Священномученик Андроник (Никольский), архиепископ Пермский и Соликамский, как пастырь и миссионер

Двадцатое столетие в истории России отмечено временем мученичества и исповедничества за имя Христово. В эту страшную пору сложнее всего было высшей церковной иерархии, так как именно епископов Дух Святой поставил пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе кровью Своею (ср. Деян.20:28). Их твердое исповедание веры Христовой должно удерживать всю Церковь от козней дьявола как в мирное время, так и в особенности во времена лютых гонений на Церковь Божию. Эта сильная брань за сохранение Церкви трудно высматривается в жизни епископов, вследствие обыденности их жизни, и часто остается не замеченной и не до конца оцененной. Однако, согласно слову Евангелия, «нет ничего тайного, что не сделалось бы явным» (Лк.8:17), ведь Господь обещает прославляющих Его прославить (Ср.: 1Цар. 2, 30)¹. И поэтому, рано или поздно, труды архипастырей Христовых открываются и становятся известными, принося огромную пользу всем, кто о них узнает, показывая достойный пример для подражания.

Кроме трудов пастырских епископам поручена и забота о распространении благой вести всем заблудшим и не знающим Бога для их привлечения к Церкви Христовой. Для каждого епископа это особый труд и тяжелый крест, каждый епископ участвует в деле миссии настолько, насколько ему позволяют его возможности и личные таланты.

Один из известных епископов-миссионеров, святой равноапостольный Николай Японский, посвятивший свою жизнь трудам по просвещению японского народа, в своих дневниках писал: «Вероятно же имеет какой-нибудь смысл и моя жизнь в Японии, и нынешняя здешняя Православная Церковь! Не может же быть, чтобы Господь ко всем невзгодам бедной Русской Церкви дал еще нанести ей удар в ланиту: “Не годна-де ты в миссионерстве и в Японии”, – это было бы жестоко! Итак, я во тьме; но, закрывши глаза, доверюсь же Господу! И подкрепи мой дух, Господи!»². Кроме этого, святой Николай задавался вопросом: «Станет ли Православие в Японии? Кому работать для этого? Ведь вот один – как перст, – ни единой души русской больше в Миссии. Да что здесь! И в самой России штундизм и прочие секты с ножом к горлу лезут, а миссионеров – один о. Арсений Афонский на всю Россию нарасхват, – и нет помощников, учеников у него, – жалуется, бедный, и ищет, и едва ли найдет! Итак, не рано ли еще пускаться русскому в заграничное миссионерство?»³.

Такие молитвенные воззвания великого просветителя японского народа свидетельствуют, что в его время, т.е. в девятнадцатом и двадцатом веках, миссионеров фактически не было, так как мало кто мог бы решиться на то, чтобы, оставив все, последовать за Христом в глубины языческих народов для их привлечения к истине.

Молитвы равноапостольного Николая не остались не услышанными Богом, так как в 1897 году нашелся человек, горевший духом просвещать заблудших светом Христовой истины. Этим человеком был молодой иеромонах Андроник (Никольский), потрудившийся в Японии сначала в течение года, после чего он уже в 1906 году, быв посвящен во епископа, продолжил свои труды в помощи святителю Николаю в деле миссионерства в Японии. Несмотря на то, что епископ Андроник смог пробыть на поприще иностранной миссии совсем немного (так как ему пришлось вернуться в Россию по причине слабого здоровья и неспособности к таким непомерным трудам), он все же сохранил настоящий апостольский дух в деле миссии и, смиренно подчинившись Промыслу Божьему, делал все, чтобы поднять дело миссии в России.

Можно сказать, что огонек веры был перенесен отцом Андроником из далекой Японии в родную Россию, и с помощью Божьей этот небольшой огонь смог разгореться в пылающий пожар любви Христовой, который во все время жизни священномученика Андроника согревал русский народ, охладевший от козней темных сил, заблуждений и суеверий.

Вследствие этого можно заключить, что труды архиепископа Андроника (Никольского) достойны того, чтобы их восхваляли и приводили в пример современным миссионерам двадцать первого века, трудящимся в России. Нередко, когда в пример современным проповедникам приводится святой Николай Японский, они отвечают, что он трудился в далекой стране, и у него была особая благодать, он был избранным, а они – люди маленькие и трудятся в своей родной стране, где не требуется такой особой ревности, которая была у владыки Николая.

Поэтому пример священномученика Андроника может послужить аргументом в пользу того, что, несмотря на труды в своей стране, можно иметь апостольский дух и проявлять ревность о проповеди Евангелия в такой же мере, насколько она требуется для просвещения народов, совершенно не знающих Христа.

Для того, чтобы современные миссионеры могли достойно оценить труды и подвиги владыки Андроника, им необходимо знать как биографию священномученика, чтобы увидеть, как Промысел Божий действует в жизни тех, кто посвятил себя делу миссии, так и его мировоззренческие убеждения и пример поступков в тех или иных случаях, так как через это они смогут оценить его как пастыря и миссионера и попробовать следовать его примеру.

Объектом исследования в данном труде является личность священномученика Андроника (Никольского).

Предметом исследования является пастырское и миссионерское служение священномученика Андроника (Никольского).

Таким образом, цель данной работы – представить образ священномученика Андроника (Никольского) как пастыря и миссионера с помощью исследования его биографии и сочинений.

Задачи работы:

1. Составить в хронологическом порядке краткое и емкое жизнеописание священномученика Андроника (Никольского).

2. На основании отзывов разных людей о священномученике Андронике (Никольском) выделить те качества, которые характеризуют его как пастыря и миссионера.

3. Из личных трудов, проповедей, статей, заметок и научных работ священномученика Андроника показать его мировоззренческие убеждения в тех или иных вопросах.

Для достижения поставленной цели и выполнения определенных задач будут использованы по возможности все труды по описанию жизнеописания священномученика Андроника (Никольского). Особое внимание будет уделено трудам Агафонова П.Н., описавшего жизнь владыки Андроника в своих двух работах: «Архиепископ Пермский и Кунгурский Андроник» и «Епископы Пермской епархии 1383–1918 гг.», а также работам В.А. Королева «Любовью побеждая страх. Жизнеописания Новомучеников Российских. Пермский Андроник, епископ Соликамский Феофан, архиепископ Черниговский Василий, епископ Семиреченский Пимен» и «Простираясь вперед. Жизнеописание архиепископа Пермского Андроника в документах».

Кроме этого, материалы для жизнеописания будут взяты из материалов к прославлению священномученика Андроника, архиепископа Пермского и Кунгурского, изданных Пермским Епархиальным Управлением в 1999 году и из сборника описания жития Собора святых, в земле Пермской просиявших.

Также будет проанализирован труд монахини Сергии (Королевой) «Собор святых, в земле Пермской просиявших» и исследование А.В. Жука «Предстоятели Омской иерархии Русской православной церкви: биографический справочник».

Кроме этого, будет обращено внимание на краткую биографическую информацию о священномученике Андронике (Никольском), описанную в книге «Прославленные во святых участники Поместного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг.: к 100-летию Всероссийского Церковного Собора и восстановления Патриаршества» и в труде митрополита Мануила (Лемешевского) «Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 годы».

Еще важная информация биографического характера будет почерпнута в сборнике собраний житий миссионеров и мучеников «Ангелы апокалипсиса» и в книге Ольги Ходаковской «Там, где сияют горные вершины. Документальное исследование жизни и трудов преосвященного Пимена, епископа Семиреченского и Верненского, священномученика (1879−1918)».

Для более рельефного описания пастырских и миссионерских черт и качеств священномученика Андроника будут использованы отзывы о нем его современников: архиепископа Антония (Храповицкого) и равноапостольного Николая Японского, которые будут взяты из третьего тома собраний его миссионерских дневников.

Для определения мировоззренческих убеждений священномученика Андроника будут исследованы два тома его творений, изданных в 2004 году в Твери, в которые входят его статьи, заметки, проповеди, обращения и послания, а также и сборник его писем о духовной жизни (составленный Г.Г. Гуличкиной), в который входит собрание его переписок с совершенно разными людьми.

Также будут исследованы те выводы, к которым пришел владыка Андроник в своем научном труде «Древнецерковное учение об Евхаристии как жертве в связи с вопросом об искуплении», для определения его пастырского взгляда на Таинство Евхаристии.

Есть надежда, что эта работа принесет пользу Церкви и поможет современным миссионерам, трудящимся на территории Российской Федерации, не только перенять опыт и апостольский дух новомученика двадцатого века, но и поспособствать более ревностному распространению Православной веры как в России, так и во всем мире.

Будущий священномученик Андроник (Никольский) (в миру Владимир) родился 1 августа 1870 года в селе Поводнево Мышкинского уезда Ярославской губернии. Дед Владимира, Георгий, был священником в селе Княжево Мышкинского уезда. Живым своего деда Владимир «не застал, но, судя по всему, очень его любил», так как «сохранился собственноручный синодик Владыки Андроника, где в числе поминаемых иереев означен: «Георгий (дед)»⁴. Отец Владимира, Александр Георгиевич Никольский, был псаломщиком Преображенского храма в селе Поводнево. Кроме Владимира в семье были еще две дочери – Елизавета и Мария, а также сын Александр, который, не дожив до года, умер от болезни “родимец”⁵ и был погребен на приходском кладбище⁶. Всех детей семьи Богоявленских крестил священник Петр Богословский⁷.

С отрочества будущий архиерей «занимался крестьянским трудом и участвовал в церковной жизни своего села»⁸.

В десятилетнем возрасте, в 1880 году, Владимир поступил в Угличское духовное училище, по окончании которого через пять лет был зачислен в список студентов Ярославской духовной семинарии, которую окончил в 1891 году в числе лучших учеников по первому разряду, что дало ему преимущества при поступлении в Московскую духовную академию, в которой отец Андроник учился с 1891 по 1895 гг.⁹

«Ранняя кончина матери оставила глубокий след в душе Владимира и во многом определила выбор им монашеского пути»¹⁰. Во время учебы в академии «он обнаружил свое стремление к монашеской жизни и ожидал позволения начальства принять постриг»¹¹. На втором курсе академии юный Владимир принял монашество с именем Андроник «в честь преподобного Андроника, ученика преподобного Сергия Радонежского»¹².

Есть также сведения о том, что имя ему было дано «в честь святого Апостола от семидесяти епископа Паннонийского»¹³, и о том, что день его Ангела – 17 мая¹⁴, в который совершается память апостола Андроника. Так как по разным традициям Церкви днем ангела иногда считается день крещения, а иногда день небесного покровителя, то на этот вопрос нет однозначного ответа. Имя «Андроник» в переводе с греческого означает «победитель мужей». Именно таким был святой Андроник до смертного часа¹⁵.

Благословение на монашество Владимир Никольский получил от святого праведного Иоанна Кронштадтского¹⁶. Постриг был совершен 3 июля 1893 года ректором академии архимандритом Антонием (Храповицким). Есть также версия, что «монашеский постриг Владимир принял … в день своего рождения»¹⁷ (т.е. 1 августа).

В день праздника Преображения, 6 августа этого же года, молодой монах был посвящен в сан иеродиакона. Молодой иеродиакон крепко дружил с будущим патриархом Сергием (Страгородским), с которым они вместе любили обсуждать вопросы миссионерства, а также выезжали вместе на летние каникулы. Промысел Божий сводил отца Андроника и отца Сергия.

В летние каникулы после окончания третьего курса отец Андроник вместе с инспектором академии отцом Сергием (Страгородским) были направлены в Самарскую губернию на лечение. Известно, что они в это время много читали о миссионерском служении в Японии, по поводу чего между ними часто возникали горячие споры¹⁸.

В 1895 году на кафедре догматики иеродиакон Андроник (Никольский) исследовал «Древнецерковное учение об Евхаристии как Жертве в связи с вопросом об искуплении»¹⁹. В этом же году он окончил Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия за свое богословское исследование.

Возведение иеродиакона Андроника во иеромонаха состоялось в день святой равноапостольной Марии Магдалины, 22 июля 1895 года²⁰. В конце июля этого же года «священномонахи Андроник (Никольский) и Сергий (Страгородский) совершили паломничество на Валаам»²¹.

В этом же году иеромонах Андроник был назначен на должность помощника инспектора в Грузию в Кутаисскую духовную семинарию имени святителя Гавриила, в которой нес послушания и служение Церкви в течение года.

12 мая 1896 года отец Андроник «получает первую священническую награду – набедренник»²².

20 марта 1897 года по определению Святейшего Синода он возводится «в звание соборного иеромонаха ставропигиального Московского Донского монастыря»²³.

В этом же 1897 году 3 сентября молодой иеромонах получает телеграмму о своем назначении миссионером в Японию, до которой он добирался в течение нескольких месяцев вместе с архимандритом Сергием (Страгородским).

Господь судил отцу Андронику пробыть один год (1897–1898) миссионером в Японии²⁴.

После долгого и утомительного путешествия иеромонах Андроник и архимандрит Сергий прибыли в Японию 26 декабря 1897 года, где их встретил епископ Николай (Касаткин), ознакомив их с делами миссии и рассказав о трудностях и особенностях миссионерского служения в Японии²⁵.

Интересно, что увидев иеромонаха Андроника, владыка Николай сказал ему, что он похож на католического пастыря, из чего владыка сделал вывод, что, значит, из него получится хороший миссионер²⁶.

Отец Андроник ревностно принялся за дело миссии, выучив за месяц японский язык настолько, что уже смог самостоятельно отслужить всенощное бдение на японском языке. Однако при таком усердном труде на миссионерском поприще он не рассчитал силы, так как напряженная миссионерская деятельность привела его к расстройству здоровья, по причине чего ему пришлось в 1899 году вернуться в Александровскую духовную семинарию, где он был возведен в сан архимандрита²⁷.

В 1901 году отец Андроник «был назначен ректором Уфимской Духовной семинарии и благочинным монастырей епархии»²⁸.

В это время «преподавательский состав Уфимской семинарии был в то время в значительной степени нравственно разложен, в семинарии процветали пьянство и невежество. Выпускники семинарии категорически отказывались посвящать себя служению Церкви»²⁹. Чтобы исправить это положение, новый ректор уволил часть преподавателей, которые упорствовали в пороках и втягивали в них воспитанников семинарии. Это было весьма сложно, так как влиятельные люди покровительствовали этим преподавателям. Однако «архимандрит Андроник шел в своей решимости до конца, до готовности уйти в отставку. И только таким образом ему удалось оздоровить нравственную обстановку и добиться того, что пьяная семинария сделалась трезвою, не церковная – церковною»³⁰.

В связи с событиями, связанными с революцией 1905 года и введением конституционных преобразований, епископ Андроник глубоко задумывается об основах национально-государственного строя России и о взаимоотношениях Церкви и государства³¹, вследствие чего пишет статью «Русский гражданский строй жизни перед судом христианина и смысл царского самодержавия».

В 1906 году он был посвящен во епископа Киотского и назначен помощником архиепископа Николая (Касаткина)³². Свою помощь в деле миссии владыка Андроник начал с православной общины в Осаке, которую он застал в очень плачевном состоянии. Именно поэтому он в будние дни начинал каждый вечер с пяти часов обходить дома христиан, живших в Осаке³³. После таких обходов домов владыка пришел к выводу, что христиане вверенной ему общины весьма тверды в вере и благочестии.

После двух лет усиленных миссионерских трудов епископа Андроника храм в Осаке наполнился людьми, на клиросе стал петь большой смешанный хор. Чрезмерные усилия на миссионерским поприще, а также неблагоприятный климат привели к расстройству здоровья владыки, вследствие чего в 1907 году ему был предоставлен Священным Синодом годовой отпуск, после которого в 1908 году он «был назначен епископом Тихвинским, викарием Новогородской епархии»³⁴, в которой владыка начал свои новые архипастырские труды.

Деятельность владыки Андроника в Новгородской епархии выявила его отрицательное отношение к таким мероприятиям, как балы и театры³⁵.

