Сирия и Палестина до исхода евреев из Египта, по египетским монументам

Из книги «The Exploration of Egypt and the Old Testament», by J. Garrow Duncan.

Одну из самых интересных глав в летописи об исследованиях, сделанных в Египте, представляет та, которая проливает свет на отношения, существовавшие между этой страной и Сирией, и косвенным образом реставрирует нам часть истории Сирии и Палестины, которая иначе была бы совершенно потеряна для нас.

С древнейших времен эти две страны привыкли ходить в Египет за хлебом и пастбищами, но до восемнадцатой династии, 1587 г. до Р. X. и ниже, мы не имеем никакого свидетельства о политических отношениях, существовавших между ними, ни о союзе, ни о войне, ни о завоевании. Большая часть царей этой династии, однако, по-видимому, вела сражения в Сирии, причем некоторые из них завоевали даже такие отдаленные страны, как Ассирия и Вавилония, и только благодаря их записям об этих сражениях, с перечнем покоренных народов и местностей, мы в состоянии реконструировать кое-что из истории Сирии и Палестины за время, предшествующее оккупации последней Израильтянами.

Прилагаемый список показывает имена царей восемнадцатой династии с датами их последовательных царствований, вычисленных профессором Флиндерс Петри:

1. Аахмес (Aahmes) около 1587 до Р. X.

2. Аменхотеп I (Amenhotep I) 1562 до Р. X.

3. Фофмес I (Thothmes 1) 1541 до Р. X.

4. Фофмес II (Thothmes II) 1516 до Р. X.

5. Хатшепсут (Hatshepsut) 1503 до Р. X.

6. Фофмес III (Thothmes III) 1503 до Р. X.

7. Аменхотеп II (Amenhotep II) 1449 до Р. X.

8. Фофмес IV (Thothmes IV) 1423 до Р. X.

9. Аменхотеп III (Amenhotep III) 1414 до Р. X.

10. Аменхотеп IV (Ахенатен) 1383 до Р. X.

11. Ра-сменх-ка (Ra-smenkh-ka) 1365 до Р. X.

12. Тут-анх-амен (Tut-ankh-amen) 1353 до Р. X.

13. Ай (Ау) 1344 до Р. X.

14. Хор-ем-хеб (Hor-em-heb) 1332–1328 до Р.Х.

Тринадцать царей, – Хатшепсут управляла в качестве королевы-регентши, – таким образом, покрывают период в 260 лет, в течение которого Израильтяне занимали Гошен (Гесем), так что мы можем назвать его израильским периодом.

Аахмес. Аахмес был победителем Гиксосов. Он взял их крепость Авариса, и прогнал их из Египта. При своем преследовании их он взял Шархану или Шарухен, в нескольких милях к югу от Лахиша в Палестине, достиг Захи (Финикии) и затем вернулся домой, покорив Ментиу Сетет (Mentiu Setet), или бедуинов холмистой страны, на пути. Биография адмирала этого царствования, Аахмеса, дает подробный отчет об этой экспедиции. Последние годы его царствования, и царствование его сына, не показывают признаков дальнейшей деятельности в чужих краях, и были, вероятно, проведены в занятии внутренним благоустройством. Но со времени изгнания Гиксосов начинается деятельность Египта на Востоке.

Фофмес I. Фофмес I (1541–1516) завоевал всю Сирию вплоть до Евфрата, и воздвиг свою стелу в память победы в Нахараине, или Верхней Месопотамии. Как показывают биографии Аахмеса и Пен-нехеба, который сопровождал его в качестве чиновника, он, кажется, отправился в Нахараину, чтобы наказать за возмущение, и это предполагает, что страна уже была завоевана до него, вероятно Аменхотепом I, хотя об этом не было найдено никакой записи. Рутенну (Rutennu), которых он завоевал по пути, были народом холмистой страны на севере Палестины. Стела, воздвигнутая Фофмесом III несколькими годами позднее „рядом со стелой Фофмеса I“, как он говорит, показывает, что Фофмес I завоевал эту страну до самого города Ния (Niy), на Евфрате, возле Алеппо.

Фофмес III в Сирии. Фофмес II не расширил завоеваний своего отца, а Фофмес III (1503–1449) только поддерживал престиж своих предшественников. Он, однако, сделал много экспедиций в Сирию, и так как он заставил написать о них рассказ на таблетке в храме, который он выстроил для бога Амена (Amen), то мы обладаем очень подробной записью о них. В 22-й год своего царствования (1481 до Р. X.) он отправился из города Залу (Zalu) в карательную экспедицию и пришел в Шарухен. В 23-ю годовщину своей коронации он был в Газату̒ (Газе), откуда прошел до Иехема (Иеммы, на юго-западе от Мегиддо̒). Потом мы находим его в Накате (Мегиддо̒), где Хару (Kharu, Сирийцы) и Кедшу (люди Кедеша) расположились против него лагерем под предводительством начальника Кедеша. Их он разбил в долине Эздрэлонской и его анналы дают подробное описание поражения. Сирийцы укрылись в Мегиддо, оставив своих коней, золотые и серебряные ко­лесницы на поле битвы, они сами были втянуты в город через стены с помощью их одежд. Если бы его солдаты не предались грабежу на поле сражения, Мегиддо̒ мог бы быть взят немедленно, но он был взят немного позднее; на картинах изображены сирийские начальники: коленопреклоненные, они уткнули свои лица в землю, „нюхают землю“, и умоляют о дыхании для своих ноздрей. Не только Мегиддо, но и три склада вождя, Иенуаму, Анаугаса и Харнекару, были разграблены и добыча была громадна и по количеству и по ценности. Здесь были колесницы, обложенные золотом и серебром, наборы доспехов, прекрасные вазы, золотые кубки, кресла, инкрустированные столы и подножия и много других вещей, все искусной сирийской работы. Это очевидно самая ценная часть сообщения оставленного нам Фофмесом III. Награбленная добыча и даннические дары, с которыми в руках изображаются Сирийцы, показывают, что в этот ранний период (1480 г. до Р. X.) Сирия была не только богата, но и обладала цивилизацией и искусствами, которые никоим образом не были ниже египетских; а нарисованные фигуры можно считать верными портретами сирийского типа этого периода. Среди материалов, упоминаемых в качестве дани, встречаются малахит, золото, серебро, бронза, лапис-лазурь, слоновая кость, эбеновое и харубское (kharub) дерево. Изделия из этих деревьев они инкрустировали золотом и драгоценными камнями. Среди изящных предметов их производства часто встречается посох с человеческой головой из золота или слоновой кости, эбенового или харубского дерева с золотой инкрустацией. Может быть Египтяне более всего ценили лапис-лазурь: каждая дань содержит некоторое количество этого камня. 2500 мужей, женщин и детей были уведены в рабство.

На 29-м году своего царствования (1474 до Р. X.) он сделал пятую экспедицию в Сирию и по этому случаю покорил Рутенну, Тунеп, Аруту (Арвад) и Захи (Финикию). Среди добычи награбленной в Финикии встречаются рабы, лошади, волы, козы, серебряные чаши, курение из меда, сосуды для вина, медь, свинец, лазурь, зеленый полевой шпат, хлеб и плоды страны.

В следующем году он снова появляется между Рутенну, населявшими гористую область к северу от Галилеи и захватывает город Кедешу (Кедеш). В дань, взятую с Рутенну̒, включены сыновья князей и их братья, которые были отосланы в Египет в качестве заложников и может быть для их воспитания; колесницы, украшенные золотом и серебром и снабженные оружием; быки, бычки, волы, козы, медь, золото, свинец и медные серьги с выгравированными изображениями коней. Продукты труда Рутенну состояли из разных хлебов, пшеницы, ячменя, курений, масла, вина и плодов.

В тридцать третий год (около 1470 до Р. X.) он поставил свою таблетку в память победы в Нахараине (Верхней Месопотамии), дань которой состояла главным образом из рабов, кобылиц, быков, телят, коз, курильниц (incense jars) и запряженных колесниц. Упоминаются также серебряные вазы, «сделанные в Финикии». Видимо жители этой страны не были искусными рабочими по драгоценным металлам, может быть потому, что последних было мало, но они явным образом были фермерами или бедуинами. По пути домой он напал на Хиту (Khita, Хеттеев), с которых взял дань из 8 серебряных колец весом в 301 дебен (около 60 ф.), белых драгоценных камней и дерева загу (zagu).

В следующем году он рассказывает об экспедиции в Захи, из которой вернулся с военной добычей, одинаковой с прежними. Но он упоминает также об удивительной дани, взятой с Рутенну в том же самом году, именно: лошадях; колесницах украшенных золотом, серебром и красками; рабах; 55 дебенах золота (11 фунтов); серебряных вазах; всякого рода драгоценных камнях; 80 туземных колодках меди; 11 болванках свинца; 100 дебенах (20 ф.) красок; курениях; полевом шпате; алебастре; 69 медных вазах; 2080 кувшинах масла; 608 кувшинах вина; скоте и проч.

