридентский собор (1545–64 г.) утвердил на все времена раздачу индульгенций. Индульгенция бывает простая, полная (plena) и полнейшая (plenissima). Простую может давать и каждый священник в таинстве покаяния: она освобождает только часть наказаний за грехи на некоторое время – 40 дней, полугодие и пр. Полная дается только епископом. Полнейшая – только папой: она освобождает от наказаний за все грехи, которые человек должен понести на земле и в чистилище. Кроме того бывают индульгенции юбилейные и чрезвычайные. Юбилейную торжественно дает папа всем христианам, находящимся в зависимости от него. Она изобретена в 1300 г. папой Бонифацием VIII, который постановил давать ее через каждые 100 лет. Но потом срок ее стал сокращаться: Климент VI постановил (1350 г.) давать ее через 50 лет, Урбан VI через 30, а Павел II (1470 г.) через 25 лет. И все эти перемены в назначении срока юбилейных индульгенций произошли в течение каких-нибудь 170 лет. Чрезвычайная индульгенция дается по особенным случаям, – например, по случаю избрания нового папы: это со времени Сикста V (1588 г.), по случаю моровой язвы (Лев X в 1518 г.). Индульгенции даются не только за деньги, но и за разные благотворения и благочестивые упражнения, например, за прочтение назначенной назидательной книги – освобождение от наказаний на несколько дней или месяцев, прочтение по несколько раз в день какой-либо молитвы; например Ave Maria, посещение известных храмов или св. мест, поклонение чудотворным иконам и т. п.

Основанием для индульгенций служат так называемые у католиков сверхдолжные добрые дела святых, т. е. по их понятию некоторые святые во время земной жизни своей сделали так много добрых дел, что некоторые дела уже излишни для них в загробной жизни, и потому этот избыток их добрых дел, для них ненужный, папа, как наместник Христов в церкви земной, а по его уполномочию и епископы, и священники имеют будто бы право при известных условиях вменять эти заслуги их другим. Это можно пояснить простым примером: я, например, получаю в год содержания 4000 р.; но на содержание мое расходуется никак не более 3000 р.; а остальные 1000 р. лежат у меня непроизводительно без всякого употребления – они мне не нужны, – и потому лучше разделить их между нуждающимися, чем держать в ящике без всякого движения. Все христиане, кроме католиков, очень ясно видят всю шаткость оснований, на которых покоятся индульгенции (indulgeo – снисхожу, послабляю). В самом деле могут ли быть у самого великого праведника сверхдолжные дела, когда сам Христос сказал: если исполните даже все повеленное вам, – говорите о себе: мы рабы ничего не стоящие, потому что мы сделали только то, что должны были сделать (Лк.17:10)? Можно ли предположить странную мысль, будто Иисус Христос не в состоянии вознаградить праведника, если бы он в самом деле совершил какие-нибудь сверхдолжные дела? Но допустим невозможное: пусть есть такие праведники, которые совершили сверхдолжные добрые дела, которые там для них не нужны, – и таким образом у них непроизводительно так сказать остается избыток добрых дел. Но какое же право имеет папа со своими подвластными распоряжаться этим избытком добрых дел, то есть чужим имуществом, и кто его уверит, что индульгенции его еще не истощили этого запаса? Опять напомню прежний пример: если у меня остается лишняя для меня тысяча рублей, – то я сам могу ею распорядиться, то есть раздать ее кому желаю; но никто из посторонних не имеет права распоряжаться по своему усмотрению моею собственностью, хотя бы и лишнею для меня. Не высокой пробы тот благодетель, который помогает ближнему не своим, а чужим добром.

Понятие о сем таинстве – Цель установления брака – Начало брака – Условия для вступления в брак – Возраст – Здравомыслие – Родство – Взаимное согласие – Благословение родителей – Оглашение – Место совершения брака

Брак есть такое таинство, в котором жених и невеста, выразив пред Богом и св. церковью свободное обещание взаимной супружеской любви и верности, вступают в супружеский союз во образ союза Иисуса Христа с церковью и получают благодать благословенного рождения и христианского воспитания детей. Апостол Павел говорит о браке так: тайна сия велика есть: аз же глаголю во Христа и во церковь (Еф.5:32). Следовательно совершение брака он называет таинством, и таинством великим, великим в том именно смысле, что брачный союз походит на союз между Иисусом Христом и церковью. Союз между Иисусом Христом и церковью, по объяснению того же апостола Павла, состоит в том, что Иисус Христос есть глава церкви, а церковь – тело Его, Иисус Христос любит церковь, а церковь повинуется Иисусу Христу, и такое отношение Иисуса Христа к церкви будет продолжаться вечно. Подобным образом и муж, по словам апостола Павла, есть глава жены, а жена подчинена мужу, как тело подчинено главе, муж любит жену, а жена повинуется мужу, и такое отношение между ними должно продолжаться с минуты вступления в брак до конца их жизни. Тот же апостол Павел дозволяет вступать в брак, но вступать точию о Господе (1Кор.8:39). Святой Иоанн Златоуст писал о браке так: «брак по истине есть таинство и таинство великое: муж, оставив отца, который его вскормил и воспитал, и мать, которая носила его во чреве и родила, оставив обоих, которые столько благодетельствовали ему, с которыми он долго жил и свыкся, прилепляется к той, которой не видал, которая не имеет с ним ничего общего, и предпочитает ее всем» (Толков. на посл. Еф.5:20). И эти золотые слова Златоуста оправдывались и оправдываются пред нашими глазами почти всегда и везде. В самом деле, кто для детей милее, любезнее, дороже на свете, как не их родители?.. Они получили от них жизнь, они от дней младенчества до вступления в брак живут с ними под одною кровлею, пьют и едят за одним столом, пользуются неусыпным их родительским попечением и нежными ласками, в течение многих лет успели сродниться с их нравами и привычками; мало того, они связаны с ними плотью и кровью, они плоть от плоти их и кость от кости их… Как тут не быть такой близкой связи детей с родителями!.. Но вот жених и невеста, после непродолжительного знакомства между собою, вступили в брачный союз, – и что же?.. Их любовь к родителям через то отнюдь не прекратилась, но любовь супружеская уже как бы оставила в тени их любовь к родителям: муж для жены и жена для мужа уже становятся милее, дороже отца и матери. Чем можно объяснить эту внезапную в них перемену?.. Можно и должно объяснить только тем, что доселе они были связаны с родителями преимущественно тем, что были плоть от плоти их и кость от костей их, а теперь оба они таинственною благодатью Божиею соединены уже в плоть едину… Вот почему брак есть действительно тайна, и тайна великая, как говорит апостол! Вот почему брак называли таинством и самые древние отцы и учители церкви, напр. св. Игнатий Богоносец: «брак должен быть с ведома епископа, чтоб он был о Господе, а не по похоти». Златоуст: «нужно позвать священника и через его молитвы и благословение заключить союз супружества, чтоб супруги соединены были таинственною благодатью Божиею». Климент Александрийский усваивал брачущимся особенную благодать Божию, освящающую их союз. Тертуллиан: «христианский брак составляет таинство, будучи образом таинственного союза Христа с церковью». (Против. Маркиона к. V, г. 18). Св. Зенон Веронский († ок. 260 г.) церковное священнодействие брака прямо называет достоуважаемым таинством. Вот почему и доселе брак признают за таинство не только православные, но и все неправославные восточные христиане, а из западных католики; лютеране же и англикане хотя брак и не считают таинством, но все-таки бракосочетание соединяют с религиозными действиями. И что говорить о христианах?.. Даже не христиане, а и евреи, и магометане и язычники в бракосочетание вносят религиозный элемент, напр. древние греки обручение совершали с участием жреца, читавшего молитвы, а самое венчание у них совершалось в капище жрецом, который приносил жертву богам Зевсу и Гере (Небу и Земле) и читал до 8 молитв, сопровождавшихся различными церемониями.

Цель учреждения брака – троякая: сохранение и продолжение рода человеческого, взаимное вспомоществование супругов в прохождении настоящей жизни и обуздание беспорядочных чувственных инстинктов.

Начало брака восходить к самому сотворению наших прародителей. Бог сказал: не добро быти человеку единому: сотворим ему помощника по нему, и по сотворении Евы из ребра Адамова, Адам сказал: се ныне кость от костей моих и плоть от плоти моея: сия наречется жена, яко от мужа своего взята бысть сия. Сего ради оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей и будета два в плоть едину, а Бог благословил первосозданную чету и сказал: раститеся и множитеся и наполните землю (Быт.1:28, 2:18, 23, 24; Быт.9:1); потому и Соломон говорил: от Господа сочетавается жена мужеви (Прит.19:14). Из заключения брачного союза Исаака с Ревеккой (Быт.24:7, 12–14, 50–51, 60) видно, какое глубоко-религиозное значение в патр. период придавалось браку, и насколько почиталось необходимым для заключения его благословение Божие совместно с благословением родных, которое тогда равнялось благословению священническому. Ветхозаветный период поставил брак под охрану и защиту закона Божия (Лев.30:10–13; Втор.22:22; Лев.20:14–17, 20–21). Иисус Христос повторил и тем как бы подтвердил слова Адамовы, сказав: не читали ли вы, что сотворивший в начале мужа и жену сотворил?.. Посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей и будут два одною плотию, так что они уже не двое, но одна плоть, – и затем прибавил: что Бог сочетал, того человек да не разлучает (Мф.19:4–6). Иисус Христос даже почтил своим присутствием брак в Кане Галилейской, где совершил первое чудо (Ин.2, Евр.13:4; 1Кор.7:10–14, 39).

Условия для вступления в брак в Православной церкви следующие: а) законный возраст брачущихся лиц; б) их здравомыслие; в) неимение между ними близкого родства плотского или духовного, воспрещающего брак; г) взаимное и непринужденное согласие брачущихся на вступление в брак; д) благословение родителей или родственников или опекунов и дозволение начальства; е) троекратное оглашение о браке; ж) доставление метрического и исповедного свидетельств и других документов.

а) Возраст для вступления в брак определяет время надлежащего развития и полной зрелости человеческого организма. Но так как это время не везде одинаково, – что зависит от климатических и других условий, – то, очевидно, и возраст для вступления в брак не везде был и бывает одинаков. По древним правилам (Кормчая кн.) для жениха требовалось не менее 15, а для невесты 13 лет, – такой возраст ныне требуется только от природных жителей Закавказского края (ук. Св. Син. 1846 г.). По правилу киевского митр. Фотия († 1431 г.) и по правилу Стоглавого собора (1551 г.) для жениха 15, а для невесты 12 лет (Ист. Мак. VIII, 88); при Императоре Петре I (ук. 1714 г. 23 марта п. 5) для жениха из дворян не менее 20, а для невесты не менее 17 лет, а при Императрице Екатерине II (ук. 1775 г.) повенчанные жених ранее 15, а невеста ранее 13 лет разводились, а повенчавший их священник лишаем был сана. По действующим ныне законам (с 1830 г.) для жениха требуется не менее 18, а для невесты 16 лет, но с архиерейского разрешения могут быть повенчаны полугодом ранее. Впрочем, в древней России вступали иногда в брак в очень раннем возрасте. Так, например, в 1187 г. сестра Ростовского князя Константина Всеволодовича Верхуслава Всеволодовна повенчана была, когда ей было от рождения только 8 лет. (Ист. Макария, III, 119). Таким образом, в России в разное время колебался возраст, ранее которого дозволялось вступать в брак. Равным образом колебался и старческий возраст, позднее которого воспрещалось вступать в брак. По нынешним нашим законам нельзя венчать лиц обоего пола, имеющих более 80 лет от рождения. В Греции по закону Льва Философа для жениха требовалось не менее 15, а для невесты не менее 12 лет, а ныне для первого не менее 18, а для последней не менее 15 лет; у евреев по закону для жениха не менее 16, а для невесты не менее 12½ лет. У древних римлян при императоре Августе для жениха не менее 14, а для невесты не менее 12 лет и т. д. Кстати, замечу и о времени, в которое запрещено венчать браки. У православных нельзя венчать во все четыре поста, и накануне их, накануне постных дней – среды и пятницы и других однодневных; накануне воскресных дней и важнейших праздников, например, Рождества Божией Матери, Успения Ее, Воздвижения и пр.; в неделю Пасхальную и в святки от 25 декабря до 6 января. В последнее воскресенье перед масленицей некоторые архиереи дозволяют венчать, на том, без сомнения, основании, что масленица не пост, а полупост. Но покойный владыка Московский Филарет был точный исполнитель законов: Великому Князю Николаю Николаевичу Старшему пришлось-было повенчаться в воскресенье перед масленицей – и когда у владыки Филарета спросили мнения: можно ли в этот день повенчать Великого Князя, – Филарет отклонил и венчанье было отложено до Фоминой недели после Пасхи. (Руков. для о. паст. 1888 г. № 42). У лютеран венчают всегда, за исключением Страстной недели, Пасхи, Рождества Христова и Пятидесятницы и кануна этих дней, а у англичан венчают даже на Страстной.