Примечательно отношение владыки к паломникам, видя которых он не ленился остановиться, поддержать их словом и дать место для ночлега в своем доме³⁶.

При виде сектантов епископ Андроник приглашал их к себе в дом с целью вразумить и избавить от заблуждений.

В новой епархии владыка не сидел на месте. «За один сентябрь он проехал по Крестецкому, Боровичскому и Валдайскому уездам, посетив двадцать два сельских храма, лично знакомясь с людьми, входя в церковные нужды общин и нужды каждого обращающегося к нему прихожанина»³⁷.

Посещение сел, храмов и приходов не ограничивалось только лишь богослужением, что часто бывает в современной жизни архиереев, но, напротив, было весьма долгим, так как владыка проповедовал во всех местах, которые посещал ежедневно, что занимало по времени около пяти-шести часов. Несмотря на тяжелые физические нагрузки, владыка Андроник весьма любил такие путешествия по епархии, которые обновляли его душу. В поездках по епархии ему приходилось «с собой иметь только одного диакона, опытного в архиерейском служении»³⁸.

Таким образом, видно насколько добросовестно будущий священномученик исполнял обязанности архипастыря в любой епархии, куда бы не назначался. Он был глубоко убежден в том, что «совестливым усердным исполнением своего архипастырского долга он спасает и свою душу»³⁹.

В 1913 году владыка Андроник становится епископом Омским и Павлодарским. В новой епархии он, прежде всего, начал вести работу с молодым поколением, в основном с детьми из местных школ епархии. Кроме бесед непосредственно с самими детьми владыка строго требовал от родителей, чтобы они личным примером своей жизни воспитывали своих детей, а не сваливали это на одну лишь школу.

К пастырям Омской епархии он был также весьма требователен, что видно из его послания к духовенству⁴⁰.

За время служения владыки Андроника в Омской епархии были осуществлены многие благие начинания. В городе Семипалатинске были устроены краткосрочные педагогические курсы, а также миссионерские курсы, которые владыка Андроник ежедневно посещал. «Архипастырь совершенно не щадил себя, отдавал всю свою душу церковному делу»⁴¹.

В целях противоборства сектантству писались иконы святых с целью прохождения с ними крестных ходов, «причем крестные ходы сопровождались произнесением проповедей, что способствовало просвещению народа и подъему религиозного чувства»⁴².

Также в Омске епископ Андроник «организовал … проведение систематических богословских лекций, привлекши к этому делу образованное духовенство и укрепив его своим личным участием»⁴³. Кроме этого, при Омском епархиальном братстве было организовано общество трезвости.

Таким образом, служение владыки Андроника на Омской кафедре можно характеризовать его же словами, согласно с которыми «в основу его деятельности на кафедре была положена основная истина христианской веры – учение о спасении»⁴⁴.

В августе 1914 года вышло постановления Священного Синода о переводе отца Андроника на епископскую кафедру в Пермь. Таким образом, на кафедре Пермской епархии появился продолжатель миссионерских подвигов и подражатель святого Стефана Пермского.

Уходя с Омской кафедры и прощаясь со своей паствой, отец Андроник свидетельствовал о себе: «Я был требователен к вам, к себе же беспощаден»⁴⁵, «Не на повышение я иду. Но как милость принимаю это новое послушание»⁴⁶.

В Пермской епархии «преосвященный Андроник с апостольской ревностью занялся церковным устроением обширного края, насчитывающего полтора миллиона жителей, 570 церквей и монастырей»⁴⁷.

Попечения о Пермской епархии начались с того, что владыкой было организовано попечительство о бедных, открылись книжные лавки, были созданы общество хоругвеносцев и дружина по охране собора и архиерейского дома⁴⁸.

Так как в губернии было много старообрядцев, то владыка стал организовывать единоверческие приходы, для устроения которых «в Перми были учреждены пастырские курсы для подготовки единоверческих священнослужителей»⁴⁹.

«В 1916 году в Пермской епархии были созданы миссионерские курсы по обличению неверия и социализма»⁵⁰.

Во время своего служения в храмах Перми владыка произносил за каждой воскресной и праздничной обедней проповедь после чтения Евангелия, а вторую проповедь после Литургии произносил кто-то из священников по назначению владыки.

Весьма важно отметить, что во время служения владыки на Пермской кафедре у него состоялась встреча с государем Николаем II, во время которой «епископ стал увещать Государя, говоря ему, что Григорий Распутин личность недостойная, что о нем много говорят грязного, нехорошего, и близость его к царской семье порождает много сплетен и компрометирует Государя»⁵¹, на что царь Николай сказал, что советует владыке «не верить всякому вздору»⁵².

Из этой встречи можно сделать заключение о том, что святому Андронику были далеко небезразличны политические вопросы, связанные с благом русского народа и государства. Именно поэтому он «считал … равнодушие пастырей к политической жизни страны предосудительными, причину его видел в лени и нежелании потрудиться и вникнуть в существо происходящих событий»⁵³. Согласно мнению епископа Андроника, «пастырь обязан видеть и знать действительность многогранно, понимать ее духовный смысл и уметь ясно и неразладно с Христовой правдой и сердцем человеческим растолковать его своей пастве – хотя бы для того, чтобы оградить ее от губительных для души лжеучений»⁵⁴.

Священномученик Андроник действительно показал себя как пастырь не только активной деятельностью в епархиях, но и как истинный подвижник и аскет, «всякое материальное благополучие и богатство вменявший ни во что»⁵⁵.

Описывая аскетический образ жизни отца Андроника, нужно отметить, что он просто одевался, а не носил шелковых ряс, никогда не надевал наград⁵⁶. Он строго постился, питаясь в постные дни одними овощами, в скоромные обходясь малым количеством пищи, в последние дни Страстной седмицы он питался только просфорами с чаем. Перед совершением Литургии владыка почти не спал и большую часть ночи простаивал на молитве⁵⁷. Также известно, что он никогда не пользовался архиерейской каретой, отдав архиерейских лошадей для соборного духовенства, так как им они более были необходимы для езды по требам⁵⁸. Владыка был простым и сосредоточенным, всегда пребывал в молитве, в нем не было ни малейшего оттенка человекоугодия. Внешне он напоминал собою скитского монаха. Из своей кельи владыка Андроник отлучался только для исполнения церковного послушания и для служения ближним⁵⁹.

Такая краткая характеристика может быть дана священномученику Андронику как аскету и подвижнику.

Внешний вид владыки был следующим: он «был среднего роста, худощавый, темно-русый с чуть заметной проседью в бороде, с зоркими внимательными глазами; у него был мягкий тенор, быстрая походка»⁶⁰. «Маленького ростом, слабого здоровьем епископа Андроника отличала абсолютная преданность епископскому делу»⁶¹. При первом взгляде на владыку «его худенькая фигура, истовая молитва и задушевное слово производили самое благоприятное впечатление»⁶².

Когда началась Первая мировая война, то владыка «принимал деятельное участие в жизни народа»⁶³. И когда «с октября 1915 года пермский лазарет стал наполняться … ранеными,⁶⁴» владыка сам посещал их.

Ректором Пермской духовной семинарии в это время был архимандрит Пимен (Белоликов) (будущий священномученик), который заботился об усвоении учащимися духовного смысла войны. Именно поэтому он смог организовать, чтобы «на 115-ю годовщину семинарии сам преосвященный Андроник произнёс слово о духовной стороне войны»⁶⁵. Владыка говорил о том, что «ужасы войны искупаются её высокими целями, но ужасы мирной жизни – хищничество продавцов, взяточничество, стремление к наживе, к нечистым удовольствиям и распущенность – не искупаются и не оправдываются ничем. С ними и придётся идти на Суд Божий»⁶⁶.

Также именно «по инициативе преосвященного Андроника в епархиальном журнале начали печатать письма, приходившие с фронта»⁶⁷.

Так как пермские семинаристы любили устраивать благотворительные концерты, то и в этой деятельности владыка Андроник шел им навстречу и приветствовал их проведение, так как «в них художественно-культурные потребности не противопоставлялись религиозным переживаниям и не разрушали нравственных начал пустым развлечением. Репертуар относился к высокому просветляющему искусству»⁶⁸.

Кроме влияния на нравственность пермской паствы через духовное пение, владыка Андроник вместе с архимандритом Пименом (ректором Пермской духовной семинарии) занимался борьбой со сквернословием через расклейку плакатов, которые «расклеивались в рабочих районах города с разрешения пермского губернатора»⁶⁹.

Таким образом, «оба священномонаха, владыка Андроник и владыка Пимен, ревностно несли свое служение в миру, паства их искренно почитала и любила – за сердечность, за простоту, за отсутствие фальшивой помпезности»⁷⁰.

Однако «надежды епископа Андроника видеть Пимена своим помощником в должности викарного епископа Пермской епархии не оправдались»⁷¹, так как «6 августа 1916 года в Петрограде состоялась хиротония архимандрита Пимена во епископа Салмасского, начальника Урмийской миссии с предписанием отправляться в прифронтовую Урмию восстанавливать ослабленную войной Миссию»⁷².

Следует также отметить, что владыка Андроник очень почитал Божью Матерь, много и усердно Ей молился, особенное почтение проявлял к Ее иконе «Знамение»⁷³.

В октябре 1916 года «пермский архиерей присутствует и произносит речь при открытии университета имени царя Освободителя Александра II»⁷⁴.

Через два года в марте 1917 года Пермский исполнительный комитет отправил телеграмму обер-прокурору Святейшего Синода с требованием уволить епископа Андроника от управления епархией как «опасного для общественной безопасности и как препятствующего духовенству в его праве соорганизоваться»⁷⁵.

В 1917 году в Москве состоялся Поместный Собор Русской Православной Церкви. Когда Поместный собор начал свою работу, то владыка поехал в Москву, где был не только назначен в качестве одного из шести заместителей членов Священного Синода Отдела единоверия и старообрядчества, но и «вошел в состав издательского отдела»⁷⁶, а также был избран «председателям Отдела правового и имущественного положения духовенства»⁷⁷. На соборе владыку называли «огнь пылающий».

На соборе владыка неоднократно выступал по вопросу о литургическом языке и текстах богослужебных книг⁷⁸.

Также важно отметить, что епископ Андроник был сторонником восстановления патриаршества и полагал, что в период государственной смуты Церковь может справиться с внешними вызовами только при условии восстановления патриаршества⁷⁹.

Известно, что владыка Андроник «весьма резко критиковал большевистский декрет об отделении Церкви от государства»⁸⁰.

После краткого пребывания в Перми владыка вернулся в Москву, где «12 апреля 1918 года был возведен в сан архиепископа»⁸¹.

События революции владыка называл грандиознейшей контрреволюцией и считал испытанием, посланным на Россию от Бога, именно поэтому он, обращаясь к народу, призывал его оказывать послушание Временному правительству, хранить спокойствие и усилить работу на славу и благополучие своего Отечества⁸².

Интересно также, что отец Андроник «относил исполнение Откровения (Откр. 20, 7), освобождение сатаны из темницы и собирание им народов на брань со святыми, к своему времени»⁸³, т.е. считал время коммунистических гонений временем подготовки к власти антихриста. Он говорил, что это «время страшное, время если не антихристово, то весьма предшествующее ему по своим признакам»⁸⁴.

Последние дни жизни владыки проходили под арестом. «В Великий Понедельник, 16 апреля, по ордеру ЧК был произведен обыск в покоях и канцелярии владыки. С него взяли подписку о невыезде из пределов г. Перми»⁸⁵.

В четверг по Пасхе, 26 апреля 1918 года, в Перми состоялся торжественный крестный ход по городу во главе с архиепископом Андроником в честь праздника святителя Стефана Пермского. Число шествующих было огромным⁸⁶. Многотысячная толпа людей перекрыла собой несколько кварталов города. «Такой акт торжества православия враги Церкви не смогли простить его вдохновителю и руководителю»⁸⁷.

1 июня 1918 года владыку Андроника хотели допросить в юридическом отделе, но это действие не состоялось, так как за архиепископа заступился народ. Известно, что «о нем ходатайствовала даже мусульманская депутация»⁸⁸.

Ожидая ареста, владыка чувствовал себя вполне спокойно. Он ежедневно исповедовался и причащался, имел светлое настроение⁸⁹. Так как отец Андроник ожидал своей смерти, то он дал письменное распоряжение своему викарию Феофану – «вступить в управление епархией в случае его, архиепископа Андроника, насильственной смерти»⁹⁰. В случае же кончины владыки Феофана указал на епископа Вятского Никандра, которого и просил принять временное управление Пермской епархией.

Стойкость архиепископа в вере привела к его аресту, для которого «было поднято до полутора тысячи войск»⁹¹. Арест произошел 2 (16) июня 1918 года. «Во время допроса архиепископ Андроник держался мужественно, не отвечая ни на одно из предъявленных ему обвинений»⁹².

Кроткий владыка-исповедник «после долгих пыток и издевательств был закопан в землю живым помощником начальника милиции Мотовилихинского завода … Жужковым Н.В»⁹³. «Палачи отвезли исповедника по Сибирскому тракту в лес в ночь на 7 (20) июня и заставили вырыть себе могилу, грозя закопать его живым. Закончив работу, владыка минуть десять помолился, поклонился на четыре стороны света и лег в свое последнее пристанище. Его тут же начали закапывать заживо, но священномученик не подавал признаков жизни»⁹⁴. Потом в него выстрелили два раза и только потом полностью закопали.

Произошло это 20 июня 1918 года. Из личных вещей владыки коммунистам достались «чугунные часы и серебряный крест с изображением Богородицы под синей эмалью, цепь и крест под золотом»⁹⁵, что еще раз свидетельствует о его добродетели нестяжания. «По словам одного из свидетелей убийства, на цепи от панагии один из чекистов, Дрокин, водил свою собаку»⁹⁶. Среди бумаг, которые остались от покойного архиерея, были обнаружены записи конспекта возможной речи в суде⁹⁷.

Так мученически скончался один из величайших архиепископов Русской Церкви, верный Христу и Его Церкви даже до смерти.

Об этой жестокой расправе над храбрым епископом-исповедником особо никому не сообщалось, вследствие чего ходили разные версии того, что же с ним произошло. Кто-то считал, что он пребывает в кизеловских шахтах среди арестованного духовенства. Была версия, что «в декабре 1918 года красноармейцы водили его избитого по Перми и издевались над ним»⁹⁸. Еще одна версия уточняет, что архиепископа Андроника водили не просто избитым, но «с отрезанными щеками и выколотыми глазами»⁹⁹. Также была версия о том, что он был утоплен в реке Каме.

Таким образом, «обстоятельства убиения владыки темны и весьма сомнительны по характеру источниковой базы. Во всяком случае, кончина владыки Андроника пришлась в этом (1918 – А.С.) году на дни Вознесения Господня»¹⁰⁰.

К сожалению, «точное место захоронения архиепископа Андроника до настоящего времени неизвестно. Его честные останки находятся в безвестной могиле, в районе горда Перми на улице Героев Хасана, где установлен памятный крест, символизирующий могилу пермского первомученика»¹⁰¹. В лике местночтимых святых священномученик Андроник был прославен 17 января 1999 года, а в августе 2000 года на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви он был причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских.

Наиболее интересные отзывы о личности отца Андроника оставили митрополит Антоний (Храповицкий), который совершил над ним монашеский постриг, а также святитель Николай Японский, который был первым наставником отца Андроника в миссионерском служении.

В своем слове при монашеском постриге отца Андроника митрополит Антоний (Храповицкий) давал ему следующие наставления: «Да дарует тебе бодрость в терпении скорбей, в борьбе с духом уныния, в обуздании страстных порывов»¹⁰².

Эти слова были пророческими, т.к. действительно в своей жизни отец Андроник терпел множество скорбей, боролся с унынием и обуздывал страстные порывы. В этом и проявилось его особое мужество, когда, совершая свой пастырский долг, он бодрствовал, старался не унывать и не поддаваться на страстные порывы и необдуманные поступки.

