Слово на собор св. архистратига Михаила и прочих сил бесплотных

Произнесено 8 ноября 1883 г. в академической церкви при архиерейском служении.

Становясь за проповедническую кафедру в этом, дорогом и родном для меня, святом храме в первый раз по принятии мною священнослужительского сана, я чувствую себя, возлюбленные и дорогие мои братья, подавленным целым рядом воспоминаний о своем прошлом, воспоминаний разнообразных – и радостных и печальных, вызываемых в моей душе настоящим нашим светлым праздником. И вид этого храма, и обстановка нынешнего торжества, и мое в нем участие в первый же раз в новом моем звании – все это, делая особенно знаменательным для меня нынешний праздник, вместе с тем естественно воскрешает в моем сознании представление об ином времени, об иных образах, тесно связанных с целым периодом моей жизни, начиная с того дня, когда я впервые вступил под священную сень этого храма и до настоящей минуты. Семнадцатый раз, дорогие мои братья, я встречаю здесь, в этом храме, настоящий праздник, но – Боже мой – с какими разнообразными чувствами и в каких разнообразных положениях мне приходилось встречать его!

Помню себя, когда я молился здесь в этот праздник еще студентом и принимал участие в торжественном богослужении в качестве чтеца и певца. Помню себя, когда молился здесь и в первые годы самостоятельной своей жизни, с юношескою бодростию, с мечтами о честной и полезной деятельности и с светлыми надеждами на счастливую и благополучную жизнь. Это было самое безмятежное и беспечальное время моей жизни, время надежд и розовых мечтаний. Мечты сменились скоро действительностью. Я испытал высшее, по общечеловеческому сознанию, счастье и благополучие, доступное человеку на земле, благополучие семейной жизни. Но с этим благополучием, по непостижимой воле Всевышнего, тесно сплелись для меня в неразрывную цепь целые годы тяжелых душевных страданий и мучительной борьбы за жизнь и существование самых дорогих и близких мне людей. Как вам известно, их всех одного за другим Господь взял от меня и привел меня к тому положению, в котором вы теперь видите меня пред собою… И остался я опять таким же одиноким, каким и в первый раз вступил под сень этого храма. Но тогда я был молод, бодр и радостно встречал нынешний праздник, а теперь я встречаю его – должен сознаться в этом – с тяжелым чувством, с незажившими еще ранами душевными.

Но, братия мои, сие глаголю по внешнему моему человеку. Если же обратиться к внутреннейшей сокровищнице моего духа, к источному началу моей сознательной жизни, то настоящее торжество с этой стороны вызывает во мне светлые чувства глубокой благодарности и признательности к воспитавшей меня матери – академии. Здесь положено начало моей духовной самодеятельности, здесь же я получил зачатки той нравственной устойчивости, которая поддерживала меня во всех моих несчастьях, здесь же сложился окончательно мой внутренний человек с известным складом миросозерцания, с известным воззрением на задачи и цель человеческой жизни, – словом под воспитательным воздействием этой духовной матери я стал тем, чем я есть. Она научила меня находить для себя во всех превратностях жизни точку опоры в той области, которая не знает ни смерти, ни разрушения, ни уничтожения, – в области духа. Она же приготовила меня к прохождению того нового служения, которого я удостоился и в котором я выступаю теперь пред вами, по воле нашего Архипастыря и Отца, с приятным для меня полномочием почтить торжество общей нашей матери своим посильным словом.

Не думайте впрочем, возлюбленные братья, что я хочу назваться вашим учителем. Один есть у нас Учитель, Христос; мы же все братья (Мф.23:8). Я хочу только поделиться с вами своими мыслями и чувствами… Мы все братья, у нас одна семья, и я считаю особенным для себя счастьем, что принадлежу к этой семье. А где же и поделиться своими мыслями, как не в кругу близких людей?..

На многие и разнообразные размышления наводит, братья, настоящий праздник в честь св. Михаила и прочих небесных сил бесплотных, которому посвящен наш академический храм. Но в настоящий раз мое внимание остановилось на первом вопросе, который бросается в глаза при ближайшем знакомстве со всяким церковным установлением, – именно на вопрос об историческом происхождении нашего праздника. Поделиться с вами тем, что успел я найти в книжных сокровищах для ответа на этот вопрос и составить ближайшую задачу и вместе основное содержание настоящего моего слова.