б) Здравомыслие требуется, потому что без этого условия вступающие в брак или недостаточно понимают или даже вовсе не понимают ни обязанностей супружеской жизни, ни обязанностей воспитания детей, следовательно совсем неспособны к брачному союзу, и потому брак, заведомо совершенный в сумасшествии одного из брачущихся лиц, не признается законным и действительным.

в) Родство бывает плотское и духовное. В плотском родстве по действующим законам Православной церкви возбранялся брак до 4-й ст. родства и свойства включительно, в 5-й же и дальнейших степенях родства брак дозволяется. Духовное же родство касается только восприемников и воспринятых ими, и восприемников и родителей воспринятых детей, т. е. восприемники не могут вступать в брак ни с крестными своими детьми, ни с их родителями. Далее духовное родство не простирается, так что, наприм., если бы у жениха и невесты был один и тот же восприемник, – это не может служить препятствием для вступления их в брак. В Англии венчают в 4 и даже иногда в 3-й степени плотского родства; у лютеран, кажется, не венчают только родного брата с родною сестрою; у восточных не православных христиан венчают также в близких степенях родства. Но, замечательно, очень многие примеры показывают, что браки в близких степенях родства весьма вредно влияют на здоровье детей и даже потомства.

г) Взаимного и не принужденного согласия жениха и невесты на вступление в брак требуют законы и церковные и гражданские. (О должностях пресв. приходских § 123; Св. Закон. т. Х, ч. 1, ст. 12). Это же требуется и у всех христиан, к какому бы вероисповеданию они не принадлежали. Правда, бывали у нас иногда случаи, когда родители отдавали замуж своих дочерей, не спросив их на то согласия или даже вопреки их желанию, бывали иногда в старину в России и такие случаи, когда женихи добывали себе невест посредством умыкания, т. е. силой отнимали их или похищали, но все это делалось не по закону, а вследствие нарушения закона, делалось по праву сильного.

д) Благословения родителей, а в случае их смерти, ближайших родственников или опекунов и попечителей требовали еще правила (38; 40 и 42) св. Василия Великого, который брак, совершенный против воли родителей, считал незаконным сожительством, хотя и не подлежащим расторжению. Того же требуют и ныне как церковные, так и гражданские законы (Зак. гражд. т. Х, ст. 106). Но в исполнении этого закона весьма часто встречаются затруднения. Бывают родители, которые не дают детям благословения на вступление в брак по причинам вовсе неуважительным. Так, наприм., отец-раскольник не позволяет дочери своей выйти замуж за православного, чтобы его дочь, по выходе за православного, и сама не стала православной; отец-дворянин не позволяет сыну своему жениться на девице не дворянского сословия; отец-крестьянин не дает благословения на женитьбу неотделенному сыну, если он наперед не даст ему несколько сотен рублей, чтобы на них можно было нанять вместо сына работника, а иной отец даже не желает и объяснять причин отказа в благословении, а только по каким-нибудь капризам или просто по упрямству не дает благословения, не дает только по праву отца и т. д. Таким образом, если закон, запрещающий браки без благословения родителей, исполнять во всей силе, без всяких ограничений, могут пострадать невинные дети. С другой стороны, если допустить детям вступать в брачный союз и без благословения родительского, могут размножиться беспутные браки, могут поколебаться добрые отношения между родителями и детьми, уже не говоря о том, что через это нарушится исполнение заповеди Божией: чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет и да долголетен будешь на земли и потеряют всякое значение золотые слова Св. Писания: благословение родителей утверждает домы чад. Между тем прямого, ясного и точного закона, который бы давал возможность выйти из этого затруднения, нет. В 1868 г. был поднят Правительством этот вопрос, – но тогда же разрешение его законодательным порядком найдено и неудобным и несвоевременным, потому что и без того семейная связь между родителями и детьми найдена не особенно твердой и крепкой, а с изданием закона она еще больше бы расшаталась. И вот все эти семейные неурядицы обыкновенно представляются на благоусмотрение епархиального архиерея. Но что он издали благоусмотрит, как разберет родителей и детей заочно?.. Не знаю, какой способ в этих случаях практикуется в епархиях, в виду неимения руководства в законе. Я же обыкновенно поступаю так: если жених и невеста имеют гражданское совершеннолетие, т. е. не менее 21 года от рождения: то, приняв в соображение с одной стороны то, что гражданское совершеннолетие по закону доставляет детям некоторые особые права, с другой, что жених и невеста должны вступать в брак по взаимному согласию и без всякого принуждения (Св. Зак. т. Х, ч. 1, ст. 12), я поручаю приходскому священнику пригласить к себе на дом родителей, жениха и невесту и еще 2–3 сторонних свидетелей, или самому священнику прибыть с ними к родителям и подробно узнать причины, по которым отказывается детям в благословении на вступление в брак и, если причины не заслуживают уважения, опровергнуть их и разъяснить, какие вредные последствия могут быть для детей, не получивших родительского благословения на вступление в брак, и эти горькие последствия неизбежно отразятся и на родителях – в их совести, в их сердце и в людской молве и т. п. Если эти увещания и разъяснения пастыря окажутся безуспешными, – и отец останется непреклонным в упорстве, пусть при священнике и свидетелях сын или дочь сделает упорному родителю земной поклон с такими, примерно, словами: батюшка родной, – и по происхождению моему от тебя и по заповеди Божией я почитаю тебя, как родителя, и не перестану почитать; но в настоящем случае я не в силах исполнить твою волю: прости меня, и если не желаешь дать мне твоего благословения, по крайней мере, умоляю тебя, не кляни меня… После того священник получает разрешение повенчать и без благословения родительского. В Греции, кроме благословения от родителей, дается еще от архиерея грамота на вступление в брак; она называется βούλλα – т. е. печать или акт с печатью. И у нас в древней России давалась от лица архиерея подобная грамота и называлась «венечное знамя» или «память». Ее выдавали архиерейские чиновники «десятильники», иначе «знаменщики». Стоглавый собор обвинял их в вымогательстве.

е) Троекратное оглашение о браках в воскресные и праздничные дни в храме по окончании литургии также требуется и церковными (Кормч. кн. 2, гл. 50 о тайне брака; о должн. прих. пресвитеров § 129), и гражданскими (Высоч. утвержд. указы 15 авг. 1728 г. п. 10 и 27 июня 1765 г.; Св. Зак. т. Х, ст. 26); по Кормчей гл. 50 в случае нужды епископ может разрешить повенчать брак и без оглашений. Гражданскими законами требуется еще, чтобы, если жених и невеста живут в различных приходах, оглашения производимы были в обеих церквах. И оглашения вызывают иногда немало затруднений, если поздно объявляется причту о предстоящем браке.

ж) К числу документов, требуемых для повенчания, каковы: метрические и исповедные свидетельства, паспорты и вообще документы о личности и пр., относится также предбрачное свидетельство. Оно требуется тогда, когда жених и невеста живут в различных приходах. В таком случае священник препровождает к причту той церкви, в которой предположено совершение брака, предбрачное свидетельство, с показанием года, месяца и дня рождения и крещения лица, имеющего венчаться не в своем приходе, года бытия у исповеди и св. причастия, времени и результатов сделанных оглашений и вообще заключение о беспрепятственности брака. Законами церковными признается обязательным для лиц, вступающих в брак, знание символа веры, 10 заповедей Закона Божия и общеупотребительнейших молитв (Кормч. гл. 50 о тайне брака; О должн. прих. пресвит. § 122; Практ. излож. церковно-гражд. постановлений прот. Парвова стр. 126), чтобы брачущиеся сознательно приступали к таинству, которое должно освятить их супружескую жизнь и внушить им святую обязанность духовного воспитания детей… Но это требование, к сожалению, мало исполняется.

Местом совершения брака должен быть храм (Тертул. посл. к жен. кн. 2; гл. 8 и 9); но у греков, пишут, брак совершается иногда и в домах; а у нас разрешено (Ук. Синода 1842 г.) венчать, в случае нужды, в часовнях в Закавказском крае.

В Православной церкви чинопоследование брака состоит из двух частей: I. обручения и II. венчания.

Кольца – Воженные свечи – Молитвы при обручении – Обручение и мена колец – Конец обручения – Обручение у армян, в америк. епископ. церкви, беспоповцев

Обручение, предваряющее венчание, было не только у христиан, но и у евреев, древних греков и римлян и других древних народов. У евреев до обручения происходило сватовство или сговор через сватов (шадханов), а самое обручение (киддушин или миддушин) состояло из трех частей: 1) объявления взаимного согласия жениха и невесты на вступление в брак: братья и мать Ревекки, невесты Исаака, сказали друг другу: «призовем девицу и вопросим ея изо уст, согласна ли выйти замуж за Исаака (Быт.24:57–58); 2) принесения подарков от жениха невесте, и в том числе кольца и 3) вручения невесте документа об обязательстве, данном женихом. Впрочем отец мог обручить дочь свою и без ее согласия, если она не достигла до совершеннолетия, т. е. до 12¹/₂ лет. Обрученную торжественно провожали в дом жениха, и там надевали на голову ее лавровый или металлический венок и, при чтении молитвы, соединяли руку ее с рукою жениха. По греко-римским законам, обручение (mentio – память, или sponsalia¹² от spondeo – обещаю), состояло в том, что 1) жених и невеста при свидетелях объявляли, как и у евреев, согласие на вступление в брак; 2) жених давал невесте подарки, и между прочим, кольцо в знак будущего союза и целовал ее, и 3) жрец соединял руки их. Невеста должна быть не моложе 7 лет от рождения. Обручение было гражданским обрядом и могло быть расторгаемо или по взаимному согласию обрученных, или по желанию одного из обрученных лиц; в последнем случае отказавшееся от брака лицо лишалось данного ему залога или подарков.

У православных обручение первоначально не было обязательно для всех и носило более гражданский, чем церковный характер, хотя большей частью совершалось при участии священника. Существенными принадлежностями обручения были также сделка между родителями жениха и невесты, сопровождавшаяся различными обрядами и церемониями, письменное согласие жениха и невесты на вступление в брак, запись приданого, подарки от жениха и невесты, иногда целование обручающихся, наконец, соединение их рук. Все это сопровождалось молитвой и обручение равносильно было браку (2 прав. анкир. соб.; 22 прав. Василия Вел., 98 прав. VI Трулльского собора). Со времени VI Вселенского собора обручение получило уже чисто церковно-религиозный характер, и пред обручением жених и невеста говели, исповедовались и причащались. Оно иногда надолго отделялось от венчания, если обручались несовершеннолетние, не имевшие физической зрелости, и, не давая обрученным права на супружеское сожитие, не могло быть расторгаемо, как и венчание, а прекращалось только смертью одного из обрученных лиц. В последнем случае, если обручение соединялось с целованием, одна половина приданого присуждалась наследникам умершего лица, а другая – оставшемуся в живых; а если совершалось без целования, приданое все полностью отдавалось оставшемуся в живых. В IX веке, при императоре Льве Философе, было постановлено, чтобы обручались только совершеннолетние, то есть жених, имеющий не менее 15, а невеста, имеющая не менее 13 лет, а в XI веке, при императоре Алексее Комнине, это было подтверждено (1064 г.), с прибавлением, что обручение равносильно браку, и потому не может быть расторгаемо, за исключением тех случаев, когда обручение совершалось в малолетство лиц и притом без церковных молитв. В том же XI веке, только несколько позднее, при патриархе Иоанне Ксифилине (1066–67 г.), обручение, на основании 98 пр. VI всел. собора, соединено было с венчанием, так что после церковного обручения в храме, хотя бы брак по какому-нибудь случаю и не состоялся, обрученные лица, по вступлении в новый брак, считались уже второбрачными, и прежнее их обручение такое же имело влияние на родственные связи, какое имеет и самый брак.

Чинопоследование обручения и венчания первоначально было не сложно и очень кратко и совершалось по устному преданию. Оно большей частью входило в состав литургии с некоторыми небольшими перерывами ее, подобно тому, как и ныне рукоположение во диакона, священника и епископа входит в состав литургии, также с некоторыми на короткое время перерывами ее. Нынешнее последование обручения и венчания образовалось уже в VIII–IX веке, хотя, без сомнения, и в более кратком, чем теперь, виде (Христ. Чт. 1880 г. кн. янв. февр. 119–126).