Далее митрополит Антоний напоминает будущему воину Христову о приеме «искусителя, желающего похитить у инока семя духовной жизни. Дьявол, зная его на первых днях вооружённого божественною ревностью ... оставляет … покойным, как Авессалом отца своего Давида. Но чуть только станет ослабевать он в молитве или бдении над собою, враг показывает ему монахов с виду нерадивых, ведущих как бы предосудительную жизнь. Если новоначальный, и не произнеся слова осуждения, презрительным, уличающим чувством отзовется на них в душе своей, то уже и этим отворяет в ней дверь врагу, ибо отселе не далеко и до тайных слов, исполненных греховной горечи: «не есмь якоже прочии человецы» (Лк.18:11)»¹⁰³.

Таким образом, из напутственного слова митрополита Антония юному монаху Андронику можно заключить, что владыка Антоний видел высоту жизни молодого семинариста, именно поэтому и предупреждал его о том, что дьявол может к нему подойти с другой стороны, т.е. через презрение и осуждение других монашествующих, ведущих нерадивый образ жизни.

Данные наставления митрополита Антония были приняты и усвоены отцом Андроником, так как впоследствии его пастырский подвиг заключался в том, что в каких бы епархиях он не находился и с какими бы сложностями не сталкивался, хоть он и обличал грехи и пороки вверенного ему духовенства и паствы, но при этом никогда не дерзал кого-то осуждать и презирать, помня наставления своего наставника в духовной школе, данные ему при монашеском постриге.

Более подробную и интересную информацию об отце Андронике можно почерпнуть в миссионерских дневниках святого Николая Японского.

Первый отзыв об отце Андронике, встречающийся в дневниках равноапостольного Николая Японского, носит далеко не положительный характер, так как сначала святой владыка Николай считал отца Андроника непригодным к делу миссии в Японии, так как, видимо, по его мнению, миссионер должен быть благодушным и терпеливым¹⁰⁴.

Но все же отец Андроник приехал на миссию в Японию, увидев которого и пообщавшись с ним, святой Николай писал, что отцу Андронику он «советовал оставить мысль о служении здесь, ибо нет у него миссионерского призвания – по всему видно»¹⁰⁵.

Вполне вероятно, что отец Андроник действительно в первое время пребывания в Японии был малодушным и неспособным к делу миссии, однако, когда прошло какое-то время, владыка Николай уже совершенно по-другому отзывался об отце Андронике, он писал: «О. Андроник – именно, кажется, тоже хозяин, о котором я мечтал: скромный, молчаливый, но ко всему внимательный и на все готовый тотчас дать отзыв, по своей ни на минуту не усыпающей бодрости»¹⁰⁶.

Также отец Николай рассказывает о ревности отца Андроника, которую он проявил, несмотря на то, что христиане из Оосака холодно восприняли его поселение в этом городе, он писал о нем: «Видно, что человек с энергией. Благослови его Бог на доброе начинание и большие успехи!»¹⁰⁷.

Интересно, что епископ Николай через некоторое время отзывался положительно и о том, как отец Андроник отслужил первое богослужение на японском языке, хоть и замечал у него некие недостатки, но все же имел надежду, что отец Андроник их исправит¹⁰⁸.

По свидетельству епископа Николая у иеромонаха Андроника были большие способности к японскому языку, который он освоил фактически за девять месяцев¹⁰⁹.

Читая данные заметки преосвященного Николая об отце Андронике, можно увидеть, с какой ревностью прежде малодушный иеромонах Андроник принялся за дело проповеди Православия японскому народу. Однако при этом у него были и свои телесные немощи, а именно проблемы со здоровьем по причине разных волнений и переживаний, связанных с миссионерской работой, а также из-за того, что он пил японской чай, который, видимо, был вреден для сердца¹¹⁰.

Также преосвященный Николай пишет и еще об одной болезни, которой заболел иеромонах Андроник во время миссионерских трудов в Японии, он говорит: «У доктора Сасаки исследовали здоровье о. Андроника и нашли неврастению, почему запретили заниматься в сутки более четырех с половиною часов: органического же повреждения в груди нет»¹¹¹.

Из этого видно насколько отец Андроник был усерден в изучении японского языка, т.к. занимался, по всей видимости, большое количество часов в день, что и вызывало у него неврастению¹¹².

Преосвященный Николай в своих дневниках свидетельствует также о том, что отец Андроник обучал японский народ русским традициям, связанным с церковными праздниками¹¹³, из чего можно заключить, что он совершенно не боялся учить японцев русским благочестивым традициям и не считал, что это будет неверным с миссионерской точки зрения.

Таким образом, проведя около года в Японии, отец Андроник действительно проявил необычайную апостольскую ревность о проповеди японцам Православия, что давало владыке Николаю больше надежды на иеромонаха Андроника, вот как он отзывался о нем: «Эх, если бы этот человек не охладел да прослужил бы здесь лет сорок, – вот это точно был бы апостол Японии!»¹¹⁴.

Также преосвященный Николай писал о нем: «О. Андроник, даст Бог, будет отличным миссионером, кажется, и будет тем хозяином дела, о котором я мечтал. Посещает и оживляет церкви, окрестные Оосака; ропщет на неуспехи в японском языке, а между тем говорит так, что все отлично его понимают и иногда трогаются до слез его речами»¹¹⁵.

Чуть позже отец Николай писал следующее об отце Андронике: «Прекрасный он миссионер, такой, какого еще не было в Японии, но слаб, как женщина, и малонадежен потому для Японии. Дай Бог, чтобы я ошибся в своем мнении!»¹¹⁶.

Сомнения преосвященного Николая оказались обоснованными, так как отец Андроник не смог выдержать испытаний и пожелал вернуться в Россию. Отец Николай видит причины этого и в неподходящем климате для здоровья иеромонаха Андроника, его переутомлении, а также и дьявольских кознях¹¹⁷.

Скорее всего, равноапостольный Николай усиленно молился об отце Андронике и имел надежду на то, что он поправит здоровье и не будет слушать дьявольских помыслов об оставлении дела миссии¹¹⁸.

По свидетельству владыки Николая, отец Андроник хотел уехать в Россию, видя в этом волю Божью, ссылаясь на пример святителя Димитрия Ростовского, отказавшегося ехать в Сибирь на святительство по причине болезни¹¹⁹.

Известно, что отец Андроник все же покинул Японию, не выдержав ни испытаний с климатом по состоянию здоровья, ни дьявольски козней, ни переутомления.

На основании миссионерских заметок владыки Николая можно заключить, что это произошло в какой-то мере и по какому-то малодушию отца Андроника, но и, с другой стороны, возможно в этом было действие Промысла Божьего, согласно которому он нужен был Богу для просвещения своего русского народа.

Несмотря на такое кажущееся прискорбным оставление отцом Андроником поприща миссионерского служения в Японии, следует отметить в нем желание служить Богу в Японии, терпение до последних сил и его труды, которые, как верится, не прошли даром и внесли свою лепту в великое дело просвещения японского народа.

Проанализировав отзывы современников священномученика Андроника, можно заключить, что особенностью его личности являются следующие его качества: строгость к себе и другим и одновременно снисходительность при обличении, ответственность, ревностность, благодушие, терпеливость, скромность, молчаливость, внимательность, бодрость, телесная слабость и наследственная болезненность.

Изучение пастырского опыта священномученика Андроника можно начать с его взглядов на устройство духовных школ и на способах воспитания и подготовки будущих священнослужителей.

По мнению епископа Андроника, духовная школа «должна … быть живым свидетельством того церковного духа, ярким светочем которого и является по существу, да и от начала своего было монашество»¹²⁰.

Из этих слов можно заключить, что главное внимание в духовных школах должно быть уделено устроению монастырского строя и характера жизни.

Далее отец Андроник для лучшего уяснения предназначения духовных школ приводит следующий яркий пример, он говорит: «Духовная школа в руках Церкви есть именно та мрежа (сеть – А.С), которую Христос заповедал нам закидывать в мир даже во время совершенного неулова»¹²¹.

Следует отметить, что, видя современное состояние духовных школ, отец Андроник говорил также и о возможности проведения в них реформ и преобразований. По его словам, «преобразование духовной школы – дело большой важности и требует неспешного, тщательного и всестороннего обсуждения»¹²².

По мнению епископа Андроника, «прежняя семинария в основном давала образование детям духовного сословия, и не все из семинаристов стремились стать священнослужителями, некоторым учащимся были вовсе не нужны ни богословие, ни другие специальные предметы. Из их числа вышли новоявленные недоброжелатели Церкви. Получилось, что церковные средства, отпускаемые на семинарии, шли не на благо Церкви»¹²³.

По словам отца Андроника, в эти духовные школы должны поступать «дети и юноши не потому лишь, что они происходят от духовных родителей (имеется ввиду духовных по сословию – А.С.), но потому, что или родители желают с детства воспитать их для служения Церкви, или они сами к тому влекутся духовным своим расположением, определяя себя и на соответствующую нелегкую подготовку»¹²⁴.

Из этого можно заключить, что, по мысли архиепископа Андроника, духовные школы должны быть не только исключительно пастырскими по своей цели, но и доступными для лиц всех сословий без различия, для достижения чего необходимо с детства воспитывать и обучать детей так, чтобы их души были предрасположены к принятию священства, чтобы люди, окончившие духовную школу, сознательно определяли себя на пастырское служение при всех его трудностях¹²⁵.

Таким образом, из наставлений священномученика Андроника можно заключить, что духовные школы должны давать особую и тщательную до благоговейности подготовку воспитанников к искусству духовного врачевания душ пасомых, руководимых не ко временной, но к вечной жизни¹²⁶.

Далее необходимо перейти к разбору взглядов епископа Андроника на пастырское служение.

Священномученик Андроник говорил, что пастырство – это содействие священника «возрождению, освящению, посвящению христиан Богу, усыновлению Ему, устроению вечного их спасения! Это соработничество Самому Христу, на Кресте пострадавшему, но воскресшему и вознесшемуся. Это служение примирения Бога с людьми и людей с Богом»¹²⁷.

Также он свидетельствовал и о том, что «пастырское душепопечение … искусство из искусств, к упражнению в котором нужно приступать с устроенными духовными способностями, с изощренными силами духа»¹²⁸.

Из этого высокого достоинства пастырского служения выводится и соответственное отношение мирян к священному сану, которое епископ Андроник представляет в следующем сравнении, он говорит: «Благоговей же, всякий христианин, перед сим высоким для тебя здесь пастырским служением и имей пастыря как ангела Божия для своей души»¹²⁹.

Говоря о цели священства, владыка Андроник писал: «Священство от Бога поставлено для того, чтобы освященные Кровью Христовой люди Божии сознали и на деле восчувствовали эту свою освященность, чтобы сами для себя являлись священниками, себя самих Богу принося в жертву и дар священный»¹³⁰.

Говоря о высоте служения в епископском сане, отец Андроник замечает интересную вещь: «Раньше можно было относиться с сомнением к желанию епископства, как дела, как подвига. А теперь, когда епископство представляет в собственном смысле слова подвиг, который нужно понести даже до смерти, отказаться от него никто не должен»¹³¹.

При этом, размышляя в общем о высоте священнического служения, епископ Андроник предостерегал пастырей от самомнения, он говорил: «Если бы кто сказал о себе, что он достоин епископства и даже только священства, то уже ради этой самоуверенности он не достоин того, он унизил себя»¹³².

Также владыка говорил и о миссионерской ответственности епископов, он свидетельствовал, что «епископу … принадлежит и ведение дела духовного просвещения, ибо он печется о душах, вверенных ему пасомых»¹³³.

О Восточных Патриархах отец Андроник говорит, что «их надлежит слушать, как Самого Христа»¹³⁴.

Для того, чтобы пастырю развить дух в должном направлении и стать воодушевленным пастырем, опытно знающим запросы души человеческой и пути к их удовлетворению, ему необходимы, по словам отца Андроника, «молитва, чтение Слова Божия, чтение Святых Отцов и житий Святых, испытывание своей совести через возможно частую исповедь, знакомство и общение с людьми духовного склада жизни, общение с народом до сроднения с ним полного и духовного и, особенно, общение с народом у народных Святынь»¹³⁵.

При этом отец Андроник советует избегать крайностей и не брать на себя чрезмерных подвигов, но исполнять только лишь то, что ближе к нему, что просто и доступно, что проверено опытом многих прежних церковных работников и историей Церкви¹³⁶.

Также епископ Андроник замечает: «Беды народные, беды отечественные пастырю Церкви ближе, чем кому-либо. Ибо он по преимуществу имеет общение с душой народной, к нему приходящей со всеми своими немощами и печалями»¹³⁷.

Однако, говоря о связи священника с народом и о силе влияния священника на народные массы, отец Андроник советует не забывать о том, что «в родную нашу старину приходской пастырь был и духовным руководителем, и советчиком в житейских делах»¹³⁸.

Далее следует сказать о размышлениях архиепископа Андроника, касающихся подготовки пастырей к их служению.

По словам отца Андроника, «кандидат священства должен иметь богословское образование и воспитание. Как то, так и другое приобретаются не только через среднюю школу или пастырскую, но и через домашнюю подготовку»¹³⁹.

Кроме богословских знаний будущим священнослужителям необходимо и соответствующее воспитание. По словам архиепископа Андроника, «всякие средства … нужно употреблять к тому, чтобы пробуждать в юношах идеальные стремления, чтобы они помнили не только цель – прекрасное окончание курса, а главным образом то, что после того им нужно иметь настоящее дело в руках и делать его как следует, ибо и дело это не простое, а церковное, единственно важное. Средств для этого множество, только бы иметь усердие пользоваться ими»¹⁴⁰.

Также отец Андроник говорит о важности знания воспитанниками семинарий новостей церковных и мировых новостей¹⁴¹ и о необходимости будущим пастырям научиться жить с простым народом одной жизнью¹⁴².

Главным качеством пастыря отец Андроник считает сострадание. Он говорит, что «трудное это дело иметь сострадательное сердце; но ведь и вообще характер, или даже одно какое-либо свойство характера вырабатывается прилежным вниманием к себе»¹⁴³.

Вследствие этого владыка предлагает семинаристам смотреть на период, проведенный в духовной школе, не только как на время приобретения необходимых знаний, но как «на время выработки в себе пастырского характера, сколько это возможно для юноши»¹⁴⁴.

Также будущие пастыри должны себе поставить за правило еще в стенах духовных школ «умягчать свое сердце сочувствием всем, развивать внимательное и сострадательное ко всем отношение»¹⁴⁵.

Во время хиротонии в священный сан отец Андроник советует молиться и размышлять о следующем: «Больше всего нужно бы получить от Бога бодрое искреннее прохождение высокого архиерейского служения. И об этом имея всецелую святую заботу, – об этом и молитесь особенно настойчиво Богу в момент таинственной хиротонии»¹⁴⁶.

Данный совет дается архиепископом Андроником архиереям, но он вполне может быть применимым и к иерейскому сану и перефразирован на следующий: молиться о получении от Бога дара бодрого и искреннего прохождения высокого иерейского (или диаконского служения).

Говоря об обязанностях священнослужителей, отец Андроник также замечает, что «располагать пасомых к участию во всяком церковном деле – наш прямой долг, и напротив – укор нам, если мы не привлекаем пасомых»¹⁴⁷.

Кроме заботы о нравственном состоянии паствы священнику необходимо заботиться и о том, чтобы убеждать прихожан приносить пожертвования, для чего ему необходимо расположить своих прихожан к этому важному делу¹⁴⁸.