В Православной Восточной Церкви известны два праздника в честь Архистратига небесных воинств св. Михаила: 6 сентября и 8 ноября. Происхождение первого праздника связывается непосредственно с воспоминанием чуда, совершенного архангелом Михаилом в Хонех, или Колоссах.¹

Последний праздник, в честь которого посвящен наш храм, называется «собором св. архистратига Михаила и прочих небесных сил бесплотных». Происхождение его и установление не связывается, подобно первому, с воспоминанием какого-либо видимого чудесного явления или действия св. Михаила, а потому и точных исторических указаний о времени его происхождения не существует, как и о многих других праздниках, начало которых восходит к первым векам христианства. Как праздник в честь вообще «сил небесных», он мог появиться одновременно с возникновением Церкви, которой всегда было присуще почитание ангелов, как служителей Божиих, как хранителей и защитников рода человеческого. Общим основанием для такого почитания ангелов служат превосходство их естества, святость, блаженство, дерзновение пред Богом и многочисленные благодеяния, оказанные чрез них Богом человеческому роду, о которых повествуется почти на каждой странице Божественных писаний. В этом же Богодухновенном источнике писаний, по разумению нашей церкви, мы должны искать, братья, указаний на то, почему именно настоящий праздник, посвященный чествованию ангельских ликов вообще, называется «собором св. архистратига Михаила»? Последуем за этими указаниями.

Имя св. Михаила, старейшины, воеводы Божия, Архистратига небесных воинств в Священном Писании упоминается пять раз: три раза в Ветхом Завете – у пророка Даниила (Дан.10:13, 21; 12:1) и два раза в Новом – в Послании апостола Иуды (Иуд.1:9) и в Апокалипсисе св. Иоанна Богослова (Откр.12:7). Для решения поставленного вопроса обратим свое внимание, согласно указаниям церковных источников, на слова новозаветного тайновидца. У него повествуется о брани архангела Михаила с дьяволом. И бысть брань на небеси, говорит он. Михаил и ангели его брань сотвориша со змием и змий брася и ангелы его. И не возмогоша и места им не обретеся ктому на небеси. И повержен бысть змий великий, змий древний, нарицаемый дьявол, и сатана, льстяй Вселенную всю, и повержен бысть на землю, и ангелы его с ним низвержены быша. (Откр.12:7–9). В этом таинственном рассказе св. Иоанна можно видеть указание на борьбу добрых духов со злыми на всем протяжении истории церкви, от начала ее и до конца, в ее прошедшем, настоящем и будущем. Но ближайшим образом, по сознанию Церкви, это повествование указывает на ту борьбу, на ту брань, которая впервые произошла в небесных сферах, в области мира духовного, при самом начале расстройства нравственного миропорядка, когда «спасению нашему сопротивник и ратник разгордевся на Зиждителя, не усумневся рек: престол мой на облацех поставлю, и Вышнему подобен буду» (Ис.14:13, 14, Пролог, 8 ноября). Такое несоразмерное с внутренним силами превозношение расшатало нравственную устойчивость «взошедшей заутра денницы», начального созданного духа, выбило его из поставленных ему ограниченною его природою границ, лишило его точки опоры, так что « не нашлось ему места на небе», и он быстро низвергся с высоты небесной даже до преисподней, как мы слышали в нынешнем литургийном евангелии Господа, говрящего об этом: видех сатану яко молнию с небесе спадша (Лк.10:18). Тогда Михаил по воле Вседержителя принявший старейшинство над ангельскими чинами, собрав «архангельские лики, рече: вонмем и станем добре пред Сотворившим ны, и не помыслим сопротивных на Сотворшего ны, видяще сатану, что подъя, и сущии с ним: доселе убо свет суще, ныне же быша тьма. Таковое убо совокупление именовася собрание ангельское, еже есть внимание и соединение» (Пролог, 8 ноября) Об этом то первом и начальном соборе в истории Церкви, составившемся в горнем мире духовном для утверждения веры в Бога, и напоминает, конечно, ближайшим образом настоящий наш праздник, называющийся, как уже и было сказано, собором св. архистратига Михаила и прочих небесных сил бесплотных. Ставши на защиту истины и добра в небесных сферах и принявши, по воле Вседержителя, старейшинство над ангельскими чинами, архангел должен был явиться и является защитником добра и истины и на земле, в истории Церкви. До пришествия Христова, когда истинная церковь, истинное богопочтение сохранялись только в иудейском народе, св. Михаил был покровителем, князем народа иудейского, как это утверждают, на основании видения пророка Даниила (Дан.10:13), некоторые отцы церкви, напр. Златоуст и Иероним (Act. Sanct.t 48/6 р. 8 и 9, ed. Carnand.). Когда же с пришествием Христовым народ иудейский – древнего Израиля, как носителя истинной веры в Бога, сменил народ христианский – новый Израиль, тогда и князь, покровитель и предстатель древнего Израиля, св. архангел Михаил стал князем и защитником нового Израиля – Церкви христианской, и притом конечно Церкви истинно-христианской – православной. Ибо и ныне Михаил и ангелы его творят брань со змием, т.е. с дьяволом из-за рода христианского.