В тридцать пятом году военная добыча, взятая в Захи и Анаугасе включает комплект бронзовых лат, бронзовые шлемы, копья, щиты, луки и колчаны.

Надпись Амен-эм-хеба, офицера этого царя, дает дальнейшее известие относительно этих завоеваний. Она упоминает Карика-Машу (Кархемиш) как завоеванный город, и рассказывает как царь поймал на охоте 120 слонов возле Ния, на Евфрате, ради их клыков.

На основании летописей Фофмеса III мы, таким образом, приходим к заключению, что в период времени с 1481–1460 гг. до Р. X. Сирия обладала цивилизацией по меньшей мере равной, и в некоторых отношениях даже высшей, с цивилизацией Египта. С этого времени, кажется, Египет находится до некоторой степени под влиянием Сирии. Хотя Египтяне еще раньше пришли в соприкосновение с другими иностранными расами, это первый случай, на котором мы можем видеть сильное иностранное влияние, захватившее их, и оно обнаруживалось не только в импорте иноземных произведений, но и в имитации их искусствам. Согласно профессору Петри, кольчуги были неизвестны в Египте ранее взятия Мегиддо. Здесь Фофмес захватил огромное количество их, и с того времени кольчуги регулярно изображаются на гробницах фараонов. Одинаковым образом, золоченые колесницы были неизвестны в Египте до гораздо более позднего периода, и даже тогда ограничивались царской фамилией; но в добычах взятых в Мегиддо и последующих данях упоминаются две колесницы из золотых листов, 30 оправленных золотом и серебром, 19 инкрустированных серебром, и много украшенных золотом, серебром и красками. Это указывает на богатство, которому не было равного в Египте, и описанные золотые и серебряные сосуды подтверждают этот самый факт. В стране не только изобиловали золото и серебро, но, кажется, и сам народ превосходил Египтян в искусстве и артистическом вкусе, с которыми он отделывал их, так же как и другие драгоценные металлы, находившиеся в их распоряжении; это тем более так, что образцы их ручной работы явно были в большом спросе в Египте, и начиналось время подражания сирийскому искусству. Был один путь, через который сирийская цивилизация влияла на Египет. В одиннадцать сражений не менее 8000 пленных и рабов, говорят, были уведены в Египет. Не может быть большого сомнения в том, из какого класса населения предпочитали Египтяне брать рабов в качестве дани. Они могли брать сыновей начальников побежденных народов как заложников, но большая часть рабов были искусные ремесленники, которые должны были передать свое искусство египетским рабочим и поставлять египетскому фараону образцы своих художественных, изделий которых он так жадно добивался и забирал в Сирии.

Dr. Петри говорит, что с этого времени сирийское влияние отразилось даже в чертах лица последующих поколений, особенно в высших классах. Среди пленных было также огромное число женщин, и, вскоре затем, сделалось вполне обычным для фараона и главных князей жениться на княжнах из Сирии, как мы узнаем из Телль-эль-Амарнских Писем.

Таким образом, мы видим, что в XV-м столетии до Р. X. вся Сирия, включая и то пространство, которое было позднее известно под именем Палестины, находилась в очень цветущем состоянии. Она изобиловала ценными металлами, деревом и драгоценными камнями, и, кажется, была культивирована в широкой степени. Ее народ славился своим искусством и вкусом в обработке драгоценных металлов, особенно в Финикии, так же как и своей личной красотой и привлекательностью. Когда Египтяне, более искусные в войне, покорили их, тысячи Сирийских мужчин и женщин были отправлены в Египет, отобранные за их искусство и художественную работу и за их красоту. Искусные ремесленники занимались своими ремеслами, а женщины, вступая в египетские семейства, передавали свой сирийский язык и идеи своим детям, и потому не может казаться странным, что мало помалу симитические слова, идиомы и мысли проникли в египетскую литературу, и нежные черты семитической расы постепенно обнаружили себя в смягчении и утончении египетского склада лица – факт, который особенно заметен на портретах Египтян, наиболее хорошо сохранившихся до нас.

Мы должны, однако, помнить, что в это время Египет находился в самом упадке, (говоря сравнительно), цивилизации только что оправляясь, фактически, от пагубного рабства Гиксосов, которые недавно были изгнаны. Во время оккупации последних, которая продолжалась 511 лет, энергия Египтян тратилась почти единственно на отражение их нападений и удержание их в Дельте, так что изящные искусства и даже агрикультура, должны были пострадать. Что это было так, доказывается тем фактом, что при XVIII-ой династии Египет был принужден ввозить зерно из окружающих стран, хотя прежде он служил житницей для своих соседей. Таким образом, мы находим регулярную дань зерном, потребованную Фофмесом III из Сирии, и 150,000 бушелей были взяты из Мегиддо̒. В более позднее время Египет снова становится житницей востока.

Таково начало того, что называюсь семитизацией Египта, следы которой находятся в его языке, скульптуре, лепной работе, рисунках и образцах его мануфактуры и домашней утвари; в его бусах, одежде и моде прически волос, и даже в его письме, которое в своей старой тяжелой, сжатой, иератической форме не подвергалось никакому изменению в течение тридцати столетий, но теперь сделалось «легким (thin), плавным и цветистым». Здесь также мы найдем, вероятно, зародыш деморализации египетского искусства и культуры. Порабощенные сирийским влиянием Египтяне, утратив свою собственную индивидуальность, отселе, вступают в состояние постоянного колебания, переходя от одного нововведения к другому, от одного идеала к другому, и все усилия позднейших династий произвести архаическое возрождение и вернуть Египтян назад к старым идеалам, которые прежде одушевляли их, не были в состоянии удержать распространение порчи наступившей вместе с этим завоеванием Сирии и достигшей кульминационного пункта в безнадежном упадке всех египетских искусств в Греческий период.

Вообще, список 119 мест в Верхнем Рутене (Ruten), или Северной Палестине, упоминается Фофмесом III, и его монументы дают три версии этого списка. Эти места были искусно отожествлены профессором Петри, некоторый – с достоверностью, некоторый – с большой долей вероятности, и его рассуждение о них может быть найдено в Приложении к II-му тому его истории. Ниже мы приводим на выбор список более важных отожествлений, в порядке, приведенном Фофмесом III, и таким образом показывающей пространство и направление его передвижений в Палестине.

Места и отожествления

1. Кедшу̒-Кедеш или Кадас, возле озера Хомс на Оронте.

2. Магета-Мегиддо̒, 19 миль к Ю.-B. от Хайфы. Затем следуют несколько мест по соседству с Назаретом и Аккой.

12. Марма – озеро Мером.

13. Тамеску̒ – Дамаск.

Затем несколько мест возле Дамаска.

19. Мазна – Мадон, 5 миль к 3. от Тивериады.

21–25 места возле Тивериады.

26. Каанау – поток Кана, вблизи Мегиддо̒.

27. А’аруна – Арарах (?), близ Мегиддо.

28. Астарту – Астероф Карнаим, 21 миля на В. от Галилейского моря.

31. Лиуза – Лаиш, в Дане, 11 миль к С. от Мерома.

34. Генарту – Киннероф, возле Тивериады.

38. Шенама – Шунем, Солам, 7 миль на Ю. от Назарета.

41. Геб’а Суан – Геба, возле Назарета.

43. Иебламу – Иблеам, современная Иебла, 17 миль к В. от Мегиддо.

42–56 все по соседству с Мегиддо.

58. Ашу-Шехен – Долина Сихемская.

60. Иерза – Иерзех (современный), 11 миль на С.-В. от Сихема.

28–61 относятся, таким образом к экспедиции, сделанной за Иордан – в Башан, назад в Галилею и Назарет, отсюда в окрестности Мегиддо и Сихема.

62. Иефу – Яфа, Иоппа.

71. Магтал – Мигдал, 13 миль к С.-С.-В. от Газы.

76. Худита – Хадите̒х, 3 мили к В. от Лудда.

80. Геруру – Герор, современный Джерар, 6 миль к Ю. от Газы.

88. Акар – Экрон, 4 мили на В. от Джамнии (Иехемы).

96. Кареман – Кармил, современный Курмул, 7 миль на Ю. от Хеврона.

104. Казиру̒ – Гезер, 16 миль на Ю.-В. от Иоппы.

109. Бааруту – Беероф, современный Бирех, в нескольких милях на С. от Иерусалима.

110. Бат-шар – Беф-Сура, современный Бейт Сур, 4 мили на С. от Хеврона.

