Представленный фрагмент произведения свт. Астерия Амасийского посвящён толкованию евангельской притчи о милосердном самарянине (Лк.10:25-37). Автор раскрывает смысл заповеди о любви к Богу и ближнему. Святитель подчёркивает, что все люди связаны между собой единым происхождением, достоинством души и надеждой на будущее, а потому обязаны сопереживать страданиям друг друга как собственным.
Особое внимание уделяется интерпретации притчи в аллегорическом ключе: путник, подвергшийся нападению разбойников, олицетворяет Адама, ниспавшего из блаженной жизни в земное бытие; священник и левит — это пророки Моисей и Иоанн, которые, увидев человечество, лишённое благочестия, не смогли его исцелить: самарянин – это образом Спасителя, Который, скрываясь под «бесславным» именем, приносит исцеление падшему человечеству.
Завершается толкование разъяснением символических образов осла и гостиницы. Осел, на которого Спаситель возложил умирающего, символизирует человеческое тело, принятое Сыном Божиим, а гостиница — Церковь как место окончательного исцеления и освобождения от греховных ран.
Что же говорит Христос искушающему законнику? «В законе что писано есть?» (Лк.10:26). Напоминая ему о любви к Богу и к ближним, Он как будто говорит так: если я тебе кажусь Богом, то ты обязан меня любить, а если ты не веришь и считаешь меня подобным тебе простым человеком, то и так тебе следует любить меня по закону.
Братьями мы называем тех, которые произошли из одного семени и от одной утробы. А мы, имея одного и того же Творца и единую мать-землю, из которой мы образованы, одинаковое достоинство души, единый закон благочестия и общественной жизни, одну и ту же надежду грядущего, – разве мы не сближены друг с другом больше всякого братства и родства? Ведь, когда ты видишь человека, ты видишь в нём самого себя. Поэтому и тому, кто видит его страдания, голод, жажду, наготу, всякую нужду и болезни и другие испытания, следует оплакивать их как свои собственные страдания и несчастия.
Мы знали многих, на словах соглашавшихся подвергаться опасности за других, а на деле обращавших в ложь свое благорасположение.
Спаситель наш так возлюбил Свое дело, что любил его не как Себя, но больше Себя; а нам предписывает меньшее – любить ближнего, как самого себя, устраняя излишество, чтобы не сделать заповедь трудною и неисполнимою.
Для того чтобы на деле яснее раскрыть закон любви, Господь посредством слова представляет взору дело, полное милосердия, случившееся, конечно, около того времени, внушая законнику, что наш ближний тот, кто, будучи облечен в эту немощную плоть, нуждается в помощи и сострадании. А вот страдание. Путник шел вниз из Иерусалима в Иерихон и, когда напали разбойники, лишился всего, что он имел с собою; с него сняли даже одежды, и он, близкий к смерти (букв.: беседуя со смертью) вследствие ран, нанесенных разбойниками, умирая, лежал на дороге. Дело, слишком печальное для глаз сострадательных или знающих сострадание.
Господь, беседуя с иудеями и поучая их как неразумных и напрасно вращающихся в этой юдоли плача, говорит где-то так: «Вы от нижних есте, Аз от высших есмь» (Ин.8:23), отмечая различие между хорошим и дурным лишь посредством слов «нижних и вышних», так и теперь, назвав сходившего вниз, Он говорит в том же смысле. А был это – Адам, ниспавший от блаженной той и возвышенной жизни в бездну и жизнь земную.
Кто же священник, кто левит? В таинственном смысле это были – Моисей и Иоанн, прикрытые оба завесой притчи и покрытые от взора многих, ибо эти, нашедши человека (т. е. весь род человеческий) лишенным благочестия и добродетели и израненного врагами, посмотрели, но не были в силах излечить. Но подошедший Самарянин, нося под бесславным именем сокровища благ, доставил врачевание. Это – Спаситель наш, скрывающийся под бесславным прозвищем Самарянина и открывающий павшему источники спасения. Спасителя же притча называет Самарянином, изобличая безумие иудеев, так его называвших, тем, что самарянина, сжалившегося и лечившего израненного Он поставил выше левитов и священников.
Что же такое осел, на которого Спаситель возложил умирающего, чтобы привести его в гостиницу? Очевидно, конечно, что повозка Сына Божия и (если так можно выразиться) вьючный скот – это однородное с нами тело, которое Он принял на Себя; нося и держа в нём и чрез него всех, Он приводит к освобождению от болезни и к церкви, ибо она есть совершенное врачевание и освобождение от ран.