Настоящий состав обручения таков: а) пред обручением священник берет от жениха и невесты обручальные кольца, полагает их на святом престоле и дает обручающимся возженные свечи; б) после обычного возгласа и великой ектении читает две краткие молитвы о ниспослании благословения Божия на брачующихся и сохранении их в мире и единомыслии, из которых первая начинается словами: Боже вечный, разстоящыяся собравый в соединение, а вторая: Господи Боже наш, от язык предобручивый церковь деву чистую; в) затем обручает жениха и невесту кольцами, которые восприемник три раза меняет между брачующимися; г) наконец священник читает краткую молитву: Господи Боже наш, отроку патриарха Авраама сшествовавший в Месопотамию, благослови обручение сие и пр. и сугубой в кратком виде ектенией заканчивает обручение.

а) Я уже прежде сказал, что в древности кольцо не только у христиан (Тертул. апол. гл. 6; Клим. Алекс. Paedag. lib. 3, с. XI; Амвросий epist. 34, t. V, pag. 274), но и у евреев (Быт.38:17–18), и даже язычников было в числе подарков от жениха невесте. Прежде оно означало право, которое жених наперед уже давал будущей жене своей, охранять и распоряжаться домашним хозяйством (Клим. Алекс. Paedag. lib. 3, сар. XI), так как на кольцах или, вернее, перстнях обыкновенно вырезывалась печать, под которою хранилось домашнее имущество. Ныне обручальное кольцо служит для жениха и невесты символом неразрывности данных ими обетов супружеской верности. Оно напоминает им, что святая церковь замыкает, так сказать, и запечатывает сердце жениха для всякой другой женщины, кроме избранной им, а сердце невесты для всякого другого мужчины, кроме избранного ею. Таким образом этот маленький обруч брачный, можно сказать, есть звено той дорогой для семейной жизни цепи, которая приковывает мужа и жену друг к другу до гробовой доски. Кольца жениха и невесты полагаются священником на св. престол одно подле другого, частью для того, чтобы освятить их через прикосновение к св. престолу, а частью для того, чтобы внушить жениху и невесте, что они вступают в брак не только по своему согласию и соизволению родителей, но и по благословению Божию. В католической церкви ксендз окропляет обручальные кольца святою водою, произнося: benedic, Domine, annulum hunc. По уставу Православной церкви обручальное кольцо жениха должно быть золотое, а невесты – серебряное; по служебникам же XIV в. и по старинным рукописным и печатным требникам до половины XVII века кольцо для невесты требовалось железное. Золотое кольцо означает преимущество мужа в супружеской жизни пред женою, как на небе солнце преимуществует перед луной, которое и в Библии называется светилом великим в начале дня, а серебряное означает подчиненность жены мужу, как луна подчинена солнцу, которая в Библии называется меньшим светилом в начале ночи (Быт.1:16). В старину же в России для невесты сперва требовалось кольцо железное, а потом уже серебряное. Это, может быть, было по тогдашним понятиям людей о женщине. Известно, что в былое время понятия о жене по отношению к мужу были гораздо ниже, чем впоследствии: она большей частью признавалась не помощницей, как бы следовало признавать ее по свящ. Писанию, а рабой мужа. Возжженные свечи в руках обручаемых служат символом горячей и светлой супружеской любви, света нисходящей на них от Отца светов благодати и их духовной радости. Светильники употреблялись при браках и у евреев, что видно, между прочим, из евангельской притчи о десяти девах, ожидающих жениха (Мф.25:1–13), употреблялись и у других народов (Злат. слово, 22), употребляются и доселе у некоторых язычников, наприм., у индийцев.

б) Из трех молитв, читаемых при обручении, древнейшими считаются две первые: Боже вечный, разстоящыяся собравый в соединение и Господи Боже наш, от язык предобручивый деву чистую. Эти молитвы находятся в чинопоследованиях VIII века. А третья молитва: Господи Боже наш, отроку патриарха Авраама сшествовавый в Месопотамию и две ектении явились в чинопоследовании сравнительно уже в позднейшее время, – именно в требниках XIV–XV века, а в списках XIII века их нет.

В) Вручая брачующимся обручальные кольца, священник три раза благословляет жениха кольцом, произнося каждый раз: обручается раб Божий N рабе Божией N во имя Отца и Сына и св. Духа, аминь, и влагает кольцо в правую его руку. То же самое повторяет он и с невестою. Обручение это делается у нас после второй молитвы, а по словам Симеона Солунского, писателя XV века, оно совершалось после первой молитвы. Врученные священником кольца три раза меняются между женихом и невестою – в знак того, что жених по любви к невесте готов преимуществом сил своих (золото – знак преимущества) помогать ей всегда и во всем, как слабейшему члену, а невеста готова быть преданною во всем мужу и принимать от него помощь, и что жених готов уделять от себя невесте часть мужских духовных свойств, наприм., твердость характера, рассудительность, серьезность и т. п., а невеста готова уделять от себя жениху часть женских духовных свойств, наприм., нежность, мягкость, кротость, скромность и т. п., чтобы таким образом от возможного уравновешения в них мужских и женских духовных свойств могла спокойнее, ровнее, счастливее проходить их супружеская жизнь. Мену колец ныне совершает большею частью так называемый дружка или шафер, а по уставу Православной церкви эту мену должен производить восприемник, по греческому евхологию (требнику) σύντεκνος, потому что он был охранитель и свидетель чистоты и целомудрия своих крестных детей еще до их брака, а после брака он первый, после их родителей, наставник, советник и руководитель в супружеской их жизни. В требнике киевского митрополита Петра Могилы не сказано о мене колец, а замечено только, что после благословения жениха золотым, а невесты серебряным кольцом, тот и другая надевают на 4-й палец правой руки. По тому же требнику, если обручение не соединялось непосредственно с венчанием, в самом начале обручения предлагались жениху и невесте вопросы: добровольно ли они вступают в супружество, а если соединялось – вопросы эти предлагались после обручения пред самым венчанием. По некоторым древнейшим рукописным требникам, во время обручения священник постригал волосы жениху и влеплял их в свечу, предварительно прочитав молитву, которая обыкновенно читается пред пострижением волос при крещении; по другим же рукописям, этот обряд относился не к обручению, а к венчанию (Христ. Чт. 1880 г., кн. янв. – февр., с. 178).

г) Наконец, молитвою о благословении и утверждении обручения, соединенною с воспоминанием о значении перстней в библейской истории, оканчивается последование обручения и затем начинается венчание.

У других иноверных христиан последование обручения короче нашего. Так, наприм., у армян священник, взяв правую руку невесты, влагает ее в правую руку жениха, читая 22-й и 23-й стихи 2-й главы книги Бытия (Быт.2:22–23) при пении кратких хвалебных песней; потом по прочтении молитвы о ниспослании благословения Божия на брачущихся, благословляет кольца и надевает на пальцы правых рук жениха и невесты и оканчивает обручение молитвою Господнею. В Американской епископальной церкви, жених, сняв кольцо со своего пальца, полагает его на служебник священник, а священник, обратно отдав кольцо жениху, предлагает ему надеть это кольцо на 4-й палец левой руки невесты, и жених, надевая кольцо, повторяет вслед за священником: «этим кольцом я обручаю тебя во имя Отца и Сына и св. Духа». Потом жених и невеста становятся на колени, а священник молитвой испрашивает им благословение Божие. А у наших безпоповцев, по «чину брачного молитвословия», составленному кем-то малограмотно в XVIII веке, жених и невеста стоят в избе пред аналоем, на котором лежит крест при возженной свече в присутствии наставника; при обмене колец жених говорит невесте: «жизнь моя! Как сей перстень дарю тебе в знак сердечной любви моей, так равно искренне желаю и хочу продолжать ее во всю жизнь по подобию Искупителя душ наших, обручившегося с церковью своею». После жениха то же повторяет и невеста, и тем заканчивается обручение.

Подножка – Начало венчания – Ектения и молитвы – Возложение венцов – Венцы – Апостол и евангелие – Общая чаша – Обхождение вокруг аналоя – Снятие венцов – Брак: у вост. неправосл. христиан, лютеран, протестантов, баптистов, англичан, молокан, беспоповцев, евреев, татар, персов, китайцев, индусов – Гражданский брак – Превосходство правосл. брака и оскорбление его.

В древней христианской церкви обручение обыкновенно совершалось в притворе или западной части храма, а венчание – на средине храма. В виду этого древнего обычая, и ныне жених и невеста, стоящие в храме, подводятся священником несколько ближе к востоку, именно к аналою, на котором лежат св. крест и евангелие, и тут становятся на так называемую подножку, т. е. на более или менее широкий и длинный лоскут какой-нибудь материи. При вводе на эту подножку, по уставу церкви, священник поет 127-й псалом. Псалом этот коротенький: состоит только из 7 стихов и по содержанию своему близко подходит к брачному сочетанию, потому что в нем встречаются такие выражения: блажен еси, и добро тебе будет: жена твоя, яко лоза плодовита; сынове твои, яко новосаждения масличная окрест трапезы твоей. Узриши сыны сынов твоих. На каждый стих народ припевает: слава Тебе, Боже наш, слава Тебе. На одну подножку ставятся жених и невеста с целью выразить мысль, что они таинством брака сочетаваются друг другу так тесно, что, по словам Христа Спасителя, оба составляют как бы одну плоть, а потому и в предстоящей им супружеской жизни они должны идти одним путем, не расходясь между собою ни по нравам, ни по обычаям, ни по целям, ни по строю и направлению супружеской жизни. О браке русских писали и некоторые иностранцы, посещавшие Россию, обращая, впрочем, внимание не столько на церковную, сколько на бытовую сторону брака, и, не понимая как следует существа дела, часто впадали в самые грубые ошибки, например, Герберштейн, Петрей, Гваньини, Маржерет, Олеарий. Из них Гваньини писал, что жениха и невесту ставят на разостланное полотенце, а Олеарий утверждал, что место венчания у русских обыкновенно покрывается красною тафтою, а на ней постилается особый лоскут той же материи, на которой и ставятся молодые (Правосл. Собес. 1888 г. сент., 40–41).

Поставив жениха и невесту на подножку, священник спрашивает отдельно жениха и невесту: добровольно ли вступают в брак и не обещались ли вступить в брачный союз с другим каким-либо лицом. Все, доселе сказанное мною о венчании, не есть еще собственно венчание, а только предварительное действие или только переход от обручения к венчанию. В древнейших рукописных и печатных требниках наших нет припева: слава Тебе Боже наш, слава Тебе к стихам 127 псалма. Нет в наших древних требниках до XVII в. и вопросов, предлагаемых ныне священником жениху и невесте, вероятно, потому что церковь только благословляет то, что уже ранее сделано гражданским порядком. В требнике киевского митрополита Петра Могилы эти вопросы есть, а в греческом евхологии доселе нет.

Самое венчание, начинающееся возгласом священника: благословенно царство, состоит а) из великой ектении и трех молитв, б) возложения венцов, в) чтения апостола и евангелия, после которого читаются две ектении – сугубая и просительная, отделенные одна от другой (древней) молитвой, и пения молитвы Господней; г) преподания брачующимся чаши с вином и водой и троекратного затем обхождения вокруг св. евангелия и животворящего креста, лежащих на аналое, и д) снятия венцов, краткой молитвы по снятии венцов и отпуста.

а) В великой ектении к обычным прошениям ее присоединяется еще 6 особых прошений о сочетавающихся лицах. В трех молитвах, следующих за ектенией, из которых первая начинается словами: Боже пречистый и всея твари содетелю, вторая: Благословен еси Господи Боже наш, и третья: Боже святый, создавый от персти человека и от ребра его воссоздавый жену, испрашивается сочетавающимся то благословение Божие, то мир, согласие и любовь между ними, то долгоденствие и благоденствие, то многочадие и доброчадие, при чем воспоминаются благословенные Богом супружества Авраама и Сарры, Исаака и Ревекки, Иакова и Рахили, Иосифа и Асенефы, Моисея и Сепфоры, Иоакима и Анны, Захарии и Елисаветы. Из трех молитв считается наиболее древнею последняя.

б) По прочтении этих молитв, священник возлагает венец на главу жениха, произнося: венчается раб Божий N раб Божией N во имя Отца и Сына и Святого Духа, а потом на главу невесты, произнося то же самое, затем трижды благословляет их и трижды говорит: Господи Боже наш, славою и честию венчай я. Возложение венцов и благословение с произнесением сейчас упомянутых слов составляет самую существенную часть брака, – и потому самый брак обыкновенно называется и у нас и у греков венчанием. В наших требниках XIV в. нет слов: «венчается раб Божий…», а только: «Господи Боже наш, славою и честию венчай я». В нынешнем греческом евхологии сказано о венчании несколько подробнее сравнительно с нынешним нашим требником, именно там сказано так: священник сперва венчает жениха, произнося: венчается раб Божий N раб Божией N во имя Отца и Сына и св. Духа, аминь, и это повторяет он три раза, осеняя жениха венцом крестообразно, потом также венчает невесту.