111. Бат-анта – Беф-аноф, современный Бейт-айнун, 3 мили на С.-С.-В. от Хеврона.

112. Халькету – Кильки̒с (современный), 2 мили на Ю.-Ю.-З. от Хеврона.

113. ’Ан-Кена – ’Аин-эль-Кана, 1 миля к С.-В. от Хеврона.

Аменхотеп II (1449–1423) объехал завоеванные его отцом места в Сирии, главным образом для того, чтобы помешать всякой попытке к возмущению против нового монарха. На втором году его царствования мы находим его в Арсефе (Харошефе на Кишоне), и в Нии на Евфрате. Из Тахси (Takhsi), возле Алеппо, он увез семь начальников, поразил их своей собственной палицей, и они были повешены за ноги над носом его корабля на обратном пути домой. Шестеро из них были потом повешены точно таким же способом перед стенами Фив; это – поступок, который не вяжется с египетской культурой и цивилизацией в других отношениях.

Фофмес IV (1423–1414 до Р. X.), тоже посетил Сирию, но его царствование не прибавляет никаких существенных сведений.

Аменхотеп III и IV. Телль-эль-Амарнские Письма. Для последующих двух царствований, Аменхотепа III (1414–1379 до Р. X.) и Аменхотепа IV (1383–1365 до Р. X.) нашим главным авторитетом служат Телль-эль-Амарнские Письма. Хотя не существует никакой наличной записи о какой-либо военной компании в Сирии, у нас имеется некоторое известие относительно царствования Аменхотепа III из его храма в Солебе, в Ефиопии. Кругом его колонн нарисованы фигуры пленных из различных народов, которые были подвластны Аменхотепу III. Приводимый ниже список представляет сделанную профессором Флиндерс Петри идентификацию имен, сопровождающих фигуры:

Сенгар – Сингара, к 3. от Ниневии.

Нахараин – Верхний Евфрат, оба берега.

Хита – Хеттейская страна, северная окраина Сирии.

Кедеш – вблизи озера Хомс (Дамасская область) (?).

Танепу – Тунип, Тенниб.

Акарита – Угарит, при устье Оронта.

Кефа – Северная Финикия.

Каркамиш – Кархемиш.

Ассур – Ассирия.

Афеена – Афадена, к В. от Хабораса.

Макууач (Maknuatsch) – Магуда, к В. от Евфрата.

Кедина – Катании, к В. от Пальмиры.

Ааро или Атиро – Атера, к Ю.-З. от Пальмиры.

Пунт – Пунда, к 3. от Евфрата.

Шасу – Бедуины (Bedawin).

Фита – (Thyta) – вероятно страна царицы Фии (Thyi).

Арерпака – Аррапахитис, к С.-В. от Ниневии.

Как будет видно из изучения указанных местностей, приведенный список практически предполагает, что при Аменхотепе III границы Египта обнимали все страны вокруг Тигра и Евфрата, Пальмирскую пустыню, северную Сирию вплоть до Алеппо, и остальную Сирию и Палестину. Так как это наибольший объем Египетского государства, какого оно когда-либо достигало, то Аменхотеп III должен был значительно прибавить к завоеваниям своих предшественников. Жители Кефы, Хиты, Сенгара, Атиро, Каркамиша, Ассура, Афофны и Макууача изображаются с повязками и длинными волосами; у других волосы коротко острижены и без повязок.

Палестина и Сирия были, следовательно, в это время всецело под властью Египта, и, по-видимому, совершенно довольны. Телль-эль-Амарнские Письма показывают, что был постоянный обмен добрых чувств между правителями (princes) стран. Они также объясняют, как это происходило.

Египетские князья (princes) женились на сирийских княжнах и сыновья сирийских начальников (chiefs) увозились в Египет, чтобы получать образование и служить заложниками, со времени Фофмеса III. Нет сомнения, что многие из последних брали с собою домой египетских жен, но все они были настолько сильно пропитаны египетским духом, что были вполне довольны своим игом.

Dr. Пинчз (Pinches) говорит, что если бы это было так, то странно, чтобы они впоследствии переписывались с Египтянами клинописью, языком одинаково чуждым обоим. Но два факта выступают ясно: один, что Египтяне должны были знать клинопись, чтобы читать Телль-эль-Амарнские Письма, и другой, что Сирийцы в этот период питали сильные симпатии ко всему египетскому, и vice versa, каков бы ни был результат этого.

Аменхотен III сам женился на двух сирийских женах, а его преемник на одной. Думают также, что главная жена Аменхотепа царица Фии (Thyi) была семитка сирийского происхождения, и играла важную роль в истории своего времени, управляя в качестве регентши вместо Ахенатена во время его малолетства, как мы видим из писем адресованных ей после смерти Аменхотепа. Ее влияние на мужа и сына, кажется, было решительно сирийское, и имеется свидетельство, что во время ее мужа уже был известен сирийский культ Атена (Aten), солнечного диска. Этот культ Ахенатен впоследствии пытался установить в качестве национальной религии.

Телль-эль-Амарнские Письма. Телль-эль-Амарнские Письма написаны клинописью на глиняных таблетках и адресованы Аменхотепу III и IV различными начальниками сирийских городов и областей, подвластных Египту. Многие из этих писем представляют простые регулярные официальные рапорты, ожидаемые от подчиненных, но большинство – специальные обращения за помощью в критических обстоятельствах. Одно или два письма адресованы сирийским начальникам фараоном, а три содержат известия, посланные принцессами своим родственникам в Египте, вместе с официальными депешами. Эти последние представляют просто слова, выражающие любезные приветствия и добрые пожелания. История этих таблеток со времени их открытия – это повесть о жалком, грубом невежестве. Они были сложены на «месте летописей царского дворца»¹, как оно названо на кирпичах найденных Dr. Петри в Телль-эль-Амарне, и туземцы, в то время как уносили кирпичи Ахенатена для своих современных жилищ, наткнулись на летописное хранилище, содержащее многие сотни таблеток. Они были показаны торговцам и двум главным экспертам, но никто не признал их ценности, а один даже объявил их подделкой. Наконец, многие из них были отвезены в Луксор в мешках, причем по большей части дорогой разбились вдребезги, и благодаря здешним торговцам было оценено их настоящее значение. То, что удалось спасти, представляет только часть оригинала, составляющую около 267 писем, которые теперь по большей части находятся в Британском и Берлинском музеях.

В письмах Аменхотен III называется по его египетскому имени, Неб-маат-ра, которое в клинописи является в разнообразных формах: Ниммурия, Наммурия, Ниммутрия, Нипмуария, Нибмуария, Нимувария, а его преемник Нефер-хеперу-ра² (Ахенатен) называется Нафкурийя, Нафкуририя, Нифкуририя, Нафкурурийя, Нафкурария. Столь многочисленные вариации достаточно показывают, что нельзя много полагаться на клинописные переводы иностранных имен.

Письма надлежащим образом были разделены Флиндерс Петри на три класса:

1. Мирные письма (setters of the Peace). – 106 L.

2. Письма, касающиеся Северной Сирийской войны – 119.

3. Письма, касающиеся Южной Сирийской войны – 42.

I. Все письма этого (первого) класса относятся к последним пяти годам Аменхотепа III, около 1383–1379 до Р. X., в течение какового периода ему соцарствовал его сын, Ахенатен.

1) Хатти или Хеттеи. – В этой группе имеются три письма от хеттейских царей, из которых назван по имени один, Тархундарауш. Он посылает несметную дань из золота, слоновой кости, свинца, драгоценных камней и деревьев и просит в жены дочь Нимутрии. Письма показывают, что в это время, около 1380 до Р. X., Хеттеи были смежны с гористой страной Игаид (Igaid), которую отожествляют с Ливаном или Антиливаном, каковое имя может быть доселе сохраняется в современному ’Айн-Якут (Ягуд) на древнем проходе между Дамаском и Бейрутом (Петри), и они явно стремились воспользоваться союзом с Египтом.

2) Ханигалбат или Митанни. – Арам Нахараим. – Девять писем этого периода принадлежат Душратте, царю Митанни, – из них пять к Аменхотепу III, одно к царице Фии и три к Ахенатену.