Для успеха в проповеди Евангелия, по словам отца Андроника, необходимо, чтобы содержанием проповеди была «не только нравственная жизнь, но и целая катехизация, наставление в христианских истинах и обрядах»¹⁴⁹, и все это должно «подаваться народу проще, жизненнее, нагляднее, прочувственнее»¹⁵⁰, для достижения чего священникам необходимо обязательное ежедневное чтение Библии, которая есть «источник воодушевления, и собственного умудрения, и назидания для слушателей»¹⁵¹.

Так как очень часто в церковной среде бытует мнение о том, что для спасения самое главное – это просто быть хорошим высоконравственным человеком и делать добрые дела, то важно привести слова епископа Андроника о православной вере, о ее силе и важности в деле спасения. Отец Андроник пишет: «Православие есть истина, есть ничем не запятнанное слово Христово … А с этим словом никто считаться не сможет, оно само за себя постоит»¹⁵². «Ведь мы только и обладаем истиною, которая сама за себя говорит и засвидетельствована целой историей Церкви православной»¹⁵³.

Далее отец Андроник говорит о единственности истинной веры: «Как Бог и Господь наш Иисус Христос Един и иного быть не может, так и вера наша в Него может быть только едина, – никаких кривотолков, искажений и новых учений быть не должно. Вера эта и учение о ней – эта та вера и то учение, которые вначале возвещены от Самого Христа Жизнодавца, проповеданы через Его Святых Апостолов, которым Сам Господь Святым Своим Духом отверз умы правильно понимать Писание (Лк. 24, 45; Деян.2:33), разъяснены их преемниками Святыми и духоносными Отцами и Учителями Церкви и, наконец, содержатся всею повсюду Святою Вселенскою Христовою Церковью»¹⁵⁴.

Весьма часто, рассуждая о православной вере, многие люди говорят, что в ней есть самое важное, от чего нельзя отступать, а есть второстепенные вещи, которые можно изменять и которые не столь важны для спасения. Владыка Андроник придерживался другой точки зрения, он считал, что в православной вере нельзя делать даже малых компромиссов, он говорил: «Если бы Отцы во время арианства стояли хоть за “что-нибудь”, то мы не были бы в Церкви. А они вместо буквы единой йоты не хотели уступить компромиссу. И отстояли чистоту Церкви»¹⁵⁵.

В духовной жизни православных христиан довольно часто происходит период охлаждения в вере, причинами чему епископ Андроник считает отсутствие труда в делах веры и непостоянство в упражнениях по познанию истин веры¹⁵⁶.

Для того чтобы проиллюстрировать насколько важно постоянство в деле познания истин веры, епископом Андроником приводится следующий пример: «Как живописец, или музыкант, или писатель постоянно упражняются в своем художестве, чтобы рука не загрубела, так истины веры и жизни по вере постоянно нужно возобновлять в своей душе, чтобы не умереть смертью духовной и не охладеть к вере»¹⁵⁷.

Для познания истин веры необходим и чистый источник, из которого можно черпать эти истины, которым является, по мысли отца Андроника, Вселенская Православная Церковь. Подчеркивая важную мысль о том, что Церковь – это не просто человеческое собрание и учреждение, но Богочеловеческий организм Тела Христова, епископ Андроник делает вывод о невозможности вечного спасения для находящихся за Его пределами. Следует отметить, что принадлежность к Церкви отец Андроник считает не единственным важным критерием для достижения спасения в Церкви, он также говорит и о важности содержания в полноте всего того, чему Христос учил через Свою Церковь¹⁵⁸.

Далее необходимо перейти к вопросу падения нравов в обществе.

Одной из основных причин нравственного падения людей отец Андроник считал легкомысленное отношение к душеполезным книгам и замена их книгами душевредными, для исправления чего владыка предлагает противопоставить литературе для души широкое распространение житий древних святых, и в особенности житий святых позднейшего времени¹⁵⁹.

Также владыка видел причину упадка нравственности и в том, что люди не имеют твердой веры и не знают свою веру, а ведь нравственность напрямую связана с верой. Он свидетельствовал о том, что «с падением веры упала ныне и жизнь добродетельная, понизилась и доброта, и отзывчивость человеческая»¹⁶⁰.

Также интересно привести мнения отца Андроника относительно того, почему люди живут во грехах.

Первую причину жизни людей во грехах епископ Андроник видит в том, что люди грешат чаще всего в коллективе, смотря на других людей, а также и потому, что не хотят признавать вины за собой, так как «общая черта грешника – свалить с себя вину на другого¹⁶¹.

Вторую причину того, что люди живут во грехах владыка Андроник видит в том, что мы забываем просить Бога о помощи в борьбе с грехом и не поддерживаем в себе огонь веры¹⁶².

Далее пойдет речь о советах епископа Андроника относительно богообщения через молитву и правильное ведение аскетического образа жизни.

Размышляя о молитве, отец Андроник замечает, что «Богу не нужно многих наших слов, а нужно только одно сердечное пред Ним сокрушение, хоть краткая, но действительно от сердца исходящая молитва; и если мы действительно так будем молиться, то действительно поймем силу молитвы для нас и радость от этой молитвы»¹⁶³.

Далее следует сказать о том, какую еще пользу кроме радости может получить христианин от молитвы.

Упражнение христианина в молитве, по словам отца Андроника, «просвещает наш ум истинным светом, способствует нашему уму обогащаться ясными познаниями о Боге, научает нас исполнению заповедей Божиих, освобождает и от настоящих бедствий, избавляет и от будущих мучений»¹⁶⁴.

Так как многие христиане тяготятся молитвами, которые составили святые, и не понимают причину частого повторения одних и тех же слов молитвы, то для объяснения данных вопросов можно также обратиться к наставлению пермского архипастыря, который свидетельствует о молитвах, составленных святыми, что они передают христианам умонастроение святых угодников Божиих, однако происходит это не просто от формального вычитывания текста, но от внимательного, усердного и благоговейного их чтения¹⁶⁵.

Относительно же однообразия и необходимости частого повторения одних и тех же молитв, епископ Андроник свидетельствует, что «частое повторение одних и тех же молитв, и молитвословий есть обновление душевных сил духовною пищею, оживление святых чувств молитвы, постижение духовных совершенств святых и постепенное сроднение с ними (со святыми – А.С) и с Богом»¹⁶⁶.

Так как молитвы составлены были в основном монашествующими, то далее следует привести мысли отца Андроника о самом главном в монашеском образе жизни и о правильном ведение аскетической борьбы.

Согласно его мнению, целью поступления в обители является перенятие опыта благочестия от подвижников через чтение их трудов¹⁶⁷. Самым главным деланием в святых обителях отец Андроник называет послушание, без которого «не может быть дальнейшего совершения спасения»¹⁶⁸, потому что «чем более смирения, тем более духовного совершенства»¹⁶⁹.

Сказав о важности перенятия опыта подвижнического благочестия через чтение трудов подвижников и о важности послушания в монастырской жизни, необходимо перейти к советам владыки Андроника в аскетической жизни.

По мнению отца Андроника, «когда кто начинает путь спасения, тогда враг сначала смущает его разными страхованиями, скорбями и злоключениями, а равно нападениями и от людей. Если подвижник устоит твердым на принятом пути благочестия, то враг старается обольстить его успехом его подвигов»¹⁷⁰.

Так как, слыша наставление епископа Андроника монашествующим, можно подумать, что мирянам нет необходимости вести духовную брань и отказываться от удовольствий мира и что это удел только монахов, то следует привести высказывание отца Андроника об отношении христиан к светским удовольствиям.

Размышляя о светских обычаях и удовольствиях, епископ Андроник советует «лучше их вовсе оставить, как вредные и, во всяком случае, не безопасные; но если на это недостает мужества, то постарайтесь быть тут только телом, а не душою; поставь целью не развлекаться с веселящимися от скуки и пустоты в душе людьми, а их, как скучающих, всячески развлекать такими радостями, которые заполнили бы всю их жизнь высоким смыслом»¹⁷¹.

Кроме познания Бога через Его откровение для правильного богопознания необходима жизнь по заповедям или, другими словами, нравственно-моральная составляющая образа жизни, так как «ни догмат без морали не существует, ни мораль без догматической основы не может иметь прочной и законной осмысленной почвы»¹⁷².

Светские люди, по мысли отца Андроника, могут понять суть сверхответственного откровения в том числе и через окружающей мир. В пересказе одной из своих проповедей он приводит примечательный пример, точно иллюстрирующий вышесказанный тезис. Он говорит: «Например, в моих руках книга, но если я не понимаю знаков, то в ней ничего не пойму, а если постепенно пойму знаки, то пойму и книгу, так и благодать: если мы не будем ею жить, то так и будет для нас не действенна, и напротив»¹⁷³.

Слыша эти слова отца Андроника, можно подумать, что познание Бога через природу и творение необходимо только светским людям, однако епископ Андроник был другого мнения по этому вопросу, так как он говорит о пользе способа богопознания через природу или естественное откровение и для людей, ведущих подвижнический образ¹⁷⁴.

Далее необходимо поговорить подробно о таком месте богообщения, как храм, и привести рассуждения отца Андроника о сердцевине христианства – православном богослужении.

Для правильного богопознания православным христианам необходимо и соответствующее отношение к тому месту, где происходит познание Бога через общую молитву, т.е. к православному храму.

Священномученик Андроник говорил следующее о богослужении: «Наше богослужение поистине есть самая восторженная и возвышенная беседа Церкви с Богом; тут самая жизнь Церкви раскрывается как нельзя более ясно и возвышенно»¹⁷⁵.

Говоря об отношении пермского святителя к богослужебному уставу Церкви, следует отметить, что владыка Андроник принимал активное участие в регламентации богослужебного устава Русской Православной Церкви. Владыка Андроник свидетельствовал о том, что «сокращение изменяемых частей богослужения и “концертный” характер его совершения привели к тому, что служба ласкает слух и зрение, но не возводит людей к Богу»¹⁷⁶.

Также он считал, что так как «наше богослужение имеет всегда строго законченный и цельный характер»¹⁷⁷, то «всякое сокращение его бессмысленное есть нарушение этой цельности и стройности. Что сказали бы меломаны, любители театра, если бы выбросить из пьесы несколько отделений или даже строк? Так для понимающего весь строй богослужения совершенно недопустимо бессмысленное сокращение его»¹⁷⁸.

По словам отца Андроника, «православное богослужение как момент беседы христианина с Богом есть святыня верующей души, требующая строгости и благоговения в своем совершении для возведения верующих к Богу»¹⁷⁹. Вследствие этого владыка предлагал «составить обязательный для всех не монастырских церквей устав чина совершения богослужения, сокращение или неисполнение которого рассматривалось бы как нарушение закона и взыскивалось бы по общему церковному карательному суду»¹⁸⁰.

По мнению епископа Андроника, «если Устав церковный не выполняется по лености, то это уже является безобразием и нетерпимым церковным безбожием»¹⁸¹.

Также отец Андроник предлагал и организацию административного органа, отвечающего за церковное пение на богослужении. Для этого он предлагал учредить «при Синоде церковно-певческий совет для строгой цензуры церковно-певческих произведений и для проведения в жизнь правильных церковных и однообразных распевов»¹⁸².

На собрании новгородского духовенства 14 декабря 1910 года епископ Андроник, указав на недостатки существующей практики сокращений, предложил следующие рекомендации о разумном сокращении изменяемых частей всенощного бдения: на стихирах «Господи воззвах» владыка предлагал петь хотя бы 6 стихир из октоиха и минеи. На «стиховнах» должно быть не менее двух стихир. Канон в будни необходимо читать на 6 тропарей (по два тропаря из каждого канона, если читается три канона). При чтении канона в воскресный день необходимо соединять воскресный и крестовоскресный каноны по сходству их содержания в один канон, оставляя при этом количество тропарей, как и в будний день (т.е. шесть тропарей), или же во всяком случае прочитать хотя по 1 тропарю из каждого канона (воскресный, крестовоскресный, Богородице и святого) на четыре тропаря. На стихирах на «хвалитех» должно быть хотя бы две стихиры, затем слава – стихира евангельская, и ныне – «Преблагословенна...», а в праздники – слава и ныне, праздника. По славословии владыка определял обязательным петь воскресные тропари «Днесь спасение...» или «Воскрес из гроба...» – по воскресным дням, а по праздникам – тропарь праздника или празднуемого святого вместе с богородичным тропарем¹⁸³.

Предлагая такую практику сокращения богослужения, владыка Андроник исходил из необходимости максимально бережно сохранить или хотя бы максимально отразить в реальной богослужебной практике общий богослужебный порядок, изложенный в Типиконе, благодаря чему соотнести богослужебную практику с нормами Типикона, а не подстраивать нормы Типикона под богослужебную практику¹⁸⁴.

Таким образом, можно сказать, что «для преосвященного Андроника (Никольского) назидательность богослужения имеет преимущественное значение в сравнении с его ограниченной продолжительностью и соответствием с устоявшимся богослужебным порядком»¹⁸⁵.

Так как «Богослужебные указания» преосвященного Андроника соотнесены с нормами действующего Типикона, то вследствие этого их можно считать наиболее адекватным способом решения проблемы соотнесения богослужебной практики с нормами действующего Типикона.

Говоря о взглядах епископа Андроника на богослужебный устав, важно также показать его отношение к такому частному вопросу устава, как язык богослужения.

Следует отметить, что владыка был против перевода богослужения со славянского на современный русский язык. Вот какой аргумент он приводил в защиту своего мнения, он говорил: «Было бы странно говорить с Богом на языке обычном, если и в беседе с людьми, высшими себя, мы пользуемся и языком не обыденным, а возвышенным¹⁸⁶.

Также владыка полагал, что перевод богослужения на русский язык возмутит всех благочестивцев, и особенно простой народ набожный, а это может привести даже к новому и сильнейшему старого расколу¹⁸⁷.

Единственное, против чего не был против епископ Андроник, – это «перевод церковных книг лишь для домашнего употребления»¹⁸⁸. Кроме этого, отец Андроник считал необходимым «кроме исправления текста богослужебных песнопений, изучать и истолковывать богослужение, приближая его к пониманию богомольцев и делая их сознательными участниками в нем»¹⁸⁹.

Следует также отметить, что очень большое внимание епископ Андроник уделял церковному пению, о котором он писал, что «пение должно быть молитвенным, для чего нет распевов лучших, чем распевы знаменные, греческие, болгарские, киевские, валаамские»¹⁹⁰.

О характере пения он говорил, что «лучше, чтобы пение было общим»¹⁹¹, так как оно не только «весьма воодушевляет и всех делает более сознательными и живыми участниками в богослужении»¹⁹², но и является «явлением седой христианской старины»¹⁹³. Таким образом, по его мнению, «общее пение при богослужении должно приветствоваться как явление подлинно уставное и глубоко христиански-церковное»¹⁹⁴.

Далее необходимо перейти к наставлениям священномученика Андроника о Таинствах Исповеди и Причастия.

Говоря о мнении архиепископа Андроника об Евхаристии, следует отметить, что данный вопрос был изучен отцом Андроником еще во время его учебы в Московской духовной академии, по окончании которой он защитил кандидатскую работу на тему: «Древнецерковное учение об Евхаристии как жертве в связи с вопросом об искуплении». Именно поэтому понимание данного вопроса будет сделано на основании некоторых выдержек из научного труда епископа Андроника.

На данный вопрос отец Андроник смотрел в контексте вопроса об искуплении, поэтому важно привести его мнение об Евхаристии в нравственно-психологическом аспекте, ведь в своем труде он опровергал неверное воззрение на Евхаристию только как на жертву, чисто внешне и юридически оправдывающую человека, но подчеркивал важность нравственной стороны Евхаристии, о чем отец Андроник писал: «Евхаристия есть действительно жертва Богу, но в том нравственно-психологическом смысле, что в ней человек как бы всецело отрешается от себя и всего своего, и ищет, и стремится только к одному – теснейшему приобщению ко Христу, Который для него есть истинный и единственный источник сил и жизни»¹⁹⁵.