Венок или венец в Ветхом Завете имел различное значение: он служил то символом чести и славы, например, св. царь Давид говорил, что Господь увенчал человека славою и честию (Пс.8:6), то символом власти, например, тот же св. Давид говорил: Господь возложил на главу царя венец от камня честного (Пс.20:4), то символом награды. Венец или венок употреблялся в Ветхом Завете и при бракосочетании. Вот, например, что сказано в одной книге Ветхого Завета (Песн.3:11): пойдите, посмотрите на царя Соломона в венце, которым увенчала его мать его при бракосочетании, в день радостный для сердца его. Вот что сказано о новобрачной в другой книге Ветхого Завета (Иез.16:12): я положу украшение на лоб твой и блестящий венок на главу твою. На основании этих слов некогда в Армении к ободку венца невесты подвешивалось над бровями ее особое украшение из разных более или менее дорогих камней, так расположенных, что из них составлялось на армянском языке слово: супруга. У древних язычников при браках венками украшали не только головы новобрачных, но и шеи и руки; венками украшались в это время и комнаты, и постели и сосуды, вокруг дома разбрасывали цветы, и бога брака Гименея облекали, так сказать, венками из розовых цветов. Ввиду такого широкого употребления венков при браках язычников, христианская церковь первоначально не одобряла употребления брачных венков (Иуст. муч. апол. гл. 9 и Тертул. de corona militis cap. 13 и 17), и только терпела; но с IV века, когда христианство восторжествовало над язычеством, и христиане при браках стали употреблять венки невозбранно, а с V века венцы уже сделались принадлежностью бракосочетания, которое, потому, и начало так называться по-гречески уже не γάμος – брак, как называлось прежде, а στεφάνωμα – венчание. Брачные венцы возлагали на новобрачных иногда сами архиереи, например, патриарх Кириак на императора Феодосия III. В Греции и доселе иногда венчают архиереи; а священники там венчают иногда соборно. Венчали иногда и у нас в России архиереи, особенно царских и княжеских детей, но монашествующим не дозволялось венчать (Ист. Голуб.; ист. Преос. Макария, III, 119 и IV, 289). Брачные венки прежде приготовлялись сами брачующимися или из миртовых либо масличных веточек, как и теперь бывает в некоторых местах на востоке, в знак мира, любви и ненарушимости брачного союза, или из различных цветов, в знак обильных плодов супружеской жизни, так как цветы обыкновенно предшествуют плодам. Цветы и веточки, иногда около полуаршина высоты, были перевиваемы и связываемы лентами. Эти венки после венчания завертывались в холст или платок и бережно хранились в домах и преимущественно в моленных комнатах до смерти супругов; по смерти же их возлагались на их головы в гробах. Впоследствии венцы стали делать из металла, но тоже в форме цветочного венка. Такую форму большею частью они и доселе имеют в Греции. А в Грузии и Армении они имели форму византийской диадемы с привесками: это – ободок в 1 или ½ вершка ширины, сплетенный из проволоки и обшитый лентами и фольгою; с двух сторон его прикреплялись по две нитки стекляруса или серебра, а над лбом к ободку из того же материала прикреплялся четырехконечный крест. Но теперь и там употребляются венцы различных форм, например, конусообразные. В России же на первых порах венцы имели форму обруча от 1¾ до 2½ вершка ширины. Обруч был то деревянный, то лубочный, то есть из древесной коры, то железный, то медный, то серебряный. Деревянный или лубочный обруч то покрывался краскою, то росписывались на нем священные изображения, но не имел вверху наглавия, или добавления к верху¹³ (Голуб. ист., стр. 783). Потом мало-помалу на обруче стали появляться ребра, украшаемые различными рисунками, потом – перекрестия ребер или колонок, маковица и крест. По рукописям XVI века священник перед возложением венцов прилеплял теплый воск крестообразно сперва к волосам жениха, потом к волосам невесты; затем читал молитву, которая читается при крещении младенцев, и стриг волосы, произнося: постригается раб Божий N во имя Отца и Сына и Св. Духа: рцем вси – Господи помилуй, и псаломщики или певцы три раза пели Господи помилуй, а священник остриженные волосы влеплял или в церковную стену, или к свечам новобрачных; а по другим рукописям (XVII века) поясняется, что священник стриг волосы, при произнесении: постригается раб Божий и пр., с 4 сторон: надо лбом, на затылке, у правого и левого уха и волосы влеплялись в свечи новобрачных также с 4 сторон.

Ныне венцы держат над главами новобрачных близкие их родные или знакомые – шафера. Дружки – pronubi известны были во II веке, а прежде держали их восприемники, как бывшие их поручители и наставники их в вере, а потом и свидетели их, чистой и девственной жизни. Второбрачие дозволено было и апостолом Павлом (Рим.7:2–3; 1Кор.7:39), но оно, по правилам церковным, разрешалось только как средство против распутной жизни (87 прав. Василия Великого) и второбрачные не могли вступать в клир церковный (17 и 18 прав. апост., 3 прав. VI вселенского собора и 12 прав. Василия Великого), а троебрачие допускалось только с епитимьею от 3 до 5 лет (4 и 50 прав. Василия Вел.) и, притом, в России для тех только лиц, которые не имели детей от первых двух браков (Ист. рус. ц. Макар. IV, 289). При венчании второбрачных и троебрачных, а равно и распутных лиц венцы возлагались не на голову, а на правое плечо (Христ. Чт. 1880 г., янв. – февр. 183), в ектеньях и молитвах поминалось имя сперва первобрачного, а потом второбрачного (Христ. Чт. 1880 г. янв. – февр., 183), а по требнику киевского митрополита Петра Могилы и апостол и евангелие, читались не те, которые положены при венчании первобрачных (апост. зач. 126; 1Кор.2:6–8; а еванг. зач. 78; Мф.19:3–15). Ныне чинопоследование обручения и венчания второбрачных и троебрачных несколько короче последования первобрачных.

в) По возложении венцов, читается апостол и евангелие. В апостоле (Еф.5:20–33) указаны отношения, в которые поставлены муж и жена друг к другу, подобные тем, которые имеют Иисуса Христа и церковь. Апостолу предшествует пение прокимна, самого подходящего к настоящему случаю: положил еси на главах их венцы от камней честных, живота просиша у тебе, и дал еси им. Апостол оканчивается словами: жена да боится своего мужа. Здесь под словом боится (φοβῆται) разумеется не страх, а глубокое почитание мужа, доходящее до благоговения, подобно словам: Бога – бойтеся (φοβεῖσθε), царя чтите (τιμᾶτε). Следовательно, этими словами апостол внушает обязанность не только жене, чтоб она глубоко почитала своего мужа, но вместе с тем внушает обязанность и мужу весть себя так достойно в супружестве, чтоб жена могла питать к нему чувство самого глубокого уважения. В евангелии повествуется о браке в Кане Галилейской, где сам Христос благоволил присутствовать и совершить первое чудо (Ин.2:1–12). Впрочем, в наших требниках XIV века нет ни апостола, ни евангелия, а вместо них читалась паремия (Быт.2:20–25; Христ. Чт. 1880 г. янв.– февр., 181). По прочтении евангелия читаются две ектении – сугубая в кратком виде и просительная, отделенные одна от другой небольшою, но очень древнею молитвою, и затем поется молитва Господня.

г) По пропетии молитвы Господней, священник, прочитав молитву над общею чашею и благословить ее, причащает из нее по три раза мужа и жену. Ни в греческом, ни в славянском требниках не поясняется, чем наполнена эта общая чаша. Но по общему обычаю греческой и русской церкви общая чаша наполняется красным вином, соединенным с водою, так как и в чаше на литургии обыкновенно к красному вину присоединяется вода, а равно и так называемая запивка после причащения также состоит из вина, растворенного водою. И этот обычай – вкушать молодым из общей чаши вино, соединенное с водою, напоминает древний обычай совершать венчание во время совершения самой литургии, за которою молодые супруги причащались св. Христовых тайн и по причащении запивали из ковша вином, соединенным с водою. Об этом обычай упоминается и в наших служебниках XIV века. Во время венчания вино в чаше обозначает радость, а вода – горе, а самая чаша рисует жизнь человеческую, в которой радость и горе так перемешаны, как в чаше смешаны вино и вода. И новобрачные три раза пьют из общей чаши во свидетельство того, что они с минуты вступления в брак будут до смерти делить между собою и радость и горе: радость обыкновенно бывает живее, когда есть с кем разделить, и горе переносится легче с кем-нибудь, чем одиноко. У древних греков и римлян – пить из одного сосуда, прикасаясь притом губами к одному и тому же месту сосуда – считалось выражением взаимной любви, потому что, по их мнению, прикосновение губами к одному и тому же месту сосуда возбуждало взаимное влечение и любовь друг к другу пьющих из одного сосуда. По всем рукописным требникам и служебникам XIV века общая чаша должна быть стеклянная или глиняная и, по выпитии из ней вина с водою, должна быть разбиваема или самим священником, или кем-либо другим. Известный писатель Гоар даже описывает обряд разбития чаши. Это разбитие сосуда обозначало, по мнению одних, ту мысль, что как невозможно из кусков разбитого сосуда опять составить цельный сосуд в прежнем виде, так невозможно и прекратить брачный союз, благословенный Богом; а по мнению других оно напоминало брачующимся, что среди радостей жизни нужно помнить смерть. В требнике Петра Могилы ничего не сказано о вкушении из общей чаши. По некоторым рукописным требникам нашим после вкушения из общей чаши, пред обхождением вокруг аналоя, священник садил молодых на лавку и читал молитву: «Господи Боже наш, венчавший славою и честью святые свои апостолы и мученики, венчай рабов Твоих NN венцом славы и чести, венцом мирным, венцом радостным во славу Твою и Единородного Сына Твоего». (Христ. Чт. 1880 г. янв. – февр., 182). Из иностранных писателей, писавших о браках в России, Гваньини († 1614 г.) утверждал, будто священник давал брачущимся хлеб и пиво, Олеарий († 1671 г.), что священник давал брачущимся деревянный вызолоченный стакан или стеклянную рюмку с красным вином, из которой брачущиеся пили три раза, а потом жених, допив, бросал сосуд на пол и вместе с невестою растаптывал сосуд ногами, приговаривая: да расточатся и потребятся так все, которые будут намерены возбуждать между нами вражду и ненависть, а Седерберг уверял, будто священник, поздравляя новобрачных, испивал во здравие и благополучие их из стакана красного вина, а они допивали из стакана три раза в благодарность за поздравление (Правос. Собес. 1888 г., сент., 43): очевидно, Седерберг смотрел, да не досмотрел.

Преподав новобрачным общую чашу вина с водою, священник, соединив их руки на своей епитрахили, три раза обводит их вокруг животворящего креста и евангелия, лежащих на аналое, при пении трех священных песней, из которых одна, о соединении во Христе Божеской и человеческой природы, в честь Божией Матери, в которой последовало такое ипостасное соединение, и начинается словами: Исаие ликуй, другая – в честь св. мучеников, за свои страдания увенчавшихся, и начинается словами: Святии мученицы, а третья во славу Божию и начинается словами: Слава Тебе, Христе Боже. О соединении рук новобрачных священником встречаются упоминания церковных писателей III–IV века (Тертул. гл. 2 о покрывале дев; св. Григория Богосл. письмо к Анисию). Ни в нашем, ни в греческом требнике не сказано, сколько раз обход совершается вокруг аналоя – один или три раза; но уже три священные песни при обхождении, отделенные одна от другой и по содержанию и по напечатанию, показывают, что обхождение должно быть троекратное. Это троекратное обхождение новобрачных вокруг св. креста и св. евангелия, лежащих на аналое, обхождение, притом, совершаемое в предшествии священника, держащего их сложенные руки на своей епитрахили, обещает новобрачным радость и счастье их супружеской жизни, под условием, если они в течение своей жизни будут вращаться душою и делами около св. креста и евангелия, т. е. жить по-христиански, и будут следовать руководству церкви, или ее представителя в своем приходе – священника. В некоторых рукописных требниках не упоминается ни о хождении, ни о священных песнях при обхождении, а говорится только или о том, что священник, по вкушении новобрачных из общей чаши, приводит их и садит на лавку, а сам читает молитву на разрешение венцов, или о том, что посаженная мать, получив от священника благословение, осыпает молодых житом и хмелем. В некоторых местах России священники, пред обхождением вокруг аналоя соединяли правые руки новобрачных и связывали их длинным платком, а потом, возложив на их руки свою епитрахиль и придерживая их левою рукою, шли впереди их вокруг аналоя, держа в правой руке крест, а в иных местах впереди носили еще возженные свечи. В требнике Петра Могилы не упомянуто о хождении, хотя и положены упомянутые выше священные песни: Исаие ликуй и пр. Но прибавлено, что новобрачные, при соединении рук произносят как бы клятву, говоря один после другого: «Я, N, беру себе тебя N за моложенку (жену) и шлюбую (обещаю) тебе милость, веру и учтивость моложенскую (супружескую), уж тебе не отпущу аж до смерти. Так мне, Боже, в Троице святой единый помоги и все святые». А священник, по произнесении этих слов, благословлял новобрачных и говорил: еже Бог сочета, человек да не разлучает. А по словам иностранного писателя Корба (XVII в.), после троекратного обхода вокруг аналоя новобрачная падала ниц к стопам новобрачного и головою касалась его ног в знак полного ему подчинения, а он прикрывал ее полою своего кафтана в знак того, что он берет ее под свое покровительство (Правосл. Собес. 1888 г., сент. кн., 44). Замечательно: обхождение новобрачных бывает и у многих язычников; например, у индийцев молодые 3 раза обводятся вокруг жертвенника, у персов – кружатся около священного огня, а у наших славян-язычников 3 раза обводили молодых вокруг куста или ели.