Митанни граничило со страной Хеттеев, и в одном письме Душратта возвещает, что он отразил набег, сделанный ими на его территорию, так что они, кажется, стали уже враждебны. Он посылает колесницу и коней, юношу и девушку из отнятой у них добычи в качестве дани Нипмуарии, вместе с парой золотых нагрудных украшений, золотые серьги и кувшин с маслом в дар Гилухипе, своей собственной сестре, которая была женой фараона (Нипмуарии). В другом письме он соглашается послать дочь для сына фараона, но просит взамен золота в подарок. Вместе с посланным он в то же время посылает золотой кубок оправленный лазурью, ожерелье из 20 лазуревых и 19 золотых бусин, в котором средние лазуревые бусины оправлены в золото, ожерелье из 40 камней «khulalu» и 40 золотых бусин, 20 лошадей, 10 колесниц и 30 женщин. Дочь, Тадухипа по имени, была послана позднее, и сделалась женою Ахенатена, известной в Египте под именем Нефертити. На оборотной стороне этого письма кратко отмечен 36-й год Аменхотепа III, который будучи последним годом его царствования, устанавливает дату корреспонденции около 1379 года до Р. X.

В одном из своих писем к Нафкуририи (Ахенатену), Душратта извещает его, что Фофмес IV получил дочь от его деда, Артатамы, только после седьмой просьбы, а его отец, Аменхотеп III, получил Гилухипу от его отца, Шутарны, после шестой просьбы, а он послал ему Тадухипу немедленно; но хотя Ниммурия обещал ему золота, оно не нашло дороги в Ханигалбат. Он шлет ему выражение своего сочувствия по случаю смерти Ниммурии (Аменхотепа III).

В своих письмах Душратта дает нам интересное, хотя слабое указание на свою личную историю и историю своей страны. Что его дедушка, Артатама, и его отец, Шутарна, могли настойчиво отказываться посылать дочерей фараону, тогда как он свою не только послал сразу, но отправил также и подарок, показывает, что они обладали духом независимости и силой, чего он, очевидно, не мог показать. С обычной хитростью восточного человека, он никогда не посылает подарка, не выразив надежды взаимно получить хорошую отплату, и он даже впутывает свою безобидную супругу Юни, в качестве подходящего объекта для щедрости египетского соверена. Из нещедрой отплаты фараона мы заключаем, что он смотрел на подарки Душратты как на дань подвластного. Без сомнения, вся северная Сирия, вплоть до Алеппо и Евфрата, в это время была вполне под египетской властью (1380 до Р. X.).

3) Десять писем посланы от Каллима-сина и Бурнабу-риаша, царей Кардуниаша (Вавилонии); они показывают одинаковое отношение зависимости от Египта. Восемь (писем) из Алашии (Кипр) показывают, что деятельное коммерческое общение существовало между Египтом и Кипром в то время; главными предметами экспорта из Кипра были медь, лошади, лес и слоновая кость, а предметами импорта, имевшими наибольший спрос, – серебро, дерево «ушу» («ushu»), одежды и масло.

Остальные из этих 106 писем получены от правителей меньших городов и областей, и касаются неважных под­робностей. Некоторые из упоминаемых мест интересны. Князь Таруны (Торан, возле Тивериады) посылает поклон; Артамания из Зири-башани (Башанская равнина) предлагает военную службу; Абтирши из Хазуры (Хазор) говорит, что он охраняет Хазор; Пуадди из Вурзы (Иерзех, возле Шехема) охраняет свою страну; Абдмильки из Шаскими³ (Абедмелех – раб Молоха) предлагает службу, Иития⁴ из Аскалуны (Аскелона), Ябни-илу⁵ из Лакишы (Лахиш), и Зимрида из Лакишы пишут одинаково; Ябитири⁶ из Аззати (Газы) вспоминает о своем временном пребывании при дворе фараона и возвещает о своей верности. Он охраняет Газу и Япу (Иоппу).

Из этих указаний мы заключаем, что Палестина, от севера Тивериады до Яффы, была подвластна Египту, и различные правители или были назначаемы Египетским царем или клялись в верности ему. От всех их ждали присылки регулярных отчетов об их делах. Особенное значение придавалось Аскелону, как стоящему на большой дороге из Египта на север, и потому мы находим более частые отчеты об его безопасности и лояльности – Иития вероятно пользовался проходящими солдатами в качестве своих послов.

В первой части XVIII столетия до Р. X., таким образом, оказывается, Сирия была богата, процветала и наслаждалась миром и вся страна от Евфрата до Синайской границы Египта находилась под властью фараона. Рядом с обменом дорогими подарками, посылкой дани, приходом и уходом послов с официальными депешами, должна была находиться в цветущем состоянии и торговля, производимая караванами через пустыню лежащую между двумя странами, и из редкого сообщения об ограблении караванов мы можем заключить, что она происходила при мирных и благоприятных условиях.

II. Северная Сирийская война. – Уже в последние четыре года Аменхотепа III были указания на грядущую смуту. Его усиливающаяся слабость и тот факт, что Ахенатен был еще юношей, может быть, ускорили возмущение. Смута началась в год его смерти, 1379 до Р. X., и именно с Хеттеев, обитавших на Севере. Защищенные Игаидскими (Igaid) горами эти Хатти сначала были готовы искать союза с Египтом, но они недолго оставались в бездействии. Начиная с сего времени, мы читаем в этих письмах о постоянном и полном распадении блестящего сюзеренства, утвержденного в Сирии Аменхотепом и его предшественниками. Постоянные предупреждения, оставляемые без внимания, и равнодушно выслушиваемые крики о помощи со стороны отчаявшихся правителей Ахенатеном донесены до наших ушей; они упорно держались в своих цитаделях и пали, в конце концов под натиском Хеттейских орлов, устремившихся на юг с высоты своих горных укреплений, вместе с своими союзниками Амореями и Хабирами (конфедератами).

1) Первым пунктом атаки был Амки (Amqi), отожествляемый с современным Аммиком, к юго-востоку от Бейрута, а отсюда их усилия были потом направлены против Уби, Дамасской равнины, и самый Тимашги (Timashgi) был в непосредственной опасности. Выдающимися руководителями мятежа являются Аидагамма⁷, царь Кинзы; Азира, царь Амореев, Хабири и Хеттеи; между тем как Намиаваза⁸, Камидский остается верным другом Египта. Беспокойная область обнимала окрестности Бейрута, Баалбека и Дамаска. В одном письме, в котором он пишет, чтобы защитить себя против ложных клевет Аидагаммы, Намиаваза предлагает лояльную службу Египту со своими солдатами, колесницами, своими Сагасами (Sagas) и своими Сутами (Suti).

Сагасы или Хабири. Это письмо имеет большую ценность. Большинство авторитетов отожествляет Сагасов с Хабирами. Пинчз (Pinches), однако, говорит, что где ни встречается слово Sagas в билингуальных списках Вавилонии и Ассирии, оно переводится «Khabatu», что значит «разбойники». Поэтому он смотрит на Сагасов как на шайку разбойников, но считает их принадлежавшими к конфедерации известной под именем Хабиров в письмах Абди-табу или Эбед-тоба. Не смотря на это, однако, их обыкновенно отожествляют с Хабирами, и это письмо показывает, что мы должны смотреть на Хабиров как на союз Сирийских племен в окрестности Дамаска. В виду этого невозможно отожествлять Хабиров с Евреями; ибо хотя письма Эбед-тоба показывают, что они вскоре после того завоевали юг Палестины и вероятно дали свое имя Хеврону, однако письмо Намиавазы ясно доказывает, что они начали свои завоевания в области Дамаска и отсюда пролагали путь к югу. Чтобы отожествить их с Евреями, потребовалось бы таким образом перевернуть порядок завоеваний Иисуса Навина, рассказанный в Ветхом Завете, ибо здесь мы находим, что он сначала завоевал юг и юго-восток прокладывал себе путь на север Палестины.

Последующие письма сообщают нам, что так как на воззвание Намиавазы о помощи из Египта не обратили внимания, один за другим соседние вожди переходят на сторону Аидагаммы; и наконец сами Хабири, которые вначале оставались лояльными Египту, возмущаются. Иенуама⁹ (Иеноам, возле Тира) поднимает восстание, Аштарти¹⁰, (Аштероф-Карнаим) попадает в руки Хабиров, и сам Намиаваза принужден искать убежища в каком-то городе, вероятно Дамаске.

Галилея 1379 г. до Р. Х. 2) Восстание теперь распространяется до Галилеи. Города Удуму (Адума), Адури (Кириаф у И. Навина, XIII), Арару (Арара), Магдали (Магдала) и другие, «города в земле Гар», возмущаются, и три, включая Ябиши¹¹, (Ябеш), взяты. «Страна Гар» есть еврейская – Гур, и, судя по городам здесь названным, кажется, включала южную половину Галилеи, из чего видно, что в это время Египтяне потеряли всю Галилею и всю Сирию к северу от нее.