Еще он пишет, что «Евхаристия, как жертва, для христианина есть средство усвоения себя Христу или восстановления и укрепления того духовного союза с Богом, который принес на землю и совершил Искупитель и к которому постоянно стремится человек в своей духовной жизни, в своем внутреннем подвиге»¹⁹⁶.

Также отец Андроник говорит о том, что «вкушение Тела Христова и Крови Его … есть срастворение нашего естества естеством Божественным, обожение нашего духа, исполненного благодатным присутствием Духа Христова»¹⁹⁷.

По словам епископа Андроника, плодом Евхаристии для христианина является такое состояние, когда «все высшие стремления человека, парения его владычественно закрепляются и становятся постоянным и существенным его настроением»¹⁹⁸.

Рассмотрев взгляды архиепископа Андроника на Таинство Евхаристии, необходимо перейти к разбору его мнений о правильной подготовке к Причастию, в частности об Исповеди и необходимом состоянии души христианина для участия в Таинстве Причастия.

Для того, чтобы был должный плод от Таинства Исповеди, отец Андроник советует совершать ее следующим образом: прежде рассмотреть свою жизнь, свою душу, чтобы увидеть и знать в чем мы согрешили перед Богом, а при приходе к духовнику необходимо не только отвечать на его вопросы о грехах, но и самим рассказывать, чем грешны перед Богом¹⁹⁹. Для иллюстрации правильного подхода к исповеди отцом Андроником приводится классический пример, он говорит: «Как врачу телесному ты все расскажешь о своей болезни, так еще с большим вниманием расскажи все врачу духовному о своей духовной болезни»²⁰⁰.

Говоря об отношении пермского святителя к общей исповеди, нужно отметить, что епископ Андроник считал общую исповедь возможной не в качестве общего правила, а как вынужденную меру при большом количестве людей при условии тщательной подготовки их через поучение перед исповедью и сохранения практики тайной исповеди в качестве основной²⁰¹.

К Таинству Причастия владыка Андроник советовал готовиться постом, молитвой и тщательным рассмотрением своего поведения и совести²⁰².

Говоря о том, какое должно быть состояние души христианина перед участием в Причастии, отец Андроник писал: «Всякий христианин приобщению Телу и Крови Христовым предпосылает слезное и глубокое покаяние во грехах»²⁰³. По его мысли, христианин должен скорбеть о своем окаянстве и недостоинстве и налагать на себя разные подвиги и епитимии для того, чтобы через это смирить свою злую волю, возбудить умиление и благодаря этому умилостивить Бога²⁰⁴.

Следует отметить, что советы отца Андроника о воспитании детей не являются просто теорией, но весьма практичны, о чем свидетельствует игумен Дамаскин (Орловский): «Размышления архиепископа Андроника (Никольского) тем более ценны, что он не был кабинетным ученым, теоретиком, он был практиком, но таким, который направляет значительную часть усилий на исследование практической деятельности»²⁰⁵.

Говоря о важности воспитания детей, епископ Андроник описывает состояние детской души и говорит о благоприятности этого возраста для восприятия всего святого²⁰⁶.

Давая наставление родителям о воспитании детей, отец Андроник советовал «учить детей благочестию, читать вместе с ними утренние и вечерние молитвы, с малолетства искоренять в детях лень, лукавство, ложь»²⁰⁷.

Также следует отметить, что владыка Андроник считал важным для воспитания детей не только изучение всего церковного, но и заботу о физическом развитии детей, для чего необходимо, по его словам, «озаботиться заведением в школах гимнастики, упорядочением игр, устройством школьных прогулок для изучения природы и достопримечательностей»²⁰⁸.

Кроме этого, отец Андроник добавляет, что для детей очень полезными будут «занятия сельским хозяйством, огородничеством, садоводством, пчеловодством»²⁰⁹, но они должны совершаться детьми «как бы между делом, как забава приятная и полезная»²¹⁰. Из этого можно сделать вывод о том, что, считая важным такое времяпрепровождение для детей, владыка Андроник хотел, чтобы дети вспоминали в будущем свое детство как счастливое время и имели любовь и расположение к тем делам, к которым их приучили в детстве.

Следует отметить, что священномученик Андроник считал важным для воспитания молодежи и ознакомление их с классической литературой. Для осуществления этого он дарил старшеклассникам при посещении приходов сочинения Пушкина, Крылова и Лермонтова²¹¹.

Важно также подчеркнуть, что епископ Андроник как служитель Божий заботился и о творении Божьем в окружающей природе и был весьма опечален тем, что народ не заботится об окружающей его природе, причину чего видел в том, что люди с детства не приучаются к этому²¹².

Чтобы приучить детей к бережному отношению к окружающей природе, отец Андроник предлагал наступающею весною, а затем и осенью устраивать по всем школам древонасаждение при помощи самих школьников²¹³ для того, чтобы таким образом школьники приучались дорожить любым деревцем и научились ценить и любить и всю одушевленную, и неодушевленную природу²¹⁴.

Так как для воспитания молодого поколения весьма важно воспитание любви к родине, то необходимо рассмотреть взгляды архиепископа Андроника и об этом вопросе.

Говоря о воззрениях священномученика Андроника на патриотизм, следует отметить, что его мнение не является каким-то отвлеченным или узким (ведь зачастую людей, которые ценят свою родину больше других, обвиняют в том, что они так считают, потому что не были больше ни в каких других местах), но, напротив, его мнение весьма объективное, так как «архиепископ Андроник не только хорошо знал русский народ, но он имел возможность ознакомиться и с народными укладами и традициями других стран. По пути следования к месту назначения в Японию владыка Андроник посетил Грецию, Италию и США»²¹⁵.

Он был уверен, что главной задачей пастырей, педагогов и родителей является «воспитание подрастающего поколения в любви к Церкви Православной и ее Святыням, в любви к Отечеству и его истории, в любви самой живой к родному народу и его быту и верованиям, в любви ко всему, из чего шаг за шагом, из поколения в поколение строилась и росла великая дорогая наша Россия!»²¹⁶.

Несмотря на такие твердые слова в защиту патриотизма, владыка Андроник при этом не считал, что забота о земном Отечестве должна быть на первом плане. Он говорил, что «там, где забывают или даже и презирают небо, – там непременно и на земле водворяется и усиливается зло, а добро улетает именно на то небо, о котором люди всего меньше начинают думать и заботиться»²¹⁷.

Таким образом, можно сделать вывод, что, говоря о важности патриотизма, владыка хотел через это достучатся до сердец своего народа, чтобы через знания культуры, традиций и веры своего прошлого люди «извлекли необходимые для себя уроки и не повторяли прежних ошибок»,²¹⁸ и «наряду с внутренним самосовершенствованием человек должен быть непременно занят практической работой на благо Родины»²¹⁹.

Так как епископ Андроник имел большой опыт в деле православной миссии, то в следующей главе необходимо перейти к описанию его опыта в деле православной миссии и практическим советам для миссионеров.

Говоря о проповеди Православия по всему миру, отец Андроник писал, что «Православие, его духовную силу, превосходящую и исполняющую все, мы и должны всячески раскрывать и возвещать всем, чтобы уподобиться мудрым евангельским слугам, получившим таланты и увеличившим их»²²⁰.

Для пояснения важности дела православной миссии пермским епископом приводится следующий примечательный пример, он говорит: «Приятно нам, когда наша семья или наш дом разрастается; так и относительно Церкви: ведь в ней совершается спасение всех людей, а потому мы всячески должны приводить неверующих к вере; поэтому в разговорах беседуйте о Христе, чтобы постепенно приводить к Церкви новых членов»²²¹.

Говоря о высоте миссионерского служения, епископ Андроник писал о том, что «нужно как можно больше людей посвятить в эту тайну нашей Церкви, чтобы как можно больше было спасающихся. С этим делом по высоте может ли что сравниться»?²²² А также и то, что «у каждого христианина глубоко в сердце должны лежать постоянно слова Христа: “Жатвы много, а делателей мало; итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою”»²²³.

Также владыка Андроник говорит о важности духовного закона в деле миссии, он пишет: «Если воля Божия да искренность у проповедников будет, то и через это дело может пойти хорошее»²²⁴.

Размышляя о характере православной проповеди в современном мире, священномученик Андроник говорил: «Проповедь преимущественно собеседовательного характера – вот что прежде всего необходимо по нуждам времени»²²⁵.

Самым важным в деле миссии отец Андроник считал не гнаться за количеством крещений, так как для Царствия Божия и для спасения в этом нет нужды, но стремиться к качественной проповеди, так по его словам лучше «пусть будет немного, да крепко»²²⁶.

О количестве же миссионеров отец Андроник говорил, что «миссионеров и всегда-то трудно находить»²²⁷.

Жизненной целью миссионеров, «с которою ничто другое не может сравниться по высоте и вечности и единственности»,²²⁸ отец Андроник определял «спасение всех людей верою и жизнью во Христе Спасителе»²²⁹ и считал, что иначе и не может быть. Для подтверждения своего тезиса епископ Андроник приводит понятный пример: если указ земного царя читают и внимательно выслушивают, стараясь исполнить его на деле, то христианство транслирует волю Самого Царя Небесного, во власти которого все и небесное, и земное²³⁰.

Необходимыми качествами для миссионеров в этом великом деле служения владыка Андроник считал самоотдачу без всякого саможаления и самолюбия. Вот как он об этом говорит: «Дай Бог, чтобы у нас побольше появлялось таких тружеников на пользу нуждающихся, действующих не из желания блеснуть своею благотворительностью, а исключительно из доброго несебялюбивого сердца»²³¹.

Для успеха в деле миссии отец Андроник советует миссионерам заботиться о важности в деле миссии соответствия жизни с христианским учением, так как «язычники, конечно, зорко смотрят за нами – как мы живем. И если не видят у нас в жизни этого учения, то, конечно, соблазняются и в Церковь, конечно, не приходят»²³².

Также владыка Андроник напоминает миссионерам о важности их участия в труде и обычной жизни тех, кому они проповедуют, так как, по его мнению, «христианство … есть самое наше сердечное настроение, самое наше постоянное, во всех случаях жизни, непременное хождение под оком Всевидящего Бога, постоянное памятование о Нем и сообразная с этим жизнь. А если взять проповедника, отвлеченного от всяких обычных дел, в виде белоручки, то получается некоторое подозрение: тебе то, мол, хорошо, а нам-то каково при нашем многоделии? Нам уж не до спасения»²³³.

Кроме этого, епископ Андроник советует миссионерам «учиться и учиться вере, испытывать Божественное Писание и писания церковные, чтобы иметь возможность дать ответ всякому вопрошающему о нашем уповании»²³⁴.

Кроме изучения Закона Божьего, проповеднику нужна «живая уверенность в том, что он делает действительно дело Христово, кроме которого ничего и нет. А если этого мы не будем иметь, то трудно нам действительно возвещать о Христе»²³⁵.

Также владыка подчеркивает, что миссионерам нужно помнить о характере постепенности в деле миссии, так как «истина не насиловала человека и приводила его постепенно к свободному спасению»²³⁶.

Говоря о советах отца Андроника, касающихся проповеди Православия разным народам, необходимо отметить, что единственным способом для пробуждения у язычников интереса ко спасительной вере архиепископ Андроник считал усердную молитву, в которой нужно было просить Бога о том, чтобы Он даровал миссионерам Духа Своего Святого, наставляющего, умудряющего и просвещающего миссионеров и исполняющего их Своею Божественной силою, чтобы они действительно были носителями и того Божественного учения, о котором вещают, и той Силы Божией, к Которой, как спасению всех, призывают народ²³⁷, так как «дело проповеди христианства и есть только дело Божие; поэтому если миссионер сам не молится Богу, не живет с Богом, а делает свое дело как обычный миссионер, хотя бы он и покоя не видал в труде, то как же он дерзает другим предлагать спасение в Боге, духовную жизнь во Христе язычникам?»²³⁸.

Размышляя о содержании молитвы миссионера об успехе в деле миссии на своем личном опыте, отец Андроник вспоминает о себе следующее: «У меня все время была на сердце перед Богом молитва о том, чтобы Он Сам помог мне сделать Его святое дело во славу Его святого Имени, чтобы Он подал мне и моим помощникам ревность и силу, да и мудрость, а главное – облагодатил всякое наше слово и дело, чтобы воистину во всем нашем являлась Его всесильная благодать, да познают все Его Единого²³⁹.

В трудах епископа Андроника сохранился текст молитвы миссионера²⁴⁰.

Анализируя содержание данной молитвы, можно прийти к выводу, что направления мысли миссионеров при молитве должны содержать просьбы о размягчении сердец заблудших людей, о просвещении мысленных очей сердца самих миссионеров, о даровании миссионерам ощущения силы Божией и сладости Богообщения в молитве, а также о действии через миссионеров Божьей благодати, возбуждающей их на дело Божье.

Кроме молитвы, миссионерам весьма важно быть внешне организованными, что достигается через соблюдение распорядка дня.

Рассказывая об образе жизни миссионеров на своем личном опыте, отец Андроник так описывает свой распорядок дня: «Поднявшись с 6 часов утра, только не раньше 12 часов ночи можно было дать покой себе, и так было почти изо дня в день»²⁴¹.

Также он пишет о себе следующее: «Ежедневно читаю Библию, жития святых дня, отправляю с сокращениями ежедневно службу, кроме Литургии (только у себя в квартире), смотрю за постройкой, повторяю китайские буквы, которые за это время позабыл»²⁴².

Кроме заметок о распорядке дня миссионеров, в творениях архиепископа Андроника описываются те искушения и телесные болезни, которые могут испытывать миссионеры.

Самым главным искушением миссионеров священномученик Андроник считал желание о возвращении на земную родину. Данный тезис епископ Андроник подтверждает своим личным опытом и опытом других миссионеров, говоря об одном из которых он пишет, что один из миссионеров «возвратился оттуда (с места проповеди – А.С.), вероятно, соскучившись по родине. Вот это сильное искушение для нас, миссионеров, бороться с ним иногда бывает и не совсем под силу»²⁴³.

Справляться с этим искушением отец Андроник советует следующими благими размышлениями, нужно говорить себе в мыслях: «Везде земля Господня: если и возвратиться придется на родину, нужно, забывши заднее, спокойно и твердо простираться в переднее, не полагаясь на себя и ища помощи свыше»²⁴⁴.

Также владыка Андроник советует для преодоления искушения бросить начатое дело Божие вспоминать пример святых, он пишет: «И святых посещало искушение оставить начатое дело Божие и бежать из пустыни… И им это было весьма тяжким искушением; но они молились и победили всё, и с помощью Божиею делали действительно великое дело. И нам только на это и нужно всегда тщательно устремляться, чтобы молитвою проводить время, чтобы с Богом всегда быть, и Он нам поможет Своею благодатию. Ведь дело Божие, где бы ни делать, везде оно одно и то же»²⁴⁵.

В своих письмах отец Андроник описывает следующие свои болезни, которые он испытал, будучи на миссионерском поприще, он пишет: «Голова как свинцом налита (сильное головокружение, как будто падаешь; конечно, от слабости), в сердце иногда (редко) как будто горячими клещами копаются, а вообще как-то неладно оно дает о себе знать, грудь ноет, хотя не разберу – в груди или только в костях; а тут и ноги уже, кстати, болят, да и руки. Как и водится, с телом все болит: по ночам иногда не сплю»²⁴⁶.

Ту истину о том, что эти болезни имеют прямую связь с делом миссии, доказывает то, что когда в другом месте отец Андроник пишет, что он по ночам не спит, и у него болят сердце и грудь именно «после обхода христиан»²⁴⁷.