д) Наконец, по чину Православной церкви, священник, после троекратного обхода с новобрачными вокруг аналоя снимает с них венцы, произнося при этом молитвенное благожелание, чтобы жених возвеличился, как Авраам, благословился, как Исаак, и умножился, как Иаков, а невеста возвеличилась, как Сарра, возвеселилась, как Ревекка, и умножилась, как Рахиль, и затем он читает две краткие молитвы, из которых в первой просит Бога благословить входы и исходы новобрачных, а вторая – как бы молитвенное приветствие его новобрачным, в котором он выражает желание, да благословит их Пресвятая Троица и да даст им долгоденствие и благоденствие, благочадие и преуспеяние в вере и доброй жизни. Отпуст оканчивает все последование брака. В древности молодые носили брачные венки 7 дней, и в течение этого времени, между прочим, заканчивали все брачные договоры и подписывали брачные контракты, а в 8-й день приходили в церковь, где священник снимал с них венцы, по молитве о разрешении венцов, к которой прибавлял, что новобрачные, по вступлении в брак, согласная достигше и спрятавше знамения возсылают славу Пресвятой Троице. Как в нашем, так и в греческом требнике, к последованию о совершении брака прибавлена молитва на разрешение венцов в осьмый день. Здесь несколько не понятны выражения: согласная достигше и спрятавше знамения; но они не совсем понятны сами по себе, а если приложить их к тому, в чем, главным образом, проводили молодые в древности 7 дней после брака, то смысл выражений окажется ясным, т. е. согласная достигше – покончив миролюбиво все брачные счеты, и спрятавше знамения, и приняв подписанные брачные контракты или документы для хранения, они возсылают славу Пресвятой Троице. В требнике Петра Могилы замечено, что эту молитву не следует читать, если венцы сняты во время венчания. У нас обыкновенно прибавляют молитву на разрешение венцов к концу венчания.

В заключение считаю не лишним сделать несколько самых кратких заметок о бракосочетании некоторых неправославных восточных и западных христиан, наших русских сектантов, евреев, магометан и язычников.

У восточных неправославных христиан брак совершается в храме, за исключением иаковитов и несториан. Иаковиты совершают иногда брак и в доме, а у несториан брак совершается в доме только тогда, когда совершается, за отсутствием священника, простым мирянином, и в таком случае последний берет с собою только крест и кольца, которые дает новобрачным, прочитывая молитвы; новобрачные, получив кольца, прикладываются ко кресту, и тем все дело заканчивается: никаких нет обрядов. Чин бракосочетания у восточных иноверцев довольно сложен и разнообразен, и почти у всех считаются необходимыми принадлежностями: кольца, венцы и общая чаша. Так, например, у армян сохраняются почти все главнейшие обряды, какие совершаются и у православных, хотя и далеко не в одинаковых формах с нами, например, соединение священником рук брачущихся лиц, обручение, испытание взаимного согласия жениха и невесты на вступление в брачный союз, возложение венцов, преподание общей чаши, но нет некоторых наших обрядов, например, хождения новобрачных вокруг аналоя; а есть и такие обряды, каких у нас нет, таково: благословение брачных одежд, совершаемое у армян перед обручением. Прежде у армян венчали невесту под покрывалом и потому иногда одна невеста подменялась другою, как некогда Рахиль Лиею (Быт.29:25). У несториан понятия о браке очень смутные. Некогда у них был подробный «чин брака», состоявший из следующих частей: 1) обручения, 2) благословения жениха и невесты; 3) благословения брачных одежд; 4) венчания новобрачных и 5) благословения их жилища. По правилу несторианского патриарха Тимофея принадлежностями брака должны быть крест, кольца, чаша с водою и вином; а теперь у них брак совершается различно в различных местах по преданию и по обычаю; совершается в самых близких степенях родства. У них жених может жениться и на язычнице, но невеста не может выйти замуж за язычника (Дух. Вестн. 1865 г. янв. 56–59; Дух. Бес. 1863 г. № 47, и 1868 г. № 4). У коптов – та выдающаяся особенность, что жених и невеста помазуются елеем (Путеш. архим. Порфирия, изд. 1856 г., стр. 132).

Из западных неправославных христиан – у лютеран брак, как заповеданный Богом в Ветхом завете, должен быть уважаем и свято сохраняем, но не есть в собственном смысле таинство новозаветной церкви. «Я решительно не понимаю, – кричал горячий Лютер, – каким образом брак есть таинство. И сколько явилось законов относительно брака! Одному не позволяют жениться на той, которую избрал, другого разводят, третьего насильно заставляют жениться» (Христ. Чт. 1866 г., майск. кн., 460). Не смотря, однако, на такие восклицания Лютера, у лютеран все-таки доселе брак считается таким гражданским договором, который должен быть освящен церковным благословением. Он совершается пастором, после трех оглашений или в кирхе, или в доме, но совершается иногда в самых близких степенях родства: запрещено только родному брату жениться на родной сестре, и совершается во всякое время, за исключением только Страстной недели и праздников – Пасхи, Рождества Христова и Пятидесятницы, и кануна этих праздников. Вот более обычный у лютеран обряд венчания.

Пастор, сказав: во имя Отца и Сына и св. Духа, произносит речь о том, что жених и невеста явились в храм для того, чтобы пред лицом Господа в сердечной молитве скрепить Его благодатью и благословением святой союз брака, по похвальному установлению христианской церкви, и просить как брачующихся, так и собравшихся помолиться о том. Затем обращается к жениху: спрашиваю тебя N именем Божиим и именем нашего Господа и Спаса нашего Иисуса Христа пред святым Его лицом: хочешь ли ты иметь своею женою эту девицу N, будешь ли искренно любить ее в счастье и несчастье, и никогда не оставишь ее, доколе сам Бог не разделит вас смертью. Честное решение твоего сердца засвидетельствуй пред Богом и Его церковью явственно: да. Получив ответ: да – он с тем же вопросом обращается к невесте. По получении от нее утвердительного ответа, у брачующихся лиц обмениваются обручальные кольца и соединяются правые их руки при словах пастора: «что Бог сочетал, человек да не разлучает, и затем пастор продолжает: «Так как эти лица взаимно желают брака, и это желание открыто ими было пред Богом и людьми, почему и дали друг другу руки: то я, как законный служитель церкви, соединяю их браком во имя Отца и Сына и св. Духа. Аминь». Затем прочитывает те места св. Писания, в которых говорится о браке; возложив руки на молодых, читает молитву Господню и заключительным благословением заканчивает обряд (Христ. Чт. 1866 г., май, стр. 175).

У протестантов при входе жениха и невесты в кирку, присутствующие в ней поют концерт с аккомпанементом на органе, а жених и невеста садятся рядом пред алтарным столом, украшенным цветами и растениями. Сзади их садятся две девушки; справа, где сидит невеста, сидят женщины, а слева, где сидит жених, садятся мужчины. Пастор, после краткой молитвы, говорит брачущимся проповедь и, напомнив им об обязанностях мужа и жены, спрашивает отдельно жениха и невесту: желают ли они вступить в брак друг с другом. Получив от них утвердительный ответ, он говорит: что Бог сочетал, того человек не может разлучить. Затем молодые становятся на подушках на колени пред алтарем, а пастор читает молитву Господню, и тем все оканчивается (Чт. в общ. любит. духовного просвещ. 1881 г. янв., 106). У баптистов – в молитвенном доме – против кафедры ставится стол, накрытый чистою скатертью, а на нем – полагается евангелие. Жених и невеста садятся на стулья близ стола, имея под ногами ковер. Пресвитер, после обычного начала, предлагает присутствующим пропеть приличную бракосочетанию песнь. По окончании песни пресвитер спрашивает жениха: брат N, желаешь ли ты взять себе сию сестру N в жену и обещаешь ли пред лицем Бога и Его церкви любить и хранить ее до последнего твоего издыхания? Тот же вопрос предлагает потом он и невесте. Затем, взяв их обоих за правые руки и став лицем к присутствующим, громко говорит: «соединяю вас по повелению Божию и объявляю брак заключенным. Что Бог соединил, того человек да не разлучает». Пение на выходе из молитвенного дома оканчивает бракосочетание (Христ. Чт. 1881 г. июнь, 742).

У англичан, после трех оглашений, брак совершается почти во всякое время, даже на Страстной неделе, и запрещается только в трех степенях родства; духовного родства у них нет; у них даже пасторы могут жениться на иноверках (Дух. Бес. 1861 г. № 51). Обряды венчания в разных местах и разных общинах бывают различны; но более известен следующий.

Жених в храме стоит пред алтарем по правую, а невеста по левую сторону. Пастор дает им наставление (по данной формуле) о достоинстве и религиозном значении брака и с увещанием объявить без утайки: нет ли между ними какого-либо законного препятствия ко вступлению в брак. Потом спрашивает жениха: «хочешь ли взять эту девицу в обрученную тебе супругу и жить вместе с нею, по заповеди Божией, в святом состоянии брака? Хочешь ли любить ее и содержать в покое и чести и не оставлять ее ни в болезни, ни в здравии, и, оставив всех прочих, соблюдать себя только для нее одной до конца вашей жизни?» Ответ: хочу. Пастор обращается к невесте с вопросом: «хочешь ли себе взять себе в обрученного супруга и жить вместе с ним по заповеди Божией, в святом состоянии брака? Хочешь ли ему повиноваться и служить, любить его и чествовать и не оставлять ни в болезни, ни в здравии, и, оставив всех прочих, соблюдать себя для него одного до конца вашей жизни?» Ответ: хочу. Тогда пастор принимает ее из рук родителей или родственника и правую руку ее влагает в руку жениха, причем жених говорит: «беру тебя себе в обрученную жену и буду держать тебя от сего дня и впредь и в радости, и горе, и в богатстве, и бедности, и в здравии, и болезни, буду любить тебя и миловать, доколе не разлучит нас смерть, по святой Божией заповеди. В том пред тобою обещаюсь!» Потом священник влагает правую руку жениха в правую руку невесты, и она говорит тоже, что и выше сказано женихом, с соответственным обещанием с своей стороны любви и повиновения мужу. Пастор, взяв от жениха обручальное кольцо, отдает ему обратно, а жених надевает кольцо на четвертый палец левой руки невесты и говорит: «кольцом этим обручаюсь тебе и всем телом служу тебе и всеми земными благами тебя одарю: во имя Отца и Сына и св. Духа, аминь». Затем жених и невеста становятся пред алтарем на колени, а пастор читает молитву, в которой просит Бога ниспослать благословение на мужа и жену, чтоб они, подобно Исааку и Ревекке, верно хранили заключенный союз и обещание, жили в любви и мире, по закону Иисуса Христа, и, снова соединив их руки, говорит: что Бог сочетал, того человек да не разлучает, а, обратясь к собранию, объявляет их мужем и женою во имя Отца и Сына и св. Духа, и говорит: «Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух святой да благословит, и да сохранит и да соблюдет вас, Господь милостиво да призрит на вас своим благословением, и да исполнит вас духовного благословения и благодати, да поживете вместе в этой жизни и в грядущем веке и да имеете живот вечный, аминь». Хор поет два псалма: 127-й «Блажени боящиеся Господа» и 67-й «Боже ущедри ны и благослови ны». По окончании пения псалмов, пастор, после краткой ектении и молитвы Господней, читает еще две молитвы. В первой просит Бога благословить новобрачных и «положить в сердца их семена живота вечного», чтобы они самым делом исполняли то, что узнают из евангелия, и благословить их, как Авраама и Сарру, чтобы слушали слово Божие и жили под кровом любви Божией до конца жизни. Во второй просит, чтобы Бог, «освятивший брачное житие в преславную тайну», устроил так, чтобы «в брачном житии» образовался духовный брак и единство Христа с церковью, чтобы муж любил жену, как Христос возлюбил церковь, а жена пребывала в любви, благоговении, верности и послушании мужу мирною жизнью подражала богобоязненным женам, и оба наследовали вечную жизнь. Затем говорит им: «Бог всесильный, от начала создавший прародителей наших – Адама и Еву и освятивший и соединивший их в брак, да излиет на вас богатство благодати своей, да освятит и благословит вас, да сотворите и вы угодное Ему душою и телом и да поживете вместе в святой любви до конца вашей жизни, аминь». Этим и оканчивается совершительный обряд. Но затем, по указанию служебника, пастор читает еще наставление из посланий апостола Павла к ефесянам и колоссянам о взаимных обязанностях мужа и жены. Хотя англиканская церковь не признает брак за таинство, но совершение церковного обряда издавна принято в ней. Уполномочены на совершение обряда и записи брака только священники. (Современ. 1874 г. № 8). Но в Шотландии пастор благословляет брак не в кирхе, а в доме, и притом не в духовной, а мирской одежде, и без всяких обрядов (Дух. Бес. 1862 г. № 10). В Северной Америке по постановлению конгресса, состоявшемуся по поводу многоженства и безнравственности мормонов, брак считается учреждением не гражданским, а религиозным, и должен быть совершаем лицом, законно поставленным; но совершается безразлично всяким пастором, к какой бы религиозной общине он ни принадлежал. Он обыкновенно прочитывает только краткую молитву да подходящие места священного Писания и подписывает брачный акт. Там не требуется ни дозволения начальства, ни благословения родителей: желающий вступить в брак только предъявляет свое желание начальству к сведению и записывает свое имя и фамилию в брачную книгу (Дух. Бес. 1862 г., нояб.; Прав. Обозр. 1867 г., майск. кн. 58).