Отложение Галилеи и севера естественно делало совершенно небезопасным проход караванов в Вавилонию, и это обстоятельство служит поводом для письма от Бурнабуриаша, царя Кардуниаша (Вавилонии) к Ахенатену. В нем он сообщает, что его купцы вместе с Ахитабу (Ахитубом) дошли до самой области Кинахи¹², (к востоку от Меромскаго озера), где последний покинул их. Они остановились в Хинатуни¹³, (Канавате), Кинахском городе; и здесь Шумадда, сын Балуми¹⁴, (Балаама), и Шутатна, сын Шарату и Аккаиу¹⁵, (Абки) убил их и захватил караван. Так как Кинахи принадлежит Египту, он требует компенсации и возвращения двоих, которые были удержаны в качестве рабов, иначе торговля должна прекратиться. Это просто – эпизод в Галилейском возмущении. Эти два союзные вождя взяли город и разграбили его пока караван был там. Библейские имена Ахитуба, Шемаи (Шаму-адда) и Балаама (Валаам) – интересны.

3) Пока возмущение распространялось к югу, Азиру, «самый энергичный сын Абди-аширты, повелителя Амурри, или долины среднего Оронта (земли Амореев)», имел время расширить свои завоевания на далеком севере, и это он сделал так успешно, что скоро стал правителем целой области.

Все время он писал в Египет, заявляя о крайней лояльности.

Рибадда из Гублы. Сильное сопротивление Азиру оказал Рибадда, начальник Гублы. Губла, то же что и Джебель, значит «гора», и лучшую идентификацию ее представляет Джиблэ (Jibleh), классическая Габала, в 10 милях к югу от Лаодикеи, и в шестидесяти к северу от Триполи (ср. «земля Гевла» у Иисуса Навина XIII 5). В то время как Рибадда пишет о присылке войск, чтобы отражать Азиру и Хабиров, Азиру в своих письмах заявляет, что его жизнь теперь находится в опасности вследствие его верности Египту! При всем своем лукавстве, однако, он не в состояния убедить фараона в своей верности, и получает письмо с выражением порицания, требующее его немедленного прибытия в Египет. Азиру искусно отклоняет это, пиша теперь, что Хеттеи атаковали Тунип, и он должен остаться для его защиты; и еще, что он и Хатиб отправятся одновременно. На самом деле, Хеттеи были его союзниками и он был с ними при их атаке Дунипа (Тунип).

Республиканское правление. Между тем Рибадду атакуют серьезно, и его письма показывают, что против Египта составилась сильная коалиция, именно из Хатти, Амурри, под предводительством Азиру, Митанни и Каша. Цумур¹⁶, (Симира), находящийся по близости, был плотно обложен, а Зидуна (Сидон), с ее начальником Зимридой, восстала. Рибадда, кажется, был верховными, правителем (overlord) всей Северной Финикии, и он переходил из города в город, когда нужда призывала его. Он потом пишет из Симиры, и упоминает о ней и Иркате как единственных городах остающихся верными кроме Гублы. Находясь в крайности, жители Иркаты писали к фараону, энергично взывая о помощи, и их письмо начинается такими словами: «Ирката и ее старейшины припадают к стопам царя»; это показываешь, что форма правления была республиканская без всякого номинальнаго главы. Одинаковое письмо из Тунипа, когда он был сильно стеснен Азиру и Хеттеями, принадлежит к тому же самому времени. Оно начинается: «Жители Дунипа царю», из чего открывается, что Тунип в то время имел правление одинаковое с Иркатой: совет старшин без назначенного президента. Заключительное воззвание этого письма – сильно патетично, и изображает жестокую судьбу многих городов, которые бо­ролись, чтобы поддержать свою лояльность, не смотря на равнодушие фараона: «И теперь Дунип, твой город, плачет, и слезы его льются, и нет нам никакой помощи. В течение двадцати лет¹⁷, посылали мы к нашему господину, царю, царю Египта, но ни одного слова не приходило к нам от нашего господина, ни одного» – эти слова представляют печальный комментарий к слабеющему могуществу Египта и развивающейся индифферентности или злополучной неспособности Ахенатена. Воззвание было оставлено без внимания.

Яримута. После того мы находим Рибадду снова в Рубле. Ирката пала, а Цумура (Симира) – «как птица в западне». Теперь он атакован и с моря и с суши, так как Азиру получил помощь кораблями из Симиры, Бируты и Зидуны. Доведенный до крайности голодом, он взывает к Египту, чтобы тот помог ему достать продовольствие из Яримуты. Яримута должно быть был морской порт вблизи Гублы, вероятно на севере. Иеримоф, Аримафея, Рамоф и Рама – все имена, прилагаемые к городам или областям, где были возвышенные места, так как эти слова означают «высоту» (возвышенность). Следующий важный порт к северу от Гублы – это Лаодикея, которая была «Рамой», или «высотой» и была известна в греческие времена за Рамифу, так что Яримута почти несомненно есть тот порт, который позднее был известен как Лаодикея, теперь Латакия.

Каш. В это время Азиру и его Амореям помогали Хабири и цари Митанни и Каша. Каш некоторые отожествляли с Вавилонией; но из этих писем явствует, что он был возле Митанни. Возможно, что это имя удержано в названии области известной в классические времена как Касюнит (Casionitis) к северу от Антиохии. Профессор Петри отожествляет его (Каш) с Курдской (Kurdite) территорией.

Хикубта. В одном отчаянном письме Рибадда напоминает фараону, что Губла принадлежит ему и составляет настолько же предмет его забот насколько и Хикубта (Khikubta). Из контекста мы должны заключить, что Хикубта должно быть было какое-то место, весьма вероятно столица, в Египте; и Петри остроумно отожествляет ее с Ха-ка-птах’ом (Kha-ka-ptah), как назывался по-египетски Мемфис, столица Египта, известная в Ветхом Завете под именем Мофа или Нофа.

В течение пяти лет Рибадда с непоколебимой верностью упорно отражал Хеттеев, Амореев и Хабиров, которые теснили его с юга. Симира теперь достается Хабирам, и Губла изолирована. Любопытно заметить, как Хабири всегда выдвигаются вперед при окончании дела, словно действительные зачинщики, хотя им повсюду ловко помогают другие два народа. Это, кажется, было частью предварительно составленного плана, благодаря которому Хеттеи и Амореи, бывшие союзниками Египта, были в состоянии отнять у фараона всякое бесспорное доказательство их действительного вероломства. Таким образом, Азиру, хотя он помогал при взятии Симиры, немедленно после ее падения садится и пишет фараону донесение о ее взятии Хабирами, все еще играя роль верного союзника; и в свою очередь получает приказание взять ее обратно и восстановить ее для Египта; от этого поручения он уклоняется с своим обычным лукавством и искусной фальсификацией фактов.

В своей тактике Азиру, по-видимому, приходилось несколько приспособляться к бездеятельности Ахенатена и, вероятно, она в широкой степени клонилась к тому, чтобы дискредитировать в глазах фараона важность донесении Рибадды. Рибадда сам, кажется, чувствовал это, ибо он пишет, напоминая Ахенатену, что его отец, Аменхотеп III, доверял ему и посылал ему помощь, когда бы он ни нуждался в ней. Он дает понять также, что если он, Рибадда, лишится доверия, то его должно сместить; только пусть царь пошлет прогнать Хабиров из Цумуры. Только предубеждением или беспечной индифферентностью можно объяснить, каким образом Ахенатен был так упорно равнодушен к своим собственным интересам и так абсолютно неспособен оценить редкую верность и изумительную энергию своего союзника. Если эти письма не сделали ничего более, они сохранили для нас в Рибадде тип человека достойного нашего высочайшего уважения, и только слишком редко встречающегося в политических анналах Востока, прошлых и настоящих. Это другой пример иронии судьбы, которая столь часто совершенно разрушает благосостояние нации, ставя великого человека на второстепенном месте.

4) Тир и Сидон около 1375 г. до Р. Х. Теперь мы оставляем на время Риббаду, обладающего таким неустрашимым сердцем, бороться со смутами в Губле и вне ее и обращаемся к событиям в Цурри¹⁸ (Тире) и Зидуне (Сидоне), которые уже присоединились к неприятелю. От Аби-милки (Абимелеха), царя Тирского, мы имеем восемь писем, из которых раннейшее говорит о том, что Азиру только что начали свою атаку на Намхавазу, а Зимрида Зидунский уже вступил в союз с Азиру и ждет удобного случая атаковать Тир. Зимрида, рассказывает он нам, получает регулярное извещение о делах при египетском дворе через Азиру; это показывает, что Азиру устроил весьма тщательный шпионаж над всем, что приходило в Египет и оттуда касательно его деяний, и дает лишнее до­казательство коварства аморейского руководителя (leader). Так как Тир находился на острове, осада, естественно делала трудным для него обеспечить подвоз припасов с материка, и потому мы находим, что Абимелех просит войск, который помогли бы ему в этом деле. В нескольких письмах встречается просьба прислать в качестве гарнизона двадцать человек, но число 20 не нужно понимать в буквальном смысле: оно означает неопределенное из вежливости число, намек, что он будет рад получить столько солдат, сколько царь найдет нужным прислать.