Так как миссионеров преследуют разные искушения и телесные болезни, то, по словам отца Андроника, для преодоления всех этих трудностей миссионерам необходимо только самое обычное мужество, которое, по словам владыки Андроника, должно проявляться в том, чтобы «неуспех проповеди, невнимание и холодность к ней не только язычников, но и своих христиан, их разленение, их погруженность в обычные житейские дела и поэтому невнимание к делу церковному и прочему, чтобы это всё не убивало самого проповедника, но чтобы тут-то вот он и поставил перед собою высоко знамение Креста Христова и, всею душою веруя только в его силу и в истинность жизни под знамением Креста, он бодро и, яко власть от Христа и силу имея, в предняя простирался, задняя забывая; как пройденное ушло и осталось назади, так и всё, кроме Креста, проходит, а остается и даже в последний день проявится на разделение от неверных знамение Креста Христова»²⁴⁸.

Таким образом, для преодоления всех искушений миссионерам нужна «серьезная уверенность в деле Христовом, проявляемая в самом обычном терпении и мужестве»²⁴⁹, что, по мысли епископа Андроника, является самой обычной добродетелью, далеко отстоящей от костров мученических и апостольских²⁵⁰.

Так как для проповеди слова Божьего в разных странах миссионерам необходимо изучение иностранных языков, то следует привести размышления архиепископа Андроника по данному вопросу на основании его личного опыта в изучении Японского языка.

Рассказывая о своем опыте изучения японского языка, отец Андроник писал, что в первое время занимался его изучениям «месяц и даже более … по целым дням, не сходя со стула»²⁵¹. По его словам, главная беда в изучении языка состояла в том, что его учитель диакон Стефан Кугимия, будучи неопытным в этом деле, вообразил, что отцу Андронику нужно сразу же научиться говорить проповеди на японском языке. Именно поэтому он начал сообщать отцу Андронику самые мудреные слова книжные, обучившись при этом сам языку на основании японских газет. Как пишет владыка Андроник, вследствие этого получилось, что он заучил до девятиста японских слов, а разговаривать и слушать японские разговоры не мог, так как слова, заученные им, были не разговорными²⁵².

Выход из этой ситуации он нашел через то, что купил начальные японские книжки для детей и по ним начал читать, «чтобы естественным порядком усвоить постепенно самые обыкновенные слова и настоящий японский строй речи»²⁵³.

Таким образом, из этого первоначального опыта отца Андроника по изучению им японского языка можно заключить, что целесообразнее всего для миссионеров начинать изучение языка с книг для детей, для усвоения самых простых слов и выражений, а также для понимания устной разговорной речи иностранцев, так как, по словам епископа Андроника, «достигается более основательное изучение японской речи не столько книжным, сколько практическим разговорным путем»²⁵⁴.

Архиепископ Андроник замечал, что «изучение японского языка – дело весьма трудное»²⁵⁵, причем настолько трудное, что, по его словам, «в средние века один римский миссионер хотел всех уверить, что сам сатана нарочно придумал такой трудный для иностранцев язык, чтобы воспрепятствовать распространению христианства среди японцев»²⁵⁶.

Главную трудность японского языка пермский архиепископ видел в том, что «японская фраза, при своей замысловатой витиеватости, не походит на строй фразы европейских языков»²⁵⁷. Именно поэтому архиепископу Андронику «приходилось в сутки спать иногда не больше семи часов, а обыкновенно всего лишь шесть часов, и притом все время проводить в напряженной мозговой работе над запоминанием японских слов»²⁵⁸.

Первые практические советы по изучению японского языка владыка Андроник получил от своего духовного наставника святого Николая Японского, который дал ему совет читать молитвослов на японском языке, чем отец Андроник занимался в течение месяца, выучив около полутора тысячи слов, далее владыка Николай дает совет отцу Андронику купить «Токухон» (азбуки и книжки для обучения грамоте японской)²⁵⁹, состоящий из восьми частей, изучая которые иеромонах Андроник, по его словам, из немого сделался говорящим и смог без особенного труда постепенно не только узнать массу самых нужных в речи слов, но и усвоить строй и характер японской речи и японских фраз. Таким образом, после занятий по японскому Токухону отец Андроник уже смог самостоятельно ходить по домам христиан с проповедью. По его словам, сначала он плохо понимал японцев, и они его тоже понимали не всегда, однако через неделю такого хождения по домам отец Андроник значительно освоился практически с японской речью и безбедно мог говорить обо всем²⁶⁰.

Из этого рассказа епископа Андроника видно, что для усвоения языка миссионерам необходимы не только изучение грамматики языка и слов из молитвослова для усвоения религиозной терминологии, но и обязательная практика проповеди на новом языке, причем желательно по домам христиан.

Также отец Андроник рассказывает еще об одном способе изучения иностранного языка, он писал о нем следующее: «Дорогой я читал японское Евангелие катаканой (не иероглифами) и почти все понимал; а читаю я, стараясь всматриваться в знаки, чтобы постепенно сами собой они запоминались и припоминались; и действительно, некоторые как-то заметнее становятся для памяти таким путем»²⁶¹. Чуть позже отец Андроник читал уже не только Евангелие, но и весь Новый Завет на японском языке, о чем он пишет так: «В дороге я обязательно читал Новый Завет в японском переводе, чтобы всячески осваиваться с японской речью»²⁶².

Таким образом, еще один хороший способ по изучению иностранного языка заключается в чтении Священного Писания на языке, изучаемом миссионерами.

Еще епископ Андроник рассказывал о себе, что после Пасхи в конце апреля ему пришлось переселиться в Осака, где он не мог уже услышать ни одного русского слова, что побудило его поневоле говорить по-японски²⁶³.

Из этого можно заключить, что, по опыту отца Андроника, использовать быстрый способ изучения языка, заключающийся в том, что миссионеры поселяются в том месте, где невозможно услышать ни одного русского слова, и данная ситуация вынуждает их выучить новый язык в ускоренном режиме в более короткий промежуток времени.

Следует отметить, что говоря о взглядах отца Андроника на миссионерское служение, необходимо обратить внимание на его заботы об активном участии в деле миссии не только священнослужителей, но и рядовых мирян.

Рассуждая о том, насколько важно мирянам участвовать в деле распространения православной веры, епископ Андроник замечает, что «от … исповедничества и проповедничества веры на деле всяким христианином и следа не осталось. Миряне считают это делом и обязанностью пастырей или клира… В таком отклонении мирян от участия в явлении миру света Евангелия, в их легкой и постоянной готовности даже судить и обвинять пастырей в ослаблении веры в народе, во всех церковных неустройствах – во всем этом»²⁶⁴.

Из этого владыка Андроник делает вывод, что такое отношение мирян к делу проповеди Евангелия есть признак того, что в них самих «или потух, или слаб огонек веры, в них не живо и не ощутительно упование на вечную жизнь»²⁶⁵. Так как «кто сам воодушевлен верой, в ком она горяча, кто сам исполнен горячего желания душевного спасения и упования на вечную жизнь, тот не может того же не желать и для других, тот непременно будет проповедником того же и для всех… Безучастность мирян к делу проповеди есть несомненный признак и их собственной духовной холодности»²⁶⁶.

Обращаясь к каждому мирянину, епископ Андроник говорил: «Всякий православный мирянин, знай, что и ты участвуешь в том великом домостроительстве нашего в Церкви спасения, которое совершает Бог… Безразличие же и самоустранение членов Церкви от церковной жизни и деятельности убивают духовную жизнь в самих христианах, понижают ее и в самой Церкви, поскольку она есть жизнь членов Церкви. Так, Церковь – для всех, а всякий – для Церкви и для других братьев в Церкви»²⁶⁷.

При этом следует отметить, владыка Андроник не требовал от всех одинаковых усилий по делу проповеди, но считал, что если каждый со своей стороны добросовестно по мере сил своих будет делать все, что можно «для утверждения в вере православных и для возвращения к ней отпавших от Церкви в ересь»²⁶⁸, то в этом случае христиане будут неповинны в погибели заблудших²⁶⁹.

Вот такими словам отец Андроник призывал всех мирян к делу миссии: «Вы, православные миряне, идите по своим селам и домам и разносите там по своим родным и соседям то умиление, которым преисполняется здесь ваша душа, передавайте его и другим и их глашайте направлять свои стопы в многочисленные святые обители земли нашей, чтобы русские люди сходились сюда назидаться на благочестие вместо хождения на нечестивые сборища»²⁷⁰.

Также епископ Андроник дает христианам совет о правильном исповедании Христа, он говорит: «Мы должны исповедовать Христа и в своих разговорах, чтобы по самой речи можно было отличить, что говорит христианин, а не язычник»²⁷¹.

Владыка Андроник старался по возможности «воодушевить христиан на единодушный труд для Церкви, чтобы они сами старались привлекать язычников к Церкви»²⁷², по той причине, что «и в самые первые времена христианства большею частью так распространялось: да и естественно: ведь христиане язычников лучше знают, чем катехизатор»²⁷³.

Для участия мирян в деле миссии, по мысли отца Андроника, необходима добродетель как ревности ко своему спасению, так и ревность о спасении ближних.

О ревности ко спасению себя и ближних отец Андроник размышляет на примере первоверховных апостолов Петра и Павла. Вспоминая их миссионерские подвиги в качестве образца для подражания современным христианам, владыка подчеркивал, что «не о великом подвиге самосовершенного отречения сих святых речь, а о том, что всякий может проявить в самой обычной своей жизни при виде погибающих в расколе, сектантстве, неверии, распутстве, пьянстве, хулиганстве»²⁷⁴.

Говоря о важности внешней миссии по отношению к заблудшим людям, владыка Андроник советует также не забывать о важности проведения катехизаторской работы внутри Церкви. По его словам, «надо говорить, да и говорить без конца и всему с корней учить наших христиан, чтобы действительно среди окружающего мрака неведения истинного Бога они стояли как светильники на свещнице. Худо будет, если мы, занятые расширением своей Церкви, допустим подгнить корням нашего молодого дерева: тогда уж лесу и не жди, все будет испорчено»²⁷⁵.

Так как многие люди отказываются от дел миссии и катехизации, ссылаясь на таких великих угодников Божиих, как, например, преподобный Сергий Радонежский, то отец Андроник приводит его как образец для миссионеров в деле молитвы, он пишет: «У преподобного Сергия Радонежского в обители сначала не было ни масла, ни свеч и тому подобного, и, однако, монахи, засветивши лучину, горячие молитвы возносили к Богу. Преподобный Сергий теперь святой, да и его ученики святые, а обитель его теперь обширнейшая и богатейшая. Дело не во внешнем, а во внутреннем, в сердечной молитве. Итак, сообща нужно всем воспрянуть и ревностно приняться за общее церковное дело»²⁷⁶.

Так как преподобный Сергий объединил русский народ и избавил его от распада и духовной погибели своим примером и подвигами, то на русском народе лежит огромная ответственность за просвещение в православной вере всего мира.

Рассуждая о величии русского народа и его вере, архиепископ Андроник свидетельствовал, что «нет и не было на земле народа, который так глубоко и жизненно восприял бы святую веру Христову, сделавши ее своей природной, сроднившись с ней и ею пропитавшись настолько, что без живой этой веры русский уже не русский, а такой же, как француз, немец и другие»²⁷⁷.

Сравнивая русский народ с другими народами, отец Андроник говорил, что «от источника нашего народного духа идут пить и будут пить, да уже и пьют все народы мира, потерявшие свои святыни и измельчавшие в своем духе»²⁷⁸. Отец Андроник также подчёркивал, что всем другим народам «русский народ скромно, но величественно возвещал и возвещает … ту правду, признавши которую они спасутся»²⁷⁹.

Приведя мнение отца Андроника о русском народе, необходимо также рассмотреть его небольшое высказывание о китайцах и об особенности их менталитета в контексте проповеди им Евангелия.

Вследствие того, что китайский народ исповедует веру Конфуция, весьма нравственную по содержанию, у многих православных христиан создалось впечатление, что возвещение Евангелия китайцам, вследствие их конфуцианского менталитета, носит только отрицательный характер. Однако архиепископ Андроник находит в этой особенности менталитета китайского народа и положительный момент, о котором говорит следующее: «Главная черта китайца – неподвижность на все новое от своего старого, к которому он прочно привык; но если он раскачается и примет христианство, то примет его основательно и убежденно и в нем серьезно и постоянно пребудет искренним последователем²⁸⁰.

Весьма интересны замечания отца Андроника о создании миссионерских курсов и школ. Опыт епископа Андроника в организации и создании миссионерских курсов и школ складывается из его деятельности в Омской и Пермской епархиях, а также во время его деятельности в Японии в Осака, где владыка использовал уже накопленный опыт после служения в Омске и Перми.

Он говорил: «В Осака … я действительно предполагаю … устроить простые нештатные курсы в виде бесед с молодыми юношами, чтобы их постепенно воодушевить на дело проповеди и вызвать желание искренно поработать на этом поприще, затем можно будет мало-помалу придать некоторую определенную форму и вид предполагаемому делу воспитания проповедников»²⁸¹.

О внутренней атмосфере такой школы епископ Андроник высказывает следующие пожелания: «Эта школа должна иметь характер простой семейной среды, куда люди сознательно пришли для одного дела, чувствуют себя братьями, как члены одной тесной семьи, у которой все сходится к интересам этой самой семьи»²⁸².

Обустройство внешней обстановки такой школы владыка предлагает устраивать по образцу Ардонской семинарии. Он говорит: «Во внешней обстановке должна быть всецелая простота: нужно, чтобы ученики по возможности все сами для себя делали»²⁸³. По его словам это необходимо «для того, чтобы проповедник и после не барином себя чувствовал, для которого все подвези да поднеси»²⁸⁴. Владыка желал, чтобы каждый учащийся этой школы сам был и «подвозчиком и подносчиком, чтобы он не отворачивался ни от какого простого жизненного дела: ведь Христос помогал Своему отчиму плотнику Иосифу; Апостол Павел делал палатки и тем существовал; да ведь не состояли на жалованье и остальные проповедники христианства»²⁸⁵.

Что же касается вопроса образования духовенства, то здесь следует отметить, что весьма важными и воспитательными для духовенства епископ Андроник считал организацию миссионерских съездов и курсов «раз в год по всем благочиниям епархии²⁸⁶, также «вместе с такими миссионерскими съездами должны устраиваться миссионерские курсы для духовенства²⁸⁷.

Предметом этих курсов отец Андроник указывал «общие богословские и пастырские вопросы, и проповедничество, и миссионерство среди старообрядчества с сектантством, и противостояние погибельному духу неверия и практического материализма»²⁸⁸.

Он подчеркивал также, что познание науки церковной не должно пренебрегаться духовенством, так как если ученые постоянно следят за своей наукой, не пропуская ни одного нового открытия, то тем более так же нужно поступать и пастырям Церкви, так как их деятельность шире и глубже всякой научной деятельности, поскольку идет вместе с текущей и изменчивой жизнью, и их задача, по словам отца Андроника, «воздействовать на эту жизнь началами вечными, приспосабливая ее к ним, а не их приспосабливая к ней»²⁸⁹. По его словам, «ни один, даже получивший полное богословское образование пастырь, не может счесть себя не нуждающимся в указанном обновлении, восполнении, расширении своих познаний, тем более в возвышении пастырского воодушевления»²⁹⁰.

Также архиепископ Андроник подчеркивал важность постоянства мероприятий по организации миссионерских курсов, так как, по его словам, только «из года в год повторяемые такие курсы высоко поднимут пастырское настроение духовенства и восполнят в значительной степени недостающее у каждого»²⁹¹.

Следует подчеркнуть, что очень большое внимание священномученик Андроник уделял также вопросу миссионерства в условиях приходской жизни.

Рассматривая рассуждения отца Андроника о приходской жизни, следует отметить, что владыка верил в то, что «возрождение России начнется с возрождения приходской церковной жизни»²⁹², и что именно «в этом спасение и Отечественной Церкви, и самого Отечества»²⁹³. Владыка подчеркивал, насколько это «важно, чтобы было … взаимообщение между отдельными приходами»²⁹⁴. По его словам, если этого достигнуть, то «постепенно и разрастется единое высокое приходское дело и покроет лицо всей Русской земли на возрождение и процветание её»²⁹⁵.