У наших русских сектантов – молокан и раскольников-безпоповцев совершается так.

У молокан брак совершается редко в доме, а большею частью под открытым небом среди двора или на поле в присутствии народа. Наставник или старейшина прежде всего испрашивает новобрачным благословение Божие и при этом то возлагает на них свои руки, то руки поднимает к небу, и читает молитву Господню и другие самоизмышленные, по произволу. Затем родители жениха благословляют своего сына и подводят его к невесте, а родители невесты в свою очередь благословляют свою дочь и подводят ее к жениху. Новобрачные становятся на колени и просят один после другого благословения родителей в таких выражениях: простите меня, родители, и благословите меня благословением вечным от Бога нерушимым и подайте мне мир и благословение. Родители, возложив руки на головы детей, произносят: буди, чадо наше, благословенно Богом небесным и пр. По прибытии жениха в дом невесты, молоканы читают молитву Господню, псалом Живый в помощи и еще особую молитву. Отец берет за руку дочь свою и отдает ее жениху. Наставник напоминает им обеты супружеские и чтением молитвы и пением Пс.127 оканчивается все бракосочетание («Вестн. Европы», 1868, дек., с. 810–812). По указу Св. Синода 1836 г. запрещается молокан венчать с православными до обращения их в православие.

У безпоповцев после обручения, о котором мною уже сказано было прежде, наставник простолюдин, положив обычное начало, предлагает вопрос сперва жениху, а потом и невесте: произвольно ли берешь N в законную себе жену? В вечное ли и нераздельное жительство с нею вступаешь? Взаимное согласие почитаешь ли за истинную форму совершения тайны законного брака? По получении утвердительных ответов, наставник продолжает: ап. Павел говорит: всяко, еже не от веры, грех есть. Посему, если вы обеты по законному браку произнесли с верою, истинно и чистосердечно, в согласность св. Писания, повелевающего сердцем веровать в правду, уста же исповедать во спасение, для лучшего уверения подтвердите ваши обеты целованием животворящего креста Господня, который приходящих к нему с чистою совестию и правою мыслью освящает, благословляет и награждает всяким благополучием. Новобрачные прикладываются к кресту, а певцы поют то Пс.127, 142, 50, то разные положенные по их чину тропари и стихиры, а также канон Спасу. Затем наставник, сказав новобрачным речь, предлагает им 3 раза поцеловаться в знак супружеской любви. Они целуются и делают наставнику земной поклон, а наставник делает отпуст. Нет никаких обрядов (а из-за обрядов и совращаются в раскол). Не употребляются и венцы («Чин брачного молитвословия», составленный в XVIII веке, см. Душепол. Чтение 1888 г. июн. кн., стр. 220–231). По Высочайше утвержденным 19 апреля 1874 г. правилам раскольнические браки записываются в особые метрические книги полициею и волостными правлениями (ib).

У нехристиан.

У евреев жених становится в синагоге под балдахином (хупе́), как бы под кровом Божиим. Потом невесту 7 раз обводят вокруг жениха и ставят ее рядом с женихом, а иногда жених обходит невесту кругом 2 раза, а потом невеста жениха 3 раза, и становятся рядом. Родители или родные благословляют их. Раввин читает 7 молитвенных благословений и дает новобрачным стакан вина. Они пьют. Жених потом дает невесте кольцо и говорит: «этим кольцом ты обручаешься мне по закону Моисея и Израиля», – и бросает стакан и разбивает. Наконец молодых осыпают пшеничными зернами и говорят: растите, множьтесь и наполняйте землю (Bernard. Ricard. t. 1, pag. 175).

У татар (крымских) брак мало имеет религиозного характера. Еще задолго до свадьбы мулла, по решении брачного вопроса родителями брачущихся, спрашивает невесту о согласии ее на вступление в брак и читает обручальную молитву (ясин). В самый день свадьбы мулла опять читает молитву для невесты, и после молитвы невесту в будничном костюме, с головы до ног закрытую большим покрывалом, выносят из дома на руках и сажают в мажару или закрытый фургон. Это – торжественный поезд ее с родными и близкими в дом жениха. По приезде к жениху, ее вносят в дом его и здесь подстригают ей виски (зелифы), это знак, что она теперь уже не девица, а замужняя, одевают ее в лучшую одежду, белят и румянят, чернят брови и красят ногти. Затем является снова мулла и, читая молитву, соединяет большие пальцы жениха и невесты (таврич. еп. еп. Гермогена, 103–104).

У персов убирают головы новобрачных, вместо венков, зеленью и цветами, возжигают священный огонь и, соединив края одежды новобрачных, заставляют их бегать вокруг огня (Bernard. Ricard. t. V, pag. 349).

У китайцев почти нет ничего религиозного, молодых осыпают рисом, а жрец дает им металлические изображения полумесяцев (ib. 411).

У индусов вступают в брак в раннем возрасте, но жених не моложе 11, а невеста не моложе 8 лет. Они, взяв друг друга за руки, молятся перед жертвенником. После их молитвы жрец, громко прочитав свои молитвы, связывает руки молодых священной травой и три раза обводит их вокруг жертвенника. После обхода невеста, отделясь от жениха, в знак чистоты своей, подносит руку свою то к священному огню, то к священной воде, а жених потом подходит к ней 7-ю шагами: сделав один шаг, он останавливается и читает молитву, сделав другой шаг, останавливается и читает другую молитву и т. д., а после 7-й молитвы надевает на невесту золотую или серебряную дощечку (тали́). Это символ брачного соединения. Затем следует целый ряд жертвоприношений, священных песней и разных церемоний. Новобрачных садят на носилки, на которых торжественно носят на плечах и возвращают в дом жениха или невесты, освященный в это время многими светильниками (L’histoire de cérémonies religieuses de tous les peuples du monde. Bernard. Ricard. t. VI, pag. 125).

Таким образом из составленного мною очерка о браке видно 1) что у всех народов не только христианских, но и не христианских в бракосочетание всегда входил и доселе входит в большей или меньшей мере религиозный элемент. Один только на свете есть брак, в котором нет ни капли религиозной. Это – так называемый гражданский брак. Еще не удивительно, если такой брак находит для себя удобную почву, например, в Америке: там свободомыслие развилось до самых крайних размеров; там расчетливый ум господствует над религиозным чувством; там наука царит над верой, и оттого там длинные, предлинные вереницы разных свободных религиозных партий и сект. Но там, по крайней мере, гражданский брак имеет свою санкцию в утверждении правительства. А у нас – в России?.. Уж не мода ли, так падкая к подражанию всему заграничному, и, притом, не столько хорошему, сколько худому, не она ли занесла и привила к нам и эту нравственную отвратительную язву? В самом деле, в России, слава Богу, еще не угас огонек веры и благочестия; слава Богу, свободомыслие в ней еще не перешло должных пределов; слава Богу, правительство в ней еще не дало санкции гражданскому браку… Что же такое, значит, у нас гражданский брак?.. Это, можно сказать, брак животных, не знающих для сожительства никаких законов, кроме законов животного инстинкта! Это – прикрытие беззаконной, грязной, позорной, распутной жизни облагороженным названием – гражданский брак. Это – дерзкое и легкомысленное злоупотребление священным словом брак. 2) Из составленного мною очерка о браке видно, что нет нигде на свете такого полного, поучительного, трогательного и высоко-назидательного чина бракосочетания, какой существует в Православной церкви, особенно, если этот чин совершается действительно благообразно и по чину. Тут все – и слово и действие – все, все располагает к поучению, назиданию и молитве. Жаль только, и очень жаль, что часто и часто собираются в церковь на бракосочетание не для того, чтобы помолиться за новобрачных, а для того только, чтобы поглазеть… И пусть бы глазели… Нет: тут жадно бросаются любопытные на жениха, то на невесту, тут начинаются толки и пересуды, тут появляются улыбки и смех, тут раздаются говор и шум… Ах, как тесен при таком беспорядочном положении собравшейся толпы, как тесен становится путь для изведения благословения Божия на брачущихся!

Понятие о таинстве елеосвящения – Установление и история таинства – Обряды таинства елеосвящения в древней христианской церкви – Обряды сего таинства в настоящее время. –Елеосвящение у лютеран и католиков

Елеосвящение есть таинство, в котором при семикратном помазании освященным елеем частей тела больного человека призывается на него благодать Божия, исцеляющая немощи душевные и телесные.

Но таинство елеосвящения не равносильно таинству покаяния, в котором также исцеляются немощи духовные, т. е. грехи, потому что в таинстве покаяния человек освобождается от всех вообще исповеданных им грехов; в таинстве же елеосвящения он сделал уже после его исповеди, принесенной в покаянии перед елеосвящением, сделал в болезненном состоянии, следовательно только от грехов слабости и немощи человеческой, которые могут быть вызваны его болезнью, например, ропот, каприз, легкое неудовольствие, гневное слово лицам, которые за ним ухаживают, и т. п. Святой апостол Иаков не сказал бы условно: аще грехи сотворил есть, отпустятся ему, больному (Иак.5:15), потому что нет человека безгрешного, следовательно его слова здесь надобно понимать так: аще грехи сотворил есть именно после предшествующего елеосвящению таинства покаяния. Грехи, притом, в елеосвящении отпускаются человеку не через исповедь, как отпускаются они в таинстве покаяния, а без исповеди по молитве церкви. Покаяние безусловно необходимо для христианина, а елеосвящение предоставляется доброй его воле.

Немощи телесные, конечно, далеко не всегда исцеляют таинством елеосвящения, чего и требовать от него нельзя; но несомненно бывают примеры восстановления здоровья по принятии больным таинства елеосвящения и, может быть, они повторялись бы чаще, если бы благовременно обращались к этому благодатному врачебному средству для больного, и обращались притом с твердою верою и живою надеждою на восстановление его здоровья; но обыкновенно прибегают к этому средству большею частью тогда, когда больной уже не подает никакой надежды к выздоровлению и прибегают потому не для восстановления его здоровья, а для христианского напутствия его в жизнь загробную. Но во всяком случае и для недугов телесных таинство елеосвящения не бесплодно: по свидетельству многочисленных опытов, у больного, по принятии сего таинства, сила болезни ослабляется, и он легче и спокойнее переносит свои предсмертные страдания.