Зимрида потом атакует Тир с моря двумя кораблями и Хазура (Хазор) присоединяется к мятежникам, в то время как сам Азиру появляется на сцене с народом Арвады (Арад у Греков), кораблями, колесницами и солдатами, чтобы осаждать Цурри. Зимрида уже взял Узу (Хозах, еврейский Эссийэ – ’Essiyeh), в шести милях к северу от Тира, и Симира пала. «Нет в Тире ни воды, ни дров, ни места для погребения мертвых», рассказывает Абимелех царю. Никакого существенного ответа на его призыв не пришло из Египта, и бедствие, которое он рисует, очевидно победило вскоре после того его лояльность.

Таким образом, из писем Абимелеха мы видим, что как скоро Симира пала, Азиру поспешил на юг помогать Зимриде против Тира, и завоевал весь юг Финикии, в то время как Хеттеям и Хабирам было предоставлено победить Рибадду. Губла остается теперь единственным важным местом, которое не находится в их руках.

Рибадда и Азиру. 5) Письма теперь переносят нас снова к Рибадде, который остается одиноким чемпионом Египта во всей области от Оронта до Тира. Он возвещает фараону об отложении Тира и потере своей частной собственности, которую он сложил здесь ради безопасности, так же как и об убийстве своей сестры с ее сыновьями и дочерями, которые были отосланы туда по той же причине. Это письмо он пишет из Бируны (Бейрут), где он пробыл в течение трех месяцев (1372 г. до Р. X.) по поручению попытаться спасти этот город для фараона. Он находит, что половина города стала на сторону Азиру, а другая – стоит за царя египетского. Он напоминает царю, что три месяца тому назад он послал своего сына из Бейрута в Египет, чтобы переговорить с ним, но его сын еще не был допущен перед его лицо, и просит войск, чтобы защитить Бируну.

Вполне возможно, что Азиру имел чиновников при египетском дворе на своем жалованьи, которые могли помешать сыну Рибадды увидеться с фараоном, так что Ахенатен никогда, вероятно, не узнал о его пребывании в Египте. Вполне вероятно также, что сущность писем Рибадды, если не самые письма, благодаря тому же самому вмешательству, не доходила до Ахенатена или что только искаженная версия их была сообщаема ему. Это вполне совпадает с донесением Абимелеха из Тира, что Азиру не переставал хорошо осведомлять Зимриду о делах египетского двора.

В то время как Рибадда отсутствовал из Бейрута его брат Раби-мур имел попечение о Губле; и граждане Гублы писали царю, как сделали Тунип и Ирката, прося, чтобы были присланы 240 солдат, 30 колесниц и 600 людей Каши для защиты Гублы. Очевидно, они не знали, что Каши присоединились к неприятелю. Это показывает, однако, что Каш не мог быть Вавилонией, но был областью, лежащей недалеко от Гублы, и подтверждает идентификация его с Касионитом классических времен. Это письмо написано около 1371 года до Р. X.

Возвратившись, Рибадда нашел Гублу в такой крайности, что весь лес и дети были проданы Яримуте за съестные припасы. Он обращается к двум комиссарам Египта, Аманаппе и Хаияппе (Khaiappa), жившим по близости, и даже пытается обратить в свою пользу разделение, которое произошло среди Амореев, но все без всякого практического результата. Голод в Губле продолжается, и Рибадда думает, что им не продержаться долее двух месяцев. Три года, однако, проходят, и в течение этого времени Губла должно быть была оставлена в покое, так как хлеба выросли. Но снова, в 1369 г. до Р. X., Рибадда пишет даже о еще большей нужде, и о том, каким образом Рабимур сделался вождем партии, замыслившей сдаться Азиру, вследствие равнодушия царя. Он патетически говорит о своей увеличивающейся старости и слабости, о том, что не имеет никакого убежища, куда бы он мог бежать, если его брат выполнит этот план. Он просит позволения удалиться в Бурузилим¹⁹, место, которое не было отожествлено. Рабимур должно быть уронил его в доверии его сограждан, ибо вскоре после того он ушел в Бейрут, чтобы обеспечить себе приют у Амуниры, здешнего правителя, который еще стоял за Египет. Амунира, согласился принять его; но когда он вернулся, чтобы взять свое семейство из Гублы, анти-египетское чувство сделалось настолько сильным, что сограждане отказались допустить его даже в его собственный дом. Когда его брат и жена настойчиво упрашивали его забыть Египет и присоединиться к Азиру, он решительно отказался; и теперь, лишенный друзей; родных и положения, он пишет из Бейрута: «Рибадда еще верен, но если царь не поможет, он – умерший человек».

Амунира, в одном письме из Бируту (Рибадда называете его Бируной), говорит: «Что касается человека из Гублы (т. е. Рибадды), который у меня, я действительно охраняю его, пока царь не позаботится о своем слуге». Он прибавляет также, что Рабимур передал Азиру сыновей Рибадды.

Падение Бейрута и Гублы. Вопреки ожиданию, однако, Бируту пал раньше Гублы, и Рибадде пришлось искать убежища в своем собственном городе, где его очевидно приняли. Мы имеем еще четыре воззвания, написанные им, и наконец Губла падает и с ней вся Сирийская империя до самого берега Мисри (Египта). Рибадда исчезает со сцены. Спасся ли он в Египет или Бурузилим, или был изменнически предан и убит, мы не имеем способов узнать. Его замечательная история, столь чудесно сохраненная до нас в течение всех этих столетий, служит другим примером отважного верноподданного на далеком аванпосте империи, принесенного в жертву трусливым, нерешительным или индифферентным монархом. В корреспонденции мы напрасно ищем мотива этой удивительной верности человека иностранному государю и проигрышному делу. Может быть его лучше всего искать в природной искренности и чистосердечии его характера.

Вместе с ним из Северной Сирии совершенно исчез и египетский престиж.

Палестина. III. Последняя серия состоит из 42 писем, которые говорят об отложении Палестины. Они не настолько полны подробностей и не так интересны как предшествующие, и здесь нет преданного героя, подобного Рибадде, который мог бы возбудить тот человеческий интерес, который заставляет оживать даже сухие кости. Они раскрывают то же самое положение дел: несколько вождей в некотором смысле заключили союз, но каждый в действительности сражался ради своей собственной выгоды, и каждый открыто заявлял, что он сражается за интересы Египта. Невозможно, действительно, открыть кто, если только кто-нибудь, оставался реальным образом лоялен Египту. Нигде на юге не было оказано никакого сопротивления как в Бируту, или Губле на севере. По участи этих мест они узнали, что от Египта нечего ждать какой-либо помощи; и потому мы находим, что после одного или двух тщетных обращений к фараону за помощью, выбирая наилучшие для себя условия, они присоединяются к мятежникам и сбрасывают египетское иго. Главными центрами сражения были, кажется, Урусалим, Газри (Гезер), Магидда (Мегиддо), с окружающими областями; и из них Иерусалим, под начальством Абди-табы (Эбед-тоба), оказал самое сильное сопротивление.

Амореи и Исход. Из трех рас, выступающих в северной войне, только Хабири упоминаются на юге. Хеттеи и Амореи еще пока не продвинулись к югу далее Северной Галилеи. На монументах XVIII-й династии об Амореях никогда не упоминается как находящихся на юге Палестины, и во время XIX-й династии Рамесес II помещает их вместе с Хеттеями возле Кедеша (озеро Хомс), в окрестности Дамаска. Но Иисус Навин (гл. X) нашел Амореев обладающими всей южной Палестиной, а Рамесес III, из ХХ-ой династии (около 1202–1170 до Р. X.), отводит им выдающееся место в своих сирийских триумфах, нарисованных на стенах Мединет Хабу, хотя он, кажется, и не доходил до Северной Сирии. Так как дату его последней сирийской битвы относят к 1187 г., мы должны, следовательно, заключать, что к этому времени Амореи распространили свое владычество к югу. Так как Иисус Навин встретился с ними и победил их на юге, его вступление в Ханаан должно было, таким образом, произойти после Рамесеса II, из XIX-ой династии, и близко к периоду нападений на Сирию предпринятых Рамесесом III.

Смута началась восстанием многих вождей против Египта, вероятно по подстрекательству Хабиров; и как скоро вспыхнуло пламя восстания, каждый из мятежников отправил, очевидно, в Египет донесение об отложении других. Абди-таба выставляет себя особенно огорченным, что на него клевещут, и отрицает обвинение в неверности. Милк-или, начальник какого-то города в Худее, и Шувардата, его союзник, пишут одинаково, и каждый предостерегает фараона от опасности, грозящей со стороны Хабиров, между тем как каждый называет Янхаму²⁰, египетского комиссара, в несколько двусмысленных выражениях.