Интересно отметить, что в миссионерском дневнике владыки Андроника о его пребывании в Японии он рассказывает о том, что вместе с другими миссионерами имел удачный опыт в проповеди по домам христиан²⁹⁶.

Реакция людей на такую проповедь была, по словам отца Андроника, следующей, он пишет: «Христиане принимали нас радушно; по-видимому, сердечно молились с нами, внимательно выслушивали наши разные наставления»²⁹⁷.

Так как владыка был на тот момент в священном сане иеромонаха, то вследствие этого он говорит о том, что посещение домов с целью проповеди особенно необходимо совершать священникам, так как «священник часто приглашается прихожанами для совершения всяких треб на дому. Такими обязательными посещениями и следует непременно воспользоваться для духовного назидания православных»²⁹⁸.

Имея опыт проповеди по домам, отец Андроник на основании личного опыта говорит и о том, какие плоды принесет для церковной общины такой способ проповеди: «Таким путем установятся сами собой … отеческие отношения у пастыря к пастве, взаимно вызывающие детское отношение к нему со стороны пасомых. Исчезнет та взаимная отчужденность, … весь приход будет на виду у пастыря, явится одною большой семьей, возглавляемой и руководимой священником – духовным отцом»²⁹⁹.

Относительно того, по каким дням в какое время лучше всего заниматься проповедью, по опыту отца Андроника можно сказать, что самое лучшее время проповеди – это будние дни после пяти часов вечера, так как в это время «обычно уже сравнительно все свободны от занятий житейских»³⁰⁰.

При этом отец Андроник был за то, чтобы лучше посетить меньше домов, но зато долго основательно поговорить со всеми жильцами. И таким образом, смотря по обстоятельствам, по опыту владыки за один вечер с пяти до девяти-десяти часов можно успеть побывать в трех-четырех домах, разбросанных по разным концам города среди подавляющего господства языческого населения³⁰¹.

Далее необходимо показать порядок действий миссионеров во время проповеди по домам, которую использовал отец Андроник в своем миссионерском опыте.

По опыту епископа Андроника, сначала необходимо познакомиться со всеми в семье, далее узнать, когда и при каких обстоятельствах и где люди приняли христианство, также узнавать кем и когда крещены их дети.

Также можно задавать следующие вопросы: коренные ли они жители, если не коренные жители, то почему сюда переселились, какой жизнью жили в том месте, откуда переехали, как соблюдали веру, ходят ли, живя здесь, в Церковь, насколько исправно исполняют свой христианский долг и подобные этому вопросы.

Вышеперечисленные вопросы необходимо задавать миссионерам тем, кому они проповедуют, во-первых, чтобы завязать разговор и расположить к себе людей, во-вторых, чтобы из разговоров с ними выяснять постепенно подробную картину семейного и хозяйственного положения посещаемого дома, их благочестие, их твердость в вере³⁰².

Так как довольно часто миссионеров угощают в домах чаем, то «среди обычного простого угощения чаем и начинается, и продолжается пастырская беседа, начавшись иногда совершенно обычной беседой о предметах житейских»³⁰³.

Говоря о содержании проповеди по домам, следует отметить, что отец Андроник рассказывал людям «о жизни первых христиан древних»³⁰⁴ и о молитве, для привлечения к которой он приводил такой пример: молитва для нас – что воздух или для рыбы – вода, через которую мы ближе к Богу, как через беседу или письмо ближе к человеку³⁰⁵.

Отец Андроник советует высказывать слушателям «и назидание, и ободрение, и обличение, и вразумление, и радость, и угрозы»³⁰⁶, а также пользоваться удачным посещением дома не только для того, чтобы побеседовать с людьми о вере, но и для проверки знания ими молитв и для научения христианским обычаям в жизни³⁰⁷.

По словам отца Андроника, такая беседа дает следующие благие плоды: слушатели будут заняты ею душевно, могут даже поплакать при обличениях, будут весьма благодарны миссионерам и священникам за такие посещения.

Далее необходимо разобрать мнение епископа Андроника о проповеди на улице.

Следует отметить, что, говоря о проповеди на улице, отец Андроник отзывается в отрицательном ключе по данному вопросу только в контексте использования этого способа проповеди протестантами, он говорит: «Они (протестанты – А.С.) часто проповедуют даже на открытом воздухе: остановится среди улицы миссионер и начинает проповедь о Христе; проходящие останавливаются, прислушиваются, иной заинтересуется, а иной пройдет; но миссионер не смущается, даже если и никто его не слушает, все-таки говорит. К чему это? Не есть ли это некоторое обмирщение дела проповеди, могущее повести и к унижению его?»³⁰⁸.

Таким образом, протестантская проповедь на улицах представляет собой, по словам священномученика Андроника, «одни жалобные благочестивые слова, наводящие скуку своим однообразием и, в сущности, бессодержательностью»³⁰⁹.

В противодействие проповеди протестантов на улице через их брошюры владыка Андроник предлагает «умело издавать краткие для народа брошюрки и листки на основании богослужебных книг и святых отцов»³¹⁰, так как по сравнению с сектантскими вещаниями такая проповедь православными христианами представляет собой богатство духовного содержания. И вследствие того, что все ищут правого пути жизни, Церкви необходимо через такую проповедь «дать на это вовремя и прямой ответ, чтобы не пришли злые враги и не похитили себе душу немощную³¹¹. К проповеди на улице епископ Андроник призывал и обычных прихожан. В одной своей проповеди он говорил: «Зовите всех и всякого к Богу. Умоляйте, побуждайте к молитве, к посту, к покаянию, к подвигу. … Не переставайте говорить об этом дерзновенно и в церкви, и по домам, и на улицах, и в училищах»³¹².

Так как на улице можно проповедовать также и через вспомогательные средства, то уместно будет описать опыт проповеди священномученика Андроника через плакаты. Миссионерство с помощью плакатов владыка Андроник одобрял, так как, по его словам, «таким способом можно заставить задуматься многих молодых людей, которые от товарищей привыкают к худому поведению часто только потому, что ничего хорошего никто таким никогда не указал»³¹³.

Структуру такого плаката отец Андроник предлагал брать по примеру издания «Иоанно-Предтеченского общества трезвости»: «это большой лист-плакат, содержащий в себе 15 отдельных обращений к молодежи о том, чего следует избегать и чего следует держаться, чтобы быть честным, порядочным, самостоятельным человеком»³¹⁴.

Также владыкой регламентировались и наиболее удачные места для развешивания этих плакатов: «плакаты следует вывешивать на видных местах, там, где все могут их читать, например, у церковных оград, у школ, у волостных правлений, у потребительских и торговых лавок»³¹⁵.

Следует отметить, что кроме проповеди по домам и на улице, священномученик Андроник имел очень хороший опыт проповеди и общения с различными сектантами и еретиками, о чем речь пойдет далее.

Сокрушаясь об отпадении христиан от Православной Церкви в разные ереси и секты, владыка Андроник считал, что все такие люди идут в погибель³¹⁶. Отпадение христиан от Церкви отец Андроник видит в нерадении пастырей об изучении Библии и просвещении своей паствы³¹⁷.

Далее следует перейти к отзыву отца Андроника о протестантизме, католицизме, старообрядчестве, исламе и буддизме.

Оценивая протестантизм в общем, отец Андроник замечает, что «у протестантов всяк может верить по-своему, а, следовательно, и веры нет, потому что Бог Един и веровать в Него все должны одинаково, а если различно, то это только мое или другого человека понимание Бога или того, что каждый называет Богом»³¹⁸.

Рассмотрев оценочные взгляды епископа Андроника о протестантизме, можно перейти к его оценочным высказываниям о католицизме.

В первую очередь следует отметить, что католическую веру отец Андроник считал злейшей всех ересей³¹⁹. Описывая их заблуждения, он говорил: «Католики … глубоко заблуждаются и всех держат в своей ереси, искажающей весь смысл христианской жизни, как жизни в Церкви, возглавляемой и облагодатствуемой Христом. Католики, образно выражаясь, привыкли бессознательно следовать за своим пастором, держась за его рясу, в уверенности, что он непременно приведет в рай³²⁰.

Положительно отзываясь о том, что католические семинаристы ходят в подрясниках и, таким образом, не стыдятся свидетельствовать о Христе своим внешним видом, владыка Андроник поражался отсутствию в них уважения к другим духовным лицам³²¹. Владыка Андроник смотрел на толпы католических семинаристов одновременно с радостью и трепетом, так как он говорил: «Ведь это наши будущие враги, ведь их теперь уже патеры воспитывают в этой мысли, и воспитывают рьяно, не жалея красок и сил»³²².

Таким образом, можно сказать, что, по мнению епископа Андроника, самый сравнительный успех католиков связан лишь с внешними мерами и тем богатством и силами, которые у них имеются, но у них нет внутренней силы³²³.

Католическое богослужение оценивалось пермским епископом следующим образом: «В храме Божием, назначенном для прославления имени Божия, для молитвы, как беседы с Богом … все совершенно земное, звуки и манеры совсем низкочувственные»³²⁴.

Расхлябанность католиков в богослужении епископ Андроник напрямую связал с их искаженной аскетикой, о чем он говорил, что «путь ко спасению у католиков не есть путь постепенного восхождения ко Христу, Начальнику и Совершителю спасения, тесным путем борьбы с собой, постоянного самоограничения, а есть хождение тем же путем мирского покоя»³²⁵.

Несмотря на отрицательные отзывы о католиках, священномученик Андроник имел в сердце желание и надежду на их возвращение в Православную Церковь, он писал: «Придут ли когда-нибудь во двор Истинного и Единого Пастыря Христова и эти овцы, заковавшие себя в узы папства?»³²⁶.

В другом месте он говорит: «Как старается всюду папа подавить великое дело Православия: и на Востоке, и в самом нашем Отечестве, и на Западе, и в языческих странах, а ничего не может поделать. Да и не сможет никаким образом, пока сам не одумается и не возвратится, откуда ниспал, если и для него еще возможно это»³²⁷.

Следует отметить, что такого же мнения о желании и надежде возвращения католиков в Церковь придерживался и духовный наставник отца Андроника святитель Николай Японский, который писал в своих дневниках: «Нам остается только ждать исполнения пророчества и вместе повеления Спасителя; “ты, некогда обратившись, утверди братию твою” (...). Блуждает еще Церковь, мнящая себя Петровою, сатана отторг ее в рассеяние, но не до конца это будет»³²⁸.

У католиков епископ Андроник видел всего лишь несколько положительных моментов. Один из них заключается, по его словам, в том, что по сравнению со светской молодежью в России юное поколение католиков не стыдится показывать свою религиозность³²⁹.

Также владыка положительно оценивал то, что у католиков ежедневно бывает колокольный звон в церквях в двенадцать часов дня, во время которого все должны читать молитву Господню, в половину восьмого вечера – звон на молитву «Богородице Дево, радуйся», а в девять часов вечера – звон на вечернюю молитву перед сном³³⁰.

Необходимо отметить, что священномученик Андроник имел также опыт проповеди старообрядцам, в связи с чем будет уместно показать его отношение и к этой религиозной группе.

Главным заблуждением старообрядцев отец Андроник считал тот факт, что старообрядцы, отрицая спасительность и действительность Таинств Церкви, таким образом приходят к мнению, что Церковь Православная отпала от Христа³³¹.

Относительно старообрядческих обрядов можно заключить, что епископ Андроник считал и старые, и новые обряды одинаково спасительными, так как обряды – это не вера, и старообрядцы, и православные верят в Одного и Того же Господа Иисуса Христа³³², и именно поэтому он не только часто призывал старообрядцев к покаянию и присоединению к единой Церкви Христовой³³³, но и любил единоверие как «выражение всей церковной строгости, которая издревле сохраняла Русскую Православную Церковь и должна сохранять до второго пришествия Спасителя»³³⁴. Строгий владыка-аскет желал, чтобы «соблюдаемая единоверцами строгость церковного быта развивалась и процветала и сделалась общим достоянием наших, часто слабых, православных христиан»³³⁵.

Следует отметить, что, посещая единоверческие приходы, епископ Андроник без всякого смущения служил службы по старым книгам, крестился двуперстием и соблюдал все правила, установленные на единоверческих приходах.

Относительно взглядов на ислам необходимо подчеркнуть, что в творениях отца Андроника не встречаются его отзывы о данной религиозной традиции. Единственное, что следует отметить, это тот факт, что епископ Андроник считал необходимым обращение мусульман в православную веру. Призывая народ к заботе о переселенцах из Сибири, владыка Андроник говорил: «Поможем им от своего избытка устроить храмы Божии, чтобы наши русские люди, населяя Сибирские страны, являлись провозвестниками воли Божией среди инородцев и мусульман»³³⁶.

О буддизме же отец Андроник отзывался более подробно, он писал: «Буддизм приучил людей обходиться без веры, так как он есть религия без Бога»³³⁷.

Для описания его опыта проповеди японским буддистам уместно будет привести «пересказ проповеди, которую священномученик Андроник (Никольский) произнес перед японскими буддистами»³³⁸, он писал: «Я главным образом говорил о душе и о Боге как личных и неуничтожимых началах, чтобы противопоставлять правильное понятие о них буддистскому пантеизму... По вопросу о Боге я толковал о Его Всемогуществе и о том, что Он есть действительная личность, всем управляет, к Которому все мы и должны прийти в конце»³³⁹.

Интересен также пересказ отцом Андроником его диалога с одним буддистом, в котором он рассказывает следующее: «Один из слушателей после окончания моей речи сказал: я не понимаю, что такое душа? Действия ее мы можем понять, а что такое она, этого не понимаю. Я сказал, что этого невозможно и понять вполне: мы не можем понять и видимых, материальных предметов, а тем более душу, которая так и называется; одно несомненно, что она существует и господствует в нас, в чем легко всякий убедится сам по себе»³⁴⁰.

Таким образом, можно заключить, что, проповедуя буддистам, архиепископ Андроник в основном «говорил о душе и о Боге как личных и неуничтожимых началах, чтобы противопоставлять правильное понятие о них пантеизму буддийскому»³⁴¹.

В заключение данной работы необходимо отметить, что поставленная цель достигнута и сформулированные задачи выполнены. В работе был представлен образ священномученика Андроника (Никольского) как пастыря и миссионера.

Была исследована биография пермского архипастыря и составлено его жизнеописание, в котором было показано действие Божьего Промысла в жизни архиепископа Андроника, который заключался в том, что юному Владимиру была предоставлена возможность обучения в Ярославской духовной семинарии и в Московской духовной академии, в стенах которых им был получен духовной опыт и необходимые знания для будущего пастырского и миссионерского служения.

Влияние на отца Андроника было оказано его наставниками и друзьями: митрополитом Антонием (Храповицким), святым праведным Иоанном Кронштадтским, патриархом Сергием (Страгородским), священномучеником Пименом (Белоликовым) и святителем Николаем (Касаткиным).

Относительно пастырского и миссионерского служения священномученика Андроника в библиографическом очерке были рассмотрены следующие периоды его жизни: миссионерское служение в Японии, период ректорства в Уфимской семинарии, продолжение миссионерских трудов в Японии в Осаке, служение в Новгородской епархии, служение на Омской кафедре, служение в Пермской епархии, деятельность в Пермской епархии в период начала Первой мировой войны и на Поместном Соборе 1917 года. Кроме этого, было показано его отношение к событиям революции 1917 года, приведено описание внешнего вида и аскетического образа жизни владыки Андроника. Также были описаны последние дни его жизни, арест и мученическая кончина, относительно которой было представлено несколько версий.

При исследовании особенностей личности архиепископа Андроника были выделены качества, характеризующие его как пастыря и миссионера: благочестие, ревность по исполнению епископских обязанностей, строгость к себе и другим и одновременно снисходительность при обличении, ответственность, ревностность, благодушие, терпеливость, скромность, молчаливость, внимательность, бодрость, телесная слабость и болезненность.