Хотя в св. Писании не встречается прямого, ясного и точного указания на установление сего таинства Иисусом Христом, но оно видно из того, что Иисус Христос, призвав двенадцать учеников своих, даде им власть целити всякий недуг и всяку болезнь, и заповедал им: болящыя исцеляйте, прокаженные очищайте (Мф.10:1,8), и в силу этой заповеди апостолы действительно мазали маслом многих недужных, и исцеляли (Мк.6:13), и не только апостолы, но и пресвитеры, как это очень ясно видно из слов апостола Иакова: болит ли кто в вас? Да призовет пресвитеров церковных, и да молитву сотворят над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры спасет болящего, и воздвигнет его Господь; и аще грехи сотворил, отпустятся ему (Иак.5:14–15). Здесь видна и благодатная сила таинства: исцеление телесных недугов и прощение грехов; здесь виден и способ для достижения цели: молитва и помазание елеем. Елей издавна употреблялся, как врачебное средство, как и ныне употребляется против некоторых болезней. Так, например, пророк Исаия, предсказывая о страданиях Иисуса Христа, сказал, между прочим: несть пластыря приложити, ни елея, ни обязания (Ис.1:6). Пророк Иеремия говорил: ли нет масла в Галааде для больного, или нет там врача? (Иер.8:22). В Евангелии упоминается, что милосердный самарянин помазывал елеем и вином раны несчастного иудея, избитого разбойниками (Лк.10:34). Не раз упоминается и в истории христианской церкви об елее, как врачебном средстве. Так, например, один ослепший сановник прозрел, помазав с верою глаза елеем из лампады, висевшей над ракою св. мученика Иакинфа; расслабленный юноша тотчас восстановил свое здоровье, помазав себя елеем из лампады, горевшей в храме пред иконою святителя Николая Мирликийского чудотворца; даже язычник исцелился, помазав, по совету христианского священника, больную руку свою елеем от лампады, горевшей в храме пред иконою св. великомученика Георгия (Четь-мин. 3-го июля, 6-го декабря, 23-го апреля); император Север получил исцеление, приняв помазание елеем от св. мученика Прокла; св. Симеон Столпник, по просьбе больной персидской царицы, послал ей елей, осененный его молитвою и крестным знаменем, и царица, помазавшись елеем, освободилась от своего недуга; св. мученица Архелая (при Диоклитиане) елеем исцеляла многих больных; св. Иоанн Златоуст говорил о бывших в его время исцелениях от помазания с верою елеем (Христ. Чт., 1880 г., №№ 7–8, стр. 95–96). Само собою разумеется, что все эти и подобные исцеления от помазания елеем не были таинством, о котором говорит апостол Иаков, но не были и обыкновенными исцелениями от помазания елеем, имеющим по природе своей врачебную силу против некоторых легких болезней. Этот елей получал чудодейственную целебную силу от молитвы помазывавшего и от веры принимавшего помазание, или от горения елея в лампадах пред раками св. угодников Божиих, либо пред святыми иконами в храме среди молитв верующих христиан. Этот елей мог освящать не только пресвитер или епископ, как, например, арелатский епископ Кесарий (VI в.), освящавший елей для больных (Хр. Чт., 1880 г., №№ 7–8, стр. 97), но и простой. С твердою верою благоговейный мирянин молитвою и осенением крестным знамением. Но елей, освященный в таинстве елеосвящения, всегда имел, как и доселе имеет, целебную силу не только против телесных, но и против духовных недугов, как говорит св. апостол Иаков. Елеосвящение признавала за особое таинство вся древняя Православная церковь. Так, например, о нем упоминают, как о таинстве, Ориген, Тертуллиан, св. Кирилл Александрийский, св. Иоанн Златоуст (Облич. богосл. архим. Иннокентия, изд. 1859 г., стр. 367, 373), папа Иннокентий I-й (402–416) в послании к епископу Депенцию (Хр. Чт., 1880 г., №№ 7–8, стр. 106–109). Из творений Тертуллиана (de praescript. adversus haereticos cap. 41) и св. Григория Двоеслова видно, что в числе богослужебных действий было и посещение больных (visitatio aegrotorum). Из сакраментария последнего видно, что елеосвящение для больных совершали 7 пресвитеров, которые в 7 молитвах просили Бога об исцелении больного и прощении ему грехов, но помазание елеем колебалось между 3 и 12 (Иннок. Богосл., 373–374). Из постановлений апостольских (VIII, 29) видно, что во время елеопомазания священнодействующие молили Бога даровать елею силу восстанавливать здоровье больного, отражать демонов и все вражеские силы (Твор. св. Отцов, 1888 г., кн. III, стр. 114). Елеосвящение признают за таинство не только православные, но и неправославные христиане на Востоке, отделившиеся от Православной церкви еще в V–VI веках: несториане, копты, абиссинцы, армяне¹⁵, яковиты, у которых елеосвящение предшествует причащению, хотя оно и не заменяет собою покаяния¹⁶. Из западных же неправославных христиан признают елеосвящение за таинство только римские католики.

Первоначально последование елеосвящения состояло, вероятно, из нескольких псалмов и молитв, которые читались при освящении елея и помазании елеем, с произнесением слов: помазуется раб Божий N во имя Отца, и Сына и Святого Духа, и еще, может быть, из чтения апостола и евангелия. Но количество молитв, без сомнения, не везде было одинаково, потому что в древности допускалась свобода в количестве и выборе молитв и песнопений, употреблявшихся даже на литургии. По словам Гоара, в древнейших рукописных требниках есть две молитвы, именно по нашему славянскому требнику 5-я, начинающиеся словами: Господи Боже наш, наказуяй и паки исцеляяй… и 6-я, начинающаяся словами: Благодарим Тя, Господи Боже наш, благий человеколюбче, и врачу душ и телес наших, из которых одна надписывается именем св. Иоанна Златоуста, а другая – именем св. Василия Великого, как составителей этих молитв. По словам орлеанского архиепископа Теодульфа, жившего в VIII веке, елеосвящение совершалось между таинствами – покаяния и причащения, и совершалось так: больного, после покаяния, омывали и облекали в белую одежду. Три пресвитера, придя в дом больного, говорили: «мир дому сему и живущим в нем, мир входящим и исходящим во имя Господне». Затем один из пресвитеров вливал освященный елей в освященную воду и кропил ею дом и живущих в нем, произнося: «благослови, Господи, дом сей и живущих в нем; благослови, Господи, малых сих со старейшими; благословенны вы от Господа, сотворившего небо и землю; окропиши мя иссопом и очищуся, омыеши мя и паче снега убелюся» и пр. По окончании окропления, он с молитвою посыпал крестообразно священный пепел на голову и грудь больного, произнося: в поте лица твоего снеси хлеб твой, дóндеже возвратишися в землю, от нее же взят еси: яко земля еси и в землю отыдеши (Быт.3:19). Больной в это время стоял, если мог, на коленях, с преклоненной головою. После литании (ектении) священник, при пении прочими священниками 7 покаянных псалмов и антифонов, молитвою начинал помазание елеем и крестообразно начертывал на больном елеем 12 знаков креста, а после помазания предлагал больному прочитать молитву Господню и символ веры, предать себя Богу, осенить себя крестным знамением и проститься со всеми близкими к нему, и, наконец, причащал его св. Христовых Таин (Хр. Чт., 1880 г., № 7 и 8, стр. 112–117). Смешение воды с елеем, также пепел и соль – чисто западные обряды, возникшие около IV–V века, а окропление водою с елеем дома и живущих в нем – чисто восточные обряды, что видно из практики древних греческих христиан, также коптов и иаковитов¹⁸. С описанием Теодульфа сходно и последование елеосвящения, изложенное, в VIII веке, в liber pontificale Tilianum. Тут есть уже вода и соль. По медиоланскому чину св. Амвросия помазывали 7 главных частей тела больного (Хр. Чт., 1880 г., №№ 7 и 8, стр. 119–120). В VIII–IX веке чинопоследование на греческом востоке имело приблизительно тот вид, который имеют и наши славянские требники. От этого времени дошел до нашего времени древний евхологий, названный по имени владетеля Барбериновым. В нем, между прочим, есть чин: «как нужно творить св. елей для больных, призывающих семь пресвитеров вечером» (Гоар. εὐχολόγ. р. 428–430). Существенная часть в нем – семь молитв и между ними самая главная неизвестного составителя: Отче святый, врачу душ и телес, пославый единородного Твоего Сына и пр. В XI–XIII веке чинопоследование елеосвящения, вероятно, было кратко и называлось «служба за болящего»; состояло из тропарей, чтения апостола и евангелия и нескольких молитв. Впоследствии чинопоследование стало более известным из требников XIV–XVII веков различных редакций. Вот, например, одна редакция, по которой совершает елеосвящение один священник: обычное начало, несколько тропарей просительных и покаянных, чтение апостола из послания апостола Иакова и евангелия об исцелении больного при овчей купели, молитва над головою больного: «Отче святый, врачу душ и телес», помазание больного с произнесением слов: «благословение Господа Бога Спаса нашего на исцеление души и тела» и молитвы: Благоутробне Господи…; после помазания сугубая ектения и отпускная молитва: Владыко многомилостиве, Господи Иисусе Христе Боже наш, молитвами всепречистыя Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, силою честнаго и животворящаго креста… благоприятну сотвори молитву нашу и пр. (Рукоп. требн. Моск. дух. акад. № 85, твор. св. Отц. 1888 г. кн. III, стр. 116–118). По греческому требнику Иоанна Кантакузена (XIV в.) елеосвящение совершали 7 священников в храме во время литургии. После обычного начала литургии – литургия совершалась обыкновенным порядком, а после ектении: рцем вси начиналось совершение елеосвящения: оно состояло из 7 отделений, и на каждом из них читались апостол, евангелие и 2 молитвы; при каждом священник помазывал больного; но нет в отделениях ни канона, ни тропарей. Может быть, это последование требника Кантакузена – неудачный сколок с какого-нибудь полного последования (Твор. св. Отц. 1888 г. кн. III, стр. 119). В древности принимали елеосвящение и такие больные, которые сами могли приходить в церковь и здесь слушать полное чинопоследование, следовательно не безнадежные больные, принимали даже и здоровые, особенно в великий четверг, когда елей для больных освящался на целый год. Так, наприм., при императрице Ирине в основанном ею женском монастыре: сюда в Лазареву субботу приходили семь иереев в храм, и каждый из них помазывал по очереди елеем монахиню. И у нас в России при патриархах совершалось елеопомазание всех, присутствовавших в Московском Успенском соборе, и ныне совершается оно в Троицко-Сергиевой лавре (Твор. св. Отц. 1888 г. кн. III, стр. 122–125). Оно совершалось так. В великий четверг после утрени особый благовест созывал в верующих в Успенский собор для елеопомазания, которое, впрочем, могли принять только те, которые выслушивали в соборе все чинопоследование елеосвящения, – и потому-то обыкновенно затворялись врата в храм на все время от начала до конца елеопомазания. Среди храма ставился большой стол, покрытый пеленою, и на нем полагались св. крест, евангелие, сосуд с пшеницею и с 7-ю стручцами (спицами) и чаша с елеем и вином. Патриарх или митрополит в полном облачении выходил с 6-ю епископами и пресвитерами из алтаря царскими вратами и становился пред столом. Здесь он полагал начало обыкновенного «последования св. елея». Помазание совершалось после каждого евангелия и по прочтении особой молитвы, начинавшейся словами: Безначальный Свете… Первенствующий из архиереев помазывал участвовавших в елеосвящении священнослужителей, второй по нем – царя, если он присутствовал в соборе, и сановников, остальные, по очереди, прочих присутствовавших, а иногда, уже по окончании всего чинопоследования, помазывали вместе все участвовавшие в совершении и архиереи и иереи. Последнюю молитву читал и отпуск делал первенствующий из архиереев, над головою которого, во время чтения молитвы, священнослужители держали раскрытое евангелие. Этот обряд совершался в России с XVI века. Совершался ли он прежде – неизвестно. Но в греческих требниках и служебниках его нет (Руков. для с. пастырей 1865 г. № 12. Обряд извлечен из «Древней Рос. Вивлиотики 1668 г. № XI, стр. 77–79).

«Последование святого елея» в нашем славянском требнике почти во всем буквально сходно с греческим ἀκολουθία τοῦ ἁγίου ἐλαίου, изложенном в Εὐχολόγιον τὸ μέγα.

Для совершения елеосвящения или соборования в доме ставится пред св. иконами стол, а на столе полагаются святой крест с евангелием и блюдо с пшеницей, в которую водружаются 7 свечей и 7 стручков (спиц), обернутых на концах хлопчатой бумагой для помазания; наконец в пшеницу же ставится и сосуд с елеем и вином. Пшеница служит здесь утешением для больного. Выставляя ее на вид больному, св. церковь в утешение его как бы так говорит: как в этой иссохшей по виду пшенице есть начало жизни, и оно может в свое время дать от себя росток, так и в иссохшем от болезни теле твоем есть начало жизни, которая, по воле Божией, может расцвести теперь же, на земле, или после всеобщего суда и воскресения. Больной помазуется не только елеем, но и вином, потому что и благодетельный самарянин врачевал раны избитого разбойниками иудея маслом и вином (Лк.10:34).