Милк-или потом атакует Иерусалим, и в двух письмах, прося помощи, Абди-таба извещает царя, что Хазати (Газа) и Гинти-Кирмил (гористая страна Кармила между Иерусалимом и Средиземным морем) находятся в руках врага; а на севере Шири (у Евреев Шаараим) и Зилу (у Евреев Зелах) достались Хабирам, которые «захватили все города». В то же самое время атакуется Газри (Гезер); и Лапаия, его военачальник, прежде друг Египта, теперь соединяется с осаждающими, хотя в письме в Египет в это время он торжественно заявляет, что «если царь потребует жены Лапаии, он пошлет ее, или если он прикажет Лапаии вонзить себе меч в сердце, он исполнит это».

Мегиддо̒. Макидда̒ (Мегиддо̒) делается потом сценой военных операций, и Биридия, ее военачальник, сильно теснится Хабирами и Лапаией. Он составляет заговор, чтобы схватить Лапаию и отослать его в Египет, но Шурата Аккский предупреждает его, и под предлогом послать Лапаию в Египет морем из Акки, освобождает его за выкуп в городе Хинатуни, к востоку от Иордана. Это был сын Шураты, Шутатна, который ограбил караван Бурнабуриаша в этом самом городе, так что оба эти случая, кажется, относятся к одному и тому же набегу.

Иерусалим. Атака снова переносится к Иерусалиму, и Абди-таба находится в сильном затруднении. Гезер, Аскелон и Лахиси (Лахиш) присоединились к неприятелю. Его караваны ограблены в Ялуне (Айялоне). Рубуту (Раббах) падает, и люди Килти берут Бит-ниниб, принадлежащий Иерусалиму. Если не будет послана помощь, Иерусалим должен сдаться Хабирам.

Это последнее воззвание Абди-табы; и мы можем предполагать, что потеряв всякую надежду на помощь из Египта, он вскоре затем последовал примеру других городов и заключил договор с Хабирами.

Царица Нинур. Существуют два письма от Нинур, которая обращается к царю как его рабыня. Эта царица, должно быть, правила какой-нибудь частью Иудеи между Иерусалимом и Великим Морем, вероятно по соседству с Айялоном, о падении которого она упоминает. Это напоминает подобный же случай женского правления в Палестине среди Израильтян, именно правление Деворы, пророчицы, которая была судьей у Израиля (Судей 4:4).

Из этих писем мы, таким образом, узнаем, что в течение пятнадцати лет между 1380 и 1365 годами до Р. X. египетский суверенитет над Сирией был совсем свергнут, и во время наступившего хаоса Хабири или конфедераты оставались господами Южной Сирии или Палестины, тогда как Хеттеи и Амореи разделили север между собою.

Один факт ясно установлен письмами Эбед-тоба. Мы не можем более думать, что Иерусалим в то время был простым селением (village) Иевусеев. Он, очевидно, был столицей Южной Палестины, и важным местом, с очень ранних времен. Традиция Манефона, что он был основан Гиксами когда они были изгнаны из Египта около 1580 до Р. X., или за 200 лет до событий упоминаемых в Тель-эль-Амарнских Письмах, казалось бы, более близка к истине, насколько, по крайней мере, она касается даты его основания.

Суммарий. Мы можем теперь суммировать сведения, какие эти Письма дают касательно Сирии и Палестины в XV-м столетии до Р. X.

1. Хатти или Хеттеи. – Сначала они были ограничены страной, которая называется Игаидской (Igaid), и которую отожествляют с областью Ливана, к северу от Бейрута. Позднее, вместе с Амореями, они завоевали страну далеко на юг до самой Гублы (Габалы, в 10 милях к югу от Лаодикеи), около 1375 г. до Р. X. По монументам Рамесеса II (1300–1234 до Р. X.) мы находим их укрепившимися в Кедеше, возле озера Хомс, как своей столице, и Рамесесу приходилось сражаться с ними из-за своей границы как раз за Бейрутом.

2. Амар, Амурри. – Амореи также происходили из Северной Сирии. Первоначально они занимали значительную часть долины Оронта, а при Азиру они продвинулись на юг до северного конца Галилеи. Во время Рамесеса II, они живут бок о бок с Хеттеями в Кедеше. Рамесес III (1202–1170 до Р. X.) нашел их владеющими Южной Сирией или Палестиной, а еще позднее Иисус Навин нашел их господами всей Южной Палестины. По X гл. книги Иисуса Навина пять Аморейских царей Иерусалима, Ярмуфа, Хеврона, Лахиша и Эглона заключили союз против него, чтобы сражаться с ним при Гибеоне (Гаваоне). Около 1365 г., как мы видим из Писем, Хабиры завоевали эти самые места, так что между той датой и 1175 г. до Р. X., когда Иисус Навин дошел до Ханаана, Амореи должны были вытеснить Хабиров. Ни одно из писем Эбед-тоба не упоминает об Амореях, как пришедших на юг в то время; и так как Рамесес II помещает их в Кедеше, они должны были придти на юг между его временем и 1187 г. до Р. X., датой последнего похода Рамесеса III против Сирии.

Образы правления. Образы правления. – В этих письмах мы находим, что в Сирии в то время существовали пять различных форм правления.

1. Мы находим начальников, назначаемых фараоном.

2. Мы находим также наследственных начальников, сохраняющих власть с его разрешения.

3. Встречается один случай женского правления – царица Нинур в Иудее.

4. Избираемые начальники. Абди-таба Иерусалимский часто употребляет выражение: «Ни отец, ни мать не назначили меня на это место – рука могущественного царя заставила меня войти в дом моего отца». Когда мы сравним это с выражением из VII гл. 3 стиха Послания к Евреям относительно Мелхиседека, царя Иерусалимского, «без отца, без матери, без родословия», оба эти выражения побуждают нас смотреть на них как на специальную формулу, прилагаемую к царю Иерусалимскому, который не был наследственным правителем (prince), но чиновником. Таков взгляд многих, особенно Dr. Петри, но слова, приведенные выше, кажется, предполагают просто, что он был кандидатом фараона, так же как и наследником по рождению, ибо он считает свое звание своим наследием, называя свое вступление «входом в дом своего отца». Вполне возможно, что он, быть может, цитирует признанную формулу, в то же время льстиво, приписывая свое положение фараону; тогда у него были серьезные основания указывать фараону на тот факт, что он стоял или погибал за него, так как у него была сильная нужда в помощи. Факт, что фараон оставил его одного бороться с смутой, может быть также подтверждает ту мысль, что он просто льстит, и, делая это, изменяет формулу, обычно прилагаемую к царю Иерусалимскому. За недостатком доказательств, однако, может быть лучше всего смотреть на этот предмет как на поразительное совпадение.

5. Письма из Иркаты, Тунипа и Гублы (в отсутствие Рибадды) дают примеры республиканского правления, состоящего из совета старейшин, без всякого официального президента. Параллель этому находится в книге Иисуса Навина 9:11, где описывается депутация, пришедшая «от ста­рейшин всех жителей Гибеона (Гаваона)».

Религия. Письма также проливают некоторый свет на религию Сирии в этот период. Одно божество, часто упоминаемое, есть Риммон, ассирийский Рамману или Громовержец, Адду или Хадад семитических племен Сирии, Тешупа или Тешуб Митанни (Арам-Нахараима) и Армении (согласно Pinches’y). Это имя отразилось в Шамуадду. Шалмаяту²¹ почитался в Тире, а Аштероф (Ashteroth), город к востоку от Тивериады, сохраняет имя Астарты, ассирийской Иштар. В имени Абди-аширты, как звали отца Азиру, начальника Амореев, мы замечаем сохранившееся слово ашера. «Ашера» была роща, связанная с богослужением Астарте или Иштар.

Кипр. Царь Алашии (Кипра) обвиняет Нергаля, ассирийского бога болезни и смерти, в том, что он уничтожил его людей, наслав на них чуму; а Душратта Митаниийский говорит об ассирийском боге солнца Шамаше как боге его отца, который (бог) был украден каким-то врагом. Равным образом, ассирийское божество Нинип сохранилось в Беф-Нинип, – дом Нинипа, – название одного города возле Иерусалима, упоминаемого Эбед-тобом. Из такого названия мы можем заключить, что этот город был центром поклонения Нинипу. Имя это также сохранилось в Абад-Нинип «раб Нинипа», которое, по-видимому, принадлежит Гебалу (Губле). Нинип был богом культуры и плодородия и иногда отожествляется с Меродахом, великим благодетелем человечества, в особенности больных и скорбящих.