Итак, почитание мира ангельского должно было явиться с самого начала Церкви христианской, тем более, что первоначальная ее история очевиднейшим образом совершалась при деятельном участии ангелов. Архангел Гавриил благовестил Пресвятой Деве о зачатии Искупителя, ангелы возвестили людям о Его рождении, ангелы благовестили о Его воскресении, ангелы по Вознесении Господа напомнили апостолам о втором Его пришествии, ангелы оказывали чудесную помощь и заступничество и апостолам в их деятельности, словом они принимали участие во всех важнейших событиях Церкви и вообще щедро расточали и расточают свои благодеяния роду христианскому. Естественно было поэтому возникнуть и празднику в честь мира ангельского и его архистратига св. Михаила, как покровителя и защитника истины и добра против разрушительных действий древнего змия.

Но, братия, в мире человеческом истина и заблуждение, правда и ложь постоянно существуют совместно. Есть богопочтение истинное, есть богопочтение и ложное, есть вера, есть и неверие, есть вера разумная, есть и суеверие. Точно также было и по отношению к миру духовному, ангельскому. Рядом с истинным почитанием ангелов издревле существовало и ложное, неправильное, суеверное. Были еретики, называвшиеся ангеликами (о них см. у Епифания), вследствие преувеличенного представления об ангелах и суеверного им поклонения. Ересь эта в особенности развилась и пустила глубокие корни во Фригии, находившйся в Малой Азии. Начало ее появления там восходит ко временам апостольским. Апостол Павел в послании к жителям фригийского народа Колосс предостерегает их от этого заблуждения в следующих словах: никто же вас да прельщает (καταβραβετο = лишает награды) изволенным ему смиренномудрием и службою ангелов (Кол.2:18). Апостол не указывает ясно, в чем состояла эта осуждаемая им «служба ангелов», но она повидимому состояла в том, что последователи предпочитали ангелов Христу, поэтому апостол и прибавляет, что эти прелестники не держались Главы (ст. 19), т.е. Христа. По Златоусту еретики говорили, что « Мы должны быть приводимы к Богу не чрез Христа, но чрез ангелов (Act. sanct… р. 40). Блаженный Феодорит характеризует это заблуждение яснее: «водясь смиренномудрием еретики говорили, что Бог всяческих невидим, неприступен и непостижим, и что чрез ангелов надлежит приобретать Божие благоволение. Сие-то разумеет апостол в словах: смиренномудрием и службою ангелов» (Migne. Curs. Compl…ser. gr. t. 82, col. 614). Судя по этим признакам, преосвящ. Феофан справедливо усматривает в колосском лжеучении зачатки гностицизма, сильно развившегося уже во втором веке и удалявшего Бога так далеко от мира, что этот последний и произойти-то мог только через целый ряд посредствующих духов (Толков. на посл. к Колосс.).

Суеверное поклонение и служение ангелам, не смотря на то, что было замечено и обличено Апостолом, крепко утвердилось в Колоссах и во всей Фригии и долго там держалось. Оно еще существовало там во второй половине четвертого века, как это видно из 35-го правила лаодикийского во Фригии собора, бывшего около 364 года, которым (правилом) воспрещается суеверное ангелопоклонение. Правило это следующее: «не подобает христианом оставляти Церковь Божию и отходити и ангелов именовати и творити собрания. Сие отвержено. Того ради аще кто обрящется упражняющимся в таковом тайном идолослужении, да будет анафема: понеже оставил Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, и приступил к идолослужению». Все толковники правил (Зонара, Аристин, Вальсамон) указывают на сродство этих, осуждаемых соборным правилом, ангелопколонников с колосскими лжеучителями, о которых упоминает апостол Павел.