В состав елеосвящения входят: 1) начало священнодействия; 2) пение канона; 3) освящение елея; 4) чтение семи посланий апостольских, семи евангелий, семи молитв и семикратное помазание больного елеем, и 5) чтение разрешительной молитвы и отпуст.

1. Начало священнодействия. По окаждении предметов, лежащих на столе, святых икон, священнослужителей и народа, священник полагает обычное начало священнодействию возгласом: благословен Бог наш… За тем, после трисвятой песни и пр., читаются псалом 142-й, и малая ектения, после которой поются три тропаря: а) Помилуй нас, Господи, помилуй нас… б) Господи, помилуй нас… и в) Милосердия двери отверзи нам… Пение тропарей заканчивается чтением 50-го псалма.

2. Канон состоит из 9 песней, и каждая песнь – из 4 стихов (тропарей). Весь канон проникнут теплыми молитвенными чувствами, в разнообразных выражениях, обращенными к Спасителю и Божией Матери о восстановлении здоровья больному и прощении ему грехов. Он составлен Арсением, как видно из акростиха пред началом канона «молитва елея, пение Арсениево». Это перевод греческого акростиха в евхологии: Εὐχῆς ἐλαίου ψαλμὸς ἐξ Ἀρσενίου, т. е. пение молитвы елея, составленной Арсением. По этому-то акростиху и расположены тропари канона, хотя на греческом языке и не все они находятся в связи с акростихом, может быть потому, что некоторые из тропарей Арсения впоследствии заменены были другими. Но кто был этот Арсений, составитель канона?.. По словам католических писателей XVII в. Льва Аллация († 1669 г.) и Аркудия, он был будто бы греко-униат, монемвасийский епископ, живший в XV веке; по словам Гоара, он был монах, живший в конце IX века (Твор. св. Отц. 1888 г. III, 114), а по мнению некоторых он был корфский архиепископ и жил в VIII–IX веке (Христ. Чт. 1880 г. № 7–8, стр. 111). Пение канона оканчивается молитвою «Достойно есть», пением трех стихир, молитвенно обращенных к Иисусу Христу и одной – к Божией Матери, чтением трисвятой песни и молитвы Господней и пением тропаря: «Скорый в заступлении един сый Христе» и пр.

3. Освящение елея состоит из великой ектении, в которой к обычным прошениям присоединяются особые прошения о благословении елея и о ниспослании благодати св. Духа на больного, и краткой молитвы о том, чтобы Господь освятил елей и дал ему врачебную силу. Освящение елея оканчивается пением на разные гласы 11 тропарей, из которых в трех первых обращена молитва к Спасителю, в четвертом и пятом – к св. апостолу Иакову, в шестом – к святителю Николаю мирликийскому чудотворцу, в седьмом – к св. великомученику Димитрию, в осьмом – к св. целебнику Пантелеимону, в девятом – к святым бессребреникам и чудотворцам, в десятом – к св. апостолу Иоанну Богослову и в одиннадцатом – к Божией Матери и (Моление теплое и стена необоримая).

4. Чтение семи посланий апостольских, семи евангелий, семи молитв и семикратное помазание больного елеем составляют самую обширную часть «последования святаго елея». Чтения эти расположены в таком порядке. Прежде всего читается послание апостольское, потом евангелие, за евангелием сугубая ектения в сокращенном виде, и наконец молитва, по окончании которой больной помазывается елеем, с произнесением особой молитвы: «Отче святый, врачу душе и телес, пославый единороднаго Твоего Сына, Господа нашего Иисуса Христа, всякий недуг исцеляющаго» и пр. В таком порядке следуют чтения каждого из посланий и евангелий, каждой из молитв и каждое елеопомазание.

Каждому чтению послания апостольского предшествует свой прокимен. Первое чтение – из послания св. апостола Иакова (Иак.5:10–16), в котором св. апостол внушает христианам учиться терпению у святых пророков и праведного Иова, не клясться, в скорби молиться, в радости петь псалмы, в болезнях приглашать пресвитеров для молитвы и помазания елеем. Второе чтение – из послания св. апостола Павла к римлянам (Рим.15:1–7), в котором он внушает христианам обязанность оказывать помощь ближним. Третье – из послания его к коринфянам (1Кор.12:27–31,13:1–8), где он говорит о различных духовных дарованиях и о высоком значении христианской любви. Четвертое – также из послания к коринфянам (2Кор.6:16–18, 7:1), где апостол учит христиан очищаться от всякой скверны плоти и духа и хранить святыню в страхе Божием, потому что они – храм Бога живого. Пятое – из того же послания (2Кор.1:8–11), где апостол пишет христианам, что он и спутники его потерпели в Асии столько великих бед, что потеряли было даже надежду на жизнь, но Бог спас их от смерти. Шестое – из послания к галатам (Гал.5:22–26, 1:1–2), где апостол говорит о духовных плодах и о надлежащих отношениях христиан друг к другу, которые должны быть основаны на любви. Седьмое – из послания к солунянам (1Фес.5:14–23): здесь апостол кратко излагает обязанности христиан к себе самим и ближним в разных положениях их жизни.

Первое евангелие – от Луки (Лк.10:25–34) о милосердом самарянине, второе – также от Луки (Лк.19:1–10) – о мытаре Закхее; все остальные чтения – из евангелия от Матфея, именно третие (Мф.10:1, 5–8) – о даровании Иисусом Христом власти апостолам изгонять нечистых духов и врачевать всякую болезнь и всякую немощь. Четвертое (Мф.8:14–23) – об исцелении Иисусом Христом тещи апостола Петра, бесноватых и пр. Пятое (Мф.25:1–13) – о десяти девах, вышедших со светильниками и елеем на встречу жениху, из которых пять были мудрые, а пять неразумные. Шестое (Мф.15:21–28) – об исцелении Иисусом Христом бесноватой дочери хананеянки. Седьмое (Мф.9:9–13) – о призвании Иисусом Христом мытаря Матфея, посещении им вместе с учениками дома его и об ответе Иисуса Христа на осуждение фарисеев за то, что Он ест и пьет с мытарями и грешниками: не здоровые, а больные нуждаются во враче и Я пришел не праведников, а грешников призвать к покаянию.

Всe семь молитв составляют подробное развитие тех молитвенных чувств, которыми проникнуты канон: во всех их слышится сильный, трогательный и умилительный голос души, просящей больному исцеления тела и оставления грехов. Только в последней слышится мольба исключительно об отпущении грехов. Составитель их неизвестен. Предполагают только, что пятая и шестая написаны св. Иоанном Златоустом и св. Василием Великим. Неизвестен составитель и прекрасной молитвы Отче святый, врачу душ и телес, при чтении которой помазуются освященным елеем, соединенным с красным вином, 7 частей больного – чело, ноздри, ланиты, уста, грудь и руки с обоих сторон. В требнике киевского митрополита Петра Могилы сделано замечание, что помазывать больного нужно непременно при произнесении слов этой молитвы: исцели и раба твоего (N) от обдержащия его телесныя и душевныя немощи и оживотвори его, потому что таинство елеосвящения будто бы потеряет свою благодатную силу, если последнее будет совершаться прежде или после вышеупомянутых слов (Руков. для с. паст. 1860 г. № 44).

Весьма замечательно седмеричное число в таинстве елеосвящения: возжигаются 7 свечей в сосуде с пшеницей, таинство совершают 7 священников, хотя оно может быть совершено и одним священником без ущерба для силы таинства, читается 7 посланий апостольских, 7 евангелий и 7 молитв; больной помазуется 7 раз елеем. Все это имеет, без сомнения, близкое отношение к ветхозаветному событию с Иерихоном. Как крепкие стены города Иерихона пали от семикратного обхода вокруг их с кивотом завета, так, по желанию св. церкви, и над крепкою болезнью тела должен совершиться перелом ее после духовного, так сказать, семикратного обхода вокруг одра болезни с новозаветным кивотом: семикратным чтением евангелия, апостола, молитв и семикратным помазанием больного (Нов. Скриж. изд. 1857 г., стр. 67, § 2).

5. По окончании помазания, священник, раскрыв св. евангелие и возложив его письменами на голову больного, как бы руку самого Спасителя, исцелявшего больных через прикосновение к ним пречистых рук своих, читает разрешительную молитву, которая по содержанию своему, а отчасти и по изложению сходна с первой молитвой «в чине исповедания», начинающейся словами: «Боже, Спасителю наш, иже пророком Твоим Нафаном покаявшемуся Давиду о своих согрешениих оставление даровавый» и пр. Сугубая ектения в сокращенном виде, пение двух священных песней, из которых одна обращена к св. бессребреникам, а другая – к Божией Матери («Призри на моления твоих раб всенепорочная»…) и отпуст, на котором воспоминается св. апостол Иаков, брат Господень, заканчивает все «последование святого елея». Больной просит себе прощения и благословения от окружающих его.

Лютеране елеосвящение считают не таинством, а простым обрядом, принятым от отцов, но не заповеданным Богом, так как и самого послания св. Иакова, в котором так ясно и точно сказано об елеопомазании, они не признают за послание каноническое (Облич. Богосл. Архим. Иннок. 1864 г. ч. IV, стр. 504).

Католики же признают елеосвящение за таинство, но учение их о нем отличается от православного учения тем, что 1, по правилу Тридентского собора, и по римскому катихизису елей для помазания больных освящает епископ в великий четверг, а не пресвитеры, и 2, благодатное действие этого таинства они видят не в исцелении недугов телесных и вместе с тем и духовных, а только в исцелении от одних духовных недугов и в ободрении тяжко больного против предсмертных томлений и ужасов смерти. И потому это таинство у них есть молитвенное приготовление и напутствие безнадежно больных к переходу в загробную жизнь, и оттого называется extrema unctio или unctio exeuntium.

У них помазываются освященным елеем пять частей тела больного человека, именно священнодействующий, погрузив палец в освященный елей, крестообразно помазывает 1) веки глаз и говорит: per istam sanctam unctionem et suam piissimam misericordiam indulgeat tibi Dominus quidquid per visum deliquisti, чтобы сняты были грехи зрения, напр., жаждущие сладострастия взгляды, любопытство, вызванное постыдными предметами, услаждение нечестивыми зрелищами, чтение дурного содержания книг, слезы, пролитые из-за ничтожных причин; 2) оба уха, и говорит: per istam sanctam unctionem… per auditum deliquisti, чтобы сняты были позорные грехи слуха, напр., ругательные слова, непотребные разговоры, клевета, злословие, богохульство, которые уши с услаждением слушали, также сладострастная музыка, раздражающая чувства, любовные уверения, клятвы и пр.; 3) ноздри, и говорит: per istam sanctam unctionem… per odoratum deliquisti, чтобы сняты были грехи от растлевающих запахов, возбуждающих сладострастие; 4) уста, и говорит: per istam sanctam unctionem… per gustum deliquisti, чтобы сняты были низкое потворство вкусу, наслаждение вином, особенно грехи языка – ложь, ссоры, пересуды и т. п.; и 5) ладони обеих рук, и говорит: per istam sanctam unctionem… per tactum deliquisti, чтобы сняты были грехи осязания, также хищение, нанесение ударов, беспорядочные страсти и пр. Каждое помазанное елеем место священник стирает хлопчатой бумагой и сожигает ее, а по окончании помазания омывает в воде свои пальцы и влагает в руку безнадежно больного возженную свечу, говоря: accipe lampadem ardentem, custodi unctionem tuam, ut, cum Dominus ad judicatum venerit, possis occurrere Ei cum omnibus sanctis et vivas in saecula saeculorum. Amen.

Этим я заканчиваю свои беседы с вами, почтенные отцы и благосклонные мои слушатели и слушательницы. Я не могу сказать о себе вместе с св. апостолом, что слово мое здесь было в препретельных человеческия премудрости словесных, а тем более, что оно было в явлении Духа и силы (1Кор.2:4), но тем не менее дерзаю думать, что оно все-таки здесь не осталось бесследно и бесплодно, и эта дума моя основана на том глубоком внимании вашем, какого удостоивалась здесь каждая беседа моя, и особенно на том ясном, точном, подробном и отчетливом воспроизведении мыслей, даже выражений и оборотов в моих беседах, которое появлялось на страницах нашего местного печатного органа: это глубокое, сердечное и серьезное внимание неведомого для меня доселе лица к моим беседам так явственно и так рельефно сказалось в воспроизведении. Священным долгом посему считаю обратиться ко всем вам, мои дорогие слушатели и слушательницы, с усерднейшею просьбою: примите от меня самую искреннюю и глубокую благодарность за ваше благосклонное и дорого мною ценное внимание, как к моим посильным трудам, так и к тем благотворительным целям, с которыми они были мною предприняты.