Египетское божество Амана (Амон) названо несколько раз. В именах людей сохранились следы и других божеств, например: Даган (Дагон), западно-семитическое божество, в Дагай-такале из Беф-дагона, возле Иоппы; Милку (Мелех, Молох – западно-семитическое) в Милки – или (Молох – мой Бог), Абд-милки (раб Молоха) и проч. Вавилонские божества Ураш, Бидина и Меродах также встречаются в именах.

Из преобладания этих ассирийских или вавилонских божеств ясно, что эти страны еще имели могучее влияние на Сирию, хотя она и была под властью Египта. Pinches думает, что почитание Таммуза, или Адониса, мужа Иштар, которое впоследствии оказалось тяжким камнем преткновения для Израильтян, должно было проникнуть из Вавилона в одно время с ними (Иезекииля.8:14).

Сирия при девятнадцатой династии. – Приводимые ниже имена принадлежат царям XIX династии, бывшим ранее предполагаемой даты исхода Израиля из Египта:

1. Рамесес I 1328–1326 до Р. X.

2. Сэти 1326–1300 до Р. X.

3. Рамесес II 1300–1234 до Р. X.

4. Меренптах 1234–1214 до Р. X.

Династия двадцатая.

Рамесес III 1202–1170 до Р. X.

Сэти I. Из царей восемнадцатой династии, которые следовали за Ахенатеном, Хоремхеб, по-видимому, до некоторой степени восстановил египетскую власть над Сирией, но Сэти I, из XIX династии, кажется, первый принялся за дело серьезно. Его подвиги в различных странах изображены в ряде сцен, покрывающих более 200 футов на северной стене огромного зала в Карнаке. Среди них изображены Хитская (Khita) или Хеттейская война и другие экспедиции против Сирии.

Он начал набегом на Шасу (Shasu) или бедуинов из Залу (Zalu) на Синайской границе Египта, и, кажется, про­шел вверх по Иудее до Иордана и отсюда по Иорданской долине, причем Сирийцы изображаются повсюду бегущими перед ним. Он берет Януаму (Янух), возле Тира, и его враги на картине изображены все северного типа и представлены прячущимися в лесах. Он делает привал у форта, называемого Кадуру, возле озера Мармы (Мерома), где принимает покорность жителей Леманена (Ливана), которые несут огромные деревья, чтобы отправить их на корабле в Египет для храма Амена. Кадуру должен быть Хацурой (Хацором) Амарнских Писем, теперешним – Хадирэ (Hadireh). Благодаря тому, что он по-своему переименовывает каждую остановку, трудно проследить с точностью его путь. Из Кадуру он вернулся в Египет со своими пленниками, среди которых были начальники Рутенну или северной Палестинской горной страны. Палестина в его надписи называется Халу (Khalu).

Последующие сцены изображают его побеждающим Амореев, штурмующим их город Кедеш, и уводящим Хеттейских пленников. О двух рядах пленных Рутенну поясняется, что они взяты в Хетской стране (in the land of the Kheta), из чего видно, что в его время вся Северная Палестина была известна как страна Хеттеев. Одеяние Рутенну тщательно отличено от одеяния Хеттеев.

Одна сцена дает список мест, завоеванных им, и среди них встречаются следующие: Хета или страна Хеттеев, Нахараин или Северная Сирия, Ретенну, Сангарт на Оронте, Кедшу или Кедеш, Кедна или Катана на запад от Дамаска, Аси (Asy), может быть Кипр.

Покрытый надписями сфинкс в храме в Курехе дает следующий список: Хета, Нахараин, Алоза (Алашия или Кипр), Бат–шар или Беф-шур, в четырех милях к северу от Хеврона, Ака или Акка, Бамаит или Бамоф (т. е. высота), воды Януа, т. е. Яноах возле Тира, Камаду, т. е. Кумиди возле Бейрута, Зар (Зур или Тир), Бат-хант или Беф-анаф возле Тира, верхний и нижний Ретенну.

Из этих списков мы заключаем, что около 1300 г. до Р. X. египетский царь Сэти, упрочил свою власть над Сирией и Палестиной от Оронта до Египетской границы.

Рамесес II, последний фараон упадка. Рамесес II, фараон периода упадка (1300–1234), на втором году своего царствования сделал экспедицию против Сирии и проник до Нахр-эль-Кельба или Собачьей реки, к северу от Бейрута, где на каменной стеле он изображен убивающим пленника в жертву богу Амену. Другая стела на том же самом месте, относящаяся к четвертому году его царствования представляет его совершающим подобное же жертвоприношение Ра. Хотя обе эти экспедиции, кажется, имели в виду просто потеснить Сирийцев, или взять с них дань, они были достаточны, чтобы возбудить гнев Хеттеев, которые с конфедерацией союзников устроили ему сильную засаду при Бейруте. Он прославляет эту войну с Хеттеями в своей поэме написанной Пентауром, в которой он называет восемнадцать народов, которые соединились против него. Они были из следующих мест: Хеты, Нахараина, Арету (Арад), Мазы (Мизия? или Джебель Муза), Кешкеша (Касионит), Пидасы (Педас в Карии), Арвены (Арван), Луки (Lycians) Дардени (Dardanians), Каркиша (Киркесион), Каркамеша (Кархемиш), Каза-ааны (Катаония), Хилбу (Халаб, Алеппо), Акарата (Угарит по Телль-Амарнским Письмам, Окрад), Кедеша, Хеттейской столицы, Кеди (Финикии), Анаугасы (один из складочных городов (store-cities) Мегиддо̒), Мушены (может быть Масна, к востоку от Кедеша). Согласно этим идентификациям профессора Петри, все эти названные места заключаются на пространстве между Каппадокией и Тиром, и между Евфратом и Финикией.

Два известия об этой войне сохранились до нас – одно официальный рапорт, а другое – поэма Пентаура, названная так по писцу, который переписал ее. Они описывают путь, которым следовал Рамесес – более сотни миль по пустыне, – сделанный проходимым его отцом Сэти, который велел вновь устроить колодцы. Он прошел вверх чрез Палестину до Бейрута, потом вдоль Собачьей реки и вниз по Оронту до Кедеша, позади которого были спрятаны Хетты (the Kheta). Здесь, рассказывают нам, Рамесес нанес им решительное поражение и взял много пленных, но так как Хеты не были ограблены и не заплатили никакой дани, мы должны заключить, что битва имела равный успех для обеих сторон. Несколько лет спустя, в 1292 г. до Р. X., ему пришлось сражаться с ними в Северной Галилее, потому что они агрессивно напирали на юг; а в двадцать первый год его царствования, 1279 до Р. X., они были так сильны, что он был принужден заключить с ними наступательный и оборонительный союз.

Полный текст этого интересного трактата существует до сего времени. Он устанавливает мирные и братские отношения, и подтверждает два предшествующие трактата, которые были заключены Хор-ем-хебом, последним фараоном ΧVIIΙ-ой династии, и Сэти I, из XIX-ой династии.

Меренптах, фараон Исхода. Меренптах, фараон Исхода (1234–1214) сделал экспедицию в Сирию, которая записана на израильской стеле. Здесь упоминается, что взяты Гезер, Аскелон и Иенуаму; Ханаан охвачен всякими невзгодами, народ Израильский разорен, Хару (Kharu, Палестина) подобна вдове, и Хета (Kheta) спокойна.

Таким образом, мы видим, что во время Рамесеса II и Меренптаха Хеттеи были господствующей расой в Сирии к северу от Галилеи, и были достаточно сильны, чтобы заключить союз на равных условиях с фараоном. Из других источников мы видим, что Амореи господствовали над южной частью Сирии около того же самого периода, пришедши из Кедеша, вероятно в царствование Меренптаха, ибо мы находим их заметным образом фигурирующими в летописи завоевании Ремесеса III (1202–1170 до Р. X.) в Южной Палестине, и к концу этого последнего царство­вания, 1170 г. до Р. X., Иисус Навин вступил с ними в сражение и разбил их при Гибеоне (Гаваоне).

Вот картина Сирии и Палестины, которую открывают пред нами монументы Египта, до времени Исхода, и она без сомнения, уничтожает многие из наших предвзятых понятий о Сирийцах. Мы не можем долее смотреть на них как на расу нецивилизованных дикарей, которые могли стать легкой добычей беспорядочной орды религиозных фанатиков, внезапно появившихся из пустыни. Сирия и Палестина обладали цивилизацией ничуть не меньшей, чем Египетская и богатством ресурсов, которое вполне оправдывает определение – «страна текущая молоком и медом». Хотя, пока мы не были в состоянии читать эти монументы фараонов, мы не имели никаких данных доказать, что это определение, данное в Ветхом Завете было правильно.

С. Зверинский