По поводу приведенного правила преосвященный Феофан делает весьма остроумное сближение древних ангелопоклонников с нынешними спиритами. «Правило собора, говорит он, называет бывшее там ангелопоклонение тайным; вероятно и собрания были тайные же, и в них совершалось что- либо, чрез что чаяли вступать в общение с ангелами. Не было ли это что-либо похожее на собрания наших спиритов и с какими-нибудь приемами и действиями, похожими на те, которые бывают у последних? Всячески дух один и там и здесь: те отводили от Христа Спасителя, и эти тоже делают. Если таким образом наших спиритов поставить в сродство с ангелопоклонниками, осужденными на соборе лаодикийском, а этих с ангелослужителями, коих осуждает св. Павел в послании к Колоссаем; то вот апостольский приговор против спиритов» (Душепол. Чт. 1879 г. т. 2, стр. 257–258). После соборного осуждения ангелопоклонническая ересь во Фригии быстро исчезает. По крайней мере в пятом веке, как это видно из свидетельства блаженного Феодорита, самого ангелопоклоннического культа там уже не существовало, и только по местам можно было еще видеть молельни в честь св. Михаила, в которых собирались еретики во время процветания их заблуждения. Подлинные слова бл. Феодорита следующие: «защитники закона привлекали колоссян к почитанию ангелов, говоря, что чрез них дан был закон. Заблуждение это долго держалось во Фригии и Писидии. Поэтому-то собор, сошедшийся в Лаодикии Фригийской, законом воспретил молиться ангелам. Даже и доныне у них и соседей их можно видеть молельни в честь св.Михаила» (Migne. Curs. compl. s. gr. t. 82, р. 614). Относительно самой ереси говорить, что она долго там держалась, а не говорить, что существует доселе, как сказал бы, если бы она еще в его время существовала; а молельни, очевидно никем уже не посещаемые, еще можно было видеть в тех местах. Таков истинный смысл слов Феодорита. Поэтому нет нужды, как делают это некоторые исследователи (Act. sanct… р. 40), защищать бл. отца от невозможных в сущности нареканий в мнимом несочувствии его почитанию св. Михаила и ангелов вообще, и доказывать, что его слова означают то, что «утвердилось истинное почитание Михаила там, где прежде господствовало почитание сеуверное» (Act. sanct. ibid.).

Блаженному Феодориту, как мужу многоученому, известно было конечно,что еще с четвертого века существовали церкви в честь св. архангела Михаила в Константинополе и в Риме (Act. sanct. ibid. р. 49 и 69), а в его время истинное почитание ангелов существовало во всем христианском мире. По свидетельству Созомена близ Константинополя в честь архистратига Михаила церковь была построена еще Константином Великим. Если бы Феодорит почитание ангелов в общецерковном смысле считал за одно с еретическим, тогда он сказал бы, что ангелопоклонническая ересь из Фригии распространилась по всему лицу христианского мира. По мысли св. Димитрия Ростовского настоящий церковный праздник в честь мира ангельского должен напоминать нам именно о том, что Церковь отвергла ложное, суеверное ангелопоклонничество (Четьи-Минеи. Слово на Соб. арх. Михаила).

Хотелось бы мне еще побеседовать, братья, о нравственном значении для нас настоящего праздника, но не буду более утомлять вашего внимания долгим рассуждением. Для мудрых и наученных достаточно только сделать общие указания, тем более, что речь об этом может составить предмет особого слова. Между служением ангельским и нашим есть тесная связь. Ангелы славословят Бога и служат людям, заботясь об их благе. И мы, братья, всецело должны посвящать себя познанию величия Божия через полное, по мере наших сил, усвоение Божественных Писаний, которым мы научаемся еще измлада, так чтобы, научившись сами, мы могли безбоязненно служить для блага других и поведать людям славу Божию. При этом не следует увлекаться нам нашими успехами и нашими победами, – если бы таковыми благословил Бог нашу деятельность, – потому что успех зависит вовсе не от нас, а от самого, по существу своему всепобеждающего, слова Божия. Мы должны постоянно иметь ввиду, что задача наша состоит в том, чтобы через постоянное и неуклонное возвышение нашего духа познанием Божества в мире и Откровении приготовить себя к вечному созерцанию и славословию Бога в небесных обителях.

Будем иметь, братья, постоянно в мысли слова Господа, сказанные апостолам: о сем не радуйтеся, яко дуси вам повинуются, не радуйтесь внешним обнаружениям силы духа, силы познания истины, радуйтеся же, яко имена ваша написана суть на небесех (Лк.10:20). Вот где должна быть конечная цель всех наших желаний и стремлений! Когда мы утвердимся в этих стремлениях, в тот час возрадуется духом Господь Иисус и о нас скажет тоже, что сказал об апостолах: исповедаютися,Отче, Господе небесе и земли, яко утаил еси сия от премудрых и разумных и открыл еси та младенцем. Ей Отче, яко тако бысть благоволение пред Тобою (Лк.10:21). Аминь.

Иеромонах Антоний