Также были исследованы и проанализированы личные труды, проповеди, статьи, заметки и научная работа священномученика Андроника, с помощью которых были показаны его мировоззренческие убеждения в вопросах пастырского служения, подготовки и воспитания будущих пастырей, также были показаны нравственно-аскетические наставления, наставления, касающиеся вопросов православного богослужения, а также было показано отношение пермского святителя к богослужебному уставу Церкви, в частности, был сделан вывод о том, что богослужебные указания, предлагаемые отцом Андроником в начале двадцатого века, стали наиболее адекватным способом решения проблемы соотнесения богослужебной практики с нормами действующего Типикона.

Кроме вопросов богослужебного устава было проанализировано отношение пермского архипастыря к такому частному вопросу устава, как язык богослужения, относительно чего было показано, что епископ Андроник был против перевода богослужения со славянского на современный русский язык, так как, по его мнению, данная реформа могла возмутить простой народ набожный и привести к новому расколу, сильнейшему старообрядческого, вследствие чего, по его мнению, может быть допустим только лишь перевод церковных книг для домашнего употребления.

Также было показано, что внимание епископ Андроник уделял церковному пению и считал за правило привлекать к участию за богослужением в чтении и пении самих молящихся посредством общего пения. Кроме этого, было показано отношение священномученика Андроника к Таинствам Исповеди и Причастия.

Весьма важно отметить, что на основании творений отца Андроника были показаны и его педагогические наставления в области воспитания детей и патриотизма.

При исследовании мировоззренческих убеждений священномученика Андроника в области опыта в деле православной миссии были выделены его высказывания о миссионерском служении, которые определялись тем, что, по словам отца Андроника, нужно как можно больше людей посвятить в тайну Церкви, чтобы как можно больше было спасающихся, для чего необходима проповедь преимущественно собеседовательного характера. Было показано, что отец Андроник считал в деле миссии очень важным не гнаться за количеством крещений, но, напротив, стремиться к качественной проповеди.

Кроме этого, было показано, что жизненной целью миссионеров отец Андроник определял спасение всех людей верою и жизнью во Христе Спасителе, а необходимыми качествами для этого – самоотдачу миссионеров, без всякого саможаления и самолюбия, соответствие их жизни с христианским учением, участие миссионеров в труде и обычной жизни тех, кому они проповедуют, регулярное изучение закона Божьего, характер постепенности в деле миссии, а также усердная молитва.

Также был проанализирован авторский текст миссионерской молитвы священномученика Андроника, в соответствии с содержанием которой было определено, что молитва миссионеров должна содержать следующие аспекты: просьбы о размягчении сердец заблудших людей, о просвещении мысленных очей сердца самих миссионеров, о даровании миссионерам ощущения силы Божией и сладости Богообщения в молитве, а также о действии через миссионеров Божьей благодати, возбуждающей их на дело проповеди.

Также было показано, что отец Андроник считал весьма важным для миссионеров внешнюю организованность, достигающуюся через соблюдение миссионерами распорядка дня.

Кроме этого, были определены искушения и телесные болезни миссионеров, которыми, согласно опыту священномученика Андроника, являются: желание возвращения на земную родину, сильное головокружение, боли в груди и костях, а также бессонница, для преодоления которых миссионерам необходимы добродетели мужества и терпения.

Также в работе был проанализирован опыт отца Андроника по изучению японского языка, на основании чего было заключено, что для миссионеров целесообразнее всего начинать изучение языка с детских книг, для усвоения самых простых слов и выражений и для понимания устной разговорной речи иностранцев. Для усвоения же языка миссионерам необходимы не только изучение грамматики языка и слов из молитвослова и Библии для усвоения ими религиозной терминологии, но и обязательная практика проповеди на новом языке, причем желательно по домам христиан.

Также, по опыту отца Андроника, был определен быстрый способ изучения языка, заключающийся в поселении миссионеров в том месте, где невозможно услышать ни одного русского слова, вследствие чего данная ситуация вынуждает их выучить новый язык в ускоренном режиме в более короткий промежуток времени.

Также было отмечено замечание отца Андроника о важности участия мирян в деле распространения православной веры, для чего им необходима, по совету епископа Андроника, добродетель ревности ко своему спасению и спасению ближних.

Еще было показано, что отец Андроник призывал не забывать о важности проведения катехизаторской работы внутри Церкви, при отсутствии которой христиане, занятые расширением своей Церкви за Ее пределами, могут не заметить, что происходит оскудение в вере внутри Церкви.

Также был представлен и проанализирован оригинальный опыт отца Андроника в проповеди по домам.

Еще в работе было показано отношение отца Андроника к проповеди на улице, относительно чего был сделан вывод, что если речь шла о протестантской проповеди на улицах, то проповедь протестантов на улице священномученик Андроник считал однообразной и бессодержательной, проповедь же православными христианами на улице владыка одобрял, считая, что проповедь через такой способ в противовес протестантским проповедникам может принести много благих плодов, вследствие чего в своих проповедях владыка Андроник призывал к проповеди на улице и обычных прихожан.

Кроме этого, был проанализирован опыт миссионерства отца Андроника через плакаты. В работе было указано, что с помощью такого способа проповеди владыка полагал заставить задуматься многих молодых людей о сути тех вопросов, над которыми они задумываются только по мнениям и отрицательному примеру своих сотоварищей. Также были показаны структура миссионерского плаката, предлагаемая отцом Андроником, и его предпочтения относительно наиболее удачных мест для размещения плакатов.

Также был рассмотрен способ решения отцом Андроником вопроса образования духовенства, которым, по его мнению, является организация миссионерских съездов и курсов, которые, из года в год повторяемые, могут поднять пастырское настроение духовенства и восполнить в значительной степени недостающее в образовании у каждого клирика.

Относительно отношения священномученика Андроника к инославию и к иноверию можно заключить, что он имел опыт строгого обличения всех отпавших от Церкви. В своих творениях епископ Андроник оценивал такие инославные и иноверные религиозные течения, как протестантизм, католицизм, старообрядчество, буддизм и ислам. При анализе его оценочных взглядов данных религиозных течений было выявлено, что относительно ислама пермский архипастырь фактически не высказывался, единственное, он свидетельствовал, что со стороны православных христиан необходима проповедь мусульманам.

Относительно протестантизма владыка Андроник отзывался только отрицательно. Относительно католичества также отрицательно, считая его ересью ересей, однако подчеркивая при этом положительные моменты у католиков в набожности их молодежи, не стесняющейся показывать свою религиозность в отличие от русской молодежи, не делающей этого, а также в том, что утром, днем и вечером у них есть колокольный звон, слыша который они все вместе встают на молитву.

К старообрядчеству его отношение было таким, что он считал и старые, и новые обряды одинаково спасительными, так как обряды – это не вера, и часто призывал старообрядцев к покаянию и присоединению к единой Церкви Христовой. При этом было отмечено, что владыка Андроник любил единоверие как выражение всей церковной строгости и часто посещал единоверческие приходы, соблюдая все необходимые правила, установленные в них.

Буддизм архиепископом Андроником оценивался как безбожная религия, вследствие отсутствия веры в единого Бога Творца. Главной же проблемой в учении буддистов отец Андроник указывал непринятие ими учения о душе и о Боге как личных и неуничтожимых началах.

Таким образом, пастырское и миссионерское служение архиепископа Андроника весьма содержательны, поучительны и достойны удивления и восхищения. Знакомство с ними было бы весьма плодотворным для современных миссионеров и священнослужителей, а применение на практике его советов по организации миссионерского служения могли бы внести достойный вклад в современное состояние миссионерской деятельности в Русской Православной Церкви.

1. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета (на русском языке). Типография Киево-Печерской Успенской лавры, 2012.

2. Андроник (Никольский), свщмч. Пишу от избытка сердца (Письма о духовной жизни): Сб. писем / Сост. Г.Г. Гуличкина. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2007.

3. Андроник (Никольский), архиепископ Пермский, свщмч. Творения, книга I, статьи и заметки. Издательство «Булат», Тверь, 2004.

4. Андроник (Никольский), архиепископ Пермский, свщмч. Творения, книга II, проповеди, обращения, послания. Издательство «Булат», Тверь, 2004.

5. Антоний (Храповицкий), митр. Полное собрание сочинений. Том I. Слово при пострижении студента Московской Духовной Академии Владимира Никольского (Андроника). Казань, Типолитография Императорского университета, 1900.

6. Андроник (Никольский), архиеп. Древнецерковное учение об Евхаристии как жертве в связи с вопросом об искуплении. / Составитель В.А. Королёв. – М.; Фрязино: Содружество Православный Паломник, 2008.

7. Андроник (Никольский), архиеп. Как должно жить и действовать русским людям / Составитель В.А. Королев. М., 2003.

8. Николай Японский, свт. Дневники: в 5 т. / Сост. К. Накамура. Т. 2, 3 и 4. – СПб.: Гиперион, 2004.

9. Агафонов П.Н. Архиепископ Пермский и Кунгурский Андроник (Владимир Александрович Никольский). Материалы к биографии. Издание второе, дополненное. Изд. Петро-Павловского собора, Пермь, 2016.

10. Агафонов П.Н. «Епископы Пермской епархии 1383–1918 гг. Краткий биографический справочник. Серия «ИМЕНИТЫЕ ГРАЖДАНЕ ПЕРМИ». Выпуск третий. Арабеск, 1993.

11. Ангелы апокалипсиса. Собрание житий миссионеров и мучеников. М.: Благотворительный фонд «Миссионерский центр имени иерея Даниила Сысоева», 2013.

12. Балашов Н., прот. На пути к литургическому возрождению, М., 2001.

13. Дегтярева М.И. Бессильно зло, мы вечны, с нами Бог. Жизнь и подвиг православных христиан. Россия. XХ век. Изд-во.: Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2015.

14. Жук А.В. Предстоятели Омской иерархии Русской Православной Церкви: биографический справочник, Омск, 2007.

15. Королев В.А. Простираясь вперед. Жизнеописание архиепископа Пермского Андроника в документах / В.А. Королев. – Пермь: ПГНИУ; М.: Содружество «Правосл. паломник», 2013.

16. К прославлению священномученика Андроника, архиепископа Пермского и Кунгурского. Издание Пермского Епархиального Управления, 1999.

17. Константин Рева, свящ. Регламентация богослужебной практики Русской Православной Церкви в документах Святейшего Синода и распоряжениях Епархиальных архиереев начала ХХ века. Труды Воронежской духовной семинарии. 2015 год. Выпуск 7. Воронеж, 2016.

18. Любовью побеждая страх. Жизнеописания Новомучеников Российских. Пермский Андроник, епископ Соликамский Феофан, архиепископ Черниговский Василий, епископ Семиреченский Пимен. 1867–1918. 2-е издание, дополнительное. / Сост. В.А. Королев. – г. Фрязино (Московской области): содружество Православный Паломник, 1999.

19. Максимов Георгий, диак. Чем православие отличается от буддизма? Православное Миссионерское Общество имени прп. Серапиона Кожеозерского, Москва, 2015.

20. Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 годы. Ч. 1. Куйбышев, 1966.

21. Польский М., протопресв. Новые мученики Российские. Первое собрание материалов. Ч. 1. Типография преп. Иова Почаевского в Свято-Троицком монастыре. Holy Trinity Monastery Jordanville. N.Y.U.S.A. 1949.

22. Прославленные во святых участники Поместного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг.: к 100-летию Всероссийского Церковного Собора и восстановления Патриаршества. – М.: Изд-во Моск. Патр. РПЦ, 2017.

23. Святые черносотенцы. Священный Союз Русского Народа / Сост., вступ. и биогр. стт., комм. А.Д. Степанова / Отв. ред. О.А. Платонов. – М.: Институт русской цивилизации, 2011.

24. Собор святых, в земле Пермской просиявших. / Сост. Монахиня Сергия (Королева). РО Пермская Епархия Русской Православной Церкви, 2015.

25. Ходаковская О. Там, где сияют горные вершины. Документальное исследование жизни и трудов преосвященного Пимена епископа Семиреченского и Верненского, священномученика (1879−1918), Алма-Ата, 2012.

26. Андроник (Никольский) [Электронный ресурс] // URL: https://drevo-info.ru/articles/3622.html (Дата обращения: 04.01.2019 г.)

27. Безшлеева Н.Ю. О воспитании патриотизма [Электронный ресурс] // URL:

https://publikacia.net/archive/uploads/pages/2015_8_1/20.pdf (Дата обращения: 04.01.2019 г.)

28. Веселов Е., иер. Хилиазм: подлинно церковное учение или частное мнение нескольких древних отцов? // URL: http://www.bogoslov.ru/ text/3411129.html (Дата обращения 06.11.2018).

29. Дамаскин (Орловский), иг. Воззрения Архиепископа Пермского и Кунгурского Андроника (Никольского) на русский гражданский строй. Вестник архивиста. 2014. № 1. [Электронный ресурс] // URL: http://www.vestarchive.ru/2013–2/2603-vozzreniia-arhiepiskopapermskogo-i-kyngyrskogo-andronika-nikolskogo-na-rysskii-grajdanskii-stroi.html (Дата обращения 04.01.2019)

30. Дегтярева. М. Полторы тысячи чекистов против одного епископа. [Электронный ресурс] // URL: https://www.pravmir.ru/poltory-tysyachi-chekistov-protiv-odnogo-episkopa/(Дата обращения: 11.01.2019 г.).

31. Деяния Всероссийского Поместного Собора 1917–1918 гг. [Электронный

ресурс]. // URL: http://www.russportal.ru/index.php?id=church_history.sobor1918_07_078 (Дата обращения 08.01.2019).

32. Лисовой Н.Н. Обзор основных направлений русской богословской академической науки в XIX – начале XX столетия. [Электронный ресурс]// URL:

https://azbyka.ru/otechnik/bogoslovie/obzor-osnovnyh-napravlenij-russkoj-bogoslovskoj-akademicheskoj-nauki-v-19-nachale-20-stoletija/

33. Словари и энциклопедии по медицине. [Электронный ресурс]. // URL: 24http://www.terminy.info/medicine/medical-dictionary/nevrasteniya (Дата обращения 11.01.2019).

34. Ходаковская О. Священномученик Пимен, епископ Семиреченский и Верненский. [Электронный ресурс] 30 https://azbyka.ru/otechnik/Pimen_Belolikov/slova-i-rechi/ (Дата обращения 11.01.2019 г.)

35. Цыпин Владислав, прот. История русской Церкви. [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/otechnik/Vladislav_Tsypin/istorija-russkoj-tserkvi-1917–1997/2 (Дата обращения: 11.01.2019 г.)

«Господи, размягчи сердца всех людей, наипаче же верующих и веровавших в Тебя; Сам просвети наши мысленные очи сердца, дай нам постигнуть силу Твою, сладость общения с Тобой и высоты молитвы к Тебе; пусть все искренно стараются придти в храм Твой на молитву к Тебе, а кому действительно недосуг, тот пусть хоть дома искренно пожалеет о том, что он не вместе с другими перед Тобою; и так искренно вздохнёт перед Тобой, прося Твоей благодати. А тех, которые действием сатаны ослабли в вере или даже и отпали, Сам Твоими премудрыми для цели средствами направь их снова к Твоему стаду, вложи силою обстоятельств их жизни в сердце их искреннее раскаяние и дерзновенное, хотя и смиренное, моление пред Тобою с искренним желанием возвратиться к Тебе; Господи, ведь это Твое дело, а мы только слуги Твои, работники недостойные на ниве Твоей. Действуй же Сам через нас, как настоящий владыка сего дела, а нам дай Твою благодать, просвещающую, умудряющую, возбуждающую нас на дело Твоё; всякому нашему делу и слову даруй искренность прежде всего, а потом оплодотвори Твоею благодатью, да ясна будет всем и верным, и неверным Твоя сила, да исповедуют искренно Твое святое имя»³⁴².